Маска преображает пони
Глава 35
Как только доктор Стерлинг вошел в комнату, туда же вошел и Злыдень, и Фликер оказался схвачен мощной, опасной магией. Прежде чем он успел запротестовать, его выволокли из комнаты, копыта заскрежетали по каменному полу, и дверь за ним захлопнулась. Злыдень протащил его по коридору, открыл дверь в чулан, бросил его туда, вошел сам и захлопнул дверь.
Фликер оказался в тесном помещении со Злыднем и не знал, почему.
— Ты мой мальчик, и я чертовски горжусь тобой!
Фликер моргнул, не понимая, что происходит.
— Это был лишь вопрос времени, когда они заметят тебя, и теперь мы будем работать вместе!
— Сэр?
— Не смей начинать с этого "сэр"! — прорычал Злыдень, его настроение изменилось, как у опасного громовержца, заметившего мирный пикник пони. — Я не потерплю такого от тебя, младший Агент Лима.
При этих словах Фликер вскочил на ноги и сделал это так, что опытный ветеран гвардии мог бы гордиться. Но не Злыдень, нет, старший жеребец с деревянной ногой просто начал смеяться, не обращая внимания на замешательство Фликера. Злыдень встал прямо перед Фликером, пока они не оказались почти нос к носу, морда к морде.
— Я — специальный Агент Чарли Орс, главный оперативник Кантерлота. Когда я получил эту новость, я чуть не подавился! Это был лишь вопрос времени, когда они доберутся до тебя, парень. Кьютимарки и таланты к убийству — редкость, Парень, настоящая редкость. Они редки, как клыки. И С.Л.Р.М.Э всегда их выслеживает. Я был молод, когда меня заметили. У меня были забавные способности для свечного мастера.
Фликер моргнул, но ничего не ответил.
— Убивать монстров — редкий талант, это точно. Пони не являются прирожденными убийцами, им приходится этому учиться, и это тяжело для них. Но есть несколько пони, как ты сам, которые получают кьютимарку для убийства… и когда ты ее получаешь, убить почти все, что угодно, не составляет особого труда. Например, убить бешеного медведя, а не большую крысу. Ты еще многого добьешься, парень. Нам нужно только разобраться с тобой.
— Разобраться? — спросил Фликер, когда в его голове закрутились колесики и начали обдумывать ситуацию.
— Да, разобраться. Думаю, наличие друзей пойдет тебе на пользу, парень. Мне кажется, это моя вина. Просто не было претендентов, понимаешь?
Фликер медленно кивнул.
— Если кто спросит, я только что отчитал тебя за то, что ты бегал по саду с бензопилой… позор, мистер Никер, позор, психопат с бензопилой. — Злыдень начал хихикать, а затем без предупреждения схватил Фликера за шею, притянул к себе, обнял на короткое время, а затем отпустил, когда тот заскулил. Злыдень прошептал Фликеру на ухо: — На самом деле я горжусь тобой за это.
— Спасибо, Злыдень.
— Только не делай так больше!
— Хорошо.
— Парень, я дам тебе двести золотых, а ты пойдешь и пожертвуешь штраф за свое безрассудное, безумное поведение… и ты будешь очень сожалеть об этом, да? — Злыдень ухмыльнулся, глядя на жеребенка, и в его глазах появилась теплая привязанность.
— Я буду хорошим, обещаю. — Фликер моргнул и поднял глаза на Злыдня. — Так что же было в том ящике, который они притащили? Почему у нас гости? Полагаю, это гости.
— Скоро, парень, скоро. Всему свое время. А пока вернись в свою комнату, чтобы доктор мог осмотреть тебя. — Ухмылка Злыдня превратилась в бесшабашную ухмылку. — БОЛЬШЕ НЕ БУДЕШЬ ПУГАТЬ ПОНИ КАНТЕРЛОТА КРОВАВОЙ БЕНЗОПИЛОЙ, ТЫ, ЧОКНУТЫЙ ПСИХ!
И с этими словами Фликер был оттащен обратно в свою комнату, его копыта скребли по полу, а Злыдень боролся с трудностями, пытаясь удержаться от хихиканья. Будь у Фликера чувство юмора, он, возможно, и улыбнулся бы, но лучшее, на что он был способен, — это подыгрывать этому фарсу.
Когда Злыдень втолкнул его обратно в комнату, Фликер почувствовал на себе взгляды своих спутников и доктора Стерлинга. Ноги Пайпер были без перевязи, все на виду. Выглядели они уже лучше, но еще многое предстояло залечить. Фликер решил, что молчание — его союзник, и чем меньше слов, тем лучше. Ему нужно было сохранить секрет.
— Мы слышали крики, — сказал доктор Стерлинг, оторвавшись от своей работы.
— Мистер Никер заработал себе штраф за тот маленький трюк с бензопилой.
— Злыдень, правда?
— Гости описались и подали официальную жалобу! — прорычал Злыдень в ответ. Злыдень, слегка запыхавшись, продолжил: — Двести золотых бит. Еще одно пожертвование не помешает. Тупому ушастому маленькому засранцу нужно учиться.
Вздохнув, доктор Стерлинг опустил уши:
— Мистер Никер, не нанести ли нам еще один визит в больницу Плачущей Сестры?
Изо всех сил стараясь выглядеть удрученным, Фликер кивнул и напомнил себе, что чем меньше говорить, тем лучше:
— Да.
— Злыдень, бедный жеребенок чуть не умер…
— Стерлинг Шуз, ни слова больше. — Злыдень задрал хвост, хрюкнул и выскочил за дверь, оставив четверых пони и кота наедине.
Когда дверь захлопнулась, Фликер вздрогнул от звука, что помогло ему выглядеть более убедительно. Он посмотрел на других пони в комнате: доктор Стерлинг выглядел разочарованным, Хеннесси — ну, Фликер не мог разобрать выражение лица Хеннесси, а Пайпер выглядела немного расстроенной.
— Больница Плачущих Сестер получит от меня много бит, потому что я не собираюсь меняться. — Фликер немного пошаркал копытами, испустил, как он надеялся, убедительный вздох, а затем легонько встряхнулся. — Мне все равно, что говорит Злыдень, у меня не было меча, а бензопила в тот момент показалась хорошей идеей.
— Как и две динамитные шашки, — мрачно заметил Хеннесси.
Фликер смотрел на него по-настоящему, и по ярости и интенсивности он не уступал солнцу. Уголок глаза Фликера подергивался, а уголок рта внизу переходил в судорожную хмурую гримасу. По любым меркам это был довольно устрашающий вид, и если бы принцесса Луна была рядом, она могла бы "позаимствовать" его для своих особых кошмаров, но Хеннесси, казалось, это не волновало.
— Он довольно милый, когда делает такое лицо.
— Мистер Уокер… я ничего не могу сказать в ответ на это. — Доктор Стерлинг фыркнул, опустил голову и продолжил осмотр ног Пайпер, осматривая многочисленные швы и укусы. Напевая про себя, доктор начал перевязывать ноги Пайпер, когда убедился, что все заживает хорошо.
Зная, что его будут осматривать следующим, Фликер взял учебник по алхимии, затем подошел к столу и сел, не переставая демонстрировать свою устрашающую силу оскала. Не обращая на это внимания, Хеннесси подошел и сел рядом с Фликером, а потом просто сидел, улыбаясь и выглядя довольным.
— Знаешь, если ты и дальше будешь делать такое лицо, оно может так и остаться, — проворчал Хеннесси, совершенно не заботясь о своей безопасности.
Фликеру казалось, что он зря сменил повязки, ведь их поменяли только сегодня утром, но доктор Стерлинг настоял на том, чтобы его осмотрели. Фликер не отрывался от книги по алхимии, не обращая внимания на Хеннесси и Пайпер, которые учились и дурачились. Но он все равно отвлекался, и это ему совсем не помогало. Ему нужно было сдать экзамен по свечам.
В дверь постучали, и прежде чем кто-либо из пони успел что-то сказать, она открылась. На порог вышла земная кобыла, оглядела комнату и остановила взгляд на Пайпер. Она улыбнулась — она была прекрасна безмерно — и шагнула в комнату. С дружелюбным блеском в глазах она помахала.
— Приветики! Меня зовут доктор Эмбер Харвест, и я просто зашла поздороваться. Я пришла поговорить с Пайпер, но вы, два симпатичных жеребенка, можете остаться. Злыдень попросил меня перекинуться парой слов с Пайпер. Надеюсь, я вас не побеспокою и не помешаю чему-то очень важному.
— Доктор? — ответила Пайпер. — А какая у вас специализация?
Эмбер засияла, радуясь возможности поговорить о том, чем она занимается:
— У меня докторская степень по изучению злаковых грибков. Это не гламурно, но на жизнь можно заработать.
— Злаковые грибы? — спросила Пайпер.
— Танцующая чума обычно вызывается грибком спорыньи и химическим веществом эрготамином. — Фликер отложил свою книгу по алхимии, все еще открытую на странице, которую он читал, и облокотился на стол, продолжая перечислять соответствующие данные. — Пони, пораженные этой чумой, впадают в истерику, галлюцинируют, у них случаются припадки, а иногда они начинают танцевать. Пони редко умирают от самого грибка спорыньи, но они умирают от истощения, инсульта, обезвоживания, отравления и сердечных приступов, когда находятся под его воздействием. Есть и другие болезни, вызванные попаданием крысиной мочи и фекалий в зерновые запасы.
Эмбер повернулась к Фликеру и стала изучать его, ее глаза были полны любопытства.
— Он очень веселый на вечеринках и светских раутах, — сказала Пайпер, указывая копытом на Фликера. — На последнюю вечеринку он принес бензопилу и живую крысу. Теперь ему придется заплатить штраф.
Смех вырвался из уст земной пони, стоявшей возле двери, и Эмбер начала пищать, пытаясь вернуть себе самообладание. Она приплясывала на месте на копытах, которые щелкали и стучали по полу, а ее хвост шлепал по задним ногам. Когда глаза стали влажными, Эмбер вытерла их передней ногой, ее бока все еще вздымались.
Все еще хихикая, Эмбер взяла себя в копыта и заговорила:
— Пайпер, я пришла сказать тебе, что то, что ты делаешь, — это нечто особенное. У нас не так много кобыл, выполняющих такую работу… Это тяжелая карьера, и кобылкам бывает очень, очень тяжело. В последнее время случаются плохие вещи, но со мной они никогда не случались. Я выросла в гильдии, я была всего лишь маленькой крошкой, бродящей по улицам Филидельфии и просящей еду, когда меня нашли Стодги и Додги.
Эмбер сделала паузу, немного пожевала губу, а затем улыбнулась:
— Они заманили меня сладостями, отвели в гильдию, а потом попытались спрятать в чулане, потому что им было очень жаль меня и они хотели оставить у себя, как будто нашли бродяжку или что-то в этом роде. Они оба были примерно твоего возраста. Эти двое были очень, очень добры ко мне, но все узнали. Стодги и Додги получили порку за нарушение правил, а потом, в качестве дополнительного наказания, их заставили присматривать за мной. Так что я росла с двумя особенными парнями, которые оберегали меня и заботились о моем счастье.
— Это невероятно мило, — сказала Пайпер пронзительным, немного гнусавым голосом.
— Я обязана им всем. — Голос Эмбер стал немного хриплым, а ее улыбка дрогнула, а глаза заблестели от нахлынувшей радости. Она посмотрела на Фликера, потом на Хеннесси, ее глаза блестели от влаги. — У вас двоих есть шанс стать чем-то особенным для юной Пайпер. Возможно, однажды она будет разговаривать с какой-нибудь кобылкой, только что вступившей в гильдию, и сможет рассказать ей историю о том, что у нее в гильдии есть два брата, которым она может доверять.
— Значит, вы выросли в гильдии и стали врачом? — Хеннесси выглядел задумчивым и повернулся лицом к окну, чтобы смотреть в него. — Понимаете, я не знал, что делать, будучи земным пони. Никакой причудливой магии.
— Иногда мне приходится прилагать усилия, чтобы быть полезной, но большую часть времени я провожу в лаборатории, уставившись в микроскоп. Когда я выхожу в поле, то обычно выступаю в роли вьючного пони. Я не очень хорошо владею мечом, но я признанный мастер нескольких видов копытного боя. Я также опытный аквалангист с почти восемью тысячами часов погружения, большинство из которых — в затопленных канализационных и дренажных трубах, для охоты на крыс с гарпунным ружьем.
— И всем этим ты обязана своим братьям? — спросила Пайпер, подняв обе брови и навострив уши.
— Да. — Эмбер кивнула. — Они научили меня читать, писать, считать, а теперь они вдвоем — учителя в гильдии Филлидельфии, и все навыки, которые они приобрели, присматривая за мной, теперь используются для обучения новых подмастерьев. Все получается, когда делаешь добро ради добра.
Задумавшись, Пайпер закрыла книгу и положила ее на пол. Хвост ее свернулся вокруг спины и задних ног в почти кошачьей манере, когда она сосредоточенно смотрела на Эмбер. Было очевидно, что Пайпер глубоко задумалась, и она некоторое время молчала, пока Хеннесси продолжал смотреть в окно.
— Послушай, Пайпер… это будет очень тяжело. Тебя часто будут ранить. Я слышала, что тебя уже погрызли, и мне очень жаль, что так вышло. В какой-то момент ты, вероятно, попадешь в огонь, или тебя обожгут химикатами, и всякое такое случится. Тренировки будут сильно смердеть. Все это будет нелегко, и они не будут относиться к тебе мягко, потому что ты кобылка. В этом бизнесе выживают только самые сильные кобылы и жеребцы. Мы превратили в искусство очищение от слабостей и выжигание мякины. Пони постоянно уходят из игры. Но если ты доверяешь своим братьям по гильдии, они помогут тебе пройти через самое худшее, и я не сомневаюсь, что ты тоже сможешь пройти через трудности. У вас будет больше шансов выжить, если все вы будете держаться вместе.
— Многие ученики ушли, — почти безразлично сказал Фликер. — Не думаю, что они понимают, что проблемы, с которыми они сталкиваются, временные, а уход — это навсегда. Как только ты уходишь, ты не можешь вернуться. Все кончено.
— Ага. — Голос Эмбер был писклявым, а улыбка — яркой, с идеальными квадратными зубами. — Все дисциплины необязательны. Дверь всегда открыта, и пони всегда может уйти. Признаться, я несколько раз думала об этом в прошлом. Стодги и Додги несколько раз брали меня под копыта и наставляли на путь истинный. Я стала лучшей пони, потому что решила остаться.
Пайпер, ее нижняя губа слегка дрожала, посмотрела вниз на свои перевязанные ноги:
— Я уже думала об уходе. Мне страшно. То, что крысы набросились на меня и забрались по мне, что-то со мной сделало. Было несколько кошмаров, и, признаться, я задумывалась, стоит ли оно того. Он поддерживает меня, — она указала на Фликера, — просто будучи тем, кто он есть. Я уважаю примеры, а не слова. Что касается Хеннесси, — она посмотрела на жеребенка земного пони, глядящего в окно, — то Хеннесси — это друг, о котором я и не подозревала.
— Пайпер, я думаю, с тобой все будет хорошо. — Улыбка Эмбер стала похожа на солнечный луч, принесший в мир еще немного света и тепла.
— Я хочу силы и магии, — призналась Пайпер, ее голос стал немного хриплым и царапающим. — Не просто показушной или полезной магии… Я уже поняла, что здесь, в гильдии, у меня будет доступ к заклинаниям, к которым я никогда бы не получила доступа в противном случае. Я хочу найти грань и не останавливаться на достигнутом. Я хочу узнать, на что я способна. — Кобылка облизнула губы, и ее бледно-зеленая грива рассыпалась по лицу, так как заклинание, с помощью которого она поддерживала свою гриву в порядке, закончило свое действие. Она указала копытом на Фликера. — Я хочу быть похожей на него… Все пони его немного боятся, и не зря. Он еще даже не вырос, а уже нашел грань и теперь видит, на что способен. Он собирается совершить в своей жизни нечто, — голос Пайпер стал более хриплым, — прекрасное и, возможно, ужасное, и я хочу быть рядом, чтобы наблюдать за этим. Я хочу делать это вместе с ним.
— Амбиции — это то, что наша гильдия стремится культивировать, и то, что мы поощряем, мисс Пай, — ответила Эмбер, ее теплая улыбка теперь стала чем-то другим, почти опасным. — Одно дело — быть успешной кобылой в этой гильдии… но хотеть взобраться на вершину… для этого нужно мужество, мисс Пай. Вы не сможете сделать это в одиночку. А что касается отказа от работы, то, отказавшись, вы никогда не добьетесь того, чего хотите.
Все еще глядя в окно, Хеннесси поморщился, а затем вздохнул.
— Мисс Пай… Я бы с удовольствием стала твоей приятельницей, — сказала Эмбер, шаркая копытами, — и с удовольствием буду опекать тебя, когда ты будешь проходить обучение в гильдии. Если вам когда-нибудь понадобится кобыла, с которой можно поговорить, я просто на расстоянии одной поездки на поезде или телеграммы.
— Спасибо. — Глаза Пайпер слегка увлажнились, и она улыбнулась.
— Эй, как насчет того, чтобы пойти и выпить чаю? — предложила Эмбер. — Это была долгая поездка, и я чувствую пустоту старой земной пони.
— Звучит замечательно. — Хеннесси отвернулся от окна и улыбнулся. — Еда — это всегда хорошо.
— Я бы перекусил. — Фликер закрыл книгу.
— Я тоже. — Пайпер ухмыльнулась. — Спасибо, Эмбер… Я чувствую себя лучше…
— Хорошо, потому что после того, как ты увидишь, что мы привезли сюда для изучения, ты будешь чувствовать себя намного хуже…