Забытые города

II. Летучий бастион небес

В то время как по манию твоему, о государь, единственный, последний город возносит свои безупречные стены ввысь, я собираю пепел тех, что тоже могли стоять, но исчезают, уступая ему место, и никто их вовек не восстановит и не вспомнит.

— Итало Кальвино. «Невидимые города»

К северу от Кантерлота на дальних рубежах Эквестрии, близ границы с владениями грифоньих племён, парит в небе гора.

Внешне она не походит ни на кряжи, торчащие в её тени над каменистыми пустошами, ни на незатейливые пики-треугольники из книжек сказок; нет у неё ни снеговой шапки, ни корневищ, уходящих в коренную породу; рудные жилы не пронизывают её тело кровеносными сосудами, а взобраться на её вершину непосильная задача для существа без крыльев.

Но всё же это — гора.

С земли Деречо чудится колоссальным камнем, будто бы зависшим в небе, — восьмигранным диамантом, одна из вершин которого устремлена к земной тверди, а противоположная — к небосводу. Местами, когда громада неторопливо обращается вокруг себя, проступают черты острых углов и прямых линий, но почти всё остальное стёрто временем, погодой и солнцем, превращено в панно из рытвин и абстрактных фигур.

Гору, словно кушак, опоясывает стена высотой в полтысячи крыльев. Пегасы-строители, возводя её, использовали самые плотные и жёсткие облака, какие только была способна сотворить их магия. Стена сохранилась лучше горы, но даже ей не под силу простоять сотни лет — облака крошатся, местами сильно укорачивая крепостной вал. Нижний его край, тянущийся многие мили, пострадал не так сильно, как верхний, и сохранился почти безупречно.

Стена усыпана шахматным полем крошечных зубцов. Отважившемуся подлететь ближе пегасу откроется, что это — шпили башенок, где защитники могли провести ночь и укрыться от северной непогоды; бастионы разрушились, но кое-где ещё стоят. Те из них, что обращены к низу, снова выглядят куда как целее верхних.

Стену можно было бы причислить к самым грандиозным облачным сооружениям на свете. Будучи цела, объёмом она занимала больше места, чем весь город Клаудсдейл.

Но на фоне Деречо, левиафана, подпоясанного облаками, стена кажется скромной повязкой — некогда белой лентой, а ныне посеревшим кружевом из дыр и прорех.

Едва ли пегасы, помыслив о Деречо, могли представить, сколь циклопическим станет их творенье. Об их истории до Объединения сохранилось не так много; кроме того, пегасы не слыли книгочеями.

В недрах Деречо, в самом сердце горы, спрятана небольшая кордегардия со стенами из плотных туч и узкими, не шире наконечника стрелы бойницами. Когда-то эти окна были обращены ко хладным, разреженным просторам над угодьями грифонов. Глядя отсюда, пегасы могли окинуть взором весь мир от земли до неба. Внутри кордегардии лишь тесные комнатушки — двадцать шагов на все три.

Гора родилась из этого крохотного зёрнышка.

Деречо не похож на другие, небесно-белые, города. Пегасы-зодчие столетиями напитывали его влагой, отчего облака набухали чернотой грозы. Из белых легковесных облачков складывали дома, аллеи, парки, но те в конце концов растаяли и рассеялись, оставив от города нагой скелет. Но основание крепко́: тучи глубиною в милю держатся как ни в чём не бывало, и Деречо не утратил знакомых форм — алмаза о восьми гранях, выглядящего так, как если бы две ступенчатые пирамиды склеили основаниями и подвесили в воздухе.

Деречо столь необъятен, что на противоположных его полюсах стоит разная погода.

Влажный воздух, гонимый ветрами на верхнюю часть, стремится выше, где остывает, становясь облаками, и проливается на склоны дождём, бежит по скату и водопадом низвергается вниз у городской стены. Туманы окутывают верхушку Деречо, пряча её в извечной сизой дымке.

Подбрюшье же его, в сравнении, всегда сухо. Низ закрыт от дождя верхом — самым негодным в мире зонтиком. За годы облачные стены и кирпичи иссохли и стали хрупки, рвутся как бумага.

Когда пегасы ещё жили в Деречо, он оберегал северную границу Эквестрии от грифоньих стран. Он не следовал за теченьями ветров, как в сегодняшние дни; он и его тень были незыблемы.

Земные пони, селившиеся внизу, находили его превратностью фортуны. Грифоны не смели совать к ним клюва, но сами земные пони больше любили горы стоячие — не летающие.

В те времена земные пони выменивали у пегасов хорошую погоду в обмен на еду, но сверх необходимой меры с ними не общались. Они не ведали, как пегасы называют свой летучий бастион — Деречо, — и не ведали, что все большие города у крылатого племени зовутся в честь бурь и штормов. Земные пони звали его по-своему, хоть и с издёвкой, но почтительно — за тяжёлую тень, нависающую над их головами.

Они дали ему имя Затменье.

Пегасы же не сильно задумывались о живущих под ними земными пони, — если и вообще замечали их существование.

Деречо рос и строился веками. На севере Эквестрии пустели и высыхали целые края, когда пегасы похищали облака на материалы для строительных работ. Кое-какие пустыни не зазеленели до сих пор.

На пике могущества Деречо был домом для почти половины пегасьего народа. Громовая королева властвовала над ними с вершины самого высокого из шпилей. Внутри их чертогов лепка облаков из ремесла стала подлинным искусством: деречский стиль лепнины известен всему миру и копируется чаще других. Была здесь и величайшая из пегасьих библиотек, хранящая под тысячу томов — крылатые пони, как известно, книгочеями не слыли.

В анналах истории можно отыскать два упоминания о визите Селестии в Деречо.

Первый, датированный несколькими десятилетиями ранее Объединения, — посольство Селестии и Луны к равной им в достоинстве пегасьей монархине Торнадо III. Её дочь, Торнадо IV, первой в династии пригласили править пегасами из новой столицы для трёх племён пони — Вольнолесья.

Второй случился веками позже, вскоре после изгнания Найтмер Мун, когда все уже покинули и забыли Деречо. О визите не сохранилось иных упоминаний кроме одной строчки в протоколе Дневной канцелярии Кантерлота, где написано, что принцесса отлучилась в краткий вылет и возвратилась к вечеру того же дня.

В небесных атласах не найти фиксированной точки, что обозначала бы Деречо. Вместо этого на современных картах проведена линия, траектория его дрейфа над северными землями, с нерегулярными интервалами точек и дат — мест, где город был замечен в последний раз. Линию с недавних пор чертят пунктиром сообразно прогнозам погодных пегасов.

Никто из ныне живущих не назовёт Деречо своим домом. Подчас пегасы туда наведываются, чтобы поглядеть на сокрытые чертоги или воскресить в памяти славу минувших дней, — но даже они поспешно удаляются, поняв, что слава эта не приносит им радости.

И так Деречо, парящая гора, летучий бастион небес, продолжает свой безмолвный путь — груда костей, сонм призраков, дрейфующий бесцельно по реке времени.