Автор рисунка: aJVL
Часть I. Дух свободы

Часть II. Сезон дождей

Прозвеневший звонок пробудил Старлинк ото сна, и она обнаружила себя лежащей на своей парте, с пустой страницей тетради перед ней; вокруг была сплошная суета и копошение — пони собирали вещи и потихоньку выходили из класса. Стар незамедлительно последовала их примеру.

Она мягко скользила по школьным коридорам, словно мелкая рыбёшка, проплывая мимо кучковавшихся в группы детей и подростков. Шум оживлённых разговоров наполнял воздух; множество учеников или болтали, стоя на месте, или шли по своим делам. Никто, впрочем, не обращал внимания на маленькую пегаску, пока та проходила мимо, стараясь изящно огибать появлявшихся у неё на пути ребят. Некоторые из них, конечно, обращали к ней свои любопытствующие взгляды, особенно если она как-то задевала их по мере продвижения вперёд, но всегда заканчивали тем, что лишь косо смотрели ей вслед, не выражая абсолютно никакого желания желания подойти и заговорить.

***

Сумка Старлинк мягко приземлилась на каменистый берег реки, расположившейся чуть дальше черты города. Река была совершенно спокойной и гладко стелилась от одного горизонта до другого, тихая и прекрасная; в ней отражалось затянутое серыми тучами небо – дело явно шло к скорому дождю. Берег (скорее даже бережок), на котором остановилась Старлинк, был не особо примечательным ни на первый, ни даже на второй взгляд: со всех сторон его окружала высокая жёлтая сухая трава; ещё дальше был небольшой лесок — через него можно было выйти назад, к городу, домики которого при среднем усилии и высокой дальнозоркости можно было разглядеть через прорехи в скоплении деревьев; по ту сторону реки раскинулось ровное поле и было видно, как оно заканчивается ещё одним лесом, гораздо большим, чем тот, что был позади.

Старлинк присела на камешки и вгляделась вдаль – не с какой-то конкретной целью что-то там увидеть, но потому что именно такой метод, по её наблюдениям, лучше всего способствовал уходу в свои мысли. Она сидела на месте, размышляя, ничего другого толком не делая, но и скучно ей при этом не было. Её дыхание стало размеренным, никуда не спешащим, словно повторяющим дыхание лёгкого холодного ветерка, который иногда забредал по реке в маленькое углубление непримечательного бережка – он находился чуть ниже уровня всей остальной земли вокруг.

Проведя так полчаса, или даже весь час (она не следила за временем), Стар вдруг пришла в себя, огляделась, повернулась назад, в сторону леса. Решив, что покидать своё укромное место ещё рано, а при том и не хочется, она перевела взгляд на мирно лежащую водную гладь. Стар подняла камушек — один из неисчислимого множества, лежавших возле неё – и повертев его в своих крыльях, размахнулась и кинула его прыгать по речной поверхности. Совершив три прыжка по воде, он утонул, оставив после себя четыре расширяющихся водяных круга. Уголки рта Старлинк чуть-чуть подтянулись вверх; пегаска подняла ещё несколько камешков и проделала с ними то же самое. Потом собрала в кучу много-много камешков гораздо меньше и разом кинула их выше головы так, что вышел забавный каменный дождь. Целая куча водяных кругов разбежались по водной глади, отчего вода в реке вся пришла в движение, помутилась от поднятой пыли; отражение в реке стало рваться, небо исказилось и потеряло всякую привлекательность. Стар, впрочем, мало интересовало небо в реке; ей понравилось, как вода меняется, расступается перед камешками и рисует собой интересные узоры. Она вновь подняла с земли камешек и повторила всё ещё несколько раз.

***

Первое было слишком громоздкое и сочетало слишком тёмные цвета; второе оказалось из слишком жёсткой ткани; третье было полной противоположностью первого и в итоге из них вышло две вопиющих крайности, без какого-либо намёка на то, что она искала. Ещё когда служанки дворца принесли эти три платья на выбор, Твайлайт с первого взгляда поняла, что ни одно из них никуда не годилось; однако, чтобы не быть резкой и на случай, если её первое суждение ошибочно, согласилась посмотреть их получше. Ей нужно было выбрать одно из них, достаточно удовлетворяющее её вкус и виденье, чтобы выйти в нём на грядущий саммит, шефство над которым она взяла лично и уже долгое время работала над каждой деталью, пускай до него было ещё далеко. Но сейчас это было не так важно, ибо, кажется, никто во всём Понивилле не мог нормально угодить принцессе и сделать подходящий наряд. Так и эти три платья, мимо которых медленно прошла, притворяясь, что пристально осматривает каждое, тогда как на самом деле уже давно всё было ясно и оставалось сказать только одно:

— Унесите. Все, — выдала приказ Твайлайт, отворачиваясь от этих платьев.

Служанки тут же исполнили приказ и через пару мгновений никаких платьев в кабинете принцессы вновь не было. Твайлайт перекинулась ироничным взглядом с Айроном Чеком – довольно упитанным светлым пони в больших очках, с исчерченным морщинами немолодым лицом, который исполнял должность близкого советника Твайлайт и порой руководил некоторыми делами от её имени – и он молча дал ей понять, что согласен с её вердиктом по всем трём платьям.

Принцесса села в своё кресло; на большом, чем-то напоминавшим основание крепости, столе перед ней разложились несколько стопок бумаг, каждая из которых, разумеется, была специально отсортирована и представляла взгляд на какую-нибудь конкретную проблему. Подобный порядок и чёткая определённость места царила на всём столе Твайлайт. Она левитировала к себе справочник по аграрному делу из широкого книжного шкафа — он стоял позади неё, заставленный книгами и уходивший высотой в самый потолок – когда начала рассматривать вопрос о повышении урожая на фермах Понивилля.

Чек, всё ещё присутствовавший в кабинете, подошёл ближе к столу. Он держался строго, с бросавшейся в глаза элегантностью и какой-то старой школой приличий.

— Мэр Стэйбл хотел бы с вами встретиться сегодня, — сообщил он. – Он планирует обсудить ваши совместные дела, связанные, я полагаю, с проектом по городскому парку.

— Я с радостью уделю ему часть своего времени, — ответила Твайлайт, не отрываясь от справочника.

— Также ваш брат прислал письмо, — сказал Чек с каким-то холодком в голосе. – Он опасается за ваше здоровье и вспоминает обещание, которое вы ему дали.

— Неприлично читать чужие письма, Айрон.

— Я не говорил, что письмо предназначалось вам, принцесса, — после этих слов, Твайлайт обратила на него внимание, оторвавшись от справочника. – Я прочёл это письмо сегодня утром, забрав его из копыт почтальона, на пороге своего дома. Ваш брат сделал мудрый ход, если вы позволите мне высказать мою оценку. Особенно принимая во внимание факт, что вы не сообщали мне ни о каком обещании.

— А это ты к чему?

— Я не только ваш советник, принцесса, я ещё ваш друг. И как оба этих лица, я рекомендую вам сдержать слово. Вы работаете с самого утра. Время отдохнуть.

— Я совсем не устала.

— Нет, но ваш организм в последнее время доказал, что в корне не согласен с этим утверждением. Принести вам чай? Если позволите, я могу взять часть оставшейся работы на себя.

— Чек, в этом нет абсолютно никакой необходимости. Я чувствую себя прекрасно, мой организм не подаёт совершенно никаких признаков болезни или перенапряжения… Нет никаких причин для беспокойства.

Чек сурово посмотрел на неё; его морщинистое лицо излучало весь его многолетний опыт. Неудивительно, что он вызывал у Твайлайт глубокое уважение к своей персоне.

— И всё же я настаиваю.

— Эквестрии нужна работа, что я делаю.

— Эквестрия также имеет при себе два важных качества – понимание и терпение. Твайлайт, время, когда на страну нападали тёмные силы и злые захватчики давно прошло. Страна не рухнет, если вы на день позволите себе отдохнуть.

Твайлайт опустила взгляд на бумаги, мысленно оценивая слова его слова. Она прикусила нижнюю губу, интенсивно размышляя.

— Оно действительно прошло, не так ли? – послала она вопрос в воздух, не поднимая взгляд на Чека. – Хорошо. Если тебе станет от этого легче, то я…

— Станет, несомненно, принцесса.

— Так и быть, — Твайлайт откинулась на спинку кресла; ещё немного о чём-то подумала, потом взглянула на Чека. – Стар уже в замке?

— Насколько я знаю, её занятия закончились часа два назад. Впрочем, я не припомню, чтобы мне докладывали о её прибытии.

— Где же тогда?

— Это большой город. Может быть, она проводит время с друзьями.

Твайлайт, скрывая нервозность, многозначительно посмотрела в широкое окно, с которого было видно почти всю северную часть Понивилля – даже теперь, когда он так разросся. Она взглянула на часы, показывающие, что время уже близится к четырём часам. Принцесса поёрзала в кресле; зевнула, не раскрывая рта; поигралась с ручкой, лежавшей на столе. Пострадав так ещё немного, её взгляд потянулся к отсортированным стопкам бумаг.

— Принцесса, — одёрнул её Чек.

— Да я просто… — хмыкнув, она замолкла, так и не придумав причину. Откинувшись на спинку кресла, принцесса угрюмо надула губки, смотрела в окно. – Ну и чем мне тогда заняться?

***

Высокая парадная дверь замка осторожно приоткрылась, когда юная пегаска тихонечко проскользнула внутрь, стараясь не привлекать к себе внимания. Она обернулась вокруг – никого. Убедившись, что и ничьих звуков поблизости не слышно, она как можно тише начала пробираться дальше, используя крылья и полёт, чтобы не касаться копытами кристального пола.

Холл замка представлялся одним гигантским помещением, на пересечение которого от начала до конца ушло бы минуты две; гигантские высокие потолки порой устраивали гостям головокружение, стоило им посмотреть вверх; по краям были размещены куча дверей, несколько коридоров; в самом конце, напротив дверей, была большая лестница, ведущая на второй этаж и балконы, с которых можно было осматривать всё окружающее пространство внизу.

Откуда-то с балконов и разнёсся голос её матери.

— Это едва ли поможет тебе уйти незамеченной, — она была тверда в своей интонации; эхо её голоса разнеслось по всему холлу замка.

Стар резко остановилась, раздражённо выругалась в себя и тяжело упала копытами на пол. Она повернула голову в сторону, откуда услышала мать. Словно расхаживающая в своих владениях львица, Твайлайт медленно шла по балкончику в её сторону, не сводя сурового взгляда с юной пегаски; она остановилась, когда дошла до места прямо напротив Старлинк, но не сошла вниз – так и осталась стоять на балконе и смотреть на дочь сверху.

— Я могу узнать, где ты была? – спросила Твайлайт. Вопрос был скорее риторическим.

Стар промолчала, отведя взгляд.

— Стар, где ты была? – повторила Твайлайт.

— Какая разница?

— О, достаточно большая. Тебя, например, точно не было в замке, где тебе стоит быть, а значит ты провела несколько часов там, в месте, о котором я не знаю. Ты ведь понимаешь, почему меня это так волнует?

Старлинк промолчала.

— Стар, ты ведь понимаешь это? – настойчиво повторила Твайлайт.

— Да, — резко сказала пегаска, подняв глаза на Твайлайт, задрав голову.

— Может, ты напомнишь мне?

— Какое это имеет значение?

— Стар, почему меня это так волнует?

Старлинк раздражённо прорычала; поникла головой и упрямо уставилась в пол.

— Потому что, очевидно, я дочь принцессы, — она говорила малость театрально, демонстрируя всё своё негодование от этого разговора. – И это накладывает некоторые ограничения. Логично, что раз есть опасность того, что меня могут похитить, сжечь на костре, расчленить, привести в секту…

— К сути, — вставила Твайлайт.

— Все теоретически плохие вещи, что могут со мной произойти, означают, что мой распорядок дня должен быть чётко выстроен, что многими вещами мне придётся жертвовать. Ни в коем случае нельзя проводить время на природе, нельзя общаться с друзьями, нельзя проводить время в интересных мне местах…

— Ты знаешь, что это неправда.

— Это то, что ты мне говорила.

— Я говорила… я просила тебя хотя бы уведомлять меня, Айрона, хоть кого-нибудь, кто может передать мне, о том, чем ты занимаешься. Это важно, Стар. В том числе – давай будем честны — и по перечисленным тобой причинам.

— Что-нибудь ещё? Я могу уже идти?

— Я бы хотела с тобой обсудить планы на ближайшие пару недель. Мне кажется…

— А я бы не хотела.

Твайлайт строго взглянула на неё, отчего крылья пегаски припали к телу сильней.

— Ты бы хотела, Стар. Ты бы хотела, если бы была не такой упрямой и послушала бы, что я собираюсь тебе сказать. И я прошу тебя послушать.

— Я устала, — страдальческим тоном протянула Старлинк.

— Это не займёт много времени.

— Ты всегда так говоришь.

— Стар…

— Разве… разве тебе не нужно работать в это время?

— Я, — Твайлайт осеклась, сбившись со своей мысли. Вопрос Стар явно застал её врасплох. – У меня сегодня ещё одна встреча, но, в целом… нет. У меня, внезапно, перерыв. Отдых.

— Это что-то новенькое.

— Не паясничай.

— А что насчёт моего отдыха? У меня ещё уроки на дом.

Твайлайт жалостно смотрела на дочь с балкона, обдумывая, что ей ответить. Стар упрямо смотрела на мать исподлобья, нетерпеливо дожидаясь ответа.

— Тогда как насчёт того, если мы обсудим всё за ужином? – наконец, предложила Твайлайт.

— Что у нас на ужин?

— Фруктовый салат. По восточному рецепту. Повар говорит, что…

— Ох, да ладно, — взвыла Стар. – Опять салат?

— Это… Стар, это здоровая пища. Ты же… нет. Нет, нет и нет, ты не будешь придираться и к этому. Ты всегда любила салат!

— Когда мне было – сколько? – лет пять? Ты две недели просишь готовить одно и то же.

— Это называется здоровое питание.

— Уверена, эти же слова звучат и в тюрьмах.

— Мы свернём тему ужина, хорошо? Она попросту не обсуждается. Я забочусь о твоём здоровье, и я говорю, что на ужин будет салат. Довольно просто. И мы обсудим то, что я хочу тебе предложить.

— Теперь я могу идти?

— Ты… да. Теперь, ты можешь идти.

— Наконец-то, — тихо пробурчала Старлинк.

Пегаска, теперь уже не опасаясь наделать шуму, взмыла в воздух и пролетела мимо лестницы, по коридору в сторону своей комнаты. Твайлайт молча смотрела на место, на котором та только что стояла; она слышала, как колотится её сердце.

***

Стоявшая на блюдце, на столе, фарфоровая чашечка наполнилась ароматным чаем, стоило только левитируемому магией чайнику наклониться над ней. Серебристая дымка от горячего напитка грациозно поднялась в воздух, приятно согревая носик пони, наклонившегося над чашкой, чтобы вдохнуть амброзию из запаха черники и мятных листьев.

— Великолепный чай. Благодарю, — сказал он, отпрянув от чашки и приняв удобную позу на стуле перед большим рабочим столом принцессы.

Пони, именующийся Лаки Стэпсом, исполняющий ныне обязанности мэра Понивилля, был известен, как один из самых молодых кандидатов на эту должность. Он был довольно худощав, при этом высок, что придавало его образу некоторую жалость; короткая, зачёсанная на бок грива, вся приглаженная лаком, блестела при свете из широкого окна кабинета; его небольшие светлые усы добавляли ему какого-то щегольского вида.

Твайлайт налила и себе чаю; левитировала чайник на поднос в дальнем конце комнаты и приготовилась слушать. Тучи за окном всё сгущались.

— Не понимаю, почему мы должны глядеть на это, — сказал мэр, задумчиво уставившись на окно. – Пегасы говорят, что пустят дождь ночью, но до тех пор какой нам толк смотреть на такое мрачное небо весь день? Почему бы и не сделать ночью сразу всё?

— Хороший дождь требует подготовки, мистер Стэпс, — сказала Твайлайт. – Наступает сезон дождей, и урожаю по всей Эквестрии необходимо, чтобы пегасы хорошо поработали в эти дни. Не ворчите на них только за то, что они хорошо делают свою работу.

Лёгкая ухмылка скользнула по лицу Твайлайт, когда она одарила своего собеседника беглым взглядом.

— Спору нет, ребята из погодной бригады просто молодцы, просто… треклятье, как бы было хорошо если подготовки было чуть меньше, или она проходила чуть позднее. Невозможно работать в ратуше, корпеть над бумагами и наблюдать за окном… вот это. Вы же понимаете, о чём я?

— Да. Кажется, да.

Они провели некоторое время в молчании, наслаждаясь горячим чаем. Серые тучи за окном громадой нависли над улицами города, делая привычные цвета Понивилля более блеклыми, навевая на жителей едва уловимое в воздухе чувство меланхолии.

— Вы хотели обсудить наш проект по городскому парку, — наконец, прервала молчание Твайлайт.

— Действительно, так и есть. Хотел, — он поставил уже пустую чашку с блюдцем на стол. Твайлайт не выпила свой чай и наполовину. – По поводу многих ваших постановлений, видите ли… некоторые из них, как заключают и эксперты из строительной компании, и совет города, и… я, лично… некоторые ваши решения нам всем кажутся чересчур… чрезмерными. И, во многом, затратными.

Твайлайт сделала глоток из чашки; её взгляд всё также рассматривал тучи за окном, в нём читалась лёгкая тоска. Мэр пристально следил за принцессой, сгорбившись на стуле; его копыто прильнуло к губам, отчего он выглядел нехарактерно для своего образа молодого кандидата задумчивым. На самом деле, сейчас он выглядел вполне зрело, на лбу – видимо от работы в ратуше – стали проступать глубокие морщинки.

Твайлайт сделала очередной глоток, перед тем как ответить.

— Какого рода решения?

— Ну, например… количество деревьев. В своём приказе вы называете точную цифру в сорок два дерева на парк. Почему сорок два?

— Математически, если мы возьмём всю общую площадь планирующегося парка, примем во внимание все дорожки, необходимость наличия полянок для пикников, игр и прочего, и расположим все деревья наиболее оптимальным образом, мы получим сорок два. Сорок два дерева, создающих собой идеальную картину с любого ракурса, дающие необходимую тень в жаркий день, и при этом не скрывающие собой прекрасного неба Эквестрии. Поэтому.

— А камень? Пепельный оттенок серого, если я не ошибаюсь?

— Всё верно.

— Его добывает только…

— Одна каменоломня на самом западном краю Эквестрии. Да, я знаю.

— И вас это не смущает?

Твайлайт сделала маленький глоток чая.

— Ничуть, — заключила она.

Робкий смешок соскочил с губ мэра; он иронично взглянул на принцессу, которая всё также продолжала глядеть в окно. По её лицу можно было предположить, что она невероятно гордится своими ответами и непреклонностью.

— На всякий случай, — проговорил мэр. – Вы ведь понимаете, что это лишняя растрата денег?

— Я не вижу это в таком ключе.

— У нас рядом с городом есть чудесная каменоломня. С хорошим таким серым камнем.

— Он на грани с белым, это почти что мрамор. Только он хуже, гораздо быстрее крошится.

— Тогда чуть дальше, но тоже достаточно близко…

— Есть чудесная каменоломня, чей камень слишком тёмен. На восточном побережье недостаточно сер, а на юге страны у нас вообще целые заводы, занимающиеся переработкой камня, но им тоже слишком далеко привозить тот, который мне нужен. Нет, нет… нет, Лаки. Поверь, каждый иной вариант, что ты предложишь мне, я уже обдумала – они не годятся.

— Должен же быть…

— Я серьёзно. Мои слова и решения – результат долгого планирования.

— Я готов красить эти дорожки лично, только пересмотрите своё решение!

— И они будут очень хорошо смотреться до первого дождя, — она указала ему на тучи за окном, как бы подтверждая свои слова.

Мэр уткнулся лицом в копыта, в отчаянии, не зная, как ему переубедить принцессу. Твайлайт же сделала ещё немного отпила из чашки; казалось, чай у неё попросту никогда не заканчивался. На самом деле, она просто растягивала удовольствие от его вкуса, спокойно, никуда не торопясь. Она задрала голову повыше, даже не думая отводить взгляд от окна.

— Почему это так важно? – спросил мэр, беспомощно отрывая лицо от копыт и раскладываясь по спинке стула. – Принцесса… это ведь всего лишь камень.

— Сколько таких «всего лишь» накапливается у вас за один день рабочего времени?

Он, недоумённо помолчав, пропустил этот вопрос.

— Эти деньги могли пойти на что-нибудь другое.

— Да, как и все ныне используемые бюджетом. Каждый, абсолютно каждый битс может в любой момент пойти на что-нибудь другое, не на то, на что сейчас назначен.

— Об этом я и…

— Я провела расчёты, Лаки. Мы не обеднеем. Более того, у нас ещё останется достаточно финансов, и, видит Селестия, я бы не пошла на это, если бы знала, что это поставит нас в трудное положение. Ты знаешь, что не пошла бы.

— Честно говоря, экономист из вас так себе, принцесса.

— Возможно.

— Я и вся команда, мы просто предлагаем сэкономить на лишних вещах, на камне…

— Вы не предлагаете экономить на камне, вы предлагаете экономить на пони.

Она вся повернулась к собеседнику, убрав чашку – в которой всё ещё был чай – в сторону. Мэр тут же выпрямился в кресле, почувствовав на себе грозный взгляд принцессы.

— Лаки, ты когда-нибудь бывал в парке Мэйнхеттена? – спросила Твайлайт.

— Пару раз, да.

— Как впечатления?

— При чём здесь парк Мэйнхеттена? Вы хотите повторить парк Мэйнхеттена?

— Как впечатления, Лаки?

— Неплохо. Много деревьев, пара красивых водоёмов, а к чему мы это?

— Когда городской совет Мэйнхеттена только планировал строительство этого парка, перед ними встал вопрос – кто будет заниматься всем этим? Да, они вдруг обнаружили, что недостаточно просто понаставить деревьев, проложить между ними несколько дорожек и после надеяться, что всё это не зарастёт травой. Тогда они нашли трёх весьма интересных пони, только один из которых был ландшафтным архитектором.

— Кем были остальные?

— Просто знакомыми. Один был художником, другой занимался в жизни тем, что держал маленькую бакалею на пересечении главных улиц. Не в этом суть. История начинается с того, что архитектор, оказавшись ответственным за постройку парка, пригласил своих близких друзей, чтобы они вместе довели этот проект до ума. Они проработали неисчислимое множество вариантов, провели ужасное количество бессонных ночей. А когда они пришли со своим проектом к совету, оказалось, что они сделали полную ерунду.

Задорный смешок соскочил с уст Лаки Стэпса, но он продолжил слушать.

— Тогда совет решил назначить на это дело кого-нибудь другого, но… то количество усилий и вовлеченности, которые уже были затрачены на проект, не позволили троим приятелям отступиться так просто. Совет дал им ещё немного времени – в два раза меньше, чем до этого – прежде, чем они найдут новую кандидатуру. И трио вновь приступило к работе. В прошлый раз они начинали с того, какое количество зелёных насаждений в парке будет оптимально, как свести затраты и результат к максимально практичному значению. Но в этот раз… они решили начать с карты.

— Карты?

— Когда вы были в парке, вы смотрели на его карту?

— Да, разумеется.

— Как вам?

— Карта? – голос мэра прозвучал удивлённо.

— Да, именно она.

— Ну… неплохо. Карта, как карта. Их много было, практически на каждом углу – вот, что я запомнил.

— Композиционно выверенное полотно, сочетающее в себе гениальную простоту и немыслимое количество умственных усилий. Из всех троих, ею занимался художник, конечно. Это то, что мне здесь довольно интересно – карты, расставленные по всему парку… эти трое в какой-то момент захотели, чтобы это были картины.

— Откуда вам это всё известно?

— Об этом есть книга, — Твайлайт радостно усмехнулась. – Мне нравится их подход. После этого они начали подходить к строительству не как к созданию какого-то… практичного места, которое должно было быть полно деревьев и где-то между ними проложены дорожки. Они стали думать об этом, как о написании музыкальной симфонии. Где-то на этом этапе у них родилась идея о мостиках, вы ведь наблюдали в этом парке его мостики? Не только те, что служат переправой через большие водоёмы или маленькие ручьи, но и те, что просто проходят над обычной землёй. Это казалось лишним – зачем нужны мосты, которые проходят над землёй? – и к тому же увеличивало затраты на строительство, потому что, да, им нужен был конкретный камень для их постройки. Но в конце концов, все эти мостики, карты, каждое маленькое решение, размещённое на своём месте – всё это чертовски хорошо запоминается. Пони обожают этот парк, они рады проводить там время, им просто… нравится в нём находиться. Они счастливы. Вопрос в том, не об этом ли вся наша работа? Делать так, чтобы пони были счастливы.

Какое-то время они сидели молча. Твайлайт задумчиво глядела куда-то в сторону, пока мэр смотрел на неё и интенсивно обдумывал всё ею сказанное.

— И им разрешили всё это сделать? – полюбопытствовал Степс.

— Ну, не сразу. Сперва им пришлось подраться с главой совета за свои идеи.

Оба не смогли сдержать скромного смеха. Они посидели, молча улыбаясь, ещё немного, пока солнце за окном потихоньку опускалось всё ниже.

— Поэтому, — прервала молчание Твайлайт. – Поэтому я и прошу довериться мне. Всё ради того, чтобы делать пони счастливыми. Я прекрасно знаю о тех замечаниях, которые можно высказать о моих решениях, но я… я просто прошу принять мои их, как правильные. Я верю, что они правильные, и они – правильные. Всё ради пони.

Она левитировала к себе чашку и сделала из неё последний глоток, после чего поставила на стол прямо перед собой. Мэр, вновь оперев губы на копыто, задумчиво глядел на свою принцессу; в глазах его носились мысли о той личности, что сидела перед ним.

— Я видел её всего пару раз в жизни, когда посещал Кантерлот, — произнёс он, смотря прямо в глаза Твайлайт. – Но могу поклясться, что вы сейчас были очень похожи на неё.

Она отвела взгляд, сомнительно вглядевшись в затянутое тучами небо; вздохнула, после чего ответила.

— На этом наша встреча закончена. Полагаю, я сказала достаточно.

— Как пожелаете, принцесса.

Мэр тяжело встал со стула, поклонился Твайлайт и направился к двери. Он уже почти коснулся ручки, когда внезапно остановился.

— Есть ещё кое-что, принцесса, — сказал он. – Хотя, это может быть не моё дело…

— Что это? Выкладывайте.

— Я пытался договориться об этой встреча всю прошедшую неделю, но попытки эти, очевидно, не увенчались успехом. У вас… всё хорошо? Ходят опасения, что ваше здоровье…

— С моим здоровьем всё в порядке, — резко отрезала Твайлайт, после чего ещё немного промолчала. За окном тучи сгустились всё плотней.

— Но почему же мне тогда сказали…

– Уходите, Стэпс, — отдала приказ Твайлайт.

***

Окна были задёрнуты тёмными шторами, отчего в комнате не было видно практически ничего. Лишь одна яркая линия серебристого света от не полностью задёрнутого окна тянулась от самого конца комнаты до неопрятно застеленной кровати, на которой в окружении пластмассовых коробок с компакт-дисками, на которых были изображены различные группы Эквестрии, лёжа на спине, юная пегаска через надетые наушники слушала музыку, сочетавшую в себе ритмичную игру на одинокой гитаре, которую временами сопровождали аккорды на губной гармошке. Вместе с этим через наушники доносился голос певца – может, не самый идеальный, и далеко не такой гладкий, как у многих исполнителей, что слушали сверстники Старлинк, но по-своему проникновенный и чувственный. Совсем не такой, как у музыкальной группы из ночного клуба.

Она лежала с закрытыми глазами, забывшись, растворившись среди потоков воздуха и музыкальных нот, когда через наушники до неё донёсся упрямый стук в дверь.

— Да? – громко спросила она стучащегося.

Ничьего голоса, кроме певца из наушников, она не услышала. Раздражённо вздохнув, Старлинк сняла с себя гарнитуру и приподнялась на кровати.

— Ещё раз, — вновь подала она голос тому, кто был за дверью.

— Ужин подан, мисс, — этот старческий голос она сразу узнала. Айрон Чек говорил абсолютно без тени раздражения, благородно и почтительно, хотя кто знает, сколько он простоял под дверью. – Хотя с вашей расторопностью, он, боюсь, уже остыл.

— А я не хочу есть, — сказала Стар.

— Уверен, ваша матушка найдёт эту информацию очень интересной. Можете как раз сообщить ей об этом за ужином.

— Она уже там?

— Нет. Боюсь, она ненадолго задержится.

Стар поникла головой, раскачиваясь на кровати. Она несколько раз перевела взгляд то на коробочки с дисками, то на дверь комнаты.

— Так и быть, уже иду, — сказала Стар, спрыгивая с кровати.

***

Тарелка с фруктовым салатом нетронутая стояла на покрытом белоснежной скатертью обеденном столе; перед ней же на стуле угрюмо уселась юная пегаска, гипнотизировавшая тарелку взглядом. Обеденный зал представлял из себя просторное помещение с роскошной люстрой, свисающей с кристального потолка; алые шторы были задёрнуты, хотя было слышно, как снаружи льёт дождь; всё вокруг освещалось тусклым янтарным цветом от той самой люстры и расставленных по столу свечей в канделябрах. Стол протянулся едва ли не от одного конца комнаты до другого, но был преимущественно пуст: посередине, напротив друг друга, располагались два места с выставленной перед ними едой.

Старлинк посмотрела на пустующий стул перед собой; перед ним также стояла нетронутая тарелка салата. Вся прислуга дворца осталась по ту сторону дверей; в зале была только Старлинк, ощущавшая, как высокие потолки и стены давят на неё своим молчанием.

Прошло ещё некоторое время, прежде чем послышался лязг дверных петель, возвестивший о долгожданном прибытии второго участника трапезы. Лиловый аликорн села на своё место напротив Старлин и сразу проглотила несколько листьев салата, пользуясь левитируемой вилкой. Затем она съела ещё немного; на Стар она даже не смотрела, будто её вообще не было в зале.

— Да нет, всё хорошо, не нужно извиняться за то, что заставила всех ждать, — саркастично сказала Старлинк, просверливая мать взглядом.

— Что? – Твайлайт подняла голову на дочь. – Ах, это… да, извини. Я немного отстранилась. Ты не притронулась к своей порции.

— О чём ты там хотела поговорить? – проигнорировала её замечание Стар.

— Да, насчёт нашего разговора днём, — Твайлайт сделала глоток из чашки чая, стоявшей рядом. – Как твои дела? Как в школе?

— О чём ты хотела поговорить? – настойчиво повторила Стар.

— Да, конечно. Ох… даже не знаю, с чего теперь начать… Я знаю, последние несколько лет для нас выдались… трудными.

Старлинк безразлично уставилась на полную тарелку перед собой и начала тихонько ковыряться в ней вилкой.

— И, как тебе хорошо известно, недавние события заставили меня немного пересмотреть своё отношение к работе. Мне кажется, я многое поняла и теперь абсолютно готова к тому, чтобы исправить некоторые допущенные мной ошибки. Я признаю их, да. Полагаю, то, что я хочу сказать – я надеюсь, что мы сможем всё уладить. Почему бы нам не…

Вилка Старлинк скользнула по поверхности тарелки, издав очень неприятный скрип, от которого Твайлайт сбилась с речи. Она строго посмотрела на дочь, прочистила горло и продолжила.

— Почему бы нам не оставить все ссоры, все наши разногласия… все неприятные вещи в прошлом и попробовать начать что-то с начала? Стар?

— Угу, — пробурчала Стар, продолжая ковыряться в салате.

— И у меня даже есть одна интересная мысль насчёт этого, — Твайлайт начала говорить оживлённо, как бы уже предвкушая исполнение её идеи. – Через месяц, в этом самом замке, будет проходить саммит для политиков со всей Эквестрии (ты знаешь, что они из себя представляют). Будет много гостей, много всего нужно сделать – на самом деле, это не главная суть. Главное, что я предлагаю – это провести подготовку к нему вместе, ты и я. Обсудим различные… организационные вопросы, какие-то творческие темы – просто получше узнаем друг друга, работая вместе, думая над одной проблемой, и ты можешь перестать так делать?!

Старлинк подняла невинные глазки к матери, отвлекшись от игры с листом салата, нанизанного на вилку. Та смотрела на неё своим строгим немигающим взглядом, в ожидании чего-то, и Стар, вздохнув, оставила еду в неприкосновенности.

— Ты совсем не ешь, — заметила Твайлайт.

— Я не голодна.

— Что же ты ела за весь день?

— Так…

— Так?

— Я не голодна.

— Ты продолжаешь повторять это.

— Я не хочу есть этот проклятый салат, ладно? Уже почти две недели только им и питаемся, это невыносимо.

— Это здоровая пища, и какое-то время мы будем питаться ею. Это полезно, и я забочусь о тебе.

— Я не хочу есть салат.

— Скажи уже что-нибудь новенькое. Ты будешь есть этот салат, и я даже торжественно заявляю, что ты не выйдешь из-за стола, пока тарелка не опустеет, а пока вернёмся к теме.

— Я не хочу…

— Я не желаю это слушать! – Твайлайт резко повысила голос, лишь чтобы замолкнуть на какие-то пару мгновений сразу после этого. Чуть погодя, она продолжила. – Однажды, ты скажешь мне спасибо за это.

— Вряд ли, — оскалилась Стар.

— Ешь, — настойчиво процедила Твайлайт.

Стар раздражённо прорычала и начала буквально втыкать вилку в листья салата, как копьё, после чего клала их себе в рот и начинала демонстративно и громко пережёвывать, опуская всякий раз нижнюю челюсть настолько низко, насколько это вообще было возможно.

— Я продолжу, — сдержанно проговорила Твайлайт. – Мы вместе поработаем над подготовкой к саммиту. Будет, как минимум, интересно. Что скажешь?

— Да, офлифная ивея, — с набитым ртом сказала Стар.

— Хорошо, — по лицу Твайлайт было отчётливо видно, как она сдержалась, чтобы не ответить на эту выходку куда категоричней. – Рада, что мы пришли к соглашению. Этот саммит, Стар, очень важное событие и очень важно, чтобы всё прошло хорошо. Нам стоит показать собой, — она сбилась с мысли, настолько громко и демонстративно Стар хрустела салатом во рту. – Нам стоит показать собой… пример. Хороший… желательно. И мы… Стар, хватит. Хватит, прекрати!

— Фто? – Стар как будто бы недоумённо посмотрела на неё. – Ты хофев, фтобы я…

— О, Селестия! Прожуй ты этот треклятый салат!

Стар выполнила эту просьбу – настолько саркастично, насколько смогла.

— Так, о чём ты? – спросила она.

— Ты знаешь, о чём я.

— Не имею ни малейшего…

— Ты ешь… слишком громко.

Стар изобразила на лице недоумение, как будто была искренне поражена такой претензии.

— Ты серьёз…

— Да, я серьёзно!

— Теперь ты придираешься к тому, как я ем?

— Я… ч-что? Нет, я не…

— Сперва ты такая: «Ты будешь есть». Теперь это: «Ты ешь не так». Проклятье, ты… в чём…

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорила.

— В чём твоя проблема?

— Ты стараешься вывести меня.

— Я буквально следовала твоему приказу!

— Есть банальные правила, как пони должны вести себя за столом. Ну, знаешь: не класть на него задние копыта, не говорить с набитым ртом. О! И не пережёвывать еду так, что это будет слышно в Кантерлоте! Вот, Стар, я об этом тебе говорю!

— Как всё сложно, — саркастично ответила пегаска, упав на спинку стула.

— Всего лишь простые небольшие ограничения, чтобы ужин был приятным.

— Мне не нравится идея ограничений.

— Что ж, придётся в скором времени менять это отношение. Ты уже почти взрослая, и знаешь ты или нет, Стар, но наша жизнь вообще состоит из ограничений.

— Я не взрослая, я ещё подросток, — казалось, она уже просто заигрывала с Твайлайт.

— Ты паясничаешь.

— Мне даже нельзя задерживаться после школы.

— Тебе можно задерж… Кхм, там не в этом была проблема, я тебе уже говорила.

— И на личную жизнь права не имею.

— Это фарс. Ты меня не слушаешь, я общаюсь сама с собой. Каждый раз.

— Я бы слушала тебя, если бы ты нормально ко мне обращалась.

Твайлайт, в то время уткнувшаяся глазами куда-то в пол, опешила от заявления дочери, что отразилось на выражении её лица резким потрясением. Она с нескрываемым недоумением посмотрела на Стар.

— Что? – только и произнесла она.

— Почему нельзя было сказать: «Стар… пожалуйста, ешь нормально, как того требуют правила, всё вот это, неважно». Спокойно, мягко. Почему нельзя было просто сказать?

— Я говорила тебе просто, я всегда говорю тебе просто.

— Ты всегда требуешь.

— Да, когда не остаётся ничего другого.

— А ты не пробовала ничего другого.

— Давай просто спокойно проведём этот тихий семейный ужин.

— Это не ужин, это засада. Да, мам, давай хотя бы называть вещи своими именами.

— Порой я просто поражаюсь твоей логике.

— Ты всегда опаздывала на ужин. И не так, как сегодня, ты всегда до ночи опаздывала. Это первый раз за неделю, когда мы ужинаем вместе!

— Что плохого в этом?

— То, что это не ужин! Ты пришла, чтобы говорить мне о своих делах!

— Уж прости, о своих-то ты не говоришь.

— Ты раньше была лучше.

Давящая тишина повисла в воздухе; воздух между двумя кобылками словно наэлектризовался, пробирая нутро каждой из них. Жёсткие тёмные тени, образованные благодаря свечкам на столе, и танцующим огонькам на них, дрожали на лицах двух пони. Твайлайт грозно глядела на дочь, пока та, кажется, сама отходила от произнесённых собой же слов

— Ты правда хочешь обсуждать, кто из нас был лучше когда-то, Стар? – наконец, раздался ровный голос принцессы. На её лбу проступили едва заметные капельки пота. – Раньше… уже давным-давно прошло. Нравится тебе или нет, но есть лишь здесь и есть лишь сейчас. И ты можешь не любить мой метод воспитания, ты можешь паясничать за столом, игнорировать мои приказы, можешь быть разочарована мной, можешь… чувствовать всё, что твоей душе только угодно, Стар. Но ты моя ответственность, и я не стану стоять рядом и смотреть, как тебя уносит прямиком на скалы, потому что, новость для тебя, я твоя мать. Я люблю тебя, и лишь поэтому я бываю к тебе строга. Иначе это не работает.

— Откуда ты знаешь? – фыркнула в ответ Старлинк.

— Я знаю достаточно, — каждый последующий вздох Твайлайт становился всё тяжелее и тяжелее, и Старлинк уже обеспокоенно подняла взгляд к матери. – Есть веские причины, почему я делаю то, что я делаю. И это всегда забота о своих ближних, будь то мои подданные, будь то мои друзья, и, в особенности, ты.

— Ты всегда так говоришь.

— И на это тоже есть причина. И она всё та же. Пойми, я лишь хочу… всего лишь хочу… да что же за день такой?

— Всё хорошо? – настороженно спросила Стар.

— Да, да. Я просто немножечко устала, только… только и всего.

Твайлайт обессилено легла на спинку стула, будто все жизненные силы резко выкачали из её тела. Стар резво встала со стула и перелетела через стол, зацепив при этом свой край скатерти, отчего белая ткань поспешила за ней, переворачивая на себя еду и питьё. Стар подлетела к матери и наклонилась к ней, приложила копыто ко лбу, сразу почувствовав жар от него. Она осторожно заглянула в глаза Твайлайт; та смотрела куда-то в пустоту, не обращая внимание на пегаску.

Двери раскрылись и в проёме тут же показались две служанки, которые, очевидно, откликнулись на звук. Они переглянулись со Старлинк и хотели было поспешить на помощь к принцессе, но та вдруг остановила их жестом.

— Я сама, — объявила она им. – Моей матери нужен отдых, я доставлю её в спальню.

— Но нам следует…

— Делайте, что она сказала, — донёсся хриплый голос Твайлайт.

Служанки переглянулись друг с другом и осторожно расступились, когда Стар, придерживая Твайлайт, прошли мимо.

***

Они вместе преодолели несколько коридоров, сетью раскинувшихся по всему кристальному замку, прежде чем достигли покоев принцессы, встретившими их массивной дверью. Уже пройдя внутрь, Стар уложила Твайлайт на кровать, зажгла лампу на тумбочке; тут же около кровати образовался островок жёсткого тёплого света, оставляя тени за своими границами. Стар заботливо взяла копыто матери в своё собственное и ещё раз заглянула ей в глаза – лишь усталость и малая капля непонимания, вот и всё, что она смогла точно разглядеть в них.

— Тебе надо побольше отдыхать, — начала Старлинк каким-то наставническим тоном. – Ты заработалась в последнее время, вот оно и сказывается.

— Нет. Дело не в этом, я точно знаю, что не в этом, — проговорила Твайлайт. Она выглядела слабой и это же прослеживалось и в голосе.

— Я думаю, нам стоит повременить с твоей идеей насчёт саммита, — продолжила Старлинк.

— Нет. Нельзя, ни в коем случае… Нельзя.

— На тебя работают много пони, которым можно поручить всю подготовку. Обычно так и делают.

— Дело не в нём, Стар. Дело ведь совсем не в нём. Это… я правда хотела, чтобы всё вышло хорошо.

— Я знаю. И я уверена, что пони, которые этим займутся…

— Я про ужин, — оборвала её Твайлайт.

Стар замолкла, слегка расслабив хватку копыта матери. Она подозрительно нахмурила брови, после чего перевела взгляд на задёрнутое занавесками окно. Дождь барабанил по стеклу.

— Он был ничего, — проговорила Стар. – Могло быть и хуже.

— Я не хотела срываться. Не знаю, почему вообще сорвалась, это было как будто… я просто не знаю. Всё было так хорошо раньше.

Стар посмотрела на неё, раздумывая.

— Похоже… — продолжила Твайлайт. – Похоже, я уже совсем не та принцесса, элемент гармонии, что с друзьями останавливала всяких злодеев, мечтавших делать плохие вещи. Теперь я лишь Твайлайт Спаркл.

— Как так получилось? – искренне спросила Стар.

— Ну, как я и сказала… вся наша жизнь состоит из ограничений, Стар. Чем дальше мы забираемся… тем больше их становится. Словно сознательное движение к центру паутины. Может наше время и не так велико, но его, оказывается, весьма достаточно, чтобы нам обрасти нитями, перипетиями, связанных друг с другом, с другими пони.

— Так зачем в неё забираться? Зачем постоянно обрастать всеми этими перипетиями?

— Иначе бы у меня не появилась ты, — Твайлайт приложила немного усилий, чтобы переложить голову на другой бок и заглянуть в глаза Стар; в них, таких наивных сейчас, отражался свет горящей лампы. – Ответственность, что мы накладываем на себя… заводит нас порой в интересные места. И всегда сопровождается чем-то ещё. Мне нравится моя работа, мне нравится, когда… когда я делаю что-то. И для кого-то. Лучшее для моих подданных. Отказ идти на компромиссы… только ради этого.

Ей становилось хуже с каждой минутой, и она уже не могла удерживать свой взгляд на дочери.

— Ты знаешь, — продолжала она. – Многие, очень многие подмечают, что это у меня, возможно, от Селестии.

— Ты бываешь на неё похожа.

— Да, я знаю. Мне нравится её подход, я его считаю эталонным, это бессмысленно скрывать. Иногда, когда я затрудняюсь, я думаю… что бы на моём месте сделала она? Какое решение она приняла бы? И когда – так часто бывает – оно оказывается верным, думаю, что я даже немного чувствую себя на её месте. Это… вдохновляет. Она всегда умела быть хорошим символом.

Твайлайт замолкла на несколько мгновений и будто в её голове, судя по выражению лица, началась борьба на редкость тёмных мыслей. Она сжала копыто Стар своим, на что, казалось, у неё ушло немало сил.

— И всё же, — она сказала. – Иногда бывают случаи, когда мне сложно понять её… представить себя на её месте. Лучшее для подданных, мудрая политика, яркие празднества – всё это весьма понятно и столь же символично, конечно. Но иногда меня посещают мысли о её… не самых однозначных действиях. Ты ведь знаешь, в своё время, ради защиты Эквестрии она изгнала свою сестру.

Стар боязно глядела на Твайлайт, словно опасаясь, что та сейчас здесь же и замолкнет, что ей станет совсем плохо. Но Твайлайт продолжала.

— Видишь ли, в чём весь подвох истории… младшая сестра, пытающаяся достичь идеалов старшей, рвущаяся к правлению в начале. И бесконечно одинокая в конце. Частичка правды, которую содержит эта легенда — и то уже известно нам в наше время — заключается в том, какую роль играла старшая сестра в преображении принцессы Луны. Увлечённая любовью подданных, работой для них, она в какой-то момент упустила тот момент, когда была достигнута точка невозврата… и всё рухнуло. В тот же день, и из-за чего едва не настала ночь, продолжительностью в вечность. День, когда младшая сестра оказалась сосланной в изгнание на целую тысячу лет. День, когда её старшая сестра, Селестия, фактически… приняла это решение. Я… я борюсь в своём сознании, в последнее время, и предмет битвы – всегда этот конкретный эпизод, потому что я не понимаю… не представляю, что бы я сделала на её месте. И, возможно, боюсь того, что подобное может коснуться и меня, ведь я абсолютно не готова… Тысяча лет. Она прожила тысячу лет, имея этот камень на своей шее, и это вводит меня в смятение. Проклятая болезнь… Спасибо, что ты рядом, Стар. Моя девочка.

Стар крепко держала копыто матери в своих; её глаза вовсю блестели, переливались бликами при свете ночной лампы. Она, не моргая, смотрела на Твайлайт, и та благодарно обратилась к ней своим любящим взглядом.

— Я знаю, что порой… всё очень сложно. И что велик соблазн мыслями вернуться в прошлое; повернуть назад и закрыться от событий пролетающих мимо дней. Думаю даже, что какое-то время так я и делала. И лишь сейчас, лёжа вот так, понимаю… насколько это было глупо. У нас с тобой давно уже нет пути назад. Единственный приемлемый вариант – через истязания, лишь вперёд, превозмогая… к тому самому центру всех сплетений. Этот саммит очень важен, Стар. Прошу, мы должны подготовить его вместе.

Стар отчаянно поникла головой, скрыв в тени своё терзающееся мыслями лицо. Наконец, она подняла взгляд к Твайлайт и уверенно закивала, растрёпывая волосы резкими движениями. Твайлайт устало улыбнулась, ещё крепче сжав копыто дочери своим. Дождь снаружи обильно лил и стучал по крепкому стеклу.

Продолжение следует...

...