Цена бессмертия
Глава 06. Пиратский попугай
Иллюстрация dalagar
...Молчун действительно поведал свою историю оленятам, которых Мышка накормила ужином. Причем начал с того, что продекламировал скрипучим голосом пару строк какой-то песни:
— Послушайте все, ого-го, эге-гей,
Меня, попугая, пирата морей!..
Оленята, похоже, были в восторге от такого вступления. Даже затопали копытцами, особенно чернявый Эйкорн.
При виде этого на сердце ночной пони вновь потеплело от воспоминаний: Меткосталкеры, захватывающий полет на «Селене», Сталлионград и сказка о Кервидерии на ночь…
Только вот теперь взрослой была сама Грей Маус. И в Кервидерию она приехала не развлекаться…
…Молчун и вправду рассказал у вечернего костра множество историй, в том числе и свою. Да так, что Грей Маус и сама слушала, чуть ли не копытами удерживая отвисающую челюсть.
Конечно, фестралочка уже знала, что попугай вовсе не так прост, как хотел казаться. И что лично знал знаменитого пирата-пегаса Пернандо Кортеса, жившего больше двухсот лет тому назад.
Но чтоб так…
Оказывается, Молчун встретился с принцессой Луной, когда та была всего лишь маленькой кобылкой. Очень любопытной и отчаянной, которая на тропическом острове, конечно, потерялась и чуть было не стала добычей саблезубого тигра – тех ещё было очень много по всему миру.
Но тот, кого пока никому в голову не пришло назвать Молчуном, криком предупредил юную пони. А та уже успела среагировать и даже отгородиться от тигра магическим барьером. Тот, конечно, продержался всего несколько секунд, но на вопли и визги прилетела старшая сестра, моментально превратившая опасного хищника в белого и пушистого котёнка к вящей радости всех обитателей острова: мало кому саблезубый разбойник ещё так или иначе не испортил жизнь.
Тогда маленькая Луна подружилась с молодым попугаем, который и не подозревал последствий от данных обещаний.
Летели годы, складываясь в века. Миновала целая эпоха, когда пони уверенно шли по пути цивилизации, не желая знать идеалов дружбы. Но вот грянула Эра Раздора, когда Дискорд разгулялся в мире, и магия сошла с ума. И даже до маленького острова докатились отголоски в виде новых растений и животных, непонятных явлений и прочих неприятностей.
Когда же буйство магии кончилось, все детские переживания успели забыться, и даже немолодой по меркам своего вида попугай списывал непрекращающуюся молодость на минувший разгул хаоса…
…Оленята снова заворожено замерли, ловя каждое произнесенное скрипучим голосом слово. Попугай и сам, похоже, увлекся воспоминаниями, потому что взгляд его устремился туда, в прошлое, отделённое такой древностью, что лишь бессмертные аликорны… ну и эйкеррен… могли хотя бы осмыслить что-то подобное.
Снова летели над маленьким тропическим островом года и века. Сменилось уже несколько поколений долгожителей-попугаев, и только один, сыскавший репутацию «древнего мудреца», оставался свеж и полон сил.
И вот в разгар времён, что среди пони получили название «Тёмные Века», на остров приплыл знаменитый пегасий пират Пернандо Кортес. И когда его подчинённые поймали нескольких попугаев, оставил одного себе. По иронии судьбы, именно «великого мудреца» — тот не привык видеть в пони опасность и попался как кур в ощип.
Через некоторое время будущий Молчун научился говорить на общем языке эквестрийских рас, а не только на понимаемом лишь немногими животном. И, обзаведясь, таким образом, довольно едким остроумием, несколько раз был в шаге от того, чтобы отправиться в суп.
Тут оленята так дружно скривились, что Молчуну пришлось пояснить:
— В дальних перелётах с едой туго. И если с провиантом на дорогу не рассчитали, приходится искать… альтернативу. А есть мясо пираты от фестралов научились…
На Грей Маус уставились три настолько выразительных взгляда, что та зарделась и сказала:
— Фестралы немного… всеядны.
Но прежде, чем тема развилась, Молчун пояснил:
— Это было в Тёмные Века. Слышали сказки тех времён? — оленята кивнули. — Во-от. И тогда все расы не были такими добрыми, милыми и добродушными, как сейчас.
Рилл сказал:
— Если это для того, чтобы не шокировать детей, то не нужно. В Лесу водятся хищники, которые тоже являются неотъемлемой частью Круга Жизни. Просто мы думали, это слухи насчёт ночных пони.
Грей Маус покраснела ещё больше, а оленята только довольно захихикали: ещё бы, удалось смутить «взрослую» пони!
— Ладно, — сказал Молчун. – Дальше слушать будете?
— Да! – хором воскликнули оленята, на этот раз вместе с Мышкой.
Попугай на неё покосился, а пони подумала, что Ария Миднайт прозакладывала бы свою коллекцию значков, лишь бы послушать подробности биографии попугая.
А приключения как будто и не кончались. Пернандо проиграл птицу в кости в далёкой Камелу, где при дворе какого-то вельможи тот снова едва не нарвался на расправу. Пришлось срочно улетать.
И после этого будущий Молчун впервые задумался о ценности молчания.
— …Рыбу ведь никто не называет дурой? – пустился в риторические рассуждения попугай. — А почему? Потому что она молчит… Только попка-дурак, потому что болтает без умолку…
Вот тогда-то и попал Молчун в Кервидерию. И довольно долго тут жил, пока удивительным образом не встретил… свою подругу детства.
Попугай был уверен, что странная поняша сразу с рогом и крыльями давно состарилась и умерла, но та за минувшие века всего лишь превратилась из маленького жеребёнка… в жеребёнка побольше. Потому что если поставить её рядом с сестрой, сразу становилось ясно, кто старше.
Встреча прошла радостно. Принцесса Луна, которая только-только начала путь поиска себя, совершенно по-жеребячьи обрадовалась. После визита на тот отдаленный остров она не нашла там своего друга и очень огорчилась.
- …так и начались мои… кхм… приключения с принцессой. Много чего…
Молчун вдруг замолчал. Видимо, счастливые воспоминания теперь причиняли боль, стоило лишь вспомнить искалеченную «Селену» в воздушных доках Старспайра.
Никто не мог знать, сколько простоит без дела чудесный корабль.
— А дальше? – нетерпеливо спросил Эйкорн.
— А дальше – завтра, — эхом отозвалась Мышка, после чего последовал разочарованный вздох.
— Ну вот, — сказал Рилл. – Так всегда. На самом интересном месте!
— Кому-то пора спать, — возразил Молчун. – Посмотрите, уже совсем темно.
— Ну расскажи ещё что-нибудь! – взмолилась Мисти. – Это ведь так интересно!
— Обещаю, как только взойдет солнце, — ответил попугай.
…Вскоре оленята были уложены спать в большую палатку. В ответ на вопрос Мышки все трое заверили, что дома их ещё пару дней точно не хватятся: в каникулы оленят часто отпускали болтаться по лесу сутками.
А Грей какое-то время посидела у «костра». Листья флеймовера красиво переливались красноватыми всполохами, создавая полное впечатление тлеющих углей.
Вскоре перешёптывания и хихиканье из палатки стихли, и в наступившей тишине стали слышны звуки ночи: пение сверчков, шум листьев на ветру.
Кервидерия была спокойна и безмятежна.
— Молчун… — начала было Грей Маус. — Нам надо скорее в следующую библиотеку…
Но попугай, похоже, не разделял мнения фестралочки:
— Я в ужас прихожу при мысли о том, что бы с тобой случилось, полети ты в Кервидерию одна.
— Я знаю.
— Стоило мне только отвернуться, как ты решила проникнуть в секретную секцию библиотеки. И если бы не то, что меня тут знают, помнят и даже чтят, то вытурили бы тебя олени с позором.
— У нас мало времени, и ты это знаешь.
— А ещё я знаю, что в подобных ситуациях надо думать головой, а не крупом.
— Но...
— Ария Миднайт — плохой пример для подражания!
Грей опустила уши и мордочку. С последним она была не согласна, но аргументов подобрать бы не смогла. У неё в принципе не получалось убедительно спорить, а уж с Молчуном и подавно.
Попугай тем временем продолжал ворчать:
— Временами ты напоминаешь Луну.
— Столь же отважная? – увенчанные кисточками ушки навострились.
— Столь же безрассудная…
На несколько секунд повисла пауза, затем Грей спросила:
— А почему ты не стал сыпать язвительными высказываниями и давать им прозвища? Стареешь?
— Они не раскачивали клетку и не угрожали съесть старого безобидного попугая, — парировал Молчун. — Я отправляюсь спать. Ты идёшь?
— Иди, ложись. Я ещё… подумаю.
— Как знаешь, — попугай расправил крылья, намереваясь залететь в палатку. – Спокойной ночи.
— Сладких снов, Молчун…