Четыре кобылки и одно недоразумение

18

Когда туман внезапного помешательства развеялся, квинтет кобылок замер перед дверьми в амбар. Как-то незаметно вокруг стало очень тихо, словно каждая птица сочла своим долгом покинуть это место, каждый беззаботный кузнечик, ранее пиликавший на своей крошечной скрипке, забился в какую-нибудь щель и трясётся в страхе. Даже ветер стих, повисая тяжелым густым маревом, от которого было трудно дышать.

Лира нервно сглотнула, беспокойно бросив взгляд на Бон Бон. Та, в свою очередь посмотрела на Кэррот Топ, в некотором роде исполняющей роль лидера их группы, как самый опытный агент. Но даже желтая земнопони выглядела несколько растерянно, несли не сказать напугано. На лбу её выступила испарина, когда она сделала первый шаг в сторону двери. Медленно протянув подрагивающее от волнения копыто, кобылка почти коснулась двери, но что-то заставило её остановиться.

Тихий, едва различимый звук изнутри дома, словно пронзительный и угрожающий шепот струн, терзаемых незримым смычком. Это походило на плач жеребенка и сдавленный крик взрослого пони одновременно, пробирая всех, кто это слышал, заставляя их шерстку на загривке встать дыбом, копыта дрожать в страхе, а зубы нервно стучать.

— Что это? — незаметно для себя перейдя на шепот спросила Лира, нервно переводя взгляд от одной подруги к другой. — Я что-то слышала…

— Все мы слышали, — также едва слышно объяснила ей Бон Бон. Земнопони старалась держаться как можно невозмутимее, но подрагивающие копыта выдавали её страх. Кивнув Голден Харвест, она уточнила: — Что это может быть?

— Вот сейчас и узнаем! — Неожиданно громко сказала Дерпи и, словно не поддавшись пугающей атмосфере момента, распахнула двери в стороны. Пятерка кобылок застыла в шоке.

Внутри царил мрак. После относительно светлого дня снаружи, глазам надо было перестроиться, чтобы видеть хоть что-то. С каждым мгновением из темноты проступали всё новые и новые детали. Но первое что заметили вошедшие кобылки, было тихий, едва слышный, монотонный скрип веревки, словно раскачивалось что-то подвешенное. В густой тишине и темноте амбара это было не самым приятным звуком.

Внезапно что-то сверкнуло в темноте. Солнечный свет на миг отразился от чего-то длинного, металлического и очень острого. Веревка скрипнула громче, увеличивая темп, а к звукам добавился еще едва слышный противный смех из другого конца комнаты. Он пробирал насквозь своей неестественностью, ненормальностью и откровенным безумием. Еще один звук прорезал тишину: немелодичный писк струн, словно истязаемая кошка на грани жизни и смерти. Кобылки поморщились, зажмурившись, а когда открыли глаза вновь, то сокрытое во тьме наконец стало явным.

Октавия, испепеляющая их яростным взором, вооружившись косой и вилами, раскачивалась на подвешенной к потолочной балке веревке. Весь её вид говорил о готовности броситься в атаку и устроить кровавую резню, превратив это спасение в мрачную трагикомедию. В углу из которого доносились странные звуки и смех обнаружилась Фиддли Фэддл. С неестественно искаженной гримасой на мордочке и расфокусированным взглядом, она содрогалась всем телом в едва слышном безумном хохоте, периодически позволяя смычку касаться своей черной скрипки, издавая тем самым те ужасающие стоны и вопли, прекрасно аккомпанирующие общему сумасшествию происходящего в амбаре.

— Неа! — внезапно произнесла Дерпи и вновь захлопнула двери абмара. Изнутри послышался яростный надрывный вопль и сквозь древесину прямо на уровне головы пегаски прошло лезвие косы, остановившееся лишь в нескольких миллиметрах от глаз. Раздалась еще одна дьявольская нота скрипки и новый приступ хохота огласил стены амбара.

Переглянувшись, квинтет кобылок приступил к разработке плана действий.