Но и вас ждёт вырождение...

9. Глубоко в эту тьму вглядываясь

Селестия тихо вошла в комнату. Другая Селестия сидела за тем же столом, её еда осталась нетронутой.

Селестия села напротив своего двойника:

— Еда вам не по вкусу?

Другая Селестия улыбнулась. Она выдернула из миски вишню, положила её в рот и медленно откусила. Кожура плода треснула, косточка хрустнула, и из неё брызнуло немного сока.

— Вы удовлетворены?

— Я замечаю, что каждый раз, когда кто-то приходит сюда, вы всегда на одном и том же месте. Кровать и другие стулья вам не по вкусу?

— Мне всё равно, — ответила другая Селестия. — У меня было более чем достаточно с-сна на некоторое время. — Она выдернула ещё одну вишенку из миски и съела её так же медленно и целенаправленно. — Моё т-т-терпение иссякает. Ты уже готова в-в-вернуть монстра?

Селестия покачала головой.

– Это с-с-существо опасно. Это моя о-о-ответственность. Я верну его моей Эквестрии, и оно б-б-будет отбывать наказание.

— А что ты будешь делать, если я откажусь?

— Ради всех пони, вы бы стали его защищать? Вы должны понимать б-б-больше других. Я та, кто заслуживает справедливости, а не это. — Другая Селестия наклонилась вперед. — Я никому не позволю встать у меня на пути. Ни вы, ни кто-либо другой не имеет право отказать в моей справедливости.

— Как подданная... этой Эквестрии, Луна попадает под мою юрисдикцию. Я чувствую, что она отбыла своё и даже больше.

— Я не с-согласна. — Другая Селестия закрыла один глаз. — Я буду использовать любые средства необходим-м-мые, чтобы убедиться, что она искупит свои преступления. — Она открыла глаз. Склера и зрачок изменились и стали такими же как у Дискорда, жёлтым и красным.

Селестия нахмурилась:

— Значит, Луна была права. В конце концов, вы такая же, как она.

— Не с-с-смей! — По центру стола пробежала трещина. Мрамор содрогнулся, но остался цел. — Эта тварь убила и разорила ц-ц-целую планету из-за м-м-мелочной детской мести. Я сделаю то, что должна. Я здесь ради правосудия. Я не такая, к-к-как она.

— Возможно, нет. — Селестия вскинула копыта. – Интересно, что вы теперь будете делать? Я отказываюсь передать Луну в ваши копыта. Вы возьмете её силой? Вы убьёте меня, чтобы добраться до неё?

— Я бы н-н-никогда не подумала сделать больно другой пони. Если мне бы н-не пришлось.

Глаза Селестии расширились. Вокруг её копыт и шеи появились цепи. Это напомнило ей о магии Дискорда: ни преамбулы, ни времени на реакцию, ни даже вспышки света. Но, возможно, "напомнило" — слишком лёгкое слово, подумала Селестия.

Селестия сглотнула. У неё перехватило горло от железных звеньев:

— Смерть — не единственный аспект насилия. Если вы используете магию, принуждение и силу, то это делает вас не лучше любого другого злодея.

— Не униж-ж-жай меня. — Другая Селестия моргнула, и её второй глаз тоже изменился. — Думаешь, ты такая и-идеальная? Такая н-непорочная? Если бы не вмешательство этого монстра, ты была бы такой же, как я. — Другая Селестия поморщилась, и один из её клыков стал длиннее. — Одно п-п-предательство — это всё, что нас разделяет.

— Это правда? Мы обе уже сталкивались с предательством. Слишком многими, чтобы сосчитать.

— Но, не от неё. Не от нашего единственного постоянства.

Цепи слегка ослабли. Селестия вдохнула, достаточно, чтобы проверить их прочность:

— Я знаю, что ты чувствуешь. Когда она впервые рассказала мне, что она сделала, я ударила её. Предательство поглотило меня. Я думала, что никогда не буду прежней.—  Селестия улыбнулась своей самой обнадёживающей улыбкой. – Но я смогу. Я буду. Когда-нибудь боль пройдёт.

— Пустая б-б-банальность.

— Даже в банальностях есть зерно истины. Иначе зачем бы они повторялись так часто? — Селестия коснулась своей груди, её цепи ослабли ровно настолько, чтобы можно было двигаться. – Время лечит все раны. Мы должны знать правду об этом клише больше, чем любой другой пони.

— Ты можешь быть так у-у-уверена? Я могу думать о многих ранах, которые не заживают, — сказала другая Селестия.

— Мы прошли и через худшее, не так ли? Ради себя и наших маленьких пони мы пережили ещё большие трудности. Предательство ничем не отличается. – Улыбка Селестии на мгновение дрогнула. – Независимо от источника.

Цепи рассеялись.

— Это так п-п-просто?

— Конечно, нет. Но упрощение чего-то не обязательно делает это менее правдивым. — Селестия встала. — Я думаю, ты наконец-то готова поговорить с... нашей сестрой. Она повернулась, чтобы уйти. — Я верю, что после этого ты примешь правильное решение. Я пришлю её.