Милые пони делают милые вещи

5: Хитрый план

Для разнообразия, эта история началась не утром и даже не  днем, а глубоким вечером, когда приличные пони ложатся спать, а чуть менее приличные допивают последнюю кружку сидра. Именно этим и занимались Клаудчейзер и Флиттер, неразлучная парочка пегасок. Кроме схожего окраса шёрстки, напоминавшего о дождевых облаках в предзакатном свете, и схожих грив разных голубоватых оттенков, они разделяли ещё одно: их страсть к самым крутым и потрясным летунам во всей Эквестрии — Вондерболтам.

— Ах, если бы посмотреть на них поближе, вживую, — мечтательно протянула Флиттер, покачивая остатки сидра на дне кружки.

— Знаешь, подруга, — заговорщицки прошептала вторая пегаска, наклонившись к ушку собеседницы. — Я бы не хотела испортить сюрприз, но…

— Но что? — навострив ушки, взволнованно сглотнула кобылка.

— Похоже, мне удалось кое с кем договориться…

— Опять эти твои сомнительные аферы?! — резко перебила подругу Флиттер. — Помнишь прошлый раз с болельщицами? Ты похитила Лайлак Скай, а её костюм...

— Но…

— А позапрошлый с официантками и не тем зельем в чае? Из-за тебя Мисти Флай...

— Но ведь…

— А поза-позапрошлый с принце…

— Так, тихо! — Клаудчейзер поспешно зажала копытом болтливый рот пегаски, и,  осмотревшись по сторонам, шёпотом процедила: — Про тот раз мы поклялись никогда не вспоминать! Забыла?!

Нахмурившись, Флиттер отрицательно покачала головой, а затем выразительно скосила глаза на копыто, всё ещё зажимавшее ей рот.

— В этот раз всё будет супер, а не как всегда. Я обещаю! — Клаудчейзер ободряюще улыбнулась, отпуская подругу. — Положись на меня.

Второй пегаске только и оставалось что закатить глаза!

— Всё именно “как всегда!” — яростный шёпот разгневанной пегаски прорезал тьму. — Не следовало полагаться на тебе. А я повелась. Снова! Знала же что не стоит слушать твои “сногсшибательные идеи” и “умопомрачительные планы.”

— То же самое ты говорила в прошлый раз, — раздался тихий ответ откуда-то сверху. В абсолютной темноте Флиттер не могла видеть, но готова была поклясться, что в данный момент Клаудчейзер самодовольно ухмыляется. — А теперь я вынуждена буквально “положиться” на тебя, и если ты не перестанешь дергаться, то я упаду.

— Вот и прекрасно, будет тебе уроком, — пегаска недовольно фыркнула, но тем не менее прекратила шевелиться, позволяя подруге устроиться на ней поудобнее. — И вообще, почему это я снизу?

— Мы тянули жребий, ты проиграла, — Флиттер могла почувствовать, как кобылка на ней будто пожала плечами. — Я же не виновата, что тебе не повезло.

В тесном мраке их заточения отчетливо было слышно недовольное ворчание пегаски. Место, где они оказались было настолько мало, что там могла стоять лишь одна кобылка, так что подругам пришлось ютиться друг на дружке. И даже так они не могли выпрямиться в полный рост. Ко всему прочему из-за тряски Флиттер начинало откровенно укачивать, о чем она тут же пожаловалась подруге.

— Терпи, оно того стоит! — шипела на неё Клаудчейзер, утирая пот со лба. — Уф, ну и жарень тут.

— И этот сладкий запах делает всё только хуже, — Флиттер тоже смахнула капли пота, как своего, так и натёкшего свыше. — Может посмотришь, долго там ещё?

— Чувствуешь тряску? Это значит что еще рано! — пегаска тяжело дышала, чувствуя что задыхается. — И почему мы не додумались проделать в этой штуке дырки для воздуха!

— Так проделай! — Яростно зашипела Флиттер, ощущая в голове неприятную легкость. — Скорее!

— Сейчас, сейчас! — Клаудчейзер не долго думая выдернула большое маховое перо из крыла подруги.

— Ай! — вскрикнула пегаска, но голос её был заглушен предусмотрительно выставленным копытом. Впрочем, в темноте оно угодило больше в нос, так что крик получился тихим и гнусавым. — Ты чего?

— Секундочку! — зажав перо в зубах, кобылка острым концом аккуратно проделала отверстие на уровне глаз. Тоненький лучик света озарил тьму. Сладкий запах усилился. Пахло бисквитами, заварным кремом и ягодами. Проткнув ещё несколько небольших дырочек наружу, Клаудчейзер довольно засопела, наслаждаясь притоком свежего воздуха. Флиттер тоже блаженно вздохнула, ощутив приятную прохладу.

Да и тряска уже закончилась. Наконец-то можно перевести дух.

— Нас больше не трясет! — внезапно осознав, в панике зашептала пегаска. — Уже прибыли?

— Погоди, сейчас гляну, — Клаудчейзер, щурясь от яркого света пыталась рассмотреть в проделанные отверстия что происходит снаружи. Хищный блеск лезвия ножа её определенно не обрадовал. — Да, время! Сейчас!

Собравшись с силами, пегаски рванули вверх, пробивая крышу своего узилища. Мир тут же наполнился громкой музыкой  и ярким светом, пестрыми красками и недоуменными голосами пони. Словно в замедленной съемке Флиттер и Клаудчейзер могли наблюдать, как разлетаются в стороны куски огромного двухъярусного торта, в котором они сидели. Как выпадает изо рта Соарина уже занесенный нож, как перекашивается его мордочка в удивлении, затем возмущении и, наконец, в обиженном вопле: “Мой торт!” Как медленно и неумолимо движется копыто Спитфаер к её лицу в красноречивом жесте негодования. Как срываются с места стражники в порыве оттащить от Вондерболтов парочку перепачканных в креме, мокрых от пота и запыхавшихся безшабашных фанаток.

— Это лучший день в моей жизни! — голосила абсолютно счастливая Флиттер, мертвой хваткой вцепившись в ногу ближайшего члена Вондерболтов. Кажется это была Флитфут. — Это точно стоило того!

— А то, подруга! — вторила ей Клаудчейзер, отбиваясь здоровенной кремовой розочкой с торта от наседавших стражей. — Ты же знаешь, я всё для тебя сделаю!

Пятью минутами позже и пару поучительных шлепков по крупу спустя изрядно помятые и грязные, пропахшие потом и тортом кобылки бок о бок устало брели домой. Мордочки их светились от счастья, а довольные ухмылки ничто не могло стереть. Крыльями они поддерживали друг друга, хотя со стороны это больше походило на тесные обнимашки.

— Спасибо, подруга, — наконец негромко сказала Флиттер. — Ты лучше меня знаешь чего я хочу на самом деле.

— Горячий душ и какао? — вопросительно подняла бровь Клаудчейзер.

— Горячий душ и какао, — вторив ей, довольно кивнула пегаска и они рассмеялись, предвкушая хорошее окончание и без того отличного дня.