Пинки Пай и Великая Миссия
Глава первая, где выясняется, что и у мышей есть хороший вкус, а также отправляется посылка
А некоторые и мышей едят...
Пинки Пай искала. Искать ей приходилось часто — сплошь и рядом терялось всё подряд, начиная с маффина или взбивалки для яиц, и заканчивая неявившимся гостем, обложкой, или даже текстом самого рассказа. Но вот сегодня… Пинки искала то, что ей следовало бы искать, поскольку — о, ужас — квартальный план, который она не составила буквально невчера, останется недопереневыполненным, а такого допускать никак нельзя!
Итак, заправившись кофе и проведя ещё некоторые утренние пониприятия и пинкидела, она отправилась на поиски искомого. Наспех пробежавшись по улицам, спев пару песенок, одарив нескольких жеребят, успевших выбраться из дому, кексиками, и наздоровавшись до лёгкой хрипоты, Пинки пришла к выводу, что, во-первых, это непродуктивно в плане основной цели, во-вторых, надо расширить ареал поиска, а в-третьих…
— Надо искать по ключевым точкам понивилльского хаоса?
— Точно! — согласилась Пинки, подпрыгнув и пробежавшись по четвертой стене. — Сяпки, автор!
И помчалась в библиотеку.
— Если тебе нужен хаос, ты явно бежишь не в ту сторону, — сказал Дискорд, возникая в воздухе и продолжая лететь лёжа рядом с Пинки. Перевернулся на пузо и подпёр лапами голову. — Лучшие эксперты по этой части водятся в других местах.
— Так то обычный хаос, а то — понивилльский! — пояснила Пинки, перепрыгивая лужу. — Это две совсем большие разницы. Или даже три.
— Это как? — Дискорд даже обогнал Пинки, чтобы смотреть ей в лицо. Лицо прыгало вместе с Пинки, и задача оказалась нетривиальной.
— Ну как же? — Пинки следующую лужу решила форсировать вброд, и летящий по синусоиде Дискорд сорвался в штопор и спешно наколдовал надувную лодку, зонтик и дождевик. Пинки, впрочем, просто топнула ногой и пошла сквозь расступившиеся воды посуху. — Моя разница, твоя разница, и настоящая.
— Логично… — Дискорд подобрал со дна лужи корону двух царств, разбитые каменные скрижали и золотого телёнка, несколько секунд на них глазел, затем потряс головой, утопил всё это добро обратно и полетел догонять Пинки. Та уже вовсю дубасила в дубовую дверь дублиотеки. Открывший ей мобильный почтовый ящик получил в нос, сморщился и чуть было не послал Пинки чихом в Кантерлот, но та его перепрыгнула, и в Кантерлот улетел подвернувшийся Дискорд.
— Ух ты, какие виды!.. и пони, — воскликнул он, вынырнув из ванны Селестии. Вода под вспыхнувшим взором принцессы моментально пошла пузырями и паром. — Ай, Тия, не надо меня варить! Я невкусный и нечаянно! Меня подставили! Не сам же я себя отправил дракопочтой?!
В него полетели мыло и мочалка.
— А чаянно ты, значит, вкусный? Ну да неважно, раз подставился, отрабатывай! — хмыкнула Селестия, переворачиваясь. — Спинку потри. А потом гриву и хвост расчешешь. Тоже мне, незаказная бандероль.
Дискорд окинул взглядом масштабы работы и понял, что попал надолго и всерьёз.
— Зараза ты, автор. Хотя… — он оценил зрелище. — Может, и нет. А что там Пинки отмочит, я потом прочитаю.
Пинки тем временем добралась до Твайлайт и теперь крайне ту нервировала, чинно сидя за столом и тяжко вздыхая.
— Да что случилось-то? — фиолетовая пони поставила перед подругой чашку с чаем и печеньки с гвоздиками и ноготками. — Ты сама не своя.
— Да? — Пинки на миг задумалась. — А чья тогда? Ах, да, это же фанфик… Ну ладно. Понимаешь, я не знаю, что мне искать. А мне надо искать то, что нужно найти, это очень важно! Иначе сюжет не законьчится, и мы тут застрянем. Мням… Слушай, Твай, это же ноготки с ног!
— Ну, извини, Лира успела на кладбище анонов раньше, — пожала плечами Твайлайт. — Зато гвоздики отборные, ржавые, прямо из гроба минотавра-самоубийцы.
— Это который наехал на Флатти и достался Рэрити моделью? — Пинки захрумкала печеньем. — Бедняга… и трёх дней не сдюжил.
— Да ну его, сам виноват, — Твайлайт кинула печеньку застывшему с квадратными глазами Спайку. Тот нервно икнул и подозрительно обнюхал угощение. Надкусил шоколадный гвоздик.
— Шуточки у вас, блин…
— Так Ночь Кошмаров почти на носу, — переглянувшись, фыркнули подружки. — Надо же тренироваться?
— Только не на мне! — Спайк решительно утопал на кухню, что-то бормоча о том, что вот хрен он теперь доверит одной чокнутой единороге печь печенье.
— Итак, ты должна, если не отвлекаться на чепуху про фанфик, что-то найти, но не знаешь, что? — уточнила Твайлайт, доедая печенье.
— Это не чепуха, но в общем, да, так и есть. — Пинки подпёрла голову лапкой, рассеянно глядя на полупустые книжные шкафы и груды томов, фолиантов, инкунабул, манускриптов и свитков по всей библиотеке. — А у тебя опять кавардак знаний? Вдруг в нем нужно что-то найти?
— Это не кавардак, а классификация и системафикация! — важно подняла лапку Твайлайт.
— Ну вот, говорила, что фик — это чепуха, и сама же фикацируешь…
— Что? А причём?.. тьфу, да это же совсем другое! — Твайлайт досадливо мотнула головой. — Принцесса Селестия недавно прислала мне новейший каталог по методам организации библиотек у яков, и я до сих пор пытаюсь…
— Серьёзно?! — Пинки встрепенулась.
— Ну да, эти методы настолько прогрессивны, что позволяют найти нужную книгу на полтора процента быстрее, и я уже почти разобралась… — воодушевилась единорожка.
— Твай… — что-то в голосе с неким сожалением воззрившейся на Твайлайт Пинки заставило ту осечься. — У яков НЕТ библиотек. У них и книг, если на то пошло, нет. Это я тебе как почётный як говорю. Что ещё хуже, у них нет ни одной кондитерской! Варварство, прикинь?
Твайлайт открыла рот. Похлопала глазами, закрыла его и села.
— В самом деле… Как я могла забыть?! У них же чисто устная культура… Но почему тогда Селестия прислала мне?..
— Когда это было?
— Первого клопреля… Ой… День Лошадурака!
— Вот именно, — Пинки стащила с блюда оставшуюся одинокую печеньку. — Совсем ты запарилась, Твай, если на такое купилась.
— Упс… — единорожка покраснела, прижав ушки. — А хотя… Ну и ладно. Зато это успокаивает, организует, и… А-А-А!!! Как мне теперь убрать весь этот книжный бардак до праздника?!
Она застонала и рухнула носом в стол, в отчаянии охватив голову лапками.
— Ну-ну-ну, не отчаивайся, Твай! — Пинки скатилась со стула и быстренько обняла подружку. — У тебя же есть я! Ну, и Спайк, конечно. Мы же поможем.
— Что «Спайк»? Опять книги разгребать… — выглянувший из кухни на своё имя Спайк закатил глаза. — Да сколько ж можно-то?!
— Обещаю, до следующего года ни разу, Спайк! — Твайлайт умоляюще посмотрела на него. — Ну пожалуйста! Ты же мой Помощник Номер Один!
— А я тебе кексиков испеку! — поддакнула Пинки.
— Вот интересно, что бы ты делала, будь у тебя один Совелий? — пробурчал тот и махнул лапкой. — Ладно, ладно. Ох уж эти книжные лошадки… Только чтобы кексики с малиной.
— Да хоть с маслинами! — легко согласилась Пинки. — Не вопрос, замётано.
И они взялись за дело. Спайк с единорожкой собирали книги в стопки, затем Твайлайт поднимала их магией, а Пинки, радостно голося про каких-то монтажников-высотников, лихо каталась вдоль стеллажей на колесатой лестнице, подхватывала стопки и мометательно загоняла их на полки, выстраивая ровными рядами. Не прошло и часа, как книжные сугробы в библиотеке растаяли, и Твайлайт с Пинки вернулись к чаепитию, а Спайк, дыхнув на вскипевший от ужаса чайник — к комиксам, благо обед был ещё нескоро.
— И во всей этой куче книг так и не отыскалось, что же мне искать, — вздохнула Пинки, рассеянно макая в чай найденный в процессе уборки под шкафом сухарь. — Хм… с насыщенным мышиным вкусом… оригинально.
— Только не говори мне… — Твайлайт решительно отобрала у неё мышиную радость и сунула взамен печеньку.
— Та не, я только картинки смотрела. — Пинки откусила половину печеньки. — Я ффё фаффно эффо ффё уфе ффифала…
— Что? — Твайлайт недоуменно нахмурилась.
— А, неважно. Забей, — Пинки прожевала и махнула лапкой. — Лучше придумай чего-нибудь, ты ж у нас гений, и всё такое.
— Ну, мне Селестия в таких случаях советовала подойти к вопросу творчески… — Твайлайт призадумалась, обмакнула сухарь в чай и надкусила. Задумчиво отметила: — Да, вкус мыши богатый и насыщенный… Э?! Тьфу, кобылять, какая пакость!
Отплевавшись, она испепелила злополучный сухарь магической вспышкой.
— Зато ты всегда можешь сказать, что даже у твоих мышей хороший вкус, — меланхолично заметила Пинки.
— Это к Совелию, — буркнула Твайлайт. — Да, так вот… О чём это мы?.. Ах, ну да. Если ты не нашла нужное здесь, можно поискать ещё где-то. Вот, скажем, Рэрити у нас как раз творческая натура, с большим, хм… полётом воображения. А наука больше любит конькретику, Пинки. Иди туда, не знаю куда, ищи то, не знаю что… Это антинаучно!
— Если бы всё было только научно, жить было бы нестерпимо скучно, — хихикнула Пинки, отставляя опустевшую чашку. — Но ты права, надо мне сходить к Рэрити… да и остальных навестить не помешает. Сяпки за чай. Поки-доки-локи, Твай!
— Было бы за что. Спасибо за помощь с уборкой, пока, — Твайлайт с улыбкой проводила взглядом ускакавшую по улице Пинки и закрыла дверь. — Надо же… фанфик. А почему не оригинал? И какая тогда там я? Она тоже я, но настоящая? Э… То есть яшная я не настоящая?! Стоп, яшная я? Так, кажется, я подхватила пинкизм… надо срочно почитать какую-нибудь энциклопудию… в смысле, педивикию… О, Селестия пресвятая, о чём я только думаю?!
Твайлайт потрясла головой и решительно отправилась за справочником высшей мартематики.
Глава вторая, где выясняется, что вкус к творчеству и творческий подход решают
Бутик «Карусель» встретил Пинки истеричными фирменно-модельерными воплями, валящим из окон дымом и сидящими рядком на крыльце пригорюнившимися Меткоискателями, сонно жмурящейся Опал и Коко Шинель, нервно вздрагивающей и озирающейся при каждом взвизге.
— Пони на крыльце сидели, и на солнце щурились! Пинкинспектора узрели — сразу возбухнурились! — Пинки перепрыгнула очередную лужу и оказалась рядом с компанией. — Приветики, народ.
— Привет. Нет такого слова, — сообщила ей Свити Белль, скорчив гримаску. — Я точно знаю!
— Теперь есть, я же его сказала! — Пинки пожала плечами. — Слово не Свити Белль — батарейку не вынешь!
— Это ты к чему? — Свити подозрительно уставилась на розовую пони. — Какие ещё батарейки?!
— Ну, которые в комплект не входят, это надо в Мейнхеттен ехать… или в Сталлионград? — Пинки призадумалась, потом весело подпрыгнула. — А может, они вообще атомные и ближайшие лет сто пятьдесят можно не париться!
— Кому не?.. Так, у меня опять начинает трещать голова, — Свити сморщилась и потёрла лапками виски. — Мало мне Рэрити, ещё и пинкилогика…
— Бери выше — пинкисофия! — хмыкнула Скуталу, подтаскивая к себе своё новое жутворение — она прикрутила к самокату движок от пылесоса. Далёкая от пиететов и словесных выкрутасов Эпплблум сходу окрестила изобретение «самососом» и осталась при своём мнении, невзирая на стенания Свити. — Полдень скоро, поехали Трикси смотреть, девчат? А то твоя сеструха явно завелась надолго, да пока Пинки ей извилины обратно закрутит…
— Ага! — радостно согласилась та, прыгая вокруг.
— Э, не, за энтим твоим похабным агрегатом я больше не ездец! — категорически отказалась Эпплблум. — Ладно бы он прост по всему шляху пылюку отсасывал с заглотом, но он же её усю нам со Свиткой в едальники плюёт. Сама-от в тележку сзаду сядь, да спробуй своего угощения!
— Ну… — Скуталу с сомнением осмотрела свой аппарат. — А как тогда-то? Я уже задние ноги стёрла, никакие бутсы и магия пегасов не выдерживают. И крылья отваливаются. Тренировка — это хорошо, но вы ж меньше не становитесь!
— Ах, значит, мы толстые?! — немедленно обиделась Свити Белль.
— Ну так и ты тож растёшь, — хмыкнула Эпплблум. — Так-ось оно баш-на-баш и выходит, не?
— Хм… — Скуталу призадумалась и почухала в затылке. С такой стороны вопрос она как-то не рассматривала. — Ну не знаю…
— Ой, да ладно, — Пинки Пай, нырнувшая тем временем за подкачавший транспорт, вынырнула обратно. — Иногда надо просто ставить паровоз позади лошади!
Она выдернула открученный болт, сняла самокат с крепежа и откатила в сторону.
— Эй! — возмутилась Скуталу, когда Пинки гривой выдернула ещё пару болтов и отодрала от самоката руль с передним колесом. — Ты что творишь?!
— Историю! — отмахнулась та. — Которую мне надо докатить до завершения. Погоди, счас!
Руль она прикрутила на место самоката, а остальное приткнула сзади, ничтоже сумняшеся провертев завившейся в сверло гривой пару дырок в днище тележки и той же гривой затем изобразив гаечный ключ.
— Во! — она гордо взмахнула лапками. — Громокат! Гремит и катится. Или наоборот, но катогром звучит хуже.
— Ой, мама… — Свити схватилась за голову. — Хватит на сегодня неолингвистики, умоляю!
— Ну хотя бы не самосос… — Скуталу недоверчиво обошла новую машину и сияющую довольством Пинки. — Знаете, а в этом что-то есть.
— Определённо, — согласилась Эпплблум, ухмыльнувшись. — Мы хуч пыли не нажрёмся, но скажу тебе так, Скутс…
— Что? — та насторожилась.
— К энтому агрегату тебе придётся сидельник спереду прикручивать, али облучок какой, а то заместо ног ты с жопы уся сотрёсся и доедут одни ухи. Или зображать букву «зю» через край до первой кодлоёбины.
— Такой? — спросила Пинки, протягивая седло от велосипеда.
— Э… Типа того, — пробормотала Эпплблум, выпучив глаза.
— Даже отвлекаясь от самого факта… — Свити Белль страдальчески потёрла глаза лапкой. Её растрёпанная гривка, обычно такая ухоженная, встала дыбом. — Седло от велосипеда — это не та вещь, которую таскают с собой на всякий случай… — в зрачках единорожки вспыхнули огоньки безумия, — …особенно если у тебя НЕТ ляганного велосипеда! Я уже не спрашиваю, откуда, я спрашиваю — ЗАЧЕМ?! ПОЧЕМУ?! НА КОЙ ДИСКОРД?!
— Потому что это Пинки Пай, — флегматично пожала плечами Скуталу, вместе с вышепоименованной розовой пони привинчивая седло к переднему бортику тележки.
— Так и есть, глупышка, — беззаботно подтвердила Пинки Пай. — Это я!
— Агась, — кивнула Эпплблум. — Ты ж в курсе.
Свити зарычала и кровожадно нацелилась трясущимися лапками на горло хихикающей Пинки. Подружки сгребли её в охапку, препятствуя этожпинкивредительству, и сунули в тележку. Эпплблум запрыгнула вслед и уселась на брыкающуюся единорожку, Скуталу дёрнула тросик, запуская взрыкнувший мотор, и быстренько вскарабкалась в седло.
— Ладно, мы погнали, теперь не опоздаем, — она чуток нервно покосилась через плечо на подпрыгивающую и что-то неразборчиво бубнящую тележку. — Спасибо, Пинки!
— Всегда пожалста! — Пинки весело помахала лапкой вслед аццкой таратайке, с рёвом рванувшей с места в карьер на полной мощности. Из клубов взметнувшейся пыли донёсся удаляющийся испуганно-радостный вопль Скуталу:
— Йе-е-ей!!! Полный отпад!
— А-а-а-а! — хором поддержали её два голоса, и всё стихло.
— Эффект Гопплера или перешли на сверхзвук? — задумчиво спросила Пинки вслух, отгоняя пыль раскрученным на манер вентилятора хвостом. — Как думаешь, Коко? Хотя на сверхзвуке бы ещё громыхнуло… Коко? Коко, ау!
Она помахала лапкой перед стеклянными глазами глядящей в никуда кобылки. Та вздрогнула, едва не свалившись с крыльца.
— Что?!.. А… Я н-не знаю… Что это вообще такое было?!
— Сдаётся мне, это была комедия, — пожала плечами Пинки. — Но я могу и ошибаться…
В бутике что-то грохнуло.
— …И дело может дойти до комических куплетов на развалинах часовни. Что у вас там вышло? Почему Рэр опять буянит?
— Рэр… — Коко кое-как отвлеклась от попыток выловить в речах Пинки смысл, и помотала головой. — Ах, да, верно… Рэрити же.
— Сегодня все какие-то странные, — вздохнула Пинки, заставив Коко поперхнуться. — Ну да, Рэрити. Что с ней?
— Кажется, я начинаю понимать Свити Белль… — пробормотала Коко, потирая виски. — Ну хорошо, так вот… Эта компашка вредителей въехала на своей кошмарной машине прямо в бутик, мелкие не справились с управлением, угодили в составленные вместе поникены и перемололи их в конфетти вместе с нарядами. И теперь у Рэрити ни платьев на новую выставку, ни поникенов, чтобы шить новые.
— И только-то? — Пинки сцапала Коко и потащила её в бутик. — Пинки-Нетпроблем-Пай знает, как решить проблему! Рэрити, кончай дурить, вот тебе поникен! И даже говорящий! И даже два! И если не втыкать иголки, то цензурно!
— Ч-что?! — вякнула Шинель.
— То. — Пинки взгромоздила её на помост. — Вот это самое!
— Но, дорогуша! — возопила Рэрити, на миг выплывая из волн слезоразлива, бушующих на кушетке. — Спасибо, но без нарядов от поникена мало толку, как бы я… — она высморкалась со звуком джинна, застрявшего в носике лампы, — ни старалась! Шик, мода, гармония, стиль — всё насмарку стараниями этих малолетних дебоширов!
— Ну так создай новый! — Пинки пожала плечами и живописно задрапировалась в несколько обрывков, повертелась, виляя бёдрами. — Гений ты или где?
— Новый… стиль… — Рэрити уставилась на неё. — А ну, стой так!
Соскочив с кушетки, она подхватила с пола длинную полосу ткани и обернула её вокруг талии Пинки, свернула несколько бантов, прихватывая их к ленте…
— О, это может быть… может быть шикарно, дорогуша! Оригинально и самобытно, я назову эту коллекцию «Весенняя эклектика»! Коко, иди сюда!
— А может, не надо?.. — жалобно пискнула, впучивая обратно глаза, ошалевшая пони, оценив разгорающееся в глазах позабывшей про слёзы Рэрити творческое безумие. Но это не помогло.
Пинки демонически, как показалось обречённой на муки примерок единорожке, захохотала, и мир растворился в урагане цветных лоскутов, ниток, клацанья ножниц и жужжания швейной машинки. Пришла в себя Коко, лишь обнаружив у себя под носом тарелку с фаршированным сеном. Рэрити развешивала новую коллекцию на вешалках, едва не рыдая уже от счастья и предвкушая восторги и охуфигей публики, Свити Белль, вернувшаяся и как-то незаметно приблудившаяся в эту вакханалию, спала под столом в обнимку с Опал на куче обрезков, а Пинки, вздыхая, бродила по бутику.
— Нет, я и здесь не нашла ничего, что надо найти… — расслышала, машинально жуя сено, Коко и твёрдо решила не прислушиваться.
— Не беда, дорогуша, я уверена, что ты непременно отыщешь… что бы ты там ни искала, — Рэрити продолжала искрить замыканиями оптимизма. — Возможно, у Флаттершай?
— А почему бы и нет? — Пинки вновь воодушевилась и подпрыгнула. — Там и Лес, и зверушки, и много чего. Оки, я уже бегу! Пока-пока-пока!
— До свиданья и спасибо за помощь, дорогуша! — Рэрити затворила дверь, со счастливой улыбкой вновь окинула взглядом новую коллекцию, накрыла что-то пробормотавшую во сне Свити Белль куском ткани и села напротив Коко. — Уф… приятного аппетита. Наша Пинки — это просто чудо, правда, Коко?
Коко от такой заявы едва не подавилась сеном, и смогла только отчаянно закивать под сияющим взором подруги. По счастью, взявшейся за ромашкоброд Рэрити этого оказалось довольно, и дальнейший обед обошёлся Коко спокойно.
Глава третья, в которой рулит уныние, но смех гигиены решает
— Миффия невыполнима! Ну, почти, — коньстатировала Пинки, села на хвост в тени падуба и призадумалась. Флаттершай где-то носило, а всё, что ей удалось выколотить из Энджела, шантажируя его метровой «Мейнской Кэрротелью», это то, что к ней — к Флаттершай, а не к морковке — приходила некая пони в плаще, и пегаска, сильно взволновавшись, ушла вместе с ней. К тому же, как назло, кроля схватил насморк — вот же паршивец, зря Пинки его тогда не догнала! — и он по запаху не смог опознать гостью.
— С другой стороны… — Пинки потёрла нос, почесала ухо и понюхала добытый из гривы кекс, стимулируя заленившиеся от жары мысли, но те лишь вяло махнули на неё хвостом. Они хотели кофе со льдом, но кофе Пинки с собой не взяла, недооценив уровень миссии. — Кто у нас вообще ходит в плаще солнечным днём? Зекора?
«Ну да, счас, — мысли соизволили лениво дрыгнуть ногой. — Это как убийца — дворецкий, было бы слишком просто… Да и опять же с чего бы ей таскаться по жаре в балахоне? Даже для зебриканки жа-а-арко…»
На этом мысли отключились, а Пинки доела кекс.
— Нет, это был кто-то, кто хотел, чтобы его не узнали! — озвучила она вывод, нахлобучила клетчатую каскетку и размочила золотой наградной заливалкой люльку. — Но от Пинкстрейд ещё никто не уходил! Ну, кроме насморка… и то временно!
Вооружившись большой лупой и пуская гирлянды пузырей из люльки, Пинкстрейд тщательно обшарила крыльцо, землю вокруг, кусты… и триумфально подпрыгнула, подняв над головой перо. Перо было не флаттершайным! Оно было голубым, и Пинки приступила к его изучению. Осмотрев перо, обнюхав его и лизнув, она потёрла подбородок.
— Итак… вкус латекса, запах спортивного пота, стервоидов и экстримуляторов из грозояблочного сидра, а ещё варёнояичной крутости… а также комиксов о Дэринг Ду… и кто бы это мог быть?
Мысли перевернулись на другой бок и захрапели.
— Это был сарказм! — сердито попеняла им Пинки, пряча инвентарь из другого рассказа под страницу. — Ай, да ну, злые вы. Уйду я от вас…
«Интересно, куда, кстати?»
Вопрос был довольно сложный и требовал обдумывания, на которое сейчас не было времени, к тому же играть не в себя Пинки уже надоело. Розовая пони решительно выскочила из-под падуба и помчалась к облачному домику главной подозреваемой во флаттиуведении.
— Нет, ну это уже ни в какие ворота… это вы хорошо придумали. Главное, вовремя! — Пинки уселась на пороге облачной пятихатки и стала хмуро загребать пробитую в полёте дырку. — Мне искать непоймичто надо, а вы тут! Вот это вот! Чтобы где?! Где все, я вас спрашиваю?
Она мрачно посмотрела вниз. Деревце, которое она согнула, усевшись на его верхушку, чтобы фустибулировать на облако, ещё качалось из стороны в сторону, но толку с того? Хатка была пуста. И следы искать здесь было бесполезно. А хотя… Почему здесь? Пинки радостно подпрыгнула, стремительно вскарабкалась на крышу, достала из гривы свою замечательную подзорную трубу фирмы «Хаббл, Хаббльят и Сын», приставила её к глазу и стала обшаривать взглядом улицы Понивилля, лежащего перед ней, как на… ну пусть копытце. И долго искать не пришлось — она легко обнаружила розовый хвост на жёлтой попе, украшенной бабочками. И рядом колышущийся серый плащ.
— Хм! — сказала Пинки, нашарив глазом заведение, которое пони явно только что почтили своим присутствием, судя по захлопнувшейся двери, и прочитав качающуюся над ней вывеску. — Занятно…
Она втянула глаз обратно в трубу, спрятала её и спрыгнула с облачной хатки на четвёртую стену. Показала язык читателям — не дождутся, падать не в ту сторону она сегодня не будет, а шест для стрипонитиза пришлось продать Гоззо в другом рассказе… лучше не спрашивайте, зачем! — пробежала, балансируя хвостом и раскинутыми лапками, до шестого чердака и ловко спрыгнула из окошка за пятый угол. Из-за которого и выскочила прямо в проулок, куда свернули с улицы пегаски.
— Хап-цап, я вас поймала!
— Ай-й-й!!! Пинки! — подпрыгнувшая с визгом Флаттершай медленно отцепилась от понька крыши и шлёпнулась на мостовую, держась за сердце. — Ну нельзя же так… выпрыгивать!
— Раз я выпрыгнула, то можно, — безапеляционно заявила Пинки. — Приветики, Дэши!
— Я не Дэши! — пони постаралась ещё туже закутаться в плащ, хотя из-под капюшона и так виднелись только глаза, и прохрипела: — Я… ну, другой пегас. Совсем другой.
— Жаль, — огорчилась Пинки. — Значит, лишний билет на выступление Чудо-Стрел, который у меня завалялся, придётся отдать кому-то другому. И новую книжку про Дэринг, которую я взяла у Твайлайт, тоже.
Совсем Другой Пегас запыхтел, подёргался, потом застонал и начал биться головой об стенку.
— Ну зачем ты так… — укорила Пинки Флаттершай. — Это же, ну… то есть я не говорю, что это, ну… Дэши, но и другой пегас мог бы, ну… то есть, если бы он… ну, гипотетически тоже могла бы… то есть мог… ну в смысле, расстроиться.
— С чего бы другой пегас расстраивался из-за того, что надо Дэш, если он — не она? Он же не рояль! — воинственно скрестившая лапки на груди Пинки вовсе не собиралась облегчать жизнь запутавшейся Флаттершай, смущённо перебирающей перед собой лапками и не знающей, куда девать глаза.
— Ну, я… не знаю. Может, они друзья или, ну… родичи?
— А, так это, наверно, её четвероюродный недядюшка племянника бабушки с материнской стороны по отцовской линии? — Пинки ехидно приподняла бровь. — Ладно, как скажешь. Если вдруг встретите Рейнбоу в следующем магазине красок, передайте, что я её искала.
— Ладно, хорошо, сдаюсь! — не выдержал Совсем Другой Пегас, откидывая капюшон. — От тебя всё равно скрываться без толку. Ну вот, ты меня нашла, и у меня проблема, теперь ты довольна? Можешь раззвонить на весь Понивилль и устроить вечеринку!
— Я не знаю, где находится нофелет, — хмыкнула Пинки, обходя хмурую пегаску. — И я не звоню о чём попало. А вечеринку я устрою по другому поводу, а не из-за такого пустяка.
— Пустяка?! — взвилась Рейнбоу. Чисто-синие грива и хвост встали дыбом. — Это не пустяк, вся моя репутация насмарку!
— Рейнбоу! — Флаттершай кинулась накрывать её слетевшим плащом. — Увидят же!
— То есть из-за того, что ты на самом деле красишь гриву, ты не такая крутая? — уточнила Пинки. — Ну ладно, а в чём, собственно, проблема?
— У неё, э… кончилась краска в полоску, — ответила Флаттершай вместо громко сопящей, и похоже, готовой расплакаться подруги. — А у меня… то есть не у меня, а у Гарри… болят зубы, а зубной порошок тоже кончился, и я пошла с ней, а порошка тоже нигде нет, и…
— У-у-у, как всё запущено… — сказала Пинки, хватаясь за голову. — Так, ладно, пошли!
— К-куда?! — упёрлась лапками в мостовую Флаттершай, которую Пинки схватила за хвост вместе с Дэшкой.
— Туда! — Пинки ловко подбросила Рейнбоу хвостом, а Флаттершай носом под пузико, та рефлекторно растопырила крылья… и Пинки помчалась по улице с двумя воздушными змеями на привязи. — Дорогу, всепони, у меня тут чьи-то дети и страждущие на всю голову! Дорогу-у-у-у!
Изображая сирену и заглушая сдавленный писк своих жертв — одна была слишком вежливой, чтобы ругаться на весь город, а другая была слишком занята сохранением балахона и секретности — Пинки, лихо лавируя между прохожими, наконец домчалась до искомого дома и плюхнула воздушный груз на крыльцо.
— Приехали! — сообщила весело и решительно заколотила в дверь, пока груз приходил в себя.
— Колгейт, открывай, медведь не пришёл!
— Какой ещё?.. — Колгейт высунула на крыльцо нос. — А, понятно, это же ты.
— Это же я, — согласилась Пинки. — Но не только!
— Вижу. А медведь где? — Колгейт вышла и огляделась.
— В лесу. То есть у Флаттершай дома… а есть разница? — Пинки на миг задумалась. — Ладно, неважно. Важно то, что у него болят зубы, а зубной порошок у Флатти кончился.
— Зубной порошок? — Колгейт гневно фыркнула, пропуская компанию в дом. — Эта гадость? Да его уже и не выпускают в обед сто лет, все перешли на пасту… а что было на складах, распродали по дешёвке. Ведь так ты достала эту дрянь?
Она грозно воззрилась на потупившуюся Флаттершай.
— Н-ну… да, — призналась та. — Продавцы сказали, он хорошо чистит, и его надолго хватит, а у меня тогда было, ну… плоховато с деньгами.
— Он эмаль с зубов может содрать! — возмутилась Колгейт. — Вот потому и перешли на пасту, она гораздо лучше! Наверняка и зубы у твоего медведя болят как раз от этого.
— Ой… Н-но я же не знала… Как они могли, ну… так?
— Погоди-ка… продавцы? — нахмурилась Пинки. — Их двое было?
— Да… а что?
— Да так, ничего. Лунные Воды да будут им пухом, — злорадно ухмыльнулась Пинки. — Лан, забудь. В общем, Колгейт, нам нужна паста, и… тут вот это ещё.
Она стянула с брыкающейся Дэш плащ.
— Пинки! — отчаянно зашипела та.
— Спокойно, есть такая штука — врачебная тайна, — Колгейт нацепила на нос очковую лупу и тщательно изучила пегаску. — Ну, проблему я поняла… а почему ко мне?
— Так ты же делаешь ПОЛОСАТУЮ зубную пасту! — Пинки подпрыгнула. — А ей нужна полосатая краска! А полосатой краски в Понивилле нет! Её только из Кантерлота иногда завозят, с Радужной фабрики.
— Ну, хоть не в горошек… — вздохнула Колгейт, сдвигая лупу на лоб и выгребая из шкафчика на поднос склянки и какие-то угрожающего вида инструменты. — Ладно, пациенты, пошли.
— К-куда? — хором спросили струхнувшие пегаски, уставившись на поднос, как на живую кобру.
— А составлять и мешать всю эту бурду я одна, что ли, буду?! — Колгейт открыла дверь в лабораторию. — У меня как раз все запасы пасты коньчились, вот вы мне и поможете. Вместо платы. Любите кататься, любите и саночки возить, раз уж хотите от меня непрофильной медицины! Ать-два, левой, правой, передней, задней! Марш! Тебя это тоже касается, гроза кариеса!
Она затолкала хихикающую Пинки вслед за остальными и захлопнула дверь за собой.
— Ну вот, уже вечер… — Пинки прищурилась на солнце, начинающее клониться к горизонту. — А я так и не нашла, что должна была найти…
— А ты у Яблы спрашивала? — Снова радужная и весёлая Рейнбоу кувыркнулась над головой Пинки. — У неё, типа, такая барахолка на ферме, что там можно отыскать что угодно. Флатти, наперегонки! Кто последний, тот слабак!
— Да-да, сейчас, — пегасочка махнула крылом вслед распахавшей небо над городом очередной громодугой подружке и поправила сумки, набитые флаконами с радужно-полосатой краской и медовой зубной пастой. — Я думаю… нет, я надеюсь… ты найдёшь у Эпплджек то, что нужно. И, Пинки… спасибо тебе большое. Ты нас ужасно выручила… ой, то есть…
— Да ладно, — хихикнула Пинки. — Это же, в коньце коньцов, был визит к СТОМАТОЛОГУ! Пожалуйста.
— Может, мне с тобой? — Флаттершай замялась и неловко переступила с ноги на ногу.
— Я уже большая жеребёнка и не заблужусь. — Пинки подмигнула ей. — И ещё у меня есть крошки от кексиков! Пока, Флатти!
Она сорвалась с места, размытой розовой полосой промчалась по дороге, ведущей к ферме, и исчезла за холмом.
— Удачи, — с улыбкой пожелала Флаттершай вдогонку, аккуратно поднялась в воздух и неторопливо полетела к Лесу.
Глава четвёртая, где война с ветряками в кои-то веки увенчалась викторией
— Тс-с-с! — сказали кусты. Подбегающая к воротам фермы Пинки насторожила ушки и остановилась. Не то чтобы она не верила в говорящие кусты… в конЬце конЬцов, гонялись же иные из них по коридорам за компотом? Но даже на «Сладких Яблахах» такого вроде не водилось… ну, кроме капуспрайтов, но они были не кусты, и вообще это не тот фанфик. Так что Пинки решила изучить этот феномен поближе. Вдруг это то, что ей надо найти? Она подошла поближе, вытянув нос… и тут её схватили и утащили вглубь!
— Ой! — Пинки собралась было возмутиться, но ей тут же заткнули рот.
— Тихо! — прошипели прямо в ухо. — ОНА может услышать! Говори шёпотом!
Пинки быстро закивала, и её отпустили.
— Эпплблум?! Что ты делаешь в кустах?
— Прячусь, ессно. Тута такое было… — Блуми нервно огляделась. — У нас завёлся крот!
— Крот? — Пинки прищурилась. — Чей? Адрес, явки, пароли, оперативный псевдоним, на кого работает?
— Чего? Куда явки? Какие ишо пароли?.. — на миг опешила Эпплблум. — Тьфу ты, та не! Обычный крот, подземный. И давай, сталбыть, грядки подкапывать, а там энти… гарбузы на Кошмаруин, Джеки их решила нараз вырастить самыми большими в мире и утереть нос Пампкин Раш… ну, энто та наша кузина, что славится самыми здоровецкими гарбузами на усю Эквестрию, они с ней поцапались, ну и вот…
— И что, Эйджи не смогла прогнать одного крота? — Пинки уселась на свёрнутый хвост в предвкушении чего-то занятного.
— То-то и оно, что ни в какую… — вздохнула Эпплблум и почесала расцарапанный о колючки бок. — Так-то она б запрост договорилась… ну там, Флаттершай позвала, все дела. Да крот тока попался мало шо слепошарый, так ишо и глухонемой, шо тот пень. Флатти с ним цельный день вчерась билась, и так, и эдак, и сяк, и впросак — и никак. Даже Атом Бумц притащили, мол, рыбак рыбака… но крот же неграмотный! Ему шо азбука Марзе, шо язык жестов, шо пятна на солнце… ну как-то так. Твай вон тож чего-то мудрёного мудрила — не выгорело, сама мало не угорела, Старлайт длиннопузом по норам ползала, шо та змеюка — тока в узел связалась, энтот, как его?... выбляношный, кажись — да так, шо пришлось её влапную откапывать... чего там, зелье от Зекоры в нору запузырили, смердючее — страсть, и то без толку, тока ферму обвоняли, да Эйджи вконец озлилась.
— М-дя, проблемка… — Пинки нахмурилась. — Ну, знаючи Эйджи, она должна была взяться за дело, хм… радикально, не?
— Она б и взялась, да тут Дискорд принёс ЕЁ! — Эпплблум нервно выглянула на дорогу из-за ветки.
— Кого это? — с интересом спросил заскучавший, ибо Селестия задремала в тёплой водичке, Дискорд, перегнувшись через край страницы и отжимая губку на пискнувшую Блуми.
— Кстати, да, вопрос на дискордиллион битсов нашей викторины, — сказала Пинки, отмахнувшись от него. — Кто такая эта ОНА?!
— Кадия… Кадия Стенд! — Эпплблум в сердцах дёрнула намокший бантик, и тот развязался.
— Ой, мама моя Анархия… — Дискорд побелел, потом позеленел в горошек полосочкой, схватился за левый глаз, вдруг превратившийся в фонарь, и быстренько спрятался в обратно в первую главу — дочёсывать царственный хвост было явно безопаснее.
— У-у-у-у… — пробормотала Пинки, завязывая бантик обратно, благо вода испарилась вместе с Дискордом. — Это да, это серьёзно.
— А я о чём… — всхлипнула кобылка. — Она… она ужасная! Она всюду! И она стоит!
— Ну, хоть не лежит, — вздохнула Пинки, высунув нос из кустов. — Тогда мы бы об неё ещё и скопытались… хотя можно было бы назначить её лежачей поницейской. Вдруг бы да помогло поставить её на место?
— Она и так стоит!
— Ну, положить. Тем более в Понивилле всего полтора тарантаса, считая таратайку, что у вас ржавеет в сарае, и тартарский агрегат Скутс. Особо наезжать на неё будет некому. Что к лучшему. А лучшее — враг хорошего, и…
Пинки задумчиво потёрла нос.
— И что? — нетерпеливо спросила Эпплблум.
— И наоборот, наверно, — пожала плечами Пинки. — Хотя зачем им враждовать — даже я не знаю, прикинь? Но над этим определённо стоит подумать. О, слышь, кто-то орёт.
— Это Джеки! — Эпплблум выпрыгнула из кустов и помчалась на гневные вопли сестры. Пинки закатила глаза, пробормотав под нос «Комиссара на вас нет, и слава Императрице!», и поскакала за ней. Кадия была явно не тем, что она хотела бы найти, но она определённо могла быть проблемой. А Пинки сегодня уже привыкла их решать. Таков путь!
Эпплджек обнаружилась в огороде, утыканном здоровенными тыквами и не менее здоровенными кротовинами. Над огородом возвышалась криво сколоченная из досок и брёвен конструкция, увенчанная лопастями ветряка, лениво покачивающимися туда-сюда. У плетня валялся в обществе Вайноны, молотка, пилы и полупустого мешка с гвоздями умаянный Макинтош, которого обмахивала полотенцем Бабуля, косо зыркающая на вопящую внучку. Та, в свою очередь, наседала на зелёную земнопони с огненно-рыжей гривой, с мрачно-упоротым видом и выдвинутой челюстью стоявшую вокруг ветряка.
Именно вокруг. Пинки со вздохом и лёгкой завистью почесала нос. Таков был путь и талант Кадии — она стояла. На своём, непокобелимо и вообще. Никто и никогда не видел её сидящей, идущей, бегущей, прыгающей, и так далее. Она стояла, хоть ты тресни. Причём во многих местах одновременно. И даже Пинки не очень понимала, как. А Дискорду было не до того — всякий раз, когда он появлялся вблизи непокобелимо не верящей в его перевоспитание Кадии, то неизменно получал молитвой императрице Селестии по ауре, аки крапивой по крупу, и вдогонку — метко брошенной подковой прямо в глаз. Левый.
При этом никакая магия не спасала, и драконикус потом пару недель отчаянно чесался и светил не то что фонарём, а целым прожектором вокруг покрасневшего в багрянец ока.
— Вера — она колоссальная кобыла, да… — пробормотала Пинки, нехило в этом шарящая. — Кексик даю, ребят, легко не будет. Впрочем, Надежда и Любовь вааще звери, им даже рога не выдают.
Проблема Кадии заключалась в том, что если ей в голову попадала идея — пиши пропало. Заставить её отступить не мог никто.
— Ау, девчат, а в чём проблема-то? — Пинки подпрыгожала к Эпплджек, сейчас по цвету скорее напоминающей Биг-Малинтоша, и нет, это не очепятка, но на пояснения читателям у Пинки не было времени. — Привет, яблочко, даров, Кадия. Как стоится?
— Плохо! — рявкнула кипящая фермерша, насупившись и почти уткнувшись носом в нос упрямо сопящей Кадии. — Сама вон спробуй втолкмачить этой чудиле, шо ежели энта подземная паскуда мне сады перероет, то неурожай будет! И не тока гарбузов, яблок тож. А жратаньки и зарабатывать усем надысь!
— А я не могу вдолбить этой пейзанке, что это, возможно, последний экземпляр редчайшего ложного псевдокрота в Эквестрии! — хоралом огрызнулась Кадия. — И если его убить, то исчезнет уникальный вид!
— Хошь исчезнуть заместо няво, сахарок, откинув копыта с голодухи? — Эпплджек набычилась.
— Можно подумать, свет клином сошёлся на твоих паршивых яблонях, и никто ничего не жрёт, кроме этой кислятины!
— Ну дась, всего-то две трети городских доходов, на которые покупаются харчи, ты, дубина стоячая!
— От неотёсанной непрогрессивной чурки слышу!
Пинки, размышлявшая над тем, чем ложный псевдокрот отличается от неложного непсевдокрота, встрепенулась и встала между ними.
— Так, девчат, тпру. Поясните мне на пальцах, чего вы завелись?
— У меня нет пальцев!
— На чём?!
— У-у-у, как всё запущено… — у Пинки даже кудряшки обвисли, и ей пришлось срочно вспомнить три смешных анекдота и трижды подпрыгнуть, чтобы их завить обратно. — Короче, просто и доступно, по пунктам!
— Пункт первый — энта дрянота мине полсада уже перерыла! — рыкнула Эпплджек, досадливо поморщившись. — Пункт второй — я ветряком наберу липиздричество и втыкну в землю провода, чтоб ему зад зажарило! Пункт третий — у энтой вот дуры пунктик спасать усякую хвостню!
— Сама дура! — гневно вскинула головы Кадия. — А если это последний ложный псевдокрот, и он от твоего липиздричества лапы откинет, другого ты сама родишь?!
— Да и хвост с ним, кому он вообще нужен?! — отмахнулась хвостом фермерша.
— Всем, у кого есть хоть грамм мозгов, в отличие от тебя!
— Уж кто бы говорил, сахарок! У тя даж в школе одни колы в дневнике стояли, пока ты в углу столбачила!
— А ты туда вообще не ходила!..
Пинки закатила глаза, покосилась на Биг-Мака — тот старательно изображал дохлую лошадь, а Бабуля Смит уже явно прикидывала, какой дрын вытащить из поленницы для вразумления молодого поколения. Кобылки продолжали с удовольствием собачиться, сходясь всё ближе. Пинки тяжело вздохнула. Откинула край страницы, перевесилась на предыдущую и зашептала на ухо сидящей в кустах Эпплблум. Кобылка вздрогнула, но узнала Пинки, обрадованно прислушалась, быстро закивала, выскочила на дорогу и во весь опор помчалась к Понивиллю. Пинки опустила страницу обратно и повернулась к дороге.
— А полномочия у тебя есть — менять сценарий?
— А иначе они не успеют, и вообще это была твоя идея — писать про меня фанфик, — невинно пожала плечами Пинки. — Не все понимают…
— Но ведь это так просто.
— Просто потому что…
— Это же Пинки Пай?
— Точно, это я! — Пинки захихикала. — О, а вот и они.
Над дорогой, распахнув крылья, спланировала Флаттершай и мягко опустилась рядом. С её спины спрыгнули Эпплблум и Свити Белль.
— Вижу, мы, эм-м… вовремя, — пробормотала жёлтая пегасочка, уяснив ситуацию. — Наверно, мне всё же надо было идти с тобой.
— Кто ж знал, что понадобится тяжёлая артиллерия… — Пинки удручённо развела лапками. Флаттершай лишь мягко улыбнулась и скользнула мимо неё.
— Скутс таки сломала свой громосос, или как там яво… и ногу… лириной любимой скамейке, Бон-Бон её изловила и чинить оставила, пока Лира в обмороке, но мы тута удачно встретили Флаттершай, и… ну, тогось. — Эпплблум пихнула вперёд Свити. — Вот, я привела Свитку.
— И что я должна делать? — нервно спросила та. Флаттершай уже как-то незаметно втёрлась между собравшимися перейти к чисто физической аргументации спорщицами и тихо щебетала, умудряясь соглашаться с обеими сразу. Орать через её голову было как-то неловко, и бурчащие кобылки разошлись, но очевидно, ненадолго.
— Пой, — сказала Пинки.
— Что?! — Свити даже нервничать перестала и привычно уставилась на Пинки, как на сумасшедшую.
— Посмотри на эту несчастную кобылку, она отроду не спала, как полагается! Вся жизнь — стоическая стойкая борьба с ветряками без роздыху. Ужас! Представляешь? — Пинки драматично указала на Кадию.
Свити старательно представила, и её передёрнуло.
— Какой кошмар, бр-р-р… А как я могу помочь?
— У тебя же талант петь и творить голосом магию. Вот и спой ей колыбельную. И Эпплджек заодно, пока они дрова на пару ломать не начали. А ты…
Пинки поманила Эппблум, что-то шепнула ей и указала на Биг-Мака. Кобылка радостно закивала и понеслась рекрутировать настороженно приоткрывшего один глаз братца. Бабуля Смит послушала, хмыкнула и ускорила процесс смачным пинком под круп, заставив Макинтоша вскочить и побежать вслед за Блуми в дом.
Свити меж тем, воспылав решимостью, прокашлялась, несколько раз глубоко вздохнула, её рог слабо замерцал — и единорожка запела.
— Шо тута ишо за концерт?.. — начала было Эпплджек, но смолкла. Нежный голос Свити тёк и переливался серебром, завораживая и увлекая, успокаивая и отгоняя тревоги, гнев и злость, всё это становилось неважным, далёким, оставляя в душе лишь светлый покой и радость этого прекрасного мира…
Флаттершай так же тихо и незаметно исчезла из зоны поражения, и теперь сидела рядом с Пинки, негромко подпевая. И не только подпевая — серебро нот теперь отливало и золотом. Биг-Мак с Эпплбум и подоспевшей Бабулей как можно тише выволокли из двери кровать и пошли в обход, занося её сбоку. Эпплджек клюнула носом раз, другой, ноги у неё подогнулись… вскинула было голову, но песня ласково и нежно обвила её, и кобылка свалилась набок, засопев в две дырочки.
Подобравшаяся с фланга Бабуля, из ушей которой торчала вата, резво ухватила непутёвую внучку за хвост и отволокла в сторонку. Тем временем так же оснащённые Блуми с Маком подтащили к качающейся с повисшей головой на обмякших ногах Кадии, чьи «отражения» только что неуловимо и мгновенно испарились, кровать, поставленную на попа…
— Бедный пастор Шлаг так и не научился свистеть, — вздохнула Пинки. — Впрочем, это не та сказка и… не та сторона!
И она поскакала помогать. Кровать они повернули, пристроили к Кадии боком, подушкой к голове, с другого бока натянули одеяло и аккуратно опустили получившийся бутерброд на ножки. Кадия вздрогнула, что-то пробормотала, поёрзала… счастливо улыбнулась и смачно захрапела, вцепившись лапками в подушку.
— Ф-фух… — Пинки утёрла пот со лба и помахала Свити. Та плавно сбавила громкость и завершила песню. Флаттершай обняла уставшую, но гордую жеребёнку.
— Пала ли Кадия — вопрос остаётся открытым, — коньстатировала Пинки, выуживая из гривы гаечный ключ. — А вопрос с ветрякротами пора закрывать. Эксцентрично!
Следующие пару минут она лазила по ветряку со сверхзвуковой скоростью, а потому абсолютно бесшумно, откручивая, прикручивая, забивая и отпиливая.
— А звук?
— А звук догонит на послевчерашней неделе! — Пинки швырнула в стог сена отпиленный кусок лопасти и сиганула вдогонку. — Ух и грохоту будет! Махмуд, зажигай! В смысле, Блуми, вышибай!
Жеребёнка дёрнула за канат, выбив стопор. Флаттершай взлетела и зависла в воздухе, подняв крыльями ровный сильный ветер. Ветряк со скрипом завертелся, дрожа и вибрируя.
— Развалится, — уверенно сказала Эпплблум, отходя подальше и садясь рядом со Свити.
— Непременно! — Пинки тарабанила лапками по земле в такт, добавляя и свою магию. Не то чтобы без этого не сработало, но так ведь гораздо-гораздо быстрее, правда? — Но сперва хорошо провибрирует!
Невдалеке земля вспучилась, и из образовавшейся кротовины в истерике выкатился ложный псевдокрот. Почему-то ничем не отличавшийся от просто крота.
Флаттершай тут же спикировала и схватила его в охапку. Помахала остальным и помчалась к далёкому Лесу.
— Вот теперь он попал, — коньстатировала Свити. — От Флатти даже Дискорд не ушёл. А этому недокроту и подавно не светит.
— Агась, — хихикнула Пинки, надевая на спящую Кадию наушники из розового меха. — Зато Флатти из этого тёмного проглота таки сделает натурального полиглота.
Ветряк хрустнул, покосился и с громким треском рассыпался.
— Га?! Хто?! Шо? — Эпплджек вскочила, как встрёпанная, дико озираясь. — Где?..
— Цыц, оглашённая, — Бабуля Смит быстро закрыла ей рот. — Разбудишь. Всё уже, всё, спымали твоего крота, уймись. В безопасности твои драгоценные гарбузы, хай им всячина.
Эпплджек с недоумением оглядела улыбающихся пони, собралась было что-то спросить, но тут её глаза полезли на лоб, а челюсть отвисла. Потеряв дар речи, она уставилась на стоящую среди её оранжевых сокровищ кровать.
Кадия Стенд безмятежно и сладко дрыхла, пуская слюни на подушку.
Глава опятая, где опять опята
— Эх, вот уже и солнце садится, — вздохнула Пинки, сидя на самой большой тыкве и болтая ногами.
— Ну да, сахарок, такое за ним водится. Иногда. Особенно вечером. Ежели Селестия на часы глянуть не забудет.
Эпплджек, оттащив кровать с Кадией в амбар во избежание, бродила вокруг с сапкой и лопатой, зарывая кротовины. Макинтош перетаскивал останки ветряка в сарай, Эпплблум куда-то исчезла вместе со Свити Белль, Бабуля скрипела на кухне качалкой.
— А шо тя не устраивает? Крота спымали, Кадию уронили, гарбузы с ябками таперича в рост пойдут — тока в путь, ветряк сам развалился, разбирать не надысь… и даже покемарить под песенку успели.
— План меня не устраивает, — Пинки удручённо покачала головой. — Да не этот!
Она отмахнулась от длинннннннной лапы Дискорда, протянувшего из-за страницы длинннннную самокрутку.
— Зря, план хороший… — Дискорд вытянннннулся за лапой весь и затяннннннулся. Самокрутка сгорела, а из ушей у драконикуса повалил дым радужными колечками. — Надёжный, как швейцарская часовня.
Из осыпавшегося пепла на грядках тут же начали выпрыгивать грибы, затеяв хороводы.
— Эй! — Эпплджек замахнулась лопатой. — А ну, убирай свою пакость от моих гарбузов, ишь, насвинячил тута опять!
— Это не опять, это опята, — уточнила Пинки. — Потому что глава опятая.
— Та мине по барабану. Кыш-кыш-кыш отседова, мелочь! — Эпплджек, подгоняя стайку пищащих грибов лопатой, порысила к воротам.
— Никакой фантазии, — огорчился Дискорд, щелчком пальцев приделав тыквам оскаленные рожи. — Ну ладно, мы ещё посмотрим.
Рожи перемигнулись и закрылись, сделавшись неразличимыми.
— Кажется, Кошмаруин нынче будет самобытным… — Пинки рассеянно постучала по тыкве. — А что ты здесь делаешь? Разве ты не должен расчёсывать Селестию?
— Да сколько там той Селестии… ой, я не то имел в виду! — Дискорд с опаской огляделся. — Фух, гусей вроде не видно.
— Гуси не то, чем кажутся, да, — меланхолично согласилась Пинки, покосившись на гусиную голову, поднявшуюся за спиной у драконикуса из-за плетня. Голова подмигнула и спряталась.
— Ты даже не представляешь, насколько, — вздрогнул Дискорд. — Даже хуже сов… и даже… хотя лучше об этом не к ночи. Да, так вот, я расчесал нашу солнцезадую, и мы пошли ужинать, а потом она пошла опускать солнце, а я сюда. Работать гласом разума.
— А кто тогда его нюх? — тут же озадачилась Пинки. — Или слух? Или…
— Стоп-стоп-стоп, это тема для другой истории, — замахал лапами Дискорд. — А нам бы эту закруглить.
— Или заквадратить, — вздохнула Пинки, глядя на закат. — Или… нет, лучше запятерить… запятянуть… запятихатить… тьфу ты. Пятый угол за четвертой стеной найти проще!
— Начнем с того, что именно тебя не устраивает? — Дискорд плюхнулся рядом с Пинки и тоже стал глядеть на закат. Закат смутился и порозовел.
— План горит! — пожаловалась та. — Я не нашла то, чего не знала, как найти! А такого быть не может!
— Ну, хоть не трубы… Хорошо, давай поглядим на это под другим углом! — Дискорд перекосил страницу. Снизу донесся возмущенно-матерный вопль Эпплджек и грохот чего-то падающего и катящегося.
— Совсем эти пони скатились, никакой культуры общения, — посетовал Дискорд.
В ответ ему снизу красочно расписали, где и в каком виде видали оную культуру, и куда её запихают одному шибко вумному драконикусу, когда выберутся из кучи-малы.
— Эм… нам лучше поторопиться, — заключил Дискорд, поежившись на «утрамбовать лопатой и заполировать тяпкой». — А то можем и докатиться. Да, так вот — подумай сама, неужели ты вот ну совсем ничего не нашла? Ой, мама! Только не по тыкве! Ты же их так любишь!
Он щелкнул пальцами и превратил свою голову в тыкву.
— Как скажешь, сахарок, — покладисто согласилась фермерша, перехватывая хвостом лопату черенком вперед.
— Ыть! — Дискорд задал лататы вокруг амбара, Эпплджек помчалась за ним. — Пи-и-инки, думай быстрее!!!
— Ну… — Пинки вдумчиво почухала нос. — Я пошла к Твайлайт, потом я пошла к Рэрити, потом я пошла… нет, там еще были Меткосносцы, а потом я пошла к Флаттершай, но её не нашла, а потом нашла вместе с Дэшкой, и они искали кра… э, неважно, и я нашла, как… нашла… О! Нашла!!!
Пинки подпрыгнула, закрутив сальто, обвисшая и потускневшая было алая грива взвилась вихрем кудряшек.
— Вот оно! Я нашла, как им всем помочь! Ур-р-ра!!! Мой план наконец-то выполнился!
— Фух, слава Селестии и автору, — Дискорд утёр трудовой пот с мозолистого лба, сидя на верхушке силосной башни. — Наконец-то…
Мимо просвистела лопата.
— Автор, блин! Спасай!!!
— Ладно, ладно. Незачем так орать, всю рыбу распугал. Конец!
— Эй, погоди! А где здесь рыба?!
— Пинки, кобылять!!! У неё ещё тяпка и грабли!
— В аквариуме.
— А… ну ладно. Тогда — точно
КОНЕЦ!