Искусство живое

Эпилог

Прошло тринадцать лет с тех пор, как в Понивилле открылась Школа Дружбы. Художественная студия «Клевер» постепенно расширялась, во многом благодаря сотрудничеству Пресайз Тача с принцессой Твайлайт Спаркл: когда слух о том, кого принцесса выбрала для росписи своей школы, распространился, в студию стали поступать весьма солидные заказы. Теперь на счету студии были панно в Кантерлотской библиотеке, витраж в холле одного четырёхзвёздочного отеля, несколько портретов столичной аристократии и большой портрет принцессы Селестии, находящийся на стене конференц-зала Кантерлотской художественной академии, носящей её имя. Коллекционеры и владельцы галерей также обратили своё внимание на студию, и продажа картин в частные коллекции стала приносить значительную долю дохода. Кто-то из художников ушёл, кто-то пришёл, и в целом штат студии удвоился, однако в какой-то момент спрос на художественные услуги перестал расти и стабилизировался.

Пресайз Тач, доцент Кантерлотской художественной академии, всё меньше принимал участие в жизни фирмы и всё больше отдавал предпочтение преподаванию, читая первокурсникам лекции о жанрах живописи. Пусть его выпуск был не самым гладким, однако его репутация со временем привлекла внимание Академии, и в итоге он был приглашён на должность преподавателя. Вся та гордость и пренебрежительное отношение к Академии, которыми он полнился сразу после выпуска, с годами исчезли, не имея прочных оснований, и уступили место другим мыслям. Именно Академии он был обязан тем, что имел сейчас, именно Академия воспитала в нём художника, научила видеть красоту даже там, где другие пони видят лишь повседневную серость, и именно в Академии он научился точно формулировать и выражать свои мысли на холсте. Теперь Тач действительно понимал, почему Академия пользуется в художественной среде таким авторитетом.

После выпуска художников канцелярия пересмотрела правила Ежегодного конкурса выпускников. Изоляция участников была отменена, так же, как и единый сюжет для всех. Тема работы всё же теперь была существенно уже, чем раньше: вместо абстрактных «Чести» или «Бессмертия» это был какой-то исторический эпизод вроде «Заточение Тирека». Слияние выпускного экзамена с конкурсом оставили, справедливо решив, что так будет удобнее и участникам, и преподавательскому составу.

Морнинг Финч, древесно-оранжевый пегасик с тёмно-серой гривой, ещё не имеющий метки, выходил из класса, в котором проводилось занятие музыкального кружка. Он учился играть на флейте, ему действительно это нравилось и у него неплохо получалось. Даже их учительница музыки, Лира Хартстрингс, кажется, заметила увлечение жеребёнка и дала ему партию примы в школьном оркестре. Сегодняшняя репетиция длилась дольше обычного, потому что это была последняя репетиция этого семестра, а студенческий оркестр Школы Дружбы готовился к выступлению на открытии ежегодного понивилльского конкурса талантов, который пройдёт через пару месяцев после начала нового семестра. Благодаря Школе Дружбы этот конкурс превратился в серьёзное представление, в котором участвовало множество юных и талантливых пони, яков, драконов, ченджлингов, грифонов и других существ, и на которое приходили почти все жители города. Ну а пока впереди были летние каникулы.

— Всем удачных каникул, и не забывайте репетировать ваши партии дома! — прощалась с учениками мятная единорожка.

Когда большая часть учеников вышла из класса, Морнинг Финча догнал его друг Эмеральд Найт, серо-зелёный земнопони с тёмно-синей гривой.

— Эй, Финч! Ты скоро собираешься уезжать на каникулы?

— Да. Сегодня вечером меня заберут в Кантерлот.

Земнопони немного сник.

— Просто я хотел позвать тебя сходить к озеру, — сказал Найт. — Моя мама мне написала, что поезд из Балтимэйра задерживается и будет только послезавтра, и мне до этого нечего делать.

— Я не смогу, — ответил Финч. — Мне ещё нужно успеть собрать вещи.

— Ладно, — сказал Найт разочарованно.

Пресайз Тач сидел в кабинете директора Школы Дружбы. Сама же директриса Старлайт Глиммер, светло-фиолетовый единорог с пурпурной гривой, в которой выделялась циановая прядь, сидела за своим столом.

— Я понимаю, у вас, наверно, плотный график, — говорила Старлайт, — но всё же, есть ли возможность выкроить в нём денёк-другой? Я уверена, нашим студентам будет очень интересно вас послушать. И кто знает, вдруг вы вдохновите кого-то заняться искусством?

Тач прятал улыбку, делая вид, что обдумывает своё расписание на осень, хотя на самом деле уже давно был согласен.

— Я посмотрю, что можно сделать, — ответил он. — Думаю, что в середине осени я смогу найти пару дней для этой лекции.

— Я буду вам очень признательна. Мне и самой хочется послушать о современной живописи, особенно от настоящего художника.

— А бывают художники ненастоящие? — улыбнулся Тач.

— Ну, вы же поняли, что я имею в виду, — хихикнула Старлайт. — Вы всю свою жизнь посвятили этому, и даже преподаёте в Кантерлотской художественной академии, а это само по себе говорит о многом.

— Скромничать не буду, кое-что об изобразительном искусстве я знаю, — усмехнулся художник. — В любом случае, я напишу вам насчёт лекции, когда станет яснее.

— Буду ждать.

Морнинг Финч проходил мимо кабинета директора Старлайт, когда из него вышел тёмно-красный единорог с чёрной гривой.

— Финч! — радостно воскликнул Тач и обнял пегасика, когда тот подбежал к нему.

— Привет! Ой, а что это ты делал у директора? Я ничего такого не сделал, честно!

— Да не волнуйся, всё в порядке. Директор Старлайт попросила меня осенью прочитать в вашей школе лекцию о современной живописи.

— Ух ты, круто! И ты прочитаешь?

— Конечно, как тут можно отказать. Финч, а ты уже собрал вещи?

— Ещё не все.

— Тогда пошли собирать.

Тач помог жеребёнку собрать последние вещи, и когда все чемоданы были упакованы, он сказал:

— Финч, а пойдём в Сахарный уголок!

— Ой, а мы успеем?

— Успеем, до поезда ещё три часа.

— Хорошо, тогда пойдём!

Кондитерская «Сахарный уголок» была весьма популярна как среди учеников Школы Дружбы, так и среди её учителей. Кроме того, там работала Пинки Пай, в которой студенты души не чаяли. Однако сейчас, когда половина учеников уже разъехалась, а другая половина готовилась к отъезду, вряд ли там можно было найти кого-то из них.

Фогги Соул сидела за столиком в компании Уайт Спектрума и Грин Уотер.

— Так, значит, они готовы взять вас обоих? — спросила каурая пегаска.

— Ага, — ответил Уайт. — Как оказалось, многие ученики хотят заниматься рисованием, а в Понивилле художников не сказать, чтобы много, и преподавать его некому.

— Осталась только чистая формальность в виде собеседования, — сказала Грин. — По крайней мере, так нам написал Санбёрст, их помощник директора.

— Уверена, вас примут без вопросов, — заявила Соул. — С вашим-то образованием и опытом… Эх, в студии вас будет не хватать.

— Пейперкат нас бы, наверно, в цепи заковала, если бы Тач не вмешался, так она не хотела нас отпускать, — усмехнулся Уайт. — В прочем, я её не виню. Лучшего заместителя, чем она, и придумать нельзя.

— Уметь рисовать — это не то же самое, что уметь учить рисовать, — заметила Грин. — Ты, кстати, знаешь, что Карбон Блэк и Софт Браш теперь ещё и репетиторствуют жеребятам? Вот уж кто действительно умеет всё, просто не подозревает об этом.

— Это поэтому они в «Клевере» появляются всё реже? — беззлобно усмехнулась Соул.

— Наверно, — ответил Уайт. — А Шарпенд Лед, я слышал, сейчас вообще в администрации Кантерлота. Вроде как, метит аж в помощники Фенси Пентса.

— Я так и думала, что он пойдёт куда-то в чины, когда он увольнялся, — сказала Грин. — Глядишь, лет через десять и сам мэром станет.

В этот момент в кондитерскую вошли единорог и жеребёнок-пегас.

— А вот и наши мальчики, — улыбнулась Соул.

Уайт Спектрум и Грин Уотер понимающе переглянулись.

— Мы, наверно, пойдём, — сказал белый единорог, после чего они вышли, обменявшись взглядами с Тачем и тепло глянув на Финча, когда проходили мимо них.

Когда Пресайз Тач с жеребёнком подошли к столику, за которым сидела пегаска, единорог заговорил:

— Финч, ты писал, что увлёкся музыкой и что тебе дали первую партию в школьном оркестре. Музыка — это хороший талант, и его надо поощрять. Поэтому мы с мамой приготовили тебе подарок.

Соул достала из-под стола прямоугольную чёрную коробку… нет, это был футляр с металлическими замками, и положила его на стол перед пегасиком. Когда он зачарованно открыл его, он обнаружил там флейту. Не игрушечную, а настоящую разобранную металлическую флейту.

— Нас уверяли, что это хорошая флейта, — сказала Соул.

Морнинг Финч, глядя на инструмент большими глазами, достал его из футляра, собрал, приложил к губам и издал несколько мелодичных звуков, после чего аккуратно разобрал и положил обратно. Эта флейта звучала не так, как школьная, а ещё ярче и чище. Это действительно был хороший инструмент.

— Спасибо, — сказал он и обнял пегаску, и та обняла его в ответ.

Конец