Тернистый путь к Гармонии

Пролог

Поницейская академия Мейнхеттена сегодня сияла в ярких лучах Солнца больше обычного. Самое крупное образовательное учреждение по подготовке стражей порядка и защитников закона в Эквестрии сегодня отмечало знаменательный день – выпуск нового поколения молодых курсантов. И без того красивые корпуса, уложенные из красно-розового кирпича сегодня сияли, словно начищенные до блеска, вместе с мундирами самих поницейских, инструкторов и курсантов, сверкающих золотыми жетонами на груди. Воздух был наполнен громкой, торжественной музыкой, которую играл собранный хор музыкантов. Пегасы из городской службы контроля погоды уже разогнали облака над площадью, на которой собрались поницейские, мэр города, родственники и друзья выпускников.

Молодые пони с трудом сдерживали эмоции внутри себя, ведь этот выпускной обещал быть особенным. На церемонию вручения дипломов обещали прибыть сами принцессы-диархи, Селестия и Луна. И они не заставили себя ждать. Все взгляды с восхищением устремились в небо, когда они увидели пару колесниц, запряженных белоснежными пегасами и черными фестралами. Под радостный гул толпы колесницы величаво приземлились у трибуны, с которой принцессы должны были выступить с речью перед пони. Степенно, соответственно их достоинству, две принцессы синхронно ступили на мощенную камнем площадь. Сразу же их обступили стеной чиновники и журналисты, желающие погреться в лучах величия божественных сестер.

Принцесса Селестия, великая пони с алебастровой шерсткой и в золотых регалиях, уже привычно улыбалась и кивала собравшейся толпе, выполняя ритуал, отработанный уже многие многие тысяч раз за долгие века правления. Принцесса Луна держалась не так уверено под прицелом бесчисленного множества пар глаз, но все же сохраняла соответствующее ее величию достоинство, свысока и некоторой отстранённостью смотря на маленьких пони вокруг себя.

Церемония шла строго по расписанию и ее кульминацией должны были стать речи присутствующих здесь высоких персон. Сначала выступил комендант академии, за ним мэр, чьи слова встретили вежливым топотом копыт. Затем, на трибуну взошла Принцесса Солнца. Слова Селестии были мелодичными и красивыми, но выдержанными, выученными наизусть от и до. Сколько таких речей она уже прочитала – не сосчитать. Внести струю новизны с каждым разом было все труднее и труднее, с каждым годом, но и этим уже привычным словам о труде, законе, вкладе каждого в защиту порядка и правосудия были наполнены теплотой и искренностью, поддерживающих пламя веры в душах пони.

Последней должна была выступать принцесса Луна. Заняв место сестры, она сначала неуверенно застыла перед рядами поницейских, сверкающих золотыми жетонами, построенных в колонны на площади перед ней. Но, собравшись с духом, она стала читать свою заранее заготовленную и отрепетированную речь, по смысловому содержанию не особо отличавшейся от того, что произнесла Селестия дюжиной минут раннее. Сначала неуверенно и тихо, однако, быстро Луна распалилась. Речь полилась с ее уст бурным потоком, становясь все эмоциональнее и увереннее, все душевнее и всеохватнее, вливаясь в уши внимательно слушающих пони.

— Я зажгла звёзды на ночном небе, чтобы пони и непони, пеший, морской и летающий, могли найти путь. – Сказала Принцесса Ночи под конец своей речи, стоя на трибуне перед выпускниками и членами их семей. – И, чтобы самая яркая и крупная из них, всегда указывала заблудившимся путь домой. – Взмахнув крыльями, она, взлетела над сценой, и, зависнув, продолжила, перейдя на Кантерлотский Глас. – Так пусть ваши звёзды, указывают заблудшим душам путь к добру и гармонии! Пламя надежды для заблудших душ! ВЫ – НАШИ ЗВЕЗДЫ!!! – Пылко закончила Луна свою речь. От неожиданности, выпускники пошатнулись и попадали с ног. Все, кроме одной пегаски. Эта отчаянная пони, смотревшая на Принцессу Ночи с нескрываемым восхищением, взмахнула крыльями, взлетая вверх, на уровне самой Луны.

– Повелительница Ночи! Служить принцессам, защищать закон! – Воскликнула юная кобыла с желтой с красными полосами гривой и бирюзовой шерсткой. Ее выходка не осталась незамеченной, но если курсанты, уже пришедшие в себя смотрели на дерзкую и храбрую пегаску с восхищением, мэр и комендант – в ужасе и шоке на такое нарушение регламента, а принцесса Селестия лишь про себя улыбалась, то вот сама Луна….

Ее мордочка застыла в непередаваемом изумлении и даже шоке. Взгляд хаотично скользил по карим глазам, мордочке, крыльям и наконец остановился на крупе. На нем было изображено половина золотистого солнышка, словно только начавшего восходить ранним утром. На Знак Отличия юной поницейской Луна уставилась так, словно увидела Найтмер Мун во плоти. Так принцесса и замерла, не живая не мертвая.

Селестия, заметив состояние сестры, поспешила увести ее с трибуны и закончить на этом их участие в церемонии. Увы, им еще предстояло пережить небольшую пресс-конференцию, которую старшей из диархов пришлось взять целиком на себя. Было царивший запал у ночной принцессы полностью прошел, как не бывало. Несмотря на скомканный конец, маленькие пони быстро пришли в себя и многие из них отправились праздновать окончание своего обучения с родными, близкими и друзьями. Принцессы же поспешили вернуться в Кантерлот. Всю воздушную дорогу обратно Луна молчала, глубоко погруженная в себя и это не могло не беспокоить ее старшую сестру. По возвращению в замок, Селестия поспешила побыстрее закончить свои дневные дела и отправилась на разговор с Луной.

— Что ты увидела сегодня в Мейнхетенне, Луна? – Решила сразу перейти к делу она. – Что случилось с тобой? Фанфары были слишком громкими? Вспышки ослепили? Слишком много вопросов? Или тебя потрясла…. Ммм… реакция на твою речь?

— Нет, просто... Я будто призрака увидела. — Пробормотала Принцесса Ночи. – Та пегаска, она на церемонии... Напомнила мне поникое-кого. – На последнем слове её голос  надломился, сама она, словно уменьшилась, сгорбилась. Капельки влаги скопились в уголках глаз.

— Я понимаю, сестра. Для тебя эти века прошли почти как одно мгновение. Боль разлуки с теми, кто еще недавно был жив и полон сил, а нынче стал частью истории, до сих пор терзает тебя. – Сочувственно произнесла Селестия. Сама она постоянно испытывала похожее, но для нее это растянулось тонкой нитью вдоль многих лет жизни. Луна же… Луна же получила один мощный удар судьбы под дых. В один день все старое кануло в пучину истории, сменившись абсолютно новым миром и новыми пони.

— Все так. Я уже поняла и смирилась было с этим. – Все тем же грустным и тоскливым голосом  ответила синяя аликорн. – Но… эта пегаска… она всколыхнула во мне эти воспоминания. Словно мое прошлое на миг вернулось ко мне. Тем болезненнее понимать, что это всего лишь призрак… наверное. Слишком… слишком она была похожа на ту пони, которую я знала тогда. – Луна достала из своей пышной колышущейся на магическом ветру гривы маленький амулет, тускло блестящий на свету. Он был выполнен в форме геральдического щита, потрёпанный, со следами многочисленных сколов и царапин. Надпись на поверхности было невозможно прочесть. Одна из немногих реликвий, что смогла пережить вместе с Селестией эти долгие века, была бережно сохранена сестрой. И напоминала Луне о ее прошлом, далеком прошлом.

Глава 1

POV Орхайд, скромный садовник-землепони.

— Сколько уже можно тут бродить без цели и направления?! – Простонала Фловер, отпихивая в сторону очередную ветку и продираясь через сугробы. Несмотря на то, что она шла за мной и Пафф след в след, по уже протоптанной в нехоженом снегу тропинке, жаловалась она все равно больше нас обеих.

— До тех пор, пока мы не выберемся отсюда и не дойдем до хоть какого-нибудь жилья, где сможем отогреться и поесть горячего. – Ровным тоном ответила Пафф Файндер. Хотя сама она, судя по суровому выражению ее мордочки, скорее испытывала желание наконец то заткнуть Фловер копытом. Честно говоря, и у самого сейчас было такое желание. И так тяжко, а ее жалобы вовсе не прибавляли бодрости духа.

Выглядели мы сейчас, наверное, предельно жалко. Ну, посудите сами. Трое пони, землепони, пегас и единорог, бредут по дремучему заснеженному лесу, околевшие от царящего в воздухе  лютого холода. И если на Пафф Файндер еще была ее форма поницейского, то на мне и Фловер не было абсолютно ничего вообще. Впрочем, что толку даже от легкой голубой рубашки или фуражки? Ее собственная бирюзовая шерстка и густая, заплетенная в пучок желтая с красными полосами грива сейчас давали больше защиты от холода, чем одежда. Ее Знак Отличия – половинка Солнца, словно то восходит из-за горизонта, увы, тоже, естественно, тепла ничуть не давал. А жаль.

Да, нипони не ожидал, что мы влипнем в такую передрягу. И нипони так и не понял, из нас троих, что же произошло. Можно было только сказать, что в результате непредвиденных обстоятельств, нас всех телепортировало куда то в пространстве, и, возможно, во времени. Иначе как последним сложно было объяснить, что мы оказались посреди снегов, хотя еще несколько часов назад было жаркое лето. И мы были в городе, а не в лесу.

Как же так вышло? А Селестии одной только это ведомо! Полагаю, это могло бы стать очередной странностью Понивилля, которому регулярно переходилось переживать нашествия всяких чудищ, злодеев и попыток все это исправить, что приводило к еще большему бедламу. Но, увы, в этот раз все было куда серьезнее. Лично для нас. Кажется, во всем был виновата эта странная сиреневая единорожка, у которой еще был ромб с двумя волнистыми линиями на крупе. Хотя вроде рядом с ней стоял еще какой то единорог, но вроде бы он был нормальным и ничего “ такого” не делал.

Поникем она бы не была, результат очевиден. Из-за ее колдовства прям посреди улицы образовалась гигантская воронка, затягивающая в себя абсолютно все. Включая трех скромных пони, по иронии, пегаса, землепони и единорога. Собственно, Фловер первой туда и стало затягивать, но я вцепился в нее со всей силы копытами, благо, стоял рядом – как раз свежую партию груш привез на продажу. Вот эти груши первыми и затянуло. И прилавок тоже. Пафф Файндер пыталась нас спасти, быстро подлетев и схватившись за меня. Но в итоге нас так втроем и затянуло одним сцепившимся клубком. И выбросило тоже в одном месте. А всякие повозки прилавки, груши и прочее, видимо, раскидало в других местах. А жаль.

Мы уже успели и обсудить это, и поругаться, решая что делать и поникто виноват в этом, и помириться, поняв, что от нас тут ничего не зависело. Одно было ясно – мы уже очень далеко от дома и вернуться… лучше не думать об этом. Тем более все мысли исправно замораживал холод, терзающий нас каждую секунду.

Единственное, что нас сейчас грело – это надежда добраться до обжитых мест. К сожалению, Пафф не могла просто взлететь и поискать жилье. Точнее, могла, но даже если крыло не сведет судорогой на таком холоде, преждевременно закончив полет, как потом она нас самих уже найдет? Ненадолго взлетев же выше деревьев, она увидела столбы дымы, идущие явно от домашних очагов. И сейчас мы шли куда то в их сторону, в надежде что не заблудимся по пути. Время от времени Файндер взлетала еще несколько раз, чтобы убедиться, что мы держимся правильного курса.

Все мы очень сильно устали. Но сдаваться было нельзя. Я прекрасно понимал. Придется – будем идти и ночью, без еды, которой у нас, конечно, тоже не было. Если мы тут ляжем спать – уже не проснемся. Так что ваш покорный слуга, скромный садовод Орхайд, то есть я, молча и не открывая рот, чтобы не выпускать тепло, шел по этим сугробам, несмотря на весь мучительный холод и усталость. И голод. Увы, травку пощипать тоже не вариант – разве что выкапывать из под снега, что окончательно потратит все наши силы и тепло.

— Ты точно уверена, что мы идем в правильном направлении? – Удивительно, но у Фловер силы были. На болтовню. Так-то шла она позади, прямо за моим хвостом, еле перебирая своими изящными копытцами, с густо налипшей на некогда ухоженную шерстку цвета фуксии снегом. Ее завитая во множество косичек темно-красная грива тоже уже выглядела неряшливо, пережив неоднократные встречи с ветками спавших деревьев.

— Несомненно. Я же время от времени взлетаю снова, чтобы осмотреться. Дым виден все время и это точно от разожжённых домашних очагов. Видимо, в той стороне какая-та маленькая деревня. Домов еще не видно, но, уверена, еще пара часов пути – и я увижу и их. – Все таким же выдержанным тоном ответила Пафф, хотя, может, она сама просто слишком устала для хоть каких то перепалок.

— А еще ты говорила, что видела каких то двух пегасов, которые пролетали над деревьями. Но сколько мы не кричали – нипони не отозвался!

— Я уверена, что их видела. – Уже куда тише и менее уверенно отбила очередной выпад поницейская. Слова Фловер на этот раз взяли ее за живое. – С птицами пегаса сложно перепутать. Но они сразу полетели от нас, как раз в сторону дыма. Может, это были местные жители и они просто нас испугались?

Неясно, как долго мы могли бы, точнее, эти двое, под мое мудрое молчание, препираться друг с другом, медленно продвигаясь через сугробы, как эти самые местные жители появились аккурат в разгар разговора. Видимо, такая же ирония судьбы, как и то, что затянуло в проклятую воронку по представителю от каждого племени пони, а не, скажем, двух пегасов и единорога.

Если в прошлый раз одна Пафф якобы видела двух пегасов, то теперь из-за крон деревьев вынырнуло сразу шестеро крылатых пони, приземлившиеся перед нами. И их вид сразу заставил мои черные от роду и побелевшие от инея волосы и на хвосте, и на гриве встать дыбом от страха, а по спине пробежали ледяные мурашки. Да после всего пережитого и моей бежевой шерстке недолго поседеть! Нет, это не были какие-то монстры с клыками и когтями, или огнем из пылающих глаз. Обычные пони, обычные пегасы.

Вот только я не уверен, что в наше время в деревне или даже в небольшом городе может жить одновременно столько хорошо вооруженных пони со столь недружелюбными мордочками. Все шестеро были одеты в теплые одежды, которые, впрочем, едва было видно из под надетых поверху доспехов. Все они были выкрашены в белые и синие цвета и выглядели довольно старо и изношено – не сравнить с начищенными и блестящими доспехами гвардейцев Селестии. Это были боевые, а не парадные доспехи, предназначенные защищать своих владельцев.

Многочисленные чешуйки закрывали грудь, живот и бока каждого пегаса, изящные поножи украшали их передние ноги, обутые в толстые железные накопытники, явно оббитыми изнутри какой-нибудь теплой тканью. На спины же были одеты пластинчатые седла, также прикрывающие частью бока и крупы пегасов. На прикрывающих шею воротниках латных нагрудников, также, я заметил, кроме того что они покрашены, левая половина в синий, правая в белый цвет, нарисованы перекрещенные лук и стрела. Видимо, герб их отряда или поселения, откуда они родом. В общем, вид у них был грозный.

Даже без учета того, что к этим же седлам было пристегнуто оружие. Много оружия. Копья, причем у каждого по несколько штук, топоры, тоже много и разных, большие и маленькие, какие то сети, ножи, странного вида молотки на коротких копытоятках, в общем, много всего. И что-то мне подсказывало – вовсе не в декоративных целях. И мне казалось, что они умели этим пользоваться. На их фоне, наше трио, трясущееся от холода и почти без одежды, выглядело предельно жалко.

— Я Боуд, тэн Форествилля. Назовитесь. Что вы делаете в моем лесу? – Без лишних приветствий выступила вперед наиболее пышно экипированная молодая пегаска. Явно их предводитель. У нее были темно-голубые, уложенные в гребень через шлем, волосы, голубовато-зеленые глаза, смотревшие на нас пристально и сурово и светло-синяя шерстка, которая была почти полностью скрыта под броней и теплой одеждой.

— Меня зовут Пафф Файндер, а это мои друзья, Фловер и Орхайд. Мы заблудились и потерялись. – Поницейская решила взять на себя разговор, продолжая исполнять роль негласного лидера. – Можете отвести нас к себе? Мы очень голодны и замерзли. – Просящим, но все же не умоляющим тоном произнесла пегаска, явно стараясь не стучать зубами от холода.

— Поникому вы служите? Я не узнаю вашего тэна по твоей одежде. А на твоих спутниках никаких одежды и никаких знаков, кроме кьютимарок нет вообще. – Слова Пафф не смогли разжалобить суровых пегасов ни на йоту. Скорее наоборот, наш плачевный вид вызвал только презрительные ухмылки на мордочках воинов. А это точно были воины. Куда же мы попали, что тут такие водятся?!

— Я из пониции Понивилля, вот мой жетон. – Пегаска указала копытом на искомый предмет, висящий у нее на груди. – Мы пони Эквестрии, нами правит принцесса Селестия.

— Впервые слышу о такой. Знаю многих тэнов и коунтов Эквестрии, но никакой Селестии, и уж тем более принцессы Селестии, у нас нет. – Заявила в ответ эта пегаска, Боуд, чьи глаза внимательно осмотрела рубашку Пафф, остановив на несколько секунд взгляд на ее нагрудном жетоне. Я же… я же был просто в шоке от ее слов, произнесенных столь будничным тоном. Как это можно не знать принцессы Селестии?! Даже в самых глухих уголках мира должны знать о живой богине, правящей пони уже много веков. Куда же нас закинуло, что тут о ней не даже слышали?! – Но служить неизвестной пони из деревни, о которой я никогда не слышала – не служить нипони. Повторяю вопрос. Поникто твой тэн или коунт? Поникто прислал вас на мои земли? Гритсворд? Спирсалот? Лонгбоу Вистл?

— У нас нет никакого этого вашего “тэна”, “коунта” или еще поникого! И этих всех пони мы тоже не знаем. Мы сами по себе, свободные пони! Проводите нас до жилья, мы замерзли! – Встряла в разговор Фловер, притоптывая копытцами, чтобы не окоченеть от холода. Пафф бросила на единорожку взгляд, прося ее помолчать и не мешать. Но было уже поздно. Судя по мордочкам пегасов – ответ Фловер был неправильный. Совсем неправильный.

— Значит, вы ничьи будете. И пришли на мои земли без моего на то дозволения…. – Задумчиво протянула Боуд зловещим голосом. Мы трое застыли, со страхом смотря на схватившихся за оружие пони, которое они удерживали в своих крыльях. И явно готовых использовать его против нас!

— Да чего тут думать, Боуд! – Нетерпеливым голосом высказался один из ее спутников. У него была кремовая шерсть и черные волосы, уложенные в такой же гребень, как и у остальных пони. На вид он был меньше и моложе других пони, но вот копье в его крыле выглядел таким же опасным, как и у остальных. – Бесхозные бродяги – удача! Наш клан получит целых трех новых рабов бесплатно!

— И то верно. Это будет большое приобретение для нас. Вон, взгляни на этого земного пони. Какой здоровенный и здоровый, какие под его бежевой шерсткой сильные мускулы. Из него выйдет отличное копытное. – Согласился с ним другой пегас, уже самый здоровенный из всей их группы, с золотыми волосами и белой шерсткой, он выглядел молодым, как и остальные, но все же самым старшим из них всех.

— Мне нравится ваши слова, Фоундинг, Мисти Вар. – Ухмыльнулась их предводитель. Мы же застыли от страха. Рабы? Копытные?! Нас хотят обратить в рабство?! Да куда же мы попали, что с нами так хотят поступить? Неужели… неужели мы переместились в прошлое?! Эта догадка заставила меня застыть в ужасе. Что если эта магическая воронка перенесла нас не только в пространстве, но и во времени? Если верить урокам истории, в древности в Эквестрии царили нравы суровые и жестокие, пони угоняли в рабство… как нас сейчас.

— Если пойдете с нами, будет вам и тепло, и кров, и пища. Неплохая цена за то, что станете принадлежать мне. Сдавайтесь – и останетесь жить. Жить на моей земле, моими копытными. – “Предложила” нам Боуд, а ее воины стали медленно обступать нас полукругом, окружая нас со всех сторон. Бежать было некуда. Да и смысл? Замерзнуть в безжизненном лесу? Выбора не было, кроме как смириться с неизбежным. Фловер, судя по ее поникшей голове, была со мной полностью солидарна, вверяя себя в копыта воинов.

— Я не сдамся! – Но, похоже, Пафф Файндер была другого мнения. – Я скорее умру, чем стану чьей-то вещью! – Слова отчаянно храбрившейся пегаски заставили пони замереть. Поницейская расправила до того сложенные крылья и слегка подрагивая, от холода и, подозреваю, затаенного страха, приготовилась к бою с нашими далекими и столь недружелюбными предками.

— Не глупи! Их шестеро и в доспехах, а нас трое и без оружия! Они убьют нас, если будем сопротивляться! – Попыталась воззвать к голосу разума Фловер и я, честно говоря, на этот раз был с ней согласен. Жизнь одна, как-никак и расставаться с ней прямо сейчас мне не хотелось.

— Смерть лучше унижения. Может они и убьют меня, но на колени я падать не собираюсь. – Процедила Пафф сквозь зубы, покачав головой и затравленно переводя взгляд с одного пегаса на другого. Она понимала, что ситуация безнадежна, даже если я и Фловер все же наберемся храбрости для драки. А ее у меня не было и капли. Ваш покорный слуга, Орхайд уже смирился с тем, что ему придется стать еще более покорным рабом.

— Достойные слова. – Неожиданно, с неким оттенком уважения в голосе кивнула Боуд. – Ты, смотрю, достойная пегаска и я готова ответить тебе ответной данью уважения. Предлагаю честный поединок. Один на один. Без оружия для хольмхимов и на земле. Одолеешь моего воина – будешь свободна и мы примем тебя как нашего дорогого гостя. Выживешь, но проиграешь – станешь моей рабыней. Падешь – умрешь с честью, похороним свободной со всеми почестями.

Предложение синей пони звучало крайне заманчиво, на мой взгляд. Ну, знаете, драться один на один – это не втроем на шестерых. Правда, что за странное слово – хольмхим? Да и тэн, коунт… кажется так называли древних знатных пони, если мне память не изменяет. Учить историю надо было, эх, в школе. Впрочем, сейчас было поздно об этом сожалеть. Как по мне, возвращаясь к запланированной дуэли, у них все равно было нечестное преимущество даже так. Мы замерзли, без одежды и голодны, а эти все тепло одеты и прям дышат свежим духом. Именно эту мысль и озвучила Пафф.

— Я согласна, хотя, даже так у вас будет преимущество. Но где моя не пропадала. Поникто мой соперник?

— Будешь драться с Фоундингом. Можешь бить его любыми приемами копытопашной, он будет поосторожнее, нам же нужны рабы. Если не победишь и выживешь, то может станешь все же нашей, так что он будет аккуратен. Это чтобы уравнять шансы. – После этих “обнадеживающих” слов Боуд из общего строя выступил тот самый юный кремовый пегас. На вид он был, как я уже отметил, самым молодым и маленьким из присутствующих, видимо, новичок в их компании.

Он аккуратно сложил свои дротики и прочее оружие на снегу, а затем молодой воин стал еще и разуваться. Видимо, металлические здоровенные накопытники тоже считались за оружие. Сами копыта под ними, как я и подозревал, оказались укутаны в какую-то теплую, видимо шерстяную ткань (для носков они все же были слишком грубыми, мрачными, короткими и практичными и выглядели больше как обмотки, а не носки), одним своим видом вызывая у меня острый приступ зависти. Да, это не голыми копытами на снегу стоять.

И последним, он снял с себя и шлем. Черные как смоль волосы густой волной рассыпались по его шее и закрывая ушки. Оставшись в теплой одежде и доспехах, он с уверенной улыбкой стал медленно подходить к своей изготовившейся к бою сопернице. Этот Фоундинг явно не боялся или опасался Пафф Файндер и это было неудивительно. Остальные пегасы окружили их кругом, очерчивая края импровизированной арены, в пару дюжин шагов диаметром.

— Вышел за пределы круга – проиграл. Сдался – проиграл. Неспособен подняться с земли – проиграл. Взлетел – проиграл. И да помогут предки выявить лучшего хольмхима. – Провозгласила Боуд и на последних, с ноткой торжественности, словах, был дан старт поединку.

Фоундинг не стал терять время даром. Молодой пегас, которому я бы не дал и пятнадцати лет, сразу ринулся в атаку. Резко сорвавшись в галоп пони понесся на Пафф, стремясь снести ее одним ударом. Молодое, но как было видно, хорошо тренированное тело, закованное в доспехи, неслось с мощью поезда, грозящего снести любую преграду на своем пути. Кобыла лишь твердо стояла на месте, словно собиралась остановить собой этого бизона в обличье пони.

Но поницейская лишь стойко стояла на месте. И, когда уже казалось бы, ее вот-вот затопчет эта груда мышц и железа, Файндер неуловимо быстро сместилась вправо, пропуская мимо затормозившего соперника, который понял, что промахнулся мимо цели. Слишком поздно осознавшего. Он было развернулся… последнее, что успел увидеть Фоундинг – это два задних копыта кобылы, летящих ему прямо в лоб. Хрясь! Тело пони отлетело к ногам его соратников. Но не дальше.

И, о, Селестия, этот парень был еще жив! Ему, наверное, все позвонки должно было переломать от удара Пафф. Но, он хоть стонал, лежа в снегу, но был вполне себе цел. И даже пытался подняться на ноги! Вот только наша пегаска ему этого не дала сделать. Резко развернувшись, она подскочила к нему. Резкий удар уже передней ногой под ребра, пусть и смягченный теплой одеждой, заставил его снова рухнуть на землю с протяжным стоном боли.

Но поницейская все не останавливалась. Резким движением копыт она перевернула своего соперника на спину и повалилась на него сверху, прижимая к земле. Истощенный воин, забавно дрыгая ножками, пытался сбросить ее с себя, вяло стуча по бокам кобылы копытами, но Пафф держала крепко.

— Ты побежден. У тебя есть право хранить молчание – пользуйся им. – Заявила поницейская спустя несколько секунд бесплодной борьбы Фоундинга. Тот лишь что-то прохрипел из под прежнему лежащей на нем сверху пони.

— Предки благосклонны к Пафф Файндер и даровали ей победу. Поединок окончен. – Ровным тоном объявила Боуд, непохоже, что сильно расстроенная поражением своего бойца. По крайней мере, вроде они не собирались побить Пафф за то, что она посмела выиграть. Поницейская медленно встала, отпуская соперника, тот с тяжким кряхтением, без всякой помощи соратников стал вставать. Похоже, не так уж сильно ему и досталось. До чего крепкий пони, из таких бы гвозди делать.

— Да уж, ну ты Фоундинг, и дал маху. Проиграть непонятно поникому – это надо уметь! Поникто же в таран то атакует тренированного пегаса? Это только против новичков и единорогов работает. Что ж, в следующий раз умнее будешь. – Заявил с нескрываемой ухмылкой один из пегасов, после чего пошатывающийся и униженный поверженный Фоундинг вернулся в круг соратников под их легкие, но очень обидные для него смешки.

— Я пони своего слова. Ты победила, причем очень быстро, доказав что ты достойная дочь нашего великого племени. Ты свободна и можешь идти, куда тебе захочется, мои воины и я не будем тебе препятствовать. Но, также я приглашаю тебя к себе в гости. Прошу пройти в мой дом по доброй воле, раздели со мной кров и пищу, Пафф Файндер. – Церемонно произнесла Боуд, широко раскрывая правое крыло и делая им размашистый медленный взмах. Все смешки смолкли как по команде, вновь став серьезными. Все взгляды скрестились на поницейской, явно ожидая от нее ответа.

— Я принимаю ваше приглашение, Боуд. Это честь для меня – гостить в вашем доме. – Медленно ответила поницейская, отходя от горячки этого короткого боя. Предводительница степенно кивнула, видимо, сочтя ее ответ правильным. Охающий Фоундинг на дрожащих ногах стал облачаться обратно, а затем внимание древних пони обратилось на меня и Фловер.

— Так, а этих к Хаммеру Смиту. Сразу наденем на них намордники и ошейники, а пока просто веревками обойдемся. Когда закончим, я уже решу, как нам использовать наших новых рабов. – Громом среди ясного неба прозвучал голос Боуд, которая небрежным движением копыта указала на Фловер. И меня. Было застывшие воины, все кроме все еще пытающегося прийти в себя юнца развернулись к нам, с самыми недружелюбными и жуткими мордочками, какие мне только приходилось видеть.

— Нет! Вы же обещали, что если я выиграю поединок, мы будем свободны! – Закричала Пафф Файндер, вставая на пути пегасов. Но те не обратили на нее никакого внимания, лишь обходя стороной. Словно по волшебству, откуда то они из вороха своего оружия и одежды они достали веревки, сжимаемые в крыльях и зубах.

— Я свое слово держу, раз дала – его сдержу. – Ровно парировала Боуд, сама вставая напротив поницейской. – И речь изначально шла только о тебе. Ты показала, что можешь защитить свою свободу. И поэтому мы не будем на нее посягать. Эти же двое ее не заслужили. И потому твои друзья будут моими копытными.

— Если я сражусь еще и за них, вы оставите их свободными? – В отчаянной попытке защитить нас, спросила Пафф. Но тэн лишь покачала головой.

— Нет. Это был поединок не за имущество. Во-первых, если ты их считаешь своими копытными и хочешь хольмхим за имущество, я просто убью тебя и заберу свое силой. Хольмхим – он только для пони клана. Нашего или чужого. С бродягами без тэна я церемониться не обязана. Захочу – убью. Захочу – обращу в рабство. Захочу – отпущу. И я захотела обратить твоих друзей в рабство, а тебя пригласить к нам в дом. Или отпустить – по твоему желанию.

— И так уж выходит, что мне очень нужны рабы. Это сделает мой клан богаче и сильнее. – На последних словах Боуд самый старший воин в их группе утвердительно кивнул, с явным одобрением смотря на свою предводительницу. Мисти Вар, кажется. – Так что либо я их обращаю в рабство, по закону, либо ты сражаешься с нами за наше имущество и, даже если бы я дралась с тобой одна на одну, боюсь, ты бы проиграла и погибла. Хоть и с честью. Поэтому отойди и не мешай нам брать свое. Впрочем, если хочешь взять их себе, я готова их продать. Битсы у вас собой есть или же другое какое ценное имущество? Соль, сахар, перец, сухофрукты, драгоценные камни?

— У меня с собой только шесть битсов. – Выдохнула с отчаянием в голосе поницейская. Она оглянулась на нас, но у меня лично с собой тоже не было ни монеты. Все деньги я сложил в повозку, которую и затянуло в воронку и больше я их уже не видел. Застывшая в ужасе Фловер, даже забывшая о холоде, видимо, тоже была разве что с парой монет в гриве. Явно слишком мало обменять их на нашу свободу.

— Ну, этих двоих еще надо оценить, конечно, но даже самый никчемный раб не может стоить меньше ста двадцати битсов. А эти молодые, здоровые копытные, я смотрю. Им минимальная цена – полторы тысячи монет за каждого. Так что, боюсь, пока моими побудут, пока не заработаешь достаточно на их покупку.

— Не беспокойся за нас, Пафф Файндер! – Вымученно улыбнулся я, впервые заговорив за все это время. Мне было страшно. Отчаянно страшно. Мы где-то в далеком прошлом, где даже о Селестии не знают, где царят столь жестокие нравы, что нормально обращать пони в рабство и решать все убийствами и насилием. Но, может все не так уж и плохо? По крайней мере, наша пегаска уже сделала все, чтобы помочь нам. Не стоит ей приносить себя в жертву ради нас. – Как-нибудь проживем. Рабство – это же как работа, только не платят. А работать нам привычно.

Моя неловкая шутка ничуть не успокоила Пафф, которая с болью и сочувствием смотрела своими карими глазами на меня и Фловер. Но выбора не было и мы все это понимали. У нас не было и шанса противостоять этим жестоким пони. То, что она сохранила свою свободу – уже чудо. Поэтому когда ко мне подошла белокурая кобыла, возрастом, наверное, лет в шестнадцать и шерсткой цвета лимона, я лишь покорно позволил ей связать меня.

К счастью, оказывается, хотя бы тут ничего страшного меня не ждало. На мою шею просто накинули веревку, которую было, при желании, легко сбросить с себя. Также мне на голову надели уздечку, просто обтянувшей кольцом мою мордочку. Затягивать туго не стали, вполне позволяя свободно открывать рот, практически никак не ограничивая свободу движения. Это был больше символический знак, что я теперь в их власти, чем реальное препятствие к побегу. Это было даже как то слегка обидно, словно меня вообще не опасались. Но, они были правы. Куда бежать то? Так что я отодвинул свои мысли в сторону и лишь тяжко вздохнул, выпуская из-за рта небольшой клуб пара.

Фловер тоже не сопротивлялась и ее связали аналогичным образом. Но единорожка выглядела плохо. Пурпурно-розовая кобылка едва ли не плакала, когда другой пегас подошел к ней и стал накидывать на нее веревку. Большие, выразительные голубые глаза, набухшие от слез, ничуть не расторгали сердца суровых предков, те лишь равнодушно делали свою работу, словно такое у них тут каждый день. Скорее всего, я не так уж и был далек от истины в этом подозрении.

Вот так мы и стали рабами. Холод снова стал брать вверх, о котором мы было подзабыли за всеми этими переживаниями, но закончив, пегасы повели нас в том же направлении, что мы шли до того как их встретили. Местные двигались шустро, перелетая через особо крупные сугробы и внимательно поглядывая по сторонам, также как и Пафф, изредка один-двое взлетали в небо, чтобы осмотреться. И еще один сходу улетел в сторону их деревни, по приказу этой Боуд. Обрадовать родных, что все спокойно и скоро все вернутся. С рабами. С нами.

— Итак, раз ты Пафф Файндер, хочешь купить моих копытных, нам надо знать, какую цену они имеют. Да и мне надо знать, куда их деть, пока они мои. Что умеют, чем ценны. Вот ты, земной пони. – Обратилась ко мне Боуд, взлетая на крыльях и тыкая в мою кьютимарку копытом. – Чем ты можешь быть полезен клану? И как тебя зовут?

— Я садовник, меня зовут Орхайд, госпожа. – Кротко отвечаю я, бросая взгляд на свой круп, на котором были изображены лопата и корешок, Знак Отличия, показывающий мой талант в уходе за растениями. – Я выращиваю фрукты на продажу. Груши, сливы, например, вот.

— Хороший талант, прекрасно. Садовод будет очень полезен клану. – Довольно кивнула Боуд в ответ на мои слова. Я выдохнул про себя – злить эту вооруженную до зубов пегаску не хотелось вообще. А чем полезнее я им буду, тем меньше, надеюсь, им причин меня колотить. Или как тут они заставляют своих рабов пахать на них? – Пока что, конечно, полевых работ нет, но весной направим тебя в наш сад. А пока будешь по домашним делам хлопотать.

— А ты поникто и что умеешь? – Обратилась уже к Фловер синяя пегаска. Та, погруженная в какие-то свои мысли, не сразу ответила на ее вопрос, но легкий рывок Мисти Вара за ее уздечку быстро привел ее в чувство.

— Я работала в спа, мое имя — Фловер. – Тихо ответила единорожка, чей круп был украшен бутоном рододендрона. Редкий и красивый цветок. Жаль, что несъедобный. У нас в городе таких не выращивали, не любят понивильцы таких бесполезных, на их взгляд, цветов. Эх… а местные пони, скорее всего, тем более думают также, полагаю. Не похожи они на тех, поникто ценит красоту, а не полезность.

— Поникем работала? Что за спа? – Переспросил Фоундинг, который, хоть и шел с явным трудом, но наотрез отказался от помощи соратников. Гордый пони, подумал я. Хотя, тут наверное все такие. Раз уж все решается на силе, то показывать себя слабым нельзя – иначе в рабство, как меня с Фловер.

— Ну… я ухаживала за телами пони, которые приходили к нам в спа-салон. За деньги. – Ее новые слова сначала заставили на секунду застыть древних пони в удивлении. А затем….

— Ха-ха-ха-ха! – Расхохотались они дружно, заставив несчастную единорожку сжаться в ужасе. – Вот это удача! Постельная пони на наши земли забрела! Хорошо жить начали, раз такими уже обзаводимся! – Заявил один из них, заставив щеки Фловер вспыхнуть красным от волны охватившего ее стыда. Да и я сам чувствовал себя немало смущенным. И напуганным. Они же, значит, могут бедняжку (или даже меня) и к такому принудить, раз мы рабы?

— Нет, я не занималась любовными обнимашками, я оказывала спа-услуги! – Попыталась объяснить Фловер, но этих пегасов уже было не остановить. Довольно ухмыляясь, они уже вовсю перебрасывались сальными шуточками и кидали жадные взгляды на ухоженное, стройное и красивое тело кобылы.

— Отстаньте от нее. Она никакая не постельная пони. Она просто моет клиентов, копыта им полирует, рог, перья чистит. Такое все, а не то, о чем вы подумали, дурные пони! – Заступилась за нее Пафф Файндер, гневно и без страха смотря на ржущих пегасов. Но тем было все равно. Лишь спустя минуту они успокоились и наша группа продолжила неспешное движение.

— Разберемся. – Заявила Боуд, которая хоть и не смеялась, но все же надменно улыбалась над словами Фловер. – Побудет пока у меня, посмотрим, на что она еще годится. Постельные рабыни нам не так уж и нужны, не до того. Умеющий пахать и сеять был бы куда полезнее. Но, даренный овес не обнюхивают. Может хотя бы по хозяйству будешь полезной. Хотя постельку мне греть будет недурно. Но держать ради этого целую рабыню…. И правда богато жить стали.

— А что значит слово “копытные”? – Поинтересовалась Пафф Файндер, видимо, стараясь переключить тему на что-то более нейтральное.

— Так называем рабов-пони. – К счастью, Боуд поддержала смену темы без проблем, к немалому облегчению все еще выглядящей подавленно Фловер. И мы оба навострив уши прислушивались к ее речам. Все же, стоит узнать побольше о своей, как бы, госпоже, и месте, где мы теперь будем жить. Возможно – остаток своих дней….

— Потому что, знаешь, пони – это звучит гордо. Быть пони – честь. Родиться пони – великое благословение предков. Пони – это значит быть лучшим, выше всех. Жить с честью, быть храбрым, сильным, трудолюбивым, проявлять почтение к старшим и готовность наставлять младших. Милосердие и дружелюбие… много достойных качеств есть в пони. А раб эти качества утрачивает, раб существо недостойное. Если какой-то пони упал так, что стал рабом, его уже стыдно называть пони. Поэтому в наших краях их называют копытными. Раб на копытах, та же корова, только вид другой. Копытное, не пони.

— Понятно. – Вздохнула поницейская. Я же слегка покачал головой в невесёлых мыслях, выслушав речь Боуд. Это было отдаленно похоже на то, чему нас учили дома. Дружбе, честности, достойном поведении. Древние пони жили по тем же принципам… но они выглядели каким то жуткой уродливой пародией на наши. Я не знал, что об этом и думать.

 – А много у вас рабов и чем они занимаются? – Поинтересовалась Пафф с явным беспокойством. За нас. Отстояв свою свободу, она, это было видно, теперь думает, как отстоять нашу. Пока я просто покорно шел с надетой уздечкой… я, похоже, и правда не пони, а какое то “копытное”.

— Средне. Чуть больше дюжины – с этими двумя. В основном копытные, хотя есть еще и коровы две, да один осел. Обычно по хозяйству помогают. Строят, пашут, лес рубят и прочая. И, конечно, по домашним делам помогают управляться. Основную часть отец в походах захватил, так что тут не бедствуем, хотя и не роскошествуем.

— Это если только тех считать, что в самом Форествилле. У некоторых пони, которые живут в отдельных хуторах, есть свои рабы, которые так то вообще то тоже имущество клана. У того же Стронг Хувса аж целых семь копытных. Самый богатый пони в клане. – Вмешалась в разговор белокурая пони, которая надевала на меня уздечку. Ее слова заставили Боуд едва заметно, но все же поморщиться. Интересно, почему? Завидует, что ли?

— Да, верно, Джавелин. Если еще и этих рабов считать, то всего у нас наберется три с лишним дюжины разных копытных. В основном овцы и коровы – полезны в хозяйстве и при этом покорные, хоть и глупые. – Подтвердила синяя пегаска, все еще недовольная упоминанием этого Стронг Хувса и его богатств. – Кстати, я думаю, будет правильно, если этот новый раб, Орхайд. – Кивнула она в мою сторону. Я же весь обратился в слух, стремясь узнать, как со мной поступят.

— Станет хотя бы временно рабом твоей семьи. Поживет у вас дома минимум до весны, поможет по хозяйству. Я знаю, как вам нелегко сейчас, да и твоя мать половину клана одела, думаю, это будет достойная награда за ее труд.

— Благодарю, тэн. Это очень щедрый дар. – Слегка поклонилась белокурая пегаска. “Дар” же, то есть я, лишь слегка вздохнул. Стоит привыкнуть к такому. Я теперь просто вещь, которую могут легко подарить, отдать в аренду, продать… убить. Страх вновь охватил меня, когда до меня дошла эта очевидная истина. Нет, рабство, это не просто работа, за которую не платят. Но уже ничего нельзя поделать, чтобы это исправить.

Погруженный в свои меланхоличные мысли, дальше я уже не слушал негромкие разговоры пегасов, которые, впрочем, быстро стихли. Так мы и шли весь следующий час. Но, наконец то, я увидел сквозь, казалось бы, бесконечные ряды деревьев просвет. Мы пришли. Форествилль, деревню местных пони, дымы от очагов которого видела Пафф Файндер все это время.

И… не знаю вот, честно. Когда я слушал все эти разговоры про рабов, копытных и прочая, я лично представлял себе и соответствующее поселение. Ну там, повсюду ходят в цепях пони с опущенными головами, на них смотрят суровые надсмотрщики с кнутами в зубах, а вокруг мрачный порядок и лишенные украшения каменные дома. Или, наоборот, утопающие в роскоши дворцы, выстроенные для хозяев покорными рабами.

А на деле перед нами была обычная заснеженная деревенька, на вид – почти вылитый Понивилль, только намного скромнее размерами. Соломенные крыши, сейчас покрытые снегом, деревянные стены, небольшие окна, закрытые сейчас ставнями. Тут и домов то было немного. Пять-шесть дюжин я насчитал сходу, а значит, и жителей здесь жило меньше чем в Понивилле. Форествилль стоял на небольшом холме и был окружен земляным валом, его главное отличие от любого другого города пони, который был в той Эквестрии тех времен, в которой мы имели счастье жить раньше.

Я в таком мало что понимал, но сдавалось мне, что поверх вала должен был идти и частокол. Нет, я это сообразил, не потому что был абы каким любителем древней истории или военного дела. Просто этот частокол был. В некоторых местах. Некоторые места вала все же были укреплены рядами потемневших кольев, но они выглядели старыми и покосившимися от времени, а прорех между ними было столько, что впору сказать, что это частокол был прорехой в пустотах, чем наоборот.

Сам холм возвышался над широкой рекой, сейчас покрытой льдом и, как было хорошо заметно, местные пони прокопали ров, вокруг холма, наполняя его водами из реки, сейчас тоже замерзшей. Это все не могло не напрягать, что было видно и Пафф, которая обеспокоенно изучала взглядом местные укрепления. Раз были плохенькие, но все же стены – значит были и те, поникто хотел через них проникнуть внутрь, и вовсе не для того чтобы угостить тортиком. Да и вооруженность местных пегасов тоже на это прозрачно намекала. Тут были чужаки и пострашнее нас, значит. Боуд и ее пони были готовы встретить вместо нас не безоружных замерзших пони, а настоящих врагов. И это пугало. Жить в таком мире, в таком времени, столь опасном….

Но наши пленители возвращались сюда с улыбками и бодрой походкой. Они возвращались домой. Выйдя на занесенную снегом дорогу, которую, очевидно, никогда не чистили, лишь утоптали, мы двинулись прямо к деревне. За пределами стен также было несколько одиночных домов, стоящих поодаль друг от друга, к ним примыкали сараи и амбары, огороженные заборами в рост пони, видимо, это были фермы, в которых жили и трудились земледельцы. Одна такая была на нашем пути к Форествиллю. Пока мы быстрым шагом шли вперед, стремясь побыстрее добраться до тепла и, надеюсь, горячей еды (если такая положена рабам вроде меня), я продолжил на ходу осматривать окрестности.

В принципе, больше ничего особо интересного и не было, за что цеплялся бы глаз. Холм, река с противоположной от нас стороны, за нами лес, вокруг холма и вдоль реки – поля, которые, очевидно, должны быть распаханы и засеяны, когда придет время пробудить природу от зимнего сна. Ух, скорее бы! Мороз продолжал упорно щипать мое тело, а шерстка, на которую прилично налипла снега за время хождения по лесу, почти не грела. В тепло, скорее в тепло!

Крутя головой, чтобы хоть чуть-чуть разогнать кровь и согреться, мой взгляд ушел далеко вправо. Как оказалось, с первого раза, как не странно, я упустил тот факт, что чуть вдали в миле от деревни возвышается еще один холм, заросший деревьями. Он был куда выше того, на котором стоял Форествилль, но меньше по площади. Большего я разглядеть не смог, но отметил, что, кажется, к нему вполне себе ведет отдельная дорога, отходящая от той, что петляет меж полей, видимо там у местных пони тоже что-то стоит. Может, наблюдательный пункт какой?

Отведя от него взгляд, я закончил осматриваться, а мы, тем временем, уже проходили мимо фермы. Вокруг не было ни души, видимо, мороз разогнал всех по домам. Лишь когда уже мы уже проходили мимо дома, я увидел что прямо за ним во дворе, огороженным низеньким деревянным, по сути декоративным, заборчиком (хотя и он был старым и покосившимся), одна крупного телосложения пони колет дрова.

— Привет, пони! – Тепло поздоровалась она, вгоняя топор легким ударом в колодку. До того сидящая на крупе, как оказалось, при рассмотрении вблизи, кобыла-землепони встала на все четыре ноги с подстилки, на которой сидела, удерживая топор в двух передних ногах и теперь с любопытством смотрела на нас. Понятно, что ее привлекло – новые мордочки в деревне. Новые рабы. Мы. И Пафф Файндер. Все забываю, что из нас троих она одна смогла защитить свою свободу.

— Привет, Хэппин Джохард. – Ответил за всех Фоундинг, уже полностью пришедший в себя. Крепкий жеребец. Я же во все глаза разглядывал эту Хэппин Джохард. Это была пожилая, лет за сорок, но еще в силе, земная пони. То, с какой легкостью она обращалась с топором, говорило об этом больше любых слов. У нее была русая грива и хвост и, как я понял, только приглядевшись, рыжевато-оранжевая шерстка. Почему с трудом удалось это понять? Да просто она была целиком одета, от хвоста и до головы, сверху-донизу, в теплую одежду. Различные накидки, куртки, толстая плотная юбка со штанами, теплые тканевые накопытники, закрывали ее тело от и до. Лишь мордочка была открыта холодному ветру, да волосы. Не умереть бы от зависти и холода тут.

К счастью, на этом их диалог был почти закончен. Обменявшись парой не особо значащих фраз, в которых кратко поведали о том, поникого ведут в деревню, пони двинулись дальше, а здоровенная кобыла вернулась к дровам. Хорошо, а то у меня уже все ноги закоченели. Мерз не один только я – Пафф и Фловер тоже чувствовали себя неважно и если Файндер еще старалась держаться бодрячком, не выказывая признаков слабости, то вот Фловер еле брела, безучастно смотря себе под ноги и непрерывно дрожа.

— Ладно, что ж, все свободны, можете разойтись по своим делам. – Обратилась к своим воинам Боуд, когда мы дошли до деревенских ворот, у которых дежурил еще один воин, одетый сходно с остальными, тоже пегас. Тот непрерывно переступал с ноги на ногу, явно терзаемый холодом, несмотря на всю теплую одежду.

— Джавелин, бери новых копытных и отведи их к Хаммеру Смиту, землепони, как и обещала, забирай себе, а единорожку отведи ко мне, как закончишь. – Обратилась к белокурой пегаске Боуд, а остальные пегасы разлетелись, из их отряда кроме этих двух остался только молодой, Фоундинг.

— Да ладно, я сам отведу ее к тебе домой, Джавелин может сразу идти к себе, похвастаться матери подарком от тэна. – Предложил кремовый пегас. Что ж, “подарок от тэна” – это посолиднее чем “копытное”. На том и уговорившись, уже вшестером мы прошли через ворота. Но разделяться мы не стали, двигаясь вместе, видимо, до этого Хаммера и дома Боуд было хотя бы пока что по пути. Вблизи и изнутри Форествилль еще больше походил на мой родной Понивилль. Обычные дома, обычные пони, изредка проходившие по улицам. Ничего страшного и необычного, простые жители, занятые своими повседневными делами.

Я видел только земных пони и изредка пегасов. Один раз был единорог. Первые вообще были, в массе своей, ничем не примечательны, не отличаясь от моих современников. Такой же рост, вес, цвет шерсти или волос не отличался экзотичность. У некоторых, у которых все же был открыт круп, были вполне обычные Знаки Отличия, в основном, на беглый взгляд, связанные с тем или иным делом, в основном ремесленным или земледельческим.

Пегасы были же куда более внушительными – за счет того что помимо одежды, почти каждый из них был обвешан оружием и доспехами, хотя и многие земные пони, видел, носят с собой топор или палицу, притороченные к теплому седлу. О Селестия, да тут даже жеребята ходили с простеньким оружием! Да, мимо нас пробежала стайка весело галдящих малышей, и даже у них на их одежде были маленькие топорики и ножи. Крылатых пони было заметно меньше и почти все они были воинами, как я понял. Наводило на неприятные мысли, но мои мысли тут были нипони не интересны.

Но нас смотрели, с любопытством, хотя и без особого удивления, рабы, видимо, тут были нормой. Что немало согрело мне душу, так это что среди любопытствующих взглядов, некоторые прохожие смотрели и с сочувствием, смотря на трех голых пони, которые страдали от холода в этот зимний день. В отличие от более черствых Боуд и ее воинов, мирные жители были более открыты и дружелюбны. По крайней мере, мне очень хотелось в это верить, смотря в их глаза.

Наконец, ноги привели нас, как оказалось, к кузнице. Самой что ни на есть обычной кузнице. С виду было похоже на обычный дом, только крупнее других, деревянный и с соломенной крышей, помогло ее опознать только то, что негромко болтая между собой эти двое упомянули, что ведут нас именно к ней. Что ж, можно было догадаться, что нас приведут именно сюда. Хаммер Смит – имя как бы намекает. Боуд и Пафф немедля ушли дальше. Лишь напоследок поницейская одарила нас теплой одобряющей улыбкой, словно говорящей – она нас не бросит. Освободит. Хотелось верить в лучшее. Джавелин и Фоундинг, впрочем, не дали нам времени на более цветастые и долгие прощания и повели нас внутрь.

Да, это была кузница. Это было хорошо освещенное помещение с земляным полом, горном у стены, подсоединенными к нему мехами, небольшой наковальней в центре помещения, с точильным камнем, приводимым в движение мускулами ног пони. Также повсюду на столах были разложены и прочие мелкие инструменты для работы кузнеца, но в целом, я отметил, их было не так уж и много. Эта кузница бедствовала также, как и частокол в этой деревне. Мне так казалось, по крайней мере.

Хозяином всего этого добра был дородный зеленый землепони, габаритов как у Биг Мака с густой голубой гривой, заплетенной в длинную косу, одетый в кузнечный фартук. На крупе были изображены два скрещенных молота, под стать имени.

— Добрый вечер, пони. С чем пожаловали? – Обратился он к нам, точнее, к Джавелин и Фоундингу, отрываясь от возни с какими то мелкими деталями у себя на столе.

— Беатрикс и Сноу Фрост, как оказалось, в лесу обнаружили трех бродяг, двух из них мы обратили в рабство. Вот, нужно надеть на них намордники и ошейники, теперь они наши вещи. – Стала рассказывать историю нашего пленения Джавелин, но я не особо слушал лимонную пони. Горн! Идущий от него жар! Тепло! Хвала Селестии, наконец то можно согреться! Я сделал несколько шагов  к источнику живительного тепла, дарующего жизнь, Фловер так и вовсе едва не ломанулась к нему, забыв про все. С наслаждением мы позволяли жару, исходящему от огня в горне изгнать холод, словно сами вендиго проморозили нас до костей.

— Ну, надеюсь, вы правы и из-за них нам какой тэн, тот же Гритсворд на нас войско не пошлет, мстить за своих. – Тем временем закончил разговор кузнец с нашими сопровождающими и стал копаться в одном из сундуков.

— Несомненно. Это просто одинокие пони издалека. Будь у них тэн, что мог бы за них заступиться – они бы сразу его назвали, как и то, что он или она с нами сделает, если мы их посмеем тронуть. Так что все дело верное, заковывай их. Нашему клану нужны новые копытные. – Бодро ответил Фоундинг, влет отметая все возможные сомнения и страхи Хаммера. Наконец, тот достал на свет Селестии то, что все это время искал.

Вид железных ошейников и тканевых намордников привел нас с Фловер в чувство, вернув в реальный мир. Суровый и мрачный. С нас стянули веревки, готовясь заменить их куда более надежными “конструкциями”. Что ж, и раньше сопротивляться не стали, сейчас уж тем более поздно. Поэтому я спокойно стоял и позволил надеть на себя ошейник. К счастью, вроде бы все было не так уж и плохо. Изнутри он был подбит тканью, так что шею не натирало, да и затянут он был не так уж и туго. Но снять все равно было нельзя – надев ошейник, кузнец затянул его клещами, надежно сжимая металл вокруг моего горла. Пока “хозяева” не приведут меня к нему же или другому пони с инструментом, этот ошейник будет на мне, гарантированно. Копытами я его не разогну.

Следом пришел черед намордника, он был устроен чуть посложнее. Как и уздечка, в первую очередь он обтягивал мордочку и имел вполне себе регулируемые ремешки, к счастью, и на этот раз их не стали затягивать туго, позволяя свободно открывать и закрывать рот. А сами ремни тянулись к затылку, где уже застегивались на замок. Без ключа, опять же, не открыть, впрочем, ремешки вроде были достаточно тонкими, чтобы их перетереть или перерезать при должных усилиях. Вот только смысл?

— А зачем намордник? – Впервые за долгое время молчания заговорила Фловер. Жалующуюся всю дорогу единорожку словно подменили – настолько она стала тихой и подавленной. Лишь когда Фоундинг стал надевать на нее намордник, а Хаммер Смит застегивать его, она посмела подать голос.

— Чтобы мы могли при необходимости заткнуть вам рот и избавить себя от глупых вопросов. Кляп вставил и затянул – тишина обеспечена. – С сарказмом ответила Джавелин под довольный смешок ее соратника. – Продемонстрировать?

— Пожалуйста, не надо! – Пискнула в ужасе кобыла, явно пожалевшая, что открыла рот. Да и я, признаться честно, никаких демонстраций возможностей намордника не хотел. Я может и не был разговорчивым, но одно дело молчать, когда хочется, а другое – когда заставляют. Не говоря уже о банальных неудобствах, когда твоя мордочка туго обтянута ремнями, а в рот запихали кляп.

К счастью, на этом пегасы сочли разговор законченным и оставили столь приятно жаркую кузню. А жаль. Выйдя снова на улицу, меня окатило порывом леденящего ветра, мигом сдувшим все было накопленное тепло и заставляя меня вновь задрожать от холода. Но, этим двоим было как то наплевать на то что мы с моей подругой по переживаемым несчастьям по прежнему голые (ошейник и намордник не в счет) и замерзаем.

Попрощавшись друг с другом, Фоундинг повел Фловер в том же направлении, что ушла и Боуд с Пафф Файндер. Я же остался наедине с Джавелин. Страх вновь стал входить в меня вместе с холодом этого мира. Что ждет меня в рабстве? Может, стоило все же пытаться сопротивляться, пусть и с почти гарантированной вероятностью быть убитым этими суровыми древними пони? За что же мне это все?

Впрочем, лимонная кобыла не дала мне долго задаваться этими вопросами. Сразу как ее друг ушел, она пошла куда то дальше по улице, в другую сторону, у меня, конечно же, не было выбора, кроме как идти за ней. Путь, благо, оказался недолгим, все же деревня и правда была небольшой. Джавелин привела меня к дому, стоявшего почти у самого вала, неподалеку от ворот, охраняемых еще одним мерзнущим пегасом, почти таким же, как и те, через которые мы вошли в Форествилль.

Дом самой Джавелин, а это был именно он, ибо она сразу пошла к входной двери, выглядел… невзрачно. Деревянные стены, соломенная крыша, тонкая струйка дыма идет через дыру в крыше от растопленного внутри очага. Вообще, все дома в этой деревне выглядели плюс-минус одинаково. И это удручало. Ладно еще вопрос, как они сами тут ориентируются. Жителей, видно, мало, Форествилль невелик и скорее всего, местные все знают наизусть. Но им самим разве приятно жить в таких унылых, однообразных домах, не пытаться красивыми рисунками придать им индивидуальности?

Разумеется, я не стал озвучивать свой вопрос, а просто торопливо вошел за Джавелин. Быстро закрыв дверь, чтобы не пускать внутрь холод, я бегло осмотрел жилище воительницы. Смотреть, впрочем, было не на что. Почти что буквально. Весь дом состоял из одной единственной комнаты, впрочем, довольно большой – никак не меньше дюжины легов ширины и две дюжины длины. Маленькие, узкие окна, прикрытые деревянными ставнями и грубыми занавесками, дощатый пол, на котором небрежно разбросаны редкие циновки из соломы, закопченные стены и потолок. По правую ногу располагался стол, перед которым лежало несколько грубых холщовых подушек, набитых, скорее всего, все той же соломой, за которым могло поместиться с полдюжины пони минимум.

Тут же рядом стоял ткацкий станок, за которым, очевидно, копытодельничал поникто то из семьи пони, живущей здесь. Небольшое напряжение памяти напомнило мне о словах Боуд, что мать Джавелин “одела половину клана”, видимо, она и была ткачихой. И за ее заслуги, ее и ее станка, меня и подарили им, да, это я тоже помнил. Также тут было небольшая мини-комната, больше похожая на подсобку и прикрытая занавеской, за которой я не без труда, но разглядел какие-то бочки и сундуки.

По центру же располагался огороженный камнями очаг, в котором весело играл огонь, даря тепло, свет и уют всему дому. На нем же, подвешенным на деревянные рогульки висел здоровенный котел с варящейся пищей, от которой исходил просто умопомрачительный запах, мигом напомнившей мне, что весь этот день, что я пробыл в этом ужасном и жестоком мире, меня терзали не только холод, но и голод. Рядом же была сложена и небольшая стопка дров, чтобы поддерживать огонь.

— Вытирай ноги, умывай мордочку и проходи, ужинать будем. – Заявила мне Джавелин, отрывая от осмотра небогатого убранства ее дома. Сама пегаска наскоро стряхнув снег с накопытников и ополоснувшись  из чаши с водой у входа, сразу прошла дальше, повернув налево. Мой взгляд проследовал за ней и тут я увидел семью, живущую в этом доме. На здоровенной двуспальной кровати лежала, отдыхая под целым ворохом толстых одеял еще одна пони. С удивлением, но я понял, что она близняшка Джавелин. Сестры были абсолютно похожи внешне. Не считая того, что эта выглядела худо и болезненно, в отличие от моей суровой временной хозяйки.

Рядом с ней с грустью и заботой в глазах стояла единорожка средних лет с тускло-розовой выцветшей шерсткой и золотыми, как у дочерей (скорее всего – она была их матерью), волосами. Ее Знаком Отличия были ножницы, перерезающие нить. Но, увидев нас, они почти сразу обратили все внимание на нас двоих.

— Здравствуй, мама, Петал. – Тепло улыбнулась Джавелин, подтверждая мое предположение о том, кем является эта единорожка для нее. – Я вернулась, тревога оказалась почти что ложной, ничего серьезного.

— Слава предкам! – Облегченно выдохнула кобыла. Ее рог засветился магией и она захлопотала вокруг своей дочери, помогая ей снять с себя доспехи и оружие, которое немедленно отправилась на стойку рядом с еще одной кроватью напротив. Всего их было четыре, расположенных попарно у противоположных стен впритык друг к другу. Рядом с одной из них была стойка, на которую две пони и стали укладывать воинскую сбрую Джавелин. И, как по мне, этот гигантский арсенал, а главное, эти железные доспехи, чешуя, пластины, седло, поножи и прочая, были самым дорогим предметом в этом доме. Я бы даже сказал, они стоили больше, чем все, что было в этом доме вместе взятое. Включая сам дом.

— А что это за копытный и почему он все еще тут? Я его раньше не видела в клане. – Поинтересовалась немолодая пони, закончив раздевать свою дочь. Я лишь вздохнул на “копытный” и не без скрытого интереса взглянул новым взглядом на молодую пегаску. Без доспехов и одежды Джавелин еще меньше была похожа на свою сестру. Налитые мускулами ноги и мощные крылья говорили о ее великолепной физической подготовке, позволяющей носить столь тяжелые доспехи, и, как я видел при их первом появлении, летать в них. На не менее могучем и накачанном крупе же красовался круглый щит, через который проходили два копья. Боевитая кобылка.

— Мама, это Орхайд, раб, которого мы сегодня захватили. Оказалось, это всего лишь трое бродяг случайно забрели на нашу территорию. Двух мы взяли в рабство, а третью оставили свободной, она сейчас гостит у тэна. А этого Боуд нам подарила, до весны минимум, чтобы справлялся по хозяйству. – Представила меня своей матери пегаска. Не зная, что сказать в этой ситуации, я просто немного поклонился единорожке. Она же теперь тоже моя хозяйка, верно? – А это Клод Харт, моя мама и глава нашей семьи. Оказывай ей долженствующее почтение, иначе будешь наказан. – А это уже сказали мне. Не зря поклонился.

— Предки мне свидетели, воистину щедрый дар от тэна. – Слегка улыбнулась кобыла, в упор не обращая внимания на тот факт, что говорит о живом пони, а не о новой лопате. Впрочем, глупо было бы ожидать иного. – Он может колоть дрова, носить воду с реки, мыть посуду, молоть зерно, заниматься уборкой, носить грузы, тягать повозку, взбивать масло….

— Да-да, это все замечательно и я рада, что этот раб будет очень полезен по хозяйству. Понимаю, как тебе нелегко, а я вечно провожу время с Боуд. Давай нагрузим работой его уже завтра с восходом Солнца, а пока поедим? – С нетерпением прервала речь мамы Джавелин. Та, опомнившись, бросилась к очагу и стала снимать варево с огня, дочь отправилась помогать маме. Я же в нерешительности застыл – а что делать мне? Раз я раб, в теории, должен работать, вместо хозяев, но те и слова не сказали о том, обязан ли я помогать им сейчас с ужином.

Требовательный взмах копытом в сторону стола рассеял возможные сомнения. Повинуясь команде белокурой пегаски я подошел к столу и неуверенно усадил свой круп на одну из подушек. Та была не такой удобной, как те, что остались дома, но выбирать не приходилось. Спасибо что вообще усадили за стол, а не заставили с пола есть. Передо мной приземлилась деревянная тарелка с дымящейся овсяной кашей. Рядом же приземлилась и деревянная кружка, наполненная, судя по виду, пивом. Ячменным, вроде бы. Следом легла на стол и небольшая стопка лепешек, тоже из ячменя. Рядом же села и Джавелин, почти впритык ко мне, напротив меня устроилась с явным трудом, но все же вставшая ее сестра оказавшейся тоже пегаской, Петал, чьим Знаком Отличия оказался бутон белой розы. Выглядела эта пони неважно, не без труда и помощи здоровой близняшки доковыляв до стола. А мама обеих кобылок устроилась во главе стола, подтверждая свое положение старшей в роду, как я понял.

Это было удивительно, что раба посадили есть за один стол с госпожами, да еще и есть тоже самое, что и они – из одного котелка всем нам наложили совершенно одинаковые порции овсяной каши, да и лепешек всем выдали одинаковую полудюжину штук. Здоровенные порции – к моей немалой радости.  Я, превозмогая терзающий меня голод, все же на несколько секунд задержался, ожидая что-то вроде сигнала к началу трапезы или еще какого древнего застольного ритуала. Но нет, без лишних слов все начали есть, погружая мордочки в тарелки, так что я последовал их примеру.

И, о Селестия, до чего же эта каша была вкусной! И горячей! Я испытал невероятное чувство блаженства, когда горячая пища отправилась в мой живот, согревая до сих пор промёрзшее нутро. Стараясь не торопиться, а то подавлюсь еще, я спешно ел, стараясь утолить голод, мучивший меня почти весь этот день. Домочадцы ели, не обращая на меня никакого внимания, в основном без лишних разговоров, лишь изредка обмениваясь редкими репликами. Набив живот, я принялся запивать съеденное пивом. Оно оказалось, мягко говоря… не очень. С тем, что приходилось пить дома не сравнится абсолютно – слабое, кисловатое и пахло какими то травами. Явно добавили, чтобы сделать хоть немного… хотя бы более приятно пахнущим. Но, конечно, я не стал жаловаться, тем более что остальные пили тоже самое без всяких комментариев, это явно был для них привычный напиток.

Когда ужин был закончен, мы умыли испачканные мордочки, ополоснулись водой и вытерлись полотенцами. Петал немедленно удалилась в кровать, Джавелин, снова быстро одевшись в теплое, но не тронув доспехи, ушла во двор с топором, где у них лежали не колотые дрова. Сразу оттуда пошел звук методичных ударов и трескотня разлетающегося дерева. А меня припахали к первой моей работе в этом мире в качестве раба. Впрочем, относительно несложной – всего лишь помыть посуду. Не на рудниках вкалывать – уже счастье. Конечно, это было чуть сложнее, чем дома, где был водопровод и нормальное мыло, а не зола и вода из бочки, но терпимо.

Петал сразу заснула, Джавелин работала, а Колд Харт явно не имела желания много разговаривать, ограничившись просто раздачей команд. Она и правда смотрела на меня скорее как на живой инструмент, чем на пони. Что ж, не бьют, и на том спасибо. Это все равно выглядит предпочтительнее, чем рабство на каких-нибудь там кристальных шахтах.

Когда мы закончили эти нехитрые и в целом привычные домашние хлопоты, Джавелин притащила целую охапку поленьев, часть которых немедленно отправилась в огонь. Солнце почти зашло и пора было идти спать. Тут я было понадеялся, что может я и раб, но, раз меня посадили за один стол с моими хозяйками ужинать, то может и спать буду как нормальный пони, на кровати, а не где-нибудь на полу в самом холодном углу.

Но реальность превзошла все мои ожидания. Вообще, в доме так то было четыре кровати. Я было бы предположил,  что на двух спят сестры, на третьей их родители… хотя отца семейства я нигде не видел. Может, он тоже воин, как и Джавелин и сейчас в карауле на воротах? В общем, была у меня надежда, что все же мне выделят четвертую кровать для сна. Но, повторюсь, реальность оказалась совсем другой.

— Завтра я найду для тебя теплую одежду, будешь работать на улице. Матери нужно постоянно быть с Петал, так что она не может подолгу выходить наружу, да и возраст… ладно, это потом, а пока спать. Со мной, в этой кровати. – Указала Джавелин на свое спальное место,  на котором вполне было достаточно пространства, чтобы влезло под одеяло сразу двое пони. И это… было совсем неожиданно! Так то, слыша, как они смеются над Фловер и называя ее “постельной рабыней”, я бы мог предположить, чем, в том числе, заставляют заниматься “копытных”, но я не думал, что такой игрушкой для ночных утех стану я сам! Видимо, все это отразилось на моей мордочке.

— Ночью будет прохладно. Мне нужна постельная грелка, а не то, о чем ты подумал. Петал бы это тоже не помешало, но она слишком хрупкая, чтобы делить кровать с еще одним пони. Так что будешь греть меня. Да и тебе согреться от моего тела не помешает, околел небось за день. Попробуй только распустить язык – мигом его вырву. Понятно? – Процедила Джавелин, явно догадавшись, о чем я думаю и награждая меня презрительным взглядом. Я смиренно кивнул. Быстро раздевшись догола, пегаска нырнула под одеяло, я последовал за ней следом.

Честно говоря, я раньше как то не особо лежал с кобылками. Были совместные походы в баню и все такое, но совместный сон в одной кровати – это что-то новенькое. Но, как оказалось, весьма приятное. Ложе было в меру мягким, одеяло – теплым, а пегаска… очень близко ко мне. Почти сразу она тесно прижалась ко мне, обхватывая всеми четырьмя ногами, хвостом и до кучи укрывая меня одним крылом. Ее шелковистые, как оказалось, волосы, приятно щекотали мое тело, а от ее тела шло желательное тепло. Да, такой близости у меня с кобылой никогда не было. Никогда.

Так, помни, это все для согрева, никаких обнимашек. И неплохо бы, чтобы и ты ее согрел, а не только она тебя. Поспешно, я тоже обхватил ее круп хвостом, выполняющим роль второго мини-одеяла. Судя по тому, что она не стала на это как-то гневно реагировать – я все сделал правильно. Джавелин лежала спокойно, прикрыв глаза, видимо, желая сразу отойти в царство снов. Стоило последовать ее примеру. Небольшой, в меру удобный, но все же железный ошейник и намордник напоминали – я все еще раб. Завтра меня ждет работа, наверняка много и до упаду. Нужно набраться сил.

Позволив себе тяжкий вздох, я вслед за хозяйкой закрыл глаза. Пора было спать. Что ж, вот так и заканчивался мой первый день в этом холодном и неприветливом мире. В принципе, могло бы быть и хуже, стоило утешить себя хотя бы этим. Но все равно, так хотелось домой, где не было ничего из подобных ужасов, как рабство, насилие и леденящий холод. Только сейчас, когда я просто лежал и ничего не делал, я мог полностью осознать простейшую истину. Я больше не дома. Это не сон и не короткое приключение. Это другой мир, другое время, другие пони. И я в нем, боюсь, навсегда. Да, Орхайд. Неуважаемое копытное. Добро пожаловать в рабство.

Глава 2

POV Пафф Файндер, поницейский Понивилля, пегас.

С тяжелым сердцем я провожала взглядом своих друзей по несчастью, когда Джавелин и Фоундинг завели их в один из домов, который служил местным пони кузницей. Меня же Боуд повела дальше по улице и вскоре мы вышли на что-то вроде центральной площади поселения. Хотя, почему “что-то вроде”? Это она и была. Пустынная, занесенная снегом небольшая площадь, при желании, полагаю, способная вместить всех жителей этой деревни.

Ничего примечательно на ней не было – обычное пустое пространство, окруженное со всех сторон домами и никак не очерченное, но с хотя бы худо-бедно вычищенным снегом. Не было торговых палаток и прилавков, трибун или вообще хоть чего-то. Единственным украшением площади был здоровенный гладкий и аккуратно обтесанный камень в три роста пони в холке. Даже издалека было видно, что он покрыт какими-то надписями, занимающим треть его лицевой части, обращенной к самому крупному из домов, вытянутым в длину вдоль одной из сторон площади.

Именно к последнему и повела меня Боуд, видимо, именно это было жилище главы деревни, ну или тэна, как она себя называла. Если так, то богато местная правительница не жила. По строению он никак не отличался от любого другого дома в этой деревне. Такой же одноэтажный, такая же соломенная крыша, такие же деревянные стены и узкие оконца, здоровенная дыра в крыше, откуда шел дымок от очага внутри. Да уж, печки древние пони явно не знают, это уже видно. Выделяли его исключительно размеры – это был самый большой дом в Форествилле, превосходя любой другой раза в два точно, а то и втрое.

У порога стояла по бокам пара воткнутых в землю знамен, вяло трепыхавшихся на холодном колючем ветру. Знамя было выкрашено в синий цвет, в который поместили белый круг, а на нем был изображен лук и стрела. Да, именно такие же цвета и такой же рисунок были и на доспехах пегасов. Боуд пройдя мимо них, подошла сразу к двери. Легким движением копыта она ее распахнула одним толчком и сделала мне приглашающий жест крылом.

— Добро пожаловать в мой дом, Пафф Файндер. Будь моей почетной гостьей. – Снова высокопарным тоном произнесла кобыла, явно говоря некую ритуальную фразу.

— Благодарю за приглашение. Это честь для меня – гостить в вашем большом доме. – В тон ей попыталась ответить я. Все же стоило пытаться вжиться в местную жизнь… раз уж мы тут застряли явно надолго. Какой бы не была причина произошедшего, ее следствие было… очевидно. Мы в свином навозе. С головой. Надо с этим жить.

Боуд приветливо улыбнулась, враз потеряв всю свою напускную чопорность и, не произнося ни слова больше, прошла внутрь, я же поспешила за ней. Эта рубашка ни капли не защищала от холода! К счастью, внутри было тепло, очень тепло. Боуд, пропустив меня внутрь, закрыла за мной дверь, отрезая это царство виндиго от нас. Первое на что напоролся мой взгляд при осмотре дома – это очаг. Прямо посреди дощатого пола был огороженный камнями и полосой из земли кострище, в котором был разведен неслабых размеров огонь, обогревающий гигантский, как казалось изнутри, дом тэна.

Впрочем, немало такое впечатление создавала банальная нехватка мебели и пони внутри этого немалого дома. Вдоль стен были выставлены столы и положены грубые подушки, за которыми могло поместиться семь-восемь дюжин пони. У узкой стены стоял еще один стол, явно какое-то почетное место для хозяев или вроде того, откуда можно было удобно разглядывать весь дом целиком. Прямо за ним на стене висело еще одно синее знамя с белым кругом и луком, отдельно отмечая почетность этого места.

Собственно, с противоположной стороны была еще одна комната, закрытая занавеской, видимо, спальня. Также тут были редкие сундуки, полки, с разложенной на них домашней утварью и прочие нехитрые предметы быта. И факела вдоль стен, дающие дополнительный свет и тепло. Не сказать что роскошно – мой дом как бы не побогаче будет, хотя и не такой большой.

— Мама, брат, у нас гостья! – Крикнула Боуд, подходя к стойке, расположенной прямо у двери. На нее отправилось многочисленное оружие, навешанное на пегаску. Занавеска приподнялась и из-за нее вышло еще двое пегасов. Понять, поникто из них кто, было предельно просто.

Немолодая, лет сорока, но еще вполне себе твердо стоящая на всех четырех ногах кобыла, с шерсткой голубого цвета и белоснежными, как снег, волосами очевидно, была матерью Боуд. Она была одета в широкое платье белого цвета с синими краями спускающейся к полу юбки. На спине у нее было изысканное золотое седло, на ногах миленькие тканевые накопытники, а на шее – ожерелье из разноцветных бус. В общем, эта кобылка знала, как красиво и при этом тепло одеваться. Долго на морозе в таком не погуляешь, но от ветра все же достаточно толстая ткань защищать была должна.

— Это Вайз Маттер, моя мама. Мама, это Пафф Файндер, наша гостья, это ее и еще двух ее спутников Сноу Фрост и Беатрикс нашли в лесу. – Представила нас друг другу синяя воительница. – А это мой старший брат Дэартар.

Я перевела взгляд на стоявшего чуть позади и сбоку  жеребца окраса яичного желтка и голубыми волосами. Тот ответил мне широкой и искренней, как мне показалось, улыбкой. Он был одет в тонкую изысканную рубашку синего цвета, украшенную расписными узорами, закрывая его тело наполовину, оставляя открытым круп, на котором красовался его Знак Отличия – слон. Самый что ни на есть обычный слон, добрый и мудрый на вид.

— Рады видеть новую пони в нашей деревне. – Тоже улыбнулась, но скорее вежливо, Вайз Маттер, приветственно кивая мне. Ее изучающий взгляд скользил по мне, словно взвешивая и оценивая, особо задержавшись на моем жетоне. – Располагайся, обогрейся у нашего очага. Мы сейчас приготовим для тебя ужин и расстелем постель.

— Благодарю, с удовольствием. – Улыбнулась я в ответ, стараясь хотя бы выглядеть дружелюбно. Но я помнила – эти пони пленили моих друзей. И я не могла этого игнорировать. Но силой тут ничего не добьешься, придется пока играть по их правилам. Пожилая кобыла окинула меня внимательным взглядом, ощущение того, что меня изучают, только усилилось. Но, затем отвернулась к своему старшему сыну.

— Дэартар, умой нашу гостью, проводи к столу и наложи ей еды, я пока помогу Боуд снять облачение. – Мягким голосом произнесла она, но в ее тоне чувствовалась некая властность. Мое чутье поницейское четко мне говорило, что эта кобыла привыкла, что к ней, как минимум, прислушиваются или даже скорее всего – повинуются.

Собственно, жеребец покорно кивнул матушке и со все той же теплой улыбкой повел меня к одному из столов у широкой стены напротив. Боуд, тем временем, не без помощи Вайз Маттер раздевалась, неспешно снимая с себя покрытую инеем броню и оставляя ее сушиться на стойке рядом с очагом, на котором также что-то и варилось, что напомнило мне, как я голодна. Холод, благо, уже перестал меня мучить и теперь я вдоволь наслаждалась теплом, царящим в помещении и распространяющему по моему окоченевшему телу.

— Вам помочь раздеться? Я повешу вашу одежду сушиться, а то она у вас вся промерзлая. – Любезным тоном предложил мне желтый пони, указывая мне на одну из подушек, куда я не без удовольствия приземлила свой круп, давая отдых уставшим и замершим копытам.

— Да, не откажусь, спасибо. – Ответила я и стала аккуратно стягивать с себя рубашку, стараясь не помять начавшую оттаивать влажную ткань. Приняв ее и фуражку, тот повесил их рядом с очагом. Следом он набрал черпаком воды в здоровенную керамическую чашу и удерживая ее в зубах, поднес ко мне, в ней плескалась чистая прохладная, но, не ледяная вода, которой я с удовольствием ополоснула мордочку.

Затем, Дэартар не теряя времени даром, убрав умывальную чашу обратно, отошел к очагу, на котором на деревянных рогульках было подвешено над огнем несколько котелков и стал накладывать из них горячее в глубокие тарелки. От одного этого запаха у меня едва не закружилась голова, а живот предательски заурчал от голода.

Но куда больше мой разум сводили судороги от мыслей: что же сейчас с Орхайдом и Фловер? Будут ли их мучить и морить голодом? Сейчас они были в полной власти этих пони и рассчитывать приходилось исключительно на их добрую волю. Боуд как раз негромким голосом рассказывала матери историю нашего знакомства и о судьбе моих друзей. Та молча ее слушала, лишь изредка кивая, не выказывая особых чувств по поводу того что двух пони обратили в рабство. Ожидаемо.

Тем временем жеребец приземлил передо мной на стол несколько больших тарелок. Серебряных, причем. Хотя на полках, заметила, была в основном деревянная посуда, но, похоже, для меня хозяева дома достали самое ценное, видимо, стремясь показать, какая я дорогая для них гостья.

Впрочем, куда больше мое внимание занимала еда, что была в поданной мне посуде. А наложил мне Дэартар до краев наполненную здоровенную и глубокую тарелку пшеничной каши. Рядом приземлилась и серебряная кружка с копытояткой, наполненная красным вином. Щедро с их стороны, полагаю. Несмотря на позывы желудка немедленно окунуть мордочку в тарелку и начать подъедать вкуснятину, я стойко терпела, полагая, что без хозяев начинать будет неприлично.

А на стол, тем временем, продолжали ставить новые блюда. Кашей и вином Дэартар ограничиваться не собирался. На отдельных тарелках он подал мне лепешки, салат из репы, лука, редиса и несколько вареных яиц. И, на отдельной крохотной тарелочке была небольшая горка белого порошка. Соль. Ужин обещал быть… пикантным. Далее он стал накладывать на стол все тоже самое, но чуть сбоку, видимо, один из домочадцев будет ужинать бок о бок со мной.

Боуд, тем временем, закончила раздеваться. Оставив свой набор шикарных, по сравнению со всем остальным имуществом в доме, доспехов на стойке, она осталась только в простой шерстяной куртке до крупа, попоне, тоже из шерсти и без украшений, да теплых накопытниках, кобыла направилась к очагу. Попутно захватив несколько луковиц из тарелки того пони, что должен был сидеть рядом со мной. Очевидно, это было ее место. Вайз Маттер и ее брат же тем временем стали устраиваться за хозяйским местом, вдвоем накрывая стол уже себе, на вид точно такой же, как и тот, что накрыли мне. Но без соли. Очевидно, лизать ее предстояло только мне и Боуд.

— Да благословят предки эту трапезу! – Церемонно произнесла пегаска, бросая зажатые в крыле луковицы в огонь. На миг она застыла, смотря как стремительно сгорает пища, источая резкий запах, словно ожидая какой-то реакции, но затем мигом отвернулась от огня и пошла к моему столу, тряхнув своей темно-голубой гривой и на ходу поправляя растрепавшиеся после снятия шлема волосы.

Синяя пегаска уселась сбоку от меня, все места потому что были спиной к стене с одной стороны стола. Смотреть в глаза друг другу так что не придется. Невольно, мой взгляд скользнул по ее нынче открытому крупу, едва прокрываемому тканевой накидкой, согревающей ее тело под броней. Удивительно, но ее Знак Отличия абсолютно и полностью совпадал с гербом их деревни – лук и стрела, точно такой же.

— Приятного аппетита, Пафф Файндер. – Вежливо пожелала мне пегаска, отрывая меня от разглядывания ее кьютимарки.

— Приятного аппетита, Боуд. – Пожелала я ей в ответ и моя сотрапезница мигом нырнула мордочкой в тарелку с кашей – никаких столовых приборов у нас тут не было вообще. Я последовала ее примеру и принялась за еду. Было вкусно, очень вкусно. Каша оказалась горячей и сладкой, я с удовольствием уплетала ее за обе щеки. Вайз Маттер и Дэартар за своим столом тоже не отставали, неспешно поедая свои порции. И, как я заметила, пока жевала, на еще одном столе напротив был разложен еще один набор порций, точно таких же, как и у всех нас, только в деревянной посуде, а не серебряной, как у нас. И без соли. И, кажется, вместо вина там было налито, судя по запаху трав, что-то другое. Значит, они ждали поникого-то еще в гости.

Трапеза шла в полной тишине, нарушаемой лишь работой челюстей, все пони отдались целиком и полностью чревоугодию, особенно я. Весь день на ногах и в снегах – это не шутки, оголодала я знатно. Приходилось сдерживать себя, чтобы не броситься на эту вкуснейшую еду как дикий зверь. К счастью, сверх этого нипони от меня не требовал и сама Боуд и ее семья тоже не демонстрировали особых застольных манер.

Когда каша была уже наполовину съедена и голод отступил, сменившись просто желанием еще покушать, дверь в дом открылась и внутрь зашли Фловер и пони, которому я надрала круп – Фоундинг. Он все еще был в доспехах и с располагающей улыбкой на губах, а вот Фловер “приодели”. С болью в сердце я отметила, что до сих пор нагая единорожка теперь одета в намордник и ошейник, показывая что теперь она не более чем вещь, игрушка в копытах Боуд и ее земляков.

— Вот, мы закончили, Джавелин уже забрала землепони себе. А вот эта твоя постельная игрушка. – Произнес жеребец, обращаясь к Боуд. Единорожка лишь дрожала от холода и страха, потупив взгляд, не смея поднять глаза.

— Хорошо. Можешь идти домой, отдыхать, спасибо что помог. – Кивнула ему синяя пегаска, не обращая никакого внимания на саму Фловер. – У меня еще остаются свободные кровати, все займут только завтра, так что скажи Сноу Фросту и Беатрикс, что если они хотят, чтобы ты переночевал у меня, то место будет только на эту ночь, но не на следующую.

— Конечно, без проблем. Пока, Боуд, я пошел. – Кивнул кремовый жеребец и удалился после недолгих прощаний, оставив Фловер на милость хозяев дома. Дэартар, повинуясь матери, наскоро умыв безвольную кобылу, повел ее к столу напротив моего, где ждала своего едока еще одна тарелка с кашей, лепешки… в общем, все, что было наложено и мне. У меня от сердца отлегло, когда Фловер усадили перед этим маленьким подарком Селестии и та стала изящно, но скоро набивать рот едой. Дэартар же немного понаблюдав, вернулся к матери и продолжил неспешно ужинать.

Что ж, уже хоть какая та надежда на то, что с ней будут хоть немного хорошо обращаться. Кормежка то тут ого-го, хотя бы сегодня и сейчас, а наложили Фловер столько же, сколько и нам всем. Оставалось надеяться, что взявшая себе Орхайда белокурая пегаска будет не менее щедрой.

— Откуда ты родом, Пафф Файндер? Мне не приходилось раньше слышать о Понивилле. – Заговорила со мной Боуд, когда каша уже была съедена и мы принялись подъедать лепешки, которые были такими же вкусными, как и каша.

— Да, о нас вряд ли тут знают. – Уклончиво ответила я, размышляя, что же рассказать тэну. Врать было не в моих принципах, но и рассказывать правду, что мы из далекого будущего, а теперь это было очевидно, несомненно тоже было глупо. Хорошо если просто посмеются и обзовут дурочкой. В худшем, полагаю, нас просто убьют как опасных безумцев или вроде того. В мире, где нормально держать пони в рабстве, полагаю, стоит ждать и такого.

— А где расположен Понивилль? – Конечно, мой ответ не удовлетворил мою собеседницу и та продолжила вежливо, но упорно задавать вопросы.

— Это в двух днях пути от Кантерлота. – Решилась я ответить подробнее, но все же старательно избегая тот факт, что наш город будет возведен через неизвестно еще сколько веков.

— Извини, но мне никогда не приходилось слышать и о Кантерлоте. – Слова Боуд заставили меня поморщиться от понимания того, в насколько глубокое прошлое нас забросило. – Где это?

— Это западный край гор Фоал Маунтин. Понивилль находится юго-западнее, у Леса Эверфери. – Попыталась объяснить я, надеясь, что хотя бы природные объекты все еще на месте и не поменяли за эти тысячи лет своего названия.

— Юго-западнее Фоал Маунтина? Значит ты из Лагедана? – Уточнила Боуд, внимательно смотря мне в глаза и не отрываясь медленно пожевывая  репку. Название мне ни о чем не говорило, видимо и оно было из ныне забытого (не историками, по крайней мере) прошлого. Я медленно кивнула, уже понимая, что совершила какую то оплошность. – Удивительно, что ты так легко в этом признаешься. Ведь пони Лагедана – наши враги.

Слова Боуд, произнесенные столь будничным тоном, словно речь шла о вкусе булочек с корицей заставили меня застыть. К горлу подкатил ком, а пшеничная лепешка, что только что таяла на языке, внезапно утратила весь вкус.

— Не бойся. – Видимо, поняв о чем я думаю, успокаивающим тоном сказала Боуд. – Ты мой гость, а значит неприкосновенная. Ты в безопасности, пока находишься в моем доме, причинить тебе вред или допустить чтобы это сделал поникто еще – будет пятном глубочайшего позора на моей чести. К тому же, я очень сомневаюсь, что вы трое – подосланные шпионы.

— Мы не шпионы. Нас нипони из Лагедана не подсылал. Мы сами по себе, абсолютно и никаких дурных намерений не имеем. – Заверила я тэна, тем более, что это была чистая правда. Боуд внимательно посмотрела на меня, словно пытаясь разглядеть мою душу сквозь тело. Я лишь смотрела в ответ, не отводя взгляда. Наконец, она медленно кивнула.

— Да, конечно, я тебе верю. – Слегка улыбнулась пегаска, отворачиваясь к еде. Я же слегка выдохнула в облегчении. Несмотря на слова Боуд, что она чтит традиции гостеприимства, я не сомневалась – скажи я что-то не то и меня бы все же прирезали. Убивать в доме может и нельзя гостя, зато как он выйдет за порог – пожалуйста! Тоже знала я кое-что об этих древних традициях… и как их можно элегантно обойти.

— Поникем вы будете, если хоть и из лагеданских земель, но без их цветов и покровительства? Вы изгнанники? И позволь сразу полюбопытствовать – поникто ты по призванию? Ты славно сразила Фоундинга, но у тебя ни оружия, ни доспехов, в тебе сложно признать воина. А твой золотой жетон – я вообще не узнаю такого отличительного знака, чтобы какой-то пони носил такое. – Продолжила свой по факту допрос Боуд, лишь замаскированный под застольную беседу, заставляя меня снова напрячься. Еще пока ничего не закончилось.

— Мы не изгнанники… просто… ммм… по ряду причин мы не можем вернуться домой. – Медленно ответила я, стараясь не дать ни одного четкого ответа, на котором нас можно будет раскрыть как пришельцев из будущего.

— Понимаю, у всех пони свои тайны. Вижу, ты не хочешь мне этого раскрывать – я не буду настаивать. Чтобы не заставило тебя покинуть тебя твой дом, в моих глазах ты чиста и то, что ты из лагеданских пони не делает тебя моим врагом. Пока ты ведешь себя достойно и не нарушаешь законов наших земель – пони Форествилля будут относиться к тебе мирно и нейтрально.

— Благодарю, тэн. – Волна невероятного облегчения меня накрыла, когда Боуд решила все же оставить свои расспросы. Было очевидно, что мы тут ничего и никого не знаем и рано или поздно меня бы все равно загнали в тупик. Даже вранье бы не помогло – поймать на лжи было бы не легко, а очень легко. Я ведь даже не знаю, поникто сейчас в столице, как бы она не называлась, правит, если Принцесса Селестия сейчас не у власти.

— Но, надеюсь, твой род занятий не тайна? – Напомнила кобыла о втором своем вопросе.

— Я была стражем порядка. Ловила нарушителей закона. И оружие у меня было, просто я его утратила, когда была вынуждена покинуть Понивилль. Конечно, это было не оружие для битв, только чтобы разобраться с преступником. – Уже без лишних нервов отвечаю на этот куда более простой, на мой взгляд, вопрос.

— Ясно. Что ж, и для той пони кто патрулирует улицы и стоит на воротах ты более чем достойно сражалась с Фоундингом. И не побоялась выйти одна на шестерых – это вызывает уважение. – К счастью, мою собеседницу более чем удовлетворил мой ответ и за нашим столом воцарилась тишина, мы вернулись вплотную к еде. А Вайз Маттер и Дэартар и так ели молча, явно прислушиваясь к нашему разговору, да и Фловер, нет-нет, да поворачивала ушки в нашу сторону. Каша и лепешки были съедены, вприкуску с салатом. Остались яйца… и соль. Я аккуратно разбила первое из яиц о стол и стала аккуратно сдирать кожуру кромкой копыта.

— Позвольте поинтересоваться, Боуд, а куда именно мы в итоге забрели? Как вы не слышали о Понивилле, так и нам неизвестен Форествилль. – Уже я решила завязать было прерванную беседу. Нужно было собирать информацию и лучше заняться этим, пока я не под рассолом. Тогда уже наоборот, надо будет старательно держать язык за зубами и случайно не сболтнуть чего лишнего.

— Наша деревня стоит на правом берегу реки Фоам, впадающей в Великое Море. До устья реки, где расположен Арканар, наша столица, здесь миль восемьдесят, так что мы, считай, почти в середине страны, если смотреть с востока на запад. Южнее есть еще поселения, но немного, дальше уже Бесплодные Земли. – Я же внимательно слушала, запоминая каждую деталь. Увы, название “Арканар” мне снова ничего не говорило. Но, судя по названным ориентирам я могла почти уверенно сказать, что речь идет о Балтимейре, тоже стоящем в устье реки Фоам. Хвала Селестии – хотя бы тут названия не изменились.

— Кстати, левый берег реки принадлежит тоже мне, там есть несколько хуторов, они тоже все мои и моего клана. На десять миль вдоль реки в каждую сторону от Форествилля – все мое, полностью. – Закончила мне с удовольствием рассказывать Боуд. В голосе читалась неприкрытая гордость, но было распушившуюся пегаску резко оборвал негромкий голос Вайз Маттер.

— Все будет твоим, дочь моя. Послезавтра ты станешь полноправным тэном. Но пока ты еще лишь наследница своего отца. На наследном пиру только ты полностью вступишь в свои законные права. – Слова матери заставили Боуд притихнуть, а я старательно наматывала на гриву все услышанное.

— Да, мама, все так, ты права. – Послушно кивнула синяя кобыла. Приложившись к кружке с вином, она снова повернулась ко мне. – Кстати об этом. Послезавтра будет поминальный пир, пройдут похороны моего отца, на нем я вступлю в права наследования кланом. Приглашаю тебя на него, Пафф Файндер. Можешь остаться гостем в Форествилле на это время.

— Я согласна. И мои соболезнования вам. Потерять отца – это больно, мне это знакомо. – С искренним сочувствием склонила я голову. Может я и не знала этого пони и может он был жестоким (вполне возможно, учитывая суровые местные нравы), но я не могла сказать это наверняка, а дочь его все же была хоть и отпрыском своей эпохи, но все же достойная пони, как мне казалось по нашему знакомству.

— Спасибо. Он умер с честью, настоящий воин. Хардур Стромл, мой отец, был непревзойденным воителем и, уверена, заслужил один из лучших лугов на Вечном Пастбище, с которого теперь наблюдает за нами. – Легкая грустная улыбка тронула губы Боуд, но в остальном пегаска сохранила невозмутимость, никак не показывая скорби. Еще один признак слабости, которую нельзя демонстрировать? Боуд была воином, ее отец был воином – среди таких как она явно воспитывался культ почитания силы. И недопустимости слабости, хоть телесной, хоть духовной.

После этих слов снова воцарилось молчание. Я откровенно опасалась сболтнуть что-нибудь не то, как то оскорбив покойника. А этим могло быть как и выражение сочувствия и жалость, так и черствость и равнодушие. Не зная местных обычаев, я сочла наилучшим вариантом вообще не открывать рот. К счастью, мое молчание вроде сочли удовлетворительным и Боуд принялась неспешно доедать яйца.

И вот, вся еда съедена. Осталась только соль. Я с легкой настороженностью и опасением смотрела на драгоценный, но коварный белый порошок. К счастью, впрочем, его было немного – на пару больших проходов, не более. Это должен быть венец ужина, оставляющий приятное послевкусие, а не способ проснуться утром с болью в голове. Вайз Маттер и Дэартар тем временем уже закончили есть и сейчас убирали грязную посуду. К ним же уже присоединилась и Фловер, с которой эти двое о чем-то тихо говорили, а та им также тихо отвечала, уперев глаза в пол. Боуд не обращая на них никакого внимания, занялась своим крохотным блюдечком с солью.

Подавив желание тяжко вздохнуть, я тоже принялась за свою порцию. Высунув язык, я аккуратно провела им по краю насыпанной горсточки. Приятная остринка разлилась в моем рту, когда я стала медленно рассасывать белые крупицы соли на своем языке. Ни с чем не сравнимые ощущения этого уникального порошка захватили мой разум, даря мало с чем сравнимое удовольствие.

— Пафф Файндер. Я хотела бы тебе сделать одно щедрое, как я полагаю, предложение. – Заговорила Боуд спустя несколько минут, слизав уже половину соли, как, впрочем, и я. В голове уже приятно шумело, а в теле воцарилась легкость, отгоняя все страхи и переживания. – Не хочешь стать моим дружинником? Ты храбрая и сильная пони, то что из земель наших врагов – меня это не смущает, если будешь верна мне. Выделю тебе жилище, долю в добыче, если таковая будет, оружие, доспехи из арсенала клана, пищу, одежду, в общем, мы обеспечим тебя всем. Взамен – ты должна сражаться за меня под моим знаменем.

— Это и правда щедрое предложение. – Медленно произнесла я, раздумывая над словами тэна. И почти сразу я поняла, что мне придется его принять. Нетрудно было догадаться, что если еще дня два меня будут держать тут иждивенкой, пока не пройдут похороны, то после них непременно попросят дорогого гостя ступать своей дорогой. И я сомневалась, что где-то еще меня встретят иначе, чем как тут. Скорее всего, одинокая пони без могущественного покровителя тут в любой деревне рассматривается как легкий способ получить новую копытную. А тут хотя бы буду рядом со своими друзьями по несчастию. – Я согласна.

Вот и все, выбор сделан, слова произнесены. Без долгих раздумий, колебаний, как прыжок в воду с разбега. Выбирать все равно не из чего, надо брать, то, что дают. И стараться, чтобы выкупить своих друзей. Я лишь надеялась, что ей не придется лить кровь… слишком много и часто, ради этого. Но предчувствия у меня на этот счет дурные.

— Прекрасно. Я не тороплю тебя с решением. До наследного пира ты точно моя гостья и не обязана служить мне. Когда окончательно определишься, принесешь мне клятву верности пред духами наших предков. – Боуд, несмотря на мое быстрое согласие, все же не спешила давить, что немало радовало. Впрочем, вряд ли за эту пару дней что-то изменится. – Завтра, предлагаю, сходим на тренировочную площадку, проверим, на что ты годна, а после тренировок – в баньку, завтра вся деревня моется перед похоронами.

— Согласна. Но, напомню, что я страж порядка, а не воин, я незнакома с оружием. Не хочу вас тешить ложными надеждами относительно меня. – Сразу и честно предупреждаю, но кобыла лишь отмахнулась.

— У тебя сильный дух, сильное тело создается тренировками, а не появляется волею случая. Не умеешь сражаться – научим, уж это мы точно можем. Нет оружия – выдадим. Главное – чтобы душа у тебя была сильна, а тело натренируем. – Уверенность в словах Боуд была просто абсолютной, отбивая любое желание пытаться доказать обратное или спорить. Впрочем, я и не собиралась, как по мне, древняя (для нас, пришельцев из будущего) пони была более чем права. Обучение и тренировки решают, превращая незрелых курсантов в хороших поницейских. И воинов, в нашем случае.

— А сколько пони уже в вашей дружине? – Поинтересовалась я, решив заранее узнать, куда именно я вступаю.

— Я, Джавелин и Фоундинг. Мы друзья жеребячества. Трое. Четверо, если ты согласишься вступить в мою дружину. – Слова тэна заставили меня замереть с раскрытым от удивления ртом. Трое?! Их всего трое?! Это вся дружина, ее личное “войско”?

— Да, знаю, это мало. – Тяжко вздохнула Боуд, явно прочитав все по выражению моей застывшей в шоке мордочке. Тоскливо лизнув еще щепоть соли, она снова невесело вздохнула. – Мой отец был великим воином. Как и его дружинники. Но даже самый великий воин не бессмертный. И сам погиб вдали от дома, и многих дружинников своих потерял. Много сирот, много семей овдовело. Если будут собирать легионы, мы разве что дюжину, максимум две дюжины воинов выставим, собрав всех поникто может держать оружие. – С неприкрытой тоской негромко стала объяснять мне тэн.

— Но вас же было шестеро, когда вы прилетели за нами в лес. И еще двоих я видела незадолго до этого. – Вспомнила я, но Боуд лишь слегка взмахнула крылом.

— Это все фирдпони, не дружинники. И дружинниками вряд ли станут. Не, Мисти Вара, может быть, я еще надеюсь уговорить стать моим дружинником, как и еще несколько пони, но это почти все. Дядя Шарп Блейд уже слишком стар, как и еще пара пони, Сноуфрост и Беатрикс, те двое, что вас первыми обнаружили – они вообще не воины. Просто лесничие, смолу собирают, ягоды, грибы, деревья рубят, иногда облака пинают и прочее. Оружием пользоваться умеют, но не более того. И так, в общем, со всеми. Либо старики, которые могут максимум учить жеребят ратному делу, либо не хотят воевать и оружием владеют для самообороны, поэтому им доверишь только охрану деревни, либо малыши, которые еще слишком малы, чтобы сражаться. А вот оружия и доспехов в избытке, от покойных воинов осталось, да и вообще, арсенал отец пополнял усердно и старательно, все деньги на покупку сбруй для пегасов спустил. В деревне ничего ценного почти не осталось… ну, не вижу смысла это скрывать, ты, наверное и сама видела, когда проходила по Форествиллю.

— Фирдпони – значит… просто ополченцы? Не профессиональные воины? – Уточнила я, Боуд лишь кивнула, подтверждая мое предположение. Да, все было понятно. Даже в этом воинственном, как предполагаю, мире, настоящие воины – это несколько крепких и сильных духом молодых пони, остальные по тем или иным причинам негодны. Не хотят, стары, млады или больны. Но даже так ее дружина была невероятно крохотной, теперь известно, почему. Война забрала свою дань. И соберет еще не раз – в этом я даже не сомневалась.

А еще я поняла что Боуд, похоже, не просто воительница, у которой на уме только драки и угоны в рабство. Под шлемом, что она не так давно носила, скрывался как минимум, неплохой, а может и вполне себе острый ум. Может у меня паранойя, но, мне кажется, она почти с самого начала держала в голове идею убедить меня стать ее воином, как увидела, что я умею постоять за себе – в ее условиях, как я понимаю, нужны любые хоть сколько то боеспособные пони и она готова взять к себе каждого подходящего. По крайней мере, мне так казалось – ведь почти сразу она предложила мне стать ее гостьей, если я одолею Фоундинга, тем самым показав, чего стою. Кстати, об этом кремовом пегасе….

— Я крепко поколотила Фоундинга на нашей дуэли. А теперь буду вместе с ним бок о бок служить вам. Это… не создаст проблемы? – Осторожно спросила я, долизывая свою порцию соли.

— Конечно, нет. Он ни капли не обижен на тебя, не беспокойся. Ты одолела его в честном хольхиме – здесь не на что злиться. И он на самом деле добрый и милый, просто немного жадный и дерзкий – не может пройти мимо любого дела, сулящего хоть какую то выгоду. Вот и мимо трех возможных копытных пройти не смог. – Развеяла мои опасения Боуд, говоря все тем же уверенным голосом, не сомневающимся в верности своих слов. Она явно была готова ответить за свои слова, я в этом даже не сомневалась.

— Что ж, значит, надеюсь, подружимся. Если я хочу сражаться с ним бок о бок – нам придется общаться. В бою ведь нужно знать своего друга, который прикрывает твой круп.

— Все так, да. Что ж, рада что ты это понимаешь. Что ж, полагаю, и остальные принципы службы клану тебе понятны. Трусливое бегство с поля боя карается смертью. Все конфликты с другими пони Форествилля решаются исключительно на хольмхиме или тинге, возможен еще мой суд и еще пара вариантов, какие есть по закону и обычаю. Но никаких самосудов, никаких бесчестных самоуправств. И, в бою должна соблюдаться железная дисциплина. Перед и после боя можешь сколько угодно комментировать мои решения, возражать или одобрять их, я не против, но когда начинается сражение, я даю приказы, ты их выполняешь беспрекословно и немедленно, каким бы этот приказ не был.

— И ещё один момент. — Подумав, произнесла Боуд, словно о чем то вспомнив. — Бегство с поля боля — это трусость, караемая смертью. Но, если я сама приказала отступать, дружина выходит из боя без возражений, никто не должен мне говорить, что настоящие воины не отступают и не показывают хвост противнику. Если я приказываю расправить крылья и уноситься галопом со всех ног — значит вы должны это сделать. — Безаппеляционно заявила тэн.

— Правила простые и понятные. – Кивнула я, не видя ничего странного в сказанном. На том и порешав, мы замолкли и отправились доедать остатки ужина.

Когда мы уже закончили насыщаться и последние крошки оказались в моем рту, а вся соль была вылизана, я поняла, как я устала за этот день. Глаза слипались, ногами было тяжело шевелить, а мысли вращались в голове тяжело и со скрипом. Очевидно, хозяйке дома это было более чем очевидно, так что Боуд предложила мне пойти спать, хотя Солнце еще пока не зашло за горизонт. Что ж, не то предложение от которого хочется отказаться, но….

— Может, я помогу вам с мытьем посуды? – Предложила я, не желая, несмотря на всю усталость, выглядеть неблагодарной тварью, спящей, пока хозяева заняты уборкой после того как я поела из их тарелок.

— Нет, не надо. Ты наша гостья, мы не имеем права утруждать тебя нашими домашними хлопотами. Отдыхай. Тем более, у нас есть поникому этим заняться. – Отмахнулась Боуд и указала крылом на старательно моющую посуду под надзором Вайз Маттер Фловер. Спа-пони держала в одном копыте деревянную щетку с грубыми щетинками, в другом грязную тарелку. Изредка помогая себе телекинезом, она медленно, но старательно терла посуду, оттирая ее от остатков еды. Выглядела она тоже уставшей, все же бродила по заснеженному лесу вместе со мной, но, очевидно, ее усталость, в отличие от моей, нипони не интересовала.

Что ж, я пока что ничего не могла сделать, чтобы облегчить ее положение. И утешать себя тем, что ничего зверского с ней не делают – просто заставили помыть посуду, пока Боуд развлекает меня беседой, а Дэартар подметает пол. Поэтому я все же молча позволила себя проводить в своего рода спальню. Оказалось, что местная хозяйка деревни и ее семья живут… ну, скажем так, общежитие в Мейнхеттене, где я жила, пока была курсантом, было побогаче.

В отдельной комнате помещалось сразу восемь кроватей, видимо, расставленных с запасом, на возможных гостей, вроде меня. Стало понятно, почему Фоундинг сможет ночевать у Боуд только сегодня. По три кровати на самих членов семьи, одну кровать мне, одну для Фловер, итого пять занято и еще три свободны – пока что, как я понимаю. Также тут были в углу расставлены бочки и горшки, наполненные съестными припасами, которыми и кормили меня сегодня. Еще было несколько сундуков, факела в стенах, дающие тепло и свет, да и почти все. Мебели был самый минимум, даже глава деревни не роскошествовала. Что тогда во всех остальных домах – боюсь даже представить. Надеюсь, Орхайд там не слишком страдает в рабстве у этой Джавелин.

Одну из кроватей для меня и расстилала Боуд, не брезгуя лично заняться этим, хотя это и было совершенно излишне, по моему мнению. Повинуясь ее приглашающему жесту ногой, я улеглась в кровать. Здесь было попрохладнее, чем в общем зале, но одеяло было толстым и очень скоро стало согревать меня. Рассол уже вовсю накрыл меня, несмотря на, в принципе, небольшую порцию, но все же слизанную в чистом виде. Вкупе с усталостью, я как прикрыла глаза, почти мгновенно заснула. И мне ничего не снилось.

Восход Солнца, поднимаемого, очевидно, не Селестией, а, как я помнила из уроков истории, конклавом магов-единорогов, я позорно проспала. Вместо этого, меня разбудила Фловер. Легкий рассол все еще мучал меня – голова болела, тело опухло, но все было терпимо. Были у меня вечеринке и повеселее в академии.

Единорожка, которая ни лизнула ни гранулы белого порошка, выглядела немногим лучше – вид у нее все еще был подавленный и даже испуганный. Разбудив меня аккуратными движениями копыт, она удерживала в магическом захвате целый ворох одежды. Удивительно, что на нее не пытались надеть кольцо-негатор. Магия все же была опасной штукой, это не просто голыми копытами махать. Но, похоже, о Фловер и ее возможной опасности местные пони были самого что ни на есть низкого мнения. И так уж ли они ошибались?

— Ваша одежда, добрая пони. – С легким поклоном произнесла пурпурно-розовая единорожка, когда я встала с кровати, рассеяв окончательно морок сна. – Я помогу вам одеться.

— Фловер, ни к чему эти раскланивания. То, что я теперь… с ними, не значит, что ко мне надо по другому относиться. Я все та же Пафф Файндер, поницейская, а не местный… местная госпожа.

— Я знаю. – Покачала головой кобыла, помогая мне облачиться. Боуд, видимо из своих запасов, достала для меня, похоже, классический для местных набор теплой одежды. Шерстяная куртка, теплая попона, греющая спину и бока, штаны, тканевые накопытники, изнутри тоже подбитые шерстью, шапка. Ткани были выкрашены во все те же белые и синие цвета клана Боуд, как и все одежды тэна. Теперь то я точно не замерзну. – Но, мне надо тренироваться в почтительном обращении. Завтра похороны Хардура Стромла, будет много важных гостей и Вайз Маттер требует, чтобы я вела себя безупречно. Если я облажаюсь, она меня сильно накажет. Вот и тренируюсь.

— Понятно. Тебя не обижали? – Спросила я, заканчивая облачаться. Надо будет еще надеть свой жетон. Ходить в рубашке и фуражке не стоило, но жетон я бросать не собиралась – для меня он был чем-то большим, чем просто знак моей принадлежности к пониции.

— Нет. Ни разу не ударили или чего-то в этом роде. Помыла посуду и меня отправили спать. Сегодня как разбудили, тоже просто помогла с готовкой, да огонь, почти погасший за ночь, разжечь. Меня просто обругали, что я бестолковая пони, которая в домашних хлопотах ничего не смыслит. Ну… не умею я на очаге готовить, у меня дома печка была. И без спичек разводить огонь я тоже не умею. Вот и сказали, что я бестолковая.

— Меня сегодня, думаю, тоже похожие эпитеты в мой адрес ждут. Буду позориться на тренировках с оружием. – Пошутила я, стараясь разрядить обстановку. Фловер впервые за все это время, кисленько, но все же улыбнулась в ответ на мою незамысловатую шутку. – Так что держись, иного выбора нет.

На такой условно-позитивной ноте мы и покинули жилую комнату. Все домочадцы уже были тут, а вместе с ними и Фоундинг, без доспехов, выставленных сейчас на стойке у входа. Видимо, все же пришел ночевать, когда я уже заснула. Завтрак был уже готов и все пони расселись за столами, в прежнем порядке. Фловер посадили отдельно, Вайз Маттер и Дэартар сели за центральный стол, а я, Фоундинг и Боуд сели вместе. Как, кстати, я смогла разглядеть, Знаком Отличия кремового пони с черными волнистыми волосами, как я смогла рассмотреть его круп без брони и части поддоспешника, у него является кроваво-красное сердце, пронзенное стрелой. Что-то мне подсказывало, что с любовными делами его особый талант никак не связан….

Завтрак был точно такой же, как и ужин, только без соли. Особо разговоров за едой не было, все как то больше работали челюстями, отдавая должное горячей каше и лепешкам. Впрочем, куда больше мои мысли занимала предстоящая тренировка с Боуд. Я не обольщалась – то, что я одолела в копытопашной кремового жеребца не означало, что я какой-то там супервоин. Ничем из того, что носили местные пони я пользоваться не умела. Драться вкопытопашную, да, я умела. Но не орудовать копьем и не топором. И не сети, или что там у них еще было. Что ж, как Боуд еще вчера верно заметила что тренировки исправят любое слабое тело, сделав его сильным. А чтобы выжить в этом мире, я должна была быть сильной.

После завтрака Боуд облачилась в доспехи, а вместе ней и Фоундинг. Мне не досталось, но тэн обещала, что как найдет доспехи под меня – буду экипирована и я. А потренироваться в обращении с оружием можно и без них пока что. Вооружаться особо они не стали, взяв с собой по паре небольших топоров, удобно легших в петельки на седлах. Вот так мы втроем и вышли из дома, а перед этим я надела свой жетон, хотя смотрелся он на коричневой куртке на застежках откровенно чуждо. Путь наш лежал, как оказалось, за пределы Форествилля. По пути я снова осматривала деревню, которая обещала стать моим домом… надолго.

Все же, если не обращать на некоторые детали, то эта деревня почти не отличалась от Понивилля. Да, бедные, неукрашенные дома, пони ходят с оружием. Те, что свободные. Рабы, кои тоже были, выделяясь ошейниками и почти декоративными намордниками, были без оружия. Но, в остальном, это была самая обычная деревня пони. В теплой одежде мороз уже не так жалил, да и было не так холодно, как вчера и теперь я могла вдоволь насмотреться на местную жизнь.

Самую обычную жизнь самых обычных пони. Из многих дворов слышался стук топоров, колющих дрова, некоторые пони чистили дорожки от снега. Отовсюду слышался мягкий говор и смех, пони жили обычной жизнью, наполненной повседневными хлопотами и заботами, изредка проносились жеребята, в которых горел огонь, который не мог погасить никакой холод. Эти пони словно не знали, что живут в тяжелое, дикое и жестокое время, просто наслаждаясь этим днем. Проклятье, я не удивлюсь, если тут еще и погода не регулируется никак. Кошмар.

Тренировочная площадка располагалась в паре сотен легов за пределами деревенского вала. Выглядела она также невзрачно, как и все остальное в Форествилле. Похоже, отец Боуд действительно, как она и говорила, выжал из деревни все соки, чтобы купить оружие и доспехи для своих воинов. Правда, экономить и на таком, тоже связанным с ратным делом… ну не знаю. В общем, передо мной предстала огороженная старым покосившимся заборчиком прямоугольная поляна. Шириной она была в три дюжины легов, длиной в пять дюжин примерно. Внутри нее были по краям расставлены побитые соломенные манекены пони и круглые мишени с красными кругами для упражнений в стрелковом деле. И еще стойки, на которых разместили учебное оружие. Да и, в общем то, все.

Вот по этой площадке и носилась с дюжину жеребят под присмотром одного молодого пегаса лет шестнадцати, впрочем, тоже без доспехов, просто тепло одетый, как и я. Видимо, из этих самых фирдпони. Малышня кидалась в мишени маленькими, под их рост, дротиками, камнями, пускала стрелы из легких арбалетов, колотила манекены дубинами, в общем, отрывалась, как могла. Здесь были и пегасы, и земные пони, и единороги. Видимо, хоть немного воинскому ремеслу должны быть обучены все.

— Будущее нашего клана. – С гордостью произнесла Боуд, смотря на с энтузиазмом тренирующихся жеребят. Те, увидев своего тэна, радостно загалдели, на время прекратив свои тренировки. – Что ж, сейчас я покажу, как надо пользоваться оружием, чтобы защищать Форествилль и наш клан. Сначала я, потом другие пони тебе это продемонстрируют, Пафф Файндер, а затем посмотрим, что ты умеешь. Основное наше оружие – копье и топор. Самые лучшие способы отправить врага к его предкам. – С этими словами кобыла подошла к стойке и взяла в крыло одно из копий.

— Каждый дружинник, стоящий под моим знаменем должен уметь попадать в цель с трех дюжин шагов. Вот так! – Тело пегаски отклонилось немного назад, а затем резко сместилось вперед. С коротким выдохом пони метнула копье в мишень. Просвистев в воздухе, снаряд попал в красный круг почти в самую середину. Вау. Я едва сдержалась от того чтобы присвистнуть. Это было мощно, на мой взгляд.

— Фоундинг, давай теперь ты. – Кивнула своему воину Боуд. Молодой жеребец без лишних слов подошел к стойке и взял еще один дротик. Вид у него был непринужденный и уверенный. С легкой улыбкой он вышел встал перед мишенями. На несколько секунд он застыл, сосредотачиваясь, а затем резким движением швырнул копье. То, пролетев с тихим свистом, рассекающим воздухом ударило точно в яблочко – идеальное попадание, даже лучше, чем у Боуд. Жеребята радостно загалдели, восхищаясь броском дружинника.

— Ну вот, видишь, как это просто? – Улыбнулась мне Боуд, подзывая взмахом копыта присматривающего до нашего прибытия за малышней пегаса цвета сочной зеленой листвы. Я слегка скривилась от слова “просто”. Ну да, конечно. – Давай, Альвар, теперь ты.

Зеленый пегас, Альвар, как оказалось, стрелком был на два уровня ниже Боуд и на три ниже вообще идеального Фоундинга. Его дротик лишь вонзился в мишень, на почти на самый край очерченного круга. Следом пришел черед жеребят, от которых Боуд тоже потребовала продемонстрировать навыки бросания копий. Впрочем, на более щадящих дистанциях – дюжина и две дюжины шагов. Даже так, однако, их результаты были хуже, чем у взрослых. Многие снаряды просто не долетали до мишени, некоторые попадали в мишень, но за пределами круга и лишь отдельные ловкачи могли попасть в сам круг.

Тренировка приняла характер соревнования, каждый старался перещеголять другого, выдав лучшие результаты, отдаваясь делу со всем энтузиазмом. Несмотря на царящий холод, пони не мерзли, активно двигаясь, радуясь, крича и смеясь. Царила атмосфера беззаботности и веселья… невольно, я почувствовала, как закололо в сердце. Все это, конечно, было здорово, мило и вообще прекрасно. Все это так напоминало мне о доме, о том, как там точно также пони веселились, устраивая спортивные состязания, соревнуясь друг с другом и получая удовольствие от процесса и восторгаясь от побед. Все это было так похоже…. Вот только эти жеребята соревновались в метании копий, которые будут пронзать тела живых пони. Они боролись не за кубки и призы. Они учились убивать.

— Вот и показали добрые пони Форестовилля свое мастерство, Пафф Файндер. Твоя очередь. Я помню, что ты новичок, так что можешь кидать хоть с дюжины шагов. – Обратилась ко мне Боуд, когда эта “игра” всем уже слегка поднадоела и каждый бросил уже хотя бы по два копья. Собрав рассыпанные снаряды, пони уложили их обратно. Нервно сглотнув, я подошла к стойке. Взятое мною копье неожиданно показалось мне очень уж тяжелым, а мишень – невероятно крохотной. Я встала на расстоянии примерно восемнадцати шагов, не желая позориться совсем уж жеребячьей дистанцией. Замахнувшись, как это делали остальные взрослые пони, я напрягла глазомер из-за всех сил и кинула копье. То едва ли не болтаясь в воздухе, преувеличенно медленно летело и… рухнуло сбоку от мишени. Промах.

Краска стыда залила мою мордочку. Я, конечно, не ожидала, что с первого раза попаду в яблочко, но хотя бы в саму мишень, хотя бы за пределы круга…. Под выразительное молчание замерших пони я взяла еще одно копье. Новый бросок… и снова мимо! Поникто-то из жеребят сдержанно, но все же выдал короткий смешок.

— Отвратительно. – Лишенных эмоций голосом прокомментировала Боуд мои потуги. Под раздающиеся смешки тэн слегка покачала головой, на застывшей мордочке которой было четко видно, как она оценивает мои умения. – Что ж, копье ты кидать не умеешь. Перейдем к топорам. Дружинник должен уметь кидать его с полутора дюжин шагов. Потом будем отрабатывать ближний бой, а затем вернемся к дистанционному, но – в полете, будем кидать ногами, удерживая себя в воздухе на крыльях.

— А зачем вы вообще учитесь кидать их крыльями? – Поинтересовалась я, желая провалиться сквозь землю от стыда.

— На случай, когда летать по каким-либо причинам нельзя. Например, в тесных помещениях, где особо не разлетаешься. При штурме дома, например. Или в пещере. Некоторые леса. Вот такие ситуации. Удобнее драться, твердо стоя на всех четырех ногах, а оружие держать крыльями. Плюс, на некоторых хольхимах выставляют правило – не летать. Тогда тоже сражаются, держа оружие в крыльях. Мои дружинники должны быть готовы, так что, и к такому бою. Ну а земным пони и единорогам другого варианта и не дали предки, нас породившие.

Слова тэна звучали разумно, так что, стараясь не обращать внимания на насмешливые взгляды, которыми меня награждали малыши лет на, минимум, шесть младше меня (а то и на все десять), я стала участвовать в упражнении по метанию топоров. В принципе, ничего нового и здесь не было. Фоундинг был лучше всех и в этом, Боуд шла на втором месте с небольшим отрывом, Альвар с куда более заметным – на третьем. Затем были жеребята. Причем, как я отметила, даже единороги не пользуются телекинезом, а кидают их передними ногами, усаживаясь на круп, благо, прикрытый толстой теплой накидкой, так что отморозить себе попы им не грозило. Ну а на последнем месте, конечно же, была я.

— Не расстраивайся. Еще научишься. Нужны просто тренировки. – Утешила меня Боуд, смотря на валяющиеся на земле маленькие, но тяжелые топорики. Не, попасть то я попала. Но те отлетели от мишени, а не вонзились острием в цель.

— А как долго тренируешься ты? – Спросила я, все равно стыдясь своего провала. И не передумает ли Боуд после таких результатов брать меня в дружину?

— С четырех лет. – Кратко ответила тэн, одним движением крыла вырывая топор из побитой мишени.

— И все так тренируются? – Задала я еще один вопрос, даже не знаю зачем. Ответ, полагаю, был очевиден.

— Примерно, да. Те пони, что взращиваются как будущие дружинники, коунты и тэны – да, простые фирдпони – чуть позже начинают. Учатся тоже примерно одному и тому же. Хотя, конечно, всякое бывает, но все наши соседи тренируют своих воинов также как и мы.

— А есть еще какие то варианты? – Невольно все же охватило меня любопытство. И хоть я и знала, что бесплатная травка бывает только пока ее другие раньше тебя не схрумкали, но я все же тешила себя надеждой, что есть какой-то способ быстро нагнать местных пони в умении владеть оружием. Или еще как то научиться сражаться.

— Ходят слухи, что некоторые кланы гевирских пони проводят магические ритуалы над своими воинами, даруя им невероятную силу. Но это только слухи. Ни разу таких не видела. Моя мама гевирка, но и она только слухи ведает, но никаких твердых истин.- Развела крыльями Боуд. Что ж, будь и правда такой способ – им бы все воспользовались. Что ж, придется по старинке учиться – упорным трудом и тренировками взращивать в себе воина.

У меня было желание спросить, где эти гевирские пони живут, но, Боуд о них говорила достаточно повседневно и, полагаю, о достаточно большой и многочисленной общности. Если я начну вопрошать о том, что, в теории, должны знать все, я могу вызвать нездоровые подозрения. Поэтому я предпочла замолкнуть и сосредоточится на тренировке.

Следующим этапом было использование тех же копий и топоров, но уже чтобы просто вонзить их или порубить ими тело пони. Именно, кстати, тело пони – манекены были выполнены в соответствующей форме. Мое чутье поницейской подсказало мне, что это означает именно то, что кажется – сражаться придется с другими пони, а не, скажем, с драконами или там, например, минотаврами. Клан Боуд учился убивать пони, прозрачно намекая мне, кем будет возможно мой будущий враг. Что ж, ничего не поделать – мне придется смириться и с этим.

И, конечно же, мои результаты и тут были неудовлетворительны. После короткой отработки ударов по манекенам, Боуд выставила меня против все того же Фоундинга. Увы, но и тут я не блеснула доблестью. Вооруженный разными дубинами и палками, изображающими нужное оружие, кремовый пегас сполна отплатил мне за вчерашнее поражение, отколотив меня во всех позах, на которых у него только хватило фантазии. Фоундинг был ловкий и быстрый, постоянно перемещался, а оружие в его крыльях мелькало как в калейдоскопе. И это даже притом, что он был в доспехах, а я – нет.

Реакции то еще у меня хватало, но не умения парировать его удары и наносить свои. Так что уже через дюжину минут я проиграла пять поединков, получив условные смертельные попадания. И множество весьма болезненных вполне реальных ударов.

— Смотрю, сильна не только духом, но и телом. Надо только копье держать тебе поучиться и… знаешь, как то странно ты сражаешься. Не как новичок, а… странно. – Прокомментировала Боуд мою очередную серию провалов. Я же лишь стиснула зубы, стараясь сдержать стон боли. Нельзя показывать слабость, нельзя. Надо брать пример с Фоундинга, которого я побила вчера. Он жаловался? Нет.

Удача повернулась ко мне передом, а не задом, когда закончился последний этап моего унижения и началось мое время – копытопашный бой. Здесь, наконец то, я смогла реабилитироваться за все прошлые провалы. Спаринговаться пришлось сначала с Альваром, потом с Боуд. И обеих пони я смогла уделать! В бою без оружия наши древние предки оказались весьма посредственны, как я даже с удивлением обнаружила. Силушкой местные пегасы были наделены немалой, но вот владение приемами копытопашной оказалось слабым.

Оба пегаса делали ставку на мощные удары копытами, как задними, так и передними, но на этом почти все. Альвара удалось свалить подсечкой, уклоняясь от его грубых замахов и обойдя сбоку, после чего прижать к земле. Боуд оказалась противником посложнее, но и ее я смогла одолеть, жестко заломив ей крыло, когда она пыталась меня им ударить. Да и то, тэн шипя от злости и боли, когда обычный пони уже бы лишь скулил и плакал, врезала мне под дых, едва не заставив отпустить ее. Но и так я смогла выйти победителем.

— Превосходный результат. Ты молодец. – Похвалила меня раскрасневшаяся от усилий Боуд, вставая снова на все четыре ноги. Пегаска тяжело дышала и вся вспотела, несмотря на холод. Но, несмотря на причиненную мною боль, она не выглядела даже хоть капельку раздраженной, сохраняя невозмутимость. – Вижу теперь ясно, что твоя победа в поединке вчера – результат твоей подготовки, а не удачи. Я ни разу в жизни не видела пони, который так превосходно умеет биться копытами.

— Вот только даже с твоими навыками с одними копытами на вооруженного пони лучше не идти. Оружие есть оружие. Копыто топору не ровня. – Озвучила неприятную для меня истину тэн, омрачая радость победы. – Так что надо будет тебе приложить все усилия, чтобы научиться владеть копьем, хотя бы копьем для начала. Это самое простое.

— Я понимаю. – Киваю я, тоже устало вздыхая, все же мне эти все поединки и тренировки тоже дались непросто. – Я буду учиться.

— Верю в тебя. Такая сильная пони как ты – справится. Пусть это и потребует времени. – Со всей серьезностью посмотрела на меня своими зелено-голубыми глазами Боуд. Ее взгляд словно согнал с меня всю усталость и заставил вытянуться. Это был взгляд вождя, обращенного к своему воину, требование собраться с силами, чтобы преодолевать новые и новые испытания на пути борьбы. И его нельзя было подвести.

— И да, кажется я поняла, в чем твоя проблема. Ты бьешься… знаешь, словно понарошку, как жеребенок или вроде того. Не пытаешься меня сильно ранить или убить. И это не потому что ты сейчас на тренировке. Я именно что… чувствую, что это твое видение искусства битвы копытом. Который ты пытаешься перенести и на оружие. Ты так дерешься постоянно, полагаю я, а не только на занятиях и тренировках.

— Я никогда и не училась убивать. От меня требовалось только задержать преступника, желательно, не покалечив при этом. И еще я занималась спортом, там тем более не надо калечить других пони. – Ответила я, понимая, что Боуд своим замечанием попала прямо в точку. И что самое страшное – я понимала, что мне придется измениться. Мне придется научиться не просто сражаться. Мне нужно научиться убивать. И не факт, что плохих пони и злодеев. Нас самих были готовы убить просто потому что мы в этом мире никто. А что если Боуд прикажет мне обратить в рабство невинных пони? Даже просто их запугивать, чтобы сделать рабами было отвратительно. А если будут сопротивляться – убить? Убить просто за то, что те хотят жить свободно?

— Чудной ты страж порядка. Или законы у твоей деревни чудные. Чего это так церемонятся у вас с лихими пони? Те грабят, убивают, святотатствуют – а им стесняются ноги сломать?

— Эм… ну… у меня никогда не было… мм… ТАКИХ преступников закона. – Напряглась я, осознавая, как велика разница между правосудием между Эквестриями разных эпох. И как это все объяснить Боуд, не опустившись до банальной лжи? – Обычно, я занималась простыми нарушениями порядка, например, рисованием непристойных картинок, оскорблений, погромами и мелкими драками. Но никаких убийств и прочего.

— Хм… это… аааа… я поняла, хе-хе-хе…. – Озарение пробежало по мордочке тэна, когда она поняла, в чем соль. На ее взгляд, по крайней мере. Осталось понять уже мне, что поняла древняя пони с моих слов. – Ты не с лихими пони боролась. А с буйными отпрысками знатных пони, которые за жеребятами своими уследить не могут. Понимаю, почему этим ты не могла просто ноги сломать и голову отрубить.

Последние слова местной правительницы лишь заставили меня поморщиться от очередного напоминания, куда я попала. И, честно говоря, что-либо говорить не было никакого желания и сил. Поэтому я лишь вздохнула, про себя поблагодарив Селестию, что Боуд сама нашла объяснение очередной моей “странности”.

— Что ж, пришло время обеда, надо отдохнуть, поесть и отогреться. После продолжим, если ты все же решила стать моим дружинником. В тебе есть сила, но ее надо выковать в оружие, как доброе железо куют, превращая в великий клинок. Поэтому, если ты не передумала – мы продолжим ковать железную плоть.

— Да, я все еще уверена в своем решении. – Киваю я. Не сказать, что у меня был большой выбор в этом мире. Пахать или ремесленничать я не умела, так мне не получится заработать битсов, чтобы освободить Фловер и Орхайда. Как бы тошно не звучало, но мой единственный путь – лить чужую кровь ради заветных золотых кругляшей.

Впрочем, непохоже, чтобы хоть поникого-то это волновало. Весь наш табун пошел обедать, я, Боуд и Фоундинг пошли в дом тэна, а остальные разбрелись поникто куда, рассасываясь по пути и обсуждая прошедшую тренировку. Главной героиней болтовни юных пони, конечно же, была я, но я старалась не обращать внимания на их легкие, но все же насмешки над моими потешными неудачами на площадке. Жеребята, что с них взять. В моем времени они были точно такие же. Только смеялись над теми, поникто не мог таблицу умножения выучить или летать, а не теми, поникто не могут всадить топор в мишень.

В доме Боуд все было тихо и чинно. Весело горел огонь в очаге, в котелках над ним источала приятный запах готовящаяся под пристальным взором Вайз Маттер пища. Дэартар был занят тем, что старательно вырезал что-то из деревяшек, но, увидев нас, немедленно выплюнул нож и поднялся из-за стола. Фловер же, тоже уже одетая в теплые одежды, впрочем, куда более грубые и простые, из неокрашенных тканей, подметала пол, удерживая магией метелку, вид у нее все еще был грустный, видимо, случилось чего. Впрочем, гадать мне пришлось недолго.

— Дочь моя, мне кажется, ты нашла самую бестолковую копытную в Эквестрии. – Заговорила пожилая кобыла, накладывая черпаком суп в тарелки и подавая их Фловер, пока мы не без помощи брата Боуд наскоро умывались перед едой. – Она непригодна почти ни к какому делу. Ни с огнем обращаться не умеет, ни готовить, ни носить воду, ничего. Ее придется всему долго и упорно учить. Или в городе ее продать – полагаю, в Арканаре, тамошним патрициям понравится ее умение ухаживать за телом. А тут нужно делом заниматься. Впрочем, вечером пойдет в баню, может хоть там от нее будет польза.

— Оставим ее в деревне, мама. Она еще всему научится. – Покачала головой Боуд, пока Фловер перед нами раскладывали тарелки на столе, за которым я сидела уже в третий раз на одном и том же месте. Сама единорожка лишь молча разложила перед нами блюда и отправилась сервировать следующий стол, выслушивая упреки пожилой кобылы без единого возражения и с поникшей головой.  – Тем более, даренный овес не обнюхивают, а она досталась нам без пота и крови.

Я предпочла заняться вплотную своей едой, чем слушать, как обсуждают Фловер, словно ее тут нет. Или она вещь. Суп был густой, насыщенный, в основном с бобами и чечевицей, а также укропом и луком. Снова были лепешки, салат, яйца, в общем, обед был очень даже сытным и вполне себе вкусным, а вот вино сменили на слабое пиво. Впрочем, я не жаловалась. Я ела! После стольких часов, проведенных на свежем воздухе, аппетит был неимоверным и я готова была съесть и выпить все что угодно, лишь бы утолило мой голод и дало новые силы продолжать двигаться.

Боуд и Фоундинг, тоже притомившиеся, набросились на еду как волки на кролика. А вот Вайз Маттер и Дэартар ели спокойно и неспешно, наслаждаясь едой. Фловер тоже ела, снова в одиночестве, почти все тоже самое, медленно и тихо, кусок явно едва лез ей в горло. Впрочем, видимо сказывался также что и суп ее был… не очень. Если наши похлебки были наполнены чечевицей и овощами, были густыми, то ее состояла из одной жижи, подкрашенной воды, по сути. Видимо, всю гущу Вайз Маттер выгребла для нас, оставив отвар для Фловер. И сдается мне – нарочно.

Сердце кольнуло от осознания этой неприятной мысли, но поделать я ничего не могла. И это терзало меня более всего. Я могла лишь утешиться, что пустой суп – это единственное, что ее постигло в наказание за неумелость, ее не морили голодом и не били. Просто чуть урезали порцию, но не до того чтобы остаться голодной – все еще есть лепешки и салат. Яиц ей тоже не досталось, да.

Я была слишком голодна и в слишком плохом настроении, чтобы общаться, благо, нипони не настаивал, уделяя больше времени еде, чем разговорам, так что обед прошел в почти полном молчании. После обеда, как и было решено, мы вернулись на тренировочную площадку. После обеда на ней собрались только жеребята-пегасы, четверо. Земные пони и единороги не явились, видимо, не обязанные уделять все свое время обучению войне.

Сменились и сами тренировки. От боев на земле, стоя на ней на твердых копытах, мы перешли к бою воздушному. Точнее, перешли я, Боуд и Фоундинг, а жеребята просто учились летать под присмотром Альвара, пусть и с оружием в копытах. Суть тренировки была похожей на утреннюю – надо было попасть копьем или топором в мишень в полете. Конечно, удерживаясь в воздухе на крыльях, сделать это было намного сложнее, поэтому, как я подметила, требования к точности и дальности броска были заметно ниже.

Как я отметила, если в бою местные пегасы сражаются примерно также, как и тренируются (а иное было бы странно), то в бою под небольшим углом пикируют сверху на противника, подлетая почти вплотную, кидают копье и резко выходят из не особо крутого пике. Также отрабатывался пролет перпендикулярно перед мишенями, с броском копья или топора вбок, тоже почти едва ли не вплотную – с дюжины шагов.

И надо ли говорить, что я полностью облажалась и в этом? Летала то я еще сносно, даже хорошо. Не Чудомолния, конечно, но вполне на уровне, ничуть не уступая Боуд, которая тоже оказалась знатной летуньей. Правда, вставал в ближайшем будущем вопрос, как я буду летать в доспехах, деле для меня непривычном, в отличие от местных пегасов, но все же тут я смотрела в это самое будущее с оптимизмом. А вот мои попытки попасть снарядом в мишень все еще были смехотворны.

Впрочем, тренировка особо не затянулась, в этот раз ограничились исключительно попытками меня  научить попадать в цель, обойдясь без ближнего боя. Так что до ужина дело не затянулось и понятно почему – нас ждала баня!

Надо сказать, когда мы закончили и пошли в нее, я испытала чувство легкого удовольствия и ностальгии уже когда просто увидела ее. Баня Форествилля, распложённая на южной окраине деревни внутри стен, почти ничем не отличалась от общественных бань по всей Эквестрии моих времен. Да, конечно, не было водопровода, а так – все тоже самое. Предбанник, парилка, горячий и влажный воздух, отличная купель на множество пони и сами эти пони. Взрослые и жеребята, жеребцы и кобылы, немногочисленные старики, от всех трех племен, похоже что вся деревня собралась сегодня помыться. Видимо, специально перед похоронами назначили банный день.

В пару мне встал Фоундинг, вызвавшийся потереть мне спину и круп. Вообще, жеребец оказался не таким уж и плохим, как мне показалось сначала, хотя именно он предложил взять нас в рабство. Но, вряд ли он был одинок в своей идее, а, во-вторых, в остальном оказался вроде неплохим пони. Все время улыбался, незлобный, вполне обычный и хороший жеребец. Да и его Знак Отличия с пронзенным стрелой сердцем я находила весьма симпатичным и милым. Больше подошел бы какому обольстителю, чем суровому воину, на которого он походил совсем мало.

Здесь же, кстати, мылись и рабы. Исключительно пони, или, как их тут называют – “копытные”, хотя я помнила, что в деревне должны были быть и представители других народов. Среди рабов были и Орхайд с Фловер. Землепони выглядел вполне живым, здоровым и даже относительно бодрым, куда веселее, чем затравленная Фловер, просто очень уставшим после явно непростого дня в новом мире. И сейчас он работал накопытными щетками, оттирая от грязи какую-то пожилую розовую единорожку. А Фловер досталась Боуд, которой она старательно делала массаж копытами. И тэн явно млела под движениями передних ног спа-пони, наконец то занявшейся тем, что она умеет лучше всего. Что ж, надеюсь, занятие любимым делом реабилитируют Фловер в глазах ее хозяев, да и ее самой тоже.

Вот так мы и парились до почти самого захода Солнца, когда пришло время возвращаться в дом тэна. Чистенькие и свежие, сбросив все напряжение и усталость, я отправилась с Боуд, а вот Фоундинг удалился куда-то к себе, в этот раз решив не ночевать в ее доме. И слава Селестии – потому что пока мы были на тренировочной площадке, гостей у нее прибавилось. Стали прибывать пони из других деревень на похороны ее отца, как я поняла. Все они были пегасами, пятеро, все как один в доспехах, сходных с теми, что носили Боуд и ее воины, но в черно-золотых цветах. Другой клан, да.

Боуд усадила их за стол со мной, представив нас друг другу. Оказалось, что они были из какой-то далекой деревни, которые решили прибыть заранее на похороны, как я и предполагала. Но, честно говоря, жутко уставшая после этого непростого дня, наполненного бесконечными поединками и киданием всего подряд в мишени, у меня не было сил разбираться в хитросплетениях местной жизни, не говоря уже о том, чтобы поддерживать разговор. К счастью, ко мне нипони и не цеплялся, их предводитель, пегас средних лет, тоже тэн, как и Боуд, разговаривал с ней, а его, как оказалось, дружинники больше были заняты едой и общением друг с другом. Их немного заинтересовал мой жетон, явно диковинка для местных краев, но, к счастью, моих уклончивых ответов хватило, чтобы они решили от меня отстать и не донимать вопросами.

Так под негромкую болтовню о том и о сем, что-то про походы, положение дел на границе, войну на западе и погоде я молча съела свой ужин, после которого отправилась спать. Да, в этот раз спальня этого дома еще больше напоминала общежитие, учитывая тот факт, что теперь здесь все кровати были заняты спящими в них пони. Мест вообще бы не хватило, учитывая что даже без Фоундинга было свободно всего три кровати из восьми, а гостей прибыло еще пять, но Боуд просто и без затей “уплотнилась”. Сама легла спать с братом, Фловер положили в постель Вайз Маттер. Греть ее постельку, как выразилась тэн. И гости, судя по всему, тому факту, что вся наша толпа будет спать в одной комнате, ни капли не удивилась. Ну, или они просто были слишком вежливы, чтобы возмущаться таким условиям.

Ложась второй раз в кровать, к которой уже стало медленно, но все же привыкать, я задумалась над путем, что выбрала. Формально, у меня еще было время подумать, Боуд дала времени до окончания похорон, которые состоятся завтра. Но на деле я уже знала, что не передумаю. Стать воином, убивать по приказу ради обогащения Боуд и ее деревни. Захватывать рабов и прочие такие вещи. Что мы будем заниматься благородной и справедливой защитой – я сомневалась. Война обещала быть грязным и мерзким делом. Но я должна была, если потребуется, убивать. И надеяться, что этого ужаса получится избежать. Ради друзей.

Глава 3

POV Пафф Файндер, поницейский Понивилля, пегас.

На следующий день наступил день похорон Хардура Стромла, старого тэна. В течение всего дня жители деревни готовились к проводимому обряду. Меня этим нипони, к счастью, не беспокоил, и, по большей части, я была представлена самой себе. Как вчера, Боуд не могла уделить мне много времени, занятая подготовкой похорон своего отца. Впрочем, я была не в обиде и не собиралась требовать к себе постоянного внимания. В течение всего дня прибывали гости, которые, как и те, что прилетели еще вчера. В основном все те же пегасы-воины. Вайз Маттер и ее сын Дэартар с утра возились с очагом, готовя еду словно на целый корпус поницейских и полк гвардейцев в придачу. В этом деле им помогала Фловер, Орхайд и другие рабы, которых согнали со всей деревни в дом тэна. Часть из них помогала в готовке, другие кололи дрова, третьи драили пол, четвертые мыли посуду. И все в расчете на то чтобы принять и прокормить несколько дюжин пони!

И это только то, чем были заняты пони в доме самой Боуд и ее семьи. Часть жителей деревни сооружали также гигантский костер за пределами деревни, на который тоже нужно было изрубить порядочно деревьев. Я во всем этом участия не принимала, ограничиваясь ролью наблюдателя. Боуд приставила ко мне Фоундинга, чтобы тот занял меня, пока занята сама Боуд, да и показал мне, где тут что находится. Так что почти весь день мы провели вдвоем, узнавая друг друга, будущего соратника, поближе.

Оказалось, что Фоундинг и правда не такой уж и плохой пони, каким он показался мне на первый взгляд. Обычный молодой жеребец, веселый и улыбчивый. Обиды на вчерашнее поражение он на меня и правда не держал, ну или был превосходным актером и притворщиком. Но в последнем я как то сомневалась. Произошедшее пережил спокойно, воспринимая полученные, весьма крепкие тумаки от меня как часть неизбежных трудностей жизни, как разнос от начальника и убежавшее молоко.

Словоохотливый молодой пегас, как оказалось, был почти таким же чужаком, как и я. Еще маленьким жеребенком отец Боуд привез его из похода и потребовал чтобы его усыновили, сделав частью клана. Беатрикс и Сноу Фрост стали его приемными родителями. Позже он подружился с Джавелин и Боуд, которые были лишь немногим старше него… да и в принципе вот и вся история его жизни. Привели, прижился, подружился, решил стать дружинником Боуд. Сражаться его научили и биться ему нравилось куда больше, чем сбор ягод и смолы в лесу, чем занимались его приемные родители.

И, собственно, обучением воинскому ремеслу мы и посвятили большую часть дня, пока остальная деревня готовилась к похоронам. Мы снова вышли на тренировочную площадку, упражняясь в копытопашном бое и метании копий и топоров. Нам было чему поучиться друг у друга, Фоундинг захотел перенять у меня пару приемов копытопашной, которым я научилась в поницейской академии. Ну а мне еще было учиться и учиться биться хотя бы копьем, как умели все местные пони-воины. Но хоть мои результаты пока были все еще хуже чем у жеребенка лет шести-семи, но прогресс был, медленный, но уверенный. С минимальной дистанции я уже стала попадать в мишень, хоть и не в яблочко. Шаг за шагом, так я должна была научиться тому, что умеют местные пони. “Шаг за шагом” – в этом случае буквально. Отработав метание копья с дюжины шагов, добившись худо-бедно приемлемой точности, я делала шаг назад, постепенно наращивая дистанцию и сложность упражнения.

Так мы и занимались примерно до вечера, постепенно знакомясь друг с другом. Обедать Фоундинг предложил в его доме, чтобы не отвлекать Вайз Маттер от подготовки похорон и поминального пира, который должен был пройти сразу после него. Я ничего против не имела, да и получше узнать где поникто живет в Форествилле было полезно, так что мы направились туда. И да, помнится, мне показался дом тэна беднее, чем мой собственный, оставшийся где то в далеком будущем? Забудьте об этом, мои маленькие пони. Дом Боуд был воплощением богатства и роскоши, по сравнению с теми халупами, в которых ютились остальные пони деревни, к примеру, Фоундинг и его приемная семья.

Главным сокровищем дома их семьи оказались доспехи и оружие самого Фоундинга, все остальное в сравнении с ними не имело почти никакой ценности. Грубая деревянная посуда, домотканая одежда,  отсутствие драгоценностей и, кажется, денег, земляной пол, всего одна комната, с двумя кроватями, деревянные бочки, набитые смолой, ягодами и прочими дарами леса, одинокий стол, за которым мы и пообедали. Надо ли говорить, что и обед у семьи Фоундинга был такой себе? Да, сытно, очень. Но “разнообразно и вкусно” – нет. Каша из ячменя, пиво из ячменя, лепешки – из ячменя же. Не сравнить с тем, что было в доме Боуд. Но, конечно, я ничего не сказала, да и сами домочадцы ели тоже самое, ничуть не жалуясь на еду. Но этот момент я отметила – как и множество других.

Вообще, приемные родители Фоундинга на таковых тянули еле-еле. Ни одному из них не было на вид больше двадцати, и это я еще добавила им парочку лишних лет. Такие же молодые пегасы, лишь чуть-чуть старше своего сына. Они ему больше в старшие брата и сестру годились, чем в отца и мать. В первый раз я не успела их разглядеть, когда встретила их в лесу, но сейчас имела возможность познакомиться с ними поближе. Беатрикс оказалась флегматичной кобылой, с фиолетовой шерсткой и золотистыми волосами, завязанными в короткий хвостик. Ее муж был молчаливым жеребцом, чья белая шерстка идеально сливалась со снегом и лишь оранжевый хвост помогал бы его выделить на фоне зимних пейзажей. Говорил он мало, так что многого о нем сказать я не могла.

И, конечно же, у них тоже были доспехи. Фирдпони или дружинники, но вооружены до зубов были они все. Впрочем, я подметила интересную деталь, которую не разглядела в нашу первую встречу. Полностью экипированы были только те пегасы, что были в отряде Боуд в лесу. Но Беатрикс и Сноу Фрост носили облегченный комплект. Шлемы, нагрудники, металлическая чешуя, прикрывающая круп и седла на спине, но без защиты передних ног, только накопытники. И без прикрытия живота. Из оружия они с собой брали тоже только по топору, одному и одному же дротику. Как я это поняла? Да очень просто – когда Сноу Фрост вошел в дом, на нем только все перечисленное было. А на стойке было все остальное, куда он и сложил свою экипировку перед тем как пойти обедать. То есть, полный комплект есть даже у фирдпони, но постоянно в них они не ходят. Что ж, это было логично, а я продолжала наблюдать, запоминая как можно больше, как мне казалось, важных деталей местного быта.

Впрочем, самое интересное произошло уже после того как мы вышли из дома, с намерением продолжить тренировки. Проходя через центральную площадь деревни, я стала свидетелем прибытия очень необычного гостя. С восточной стороны деревни появилась целая процессия. Впереди было девять воинов-пегасов, одетых в роскошные, позолоченные и белоснежные доспехи. На фоне местных воинов, одетых в прочные, но поношенные и потрепанные чешую и латы, они выглядели, словно гвардия самой Селестии. За ними следовало еще четверо пони, запряженных в такие же роскошные сани в белых и золотых цветах.

Но мой взгляд более всего привлекла пони, которую сопровождал столь знатный кортеж. Это была земная пони, укутанная в белую тогу с пурпурной полосой, идущей вдоль туловища. На ногах у нее были изящные золотые накопытники, не чета грубой броне воинов или просто теплой обуви местных пони. Ее голову венчал золотистый венок из дерева. Красивой была не только одежда, но и внешность необычной и явно важной гостьи. У нее была ухоженная шерстка цвета алебастра и шелковистые розовые волосы, слегка развевающиеся на морозном ветру и фиолетовые глаза. Остановившись перед домом тэна, земная пони неспешно сошла на землю поступью кобылы, которая привыкла к тому, что ее нипони не торопит.

Навстречу ей уже вышла сама Боуд и ее семья в полном составе, чтобы поприветствовать явно какую то очень и очень важную пони. Под прицелом многих дюжин глаз тэн и эта незнакомка обменялись приветственными репликами и поклонами, после чего направились внутрь дома. Ее сопровождение отправилось вслед за своей госпожой, попутно выгружая багаж из саней. Пока важная гостья заходила в дом, я бросила взгляд на ее полуоткрытый круп, на котором не без труда, но разглядела ее Знак Отличия – раскрытый свиток и перо.

— Поникто это? – Поинтересовалась я у Фоундинга, когда гости зашли в дом тэна и народ наглазевшись на необычных и столь роскошных пони, стал расходиться по своим делам.

— Этерния, принцепс Сената Арканара. И ее гвардия. – Ответил мне кремовый жеребец, провожая взглядом этих самых гвардейцев, заходящих в дом Боуд. Название что титула этой Этернии, что некоего Сената мне ни о чем не говорило. Почти ничего. В голове мелькали обрывки из уроков истории, когда то выученных в школе, но все это наотрез отказывалось складываться в единую и стройную картину.

— А вот этот жеребец, что рядом с ней был, это ее любовник, Рокх Пигтейл. Коунт Арканара и трибун Неустрашимого Легиона. По факту второй пони в стране сразу после нее. А может даже и первый. – Продолжил говорить тем временем Фоундинг. Как я поняла, речь шла о жеребце с черной гривой, заплетенной в несколько косичек, который был во главе процессии. Увы, больше его особо ничто не выделяло – доспехи всех гвардейцев были одинаково роскошны, а если и были еще какие то отличительные знаки на броне, то издалека я их не разглядела.

— Почему так неуверенно, первый он пони или второй? – Спросила я, обращая внимание на немного странный и запутанные слова моего нового знакомого.

— Принцпес, конечно, глава нашей страны и все такое, ее выбрал народ. Но, сама понимаешь. Правит не тот пони, чье имя громче всех на площади прокричали или в Сенате проголосовали за кошель битсов. Власть за теми, за кем сила. Сила воинов. А в папирусе что-то там строчить – это не власть. Этерния так что хоть и правит нами, но заставить арканарских пони повиноваться она не в силах. Как собственно и по всей Эквестрии, все эти старые аристократы власти не имеют, везде правят тэны, такие как Боуд. Потому что у тэнов есть дружины, у сенаторов нет дружин. Власть копьем добывается, на копье и держится. А Рокх Питгейл могущественный коунт, у него есть своя собственная, могучая дружина и Сенат назначил его командиром легиона, еще одно войско, так что у него власти немало. Вот и задаешься вопросом, поникто из них двоих первый, а поникто второй. Формально – Этерния, но сила за Рокхом.

Ответ Фоундинга заставил меня в задумчивости и грусти покачать головой, но я промолчала. Все было очевидно и так, по одному только слегка насмешливому тону молодого дружинника. Я лишь позволила себе вдохнуть в себя морозного воздуха и отправилась на тренировочную площадку. Раз здесь правит сила, я должна стать частью этой силы. Иначе нипони не обратит внимания на мои просьбы освободить Орхайда и Фловер. Мне придется играть по местным правилам. А раз у них правит сила, я буду сильной.

Когда мы с Фоундингом вернулись на тренировочную площадку, обнаружилось, что мы тут не одни. Джавелин, второй и на данный момент последний воин в дружине Боуд. Да уж. Дружина из трех пони, включая ее вождя. Звучит. Златовласая кобылка уже была в полной сбруе и вовсю упражнялась с копьями, безжалостно вонзая их в мишени. Без лишних слов мы присоединились к ее тренировкам. Джавелин к новости, что, возможно, я стану новым дружинником в отряде Боуд отнеслась ровно, не выражая никакой неприязни, просто приняв эту новость к сведенью.

Продолжая знакомиться друг с другом, я отметила, что эти двое довольно дружны, впрочем, я это уже знала из рассказа Фоундинга. А вот стиль боя довольно отличался. Жеребец, что заметно было еще вчера, был метким снайпером, кидая копья и топоры лучше всех, но вот Джавелин предпочитала ближний бой. В копытопашной я побеждала и ее, но вот в битве на учебном оружии она уделала меня быстро и эффективно. Быстрее чем Фоундинг. Впрочем, и метала снаряды в мишень она тоже неплохо, хотя и заметно похуже, чем наш черноволосый чемпион.

— А почему трибун Рокх Питгейл любовник принцепса Этернии? Почему они не в браке, если любят друг друга? – Поинтересовалась я, когда мы сделали небольшой перерыв между тренировками, снова поднимая обсуждения величественной гостьи, посетившей деревню.

— Имперские законы запрещают межплеменные браки. Он – пегас. Она – земная пони. Они не могут быть вместе. – Ответил мне все тот же Фоундинг, присаживаясь на шерстяную подстилку, кинутую на снег и стаскивая с себя шлем. Вид у него был уставший, но довольный. – Не беспокойся, эти законы соблюдают только сенаторы, имперские аристократы и те пони, которые хотят им понравиться. Этерния, как принцпес, его и соблюдает, иначе бы ее в Сенате не выбрали на высшую должность в их компании. Как и кучу других старых законов. У нас же с этим свободно, бери в мужья поникого захочешь.

— Да, моя мама, например, единорог, папа – пегас, и нипони не возражал. – Кивнула в знак подтверждения Джавелин, которая выглядела куда более бодро. – Никакие законы не могут запретить любить. А следовать таким – глупость. Раньше, когда была единая Эквестрия, всех заставляли так жить. Неудивительно, что империя в итоге развалилась за пару веков такой жизни. Поникто захочет жить в такой стране? А плачут по старым временам только эти зажравшиеся патриции, которые даже не знают, каким концом копья колоть.

— Острым, Джавелин, острым! – Хохотнул Фоундинг и рассмеялся своей же нехитрой шутке. Мы втроем рассмеялись, сбрасывая накопленную усталость. Но пока тело отдыхало, мои шестеренки в голове вращались без перерыва, анализируя всю полученную информацию. Здесь было над чем подумать. Конечно, стоило понимать, что слова дружинников явно несколько предвзяты, но зерно истины в их словах должно было быть. Да и даже их предвзятость говорила о том, в каком времени, в какой эпохе нам троим не повезло оказаться.

Обдумывание нашего положения и мира вокруг нас, впрочем, не сильно отвлекало меня от тренировки, которой я посвятила остаток дня. Ужина не было – чтобы не наедаться перед поминальным пиром, который должен был пройти ночью. Для меня немного странно было, что весь день уходит только на подготовку к похоронам, а они сами пройдут с заходом Солнца, но это были, как я решила, местные обычаи и не стоит задаваться лишними вопросами, возбуждая ненужные подозрения. Впрочем, подкопытную этого дела я все равно узнала и нипони не задался вопросом “Почему ты спрашиваешь, это же все знают?”.

Оказалось, что и для местных пони такой обряд чужд, что выяснилось из дальнейшего разговора с двумя молодыми дружинниками, которые вскоре на еще одном перерыве перешли к обсуждению будущих похорон. Я все же старалась отмалчиваться, но даже так удалось узнать от Джавелин и Фоундинга, что решение провести поминальный пир ночью и почти до самого утра было идеей Боуд. А сжигать тело было принято у гевирских пони, живущих на севере, но не здесь. Родом с севера была Вайз Маттер и по ее требованию обряд похорон должен был быть проведен так, как заведено в ее родных землях, а не здесь. Это все была очень важная информация, так что я ее старательно запомнила.

Когда Солнце зашло за горизонт, а все гости прибыли, начался обряд похорон. И он был очень торжественным. И жутким. Нет, сначала все было относительно цивилизованно. На берегу реки за деревней был сооружен гигантский костер, выполненный из множества дров в форме круга, диаметром в две дюжины легов и высотой в дюжину легов. При всех присутствующих, от принцепса и до последнего копытного, в центр костра на носилках подняли тело старого тэна, укутанное в роскошные одежды, которые сшили специально для него уже после смерти. Следом стали укладывать охапки сена, фрукты и овощи, вино и пиво, а также небольшую солонку с солью. Всем процессом руководили две единорожки, замотанные в синие и зеленые тоги соответственно, старая, седая старуха с выцветшей зеленой шерстью и молодая, черноволосая и с темно-синей шерсткой, настолько темной-синей, что была она едва ли не черной, в тон волосам.

А вот дальше все стало куда страшнее. Следом на костер поднялась какая та рабыня, молодая кобылка, чье положение в этом суровом обществе было четко подчеркнуто надетым намордником и ошейником. Вместе с ней наверх подняли еще соли, еды и вина, которые она стала с удовольствием вкушать, усадив круп на любезно подстеленную молодой единорожкой подушку. Быстро осоловевшая землепони стала распевать песни, вознося хвалебные оды покойнику и выражающую ее любовь к нему. И все это в присутствии жены покойника, Вайз Маттер, которая лишь молча наблюдала за творящейся церемонией. Очевидно, здесь это так было принято.

Но самое страшное было в конце, когда рабыня закончила развлекаться. В свой последний раз, как оказалось. Когда она закончила под одобряющий стук копыт по снегу, старая единорожка сняла с нее намордник и ошейник и вручила его своей молодой ученице (скорее всего ученице). Объявив копытную свободной, старуха спросила у нее, что она видит. Та заявила, уже заплетающимся от соли языком, что видит Хардура Стромла. И что он зовет ее к себе. После этого воцарилась абсолютная тишина, до того вовсю нарушаемая разговорами наблюдающих церемонию пони.

То, что произошло дальше, я уже никогда не забуду. Старая единорожка взяла в магический захват поданный молодой кобылкой гигантский нож. И со всей силы вонзила его в грудь несчастной! Та так и упала, с застывшей улыбкой на губах на глазах у всех. Без единого крика. Не пытаясь убежать или защититься. Сама позволила заколоть себя. Ее истекающее кровью тело уложили рядом с покойником. Такого я не ожидала даже в таком суровом мире. Ее вот так просто взяли и закололи на глазах у всех….

Пара единорогов, тем временем, ничуть не смущенная сделанным, спустились с костра. С зажжёнными факелами в крыльях к нему подошли Дэартар, Боуд, Вайз Маттер и Мисти Вар. Уже через несколько секунд пламя стало расползаться по дровам и, несмотря на царивший мороз, в небо взвился гигантский столб пламени и дыма. Все пони лишь молча смотрели на огонь, жадно пожирающий дерево, двух мертвецов и возложенные дары, что должны были отправится вместе с ними на Вечное Пастбище, к предкам.

Ну и дальше начался следующий, куда более приятный этап похорон – поминальный пир. Значительная часть жителей деревни и все гости устремились в дом Боуд, где их уже ждали накрытые на стол угощения. Туда поспешила и я. После увиденного мне точно нужна пара кружек соленого пива. Или соленого вина.

POV Орхайд, скромный и смиренный копытный землепони.

— Копытный, еще пива! – Раздался требовательный выкрик, подкрепленный ударом копыта о стол. Подхватив жбан с пивом, я поспешил утолить жажду очередного гостя. А то еще окажусь на костре. То, что произошло с той кобылой, с которой я познакомился этим утром до сих пор не выходило из моей головы. И самым жутким было даже не то, что ее закололи, чтобы покойник отправился на Вечное Пастбище в хорошей компании. Самым жутким было то, что она вызвалась добровольно стать жертвой и сама вышла вперед, когда Вайз Маттер собрала всех рабов и предложила любому желающему умереть, получив перед смертью свободу. Это предложение казалось безумным, поникто согласится добровольно лечь под нож?! Но нет, одна пони нашлась….

— Быстрее, раб! – Вырвал меня из мыслей крик пегаса, который требовал еще себе соленого пива. Я начал скоро наполнять его здоровенную кружку столь желанным напитком, пока не схлопотал по шее. Или как тут они рабов наказывают. – Если ты будешь так медленно это делать, я точно не выиграю состязание в том, поникто больше выпьет. Так что давай, наливай до краев и живее!

— Простите, господин. Я не сомневаюсь в вашей победе, господин. – Услужливо произнес я, пока не навлек на себя его гнев. Тем более, сомневаться в победе этого тэна и не приходилось. Этот пони был одет в розовые и голубые цвета, да и сама шерстка у него была розовой с синей гривой, он был очень тучным и, можно сказать, что даже жирным. Вот только под этим жиром мне удалось разглядеть и налитые силой мышцы, так что милым толстячком этот пегас не являлся, определенно.

— Партли Странг. – Подошла к его столу Боуд, за которым сидел он и его воины. Весь зал, в принципе, был набит почти одними воинами – серьезными, накачанными пегасами, чьи горы оружия и доспехов сейчас были уложены в многочисленные стойки и повешены на стены, пока они набивают свои бездонные животы горами приготовленной еды и напитков.

— Хардур Стромл сейчас на Вечном Пастбище, с нашими предками. В этом нет никаких сомнений. Он умер, занимаясь любимым делом. – Мгновенно забыв обо мне, повернулся Партли Странг к новой собеседнице, принимая скорбное и серьезное выражение мордочки. – Но пока он пасется и щиплет самую сочную травку бок о бок с великими героями, ты осталась здесь. Расхлебывать то, что он заварил. И работы тут невпроворот.

— Ты худо говоришь о моем отце на поминальном пиру в его честь? – Нахмурилась предводительница моей хозяйки, мигом теряя все дружелюбие, царившее на ее мордочке до этого момента.

— Нет, твой отец достиг совершенства в том, что он любил – в бою. – Поспешил поднять розовый пегас ногу в примирительном жесте. – Он нисколько не заботился о Форествилле. И я уверен, скажи я ему об этом, он бы не держал на меня зла. Из-за такого пренебрежения к своему долгу тэна у него было много врагов среди членов своего же клана.

Слова толстого тэна явно заставили Боуд задуматься, угодив точно в цель. Было сощурившиеся глаза раскрылись в задумчивости, а уши встали торчком, прислушиваясь к каждому слову Партли Странга. – Ты же понимаешь, что твои претензии на подушку тэна не останутся неоспоренными? Право крови признают сенаторы Арканара, но явно не твой клан.

— Я тэн по праву и крови, и силы. Если поникто-то считает иначе, есть один старый способ разрешить этот спор. – Уже уверенно и быстро ответила Боуд, многозначительно кивая на стойки, увешанные оружием.

— Хорошо. Что ж, на острие копья или лезвии топора решались и более сложные проблемы. И да помогут тебе предки, если до этого дойдет. – “Проломи череп любому, поникто попытается отобрать у тебя власть” – перевел я для себя их изысканные ответы на простую и понятную для меня суть. Да уж, это не выборы мэра, не стоило ожидать что тут принято решать все мирно и цивилизованно. Только насилие. Розовый жирный тэн счел на этом диалог законченным и жадно приложился к кружке пива. Осушив ее одним залпом, он со всей дури ударил по столу копытом, давая знак наполнить ее вновь. Сделав это, я поспешил удалиться к очагу, от которого и подавали я и другие рабы гостям заказываемые угощения. Боуд тоже удалилась, общаться с другими гостями.

— Копытный – бобов и яиц! – Раздался новый повелительный крик, уже с другого края дома. Другие рабы были заняты, так что я поспешил наполнить тарелки заказанным и, зажав ее в зубах, двинулся к столу в углу слева от хозяйского места, где сейчас восседала Вайз Маттер, пирующая в одиночестве, пока ее дочь и сын ходили по дому, общаясь с гостями.

— Орхайд – поосторожнее с ними. Это гевирцы. – Шепнул мне Гифт Гинер, еще один раб, с которым мы познакомились только сегодня, когда нас всех собрали готовить дом тэна к пиру. Я в непонимании вопросительно посмотрел на него, не имея понятия, что за гевирцы и чем они так страшны. – Гевирские пони – самые грозные и сильные воины Эквестрии, с далекого и морозного севера. Они фанатично преданны виндиго, а такую силу обрели, поедая плоть свиней и испивая их кровь. Сущие дикари.

От таких слов мои глаза наполнились глубочайшим ужасом, а к горлу подкатил ком. Меня не стошнило от отвращения и страха лишь потому, что я еще не ужинал – рабов обещали накормить объедками, что останутся после пира. Ободряюще улыбнувшись мне, Гифт удалился с жбаном пива на спине, а я на задеревеневших ногах пошел к этим страшным пони. И они одним своим видом показывали, что Гифт если что и преувеличил, то несильно.

В отличие от других воинов, эта группа пони была облачена в доспехи, не став их снимать на время пира. Одеты они были в черные и фиолетовые цвета, уже навевающие боязливые мысли. Но, главное, они сами. Великая Селестия, это были самые здоровенные и страшные пони из всех, что я тут видел! Воины Боуд и она сама и рядом не стояли с этими здоровяками. И, в отличие от того розового тэна, они состояли целиком из мышц, а не жира. И их стол стоял чуть отдельно, с небольшим промежутком от других пирующих. Неужели даже другие воины их бояться?!

— Это самый жалкий зал для пиров во всей Эквестрии. – Высказался с нескрываемым презрением в голосе самый жуткий и здоровенный из них, видимо, предводитель. От одного его вида у меня задрожали колени. Он был кристально лыс и с коротким хвостом, но зато у него росла черная борода, заплетенная в две тонкие косички. Его серые глаза были прищурены и играли отблесками огня от очага. Мне очень сильно захотелось просто удрать подальше от этого… этого… я даже не знал, как назвать это существо.

— Если уж ты решил оскорбить хозяев этого дома, то уж хотя бы будь любезен сделать это шепотом. – Укорила его сидящая рядом кобыла. Мышц у нее было немногим меньше, у нее была милая голубая шерстка и густые, заплетенные во множество косичек волосы лишь на пару тонов темнее шерсти, а на губах царила легкая улыбка. Она может выглядела бы белой вороной среди других гевирцев, если бы не красные глаза и… что-то пугающее в ней было, когда я смотрел на нее. Эта пони была опасна, смертельно опасна, хоть и выглядела милее прочих.

— Мне доводилось слышать, что Хардур Стромл многие годы не занимался своим кланом, полжизни проведя в походах, но это совсем печальное зрелище. – Ничуть не убавив громкости голоса, впрочем, успешно заглушаемым другими пирующими, продолжил корить дом Боуд накачанный бородатый жеребец. Я поспешил выложить им на стол потребованную еду, пока они не решили переключить свое внимание на меня.

— Может быть, его дочь справится лучше. Говорят, эта Боуд другая. – Развела ногой его собеседница, все спешно набросились на принесенную еду, не обращая на меня никакого внимания. Нипони, кроме нее. Она скользнула по мне внимательным взглядом, отчего я почувствовал, словно по мне лезвием ножа провели. Это был взгляд змеи. А я был кроликом.

— Сомневаюсь, что она проживет достаточно долго, чтобы воспользоваться этим шансом. – Заявил бородач. Прозвучало крайне зловеще, так что я поспешил удалиться с поклонами, пока меня не убили за то, что услышал лишнего. Эти пони могли запросто лишить меня жизни за косой взгляд – не стоило даже и сомневаться.

— Эй, поосторожнее, Орхайд! – Раздался из-за моего хвоста требовательный голос Джавелин. Поспешно развернувшись, я увидел, что едва не врезался в стол, за которым сидела Вайз Маттер. Сама Джавелин стояла сбоку от нее, одетая в платье в красных, белых и синих цветах. Весьма красивое, но совсем не идущее образу суровой воительницы, которой она являлась. Впрочем, я уже знал, что это платье ее сестры, Петал, которая была слишком больна, чтобы прийти на пир.

— Даже не подходи к этому столу, им занимаюсь исключительно я. Чего непонятного? – Суровым тоном произнесла златокурая пегаска, недовольно смотря на меня с явной угрозой.

— Да ладно, Джавелин. Не настолько я важная фигура, чтобы копытный был недостоин мне прислуживать. – Добродушным голосом высказалась сама пожилая кобыла, с удовольствием откусывая здоровенный кусок вареного кабачка. Тот выглядел настолько сочно, что у меня едва слюнки не потекли, выбивая все волнение и страх из головы.

— Не говори так. Благодаря тебе клан живет уже столько лет. Ты заслужила соответствующее обращение. – Сменив тон на почтительный, заявила Джавелин, с легким поклоном подливая Вайз Маттер еще вина в кружку. Остальные пони, тем временем, тоже продолжали набивать животы до упора, съедая совсем уж непонячье количество пищи, никогда не видел такого праздника обжорства. Ну, разве что Пинки Пай была исключением. И то, только со сладким, а не с кашами и супами.

— Позвольте вопрос. – Негромко сказал я, обращаясь к Вайз Маттер. Та хотя бы с виду не выглядела такой суровой, как Джавелин, к которой я робел обращаться лишний раз без крайней необходимости. – Только пегасы у вас могут быть тэнами?

Я, еще когда гости только собирались, заметил, что ни один из тэнов, то есть, глава какой-нибудь там деревни или, как я понимаю, города, не был земным пони или единорогом. Единственным исключением была белоснежная земная пони в белой же тоге с пурпурной полосой и венке, которая сейчас сидела с кислой мордочкой в окружении дюжих жеребцов в золотой и белой броне, ее телохранителей. Ей выделили, как я понял, очень почетное место справа от хозяйского стола, (а лишь чуть менее почетное с противоположной стороны досталось гевирским пони). Как я понял, это какой то очень важный чиновник из столицы. Но уважения к ней, видно, суровые воины не питали, а Вайз Маттер оказала им почетный прием скорее из вежливости, чем из искреннего почтения. Это о многом говорило.

— Нет, законы не запрещают становится тэнами или коунтами представителям других племен. Имперские законы ограничивали свободу на это, но обычаи никогда против не были. Нужно лишь быть достаточно сильным, чтобы отстоять свое право на власть. Просто только у пегасов только сил на это и хватает, как правило. – Ответ Вайз Маттер оказался одновременно и ожидаемым, и неожиданным. Но логичным. Я окинул взглядом сидящих за столами воинов. Да, эти власть точно с удовольствием возьмут силой и никому не отдадут. На каждой мордочке четко была написана готовность отобрать все что блестит, выпить все что течет, слизать все что веселит и прибить все что пищит.

— Да, все решается по праву силы. Поникто сильнее – тот и прав. К сожалению. – Внезапно, внесла свои четыре битса Джавелин, с поджатыми губами оглядывая переполненный пиршественный зал. – Тот же Партли Странг может сколь угодно изображать из себя милого старого брюзгу, но он уже давно положил глаз на наш берег реки. Гритсворд сам по себе страшный и подозрительный тип, который яшкается с гевирскими пони. Одни слухи о нем чего стоят. Принципес Этерния… ну, ей может от того что нас раздавят, выгоды и нет. Но тоже – предкам только ведомо, что на уме у сенаторов. Небось вовсю грезят о былой власти. Власть тэнов им всем куском поперек горла стоит.

Слова лимонной кобылы заставили мою шерстку встать дыбом от страха и новым взглядом окинуть пирующих, которых было отлично видно с места тэна. Здесь не просто собрались могучие воины, которым свернуть мне шею – как высморкаться. Здесь собрались тайные враги, которые лишь для виду изображают дружелюбие, а на деле вынашивают злые планы против Форествилля. А значит, и против меня тоже – вряд ли какого то раба пощадят, в случае… в случае чего то нехорошего. Не, можно, конечно, было предположить, что у Джавелин просто паранойя, и она видит врагов там, где их на самом деле нет. Но что-то сомневаюсь. Подслушанный разговор двух страшных гевирских пони намекал мне, что все действительно так, как она и говорит.

В зале снова поникто то заорал, требуя лепешек и салат, так что я поспешил выполнять свою работу, а то прям здесь и сейчас убьют, не дожидаясь начала конфликта между тэнами. Вообще, передвигаться по залу во время пира было нелегко. К сожалению, тот бородач, ругающий дом Боуд, был прав – он явно плохо подходил для пиров. Если поначалу он казался мне огромным, то теперь, когда прибыли все гости – уже нет. За столами влезло только где то дюжин семь пони, и это было очень много. Вот только собралась здесь вся деревня целиком, плюс гости, а каждый тэн менее чем двумя-тремя сопровождающими не пришел. А многие привели намного больше. В общем, места было мало и часть пони разместилась прямо на полу, на раскиданных подушках и расставленных подставках, куда им ставили еду. Собственно, гости и разместились за столами, как и пегасы-воины Форествилля, а вот земным пони и единорогам достались места на полу по остаточному принципу.

— А почему Стронг Хувс и его семья не явились на пир? – Подслушал невольно я еще один разговор, проходя как раз мимо двух пони, земного и единорога. Узнал я только землепони – кузнеца Хаммера Смита. Что ж, выходит, тут еще и не все собрались? А ведь дом и так переполнен.

— Хороший вопрос. Их вообще весь день не видно. Их и на похоронах то не было.

— Если он и его отпрыски не явятся и на поминальный пир, ничего хорошего их от тэна не ждет.

— Это точно. Интересно, что они затеяли? – Услышав и это, я только окончательно понял, что Джавелин абсолютно права. Что то назревает. Нехорошее. Ощущение, что я на поминках, пусть и в роли обслуги исчезло окончательно, сменившись пониманием, что это скорее смертельная ловушка, из которой еще надо будет постараться выбраться. До жути сильно хотелось просто сбежать, но поникто же мне это даст сделать?

Стараясь не трястись от страха, я двинулся дальше, настороженным взглядом оглядывая окружение. Фловер носилась как угорелая, разнося еду, напитки и соль гостям, в ее миленькой головке явно не было никаких страхов, просто напряженность и усталость от бурной ночки. Пафф Файндер сидела у двери, рядом с Фоундингом, другом Джавелин и те тоже как то больше настороженно смотрели по сторонам, чем в свои тарелки. Нашу поницейскую уже приодели в местную одежду, прям с цветами клана. Уже освоилась немного. И влезла в местные распри, я так понимаю. Не завидую ей.

В итоге ноги привели меня к противоположному краю дома, совсем рядом была спальня тэна, но туда мне вход был заказан, да и без нужды. Нужно было принести новую порцию угощений для белого пегаса с золотыми волосами. Мисти Вар, помнится, один из тех воинов, что взял нас в рабство. Он пировал вместе с еще парочкой своих друзей, которых я видел тогда же, но имен их не знал и выглядел наиболее спокойно по сравнению с другими пони. В плане, что он просто наслаждался хорошей едой, а не высматривал врагов среди других гостей. И тут к столу подошла Боуд, все это время обходящая гостей, что я уже застал в почти самом начале пира.

— Прими наши соболезнования по поводу кончины твоего отца. Он умер смертью, которой желал. Уже этой ночью он будет пастись вместе с нашими предками. – Вежливо и церемонно произнес Мисти Вар, поднимая голову к стоящему напротив него тэну, но голос его оставался весьма холодным. Его же друзья и вовсе не обратили на Боуд никакого внимания, продолжая себе набивать животы, как ни в чем не бывало.

— Спасибо. Надеюсь, между нами нет вражды. – Не менее вежливо, но крайне откровенно ответила Боуд, от чего я застыл в страхе. Последние ее слова дали прозрачный намек, что и тут особой дружбы не видно. А зная, как тут все предпочитают решать конфликты….

— Ни для одного пони не секрет, что мне не нравилось, как твой отец и мой дядя правил нашим кланом. Поэтому я не понимаю, что дает тебе право быть его преемницей. Но этот пир – в его честь. И здесь я не буду оскорблять его память, ни вызывать тебя на поединок за право быть тэном. – Последние сомнения испарились после этих слов. Да, и Мисти Вар тоже точит зубы на Боуд. И он это даже не скрывает. Да что же это за мир такой?! Единственное утешение – он не будет ее убивать прямо сейчас.

— Думаешь, ты больше подходишь для того, чтобы править нами? – Ровным голосом спросила синяя кобыла, не выдавая никаких эмоций от того, что пони перед ней собирается сражаться с ней за власть, пусть и не прямо сейчас. Ни злости, ни обиды, ни страха – ничего.

— Да. – Емко ответил Мисти Вар, явно не собираясь долго распинаться о том, какой он будет славный предводитель.

— Потому что мой отец не оправдал твоих ожиданий? – Все же решила уточнить пегаска, почему он так считает.

— В Форествилле не принято, как и везде, передавать власть от отца к дочери. Здесь больше не Империя. Если мы хотим стать сильным кланом, мы должны выбрать тэном самого сильного воина. Ты не самая сильная из нас. Всего лишь наименее слабая из жеребят Хардура Стромла, хоть и младшая в вашей семье. Если ты думаешь, что предки благоволят тебе, а ты сможешь порадовать виндиго, надеюсь, у тебя будет шанс это доказать. Но я не буду ждать, пока ты будешь колебаться и вести клан к смерти.

— Ты ошибаешься. – Покачала головой Боуд на высокомерную и высокопарную, на мой взгляд, речь Мисти Вара. – Я надеюсь, ты дашь мне шанс доказать это. – В ответ златовласый жеребец лишь кивнул и отвернулся к своим друзьям, сочтя разговор законченным. Боуд пошла дальше, двигаясь по кругу вдоль всех гостей, которых сочла достойными своего внимания, а я выдохнув, что хотя бы этот убивать будет может только завтра, но не сегодня, вернулся к своим обязанностям копытного.

Вскоре Боуд, начесавшись языком, присоединилась к своей матери за столом, там же уселся и ее брат, Дэартар. Произнеся тост в честь покойника, все пони с новыми силами набросились на еду. Соль сыпалась вовсю, мы сбились с ног, подавая новые блюда пирующим и вроде все стало успокаиваться. Появилась надежда, что все просто набьют свои животы и не будут устраивать резню с полными желудками. Единственная, поникто вызывала подозрения – это принцепс Этерния. Та как сидела с кислой мордочкой, так и сидела, вяло поклевывая небольшие кусочки пищи и слегка морщась на обжирающихся тэнов и их дружинников. Которые громко чавкали, сметали тарелку за тарелкой, осушали кружки одним залпом, шумно галдели, в общем, вели себя очень некультурно по сравнению с тем, как вела себя эта городская чиновница.

Все надежды на относительно спокойную, а главное – бескровную ночь рухнули в один миг. Когда в один не очень прекрасный момент внезапно не распахнулась дверь от молодецкого удара копытом. На пороге стоял бурый земной пони, тепло одетый и с топором, пристегнутым к седлу. Мгновенно воцарилась тишина, все взоры обратились на него. Великая Селестия….

— Какой роскошный пир в честь такого жалкого тэна! – С отвращением заявил этот незнакомец, презрительным взглядом окидывая зал и собравшихся в нем пони.

— Боуд! У твоей семьи был шанс заслужить наше уважение, но ты им не воспользовалась! Выходи и защищай свою честь – иначе мы сожжем твой дом дотла! – Заявил он, обратив все внимание на хозяйский стол и тыча в молодую предводительницу копытом в железном накопытнике.

— Шепард, ты жалкий рассольник! – Вскочила со своего места Джавелин, раскрывая в ярости крылья. В одном из них уже был зажат короткий клинок, до того спрятанный, видимо, в подкрылках. – Как ты смеешь посягать на честь своего тэна во время пира во славу ее отца?! Твоя семья дорого за это заплатит!

Шепард лишь развернулся и с ухмылкой вышел обратно на улицу, а все взгляды скрестились на Боуд, ожидая ее решения. С ужасом я заметил, что у многих пегасов в подкрылках спрятаны очень острые ножи, которые они достали, завидев опасность. Тут и правда все как на пороховой бочке сидели, ожидая врага! Вайз Маттер же наклонилась к уху дочери и что-то тихо зашептала. Дочь кивнула, выражая согласие матери.

— Я убью его. – Лишь заявила Боуд, вставая из-за стола и направляясь к выходу, Джавелин поспешила за ней. Схватив по паре копий со стойки и надев железные накопытники, они вышли наружу, не став надевать доспехи. Вслед за ними поспешили и остальные гости, но не притрагиваясь к оружию. И даже некоторые рабы пошли на выход, включая Фловер, чтобы поглазеть на то, что сейчас произойдет. Но не я. Что-то то мне совсем не хочется видеть то, что будет. Вообще.

POV Пафф Файндер, поницейский Понивилля, пегас.

Когда Фоундинг вышел на свежий воздух посмотреть, что там за странные звуки, я не особо обеспокоилась, как не странно. Хотя уже прекрасно знала от моего нового друга, какие тут могут быть кровавые распри за титул тэна и земли Форествилля, а каждый четвертый пони в этом зале имеет мотив убить Боуд. Но вкусная, хотя и пресная (Фоундинг настоял не нализываться соли, опасаясь худшего) еда меня все же как то расслабили и вот….

 И вот я стою в толпе других гостей у стен дома Боуд, вышедших вслед за ней и смотрящих на собравшихся на площади пони. Тут стояло пять земных пони, все как один в бронированных накопытниках, но без доспехов, у двоих из них зато были раздутые седельные сумки. У этого Шепарда – топор, скорее плотницкий, чем боевой, но все же. Фоундинг был тут же – лежал на земле, снова крепко побитый, Джавелин, видя это, тут же поспешила помочь ему подняться на все четыре ноги.

— Пятеро на одного! И это сыновья и дочери Стронг Хувса называют честным боем?!

— Помолчи, дурная пегаска. Это он начал первым. – Заявил один из них, слегка покачиваясь. Очевидно, он был под солью. Все они, в принципе, явно нализались соли для храбрости перед тем как пойти на “подвиги”. Все пятеро, трое жеребцов и две кобылки, как я поняла, были отпрыски Стронг Хувса, того самого пони, который почему то так не нравился Боуд. Теперь понятно, почему. Я сейчас остро пожалела о том, что у меня нет никакого оружия, жизненного необходимого в этом мире. Увы, но все с чем я тренировалась, пришлось вернуть обратно на тренировочную площадку, а хватать чужое явно было не самой лучшей идеей. Поэтому мне лишь оставалось молча стоять и смотреть.

— Фоундинг, ты как? – Коротко спросила Боуд, не сводя глаз с пятерых противников перед собой, а тело ее было напряжено, как перед решающим броском.

— Все в порядке. Блэк Шаап дерется как жеребенок. Джавелин шесть лет назад била сильнее, чем он сейчас! – Шутливо ответил жеребец, поднимаясь на ноги и улыбаясь. Убедившись, что ее друг вполне боеспособен, кобыла подала ему копье, одно из двух что захватила с собой, когда выходила наружу.

— Ах ты навоз коровы! Иди сюда тогда и повторим! – Зарычал от злости тот самый рассольный землепони, который очевидно и есть ударивший его Блэк Шаап.

— То, что вы творите – бесчестье. Если уж вы так хотите подраться, есть возможность уладить все согласно обычаям наших предков. – Спокойным голосом произнесла Боуд, но за внешним спокойствием пряталось что-то нехорошее. Нипони не спешил убивать друг друга, но у меня было острое чувство – что это лишь пока что. Шепард начал беспокойно переминаться, когда оказался под прицелом глаз гостей, наблюдающих за ним и Боуд, включая принцепса Этернию, вышедшую в сопровождении своих телохранителей и молча наблюдавшей за происходящим.

— Слишком поздно для сомнений. Когда Мисти Вар станет нашим тэном, он будет решать, что сегодня произошло, в чем есть честь, а в чем ее нет. – Наконец ответил землепони, явно не собираясь сдаваться просто так, несмотря на царящую в голосе неуверенность.

— Ты зашел слишком далеко, Шепард. В этом нет чести. Боуд, я вынужден принять твою сторону. Отпрыски Стронг Хувса ведут себя недостойно и подло. – К моему удивлению, Мисти Вар отказался принимать эту своего рода поддержку и вышел из толпы, вставая бок о бок с Боуд, которая подала ему одно из своих копий, которое он и взял уверенным движением крыла. Рядом сгруппировались и Фоундинг с Джавелин. Четверо пегасов. Против пятерых земных пони. Все без доспехов.

Смущение и страх охватили Шепарда, старшего в этом табуне, когда его возможный союзник встал на сторону Боуд, но затем сменились решительностью и он быстро взял себя в копыта.

— Хорошо. Мы вас всех убьем! Тогда я буду тэном!

После этих слов Шепарда, словно лопнула до того натянутая до предела струна. Тело Боуд наклонилось вперед и в резком движении она бросила дротик прямо в него. Стоящий всего в десяти легах пони успел лишь в ужасе взглянуть на летящий снаряд, прежде чем он вонзился в его горло, пробив его тело насквозь. Шепард молча рухнул на землю, орошая белый снег ярко-красной кровью. После этого двое оставшихся его братьев с дикими криками помчались в атаку, а пегасы с боевым кличем ринулись на них.

Фоундинг повторил за Боуд, швыряя копье в Блэк Шаапа, но промахнулся, после чего понесся ему навстречу. Двое пони врезались друг в друга на полной скорости, после чего повалились на снег, молотя друг друга копытами. Но жеребец выучил мои уроки о копытопашной, так что быстро заломил своего соперника, оставляя его лишь кричать от боли.

Джавелин на полном скаку всадила свое копье в грудь соперника и взмыла вверх, ударив напоследок копытами жеребца в голову. Тот со стоном боли рухнул наземь. И уже не поднялся.

Боуд и Мисти Вар вдвоем атаковали двух сестер, чьи седельные сумки оказались до упора набиты здоровенными камнями и которыми они начали смачно кидаться в тэна и ее двоюродного брата. Но соль сказалась и на их точности, так что двум пегасам не составило труда уклониться от их бросков. Подскочив к той, что слева, Мисти Вар со всей силы вонзил копье в бок кобыла, заставив еще заверещать от боли и выпустить удерживаемую в хвосте пращу. Удар бронированного накопытника в висок окончательно оборвал ее мучения. И жизнь.

Боуд с противоположной стороны набросилась на свою соперницу. Мощный толчок в бок повалил земную пони на землю, а пегаска напрыгнула на нее сверху, давя на нее всем своим весом. А затем вцепилась зубами в ее горло! О, Селестия! Я лишь могла не отводя взгляда смотреть, как тэн перегрызает глотку отчаянно пытающейся вырваться кобылки, пока та не затихла, орошая снег кровью.

После этого все затихло. Боуд поднялась над телом убитой ей пони и с брезгливостью сплюнула ее кровь на снег. Все крестьяне были повержены. Бой закончился.

Глава 4

Извиняюсь за скромное качество песен, увы, не поэт, так что понифицировал как мог и как умел то что есть.

POV Пафф Файндер, поницейский Понивилля, пегас.

Шепард лежит на промёрзшей земле в маленькой луже собственной крови. Его пустой взгляд устремлен в небо. Единственный выживший из семьи, Блэк Шаап с трудом, но поднимается на ноги. Он смотрит на тела убитых братьев и сестер со сдержанным потрясением.

— Что нам с ним делать? – Спросила Джавелин, смотря на поле боя со смесью презрения и легкой печали. Ее одежда даже не помялась после боя, а сама она в нем стояла ровно, словно не чувствуя порывов ледяного ветра, развевающего подол ее платья. Единственным (исключая покойников и единственного выжившего из крестьян) поникто выглядел помятым был Фоундинг.

— Отпустим его. Если он умрет, род Стронг Хувса прервется. Разберемся с ним в другой раз. – Повелела Боуд, милуя поверженного противника. Земной пони, не поднимая взгляда, уходит с площади, полностью подавленный и разбитый произошедшим. Такое он никогда не забудет. Как и я. Все пони в толпе наблюдают за молодой пегаской с мрачными мордочками, по которым я не могла понять, что они думают о проявленном ей милосердии.

— Согласно нашим обычаям, любой, у поникого возник спор со мной, может вызвать меня на бой. Но только на честный хольхим. Я не позволю нападать на меня на похоронах отца. – Заявила тэн, с намеком указывая на окровавленные трупы, обращаясь к толпе. Из рядов ее друзей выходит Мисти Вар, со спокойным выражением мордочки, не показывающим никакого утомления от прошедшего боя.

— Я поддержал тебя, потому что Шепард и его семья перешли грань дозволенного. Не пристало членам нашего клана убивать друг друга в потасовках в день поминовения усопшего. Боуд, дочь Вайз Маттер, я бросаю тебе вызов и оспариваю твое право именоваться тэном. – Последние слова Мисти Вара вызвали вал возбуждённых шепотков среди пони, которые начали обсуждать между собой новый поворот событий.

— Неужели тут все принято решать через бой? – Прошептала я негромко. Моя первая встреча с Боуд и ее отрядом, вот эта резня, а теперь еще и Мисти Вар….

— Да. Суды нынче непопулярны. Проще череп проломить. – Сухо произнесла принцепс Этерния, которая до того лишь молча наблюдала за происходящим, вид у нее был недовольный таким положением дел. Но непохоже, что она собиралась хоть как то в это вмешиваться. – Впрочем, сам факт, что ее крестьяне вызвали ее на бой, пусть и неудачно, говорит о ее слабости в клане. Боуд предстоит сделать многое, иначе ее положение к следующему собранию земель станет очень шатким.

— Мисти Вар, сын Шарпа Блейда, я принимаю твой вызов. Встретимся завтра в полдень в небесах под взором виндиго. Да будут повелителя хлада и предки к тебе благосклонны. – Церемонно ответила Боуд после небольшой паузы. Мисти Вар кивнул, несомненно, довольный этим ответом и направился обратно в дом тэна. Фловер застыла с немигающим взглядом, в ужасе и оцепенении смотря на четыре окровавленных тела. К такому ее жизнь не готовила. Как и меня.

А самое страшное, что я поняла, что в следующий раз это мое тело может вот так лежать в луже собственной крови. Я не обольщалась – я не бессмертный аликорн и даже не герой. Я просто поницейская, которую случайными ветрами магии занесло в такую древность. Такая же смертная, как и все пони. Если я все же вступлю в дружину Боуд – я буду вынуждена постоянно рисковать своей жизнью. И однажды сама лечь в снег и заснуть вечным сном. Страх смерти охватил меня, когда эта очевиднейшая в своей простоте мысль дошла до меня. Умом я понимала это с самого начала. Но только теперь наглядно увидела, какой бесславный конец ждет меня.

— После того как победишь Мисти Вара, тебе нужно будет окончательно покончить со Стронг Хувсом и его родом. Нужно наказать его за их бесчестный проступок. Иначе наш клан сочтут слабым. – Тем временем негромко Вайз Маттер общалась с дочерью, пока остальные гости возвращались в дом. “Наказать”? Сдается мне, речь шла вовсе не о выписывании штрафа. Это напомнило мне, что за пони эта пожилая кобыла. Может она и выглядела милой и изящной, но, как я поняла, она из гевирских пони, про которых я уже слышала столько жутких слухов. Жутких – даже по местным меркам.

— Но как мне победить Мисти Вара? Он лучший воин клана. У меня мало шансов против него. – Саму Боуд, впрочем, волновал другой противник, ее собственный двоюродный брат. И, как я поняла, противник он был более чем серьезный, самый рослый, крепкий и, кажется, опытный из всех пегасов, что я видела в Форествилле. Да и сам факт, что тэн его опасалась, говорил лучше всяких слов.

— Да, он очень силен. Тебе не помешает подготовиться. – Согласно кивнула голубая кобыла. – Может быть, сейчас это незаметно и кажется, что весь клан обратился против тебя, но это не так. Многие предпочтут видеть тэном тебя, а не его. А значит, могут помочь выиграть хольмхим. Некоторые из них. Сходи к Аркане на болото. Она стара, мудра и знает много способов ослабить пони. Капля яда или легкое проклятие – и победа будет за тобой.

Мордочка Боуд скривилась. Ей явно не пришлось по душе предложение матери. Но она все же согласно кивнула. Я не стала слушать дальше, а пошла в дом. Сил смотреть на все это уже не было. Кровь, насилие и убийства – ничего другого ждать не приходилось в этом жестоком и коварном мире. Фловер все еще стояла, в ужасе смотря на бездыханные тела. Даже для меня это было тяжким зрелищем, а уж для несчастной спа-пони… я поспешила увести ее в дом. Не на что тут было смотреть.

Тэны и их воины уже расселись обратно на свои места на подушках за столами и продолжили пировать, как ни в чем не бывало. Остальные лишь немного отстали, хотя часть гостей все же покинула пир и стало заметно посвободнее. Но все же атмосфера праздника вновь воцарилась и повсюду стали слышаться смех и радостные крики, под которые пегасы обжирались, набивая животы до упора посоленной едой.

— Очень жаль, что такое произошло во время похорон. Возмутительно, что эти мерзкие свиньи из выгребных ям для коров посмели пролить кровь и испортить нам поминки. Но, как говорится, без доброй драки нет и доброго пира! – Заявил Партли Странг, после чего все пони дружно подняли кружки и глотнули соленого пива в знак поддержки его слов. Пир продолжился, как ни в чем не бывало. Фловер, несмотря на ее состояние, заставили вновь подавать еду голодным пегасам, ничуть не обращая внимания на то, что она только что видела жестокое смертоубийство.

У меня сил хватило только на то, чтобы усесться обратно за стол на свое место. Аппетита не было. Я лишь посолила свое пресное недопитое пиво и опорожнила разом всю кружку. В голове слегка зашумело, а на языке остался приятный привкус соли. Но все равно вид окровавленных тел, остывающих в снегу продолжал маячить перед глазами, как я не пыталась отвлечься от пережитого ужаса.

Слегка уже помутневшим, но пока еще вполне четким взглядом я посмотрела на пирующих пони. Вайз Маттер уже сидела за своим столом со своим сыном, Даэртаром и сейчас трапезничала как ни в чем не бывало. Оборванные жизни пони и то, что она “посоветовала” оборвать еще несколько жизней если и терзали ее совесть, то я не могла этого разглядеть даже с помощью микроскопа. А вот Даэртар уже больше не улыбался. Вежливый и приветливый жеребец был мрачен и невесел, лишь тяжко вздыхая и с неприятием смотря на продолжающееся пиршество. Хоть один нормальный пони в этом кроваво-веселом аду, которому не в радость лить кровь. Ну и еще принцепс Этерния, но как я подозревала, ее движет исключительно прагматические интересы, которые она уже озвучила.

— Пафф Файндер. – Внезапно, передо мной появилась Джавелин, заслоняя мне обзор на пирующих. Уже слегка пьяная, я не без труда перевела взгляд на лимонную пегаску. – Хотела спросить у тебя насчет своего нового копытного, Орхайда. Он и раньше был рабом?

— Нет. Почему ты так решила? – Покачала я головой. Зря – весь мир закачался в такт моему движению. Пиво я явно пересолила, не стоило так резко головой в омут нырять.

— Я еще в лесу подметила, какой он тихий и послушный, вежливый. Боуд “госпожой” назвал, в дом привела – кланяется, когда за один стол с собой посадила – удивился дико. Будто думал, что как корову какую, его в стойле сырое сено жевать поставят. Явно привычный к узде, вот и спрашиваю. Вроде и привык быть свободным, но и о рабстве явно не понаслышке знает.

— Нет, он свободный пони, до того момента как попал к вам. – Ответила я, бросая взгляд за Джавелин, находя взглядом обсуждаемого жеребца. У него пока выдалась свободная минутка и он сейчас разговаривал с Фловер. И судя по его шокированной и наполненной ужасом мордочке, та ему сейчас рассказывала о том, что произошло на улице, пока он оставался в доме. – Просто он, как и я с Фловер, впрочем, просто много наслышаны о жизни в рабстве в Кристальной Империи. Так что примерно представляем, что нас ждало. Поэтому я и предпочла сражаться, лишь бы не жить так.

— Достойные слова. – С уважением кивнула мне Джавелин, внимательно выслушав мой ответ. – Я знаю, ты беспокоишься о своих друзьях. Но, если Орхайд будет хорошим копытным, то ему ничего не грозит, уверяю тебя. Может рабство в Кристальной Империи и ужасающее, но здесь порядки другие – Империи здесь уже давно нет. Чтобы не твердили сенаторы, власть кристальных пони над нами рухнула навсегда и никогда больше не вернется.

— Форествилль был под властью Кристальной Империи? – Спросила я, одновременно пытаясь вспомнить все, что учила на уроках истории. В голове было пусто. То, что было до Селестии, была настолько лютая древность, что я ей никогда не интересовалась.

— Нет, именно наша деревня – нет. Мы находимся на правом берегу Фоам, а именно по ней проходила граница Империи когда то. Но вот Арканар, да, имперский, а мы теперь под его властью. Так что отпечаток имперских обычаев несем на себе и мы. Но слабый и уж не в рабстве точно. Впрочем, не сказать что на левом берегу как то иначе. Пони с радостью сбросили с себя кристальное ярмо, когда власть императора рухнула под натиском виндиго, а кристальные пони убрались обратно в свой город, который теперь лишь лелеет мечты о былом величии, когда они правили всей Эквестрией.

— Благодарю за пояснения. – Поблагодарила я пегаску за это новую пищу для ума. Тут было о чем подумать. Значит, когда то Эквестрия была под властью кристальных пони, пока их власть не рухнула. Из-за виндиго. Что-то такое всплывало в памяти, но, увы, исключительно на уровне древних мифов и легенд.

— Но подошла я к тебе не только ради удовлетворения своего любопытства. – Голос Джавелин вырвал меня из раздумий. Я навострила уши и продолжила слушать молодую воительницу. – Как ты уже слышала, завтра будет хольмхим между Боуд и Мисти Варом. Я хотела сразиться заместо Боуд, обычаи это позволяют, но она хочет сразиться со своим кузеном сама. Эх… надеюсь, она передумает.

— А понибудь еще претендует на титул Боуд? – Поинтересовалась я, полагая, что этими землепони и двоюродным братом Боуд дело не ограничится.

— Только Даэртар, старший брат Боуд. Но он никогда не стремился к власти, он добрый и милый. Когда выбор родителей пал на сестру, он уступил без колебаний. Очень хороший пони. Жаль, ему не повезло жить в мире, который не готов принять его доброту и мудрость. Но тут он под нашей защитой. – На этих словах губы Джавелин сложились в теплой и мягкой улыбке, выглядящей на удивление подходящей к суровой воительнице, которой она являлась. Или… изображала из себя таковую? – Что ж, о завтрашнем хольхиме. Боуд приглашает тебя на него, даруя честь быть вальтуром на поединке.

— Поникем быть? – Переспросила я, не понимая, что сейчас за слово произнесла пони передо мной. Звуки продолжавшейся вовсю пирушки, которая все никак не унималась, тем более не помогали сосредоточиться.

— Вальтур – это пони, что присутствует на дуэли, но не участвует. Он свидетель, сопровождающий, посредник, иногда судья. Ты же будешь присутствовать как беспристрастная пони, которая будет бдеть, дабы засвидетельствовать, что хольмхим был проведен согласно обычаям и правилам чести. Я и Фоундинг будем вальтурами от Боуд, Сноу Фрост и Беатрикс, а также ты, если согласишься, будут нейтральной стороной, а Мисти Вар приведет свою родню и друзей, двоих. Просто посмотришь на бой и все, больше ничего делать не придется. Ты согласна?

— Ммм…. – Сначала я было хотела согласиться, решив познакомиться с новой, хотя, боюсь, снова кровавой частью древнего мира. Но потом задумалась. Я чувствовала подвох. Конечно, мне предложили просто постоять и смотреть, как эти двое дерутся, но, помня слова Вайз Маттер, поединок обещал быть не очень то и честным. И как себя вести тогда будет, если обнаружу это? Но, разберусь по ходу дела. – Хорошо, я согласна. – Наконец ответила я, решив, что будь, что будет.

— Хорошо, тогда завтра в полдень поднимемся к небесам. Увидимся, Пафф Файндер. – Попрощалась со мной Джавелин и удалилась к хозяйскому столу. Я проводила ее взглядом и тяжко вздохнула, после чего перевела внимание на стол Мисти Вара. Тот грыз жаренное до легкой корочки сено как ни в чем не бывало, словно не убил пони сейчас и не собирался убить свою двоюродную сестру завтра. Или быть убитым самому. Что же это за мир такой, в котором так легко относятся к насилию и смертям?

Насколько это отношение легкое, я вдвойне поняла, когда уже порядком осоловевшие гости решили развлечь себя… песнями! Некоторые пегасы выступили желающими, пони достали музыкальные инструменты и вскоре в зале для пиров разнеслись слова песен. Разумеется, воинственных, прославляющих воинскую доблесть и славу, победы над врагом. А чего еще стоило ожидать? Первым начал трибун и коунт Рокх Пигтейл. К сожалению, я упустила некоторые куплеты, отвлекаясь то на одно, то на другое, то просто уходя в свои мысли, но и услышанного мне хватило.

По ветрам на крыльях скользим мы

От горных вершин до зелёных лугов

Там, где ступаем мы непобедимы

Эхо веков

Его песня была медленной и величавой, наполненная легким пафосом и торжественностью. Наверное, я могла бы назвать ее классической.

Кровью клялись защищать обеты

Кланы восстанут стоять за честь

Клич наш услышат враги

Мы гром небес

Хорошо поставленным голосом пел он, под внимательным взглядом Этернии. Непохоже, чтобы его любовнице (если верить услышанным сплетням) нравилась песня, но никак она своего неодобрения не выражала.

Путь наш верен, с нами вечность

Клятва предков в нас живёт

Кровь и слава – наша жизнь

Виндиго зовут!

От последних слов я нахмурилась. Уже не в первый раз местные пони упоминали виндиго и… как то неправильно, если можно так выразиться. Не как о врагах или опасности. Скорее как о… богах? Верования пони, живущих до Селестии поражали. И пугали. Что творится в их душах? Тем временем, трибун закончил петь и сел на свое место, под вежливый и одобрительный стук копыт о пол.

Следующим решил выступить с песней один из гевирских пони. Один из самых мрачных и жутких из них. Со своей подушки поднялся, привлекая всеобщие взгляды здоровенный жеребец, одетый в черные и фиолетовые одежды и доспехи. Он был лысым, зато с бородой, заплетенные в две косички. Мордочка у него мрачная и неприветливая, серые глаза смотрели исподлобья, в общем, вид у него был жуткий и внушающий страх. Знак Отличия я не рассмотрела, но была уверена – она соответствует внешности.

Северный ветер несет нас вперёд

Небесный легион наш вдаль всё несет

Тэн во главе смотрит во мглу

Земли чужие жаждет узреть.

Хриплым, под стать внешности, голосом запел здоровяк. Его песня была другой – мрачной, суровой, жестокой, показывающей не просто готовность к войне – а радость от пребывания в кровавом угаре битвы.

Боевой Знак Отличия на моих боках

Еще жеребенком выучил я, что не ведаю страх

И с друзьями своими в бой я иду

На погибель, как прежде, в первом ряду!

Суровость, сила, неколебимость – голос гевирца внушал уважение к могучему воину, не знающего поражения и страха. Невольно, на несколько секунд я завороженно слушала, поддавшись очарованию храбрости и силы.

Сверкают лезвия копей

Я наблюдаю смерть друзей

Ожесточенный бой кипит

Святая месть во мне горит!

А крылатым пони неведом страх!

Безумный гнев горит в сердцах

Пегасы любят убивать

Чужие жизни отбирать!

Но очарование спало почти мгновенно. Сцена на улице мигом мне напомнила, что за внешним фасадом доблести и пафоса скрывается кровь и смерть. Нет, тут не было ничего великого. Только жажда кровопролития, дикая и варварская.

На Вечное Пастбище душу заберут

А тело соплеменники сожгут!

Но руны памяти моей

В сердцах навеки у поней!

На этом куплете песня закончилась и под топот множества копыт, особенно других гевирцев, но не только, бородач сел обратно на свою подушку. Эта песня понравилась тэнам и их воинам намного больше, хотя мне и показалось, что ее кровожадность и фаталистичное отношение к смерти было немного чересчур даже для них. Или я просто выдаю желаемое за действительное.

Следующим внезапно поднялся Фоундинг, который уже практически (хотя бы на вид) уже восстановился после очередного ранения и вернулся на пир. Встав у очага, так что его было хорошо видно, под звучание струн гуслей играющих музыкантов он затянул медленную песнь.

Нам песню затянет ветер — старец седой

И парус наполнит над пенной водой

А мы покидаем свои берега

За золото спорить на земли врага

Неба синь да земли полоса

Несколько слов, да соль на устах

Опять заложили мы души свои

Опять чей-то парус маячит вдали

И наш корабль опять примет бой

Клинки зазвенят над свинцовой водой.

Жаркая схватка, в крови крыло

Крики "вперед", и смерть врага

Забрали добычу, осел наш корабль

Но это не цель — лишь веселья разгар

Теперь направляем свои паруса

К землям зебриканским – раззудись крыло

Моря синь да седая волна

Мерный полет, да полет в небесах

Закончился овес и нечего пить

Что ж, нечего делать — мы будем рубить

На землях арабийских найдем мы еду

За горизонтом оставим лишь дымную мглу.

Пламя пожаров – деревня мертва

Нужны ли нам копытные? Да нет пока!

И снова морская равнина зовет

И ветер — бродяга нас гонит вперед

А мы в ожидании новых побед

Выносим и бурю и солнечный свет

Серая дымка, холодная мгла

Черный утес, да свет костра

Замер в поклоне сей проклятый мир

На землях грифоньих лишь страх господин

Выходим уверенно на берега

С презрением смотрим на стены врага

Сигнал к атаке — копья сомкнуты в ряд

Натянуты тетивы и стрелы летят!

Четвертые сутки осада идет

Наш тэн посылает дружину вперед

В ту крепость пегасы по трупам вошли

И многие воины своих предков нашли

Холод стали да стрела в груди

Виндиго зов... и смерть впереди!

Из долгих походов вернемся домой

В селениях родных сладкий зимний покой

Но снова наступит иная весна

И ноги коснутся топора и копья

Неба ширь, да земли полоса

Несколько слов, да кровь на устах...

После окончания песни тэны одобрительно застучали копытами, песня им очень и очень понравилась. Гевирские пони тоже одобрили, довольно кивая молодому жеребцу и стуча копытами, отдавая дань уважения его голосу. А вот реакция других пони меня удивила и насторожила. Ладно, принцпес Этерния, она ни на одну из песен не отреагировала хорошо, все время сидя с кислой мордочкой и неспешно грызя лепешки с медом.

Но вот члены клана Форествилля…. Вайз Маттер лишь вздохнула и покачала головой, другие пони молчали, не спеша стучать копытами в знак одобрения даже из вежливости. Мисти Вар и вовсе скривился, как будто лимон съел. Что с ними не так? Почему им так не понравилась песня Фоундинга, тем более что они из одного клана и могли бы поддержать его просто из чувства солидарности? Притом что они одобрительно топали другим певцам из других кланов. Некоторые предположения у меня были, весьма невеселые. Но я предпочту их оставить при себе.

Потом решил выступить тэн, который уже тоже не раз упоминали в моем присутствии – Гритсворд. Как я знала от Фоундинга, это был важный пони, владеющий землями ниже по течению, куда более богатыми и обширными, чем деревенька Боуд. Но внешне он не походил на грозного вождя. Да, в черных и фиолетовых одеждах, с черной шерстью и фиолетовыми волосами с красными прядями в них, но не более того. Спокойная, приветливая мордочка с легкой приятной улыбкой, тихий и мягкий голос, голубые глаза смотрят на присутствующих с доброжелательностью. Ничего особо ужасающего, вопреки тому, что говорили о нем пони Форествилля. Его песня тоже оказалась не очень то и ужасной, без всякого прославления виндиго и смерти, что тоже мне весьма понравилось. Хотя и эта была далеко не хит:

У меня есть большое богатство: копье, топор

И прекрасный железный доспех, чтобы защитить себя.

С ними я пашу, с ними я собираю урожай.

С ними я выдавливаю сладкие вина из винограда,

Благодаря им меня называют господином рабов.

Те пони, кто не осмеливается владеть копьями, топорами

И прекрасными железными доспехами для защиты себя,

Те припадают к моим копытам и целуют их,

Они величают меня господином и великим вождем.

Вот так и продолжались выступления разных пони и только под конец этого дела в дом вернулась Боуд. Устало перебирая ногами, пегаска неспешно добралась до хозяйского стола и усадила свой круп на подушку рядом с матерью и родным братом. Вернулась она довольно поздно, когда даже эти обжоры устали есть и веселиться. И помня подслушанный разговор, я подозревала, что ходила она все это время по очень… нехорошим делам. Но я промолчала, лишь подъедая посоленную еду.

Вскоре поминальный пир подошел к концу и все стали укладываться спать. Разумеется, спальных мест в принципе не хватило всем, так что часть пони отправилась спать в другие дома, а некоторым постелили прямо на полу. Все кровати в доме Боуд заняла ее семья, она сама, принцепс со своим любовником и другие тэны, так что я своей койки лишилась. Но, я была не в обиде и без проблем согласилась переночевать в доме Джавелин.

Дом Джавелин оказался лишь чуть более богатым чем дом Фоундинга. Похоже, нищета охватила весь Форествилль целиком, выделялся только дом тэна. Да и то, судя по шепоткам на пиру – лишь по меркам своей же деревни. Слова Боуд о том, что все деньги были спущены на оружие и доспехи получили лишнее подтверждение. Но, по крайней мере, у семьи Джавелин было аж целых четыре кровати. На двух из них уже спали пони, две кобылы, пожилая и молодая, похожая на мою знакомую почти как две капли воды. Только выглядела слабо и болезненно под ворохом одеял. Обеих кобыл Джавелин представила как своих сестру и мать. Что ж, это было очевидно.

Не тратя время зря, мы разделись и расположились в кроватях. Джавелин легла отдельно, а вот мне, внезапно, подложили Орхайда. “Постельной грелкой”, как выразилась Джавелин. Даже сквозь затуманенный солью разум смог пробиться мой шок от бесстыдного предложения лимонной пегаски. Но, Орхайд лишь молча кивнул, принимая повеление своей хозяйки к сведенью и без слова пререканий нырнул под одеяло.

С запозданием, но я все же поняла, что имелось в виду именно то, что было сказано. Так что отбросив стыд я все же залезла под одеяло, где Орхайд немедленно меня обнял. За шею конечно, ничуть не ниже. И обхватил хвостом, как маленьким вторым и мягким одеяльцем. Я ответила ему тем же, обнимая его хвостом и крыльями, все же ему тоже было нужно тепло. Впрочем, мы и так не мерзли – небольшой (по сравнению с тем, что был в доме тэна) очаг давал вполне себе достаточно тепла, чтобы согреть весь дом. Пожелав своему товарищу по несчастью спокойной ночи, я мгновенно заснула, слишком уж меня утомил этот день.

Пробуждение было тяжелым. Всю ночь мне снились кошмары с видениями убитых пони. И кровь, повсюду кровь. Явь оказалась не лучше. Голова раскалывалась, во рту царила сухость, настоящая пустыня, тело болезненно опухло. В общем, все как наутро после вечеринки в академии. Остальные домочадцы уже встали, кроме болеющей сестры Джавелин и сейчас занимались домашними хлопотами. А именно – готовкой завтрака! Запах готовящегося варева и бульканье закипающей воды мигом придали мне бодрости, заставив откинуть одеяло в сторону и подняться с постели.

— Доброе утро, Пафф Файндер. Мы решили дать тебе поспать подольше, ты под конец пира очень уж много лизала соли. Да и сейчас вижу, как плохо тебе. Утренняя трапеза почти готова, мы уже хотели тебя будить. – Поприветствовала меня Джавелин с улыбкой и настолько цветущим и бодрым видом, что меня едва не стошнило от зависти.

— Доброе утро. – Лишь прохрипела я в ответ, поднимаясь на все четыре ноги. К счастью, прохладная водица, которой я умыла мордочку, помогла мне прийти в себя, как и кружечка пива. Так что через несколько минут я все же смогла немного прийти в себя. Опыт не пролижешь, как говорится, чай не в первый раз просыпаюсь в таком состоянии.

— Кстати, похоже Орхайд все же из Империи. Ну или из города хотя бы. Привык к тамошним механизмам. – Заявила мне Джавелин, накрывая на стол, с голосом, наполненным легким весельем. Наткнувшись на мой непонимающий взгляд, она добавила. – Орхайд, объясни.

— Пафф… я зерна намолотил в муку для лепешек. Копытами. – Заговорил бежевый жеребец голосом уже уставшего и не выспавшегося пони. – Пафф…. У них тут нет мельниц. Ни водяных, ни ветряных. Они молотят зерно копытами. Копытами! – Последнее слово прозвучало как крик души, воочию показывая все, что думает об этом Орхайд. Крик, впрочем, тихий, он явно не хотел раздражать своих господ лишним шумом.

— Увы, нету. Но и так пока обходимся. Ножками поработать надо уметь. В походе пригодится. Да и деревянные накопытники для этого дела мама тебе дала. Привыкай, мельницы только в крупных и зажиточных поселениях. – Внесла свои шесть битсов в слова земного пони Джавелин. Я же лишь покачала головой. Это не то чтобы удивляло, учитывая, в какую жуткую древность нас занесло. Древнее только Грогар и, возможно, но не факт, виндиго. Местные пони не знают мельниц, не знают печей, просто, по сути, костры внутри дома разводят. Про поезда и уж тем более электричество вообще даже заикаться не стоит. Что ж, прорвемся, куда мы денемся. Этой мыслью я и поделилась с Орхайдом, на что он лишь согласно кивнул.

Завтрак был сытным, хоть и простым, как и в доме Фоундинга и его приемных родителей. Каша, лепешки, из овса, сами зерна овса, немного жареного сена. Жить можно. Жертв в огонь, в отличие от дома Боуд, здесь не кидали. Либо они были не слишком религиозны, либо не обязаны, либо просто экономили пищу, а уточнять я не решилась, да и за столом шел разговор о предстоящем хольмхиме. Джавелин рвалась в бой, желая лично сразиться с Мисти Варом, благо, как я поняла, правила допускали замену поединщика. Так что белокурая кобыла все еще надеялась переубедить подругу и тэна от ее решения драться самой.

— Ох, Джавелин. Зря ты решила вообще стать дружинником. Лучше бы ткала как я и Петал, цветы выращивала, облака пинала. Или хотя бы торговала. Нет, крыло к копью тянется, сколько я тебе не запрещала браться за отцовское оружие. Эх, доченька, не хочу я, чтобы разделила его судьбу. Боуд хочет – пусть Боуд и сражается. Это ее титул и ей за него биться, правильно она все делает.

— Мама, не начинай…. – Простонала в ответ кобылка, закатывая свои голубые глаза. Петал же отмалчивалась, явно не имея особо сил шевелить языком, как и желания влезать в их спор, ну а Орхайд и вовсе старался казаться мебелью. Зато теперь я получила подтверждение слов Боуд о том что “благодаря” ее отцу действительно есть пони, оставшиеся без родителей. Не то чтобы это было необходимо, доказательство ее слов, не было у нее смысла врать, но привычки поницейской сложно выбросить из жизни так сходу.

Воцарилось неловкое молчание, разговор завис в воздухе. Колд Харт решила все же оставить попытки переубедить дочь, но заговорить о чем-то еще ни у одной пони желания не было. Так что наскоро доев свой завтрак, Джавелин поспешила покинуть стол и дом. Я отправилась с ней. Увы, все еще без оружия, которое стало самым полезным инструментом в этом мире. Лимонная пегаска то вооружилась до зубов, облачившись, не без помощи матери полностью в свою броню и взяв с собой прилично оружия. Нас ждал хольмхим. Но, оказалось, что Солнце хоть и поднялось уже высоко, но еще не в зените, а ведь ровно в полдень Боуд потребовала поединка. Мы же как то вышли слишком рано.

— Нам нужно куда-то еще перед отправкой на хольхим или до него слишком далеко лететь, что мы выступаем с запасом времени? – Решила напрямую спросить я у Джавелин, кидая завистливый взгляд на ее первоклассную экипировку.

— Нет, остальные прибудут сами, залетать за ними не будем. Просто нужно подготовить облака и сделать это нужно до прибытия Мисти Вара и его друзей. – Ответила Джавелин, расправляя крылья. Я покачала головой, но промолчала, видя в словах пони скрытый смысл. Взлетев, мы стали подниматься все выше и выше, до уровня облаков. На такой высоте деревня была как на блюдечке, а его жители, уже занимающиеся своими делами выглядели едва заметными маленькими фигурками. Но, нам была интересна не поверхность Эквестрии, а ее высь.

И нужное нашлось легко. Кроме нас в небе было еще только трое пегасов. Фоундинг, Беатрикс и Сноу Фрост. Все с оружием и в доспехах. Сейчас вся троица летала в холодных небесах и собирала из облачков вокруг одно большое облако, которое, как я понимаю, должно было стать небесным островом, на котором и сразятся Боуд и Мисти Вар.

Обменявшись приветствиями, мы присоединились к ним. Впятером мы довольно шустро собрали обычный небесный остров, представляющий из себя почти идеально ровный круг в две дюжины легов диаметром. Еще мы поставили чуть сбоку и выше отдельно еще несколько облаков, на которых должны были располагаться вальтуры, то есть мы, наблюдая за ходом боя. И, наконец, мы сделали еще один слой облаков над основными, формируя своего рода крышу над первым. Облачный пол и потолок без стен в итоге получились, когда мы закончили пинать облака.

Как я поняла из объяснений, бой будет проходить в воздухе между двумя этими слоями облаков, высота между которыми составляла две с половиной дюжины легов. Покидать пределы этой очерченной арены запрещено, пробиваться через облака вверх или вниз запрещено, так что у них будет только пространство в пределах этих облаков, где можно летать и мутузить друг друга. “Пол” был составлен из более толстых облаков, так что в случае падения тело пегаса не должно было его пробить, а наоборот, смягчить удар и защитить от травм. В общем, те пони, кто придумали хольмхим, предки моих предков, что сейчас сооружали эти облака, позаботились о том, чтобы участники дуэлей имели побольше шансов выжить.

Когда мы уже почти закончили, прибыла и Боуд. Как и остальные пегасы – в полном вооружении. Мы уселись отдохнуть на сделанных облачках, все же держаться долго в воздухе для местных пегасов было непросто – из-за обилия брони на теле. Мне пока что было проще, чем им, но это пока что. Если я все же приму решение вступить в дружину Боуд, то доспехи придется носить и мне. А значит, мне придется научиться летать и ходить с этим весом на себе.

— Я разместила грозовое облачко вон там. Сверху покрыла его обычным, так что его не заметно, но если наступить сквозь такой тонкий слой, наступишь и на него. Это вызовет удар молнии и на некоторое время оглушит Мисти Вара. Главное тебе заманить его на это место. – Сообщила Беатрикс тэну, когда они стали осматриваться на сооружённом нами острове. Моя мордочка помрачнела – сражаться честно Боуд не собиралась. И даже “нейтральные” вальтуры Беатрикс и Сноу Фрост не собираются быть действительно нейтральными. Но я промолчала, заключая сделку с совестью. Может, это все ради все же высокой цели – чтобы Боуд осталась тэном? Она же вроде неплохой лидер, а Мисти Вар может будет плохим, поэтому ему и не хотят члены клана отдавать власть через хольмхим.

— Если он придет. Может он передумал и решил остаться дома. – Шутливым голосом предположил Фоундинг.

— А может виндиго пролетят мимо Мисти именно в тот момент, когда он будет подниматься к нам и превратят его в ледяную сосульку, которая рухнет вниз и разобьется на тысячу осколков? – Со смешком поддержала разговор Джавелин, давая жеребцу шуточный удар под ребра.

— Лучше бы ему появиться. Иначе я улечу обратно вниз, укушу его за ушко и так и потяну сюда. – Произнесла Боуд с улыбкой, но та была весьма напряженной. Как бы пегаска не пыталась выглядеть непринужденно и уверенно, ей явно было не по себе от предстоящего боя. Фоундинг тихо засмеялся, но затем его мордочка тоже стала задумчивой.

— Если он действительно не придет, наверняка можно будет найти решение и получше, чем бой. Мисти Вар глупый пони и упрямый как осел, но он все же член клана и семьи. Не хотелось бы, чтобы все закончилось кровопролитием. – Слова кремового жеребца вызвали у меня вздох облегчения. Ни я одна была против насилия и резни. Даже у древних пони, у него, по крайней мере, это не вызывало восторга.

— Разве нельзя решить дело миром? Боуд, зачем ты согласилась принять его вызов? – Спросила я, цепляясь за росток надежды избежать хольмхима. Хоть я и не должна была в нем драться сама, но чтобы дрались другие – это тоже было плохо. Мой вопрос сразу привлек внимание всех пони, мгновенно разговоры стихли и на мне сошлись взгляды пяти пар глаз.

— Нельзя. – Покачала головой Боуд, внимательно смотря своими голубо-зелеными глазами на меня. – Не принять вызов – бесчестье и позор. Я не могла отказаться от вызова, брошенного мне Мисти Варом. А теперь и он не может отступить. Если он не явится – он тоже будет опозорен, станет изгоем в клане. Поэтому хольмхим состоится в любом случае.

На этой “приятной ноте” разговор окончательно увял. Росток надежды увял, не дав всходов. Все лишь молча смотрели по сторонам и вниз, ожидая прибытия противника синей пегаски. И он не особо заставил себя ждать. Мисти Вар появился в сопровождении двух вооруженных пони, кобылы и жеребца, которых я видела с ним за одним столом на пиру ночью. Видимо близкие друзья или даже родственники. Мы встали полукругом, а Боуд и Мисти приземлились на небесном острове под “облачным потолком” и направились с разных сторон к его центру.

— Итак, мы все здесь. Хорошо. Ты готова? – Обратился он к сопернице он с уважительным приветственным кивком. Его голос тверд и спокоен. Он готов к бою.

— Боуд, я добровольно вызываюсь сражаться вместо тебя. – Встряла Джавелин, не спуская глаз с Мисти Вара.

— Твое предложение унижает меня. Это МОЙ бой. – Медленно покачала головой Боуд, отказываясь от ее предложения. Ее тон четко говорил – это решено и это не обсуждается.

— Хорошо. – Тяжко вздыхает дружинник, но все же кивает, принимая ее выбор. – Я понимаю. Да хранят тебя предки, Боуд.

После Джавелин, речь взяла себя Беатрикс, громко и четко обращаясь к вставшим напротив друг друга поединщикам.

— Ты бросил вызов, а значит ты озвучиваешь цель поединка и награду, а также судьбу проигравшего. – Обратилась она к Мисти Вару. – Боуд, ты приняла вызов, ты выбираешь оружие и доспехи, которыми будете сражаться вы оба и условие окончание поединка. – Это уже было сказано тэну.

— Я, Мисти Вар, сын Шарпа Блейда, вызываю тебя, Боуд, дочь Вайз Маттер, на бой за право управлять нашим кланом. – Заговорил медленно Мисти Вар, проговаривая явно некую традиционную ритуальную фразу. – Победитель станет тэном Форествилля и поселится в доме тэна. Никаких других наград победитель не получит. Проигравший, если выживет, должен дать клятву верности победителю. Или поплатиться жизнью – на усмотрение победителя. Если поникто то из нас погибнет во время этого поединка, его тело будет похоронено рядом с его предками.

— Я, Боуд, дочь Вайз Маттер, принимаю вызов Мисти Вара, сына Шарпа Блейда, на бой за право управлять нашим кланом. Разрешено любое оружие и доспехи. Поединок окончится, когда один из бойцов падет мертвым или окажется неспособным продолжать бой. – Не менее церемонно заговорила Боуд, озвучивая свою часть условий поединка. Беатрикс, явно исполняя обязанности судьи кивнула им обеим.

— Согласны с озвученными условиями? – Обратилась она с вопросом к двоюродным брату и сестре и те согласно кивнули. – Да хранят вас предки и порадует кровопролитие виндиго. – С этими словами она взмахнула крыльями, давая сигнал к началу поединка и удалилась на места для вальтуров. Мы последовали за ней и устроились на облачках сбоку от арены. Ветер дул в нашу сторону, так что все было прекрасно и видно, и слышно.

— Вызов бросили вам, поэтому первый удар за вами. – Произнес Мисти Вар с уважением в голосе, расправляя крылья и поднимаясь в воздух, Боуд повторила вслед за ним. Оба пегаса зависли в воздухе на середине доступной им высоты, внимательно смотря друг на друга. Мы тоже затихли, наблюдая со своих мест за начавшимся хольмхимом.

С минуту они медленно парили, покачиваясь на легком ветру. А затем Боуд резко сорвалась вперед, несясь на полной скорости на своего соперника, в ее правой ноге было зажато копье, готовое пронзить соперника. Ее первый удар, рискующий стать на такой скорости и последним для Мисти Вара. Но жеребец лишь спокойно смотрел на атакующую пегаску. И в последний момент изящным движениям ловко уклонился от ее удара. Прям как я в драке с Фоундингом. Лишь в последний момент Боуд едва успела уклониться от встречного удара копытом, сделав резкий поворот в сторону и сорвавшись в пике.

Мисти Вар бросился за ней, стараясь сам уже пронзить копьем свою сестру, но не успел. Пока он набирал скорость, Боуд уже активно маневрировала в воздухе, уклоняясь вовсю от его попытки атаковать. Бой превратился в собачью свалку, где на первый план вышла маневренность, каждый пегас пытался обойти соперника сбоку или с тыла, сев ему на хвост. Но – безрезультатно. Эти двое стоили друг друга. Но долго так продолжаться не могло – полетав с четыре минуты в непрерывных догонялках, тяжело дышащие воины опустились на облака в отдалении друг от друга, чтобы отдохнуть.

— Ты оттачивала свои навыки, даже когда твой отец был далеко и не мог помочь тебе. – Заметил Мисти Вар, когда отдышался. Не так уж много они и летали, но вот тяжелые доспехи вносили свои коррективы. Сейчас на их телах были открыты только крылья и мордочки, не более того. Отличная защита от ударов со всех сторон, но их вес сильно сковывал их маневренность и быстро утомлял воинов.

— Он обучал нас обеих. Что ты имеешь против него? – Ответила ему тоже восстанавливающая дыхание Боуд. Оба пегаса сидели на крупах на мягких облаках, держа оружие под копытом, готовые взметнуться в воздух на любое движение соперника.

— Он был великий воин и я уважаю его за это – как и все остальные. Но если принцепс завтра созовет легионы из дружин тэнов и фирдов, то сколько  здоровых воинов сможет выставить наш клан? Дюжину? Множество семей овдовели, а всему виной Хардур Стромл и его безрассудные походы. И ты это прекрасно знаешь.

Боуд промолчала, не удостоив реплику жеребца ответом, лишь расправила крылья, промедлив всего секунду за ней повторил и Мисти Вар. Пегасы снова взлетели, отдохнув и готовые к новому раунду боя.

Не теряя времени оба пегаса ломанулись в атаку. Боуд по прежнему зажимала в ноге копье, а вот Мисти преподнес ей сюрприз. Когда они уже почти сблизились и Боуд села ему на хвост, он резко развернулся и с его ног слетела мгновенно раскрывшаяся сеть. Лишь в последний момент Боуд успела увернуться от опасности. Но у жеребца еще в избытке было таких боеприпасов. Пегаска лавировала вверх и вниз, влево и вправо, по всему кругу арены, хаотично меняя высоту и направление полета, пока брат упорно гонял ее, закидывая сетями, от которых она пыталась увернуться.

Один из снарядов все же частично попал в цель, зацепившись за левое крыло пегаски, спутав его и та полетела вниз, тщетно пытаясь удержать закованное в броню тело на одном крыле. Но ей лишь удалось смягчить свое падение, рухнув на мягкие облака. Не теряя времени она стала срывать с себя запутавшуюся сеть, грызя тонкое волокно зубами и дергая копытами, но Мисти Вар не дал ей времени. Приземлившийся рядом жеребец набросился на нее, перекинув в крыло топор. С замершим сердцем я увидела как лезвие топора обрушилось на спину кобылы, но тот не смог пробить ее доспех. Тяжеленая броня, которая мешала летать, выполнила свою задачу, ради чего ее и терпели.

Мисти замахнулся для нового удара, но Боуд извернулась и взмах прошел по касательной, снова не пробив железные чешуйки. Кобыла все же вырвалась из сетей и подсекла ногу Вара, белый пони рухнул мордочкой вниз, выпуская из хватки перьев свое оружие, но мигом восстановил равновесие и ударил тэна головой в шлеме. Ответом ему был яростный удар копыта, одетого в железный накопытник.

В ярости они набросились друг на друга, завязывая жесткую копытопашную. Длинное и неудобное в такой свалке оружие слетело из креплений на седле и в дело пошли удары ногами. Мисти Вар был крупнее и сильнее, но его двоюродная сестра уже успела почерпнуть у меня пару приемов, которые позволили ей заломить его ногу в болевой захват, заставив заорать от боли и начать спешно вырываться. На большее Боуд не хватило и она обессилено отпустила могучего воина.

Соперники отползли друг от друга, тяжело дыша. От прежнего лоска не осталось и следа – доспехи помяты, перья растрепаны, хвосты взъерошены и торчат клочьями. Бой давался им нелегко, это было видно издалека. Копья и топоры валялись вокруг на облаках, сорванные во время драки и поединщики не спешили их подбирать. И все это в полной тишине, нарушаемой шумом ветра и дыханием соперников. Вальтуры смотрели за поединком молча, снизу не доносилось ни звука и даже сам бой был удивительно тихим, совсем не таким как в фильмах что показывали в новомодном кино дома. Никаких зычных боевых кличей и уж тем более закадровой музыки. Только лязг металла и не более того.

— Ты почти также хороша, как твой отец. Если ты победишь, я надеюсь, из тебя тэн получится лучше, чем из него. – Заговорил Мисти Вар спокойным голосом, словно не чувствуя боли в ноге, когда уже перевел дух.

— Я надеюсь, ты станешь моим дружинником. – Ответила в тон ему Боуд, в чьем голосе тоже было минимум эмоций, словно она не была только что в жесткой драке.

— Моя честь обязывает меня к этому. А если победа будет за мной, ты можешь стать моим. Скажи мне – как ты собираешься управлять нашим кланом?

— Мы обеднели и пони живут в нищете. Я хочу увидеть Форествилль процветающим. Благо мы находимся на торговом пути и это вполне нам по силам. А я и моя дружина будут защищать пони клана от врагов, которые покусятся на наше добро.

— Тогда ты и впрямь мудрее своего отца. Если ты победишь, я почту за честь служить тебе. Но… хватит болтать. Покончим с этим. – С этими словами пегасы снова взмыли в небо. Теперь инициатива была за Боуд. В этот раз уже в ее ногах были еще пока не потраченные сети, Мисти Вар же подхватил оброненный топор. Схватка закипела с новой силой. Боуд пыталась спеленать его сетью, как это он уже сделал с ней, Мисти Вар уклонялся. Но, летали они уже куда медленнее, порядком устав за время боя и это играло на копыто Боуд.

После нескольких промахов, Мисти Вар все же попытался атаковать тэна, пока все же удача не изменила ему, но та словно этого и ждала. Последняя сеть раскрылась прямо перед ним, в упор, обвила тело жеребца, и тот камнем полетел вниз. Боуд не стала смотреть на это, а набросилась на противника, толкая его в сторону…. В сторону “особенного” облачка. Двое пони рухнули все в паре шагов от него. Мисти Вар, не подозревая о ловушке яростно отбивался от набросившейся на него пегаски, пытаясь избавится от сети и отходя назад, прямо на заготовленную ловушку….

Гром и молния! Воздух сотрясло звуковой волной, а тело пегаса пронзила молния. Это оказалось последним ударом для истощенного воина и тот без сил рухнул на мягкое облако, нанесшее ему коварный удар. Удар копыта Боуд по голове окончательно выбил из него дух. Подняться он уже не смог. Мисти Вар проиграл.

Глава 5.

POV Пафф Файндер, поницейский Понивилля, пегас.

Мисти Вар с трудом встаёт на ноги, пытаясь снова поднять своё оружие. В итоге у него хватает лишь чтобы встать на колени и склонить голову, признавая поражение. Его до того старая, но начищенная и ухоженная броня теперь была в совсем плачевном состоянии. Пластины погнуты, чешуйки отваливаются, шлем помят.

– Ты сражаешься… лучше чем я ожидал. Ты стала очень умелой воительницей. – Он слабо покачал головой. – А этот фокус с облаком… как же я его не приметил? Никогда не видел, чтобы такие ловушки применялись на хольмхиме. Я не одобряю такие способы, но не могу отрицать, как они хороши. Я предпочёл бы склониться перед той пони, что победила меня честно. Но я в твоей власти. Если ты пощадишь меня, я дам тебе клятву верности.

— Я приму твою клятву. Как положено – на могилах наших предков. – Ответила медленно Боуд, которая и сама выглядела не лучше. Но, она хотя бы твердо стояла на всех четырёх ногах, в отличие от своего соперника.

На его мордочке отражается необычная смесь грусти и облегчения. Он долго смотрит на синюю пегаску, потом словно откуда то берет силы, которые отнял у него поединок и встаёт. Мы же покинули свои облачко и приблизились к ним, подходя ближе к двум сразившимся пегасам.

— Ты оказываешь мне большую честь. Надеюсь, брошенный мной вызов не станет причиной раздора между нами. Я хочу, чтобы ты знала: отныне ты можешь на меня положиться. Полностью. – Негромко произнёс Мисти Вар, а я же в недоумении посмотрела на него. Он с самого начала показался мне неплохим пони, не таящим какой то особой злобы на Боуд, в отличие от Шепарда, но неужели он собрался завершить их вражду, лишь потому что проиграл в условно честном бою?

— Я рад, что ты с нами, старик. Ты отлично сражался. И я рад, что ты на нашей стороне. – Заявил Фоундинг и дружески ударил копытом в копыто Мисти и тот не раздумывая ударил в ответ.

— Боуд – наш тэн. И бросать ей вызов было глупо. Но я надеюсь, что ты усвоил урок. Я рада, что ты с нами. – Голос Джавелин прозвучал с явной неохотой, но она все же тоже сделала Мисти Вару дружеский удар копытом. Я же смотрела на все это с широко раскрытыми глазами. Вот так просто? Они подрались, помяли друг друга, доспехи, едва обе не убились в процессе и теперь после этого уже друзья? Как это вообще должно работать?! В моем видении мира, ссоры и драки должно были только разжигать конфликт все больше и больше, а не гасить его. Древние пони и правда были ну очень и очень странные, и это ещё мягко сказано!

— Свидетельствую, что хольмхим прошёл честно, согласно выставленным условиям, на которые согласились обе стороны. — Объявила Беатрикс более официальным тоном, какой у неё был перед началом поединка.

— Использовать грозовое облако было не совсем честно, но правил оно не нарушило, так что признаю — хольмхим был проведён без обмана. — Вздохнул Мисти Вар, слегка поморщившись, заодно показывая, что все же не так легко растаяли облака вражды между ним и Боуд. Магического чуда не случилось, хотя они все же и больше не собираются сражаться друг с другом. Следом и остальные присутствующие засвидетельствовали, что хольмхим прошёл честно. Последней, по примеру остальных, видя что даже проигравший и его друзья сделали это, это произнесла и я. Что ж, как я понимаю, дух нарушен, но не буква, а значит считается?

Заключив такую сделку с совестью, я попыталась убедить себя, что раз все сочли, что все честно, значит и правда так оно и есть. В конце концов, Боуд, похоже, все же не прибегла к тёмной магии или яду — уже благословение Селестии. Закончив на этом, поединщики немного отдохнули, собрали разбросанное оружие и мы вместе спустились вниз, на площадь перед домом тэна. Беатрикс и Сноу Фрост отправились по своим делам, сочтя свой долг вальтуров исполненным, а вот остальные расходиться не спешили.

— Пафф Файндер, полагаю, пришло время сделать решающий выбор. — Обратилась ко мне Боуд с ноткой пафосности, который забавно контрастировал с её видом растрёпанного воробья. Воробья в железной броне, да. — Мисти Вар согласился принести мне клятву верности и стать моим дружинником. Если ты все же согласна служить мне, то предлагаю тебе сделать это одновременно с ним. Вдвоём поклянётесь мне в верности на могильном холме. После этого выдадим тебе броню и оружие, которые станут твоими и все вместе отправимся разбираться со Стронг Хувсом, твоё первое испытание в бою, как моей воительницы.

— Согласна. — Кратко ответила я без лишних раздумий. Все уже было решено давно. Какой у меня тут может быть выбор? Мне придётся сражаться, ради моих друзей, ради Орхайда и Фловер, чтобы они больше не терпели железные ошейники, перестали быть живыми говорящими вещами в глазах местных пони. Так что надо стиснуть зубы и терпеть.

— Хорошо. Сейчас переоденемся и отправимся на холм. Я хочу покончить с Хувсом уже сегодня, пока он не придумал что-нибудь. Так что чиним снаряжение, приносим клятвы — и вперёд, к его ферме. — С этими словами тэна мы отправились к местной кузнице. Там Хаммер Смит, кузнец-землепони, принял у наших двух драчунов их побитую броню и повеление тэна привести их в надлежащее состояние за несколько часов. Оставшись в одних тёплых поддоспешниках и взяв с собой по копью, Мисти Вар, Боуд, я, Фоундинг и Джавелин, последние двое были в полной экипировке, направились на выход из деревни. Путь наш лежал на восток, по заснеженной дороге, ведущей к холму, который я заприметила ещё в день прибытия в Форествилль. Он порос деревьями, которые даже сейчас, без листвы зимой довольно неплохо закрывали обзор на то, что на нем располагается.

Оказалось, именно этот холм выделен для погребения мёртвых пони, выполняя роль кладбища. Поднявшись по узкой тропинке, ведущей наверх, первым что я увидела — своеобразные “ворота”. Они были выложены из двух крупных камней, на который поставили третий. Правда, сами камни были неровно обтёсаны и покосились, представляя из себя грустное и печальное зрелище.

За этим символическим проходом шло и само кладбище и могилы похороненных в этой земле пони. Они были незатейливыми — просто небольшие насыпи, чья края были огорожены рядом небольших камней. Выглядели эти могилы просто, но ухожено, жители деревни явно заботились о своих упокоенных предках, как минимум, старательно очищая холм от снега. На некоторых из них, более того, были возложены горящие восковые свечи, чей слабый огонёк слабо подрагивал на морозном ветру. Тут были и другие пони, кроме нас, одна.

Та крупная земная пони, которую мы видели, когда прибыли в Форествилль, чьё имя я уже успела забыть, стояла возле одной из могил, выглядящих поприличнее прочих и смотрела как медленно горят сразу три свечи.

— Привет, пегасы. — Коротко кивнула нам укутанная в одежды от копыт и мордочки рыжеватая пони нам, оборачиваясь и смотря на всю нашу бравую компанию.

— Привет, Хэппин Джохард. — Поприветствовала её в ответ Боуд, кивая крупной кобыле. — Тебя не было на поминальном пиру. На всех еды наготовила, ели и нахваливали тэны, а сама своей снеди не опробовала. Почему?

— Я себе ещё наготовлю, сколько захочу. Так что на обряд сожжения тела сходила, Хардура Стромла проводила к предкам — и хватит. Набивать животы в честь покойника — все же не моё. Лучше я почту память предков здесь, навещу своего особенного пони. Хоть и отправился на Вечное Пастбище уже восемь лет назад, но все ещё воспоминания о нем греют моё сердце.

— Харт Армор был прекрасным воином, истинный защитник клана. Большая потеря для всех нас. — Произнесла Боуд, а я же легонько покачала головой. Ещё одна овдовевшая семья, из-за Хардура Стромла и его походов, очевидно. Мисти Вар был прав.

— Величие воина не вернёт мне мужа. Умения и броня не сберегли его от вражеского копья. — Негромко вздохнула русоволосая землепони, явно не утешенная такими словами, после чего отвернулась к могиле, разглядывая выложенный серыми камнями шестиугольник. — Надеюсь, ты не собираешься забирать в свою дружину Альвара. Хватит с него и того, что он фирдпони и наставник для жеребят, уча их азам боя. Я потеряла мужа и не хочу лишиться даже одного из своих сыновей и дочерей.

— Конечно, нет. Слово Хардура — это и моё слово. Он обещал и я принимаю его обещание по наследству. Альвар останется дома в любом случае, если только его не заберут в легион. — Поспешила заверить синяя пегаска мать, как оказалось, того пони, который вместе с Боуд и Фоундингом помогал мне освоить оружие местных пони и обучал жеребят на площадке. — Тем более, у меня есть свои новые воины в дружину. Пафф Файндер и Мисти Вар принесут мне сейчас клятву верности. Прошу тебя быть засвидетельствовать их клятву под взором предков.

— Хорошо. Пойдемте. — Согласилась русоволосая пони и все вместе мы пошли к центру кладбища, который располагался на вершине холма. Именно там мы и собирались провести церемонию, о сути которой я пока до сих пор не знала, но (как думала и надеялась) та вроде не должна была быть особо сложной.

На самой вершине холма стоял здоровенный камень, похожий на тот, что был на площади перед домом тэна — в три роста пони, обтёсанный и гладкий. Боуд повела нас всех именно к нему. Я не смогла ни разу рассмотреть тот что был на площади, но этот, как оказалось вблизи, тоже исписан надписями, которые я смогла разглядеть. И не смогла прочитать. Это были какие то непонятные мне чёрточки, звёздочки, молнии, подковки и прочее, которые складывались в непонятные мне слова. Принцесса Твайлайт, как я знала, владела древним рунным письмом пони, которые когда то были в ходу тысячу лет назад... но не я. Я знала только современный мне алфавит.

— Боюсь, я не умею читать. — Честно призналась я, спустя несколько секунд бесплодных попыток сложить осмысленный текст из этих схематичных почти что рисунков.

— Ничего, мало поникто умеет. Из всех пони в Форествилле всего несколько умеют, половина из них — деревенские ведьмы. Из пегасов же — только я и моя мама, она же меня и учила. — К счастью, моя внезапная неграмотность неожиданным не стала, судя по ответу тэна, так что возможных проблем и подозрений, а то и насмешек, удалось избежать.

— Ну и правильно. Зачем пегасу грамота то? От стрелы не защитит, от клинка не оборонит, да и от файербола не спрячет. Делом надобно заниматься, делом! — Джавелин факта своей неграмотности тоже не стеснялась. Ни капельки. Как и другие пони. Что ж, наверное, этого стоило ожидать, хоть и было непривычно. Но все же... да, часть одной цепи. Мельниц нет, печей нет, школ тоже нет. Ничего нет. Есть только оружие. И умение им пользоваться. Надо привыкать.

— Что ж, давайте начнём. У нас еще есть дела на сегодня, так что приступим скорее. — Объявила Боуд и встала боком к камню и стала стягивать с передней правой ноги тканевый накопытник, носимый под пока снятым бронированным железным и разматывать тёплые гетры. Освободив ногу, она аккуратно сложила ткань на землю и поставила на него голое копыто. Хм, а это ещё зачем? - Мисти Вар, сначала ты, потом Пафф Файндер. Остальные засвидетельствуют эту клятву наравне с предками.

— Хорошо, давайте сделаем это. — Тихим решительным голосом заявил Мисти Вар. Мы все встали напротив камня, а он перед Боуд, тоже боком к нему, оба пегаса сжимали в правых крыльях взятые с собой копья, которые они скрестили друг с другом в этом ритуале.

— Я, Мисти Вар, сын Шарпа Блейда, клянусь тебе, Боуд, дочь Вайз Маттер, в верности, как моему тэну. Клянусь быть твоим верным дружинником, клянусь защищать своих братьев и сестёр по оружию, вести себя порядочно и достойно, никогда не злословить друг о друге, не лгать, не предавать, делить все невзгоды со своими братьями и сёстрами по оружию, всегда следовать за тобой, куда бы ты нас не вела, даже на верную смерть. Да покарают меня предки, если я предам свою клятву.

Торжественно произнеся свою клятву, белоснежный жеребец воткнул своё копьё в землю и наклонился к правой передней ноге Боуд. На миг его мордочка коснулась обнажённого копыта тэна и он запечатлел на нем поцелуй. Так вот зачем она снимала одежды с этой ноги. Затем он выпрямился, вытащил копьё из земли и встал в наш короткий строй, взор Боуд переместился на меня.

— Давай, Пафф, теперь ты. Смелее. — Обратилась ко мне воительница, я же, собрав все свои силы в копыта перед решающим моментом, твёрдым шагом встала перед Боуд. — Своего оружия у тебя пока нет, поэтому клади на моё копьё своё копыто. — Добавила тэн, протягивая мне кончик своего оружия, на которое я послушно положила свою ногу. Вспомним, что произнёс Мисти на этом месте, я стала произносить текст второй своей клятвы в жизни. Первая, увы, похоже, теперь была недействительна. Исчезла та Эквестрия и Селестия, перед которой я клялась защищать закон и порядок.

— Я, Пафф Файндер, дочь Вайхам, клянусь тебе, Боуд, дочери Вайз Маттер, в верности, как моему тэну. Клянусь быть верным дружинником, клянусь защищать моих братьев и сестёр по оружию, вести себя порядочно и достойно, не лгать, не предавать, делить все невзгоды вместе с моими друзьями, всегда идти за тобой, даже если ты ведёшь меня на верную смерть. Да покарают меня предки, если я предам свою клятву. — Постаралась я максимально точно повторить все то, что произнёс Мисти Вар. Убрав ногу с копья, я решительно топнула, в знак подтверждения своих слов.

Теперь надо поцеловать копыто, да? Неуверенно я согнула колени, припадая к голой ноге Боуд. Не без труда, но я подавила внутренний протест своей души, когда мои губы коснулись холодного копыта тэна. Это было неправильно. Таких почестей достойна только божественная и бесподобная Селестия, величайшая из пони, аликорн, воплощённый идеал и бессмертный правитель Эквестрии. Но никак не обычная пегаска из далёкого прошлого, всего лишь военный вождь какой то захудалой деревни в глухомани с плеядой сомнительных “подвигов” за хвостом. Но я лишь закрыла глаза и поцеловала её копыто. Просто представь, что это копыто Селестии, просто представь, что тебе дозволили поцеловать копыто принцессы....

Прервав короткий поцелуй, я отстранилась и приподняла голову, отходя задом от тэна, после чего открыла глаза. Боуд смотрела на меня с некой задумчивостью, но в итоге просто кивнула в сторону остальных, указывая мне идти к ним. Я послушно окончательно поднялась и встала в короткую шеренгу сбоку от Мисти Вара.

— Я, Боуд, дочь Вайз Маттер, тэн Форествилля, принимаю вашу клятву верности, пони. Клянусь быть достойным тэном, заботиться о всех ваших нуждах, защищать вас, быть справедливым судьёй, делиться с вами добычей, следовать законам и обычаям наших предков, не марать вашу честь недостойными поступками. И да покарают меня предки, если я предам свою клятву.

Торжественно провозгласила Боуд свою ответную клятву, а затем воткнула своё копьё в землю. На миг все застыли, словно в ожидании что сама Селестия явиться засвидетельствовать эту клятву, но воцарилась лишь тишина, едва нарушаемая лишь лёгким дуновением морозного ветра. Но, я все равно чувствовала. Рубеж пройден. Назад дороги нет. Теперь моя жизнь до самой моей смерти (которая может наступить уже сегодня) будет связана с Боуд и её кланом. Связана с войной и кровопролитием.

— Клятвы принесены и засвидетельствованы предками. Можем идти, Стронг Хувс должен получить по заслугам как можно быстрее. — Заявила Боуд, спустя несколько секунд толи неловкого, толи торжественного молчания. После этих слов мы все одновременно зашевелились, задвигали крыльями и ногами, отгоняя покусывающий даже сквозь тёплую одежду холод. Сама же молодая правительница стала торопливо надевать обратно тканевый накопытник и обматывать ногу тёплой тканью. — Мисти, летим за нашими доспехами, Хаммер Смит уже должен пришить чешуйки обратно и вправить пластины. Фоундинг и Джавелин — зайдите ко мне в дом и выдайте Пафф Файндер оружие и доспехи из свободных комплектов. Затем собираемся на площади и вместе выходим к его ферме.

Получив соответствующие приказы, мы все дружно взлетели, и направились к деревне, в этот раз решив добираться до деревни по воздуху. Приятно, однако, особенно учитывая, что местные пегасы летали очень недолго и редко, как я заметила. Хотя, может это из-за холодов. Хэппин Джохард же осталась на кладбище одна, наедине со своей скорбью по покойному мужу.

В доме тэна было не протолкнуться. Вовсю шла уборка после ночного пира, на которой все ещё были заняты рабы, этой же ночью обслуживающие орду гостей, которые, как оказалось, уже успели все дружно разлететься. Здесь уже и Орхайд был, и, конечно же, Фловер, и другие пони-рабы, которые сейчас пытались навести порядок после этой разгульной гулянки. К небольшой моей радости, убирая остатки еды и напитков со столов, пони закидывали себе в рот недоеденные лепёшки и запивая их пивом. Судя по отсутствию реакции наблюдающей за ходом работы Вайз Маттер — вполне себе с её разрешения. Что ж, уже внушает небольшой, но оптимизм, что Джавелин права и рабство у древних пони было не таким уж тягостным, как у того же Сомбры. Который, как я поняла, наверное, ещё даже не родился.

Узнав от нас, что меня, как и Мисти Вара, взяли в дружину Боуд, пожилая кобыла сухо кивнула, принимая наши слова к сведенью и лишь принесла из спальни комплект брони и указала на оружие, висящее на стойке. В него я и принялась облачаться, не без помощи Фоундинга и Джавелин. И без них я бы точно не справилась. Обуться в бронированные накопытники было ещё легко, но дальше было сложнее. Придётся ещё немало потренироваться и в надевании, и в ношении доспехов. Одевали меня в полный комплект, в котором дрались Мисти и Боуд сегодня. Накопытники, поножи, нагрудник, бронированное седло, тканевая юбка, с нашитыми на ней железными чешуйками, закрывая круп и частью задние ноги, те же чешуйки закрывали все места, что не были прикрыты пластинами лат. Воротник, прикрывающий шею. Собрав волосы в пучок, так, чтобы мне не натирало шкурку, я надела на голову шлем. И, последним, я нацепила на нагрудник свой значок поницейской — моя единственная нить, связывающая меня с моим прошлым, оставшимся в будущем.

— Ух... тяжёленькая! — Выдохнула я, делая первые пробные шаги. Латно-чешучайтый доспех весил немало, цена за то что железо закрывало меня от копыт и до головы. Только мордочка, глаза и крылья были без защиты, все остальное под слоем металла.

— Поэтому и надели на тебя все разом. Тяжело поначалу, зато потом, если потребуется снять часть доспеха, будет нести оставшееся легче пёрышка. Да и защита добрая, конечно, когда все тело холодное железо закрывает. — Прокомментировала Джавелин, смотря на мои попытки двигаться в доспехе и проверяя пределы его гибкости.

— Тяжело в учении — легко в службе принцессе. — Ответила я известной поговоркой гвардейцев Селестии, чьи доспехи были не такими мощными, как те что надели на меня, но тоже не бумажными. Благо, пони, что придумал и изобрёл эту броню, был настоящим гением. Хоть и весил доспех немало, но вес был грамотно распределён по всему телу, не нагружая отдельные косточки. Привыкнуть можно, определённо.

— Все так, да. Что ж, ты пока походи, потренируйся его носить, пока Боуд и Мисти Вар возвращаются за своими доспехами. Привыкнешь как раз к их прибытию. Потом и летать научишься, но не сегодня — начни просто с ходьбы и рыси, может ещё галоп. — Внёс свои четыре битса в наставления Фоундинг. Что ж, советы разумные, нет смысла их игнорировать. Но, не заниматься же этим в большом, но все же доме, тем более, когда в нем куча пони, занятых уборкой, верно?

Так что улыбнувшись Орхайду и Фловер на прощание, я пошла наружу, со мной и двое дружинников. По пути, по совету своих новых брата и сестры по оружию, я также взяла с собой два копья и топор, пристегнув их к седлу. Их тоже надо научиться и носить, и пристёгивать к седлу в походное положение, и брать ловко в крылья и ноги, приводя в боевое. Следующие полчаса я и была этим занята, тренируясь носить своё новое снаряжение.

Когда уже слегка более-менее освоилась, как раз появились и Боуд с Мисти. Уже в доспехах, да. Но, заметно облегчённых. Если на хольмхиме они сражались, запаковавшись в броню полностью, как я сейчас, то для похода к Стронг Хувсу, часть защиты ног была снята, ограничившись накопытниками и наколенниками, да и с туловища там-сям были сняты отдельные пластины и чешуйки, особенно со спины. А вот оружия на них было прилично — по три дротика и два топора. Тоже не так богато, как на поединке было, но неплохо.

Неспешной рысью, вместе мы направились прочь из деревни. Путь наш, оказалось, лежал на север, через реку, сейчас скованную льдом. Благо, железные накопытники не скользили и мы без проблем пересекли эту ледяную преграду. Со снегом вышло чуть сложнее, но тут все же хватало протоптанных тропинок, по которым мы и двинулись дальше. Лететь мы даже и не пробовали, лишь изредка приподнимая себя в воздух взмахами крыльев, чтобы перескочить совсем уж глубокий сугроб.

И это было, в принципе, наверное, правильно. Броня тянула к земле и нести её было нелегко, даже опираясь на твёрдую землю, что уж говорить о полете, когда всю массу приходится держать исключительно на крыльях. Нет, это было вполне возможно. Может, даже летать на довольно большие расстояния. Но, судя по хольмхиму, это жутко выматывало, а быстрые и резкие манёвры истощали пегаса в полной броне очень и очень быстро. А нам же, как я понимаю, нужно было сохранить силы для грядущей битвы. И это приводило меня к следующему вопросу....

— А из-за чего весь этот конфликт с родом Стронг Хувса? - Решила поинтересоваться я, из-за чего вообще все это происходит и ради чего решено лить кровь. Надеюсь, этому всему были веские причины, как поступку Шепарда, так и ответной мести Боуд за него.

— Все началось ещё до того как родился любой из нас. — Ответил мне Фоундинг, пока наш путь лежал вдоль заснеженных полей и небольших рощ, уходя все дальше и дальше на север, оставляя Форествилль позади. — Стронг Хувс прибыл в Форествилль много лет назад, ещё когда был молод. Имея поначалу лишь одни голые копыта, он получил от Хардура Стромла хороший, и то, не совсем, участок земли на поселение. И, он валил лес, распахал землю, построил дом. Все сам, своими ногами. За несколько лет из обычного бродяги со скудным скрабом он стал зажиточным крестьянином.

— Хардур Стромл заметил это и между ними завязалась дружба. Стронг Хувс многое сделал на благо клана и ему это воздалось. Тэн решил поддержать его в его трудолюбии и рачительности, стал отдавать ему рабов, которых захватил в походах, а Хувс пустил часть заработанного добра на обеспечение дружины. В общем, все было замечательно, поначалу. Семьи Боуд и Хувса дружили, поддерживали друг друга. — Рассказ Фоундинга показывал вполне благостную картину. Но, помня, как вчера лилась кровь на снег, я уже понимала, что так было лишь поначалу.

— Все закончилось тогда, когда казалось, что все и дальше будет замечательно. Хардур Стромл и Стронг Хувс решили скрепить свою дружбу браком своих первенцев, как раз у тэна была дочь, а у Стронга сын. Они любили друг друга, обещая продолжить дружбу родов. Все шло хорошо. Но, предки не одобрили их брак. — Вздохнула Джавелин, продолжив рассказ за своего друга. Я нахмурилась. “Предки не одобрили брак”? Звучало более чем зловеще. И “была дочь”? Боуд шла резвым аллюром впереди нас, она и сейчас тут, в настоящем времени. Выводы уже можно делать и они были невесёлые.

— Что именно произошло? - Все же спросила я, хотя общая суть событий уже была ясна. Чутье поницейской не просолишь.

— Обе пони умерли. От болезни. Вместе. Не захотели предки, чтобы они были вместе в жизни, а может и после смерти тоже. Несмотря на всю их любовь друг к другу. — Сказала Джавелин грустным голосом, я же не без труда подавила подкатившие к глазам слезы. Неправильно было это все, очень плохо и неправильно. — После этого тэн и Стронг поссорились. Хардур Стромл постоянно пропадал в походах, уходя все дальше и дальше, достигая даже Зебрики и уходя в Бесплодные Земли, где он бился с драконами. Гибли пони, дружина редела, деревня беднела. Стронг Хувса злило это, он винил старого тэна в проблемах Форествилля, что его безрассудство губит клан, разоряет земных пони поборами. Так он всю семью свою настроил против тэна. Вот так и пошла вражда, которая идёт до сих пор и вчера... вчера все дошло до того, чего стоило ожидать.

— Поэтому Шепард заявил, что станет тэном? У его семьи есть права на подушку тэна из-за этого брака, верно? - Я поморщилась, вспомнив как этого самого Шепарда пронзило дротиком Боуд, одним ударом лишив его и возможности стать тэном, и жизни, но все же решила продолжить разбираться в истории этого конфликта. Больше в силу привычки, но также я надеялась и избежать кровопролития, если это возможно.

— Да, но на деле никаких прав у него не было. Новобрачные на Вечном Пастбище, жеребят не оставили, предки выказали явное неодобрение их брака. Так что в очереди на титул тэна Шепард был лишь где то впереди нас с тобой, не более того. — Снова взял слово Фоундинг. Благодаря нему я уже знала, что хотя формально, в принципе, достаточно победить действующего тэна на хольмхиме, все же в глазах пони только этого будет мало, чтобы тебе подчинялись.

В основном на власть претендовала довольно узкая группа пони, обладающая достаточной знатностью и древним родом, чтобы другие воспринимали их как возможных лидеров. К этой знати как раз и относились Боуд и Мисти Вар, двоюродные брат и сестра, чьи предки поколениями были тэнами. Дальше шла уже Джавелин, чья семья также поколениями жила в Форествилле и хорошо себя зарекомендовала. На том же уровне были и другие пони, которые живут давно в деревне, хотя раньше и не правили, в отличие от родов Боуд и Мисти. Ну а я, по сути бродяжка до последнего момента или Фоундинг, который привезённый непонятно откуда и взятый на воспитание сирота, были по сути никем и как возможные правители не воспринимались в принципе.

Что ж, теперь все было понятно, более-менее. Оставался вопрос, что ещё делать со всем этим. Убивать отца семейства за глупости его жеребят было неправильно, на мой взгляд. Но, тут мы уже наконец подошли к самой ферме Стронг Хувса и разговор прервался. Посмотреть было на что.

Наш отряд из пяти пегасов притормозил на окраине фермы. С крыши самого большого здания, которое и служит домом, наверняка, поднимается лёгкий дымок. Очень большого дома — ни у одного пони Форествилля, кроме тэна, не было такого большого жилища. Очевидно, Стронг Хувс и правда был весьма богат по местным меркам. Несколько коров и овец, как я видела, занимались какими то делами вокруг него — чистят снег, колют дрова и тому подобное. Нас ещё пока вроде они не заметили.

В целом, выглядела как обычная ферма обычной большой семьи земных пони и в современной мне Эквестрии. Ту же Яблочную Аллею взять — почти один в один. Разве что все строения, сам дом, амбар и ещё какие то пристройки — одноэтажные. Местные пони, как видела, предпочитали строиться вширь, а не ввысь. Рядом небольшой лес, откуда был слышен стук ударов топора — видимо, один или несколько пони добывали дрова, чтобы согреться этой холодной зимой.

— Вот и мы. Надеюсь, все закончится лучше, чем я ожидаю. — Вздыхает Фоундинг, который не очень то и рвался в бой. Он был жаден и падок до добра, денег и рабов, да. Но не падок до пролития крови. Он и правда был хорошим пони. Насколько это возможно в этом времени.

— Здесь довольно много рабов. Должно быть не меньше семи, я вижу шестерых точно. Они плохо вооружены, но будут явно защищать своего хозяина, если дело дойдёт до драки. — Вставила своё мнение Джавелин, задумчиво осматривая окрестности.

— Внезапная атака даст нам заметное преимущество. Можем обойти через лесок по краю и поджечь дом. — Предложил Фоундинг свою идею, когда просто осмотр окрестностей превратился в выработку плана сражения.

— Отличный план, но я не хочу Стронг Хувсу такой жалкой смерти. Он, конечно, вредный и старый пень, но он все же многое сделал для клана в молодости и заслуживает шанса умереть с честью и достойно. — Отрицательно покачала головой Джавелин, не соглашаясь с предложением друга.

— Он явно успеет удрать из горящего дома. Так что наверняка уцелеет, зато останется нищим бродягой. После такого он уже не будет представлять угрозы. Сбережем ему жизнь и одновременно обезопасим клан. — Возразил Фоундинг, объясняя суть своей неприятной, но все же в чем-то предпочтительной идеи. На мой взгляд, по крайней мере.

— Мы дадим ему знать, что пришли. Пусть у него будет шанс защититься. — Незамедлительно встала на сторону подруги Боуд, принимая решение в её пользу и не давая возникнуть возможному спору.

— Хорошо. Честный бой станет заметным знаком для всех. Этому старому упрямому грязепони все равно не сравниться с нами — пусть он даже выставит против нас всех своих рабов. — Довольно кивнул Мисти Вар, которому явно пришлась идея двоюродной сестры по душе.

— Может, не будем его убивать? Мне кажется, это чрезмерно. Уже убиты, те кто пытался на тебя напасть, Боуд, почему отец должен отвечать за их преступления? - Вмешалась в разговор я, в последней надежде избежать кровопролития.

— Обычай кровной мести. Род мстит другому роду за своих родичей. Стронг Хувс вряд ли нам просто возьмёт и простит убийство своих жеребят. Чтобы избавить нас от угрозы и удара сзади, когда мы расслабимся, мы должны искоренить род соперника. И, конечно, мы должны показать силу клана, который не терпит обиды, нанесённые ему врагами. Пытаясь убить меня на священном пиру Шепард сделал свой род моим врагом. Я не потерплю этого. — Решительным голосом ответила пегаска, продолжая стоять на месте и осматривая ферму.

— Согласен с Пафф, убивать старика — перебор. Может просто изгоним его? Издалека он свою месть точно не устроит, а наказание более чем суровое. Зато жив останется. Все довольны. — Встал на мою сторону Фоундинг, еще раз показывая, что не зря несмотря на плохое первое впечатление, я решила изменить своё мнение о нем. Я послала ему полный признательности взгляд, благодаря его за поддержку и помощь в том, чтобы избежать сегодня смертей пони.

— Разберёмся. — Кратко ответила Боуд и пошла, не скрываясь, к ферме Стронг Хувса. Мы двинулись за ней. Я лишь надеялась, что все закончится хорошо. Боуд все же не была настроена радикально, а значит была надежда избежать худшего исхода. Если до этого мы были незамеченными, то при открытом приближении по единственной худо-бедно расчищенной дороге, идущей вдоль заснеженных полей, огороженных заборчиками, наш бравый отряд, сияющий доспехами и оружием, сразу привлёк внимание обитателей фермы.

Рабы, одетые в такие же почти что декоративные намордники и ошейники и грубые серые одежды, что и у копытных в деревне, со страхом и настороженностью смотрели на нас, прекращая свою нехитрую работу. Боуд же и остальные пегасы не обращали на них внимание, продолжая рысить сразу к дому Хувса.

— Стронг Хувс! Тэн здесь! И она привела с собой дружинников! — Закричала пожилая кобыла в бело-голубом платье, отходя от телеги с какими то припасами и несясь к дому, где стоял уже знакомый мне Блэк Шаап, снова вооружённый, но без брони, не считая металлических накопытников. Но, во главе группы свободных пони стоял рослый бурый, седовласый, весь в морщинах земной пони. Несмотря на возраст, его осанка была твёрдой и гордой, настоящий лидер, твёрдым копытом управляющий своим родом.

— Быстрее! И позови всех. Мы все уладим. — Спокойно и громко произнёс он, видимо, своей жене, поспешившей спрятаться за его хвостом. Сам Стронг Хувс, а это, несомненно был он, уже вооружился. Поверх одежды было надето латное седло, на ногах железные накопытники и нагрудник и даже шлем, но вот остальной брони, что носили мы, у него не было. Так что сила определённо была за нами. Пять экипированных полностью пегасов — против семи рабов без брони и по сути без оружия, плюс эти двое, все. Это обещало быть резней, а не битвой.

За его хвостом также стояло ещё несколько земных пони, двое молодых жеребцов и трое кобыл, одетых в наряды самых разных цветов, без оружия и доспехов вообще, которые явно дрожали от страха за свою жизнь. Эмблемы клана Боуд, лука и стрелы, её цветов на них не было. Какие то чужаки? Гости? Непохоже, что они собирались сражаться за Стронг Хувса, судя по их испуганным взглядам.

Наш отряд остановился во дворе перед домом, у крыльца которого и собрался весь этот маленький табун, взгляды рабов со всех сторон, оставивших свои работы, скрестился на нас. Царило затишье. Нехорошее затишье.

— Мои сыновья и дочери поступили глупо и трусливо, напав на тебя во время поминального пира. Благодарю, что позволила моему роду продолжиться. — Заговорил первым сам, теперь уже несомненно, Стронг Хувс, смотря прищуренными глазами на Боуд. Несмотря на то что сразу четверо его отпрысков отправились на Вечное Пастбище, голос его был примирительным, старик тоже не спешил мстить и разжигать конфликт.

— Твои жеребята нарушили мир на похоронах моего отца! Может быть, они и нализались соли, но это ты настроил их против меня и моего рода! — Решительно заявила Боуд, с праведным гневом в голосе. Спускать с копыт попытку ее убить она не собиралась.

— Нет! Это все молодая дурь, вот и все! Тебе больше нечего опасаться нашей семьи, клянусь! — Поспешил старик заверить тэна в исчерпании конфликта, давая робкую, но надежду, что резни все же удастся избежать.

— Вот же лепешка коровья. — Пробормотал Мисти Вар с презрением в голосе.

— После такого я терпеть не буду. Убийство тэна, убийство без чести и вероломное — не то что можно простить. Я изгоняю тебя из клана. Уйдёшь до захода Солнца — или будешь поставлен вне закона и убит. — Выставила своё требование Боуд. На миг воцарилась тишина.

— Ты хочешь прогнать меня из моего собственного дома? Я сам построил эту ферму — своими собственными копытами. — Смесь ужаса и неверия прорезалась в голосе Стронг Хувса. И я его понимала. Лишиться дома, стать бродягой без крова над головой. Особенно посреди зимы... но лучше так, чем смерть.

— Не отказывайся от такого предложения, старый дурень! — Воскликнула Джавелин. — Неужели ты не видишь, что с учётом твоих проделок это милосердие?

— А поникому тогда достается моя ферма? — Злобно сплюнул себе под ноги Стронг Хувс, которого явно задели за живое. — Тебе, Джавелин? Я скорее умру, чем буду смотреть, как мой дом попадёт в чьи-то загребущие копыта!

— Надеюсь, ты не кривишь душой. Потому что мы вырежем вас всех прямо здесь и сейчас. — Холодно произнесла Боуд и лёгким движением крыла достала дротик. Следом и остальные пегасы обнажили оружие, чуть замешкавшись, с непривычки, и я достала копьё. Мирно все решить не получилось. Что ж... стоило этого ожидать. Я лишь сжала зубы и напомнила себе о Орхайде и Фловер. Все это ради вас, друзья мои.

— Я своего решения не изменю. — Покачал головой Стронг Хувс, оглядываясь на свою родню, свой дом, собравшихся вокруг своих рабов, окруживших нас кольцом. Медленным движением ноги он снял с седла топор и взял его в оба копыта, усаживаясь на круп. — Смерть лучше изгнания.

— Да будет так. — Лишь ответила Боуд. — В атаку! Виндиго смотрят!

Было застывшие пони бросились в бой с боевыми кличами. Боуд набросилась на Стронг Хувса, обе пони швырнули друг в друга свои метательные снаряды, Мисти Вар вступил в бой с его сыном, пока остальная родня крестьянина дрожала от страха, прячась на крыльце дома. На нас же троих набросились со всех сторон рабы, готовые защищать своего хозяина.

Фоундинг смог сразу выбить одного пони метким броском дротика и схватившись за второй, бросился в ожесточённую копытопашную, Джавелин не отставая, резво скача и взлетая, отмахивалась сразу от троих. И мне достался всего один противник. Здоровенная корова швыряла в меня камни, подхватывая их движениями рогов. Точность была никакая, но несколько штук все же больно ударили по моей броне.

Видя, что это бесполезно, корова, топнув копытом, нагнула голову и понеслась на всей скорости на меня. Её рога выглядели страшнее наточенных клинков, грозя насадить меня на них. В спешке и страхе я швырнула в неё копьё... промах! А она неслась на меня. Растоптать, растоптать под тяжестью её тела и копыт! Я расправила крылья и сделала резкий рывок в сторону, уклоняясь от её атаки, отягощённое доспехами тело еле повиновалось, но все же я смогла увернуться в последний момент.

Рабыня в ответ лишь развернула своё грузное тяжёлое тело и снова понеслась в атаку с воистину бычьим упрямством, стремясь протаранить мой бок. Я выхватила из седельной петли ещё один дротик и снова рванула в сторону. И снова успела! Рванув вперёд я снова в последний миг уклонилась от удара и ушла влево, махая правым крылом и разворачиваясь. Перед глазами мелькнул бок проносившейся мимо меня коровы. В который я и всадила со всего маху копьё.

Бедняга взревела от боли и рухнула наземь, распластавшись по земле, из её раны вовсю била густая красная кровь. Задела артерию. Но она была ещё жива и пыталась встать! Действуя на вбитых за пару дней тренировок рефлексах, я подскочила к поверженной сопернице. Выхватила своё последнее оружие — топор. Взмах. Удар. Лезвие обрушилось на шею рабыни. Та взревела ещё громче от боли, её крик словно пронзал душу. Удар и ещё удар! В остервенении я колотила бьющееся в судорогах тело коровы, пока она окончательно не затихла. Окровавленное тело с так и не перерубленной до конца шеей рухнуло наземь.

Я отпустила застрявший в шейных хрящах топор, кончики перьев были покрыты кровью, попавшей из уже мёртвого тела. В каком то словно неверии я уставилась на лежащую без тела корову. Только что я отняла свою первую жизнь. Первую — но не последнюю. Не жизнь пони, да. Но коровы тоже хотят жить. Она хотела жить, пусть хотя бы и рабом. Но я убила её. А ведь она проста пыталась защитить свой какой-никакой, а все же дом. Вынуждена была сражаться. До чего я её понимаю. Я задумалась о таких как она или я. Пони и непони, которых ждут дома, но никогда его больше не увидят, оставшись лежать бездыханными на земле. Как же это все неправильно, глупо....

Звук продолжающей кипеть схватки вырвал меня из мыслей и заставил поднять голову и оторвать взгляд от трупа. Но бой уже заканчивался. Блэк Шаап лежал на земле... точнее... его тело. Отрубленная голова валялась далеко в стороне, откинутая в сторону в горячке схватки. Рабы тоже уже лежали все мёртвые, пока я справлялась со своим одним противником. Сейчас добивали лишь быка, который бессильно атаковал Джавелин, но удары дружинников сыпались со всех сторон... и он рухнул под этим градом копий и топоров.

Стало тихо. Все замолкло и даже ветер словно утих. Медленно дышащие воины Боуд, не получившие и царапины, отошли от тела последнего поверженного врага. Стронг Хувс лежал в луже крови, мёртвый. Его гости и родня застыли в ужасе, смотря на прошедшее за минуту побоище, слабые и беззащитные. Бой закончился.

Глава 6.

POV Пафф Файндер, дружинник клана Форествилля, пегас.

Бой окончен. Воцаряется оглушительная тишина. Фоундинг смотрит на труп Стронг Хувса. В его взгляде грусть и осуждение.

— Старый упрямый осел. — Произнёс окровавленный жеребец негромко. — Мы ведь предлагали ему мирное решение. А он выбрал войну.

— Это нужно было сделать. — Сказала Боуд. В её голосе тоже не было радости от случившейся резни. Покачав головой, она подошла к телу и с резким выдохом вынула из бездыханного тела застрявшее копьё.

— Смерть Стронг Хувса решает множество старых проблем. Он уже давно вносил раздор в наш клан. Теперь все будет проще. — Это уже Джавелин, тоже собирая и крепя на седло своё оружие. Она не выглядела хоть каплю то расстроенной произошедшей резней, в отличие от других дружнников и тэна.

— Прошу не говорить о нем так. — Заявил гневно Мисти Вар, явно недовольный такими словами о покойнике. Тем горько-ироничнее было, что именно он поддержал идею, выдвинутую Джавелин, сделать все в лоб и сразиться. Негромко препираясь, пегасы разошлись по залитому кровью двору, собирая своё снаряжение. Я решила решила молча последовать их примеру. Брошенное мимо копьё быстро было найдено и вернулось в крепление. Дальше было сложнее.

Я подошла к телу убитой мною коровы. Мое первое убийство. Теперь, когда спал адреналин и мне вернулась способность ясно мыслить, я в полной мере осознала, насколько это отвратительно выглядит. Из почти перерубленной шеи вылилась здоровенная лужа крови, залившая застрявший в ней топор. Преодолевая отвращение и брезгливость, я схватилась крылом за оружие и не без труда, но вытащила его из трупа. Следом вынула и копьё, у которого было окровавлено даже древко. Я и сама сейчас была в крови, несколько капель попали на доспехи, крылья и мордочку. От приступа тошноты меня удержала только гордость и нежелание позориться перед другими пони, которые сейчас были преспокойно заняты тем же самым. Преодолевая отвращения, я закрепила их на седле.

Пожилая кобыла подходит к нам и смотрит прямо в глаза тэна. Я уверена, по её раскрасневшимся глазам, что она плакала, но её голос все же преисполнен силы.

— Ты получила свою справедливость. Что станет со мной и остальными членами семьи? - Спросила пони с выцветшей голубой, почти в тон платью, шёрсткой у молодой могучей пегаски, что только что убила её мужа и её последнего жеребёнка (копытами Мисти Вара, правда).

— Можете остаться тут. В вашем доме теперь будет жить Пафф Файндер, я отдаю ферму ей. Теперь она ее хозяйка. Прогнать вас или нет — теперь это её выбор и её дом. Но, думаю, я уже знаю, какое она примет решение. — Ответила Боуд, указывая на меня. Все взгляды пони, и пегасов, и земных, сосредоточились на мне.

— Конечно, я не собираюсь вас изгонять. — Произнесла я, поняв, что все ждут от меня ответа. Но сама я была в смятении. Ещё не остыло тело Стронг Хувса, а его имущество уже делят! Стоя прямо над его окровавленным трупом. Кобыла отвечает не сразу. Она долго смотрит на меня, потом наклоняет голову.

— Значит, милосердие вам не чуждо. Спасибо. — С этими словами она удалилась к остальным землепони, по прежнему стоящим на крыльце и стала с ними о чем то негромко рассказывать.

— Правильно. Это было верное решение. — Согласился Фоундинг. — Ну что, возвращаемся домой?

— Нет, осмотритесь. — Покачала головой тэн. — Мы убили Стронга, его последнего сына и шестерых рабов. Должно быть семь. Я не хочу, чтобы Пафф зарезали во сне. Найдите его и разберитесь с ним, если он настроен мстить за своего хозяина. Чтобы ускорить дело — разделимся. Джавелин — с Фоундингом, Мисти Вар со мной. Пафф — можешь пока отдыхать. Первое тело — заслужила.

Первое тело? Заслужила? Так это называется тут, да? Я лишь покачала головой. Для них это был подвиг — первый сражённый враг. Не взятый на душу грех, а благое деяние, полагаю, во славу вендиго. Селестия бы рыдала, видя, как её маленькие пони убивают друг друга, а потом преспокойно уходят лизать соль и петь песни на праздник. Если считать праздником похороны. Но здесь нет Селестии. И эта мысль до сих пор не могла поместится в моем сознании. Так далеко от дома, такие далёкие и чуждые пони, совершенно непохожие на нас.

— Как вас зовут? - Выдохнув, спросила я у пожилой кобылы. Нужно было выкинуть из головы все эти мысли. Нельзя сломиться под грузом всего этого. Я нужна Фловер и Орхайду, я их единственная надежда на свободу. Поэтому нужно взять в крылья и сохранять ясность рассудка.

— Гентли Тэйл. Я вдова Стронга Хувса. Уже не жена. — Ответила мне голубая землепони, поворачиваясь ко мне. Голос у неё был тихий и без хоть каких то чувств, запрятанных где то глубоко внутри. Симпатий никаких она явно не испытывала к той, что участвовала в убийстве её семьи, но и неприятие демонстрировать не спешила. — А ты — Пафф Файндер? Я не видела тебя раньше.

— Я в Форествилле живу всего несколько дней. — Ответила я, надеясь, что меня не зарежут во сне, как того опасалась Боуд. Только вот эта пони, а не какой то фанатично преданный хозяину раб. Почему тэн опасалась последнего, а не семьи Стронга... это было за гранью моего понимания. Логика местных пони была совершенно странной и непонятной.

— Понятно. — Кивнула мне Тэйл. Внимательным взором она прошлась по мне, внимательно оглядывая, словно пытаясь по виду моего тела познать мою душу. — Тебе нужно умыться. Ты вся в крови. Я скажу пони растопить баню. Сразу как наш последний раб наколет дров... если Боуд его не убьёт, конечно. Тогда они сами этим займутся.

— А.. да, ага. Конечно. — Кивнула я на столь будничное предложение помыться, стоя среди свежих трупов рабов, её сына и мужа. Но она была права — я была вся в крови убитой мною коровы. — А поникто все эти пони? Они не в цветах Форествилля. — Указала я на трёх кобыл и двух жеребцов-землепони, которые уже взялись за уборку, собирая тела в два ряда. Короткий — из Стронг Хувса и его сына, Блэка Шаапа, длинный — из рабов. На их мордочках было явное отвращение и страх, но они терпеливо и без жалоб делали это грязное дело.

— Невестки и зятья. Должны были вступить в брак с моими жеребятами. И вступили, собственно. Но, потомства от брака нет, сами они мертвы... брак разорван, можно сказать. Наш род прервался. — Горечь прорезалась в голосе кобылы и она в тоске опустила голову, закрывая глаза. Кончик её зелёной гривы слегка затрясся в такт телу, Тэйл едва сдерживала поток душивших ее слез. К моему горлу подкатил ком. Не раз мне приходилось утешать пони, пострадавших от преступников, этому учили и и в поницейской академии. Но как утешить ту, которой сама и причинила боль своим отвратительным поступком?

— Что ж, теперь мы просто кучка случайных пони, которая живёт в чужом доме. Лучше чем бродяжничать, моля о подаянии. Надо жить дальше. Я все ещё старшая и они надеются на меня. — Она снова подняла голову, так и не дав пролиться ни единой слезинки. До чего сильная пони, настоящая матриарх рода. Вымершего рода.

Пока остальные пять пони работали, а мы разговаривали, появилась и Боуд с остальным отрядом, уже собравшимся вместе. Не обращая особого внимания на молодых кобыл и жеребцов, тэн приземлилась рядом со мной.

— Последний копытный, как оказалось, колол дрова, все видел, издалека, но спасать хозяина не спешил. Трус несчастный. В общем, теперь он твой копытный. — Заявила Боуд сходу, складывая крылья. Не зная, что сказать, я просто кивнула. Мол, поняла, приняла.

— Тебе я дарую эту ферму в награду за верную службу. Эта земля будет кормить тебя, давая все необходимое, чтобы ты могла с оружием в крыльях и ногах биться за меня и клан. По моему первому зову ты должна быть готова выступить в поход. — Торжественно произнесла Боуд снова тем уже знакомым голосом. Голосом вождя, обращающимся к своему воину. Невольно, но я подобралась, несмотря на потрепанный и кроваво-грязный вид.

— Сейчас отдыхай, осмотри свои малые, но все же свои угодья. Тебе же пока им и угождать. Завтра жду тебя в Форествилле, продолжим твои тренировки. — Уже на будничной ноте закончила Боуд.

— У меня только один вопрос. — Обратилась я к тэну, которая явно не  собиралась разглагольствовать ещё и уже собиралась уходить. Та лишь кивнула, готовая меня выслушать. — Почему ты опасалась, что меня может убить этот последний раб, но не семьи Стронг Хувса? - Решила озвучить я до сих пор очень уж непонятный мне вопрос. Касающийся того, cмогу ли я завтра вообще прийти в Форествилль.

— Раб ничего не имеет, кроме хозяина. Ему терять нечего. Так что если он был ему верен, ничто не остановит от его деяния. А с семьёй Стронга проще. У них есть дом, свобода. Если они тебе что-то сделают — я лишу их всего. Им есть что терять. — Ответила Боуд так спокойно, словно обещала не отомстить за меня (и явно не конфискацией имущества, это было очевидно), а обсуждала омовение копыт.

— Все так. Тебе не нужно бояться нас. Мне ещё дороги мои маленькие пони. — Тихо подтвердила Гентли Тэйл и перевела взгляд на пятерых молодых пони, все ещё старательно старающихся убрать беспорядок после скоротечного, но кровавого сражения. Я почувствовала себя просто лепёшкой коровьего навоза. Хоть я и не сделала и даже не сказала ничего, но это ради меня Боуд расстаралась на шантаж нескольких невинных пони, угрожая им расправой.

Осталось лишь стиснуть зубы и смириться. Я не собиралась делать ничего плохого этим пони, они ничего не собираются сделать мне, угрозы Боуд так и останутся угрозами. Нипони не пострадает больше. Распрощавшись до завтра, тэн и её отряд удалились обратно в деревню, оставив меня тут в компании земных пони. Тяжело вздохнув и постаравшись удержать себя в копытах, я принялась помогать своим новым сожителям в уборке. Впрочем, те уже почти закончили и мы пошли в дом, в котором теперь мне предстояло жить.

Оказалось, что не зря Стронг Хувса считали очень и очень зажиточным пони — по местным меркам. Его дом и снаружи выглядел большим и был с несколькими пристройками, а внутри, как оказалось, превосходит и дом Фоундинга, и Джавелин, уступая лишь жилищу тэна. Никаких особых новшеств тут не было — такой же очаг, кровати, стол, с уложенными вдоль него подушками, дыра в потолке для выхода дыма, отдельная небольшая комната для припасов и отдельная, с противоположной стороны, под спальню, в которой спал сам Стронг Хувс с Гентли Тэйл, пока остальные свободные и несвободные пони и прочие существа должны были спать в общем зале. Такое было лишь у тэна, опять же, что многое говорило о зажиточности ныне покойного пони.

И чьё имущество теперь стало моим. Не без помощи пони я сняла с себя грязную броню и наскоро умыла мордочку и копыта, отложив баню на вечер. Один жеребец взялся чистить мою экипировку, пока я осматривала дом. Ни один из них даже в глаза мне не смотрел, не то что произнёс хоть слово в мой адрес, создавая в доме нездоровое ощущение почти идеально мёртвой тишины. Старая вдова, впрочем, тоже не говорила много, предпочитая короткие, максимально информативные фразы.

Вскоре моё постепенное знакомство с домом прервало появление нового пони. Или, как говорят местные — копытного. Дюжий серый пегас в ошейнике и наморднике, одетый в серую теплую одежду и с топором на боку, вошёл в дом, таща на спине здоровенную связку дров, которую он сгрузил возле очага. Почти мгновенно его карие глаза уставились на меня, но без особых эмоций.

— Ты теперь хозяйка фермы? - Спросил он ровным, каким то равнодушным голосом.

— Да. Теперь ты мой. — Подтвердила я. Пегас в ответ лишь слегка наклонил вбок голову, позволяя красной, с чёрными прожилками, гриве едва ли не коснуться пола.

— Хорошо. Чего бы и нет. Один хозяин или другая — мне все равно, чьей вещью быть. — Наконец, сказал он, все также равнодушно разводя ногой и выпрямляя голову.

— Почему ты не стал защищать Стронг Хувса? - Решила поинтересоваться я, хотя бы ради отвлечения от невесёлых мыслей. Да и опасения насчёт него меня все ещё глодали, несмотря на уверенность Боуд в том что этот пони безопасен.

— Старик сам заварил всю эту кашу — пусть сам и расхлёбывает. Он получил по заслугам. Я за него жизнь свою класть не собираюсь. — Ответил копытный уверенным голосом. Он сделал свой выбор и не разочаровался в нем. Я не знала, осуждать его за это или нет. С одной стороны, тут убили пони, которых он знал явно не один день, делил с ними кров и пищу. Убили мы и всех остальных рабов на ферме, тех пони и существ, с которыми он наверняка был хорошо знаком.

С другой — он был рабом. Вещью. Говорящим имуществом. И, ради ошейника идти жертвовать жизнью, безнадёжно, с одним топором для колки дров на отряд воинов в хороших доспехах? Глупая смерть ради того чтобы и дальше быть рабом. Нет, я не могла осуждать его решение пересидеть в стороне. Я не знала, какой выбор тут был бы правильным, но скорее всего, правильного тут не было вовсе. А он хотя бы так сохранил свою жизнь. И теперь может помогать мне по местному хозяйству.

— Хорошо, понятно. — Кивнула я, решив более не заострять внимание на этом. Селестия рассудит. — В общем, занимайся там... чем ты должен заниматься. Гентли Тэйл теперь будет распоряжаться, по крайней мере, пока что, сама я не знаю, что у вас как устроено.

— Как пожелаешь. — Все также спокойно ответил мне пегас и вышел во двор. Ему и правда было наплевать на все — в его жизни ничего особо не поменялось. Настоящая вещь... никаких эмоций.

Вот так и прошёл остаток дня. Копытный наколол дров для бани, земные пони её дружно растопили и я наконец то смогла смыть грязь, пот и кровь, налипшие на меня за этот день. Не без помощи одного жеребца, конечно, который старательно оттирал моё тело накопытными щётками. Это был весьма интимный процесс, который на протяжении поколений стал своего рода ритуалом, который помогал пони сблизиться и подружиться.

Но не в этот раз. Земной пони, который так и не представился и чьи имена так и не назвала Тэйл, словно воды в рот набрал. Он просто делал своё дело, касаясь меня так, словно у меня опасная болезнь. Всем своим видом он излучал страх и отчуждение, под которыми скрывалась тщательно прячущуюся неприязнь. Что ж, глупо было ожидать любви с первой помывки. Для него я чужачка, которая убила его жену и захватила его дом.

Впрочем, всю глубину пропасти между нами я осознала только на ужине. Я уже отметила традицию совместных застолий древних пони, венцом которой был дом Боуд, способный вместить многие дюжины пони. Дом Хувса был таким же и рассчитан  на то, чтобы за ним смогли устроиться все пони, что жили на ферме. Большая часть которых сейчас была мертва. Поэтому вид полупустого стола производил удручающее зрелище. Ещё более удручало, что меня посадили во главе стола на одном его краю, а все остальные пони, включая единственного выжившего раба, уселись с противоположной, оставив меня в полном одиночестве.

Я было заикнулась о том, что неплохо бы сесть всем вместе, но Гентли лишь одновременно и кротко, и жёстко заявила, что я занимаю место хозяйки фермы, которое по воле тэна принадлежит мне, а она больше не хозяйка. Теперь они все просто тут живут с моего разрешения, про раба и говорить нечего. Место за столом — соответственно их статусу. И сам ужин прошёл в гробовом молчании и мёртвой тишине. Все молча жевали свою кашу, семена овса, запивая это ячменным пивом. Простую воду местные пони почти не пили, да и ту предпочитали тщательно прокипятить или хотя бы добавить туда каких-нибудь сушёных трав для вкуса и запаха, как я подметила.

Местная еда и так не отличалась особым вкусом и разнообразием, а в такой атмосфере кусок и вовсе еле лез в горло. Лишь Гентли Тэйл коротко заявила, что завтра с утра отправится на болото к тамошним ведьмам, которых я уже видела на похоронах отца Боуд — те должны провести похоронный обряд для убитых. Я лишь кивнула в знак согласия с этим предложением. Аппетит окончательно испортился. Поспешно набив животы, все поспешили разойтись по своим делам. Поникто шить, поникто мыть посуду, поникто что то вырезать из дерева, поникто латать всякую мелкую домашнюю утварь и тому подобное.

Не зная, чем заняться, я предпочла провести время до захода Солнца в физических упражнениях, вроде отжимания на крыльях и уходом за своим доспехом. В последнем мне, внезапно, помог пегас-раб, которого, как он все же представился, звали Скайрайдер. И он довольно неплохо разбирался и в оружии, и в доспехах, так что помог привести снаряжение в порядок. Это оказалось очень хорошим подспорьем, учитывая, что я сама в этом была абсолютной неумехой. Заставляло задуматься... но думать у меня не было никаких сил.

Когда Солнце стало заходить за горизонт, я поспешила пойти спать. Ранний сон стал входить в нехорошую привычку в этом новом мире и времени, но я ничего не могла с собой поделать. Я слишком устала. Устала от всего этого. Благо, нипони не был против. Вот только....

Вот только, как оказалось, как хозяйка дома я должна спать на той кровати, на которой спал Стронг Хувс. И мало того, что мне предстояло спать в кровати пони, которого мы убили, так ещё и все остальные устроились в общем зале. Раньше соседняя кровать принадлежала Тэйл, но та переехала к остальным, с ее слов, утратив право на отдельную спальню. Так что мне в этот раз, впервые в этом времени, досталась своя отдельная комната, почти как дома. И я осталась в одиночестве, наедине со своими мыслями.

Вот и подходил этот день к концу. И только сейчас, лежа в кровати, укрытая толстым одеялом, которое все ещё пахло старым, слегка терпким, запахом прошлого владельца, я окончательно поняла, в какую глубокую пропасть ухнула. Понимание, что так и будет, не значило ничего по сравнению с тем, чтобы прочувствовать пережитое все на своей шкурке. За один день... За один день я стала мошенницей, захватчицей... И, и-и...

Следующие зловещие слова, несомненно, для современной пони, самые что ни на есть аспекты и причины, из-за которых и существуют поницейские и стражники.

Она, Пафф Файндер — молодая пегаска, выучившаяся в академии на поницейскую.... Полную энтузиазма и рвения предотвращать преступлений и не допускать смертей граждан, чтобы... Чтобы защищать нуждающихся пони от угроз и беззакония, да противостоять врагам Гармонии... А она... Я...

За один день успела стать рабовладельцем и убийцей в одной ипостаси...

Это приговор.

Внутри что-то глухо стукнуло.

Пони так не делают...

Но здесь делают... И она сделала тоже.

Пони... Но ведь мы не должны так делать, особенно друг к другу!

Пару дней ЗДЕСЬ показали обратное. Жестоко и презентабельно.

ДРУГ К ДРУГУ!!!

И воспоминания, чёткие, пусть и быстрыми рывками, пробежались перед глазами в истеричной какофонии звуков тех мест, словно бредни разума: скрыла от Мисти Вара подготовленную на него ловушку; отобрала дом у невинных пони; стала хозяином ещё одного и уже даже понемногу привыкаю называть их “копытными” и, наконец, убила корову.

...

Тогда это казалось... необходимым... неизбежным....

И только... Только сейчас настигла совесть?

Нет, нет — это не совесть.

За один день я совершила больше зла, чем другие пони за поколения жизни, если не столетия... Да что там сравнивать с ними?! Даже известные злодеи, что обрушивались на Эквестрию, и того несчастий меньше учудили, чем она за ОДИН УЖАСНЫЙ ДЕНЬ! И это было только начало!

Только начало!

Только... Начало...

Мысли переживания и подступающей истерики исчезли так, словно им головы отрубили...

Н-нет, нет, нет-нет! Н-не отрубили!

Ужас и отчаяние охватили меня. Вот она — цена, которую я начала платить за жизнь и свободу трёх пони из будущего. И пока это только первый взнос. Всего несколько дней в новом мире. И месяца не прошло. Даже года! Но уже налёт цивилизованности сполз, обнажив животное нутро — совсем немного, но уже ужасное и омерзительное. То, чем пони не должны быть!

Убивай или умри. Так быстро предала все, чему была верна всю свою жизнь. Какая я пони после такого?

Это всё ради Фловер и Орхайда.

— Это все ради Фловер и Орхайда, это все ради Фловер и Орхайда, это все ради Фловер и Орхайда.... — Стала тихо вслух повторять как мантру я, чтобы хоть как-то себя утешить.

Не помогло. Но так отчаянно хотелось верить в обратное...

От мантры я начинала совместно с этим опять вспоминать все те грехи, что успела собрать ради них. Опять прогоняя боль и горечь через осознание содеянного.

И я заплакала.

И мои сердце с душой тоже пролили слёзы...

Не в силах сдержать всю свою боль, терзающую мою пони-суть. Тихо, почти беззвучно, но я плакала как маленькая кобылка, словно проснулась после очень страшного сна, проливая ручей слез на холщовую подушку. Я превращалась в монстра и что самое страшное — все ещё было впереди. Бездна смотрела на меня. Оно смотрит на меня-я-а-а-А!!!

— С-селестия... п-прости меня, грешную. Грешную! Я всего лишь маленькая... твоя маленькая пони. — Прошептала я. Никогда не была фанатично верующей, но сейчас... Сейчас оставшись едва ли не единственной селестианкой в Эквестрии, я обратилась к тому тлеющему огоньку, который хоть немного, но согревал душу в этом жутком царстве хлада зловещих духов виндиго. Под тяжёлые мысли, что и я сама скоро стану такой же безжизненной ледышкой, я и заснула.

Дрожа от грядущего...​

Фловер, бывшая спа-пони и ныне рабыня, единорожка.

Быть рабыней — ужасно. Звучит очевидно для любой разумной пони, но только попав в рабство, я поняла всю глубину этой истины на своей шкурке. Намордник и ошейник, почти не натирающий горло были лишь обёрткой, скрывающей страшное нутро. Я была вещью. Говорящим имуществом. Со мной можно было сделать все что угодно. Бить, морить голодом, продать, подарить.... И хоть ничего из этого я ещё не пережила, но я была постоянно в страхе что это может случится со мной в любой момент.

И грозные взгляды Вайз Маттер тоже не прибавляли мне оптимизма. С самого первого дня я раздражала её своим неумением управляться по домашнему хозяйству, делая это слишком плохо или медленно. Или плохо и медленно одновременно. И терпение пожилой кобылы явно было на исходе. Меня ещё пока не били, но уже давали меньше еды, кормя одной жижей и угрожали продать.

Конечно, это не рабство в шахтах у Сомбры, о чем я была немало наслышана, но и такое рабство было невыносимым. Не в том что меня заставляют варить кашу, убираться или молоть зерно — обычные домашние хлопоты, тем же занят был и вполне себе свободный Дэартар, добрый жеребец немало поддерживал меня по хозяйству. А то что я была не властна над своей судьбой. Меня могут продать, меня могут убить — и я ничего не смогу сделать. Раб тут не имел право выбора. Все зависело лишь от доброты моих хозяев и их настроения. И это ужасало.

Сегодняшний день ничем особо не отличался. Все также я проснулась спозаранку, все также пошла разжигать почти потухший за ночь огонь. Затем готовить завтрак, позавтракать, по быстрому прибраться в доме, набрать снега, чтобы растопить его для получения воды, для чего ещё наколоть дров. Все это было тяжело и непривычно, жизнь без благ цивилизации оказалась очень и очень непростой. Мои копыта, некогда ухоженные и изящные, оставались все такими же чистыми, но огрубели и покрылись ссадинами. Магия давалась мне с трудом. А Вайз Маттер было плевать на все мои трудности. На меня ещё ни разу не поднимали копыто, но, у меня было острое ощущение, что терпение старой пегаски уже на пределе.

Орхайда я видела всего пару раз, во время и после пира, но тот все же рассказал, что ему ничуть не легче, а то и ещё хуже. Оставалось лишь терпеть, в надежде, что Пафф сможет нас освободить. Сколько бы месяцев или даже лет это не заняло... лет... когда я тут всего несколько дней и уже теряю счёт времени, погружаясь в этот невыносимый быт.

— Усерднее мешай, пригорит же! — Окрик Вайз Маттер вырвал меня из горестных мыслей, я поспешила быстрее начать двигать шеей, помешивая удерживаемым во рту черпаком, мешая гигантский котёл варящейся перловой каши. Сегодня снова мы готовили на обед и ужин гигантскую порцию еды, не как на пир, но тоже большую. Снова что-то затевалось. Но в этот раз справляться пришлось в одиночку  - гостей все же ожидалось немного, может дюжина, может полторы дюжины. Максимум — две.

И один из них не заставил себя ждать. Когда Солнце уже полностью поднялось из-за горизонта, а из котла вовсю поднимался парок варящейся каши, в дверь вежливо постучали. Дэартар бросил вырезание фигурки из дерева и порысил открывать.

— Доброе утро, Ибн. Добро пожаловать в мой дом. — Поспешила Боуд поприветствовать гостя, отрываясь от возни с оружием, видя поникто явился в её дом. Или вернее, “зебракто”. Ибо это была зебра. Или вернее — зебр. Жеребец. Весьма немолодой, но ещё крепкий зебр. Конечно же, его тело, как и у всех представителей его народа, было в чёрную и белую полоску. Волосы у него уже были целиком седые, он был одет в толстый, лишь отдалённо похожий на домашний, запашной халат уже привычного голубого цвета и тканевые накопытники. На голове у него был намотан белый тюрбан.  И веснушки. У него были веснушки. С удивлением, но я обнаружила что его мордочка покрыты целой россыпью ярких веснушек, столь необычно смотрящихся на зебре.

Явно дорогого гостя со всем уважением посадили за стол тэна, где рядом же уселась и Вайз Маттер. Такого почета не досталось ни Пафф, ни другим гостям. Очевидно, это был важный пони... зебр. Повинуясь повелительному взмаху крылом Боуд, я поспешила выставить на их стол готовую горячую пищу, которой они и стали с удовольствием перекусывать под негромкий разговор двух пожилых пони.

Я же вернулась к домашним делам, как и другие молодые пони, оставив этих двоих разговаривать о своём. Но спокойствие долго не продлилось. Все началось с того, что на пороге дома тэна появилась Пафф. Выглядела Файндер плохо. На ней были доспехи и оружие, начищенные до блеска, но вид у неё был подавленный, словно только покойника увидела... или сама поникого на Вечное Пастбище отправила. Слышала я уже разговоры перед сном, когда Боуд вернулась окровавленная, задумчивая, но довольная.

При виде необычного гостя в доме Боуд Пафф все же отмерла и с удивлением уставилась на зебра, существо необычное даже в современной Эквестрии. Тот тоже оторвал взгляд от своей тарелки и с интересом стал рассматривать новую пони в деревне.

— Пафф Файндер, это Ибн, шаман нашей деревни. Он зебр, из Зебрики, далёких и загадочных земель из-за Великого Моря. Ибн — это Пафф Файндер, новая пони в моей дружине. Только вчера поклялась мне в верности, она из лагеданских пони. — Представила их друг другу молодая тэн. Пафф лишь кивнула в знак приветствия.

— Считаешь ты себя особенной? Думаешь ты самая лучшая? Или избранная? Неожиданно спросил Ибн жестким голосом у бирюзовой пегаски. Все застыло от его слов, обращённых к моей подруге по несчастью.

— Ты была взвешена, ты была измерена. И была признана негодной. Слаба, ничтожна, безответственна. Что ты скажешь в своё оправдание? — Грубые слова, произнесённые, как оказалось, столь невежливым зебром заставили Пафф застыть в шоке. Её рот приоткрылся, но она так и не смогла выдавить из себя никакого ответа. В итоге она лишь поникла и опустила голову, уперев глаза в пол под грозным взором зебра.

Нехорошую паузу прервало вмешательство Боуд. Ни сказав ни единого слова, тэн поспешила вытолкать только пришедшую Пафф обратно на улицу, по пути прихватив с собой немного оружия и накинув бронированное седло.

— Это было некрасиво даже для тебя, Ибн. — С укором заметила Вайз Маттер, недовольно покачав головой.

— Но по существу. — Парировал в ответ старый зебр. — Ты сама видела, как она отреагировала. Мои слова разили точнее стрел, иначе бы она ответила на мой выпад.

— Твоя правда. Эта пони слаба. В ней есть сила, но та спит. Если не разбудит — сгинет. — Немного, подумав, согласилась голубая пегаска. — Хотя вообще странная она. Что-то в ней есть чуждое, как, впрочем, и в тех двоих, что были с ней. Они отличаются от нас. Изнеженные, слабые... тех что сделали рабами — повезло. Они будут под нашей защитой, тихие и покорные. А вот Пафф Файндер... ей не позавидуешь. Для неё было бы лучше, если бы Боуд забрала в рабство и её. Она не рождена для войны.

Эти двое стали обсуждать нас троих, даже не обращая внимания на то, что все это время я была рядом и прекрасно их слышала. Я и правда для них просто ходячая мебель.... Я постаралась целиком сосредоточиться на варке еды, но заткнуть себе уши была не в силах. И что было особенно горько — она была права. Вайз Маттер была суровой и жестокой пони, но мудрой, как и положено кобыле её возраста и положения. Мы не созданы для этого жестокого и кровавого мира, где правит лишь сила.

Из дурных мыслей, неизвестно спустя сколько времени, меня вырвал только дикий шум и гам, который всегда сопровождает армию вторжения... или гурьбу жеребят. Через несколько мгновений двери в дом тэна распахнулись и в дом ввалилась маленькая разноцветная орда галдящих жеребят. Их было немного, чуть меньше двух дюжин, ничто по сравнению с тем табуном, что был набит в дом во время пира. Но шума от них было столько, что казалось, что в дом явилась вся Эквестрия.

Следом за ними практически идеально тихо, причём в доспехах, вошли и Боуд с Пафф, замыкая всю эту толпу. Основная гурьба собралась вокруг очага, спеша отогреться, а то и вовсе облизываясь на кипящее варево. Маленькие комочки жизни были голодны, очень голодны. Невольно, но смотря на этих маленьких пони, я улыбнулась. Хоть что-то не изменилось спустя многие века. Жеребята, несмотря ни на что, оставались жеребятами. Шумные, весёлые и прожорливые.

— Тихо, маленькие пони. — Произнесла громко, но не переходя на крик, Вайз Маттер, привлекая к себе всеобщее внимание. Мигом воцарилась тишина и все взоры устремились на вставшую из-за стола пожилую пегаску. — Клану нужны пони не только с сильными телами, но и душами. Поэтому надобно упражняться не только в обращении с оружием и инструментами, но и слушать наставления старших, рассказы о истории пони и поучительные притчи. Ибн, шаман племени, изволил поделиться мудростью предков с вами, за что мы все ему безмерно благодарны.

— Уууу.... — Пронеслось над табуном малышей, окруживших кольцом очаг. — Нудятина! — Заявил поникто-то, выражая мнение всего жеребячьего коллектива. Я лишь ещё шире улыбнулась — ну чисто школьники перед учителем, дающим очередной скучный урок! Краем глаза я заметила, что и Пафф Файндер тоже слегка, но все же улыбнулась, смотря на этих милых непосредственных малюток. Да и даже Боуд, сама суровая тэн и хозяйка этих земель, понимающе кивнула и слегка изогнула губы, наблюдая их реакцию.

Даже жаль, что через год, два, три, рано или поздно, все они вырастут, став такими же суровыми воинами, как Боуд и остальные взрослые пони в этом мире.

— Молчание и повиновение. — Оборвала строгим голосом Вайз Маттер недовольных. — Будете плохо себя вести или невнимательно слушать — останетесь без еды. — Все мгновенно затихли, скукоживаясь под грозным взглядом матриарха рода. Это были не пустые угрозы. Я это знала. Они тоже.

Убедившись, что её все поняли, довольная Маттер села обратно на подушку. Притихшие пони стали рассаживаться за столами вдоль стенки, благо свободных мест было в избытке, Боуд с Пафф остались стоять у входа, рядом с ними устроился и Дэартар, а сам Ибн неспешно встал, оторвавшись от пустой тарелки и направился к очагу. Без лишних слов он указал ногой на одну из незанятых подушек и выразительно посмотрел на меня. Вид у него был пони... зебра, который обладает высоким статусом и не стесняется своего положения. Поняв приказ, я поспешила схватить её телекинезом и подать шаману, который усадил свой круп на неё, устраиваясь рядом с огнём.

— Поведал вам я, малыши, в прошлый раз сказ о том как пони одолели виндиго в былые времена, как переселились с северных заснеженных земель в наш тёплый край. Сегодня узнаете вы, что случилось потом, как виндиго снова пришли и взяли своё сполна. Слушайте внимательно сказ о жизни ваших предков, переживших взлёт и падение Эквестрии. — Голосом речистого былинника заговорил Ибн. Ответом ему было урчание какого то голодного живота, но зебра эта мелочь ничуть не смутила.

— Великая радость и ликование, охватившие пони, отступили перед осознанием. Да, свет их дружбы прогнал виндиго, оставив им безграничные зелёные луга с сочной травкой. Но, не взяли они с собой ничего более того, что могли унести на себе, спасаясь бегством от духов хлада и раздора. Новая земля была тёплой — но неосвоенной. Нет крыши над головой, нет запасов еды, нет инструментов. Остались под толстым ковром снега их дома, далёкие, недоступные. — С этими словами из под пол своего халата зебр достал щепотку зелёного порошка и слегка дунул на него.

— Ууух! — Выдохнули в восхищении жеребята, видя как странный порошок сгорает в огне и превращается в густой дымок, формируя картину бродяжничающих пони, щиплющих траву. Вид у них был грустный — вяло перебирают ногами, головы опущены, хвосты поникли. Даже без всяких подробностей выглядели они почти как живые.

— Согретые огнём дружбы, но мёрзнущие без домов, пони стали кочевать, уходя все дальше и дальше на юг, ночуя в хижинах и питаясь травой. Часть оседала на месте, возводя небольшие деревеньки, где они стали пахать и сеять, другие удалялись дальше, ища себе место для дома. Множество деревень стало вырастать, как грибы после дождя, чьи пони жили бедно, но дружно. Так появилась Эквестрия. — Новая порция порошка — и показаны мирно пашущий землепони и толкающий облачко пегас, единорог двигает светило. Выглядело мило, навевая мысли о родном Понивилле, но на миг меня сразило удивление. “Бедно, но дружно”? Насколько ужасно жили предки наших предков, если и сейчас то царит нищета?

— Но не суждено было нашим предкам одичать, став вровень со зверями, уподобившись коровам и козам, тоже бежавшим от холодов. Не успели состариться те, кто застал ещё большие каменные дома, как взошла новая звезда. В додревней древности Кристальный Град был лишь небольшим городом на краю владений пони. Но великий хлад все изменил. Из мелкого городка он стал величайшим — и единственным градом пони, защищённый и согретый силой любви Кристального Сердца. — Новое дуновение — и под восхищенными взглядами жеребят появляется сверкающий град. Кристальная Империя — как живая, неизменная и блистающая, в моё время и сейчас.

— Когда виндиго улетели на север, за морозные заснеженные горы, пришло время кристальных пони. Пока все пони строили хижины из веток и щипали траву — у них уже были каменные дома и пшеничные поля, они знали кузнечное дело и искусство магии. Кристальные пони тоже двинулись на юг, но не как переселенцы и беженцы, а как владыки новых земель. Одетые в красивые нарядные одежды, они казались едва ли не богами, воплощённым совершенством. Почти все пони легко склонились перед ними, а те немногие, что посмели сопротивляться — с лёгкостью были побеждены кристальными легионами, одетыми в железные доспехи. — Перед глазами жеребят предстала картина стройных рядов пони в доспехах, до боли похожими на тех, что носила моя хозяйка и её дружинники, а перед ними склонялись одетые в какие то лохмотья косматые пони.

— Так появилась Кристальная Империя, величайшее государство в Эквусе, простирающееся от Эверхуфа и северных гор, населённых яками и до реки Фоам, где царили драконы, по которой прошла самая южная граница Империи. Наша же деревня, Форествилль, располагается ещё дальше и хоть и впитала в себе обычаи имперские через арканарцев, но под их господством мы никогда не были. Кристальные пони стали править всеми пони, под их мудрым руководством строя дороги, большие города, корабли, куя железо, варя алхимические составы и написав законы. Так в Эквестрию пришла цивилизация, следы которой до сих пор остаются повсюду. До сих пор стоит Арканар, до сих пор в нем собирается городской Сенат, до сих пор эти земли охраняет Неустрашимый Легион. — Голос Ибна был наполнен едва прикрытым восхищением и я не могла его не разделить. Звучало и правда прекрасно, куда прекраснее варварского и дикого мира, царившего сейчас вокруг. А вот мордочка Боуд искривилась в презрительной усмешке. Империю тэн и другие пегасы-воины не любили, это я уже знала по подслушанным разговорам.

— Но, не только благо и процветание несла с собой Кристальная Империя. — Продолжил говорить Ибн, чей голос куда более зловещим, намекая на будущую трагедию. — Постепенно забыли пони те уроки, что выучили, снова раздор поселился в их сердцах. Кристальные пони забирали себе лучшие земли, становились правителями, притесняли других пони, вводили законы не только хорошие, но и дурные. Забыли они, ради чего пришли в Эквестрию. Раздор вновь стали грызть пони, гордыня и алчность поглотила кристальных владык, Империя стала вызывать не почтение и уважение, а ненависть и презрение.

— И тогда виндиго вернулись. Огонь дружбы погас и вновь раздор охватил племена. Хлад и глад обрушились на земли, сковывая их толстым слоем снега и льда. Мороз уничтожил Империю. Урожаи погибли, дороги занесло снегом, легионы голодали и не могли выступить в поход. Эквестрию охватил великий хаос, на императора обрушился весь гнев пони, для которых последней каплей стала его неспособность противостоять виндиго. Кристальные пони бросали все и бежали под защиту своего могущественного артефакта, Кристального Сердца, чей огонь все ещё отгонял виндиго. От некогда великой империи остался один единственный город. Все остальное попало под власть духов раздора. — Страшная картина того как бредут пони в метели, тщетно пытаясь найти хоть какую то еду под сугробами, предстала перед нашими глазами. Похожее нам показывали на пьесе в театре... и я сама пережила похожее всего несколько дней назад. Но как долго страдали эти пони? Дни? Недели? Или даже годы?

— Но спасение явилось оттуда, откуда нипони не ждал. Когда уже отчаяние поглотило всех и казалось, что надежды нет, пришло время появиться новой легенде. Легенде Фаннед Файра. Нипони не знал этого пегаса раньше, он просто появился и спас всех от гибели от хлада и глада. Он объявил, что бороться с виндиго бесполезно и бессмысленно, раздор был и будет и все попытки побороть его тщетны. Он указал другой путь к спасению — дать виндиго то что алкали они более всего. Раздор и конфликт. Накормить их досыта, дабы они смилостивились над пони и прекратили сеять гибельную стужу. И у него все получилось. Разжигая огонь войны, он задобрил виндиго.

— И так началась новая эпоха, эпоха войны. Пони Эквестрии поклоняются виндиго, радуя их войной и кровопролитием, без жалости проливая кровь и принося обильные жертвы, а виндиго любуются этим бесконечным праздником войны в их честь и славу. Морозы по их воле отступили и все снова стало расти. К власти пришли тэны и коунты со своими дружинами, готовыми лить кровь во имя виндиго. И поныне они правят нами, сражаясь по всей Эквестрии. Со всеми. Ваши мамы и отцы убивают и умирают, это делали их родители. И это будете делать вы, чтобы порадовать виндиго и защитить Эквестрию от хлада. Пока раздор питает их — они довольны и не трогают нас. А тому из вас, что не суждено сражаться, суждено трудиться, дабы накормить воинов досыта и дать им силы в бою. Жизнь пони — война, нет жизни без войны и не будет войны без жизни. — С этими невесёлыми словами перед глазами пони Ибн показал ещё одну волшебную картину. Две армии пегасов, летящие друг на друга, закованные в броню и ощетинившиеся оружием. Пони яростно врезались в друг друга, засыпали копьями и били копытами, беспощадно истребляя врага. А над всем этим кружили виндиго, в радости смотрящие на кровавое действо. Ужасное и мерзкое действо, такого не должно было быть!

— Вау... здорово! — Заявил один из жеребят. Они смотрели не с ужасом и не отвращением. В их глазах было восхищение доблестью воинов и красотой показанного сражения. Они словно сами хотели оказаться на месте их героев, разя врагов одного за другим. Сущее безумие... малыши, некоторым из которых было не больше пяти, мечтали убивать!

— А что стало с Кристальной Империей? Пони из неё больше не вернулись в Эквестрию? - Решила спросить Пафф Файндер у зебра, пока малыши во все глаза любовались, иначе и не скажешь, постепенно развеивающейся в дыму картиной сражения.

— Пытались вернуться. — Ответила за Ибна Боуд. По её губам скользнула презрительная усмешка. — Когда морозы сошли, они снова, как и много лет назад, по повелению своего императора выползли из под защиты Сердца и попытались захватить Эквестрию. Но времена изменились. Перед ними была не горстка бродяг, бегущих от холодов. Бежавшие оставили нам каменные стены и железные доспехи. А мы закалились войной всех против всех. Легионеров ждал враг, к битве с которым они не были готовы.

— Впрочем, до Арканара они даже и не дошли вообще. Гевирские пони дали бой кристальным и заставили их бежать в ужасе обратно до города. Они непревзойдённые воины, не знающие ни страха, ни жалости, некогда грозным легионам нечего было им противопоставить. — Добавил уже Дэартар, тоже внимательно слушающий рассказ Ибна.

— Все так, пони. Нет на свете никого сильнее, чем пегасы Эквестрии. Закалённые в войне друг с другом, им не составило труда победить легионеров. Легионеров... и вообще любое существо, что встанет у них на пути. Многие тэны с дружинами уходят в дальние походы, ища славу и богатство. И везде они сеют ужас и смерть. Зебра, корова, дракон или лошадь — никому нет спасения от копья пегаса. Хардур Стромл участвовал в дюжине походов, снискав великую славу... и славную смерть. — Несмотря на нехорошую концовку, последние слова Ибна были напрочь проигнорированы. Не обратив на голос старого зебра особого внимания, жеребята стали возбужденно переговариваться, примеряя на себя роль великих воинов-победителей. Те из них, что пегасы, особенно. Пропустив мимо ушей слова про смерть, они мечтали о славе и богатстве, я это чётко видела в их глазах... ужасное время.

— Что ж, вы заслужили обед. Фловер, накладывай им всем полные тарелки. Слушали внимательно, молодцы. — Вмешалась молчащая все это время Вайз Маттер. Радостный рёв жеребят был ей ответом, а я мигом оказалась окружена разноцветным табуном малышей, алчущих горячей каши, лепёшек... всего. Спешно заработав телекинезом, ртом и копытами одновременно, я стала быстро-быстро накладывать еду. Первые счастливчики с радостными улыбками немедленно умчались к своим столам с тарелками в зубах и уже скоро довольно окунали мордочки в тарелки и сочно чавкали. Провоцируя животики остальных бурчать как можно громче. Но тарелка за тарелкой — и все малыши уплетают кашу за обе щеки, закусывая лепёшками и грызя обжаренным сеном.

Вид обедающих жеребят заставил меня умилиться. Снова маленькие пони выглядели как было привычно — весёлые, шумные и прожорливые. То что не меняется, какое бы время не было — гармоничное и мирное или кровавое и жестокое.

Требовательный стук копыта по столу вырвал меня из мыслей. Я поспешила наложить новые порции и порысила к столу, за которым устроилась Боуд со своим братом и Пафф Файндер, те тоже хотели вкусный обед. Первой я расставила блюда перед Боуд, затем перед ее братом и последней накормила Пафф. Те тоже стали с удовольствием и нагулянным аппетитом уплетать еду, но не так шустро, как жеребята, заодно и разговаривая.

— Один копытный другого не стоит, Пафф. — Заявила Боуд уже бывшей поницейской, о прошлой службе которой напоминал теперь только начищенный значок, все ещё украшающий её грудь.

— Значит, ты не хочешь обменять Фловер на моего нового раба, но почему? Ты же сама говорила, что Фловер почти бесполезна в хозяйстве. А мой Скайрайдер как раз и дрова колет, и воду носит, и постоять за себя может. Ты ничего не проиграешь, если мы поменяемся. — Речь, как оказалось, шла обо мне, так что я сразу навострила ушки.

— Потому что тебе это тоже невыгодно, а я думаю не только о себе, но и о клане. А ты — часть клана. — Парировала Боуд ровным рассудительным голосом. — У тебя большая ферма, на которой нет ни свободных пони, ни рабов, чтобы на ней работать. Сейчас ты ещё как то переживёшь на сделанных запасах, а что будешь делать весной? Ферма за раз лишилась дюжины работников. Тебе и этого труса не хватит, а ещё поникто не поможет — везде та же проблема. Орхайда я отдала Джавелин не потому что у них беззаботная жизнь.

— Так что потерпи годик. — Продолжила говорить тэн, с таким видом, будто я не стою в паре шагов от неё и обсуждают вовсе не меня. Очередное напоминание, что я лишь вещь, пусть и говорящая и которую не стоит бить. — Поставь хозяйство на крыло, посей и пожни урожай, может и битсов накопишь, если будет небольшой удачный поход. Там и отдам тебе Фловер, а может и Орхайда. Посмотрим по тому, как мы подготовимся к следующей зиме. Не беспокойся, ничего с ними плохого за это время не произойдёт, будут жить в Форествилле, продавать не буду нипони чужому.

— Год — это долго. Но хорошо. Я подожду. — Лишь вздохнула Пафф после речи Боуд, явно понимая, что переубедить тэна не получится. Подняв взгляд на меня, она виновато улыбнулась. Я лишь улыбнулась в ответ. Да, ты сделала все что могла, я не могла и просить о большем. Все в порядке. Несмотря на провал попытки Файндер освободить меня прямо сейчас, я все равно почувствовала воодушевление. Что бы не случилось — я не одна. Есть пони, что беспокоятся обо мне и стараются меня защитить.

Прибодрившись, я вернулась к обедающим жеребятам, смотря поникому нужна добавка, судя по их недюжинному аппетиту — она им точно понадобится!

— Что ж, маленькие пони, теперь, когда мы все наелись и напились, думаю, пришло время ещё одной поучительной истории. — Тут всеобщее внимание привлёк к себе Ибн. — Она случилась в Кристальной Империи. Как то раз, один великий мудрец прибыл во дворец, поиграть в шахматы с самим императором. — Стал рассказывать шаман с интересом навострившим уши жеребятам.

— Выиграл и ему за это голову отрубили. — Резко перебила Боуд зебра. — Урок сей истории простой. Будешь знать, как побеждать старших и уж тем более великих владык. — Слова тэна вызвали море смеха среди жеребят, захохотавших от такой “истории”. Да что там, я и сама хихикнула в копытце от такой быстрой и неожиданной развязки. Пусть и кровавой и жестокой. Уже привыкаю?

— Боуд, тебя не спрашивали! — Возмутился зебр, явно недовольный тем, что его прервали, но той было все равно.

— Ещё как спрашивали. А теперь галопом, на тренировку! Раз-два! Мудрые истории вас не защитят в бою! — Резко поднялась синяя пегаска, грозно подняв крылья и выгоняя жеребят из-за столов. Те, закидывая в рот остатки пищи, стали резво выходить из дома, спеша вернуться к упражнениям с оружием, за ними последовала и Пафф, слабо улыбнувшись мне на прощание, и почти мигом шум и гам сменились степенной тишиной, нарушаемой лишь треском поленьев в очаге.

Вот так вот раз, была толпа жеребят — и её не стало. Что ж, это было весело. Да и послушать познавательную историю было неплохо в этом скучноватом быте, не наполненном интересными событиями. Покачав головой, я стала неспешно собирать грязную посуду, которую теперь мне предстояло всю вымыть.

— Ох уж эти молодые пони. Никакого уважения к старшим, никакого желания познать мудрость предков. Только и мыслей, что убивать и отбирать, решать все грубой силой. Я хочу заплакать горькими слезами, смотря на них. — Проворчал старый зебр, усаживаясь обратно к Вайз Маттер и поправляя свой запашной голубой халат.

— Это уж точно. Прости что Боуд так плохо себя повела. Я ей скажу, что если она ещё раз заставит заплакать тебя или ещё поникого из клана горькими слезами, её круп заплачет кровью. И не посмотрю на то что она тэн. Она тэн, но я — мать. — Пообещала немолодая кобыла. Я сглотнула, на миг замерев — телесные наказания, выходит, древние пони все же практиковали. А иначе как то толковать её слова было сложно. Значит и я могу “заплакать кровью”? Если уж дочь готова наказать, то что говорить о бестолковой рабыне?!

— Не надо, Вайз. Боуд хорошенькая, хотя и дурная кобылка. Не надо её хлестать, все же помню, как сам её на спине катал, когда она ещё была такой крохой. Как поднять розгу на такую милашку? Самим же будет больно это делать. — Покачал головой Ибн, погружаясь в воспоминания. — И уже тогда такая храбрая. Одна пошла на кладбище ночью и провела там время до самого восхода Солнца!

— Да, она очень храбрая, настоящая дочь своего отца. — Согласилась Вайз Маттер, чей тон слегка смягчился. — Но, ей все же не помешало бы немного послушания. Брала бы пример с Дэартара. Всегда при мне, никогда нипони не грубит, уважает старших. Даже к самой Боуд с должным почтением обращался на пиру, когда она в права наследования вступила. Гостей на нем, опять же, хорошо привечал.

Нахваливания Дэартара, при нем самом, заставили молодого жеребца покраснеть и тот лишь уткнулся смущённо в стол, на котором опять что-то строгал. Маленькие резные фигурки всяких существ, от пони и до драконов были, как я отметила за эти дни, его главным увлечением в свободное время.

— Что ж поделать. Быть воином — это быть дерзким и воинственным, выучили её так, что копьё важнее слов. Нельзя чтобы горячее было и холодным. Так и тэн не может быть смирной и почтительной. — Заметил Ибн, задумчиво жуя морковку.

— Очень даже может. Боуд, в отличие от отца, в походы не рвётся. Уж как бы я не любила Хардура, но его страсть к битвам и походам я не могла одобрять. — Грустная улыбка тронула Вайз Маттер при упоминании недавно похороненного мужа. — Но, Боуд, как видишь, хочет защищать клан, а не рвётся к заморским богатствам. И Мисти Вар такой же, спасибо за это деверю. Так что горячее холодным быть может. И круп я ей все же надеру, если снова будет себя так вести. — Уже снова сурово произнесла она, грозно сощурив брови.

Вот так эти двое и общались, перетирая косточки молодым пони. Ничего за тысячу и более лет не поменялось. Молодые пони не хотят слушать старших, старшие этим недовольны и жалуются на все и вся — так было всегда. И это было приятно видеть. Именно это я решила, слушая их, неспешно моя посуду, оттирая её золой и щётками. Пони не меняются, оставаясь собой, в каком бы суровом мире не оказались. И это радовало в этот немного непростой, немного шумный, немного нервный, но мирный день.

Глава 7.

Пафф Файндер, дружинник клана Форествилля, пегас.

Вот и наступило второе утро, прожитое на ферме, которая стала теперь моей. И которую я все ещё не ощущала своей. Меня словно окружала невидимая стена полного отчуждения и скрытой неприязни. И лучшее, что я могла сделать — просто не лезть к Гентли Тэйл. Удалиться в Форествилль, пока ведьмы проводят ритуал похорон, проведя весь день с Боуд и этим, странным зебром, Ибном. Лучше не портить похороны тем, что на них будет присутствовать сама убийца. Надеюсь, земным пони это подарило хоть какое то утешение.

Но рано или поздно, все равно приходилось возвращаться на ферму и проводить время на ней. Просыпаться в полном одиночестве, завтракать на отдельном месте, во главе наполовину пустого стола, в гробовом молчании. Сегодня тренировок не было — Боуд хотела, чтобы я все же освоилась на своих угодьях. Которым мне и угождать. И сейчас вся тяжесть этой мрачной атмосферы давила на меня со всей силы. После завтрака все снова расползлись по углам, занявшись каждый своим делам. Я же осталась вновь одна и на этот раз — без всякого дела, наедине со своими мыслями. И это сводило с ума.

Надо было занять ноги хоть какой то работой, лишь бы не занимать голову дурными мыслями. Нельзя поддаваться, нельзя. Это все ради Орхайда и Фловер. Повторяя вновь и вновь у себя в голове эту мантру, я оделась потеплее, надела значок поницейской и вышла наружу. Доспех надевать не стала, ограничившись тёплыми и бронированными накопытниками, а вот пару дротиков взяла с собой. Раз уж стала воином, то надо приучать себя носить постоянно оружие, как это делают древние пони. Копья заняли привычное место в креплении седла и я отправилась на свежий воздух.

Ледяной, но свежий воздух ворвался в мои лёгкие, сразу как я сделала первый шаг за порог, а яркое Солнце, играя бликами, слепило глаза. Здесь ничего не изменилась. Все та жа промёрзлая земля, занесённая тонким слоем снега, отражающего солнечные лучи, все те же невысокие, но аккуратные заборчики. Последние, правда, были частично сломаны в позавчерашнем бою и теперь пара земных пони занималась их неспешным ремонтом. Тоже все при деле. Бросив на меня короткий взгляд, они немедленно отвернулись и вернулись к работе, делая вид, что меня тут нет. Я лишь ещё раз глубоко вздохнула, все было понятно и просто молча пошла обходить ферму, изучая доставшиеся мне от покойного Стронг Хувса маленькие, но зажиточные владения.

Впрочем, не сказать, что я сильно что-то упустила, ещё когда прибыла только сюда вместе с другими дружинниками. Поля вокруг, заборчики, амбар, несколько небольших построек — хранилища для дров, инструментов и прочего инвентаря. Без изысков, одноэтажное, но надёжное, возведённое с тщанием и старательностью. Стронг Хувс вложил душу в свой дом.

И здесь же покоилось теперь и его тело. Обойдя главный дом по кругу, стараясь не подходить близко к работающим земным пони, я нашла могилы, выкопанные вчера уцелевшими членами семьи. Здесь были похоронены все — Стронг Хувс, все пять его же отпрысков, шестеро рабов, пытавшихся защитить своего хозяина. Я лишь тяжко вздохнула. Что толку говорить самой себе, что я пыталась сделать хоть что-то, если в итоге я не смогла предотвратить эту трагедию? И даже стала её соучастницей, убив ту невинную корову. Чья участь теперь — лежать в этой мёрзлой земле вместе со своим хозяином, сопровождая того и на Вечном Пастбище.

Я поспешила отвернуться — смотреть на это было невыносимо. Образы убитых пони и существ всплывали перед глазами, когда я смотрела на эту ещё не занесённую снегом свежевскопанную землю, на эти могильные камни, исписанные непонятными мне рунами. Вместо этого я стала рассматривать главный дом хутора, жилище для всех пони, что жили в нем. Большое, крепкое, вблизи его размеры немного даже подавляли. Деревянные стены были не украшены, как и у всех домов в Форествилле, но выглядели старо и надёжно, дыша неким уютом... что мы разрушили. С крыши через дыру шёл небольшой дымок, а на самой соломенной крыше сейчас трудился Скайрайдер.

Пегас-раб сноровисто и спокойно занимался мелким ремонтом — чистил её от снега, заменял прогнившую солому на свежую и тому подобные рутинные мелочи. Как пегас, он подходил для этой работы идеально, не нуждаясь в неудобных лестницах и не рискуя провалиться под собственным весом, поддерживая себя на крыльях.

Мне нужно было отвлечься. От мыслей, от этого давящего одиночества, от взглядов, которые видели во мне не хозяйку, а захватчицу и убийцу. Работа — вот что всегда спасало. Физический труд, забирающий все силы и не оставляющий места для рефлексии. Я расправила крылья, сделала несколько шагов разбега и легко взмыла в воздух, делая широкий круг над фермой. Холодный ветер обжигал мордочку, заставляя на мгновение забыть обо всем. Я приземлилась на край крыши, поодаль от Скайрайдера, стараясь не мешать.

Он лишь бросил на меня короткий, оценивающий взгляд и продолжил забивать деревянный колышек, удерживающий новый слой соломы. Его движения были точными, выверенными, без лишней суеты. Раб или нет, но он явно знал своё дело.

— Нужна помощь? — Спросила я, подходя ближе. Мой голос прозвучал неестественно громко в утренней тишине.

Скайрайдер на секунду замер, затем нанёс решающий удар копытом в металлическом накопытнике и повернулся ко мне. Его карие глаза были пустыми, как два куска обожжённой глины.

— Приказ, хозяйка? — Спросил он ровным, лишённым всяких интонаций голосом.

— Нет. Не приказ. Просто… предложение. Мне тоже нужно чем-то заняться. — Медленно ответила я, не совсем уверенная, как правильно с ним общаться. Как просто пони с пони или... пора принять правила этого мира? Знать бы ещё эти правила.

Он молча кивнул, избавляя от меня дальнейших размышлений и протянул мне связку свежей соломы с парой колышков. — Держи. Придерживай здесь. Забивай ровно, без перекосов, иначе протечёт.

Я принялась за работу, копируя его движения. Мои были неуклюжими, я то и дело промахивалась, солома сбивалась. Да, у меня тоже дома была соломенная крыша. Но её ремонтировала не я, а приглашённый мастер. Скайрайдер же молча наблюдал, а потом коротко бросил. — Не так. Сильнее нажимай копытом. И бей точнее. Ты же воин, должна метко попадать.

В его голосе не было ни насмешки, ни раздражения. Только констатация факта. Это задело меня за живое. Я стиснула зубы и попыталась снова, стараясь изо всех сил. На этот раз получилось лучше.

Мы работали несколько минут в полном молчании, нарушаемом только стуком обутых в металл копыт и шуршанием соломы. Давление внутри меня постепенно ослабевало, вытесняемое простой, понятной задачей.

— Ты хорошо это делаешь. — Наконец сказала я, не в силах больше выносить тишину. Я не могла молчать все время. — Кажется, ты знаешь о работе на ферме всё. И дрова колешь, и крышу чинишь. Полагаю, и на пашне неплох.

Он слегка развел крылом, не прекращая работы. — Когда тебя продают, как мешок с овсом, ты учишься тому, что требует новый хозяин. Один хотел, чтобы я рубил дрова. Другой — чинил крыши. Третий — чтобы я молол зерно. Научился всему понемногу. — В его словах снова не было ни капли эмоций. Это была просто констатация факта из его жизни.

— А… а до этого? — Осторожно спросила я, тщательно подбирая слова. — Чем ты занимался? До того, как… стать копытным? — Не родился же он в рабстве? Он умел обращаться с оружием, вряд ли раба стали бы учить этому. В Форествилле учили только жеребят свободных пони, я это уже отметила за те дни, что провела здесь.

Скайрайдер на мгновение замер. Серый пегас отложил солому, сел на задние ноги и посмотрел на меня. В его взгляде впервые промелькнуло что-то, кроме равнодушия. Что-то тёмное и колючее.

— До этого я был не вещью. Я был проблемой. — Произнёс он, и в его голосе впервые появился лёгкий, металлический отзвук. — Я был разбойником. Отбирал у других то, что у них не было сил удержать в ногах. Нападал на путников, караваны, мелкие деревни.

Разбойник. Он был разбойником. У меня внутри всё сжалось. Я смотрела на этого спокойного, умелого пегаса, который чинил крышу дома, который был рабом, и пыталась представить его с топором в крыле, нападающим на мирных пони. Он был тем пони, про которых Боуд говорила “ноги сломать”, с которыми, по её мнению, не надо церемониться.

— И… как же ты оказался здесь? Тебя поймал наш клан? — спросила я. Мысль о том, что Боуд или Фоундинг могли охотиться на таких, как он, была одновременно и пугающей, и… какой-то успокаивающей. Значит, здесь хоть иногда восторжествовала какая-то справедливость. Тэн убивала не только крестьян, но и с разбоем боролась, действительно защищая деревню от лихих пони. Но Скайрайдер покачал головой, и на его мордочке на мгновение появилось нечто, похожее на усмешку.

— Нет. Я был не настолько глуп. Ваши дружинники… они серьёзные. Грозные. Даже хоть и сейчас Форествилль ослаб, но Хардур Стромл снискал славу опасного противника. Дочь — вся в него. С вами шутки плохи. Я промышлял у соседей. Знаешь тэна Партли Странга? - На несколько секунд я задумалась, о каком пони идет речь. Пир. Толстый розовый пегас, жрущий за четверых. Точно. Я кивнула, давая понять, что знаю, о поником идет речь. — Вот. Его дружинники меня и поймали. Обычная история: оступился, попался. Судьба. Они могли меня убить, сначала. Но решили продать. Выгоднее. Так я и стал вещью. Сначала одного хозяина, потом другого. Пока меня не купил старик Хувс. А теперь я — твоя вещь.

Он произнёс это так буднично, словно рассказывал о ценах на овёс. В его истории не было ни злости, ни сожаления. Только холодное, безрадостное принятие. Я смотрела на него, на этого бывшего разбойника, ставшего рабом, и мои собственные терзания вдруг показались мне… мелкими. Наивными. Он потерял всё — свою свободу, своё прошлое, своё право называться пони. И он не плакал об этом. Он просто чинил крышу, потому что такова была его новая роль.

Внутри меня что-то перевернулось. Жалость? Нет. Скорее, странное, горькое понимание. Мир, в который я попала, был гораздо сложнее, жёстче и циничнее, чем я могла представить. И в нём были свои, ужасающие своей простотой, законы. И Скайрайдер, со своим равнодушием и своим страшным прошлым, понимал эти законы куда лучше меня.

Я молча взяла очередной пучок соломы и принялась за работу. Теперь мои движения были увереннее. Копыто попадал точно в цель. Мы чинили крышу молча, под ярким, ничего не значащим солнцем, а в голове у меня гудело от новой, неприятной правды.

А еще... а ещё мне было стыдно. Ещё вчера я хотела поменять Скайрайдера на Фловер. Да, из благих побуждений, чтобы освободить свою подругу из тягот рабства. Но каким поступком? Просто обменять одного раба, к которому я не испытывала никаких чувств на ту, с которой дружила. Тогда я об этом как то не задумалась, все было очевидно. Скайрайдер явно будет не против, ему все равно, какая пони его хозяин, я или Боуд. Фловер явно хочет быть со мной. Поэтому идея обмена была... такой очевидной. Правильной. Но я даже не попыталась поинтересоваться хотя бы мнением самого Скайрайдера. А потом так спокойно обсуждала с Боуд идею отдать его ей, словно он просто садовые грабли. Словно он и правда вещь, а не разумный, живой пони. Я и правда стала рабовладельцем, не только формально, но и фактически, уже готовая распоряжаться копытными, как рачительный хозяин. Селестия... мне отвратительна та, кем я стала.

— Я смотрю, ты в наших краях новенькая. Все для тебя в первый раз. — Произнёс негромко серый пегас, нарушив воцарившуюся тишину. — Слушай, у тебя тут все не так уж и неплохо все наладилось. Наладится, по крайней мере. Могу ли я тебя о кое-чем попросить?

— Да? Чего ты хочешь? - Подняла я голову, с лёгким удивлением смотря на Скайрайдера. Вот это было неожиданно. Я и не ожидала, что у него могут быть какие то желания. То есть, понятно, что могут быть, но он был раб, нет, это не лишало его права чего то желать, просто....

— Как уже сказал, я был разбойником. Нас была целая банда, которая грабила фермеров и торговцев к северу и востоку отсюда. В землях Партли Странга и не только. Прежде чем меня поймали, я успел припрятать самое ценное имущество. Среди этих вещей, была припрятана подкова, которую когда то носила моя жена. Мне нужна только эта подкова — все остальное можешь забрать себе.

— Хорошо, я попробую найти его. — С готовностью согласилась я, не желая отказывать пони в такой просьбе. Пусть он даже и разбойник. Даже у раба должно быть хоть какое то утешение в жизни, даже у него есть права хотя бы на память о любимой. Покойной любимой, подозреваю. — Правда, как ты верно заметил — я тут новенькая. И ещё местных краёв не знаю. Мне потребуется время, чтобы найти твой тайник.

— Тайник на дне старого колодца, на хуторе в лесу на нашем берегу реки. На границах владений тэна Гриттсворда. Там старый разрушенный дом. Я подожду, пока ты освоишься. Там моё оружие, немного украшений и денег. Оставь все себе — только принеси мне эту подкову, умоляю.

— Я сделаю это. Если смогу. Расскажешь подробности, когда я буду готова отправиться на поиски. — Сказала я, решив, что помочь надо, но так, чтобы не сгинуть в процессе самой. Что-то мне подсказывало, что я рискую большим, чем просто заблудиться в зимнем лесу, который совершенно не знаю. Скайрайдер на мои слова лишь кивнул. Остаток работы мы додели в полной тишине, размышляя, каждый о своём.

Я была твердо намерена сделать это. Я тонула в этом болоте цинизма и зла, из которого было невозможно выбраться. Но я не могла, не хотела превращаться в чудовище. В этом мире должен быть хоть один проблеск добра, первый шаг на пути к тому будущему, которое я знала. И я сделаю этот шаг.

Вот бы ещё придумать, с чего начать. Я совершенно не знала окрестностей и все ещё плохо обращалась с оружием. И, что-то мне подсказывало, что соваться куда то в одиночку — идея плохая, даже будь я хорошо обучена и знала местность. За те дни, что я тут провела, я уже видела, что тут есть лесные разбойники, охотящиеся на них (и просто на всех подряд) дружинники и даже обычные крестьяне-землепони и, более того, даже коровы могут и убить, если их жертва будет не слишком опасной. Такая, как я, например.

Мне нужен проводник, однозначно. Но хорошо, предположим, я могу взять с собой самого Скайрайдера, хотя и не уверена, что местные все правильно поймут, если я буду ходить по какой то лесной глуши в сопровождении раба. Так что стоит рассмотреть и другие варианты. Первое что пришло на ум — Фоундинг. Его приёмные родители — лесничие, явно знают окрестные леса, и он сам живёт здесь с младых лет. Сам он хороший пони и, надеюсь, не откажется помочь. И воин тоже хороший, вдвоём мы имеем больше шансов отбиться от неожиданного нападения.

Вот только, он друг жеребячества Боуд, согласится ли все сделать в тайне от тэна? А если все же рассказать ей — даст ли разрешение сама тэн на эту авантюру с вылазкой в пограничный лес, который граничит с владениями Гритсворда, с которым она, как я поняла... не в самых лучших отношениях? И это ещё мягко сказано. И вряд ли Боуд есть дело до какого то там копытного и его тоске по покойной жене. Как же все сложно.

Остаток дня я провела в молчаливой работе вместе со Скайрайдером, понемногу втягиваясь в жизнь на ферме, тот больше не поднимал эту тему и вообще отмалчивался, ограничиваясь короткими фразами исключительно по делу. И я за это была ему благодарна. Его молчание, оно было... каким то даже приятным, что ли. Он дал мне погрузиться в свои мысли о предстоящем деле, взвешивая все за и против. Не сказать, впрочем, что я многое смогла надумать. Вариантов было мало. Я знала исключительно дружинников Форествилля и их тэна, и они больше всех подходили для этого дела. И они имели меньше всех причин заняться этим делом.

Несмотря на то, что больше ничего не произошло и не изменилось, спать я ложилась с искрой надежды. У меня была цель и как бы не было сложно, но я собиралась её достичь. И достичь быстро. Не ждать годы, пока я накоплю средств, чтобы освободить Фловер и Орхайда — до этого было так далеко, что в это было невозможно поверить, а хотя бы помочь одному пони найти утешение. В ближайшие дни, максимум — недели. Все сложности — не более чем препятствия на пути, который я все равно намерена пройти.

На следующее утро я завтракала, в кои то веки, с аппетитом, быстро и бодро, уже не позволяя атмосфере мрачного молчания подавить меня. Сообщив Гентли Тэйл, что я убываю в Форествилль, на тренировки, я с помощью Скайрайдера облачилась в полный комплект доспехов, уже привыкая к тяжести железа и направилась в деревню рысью. Мороз пощипыпал даже сквозь теплую одежду, было утоптанную дорогу вновь замело “диким” снегопадом, но меня это не останавливало. Нет времени тосковать из-за погоды.

Тэн и остальные дружинники уже ждали меня, готовые к моему дальнейшему обучению. И, что приятно, чтобы научиться и у меня парочке приёмов копытопашного боя. Это хоть немного спасало мою гордость, особенно учитывая тот факт, что я до сих пор “соревновалась” с жеребятами, которые кидали копья точнее, чем я сама. До сих пор, да. Но я тренировалась, упорно тренировалась. После обеда мы перешли к отработке боя в группе, стремясь дать мне (и друг другу заодно тоже) навыки не только индивидуальной схватки, но и научится действовать совместно, как одна дружина.

Между делом, я решила разузнать и об обстановке вокруг, собирая информацию о лесе, где находился тайник Скайрайдера. Разумеется, не озвучивая это напрямую, все ещё опасаясь, что Боуд поймёт это как то не так. Поэтому я предпочла аккуратно расспрашивать о землях вокруг вообще, поддерживая свою легенду лагеданской пони. К счастью, это сработало — мои вопросы приняли за банальное любопытство новичка.

Как я и полагала, Фоундинг, приёмный сын лесничих, действительно знал все окрестности и с удовольствием поведал мне о том, что и как расположено на землях клана. Какие тут ориентиры, где расположены хутора отдельных семей, куда ведут дороги, что вообще есть полезного. Про интересный мне лес тоже рассказал. К счастью, все оказалось не так плохо, как я думала. Лес полностью принадлежал клану Форествилля, на текущий момент, по крайней мере, границы Райба, земель, тэна Гритсворда, начинались только с полей, идущих уже за лесом. Так что развязать войну между двумя поселениями, Форествиллем и Райбом, мне уже не грозило. Хвала Селестии.

Ещё, из приятного, оказалось, что отец Мисти Вара, Шарп Блейд, как раз тоже живёт в том же лесу, на его окраине, точнее. Так что можно было попросить о помощи хотя бы его, необязательно рассказывать истинную причину моего интереса Фоундингу... а значит, возможно, и Боуд. До самого леса же, как я поняла с их слов, было довольно просто добраться — между ним и Форествиллем только открытые поля и несколько холмов, не заблудишься в полете. Проводник нужен будет только в лесу. И сам он хоть и немолодой пегас, но все ещё хороший воин, старый соратник Хардура Стромла, ветеран множества походов. Все это Мисти Вар поведал с нескрываемой гордостью. Молодой воин искренне уважал своего отца и восхищался его доблестью, видя в нем пример для подражания.

И сам лес располагался на левом берегу реки Фоам, но это я уже знала от Скайрайдера. Впрочем, скоро Боуд перехватила инициативу в разговоре и синяя пегаска стала рассказывать уже все в подробностях, превратив простое просвещение новенькой, то есть меня, в курс обучения. Тэн стала в подробностях рассказывать за развёрнутую кланом схему обороны, впрочем, довольно простую. Основой обороны была система сигнальных огней, расположенных вдоль реки, именно на её защиту, как важного торгового пути, было направлено основное внимание тэна. Тем более что и основным источником доходов клана был сбор пошлин с проходящих по реке купцов, сейчас — на санях по льду, летом — на кораблях. Урожаи и прочие дары природы уходили в основном на собственный же прокорм. Неудивительно.

Впрочем, возможным атакам со всех остальных направлений тэн Боуд тоже уделила внимание. Мне рассказали о всех удобных местах для наблюдения, лучшие маршруты для патрулирования, которыми пользуются дружинники и фирдпони, навроде Беатрикс и Сноу Фроста для облёта территории и поиска чужаков. Во время одного из которых нашли и нас троих, да.... На этом моменте рассказа синей пегаски я тоскливо вздохнула. Бдительность древних пони помогла нас обнаружить. Впрочем, будь они невнимательны, вряд ли бы это помогло. Поэтому я сосредоточилась и продолжила слушать. В принципе, все тоже самое, что и на реке, но не так бдительно. Наблюдение, патрули, сигнальные огни. В этом важна была поддержка других кланов, если те замечали подозрительных чужаков на своей территории, они сигнализировали об этом всем соседям. Если таковые появятся на территории Форествилля — уже Боуд обязана предупредить других тэнов об угрозе. Все логично. И... немного даже приятно. Даже в суровые времена, пони, как могли, поддерживали друг друга. Хоть и в таком кровавом деле, как набеги и война всех со всеми.

В общем, сегодня я узнала много полезного и нового и, при этом, не выдала своего интереса к лесу, который собиралась посетить. Тем более, спешить не стоило, все равно я не определилась пока ни с проводником, ни с планом поиска, а главное — сама ещё не готова к возможной битве, а полагаться исключительно на возможного спутника нельзя, я должна уметь постоять за себя. Так что отдохнув за рассказом о землях вокруг деревни, с новыми силами я взялась за копьё. Тренировки продолжились, медленно, но уверенно поднимая моё боевое мастерство.

Тренировки шли за час за часом, Солнце неспешно двигалось по небосклону, а я не теряла темпа, стремясь стать как можно лучше, хоть немного нагнать обучавшихся с жеребячества дружинников. Крылья болели после полётов, спины ныла от нагрузок, все тело пропотело и промёрзло одновременно, ноги зудели от усталости, но я лишь стиснула зубы покрепче, продолжая превращать своё тело в механизм войны. И, суровые предки оценили, хоть и не моё мастерство, до него было далеко, но хотя бы моё стремление его постичь. Мисти Вар смотрел на мои усилия с кивком, наполненным лёгким уважением, а Джавелин похвалила мои старания в избиении манекенов.

Когда Солнце уже почти зашло за горизонт, а жеребята уже давно разошлись по домам, закончили заниматься и мы. В этот раз, объятая желанием стать лучше как можно быстрее, из-за меня в этот раз дружина пробыла в компании чучел и учебного оружия намного дольше обычного, но заниматься ещё больше смысла уже не было. Надо дать телу отдохнуть и восстановить силы. Так что дружинники вернулись к своим семьям, а Боуд, видя, что уже поздно, пригласила меня поужинать в своем доме. Я с готовностью согласилась, ухватившись за возможность проверить, каково сейчас Фловер.

К счастью, у неё было все хорошо. Насколько это возможно, когда ты рабыня и говорящая вещь. Пурпурная единорожка просто сидела перед очагом, поддерживая огонь, время от времени подкидывая дрова. Появление меня и Боуд заставило её на несколько минут подняться, чтобы наложить нам горячее, после чего вернулась обратно к очагу, по сути, отдыхая за несложной работой. На ее губах играла слабая, но все же улыбка, которая стала чуть шире, когда она увидела меня. В ней жила надежда. И я не могла позволить ей погибнуть в ошейнике и наморднике. Жаль, я не могу с ней поговорить — Боуд и её семья непохоже что поймут панибратства между свободной пони и копытной, это было понятно с самого начала. Эх, вот бы забрать её на ферму....

В итоге мы лишь перекидывались редкими взглядами, пока я без лишних слов пережевывала ужин. Боуд, благо, молчала, не мешая ходу моих мыслей, сама будучи какой то задумчивой, так что единственным источником шума были Вайз Маттер и Дэартар, негромко переговаривающиеся о чем-то. Кажется, мать рассказывала сыну какую то мудрую притчу, в духе той истории, что хотел рассказать Ибн позавчера. Если бы его Боуд не оборвала. Должна признать, что хоть речи старого зебра звучали привлекательно и правильно, но было видно — в этом мире правы такие, как тэн. Сила решает, а мудрость не защитит от копья. Увы.

И, увы, зря я думала, что после ужина я просто и без затей отправлюсь обратно на ферму Хувса. Боуд все же хотела со мной поговорить — вот только не на ужине. Когда я уже сыто отдуваясь, начала прощаться с гостеприимными хозяевами, намереваясь, по темноте, но все же добираться до фермы под светом Луны, тэн, внезапно, меня остановила, предложив вместо этого остаться ночевать у меня. А перед этим — прогуляться по Форествиллю, в последних лучах Солнца. Ох, не к добру это.....

Боуд шла в полном молчании, я лишь следовала за ней, пытаясь понять, что на уме у тэна. Она все же догадалась о моей идее сделать вылазку в лес? Но как? Пегаска остановилась, когда мы взошли на землянной вал, окружающий деревню. Последние лучи солнца уступали место холодному сиянию луны и звёзд. Воздух звенел от мороза, и каждое наше дыхание превращалось в густое облачко пара.

— Я хочу поговорить с тобой о твоей клятве верности, что ты мне принесла, — начала она, и её голос прозвучал на удивление спокойно, почти мягко. — Я не слепая и не глупая. Я понимаю, почему ты это сделала. Ты не хочешь служить мне или клану. Ты хочешь освободить своих друзей. Служба мне — для тебя лишь путь к свободе для них. Я понимаю это.

Я замерла, сердце ком застыл куском льдав в горле. Она знала. Она знала всё это время. Что ж, мои попытки это скрыть были воистину жалкими, не стоило и пытаться. Но, хотя бы была надежда, что она подумает, что мне нужно не только это.

— Но видишь ли, в чём проблема. — Она повернулась ко мне, и в её глазах, несмотря на спокойный тон, горела стальная решимость. — Даже с такой мотивацией, я хочу, чтобы ты исполняла свою клятву прилежно. Чтобы ты была действительно верна мне — пусть не ради клана и предков, но хотя бы ради твоего Орхайда и твоей Фловер. Их судьба теперь зависит от твоей верности. Понятно?

— Я… я понимаю. — С трудом выдавила я, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки. — Я буду верна. Я дала слово.

— Слова — это одно, — её взгляд скользнул вниз, к моей груди, и остановился на блестящем золотом жетоне поницейской Понивилля, аккуратно прикреплённом к нагрудной броне. — А символы — это другое. Что это?

— Это… просто украшение. — Соврала я, инстинктивно прикрыв его крылом. — Напоминание о доме.

— Нет. — Её голос потерял всю мягкость и стал твёрдым, как лёд. — Это не «просто украшение». Я может и выгляжу как пегаска, которая только и знает, как топором черепа ломать — но это не так. Я тэн не только по праву крови и силы, но и потому что умнее других. Вижу то, что могут не увидеть другие. И на память не жалуюсь. Ты мне ещё в день нашей встречи показала его мне, утверждая что служишь Селестии из Понивилля. Ты носишь на груди знак другой власти. Других законов. Ты служишь мне, но всем своим видом говоришь, что твоё сердце принадлежит поникому-то другому.

Она сделала шаг вперёд. Я инстинктивно отступила. — Сними его. На твоей одежде должны быть только символы нашего клана. — Приказала Боуд. Её голос не допускал возражений. Передо мной был вождь. И вождь приказывал.

— Нет. — Вырвалось у меня, и я сама удивилась этой внезапной дерзости. Но это была последняя ниточка, связывающая меня с тем, поникем я была. С поницейской Пафф Файндер, а не с дружинником и убийцей. — Это моё. Это часть меня.

— Ты — часть моего клана! — Её голос прогремел, нарушая вечернюю тишину. — Ты принесла клятву на могилах моих предков Ты ешь мой овёс, лижешь мою соль и живёшь в доме, что я тебе даровала! Ты носишь моё железо! Твоя верность должна быть безраздельна! Сними этот значок. Сейчас же.

— Я не могу, — прошептала я, и голос мой дрогнул. — Пожалуйста…

Я увидела, как в её взгляде что-то надломилось. Не гнев, а скорее разочарование и решимость разом. Решимость выжечь эту слабость, этот последний оплот неповиновения.

— Значит, сама виновата. — Её движение было молниеносным. Я даже не успела среагировать. Крыло Боуд, сильное и точное, рванулось вперёд, не для удара, а для захвата. Жёсткие холодные перья вцепились в нагрудник и резким, отрывистым движением она сорвала жетон. Ткань ремешка лопнула с сухим щелчком.

Редкий хват Боуд болью отозвался в груди, но это было ничто по сравнению с леденящим ужасом в душе. — Нет! — Вскрикнула я, пытаясь вырвать свою последнюю связь с прошлым.

Но было поздно. Боуд, не глядя, отшвырнула золотой жетон за частокол. Он блеснул в лунном свете, перевернулся в воздухе и бесшумно утонул в глубоком, нетронутом сугробе.

Я застыла, смотря на это место, не в силах пошевелиться. В горле встал ком. Внутри всё опустело.

Боуд медленно дышала, успокаиваясь после своего резкого выпада. Она смотрела на меня, и в её взгляде уже не было гнева. Был холодный, безжалостный прагматизм.

— Твоя старая жизнь кончилась, Пафф Файндер. — Произнесла пегаска, и слова её падали, как камни. — Она похоронена в этом снегу. Ты — дружинник клана Форествилля. На твоей одежде есть знак моего клана — лук и стрела. Ты должна носить его с гордостью. Потому что отныне это — единственное, поникто ты есть. Поняла меня?

Я не ответила. Я не могла отвести взгляд от сугроба, поглотившего последний кусочек моей прежней жизни.

— Поняла меня? — Повторила она, и в голосе снова зазвенела сталь.

Я медленно, словно во сне, кивнула, сглотнув слёзы, которые так и не посмели пролиться.

— Хорошо. Теперь пошли в дом. Твоя кровать уже готова. — Она развернулась и пошла к дому, не оглядываясь. Я же ещё долго стояла на морозе, вглядываясь в безразличный снег, хоронивший моё прошлое, и пыталась понять, что же во мне осталось теперь.

К глазам невольно подступили слезы, но усилием воли я подавила их. Плакать нельзя. Не в этом мире. Ещё ни один древний пони в моем присутствии не пустил слезу. Я не могу позволить себе слабости. Ради Фловер и Орхайда. Лишь всхлипнув, я развернулась и порысила за тэном. Вдвоём, в идеальной тишине, которую не нарушало даже посвистывание ледяного ветра, мы медленно направились к её дому.

Она перерезала последнюю ниточку, связывающую меня с... нет. Она перерезала последний символ прошлой меня. Но жетон — это лишь внешний символ. Настоящая я — живёт во мне, в моей душе. И это Боуд не отобрать и не сломать, не выкинуть, не перерезать и не стереть в пыль. И то что я сделаю скоро, найду подкову — это докажет. Поэтому я подавила слезы и лишь стиснула зубы. Я не паду. Как бы не было тяжело, как бы не пыталась прогнуть меня под этот варварский, кровожадный и жестокий мир тэн.

Усилием воли я все же подняла голову и выпрямила спину. Я гордая поницейская и должна выглядеть соответственно. И... и моё чутьё поницейской зазвенело громче сирены, когда мы подошли к дому тэна. Что-то изменилось. Что-то было не так. Я внимательно осмотрелась вокруг, пытаясь зацепиться взглядом за какую то мелочь, что изменилось за те полчаса, что мы “гуляли” под светом звёзд.

— Боуд, смотри. — Профессионал во мне победил и я, несмотря на всю обиду и злость на тэна, все же указала копытом на то, что меня обеспокоило. — Следы на снегу. Ровно вдоль стен твоего дома. Словно поникто-то пытался пробраться или подсмотреть через окна. — Мы вдвоём уставились на тонкую цепочку одиночных следов, идущих вплотную вокруг дома. И которых не было, когда мы выходили из дома Боуд. Не было всего полчаса-час назад.

— Точно. Я и не заметила. Молодец. — Рубленными репликами сказала Боуд, настороженно водя головой. Последние эмоции окончательно пропали, сменившись ледяной сосредоточенностью. — Копья в крылья. — С этими словами сама тэн взяла в правое крыло дротик, а в другое топор и медленно, тщательно оглядываясь, но решительно направилась в сторону своего дома. И следы заканчивались именно у двери, ведущей внутрь. Чужак проник в дом тэна. Я следом за Боуд тоже вытащила оружие из креплений в седле, вооружившись дротиком и направилась вслед за ней.

Дверь с грохотом распахнулась под могучим ударом копыта Боуд. Мы ворвались в дом, с оружием в крыльях, готовые встретить угрозу. Тишина. Только потрескивание поленьев в очаге.

И тут я увидела её.

Фловер лежала ничком на грубых половицах, раскинув тонкие ноги, её пурпурная шерсть резко контрастировала с тёмным деревом. Рядом валялось расколотое полено. На её шее, прямо над металлическим ошейником, краснел уже начинающий синеть синяк — точный, профессиональный удар.

— Фловер! — Вырвалось у меня против воли.

— Стой! — Рявкнула Боуд, но было поздно.

Тень отделилась от глубокой тени у дальней стены. Пегас. Средних лет, с потрепанной фиолетовой шкурой и черно-серой гривой в полоску. Его глаза, холодные и пустые, скользнули по мне, а потом метнулись к Боуд. В его крыльях блеснули два тонких, изогнутых кинжала.

Он рванулся ко мне — как к более слабому звену. Его движение было стремительным и бесшумным. Я едва успела отпрыгнуть, чувствуя, как ветер от лезвия рассекает воздух у самого горла.

Страх обжёг меня, но тренировки взяли своё. Тело среагировало само. Ноги шире. Вес на задние копыта.

Он атаковал снова, коротким, ядовитым выпадом. Я парировала удар накопытником, и металл с визгом ударился о металл. Боль отдалась во всей ноге. Он был силён. Очень силён.

Ты же воин. — Пронеслись в голове слова Скайрайдера.

Вместо отступления я сделала резкий выпад вперёд, отбросив в сторону в сторону копьё.  Его клинок скользнул по моей нагрудной пластине, оставляя царапину. Я пропустила удар, но оказалась в его зоне досягаемости. Моё левое копыто со всей силы врезалось ему в основание крыла.

Раздался неприятный, сухой хруст. Он взвыл — коротко, по-звериному — и его правое крыло беспомощно повисло. Кинжалы из крыльев с лязгом упал на пол. Его мордочка исказилось гримасой боли и ярости. У меня получилось. Я обезоружила его.

Ослеплённый болью, он бросился на меня, пытаясь достать здоровым крылом. Я уклонилась, чувствуя, как воздух свистит у моей головы. Боль в ноге притупилась, уступив место адреналину. Я нанесла серию быстрых, точных ударов в корпус, как меня учили — коротких и жёстких, выбивая воздух у него из лёгких.

Я увидела возможность — его голова была открыта. Воспользовавшись его замешательством, я нанесла удар в переносицу.

Глухой хруст. Он ахнул, отшатнулся, из его ноздрей хлынула тёмная струйка крови. Он был почти побеждён.

Но я недооценила его ярость. С рыком он рванулся вперёд, и на этот раз я не успела уклониться до конца. Острое лезвие его второго кинжала скользнуло под слабозащищенный живот, разрезая плоть длинным тонким надрезом. Я вскрикнула от пронзительной, огненной боли. Кровь хлынула, залив шерсть. Нога подкосилась, и я рухнула на колено. Мир поплыл.

Лазутчик, уже почти вырвавшийся к выходу, замер надо мной. В его глазах вспыхнула тупая, звериная ярость, жажда крови и мести за причинённую боль. Он занёс клинок для последнего удара.

И тут между нами возникла она.

Боуд. Её удар топором был коротким, сокрушительным и не оставляющим шансов.

Топор обрушился ему на голову со всей силой разъярённой пегаски.

Хруст! Звук был ужасен. Тупой, влажный, окончательный.

Фиолетовый пегас рухнул на пол рядом со мной, тяжёлый и безжизненный. Тишину нарушали только моё тяжёлое дыхание и треск огня.

Я лежала  на боку, прижимая копыто к животу, чувствуя, как кровь сочится сквозь вдоль него. Боль пульсировала с каждым ударом сердца. Я смотрела на мёртвого пони, на его сломанное крыло, потом на Боуд, которая вытирала лезвие топора.

Её взгляд упал на меня. В нём не было ни похвалы, ни сочувствия. Была суровая констатация факта.

— Жива. Сломал ему крыло. Умно. Молодец. — Отрывисто бросила она и повернулась к своей семье. — Мама, всё в порядке? Дэартар, ты цел?

Пока она проверяла своих, я, превозмогая боль, поползла к Фловер. Её грудь ровно вздымалась. Просто стукнули. Оглушили.

Только теперь до меня начало доходить. Я сделала это. Я применила приёмы в настоящем бою. Сломала крыло. Нанесла серию ударов. Я выжила.

Я посмотрела на свою кровь на копытах, на тело у своего колена. Этот мир снова явил свой истинный лик. Он был здесь. В этой боли, в этой крови.

И я была его частью.

Глава 8.

POV Орхайд, скромный и смиренный копытный землепони.

Жизнь раба нелегка, хотя с виду, как не странно, и проста. За эти несколько дней я уже как то привык ко всему этому быту. После этих жутких и кровавых похорон воцарились на диво удивительные тишина и спокойствие. Не происходило никаких страшных убийств, резни, битв или ещё чего то в этом роде. Пони Форествилля занимались обычным мирным бытом, столь неотличимым от быта пони Понивилля. Да, он был беден, примитивен, но это была все же обычная, спокойная, мирная и в меру счастливая жизнь. Жеребята играли, взрослые пони ходили друг к другу в гости и общались, и даже у рабов была некоторая свобода воли. Относительно. Поход на край местного леса за дровами сопровождался в сопровождении всего одного свободного пони, который заинтересован только в том, чтобы мы не удрали, он даже не следил, действительно ли мы работаем хорошо или нет.

Правда, мы все равно работали хорошо. Все рабы в деревне были “домашними копытными”, то есть, жили вместе со своими же хозяевами в их жилищах, а не отдельных рабских бараках. То есть, как я живу в одном доме с Джавелин, Петал и Колд Харт. Так что ещё в мой первый выход Джавелин объяснила мне, что надо набрать побольше дров, потому что мы все живём под одной крышей. И мёрзнуть тоже будем все вместе, и они, и я. И я ещё по мордочке получу, в случае провала — вдобавок. Так что я старался, я очень старался. И все остальные рабы, копытные и ослы, все — тоже.

Но, никакого запрета общаться друг с другом не было и я этим пользовался. Джавелин не была совсем уж сухой и бесчувственной, но все же не горела желанием со мной общаться, предпочитая проводить время либо с семьёй, либо, куда больше — с дружиной и тэном. Для Колд Харт и я вовсе просто ходячий инструмент, которая обожала своих дочерей, но в отношении меня была совершенно бесчувственна. Поэтому необходимость сходить за дровами была не только работой по обеспечению себя же и хозяев теплом и горячей пищей, но и возможностью поболтать с другими рабами. Например, с уже знакомым мне по похоронам Гифтом Гинером. Это были разговоры ни о чем, такие же, какие вели пони и в моё время. Что нового, что там по погоде, делился своим опытом, как рубить деревья или где брать снег или лёд на воду. И даже банально — какие яблочки вкуснее? Гифт Гинер, несмотря ни на что, смог сохранить в этом ледяном кошмаре жизнелюбие и его мягкий, уверенный голос не давал и мне окончательно скатиться в тоску.

Так что “домой” я возвращался с ноткой бодрости и хорошего настроения. Насколько это возможно, конечно. Возвращаясь в деревню с охапкой свежих, пахнущих морозом и хвоей дров, я даже на мгновение позволил себе забыть о своём положении. В ноздрях щекотал знакомый запах дыма от домашних очагов, смешанный с ароматом готовящейся где-то похлёбки. Жизнь здесь, в этой суровой древности, все же теплилась. Пусть примитивная, пусть жестокая, но жизнь.

Приближаясь к дому Джавелин, я чувствовал приятную усталость в мышцах. Холодный воздух щипал щёки, но внутри, под шкуркой и тёплой одеждой, приятно грело от совершенной работы. В зубах я нёс тяжёлую вязанку дров, а за собой тащил грубые деревянные салазки, доверху нагруженные ещё большим количеством поленьев. Нашего запаса должно было хватить надолго, и от этой мысли на душе становилось немного спокойнее. Даже скрип снега под копытами казался мне сегодня не таким уж зловещим. Оставив салазки во дворе, я наскоро наколотил несколько поленьев и с ними отправился внутрь.

Переступив порог, я с наслаждением вдохнул знакомый запах дома — дым очага, варёная похлёбка, запах шерсти и сушёных трав. Я аккуратно сложил свою ношу у стены дома, рядом с уже припасёнными поленьями. Колд Харт, как всегда, сидела за своим станком. Монотонный стук челнока и шелест нитей были звуком этого дома днём. Единорожка была сосредоточена, ее рог слабо светился, направляя уток. Она лишь кивнула в ответ на моё молчаливое приветствие, даже не отрываясь от работы. Я уже привык к этому. Я был для неё не более чем ожившая метла или лопата — инструмент, который должен быть на своём месте и делать своё дело.

Петал, как всегда, лежала на своей кровати, укутанная в гору одеял. Её дыхание было ровным, но слишком тихим. Она изредка кашляла, и каждый раз при этом вздрагивала всем телом. Я поймал себя на том, что украдкой слежу за ней, беспокоясь. Странная это штука — даже будучи рабом, начинаешь ощущать какую-то связь с теми, поникто делит с тобой кров. Даже если они смотрят на тебя свысока.

Принявшись за вечерние дела, я чувствовал себя почти что как дома. Принесённые с реки куски льда растопить в котле для воды. Подмести пол. Проверить, не протекает ли где из бочек. Всё это было просто, почти медитативно. Я даже начал насвистывать под нос какой-то мотив из дома, пока не спохватился и не замолчал — нечего привлекать лишнее внимание. Хотя Колд Харт, кажется, всё равно не слышала.

Я уже собирался закладывать в очаг обычную порцию дров на ночь, как вдруг её голос нарушил тишину, разрезая монотонный стук станка.

— Копытный. Дров. Побольше. Растопи очаг на ночь пожарче.

Я замер с поленом в копытах, удивлённо подняв бровь. Обычно мы экономили, поддерживая огонь лишь на то, чтобы не замёрзнуть и чтобы утром можно было быстро разжечь пламя. Такой приказ был в новинку.

— Простите, госпожа, но… что-то не так? — Осторожно спросил я, поворачиваясь к ней.

Колд Харт на секунду оторвала взгляд от работы, чтобы бросить на меня свой холодный, оценивающий взгляд. Казалось, она решала, удостоить ли раба объяснением.

— Облачного покрова нет. — Пояснила она, и в её голосе впервые за все время прозвучали ноты, отличные от равнодушия или приказа. Что-то вроде усталой тревоги. — Этой ночью небеса будут чисты. Виндиго будут летать под светом звёзд и сеять стужу. Воздух уже звенит и будет холодно. Холоднее обычного. Нам понадобится больше тепла.

Слова повисли в воздухе, и мне вдруг почудилось, будто и правда слышен лёгкий, леденящий душу звон извне. По моей спине пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с температурой в доме. Виндиго. Не миф, не сказка для непослушных жеребят. Нечто реальное, что может принести холод, способный заморозить кровь в жилах.

Я молча кивнул, хотя она уже и не смотрела на меня, и принялся за работу с удвоенным рвением. Подобрав самые увесистые, смолистые поленья, я принялся укладывать их в очаг. Теперь каждый щелчок горящей древесины, каждый треск отлетающего уголька звучал по-новому — как тихая молитва далёкой Селестии, как барабанная дробь перед лицом надвигающейся стужи.

Тепло пышной волной разлилось по комнате. Колд Харт одобрительно, почти незаметно кивнула, не прерывая работы. Я посмотрел на Петал, беззащитную и хрупкую в своей постели, на сгорбленную спину Колд Харт, на скромное, бедное убранство этого дома. И впервые за долгое время моя работа обрела новый, жутковатый смысл. Я растапливал очаг не просто для тепла. Я растапливал его для жизни. Нашей обшей жизни.

Стоя у очага и глядя на пламя, я впервые за долгое время почувствовал не просто облегчение от тепла, а настоящую, глубокую благодарность за него. Оно было нашим щитом. Нашим спасением. И в эту ночь, зная, что снаружи кружат крылатые воплощения стужи, я чувствовал себя не просто рабом, выполняющим приказ, а хранителем этого маленького островка жизни в ледяном, враждебном мире.

Я подбросил в огонь ещё одно полено, самое толстое и смолистое. Пусть горит. Пусть греет. Этой ночью мы не дадим стуже забрать себя.

В этот раз я ложился спать в кровать Колд Харт, пожилой единорожке более других требовалось тепло понячьего тела в эту морозную ночь. Несмотря на некоторое волнение от предстоящей стужи, я все же закрыл глаза и позволил разуму погрузиться в царство снов... чтобы быть резко из него вырванным резким рывком за ноги.

— Подъём, Орхайд! — Я едва успел осознать, что происходит. Грубые копыта схватили меня за задние ноги и резко выдернули из тёплого гнезда из одеял, где я грелся рядом с Колд Харт. Голова закружилась от резкого перехода от сна к яростной реальности.

— Подъём, Орхайд! Вставай, сейчас же!

Надо мной высилась Джавелин. Её белокурая грива была растрёпана, глаза горели холодным огнём тревоги и ярости. Я попытался сфокусировать взгляд. Снаружи доносился нестройный гул, крики, лязг металла и треск — звуки, которых я не слышал со дня похорон. И они были куда страшнее, чем на похоронах. Это были звуки боя.

— Что? Что происходит? — Вырвалось у меня, голос сорванный и сиплый от сна, а ужас происходящего медленно доходил до просыпающегося сознания.

— Гевирцы! — Отчеканила Джавелин, уже натягивая на себя стёганую поддоспешную рубаху. Повинуясь её примеру, я и сам стал спешно одеваться в тёплую одежду. Её движения были резкими, точными, отработанными. В её глазах горел не страх, а холодная, собранная ярость. — Быстро, наружу! Ты будешь моим оруженосцем!

Оруженосцем? Мои копыта задрожали. Нет, только не это. Я не воин. Я никогда не был воином. Я копал землю, сажал яблони, таскал воду. Я испугался даже их, дружинников Форествилля, когда они нашли нас в заснеженном лесу. Я позволил им надеть на меня уздечку, в отличии от Пафф, покорно позволил надеть на себя намордник и ошейник, лишь бы избежать боли и смерти. А теперь... я должен идти туда, в бой?

— Джавелин, я… я не могу… — Попытался я возразить, но голос мой был жалким писком. — Я же раб… я не умею…

Она обернулась на меня. В её взгляде не было ни капли снисхождения. Только нетерпение и приказ. Колд Харт, несмотря ни на что, на удивление шустро же надевала на свою дочь с помощью телекинеза броню, облачая её полностью в железо. Ей явно было страшно и тревожно, но действия были чёткими и быстрыми, показывая отработанную до автоматизма систему. Защиты от врагов.

— Ты будешь делать то, что я сказала! Ты понесёшь мои запасные копья и топоры. Будешь рядом. Подавать по моей команде. Понял? Или ты предпочитаешь остаться здесь и защищать дом, если они прорвутся? — Я бросил взгляд на хлипкую дверь, на испуганные мордочки Колд Харт и Петал. Мысль о том, что сюда ворвутся такие же свирепые пони, какие схватили меня, заставили меня вздрогнуть от волны ужаса, пронёсшейся по телу. По крайней мере, с Джавелин у меня есть хоть какой-то шанс. Она же обученный и хорошо экипированный дружинник, пегаска, она возьмёт врагов на себя. Или нет? Не дожидаясь моего ответа, она пристегнула к моему тёплому седлу целые связки метательных копий и топоров.

— Идём! — Она уже была у двери, открывая дверь выверенным ударом ноги, не оглядываясь.

Хаос битвы обрушился на меня, как удар копыта. Воздух гудел от криков, лязга металла и треска ломающегося дерева. Многочисленные пегаски без проблем перемахнули через частокол и теперь вели бой на деревенских улочках. Джавелин шла впереди, её осанка была прямой и бесстрашной, а я, дрожа, следовал за ней, чувствуя, как тяжёлые копья и топоры на моей спине отзываются болью в каждом шаге.

Мы пробивались к ближайшим воротам, где уже кипела яростная схватка. Небольшой отряд налётчиков — земные пони и единороги, вели яростный штурм ворот, пытаясь проломить их. Их мордочки, искажённые яростью, мелькали в щелях частокола. Двое ополченцев, фирдпони Форествилля уже были на позициях — один, крепкий земнопони, кузнец, уже знакомый мне Хаммер Смит, крутил хвостовой пращой, отправляя в сторону врагов тяжёлые камни, а вторая, молодая единорожка, с помощью телекинеза и копыт взводила и стреляла из тяжёлого здоровенного арбалета, её рог мерцал от напряжения.

— Держитесь! — Крикнула Джавелин, её голос прозвучал громко и властно, заглушая на мгновение шум битвы. — Орхайд, за мной! В укрытие!

Она резко оттянула меня за собой к груде ящиков и бочек, служивших импровизированным баррикадой рядом с воротами. Отсюда, из-за укрытия, ополченцы вели свой метательный бой. Я спрятался рядом с единорожкой, чувствуя, как моё сердце бешено колотится, угрожая вырваться из груди.

Джавелин же не осталась с нами. С двумя копьями в крыльях она вышла на открытое пространство перед воротами, навстречу прорывающимся врагам.

— Идите сюда! — Её дерзкий крик прокатился над полем боя, вызывающе и презрительно. — Надо — я и одна удержу этот проход!

Крики и лязг железа слились в оглушительную какофонию. Воздух гудел от пролетающих болтов и свиста камней из пращи. Я прижался к холодным бочкам, стараясь сделать себя как можно меньше, чувствуя, как тяжёлые копья на моих боках гремят в такт учащённому сердцебиению.

Джавелин стояла в узком проходе перед воротами, словно скала посреди бушующего моря. Её крылья работали с убийственной точностью. Она не просто метала копья — она вкладывала в каждый бросок всю мощь своего развернувшегося тела. Первый снаряд со свистом вонзился в грудь массивного земнопони, рванувшешл на нее, с фанатичным криком, прославляющим виндиго. Тот с ревом боли отшатнулся. Второй гевирец, единорог, попытался было навести на неё рог, но её следующее копьё прошило ему гриву, едва не сняв скальп, и он в панике отпрыгнул, прерывая заклинание.

— Орхайд! Копьё! — Её голос, резкий и властный, прорезал грохот сражения.

Я, дрожащими копытами, выдернул из связки длинное метательное копьё и, выбегая на секунду из-за укрытия, протянул ей. Она выхватила его почти не глядя, и через мгновение оно уже улетело в следующую цель. Вооружив пегаску ещё двумя копьями, я поспешил убежать обратно, пока меня самого не разрубил чей-то топор.

Слева от меня стоял нерушимой горой Хаммер Смит, его могучие мышцы вздулись от напряжения, раскрутил пращу и послал тяжёлый булыжник в толпу нападавших. Раздался глухой удар и сдавленный стон.

— Топор, копытный! Давай! — Рявкнул он, не отрывая взгляда от поля боя. Я подкатил ему копытом тяжёлый метательный топорик. Кузнец ловко подхватил его передними ногами, размахнулся и швырнул с такой силой, что лезвие с громким щелчком пробило чешуйчатую броню одного одного из гевирцев.

Единорожка-арбалетчик, с мордочкой, искажённой гримасой концентрации, механически взводила тяжёлое оружие светом рога и отправляла болты в тёмный проход, откуда лезли враги. Её дыхание было частым и прерывистым.

Джавелин продолжала сдерживать натиск. Она билась из-за всех сил, копьями, топорами, швыряла, била. Когда враг подходил слишком близко, она пускала в ход копыта — жёсткие, отработанные удары, сбивающие с ног, ломающие доспехи. Она билась молча, с холодной, безжалостной эффективностью. Её белокурая грива, выбившаяся из-под шлема, металась как живое пламя вокруг её сосредоточенной мордочки.

— Топор! — Снова её команда. Я подал. — Копьё! — Снова подаю.

Мои действия стали почти автоматическими. Страх никуда не делся, он сжимал лёгкие ледяным обручем, но его затмила адреналиновая необходимость действовать. Я был винтиком в этом механизме выживания. Моя дрожь могла погубить всех.

Казалось, этот кошмар длится вечность. Связки с оружием на моих боках опустели. Дыхание Джавелин стало слышным — хриплым и тяжёлым. Даже её железная воля и выносливость не были беспредельны. Гевирцы, почувствовав её усталость, снова стали напирать, яростнее прежнего.

И вот в этот момент, когда казалось, что стена из плоти и крови вот-вот рухнет, с неба обрушилась буря.

Три тени стремительно пронеслись над нами, затмив на мгновение звёздное безоблачное небо. Это были пегасы. Мисти Вар и Фоундинг. И впереди всех — сама тэн Боуд. Её тёмно-синее оперение слилось с ночью, и только ярость в глазах горела ярче любого пламени. Она не кричала. Она обрушилась на гевирцев как воплощение гнева самой Принцессы Луны.

Её удар был сокрушителен. Град метательных снарядов обрушился на врагов, сея ужас и смерть. Мощные крылья создали ураганный ветер, сбивающий с ног, а её копья и топоры работали с пугающей скоростью. Два других дружинника, следуя за ней, врезались во фланг атакующих, сея среди них панику и хаос.

Натиск гевирцев захлебнулся, разбившись о эту стальную лавину. Видя, что штурм провалился, а против них теперь сражаются свежие и яростные силы тэна, они начали отступать, сначала поодиночке, затем всё стремительнее, превращаясь в беспорядочную толпу, бегущую прочь от стен Форествилля.

Тэн Боуд, тяжело дыша, опустилась на землю рядом с Джавелин. Её броня была забрызгана грязью, но пегаска была невредим. Она молча кивнул ей, и в этом кивке было больше уважения, чем в любых словах. Угроза была отражена. Ворота устояли.

Я прислонился к бочке, чувствуя, как ноги подкашиваются. Дрожь, которую я сдерживал всё это время, наконец вырвалась наружу. Но сквозь неё пробивалось новое, незнакомое чувство — острое, животное облегчение. Мы выжили.

Дружинники едва успели перевести дух, отряхивая с доспехов кровь и грязь, как к ним, путаясь в ногах, подбежал старый седой единорог. Я узнал в нем лодочника, которого впервые увидел еще на пиру.

— Тэн! Боуд! Кобылочка моя! — Его голос сорвался на визгливый шёпот, полный ужаса. — Твой дом… К твоему дому прорвались! Со стороны реки! Ещё один отряд гевирцев! Пегасы! Они уже внутри!

Мордочка Боуд, секунду назад выражавшее лишь усталую ярость, исказилась куда более страшным чувством — холодным, животным ужасом. Не за себя. Её дом — это не просто жилище. Это её крепость, её оплот. И там… там было то, что она защищала пуще собственной жизни. И там же была... Фловер!

Ни слова не говоря, она рванула с места, её тёмные крылья распахнулись, отбрасывая клочья теней в отсветах пламени. Джавелин немедленно бросилась за своей предводительницей, мигом отбросив всю усталость.

— Все за тэном! Дом тэна осаждён! — Крикнул Мисти Вар с такой силой в голосе, заставившей двигаться даже самых уставших пони.

И я побежал. Не по приказу даже. Не из храбрости — её во мне не было и капли. И даже не ради Фловер — что я мог бы для неё сделать? Просто стадный инстинкт, паника, охватившая всех, понесла меня вслед за остальными. Бежать в гущу новой схватки было безумием, но остаться одному на этом опустевшем, залитом кровью и звонящем от тишины проходе, заваленном окровавленными телами — казалось ещё большим безумием.

Мы неслись меж домов Форествилля, на полном галопе. Воздух снова выл, но теперь от нашего тяжёлого дыхания и звона доспехов. Впереди, маячила в темноте дом тэна — большой, здоровенный, и сейчас оттуда был слышен приглушённый шум погрома — налётчики уже были внутри!

Обойдя дом и влетев на центральную площадь деревни, мы все разом замерли, и я, запыхавшись, остановился позади хвостов застывших впереди дружинников.

И тут я её увидел.

У широких распахнутых дверей дома тэна стояла фигура, от одного вида которой по спине побежали ледяные мурашки. Это была оранжевая пегаска, но её невозможно было описать просто как пони. Она была настоящим гигантом. Её доспех, закрывающий почти всё тело, тяжёлый и потёртый в боях, едва скрывал бугры невероятных, вздыбившихся мускулов. В каждом крыле она держала по здоровенному топору с широким лезвием, которые казались игрушками в её могучих конечностях. Её поза была гордой, непоколебимой, и от неё так и сквозило грубой, животной мощью, готовой разорвать всё на своём пути.

И её грива… Лиловые, густые волосы были заплетены в толстую, тугую косу, что свисала с её шеи словно булава, и казалось, эта коса сама по себе могла быть дубиной и сбить с ног любого.

А уж когда она медленно повернула голову в нашу сторону, и её взгляд упал на нас… её глаза, красные, как свежая кровь, холодные и бездонные, в которых не читалось ни мысли, ни эмоций — только пустота и готовность к бесконечному насилию. Этот взгляд заставил кровь стыть в жилах. Это было воплощение не просто войны, а её самой беспощадной и бездушной ипостаси.

Пегаска не обращает особо на нас внимания. Ещё двое гевирских пегасов выходят из дома тэна. И каждый несёт по мешку с имуществом. С имуществом тэна.

— Ну что? — Спросила она у своих, несомненно, подчиненных.

— Старуха, рабыня, раненная и слабак какой то. Они не пытались сражаться. — Ответила одна из них. Рабыня? О, Селестия, они о Фловер! Надеюсь, она не пострадала от копыт этих чудовищ.

— Я надеюсь, вы не причинили им вреда. — Нахмурилась эта гигантская кобыла, слегка наклоняя голову.

— Ни единого волоса не упало с их голов, как ты и приказала, Софт Пиллоу. — У меня от сердца отлегло, когда я это услышал. Даже странное имя этой страшной кобылы прошло мимо меня, уступив пониманию, что моя подруга не пострадала..

— Во имя предков, что это ещё значит?! — Рявкнула Боуд, грозно водя крылом с зажатым в нем копьём. Трое гевирцев разом поворачиваются к нам. Они скидывают со спин мешки и достают топоры.

— А вот и соперник! — Довольно и бесстрашно ухмыльнулась гигантская пегаска. — Давай побыстрее с этим покончим!

Воздух на площади застыл, густой и тяжёлый, как свинец. Казалось, даже пламя горящих жилищ и отблески звёзд не решались нарушить эту тишину перед бурей. В центре этого напряжённого молчания стояли они: тёмно-синяя, собранная ярость Боуд и оранжевая, бездушная громадина Софт Пиллоу.

Я прижался к углу дома тэна, сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди. Я был гол как сокол, безоружен, без доспехов — лишь тёплая одежда, которая сейчас казалась тонкой, как паутина, перед лицом этой угрозы. Вся моя роль “оруженосца” испарилась, остался лишь первобытный страх, приковавший меня к земле и заставивший стать всего лишь зрителем.

Первой двинулась Боуд. Не крича, не рыча, она с тихим свистом рассекла воздух, метнув в гигантскую пегаску копьё. Софт Пиллоу даже не уклонилась. Её топор с размаху, с оглушительным лязгом, отбил снаряд, и копьё улетело в темноту, словно щепка.

— Виндиго смотрят! — Крикнула Боуд, и этого было достаточно.

Дружинники ринулись вперёд. Джавелин и Фоундинг взмыли в воздух, чтобы атаковать с двух сторон. Мисти Вар бросился в бой бок о бок с двоюродной сестрой. Хаммер Смит и остальные ополченцы, сжимая топоры, палицы и копья, двинулись широким полукольцом, сжимая гевирцев в окружение.

Но Софт Пиллоу была не из тех, кого можно просто взять в кольцо. Она буквально взорвалась движением. Её топоры превратились в смертельный вихрь. Она не просто отбивала атаки — она парировала их с такой грубой силой, что у атакующих дрожали копыта. Удар её топора отшвырнул одного из ополченцев, и тот с тяжёлым стоном рухнул на землю, истекая кровью из пробитого доспеха.

Джавелин, пикируя, метнула своё копьё. Софт Пиллоу лишь слегка отклонила голову, и оружие пролетело в сантиметре от её шеи, вонзившись в снег. В ответ она швырнула один из своих топоров с такой силой, что Джавелин едва успела уклониться, и лезвие с грохотом врубилось в стену дома позади неё.

Боуд не оставалась в стороне. Пользуясь тем, что внимание гигантши было на летающих вокруг пегасах, она ринулась в ближний бой. Её копыта и крылья работали с яростью загнанного зверя. Она была быстрее, ловчее, но каждый её удар, казалось, отскакивал от бронированной мускулатуры Софт Пиллоу. Та отвечала размашистыми, сокрушительными взмахами второго топора, заставляя тэна уклоняться от её ударов.

Именно в этот момент численное превосходство сыграло свою роль. Пока Софт Пиллоу сражалась с Боуд и парировала атаки с воздуха, Мисти Вар нашёл момент. Его крыло взметнулось вперёд и метательный топорик, со свистом прилетел Софт Пиллоу в бок. Топор отскочил плашмя, не пробив железную броню, но все же достигнув цели. Гигантская пегаска на мгновение осела, её движение нарушилось, и на её лице впервые появилось что-то, кроме холодной ярости — короткая гримаса боли.

Этого мгновения хватило. Боуд, словно тень, рванула вперёд и нанесла точный, резкий удар копытом по суставу передней ноги противницы. Софт Пиллоу с тяжёлым, хриплым выдохом рухнула на одно колено. В тот же миг Джавелин, спикировав, с силой ударила по голове бронированным накопытником.

Лязг металла оглушил площадь. Софт Пиллоу закачалась. Её красные глаза помутнели, и она тяжело, как срубленное дерево, повалилась на бок. Второй топор выпал из её ослабевшей хватки. Но даже так она отказывается сдаваться, продолжая яростно отбиваться от окруживших её пони, даже когда оба её соратника пали мёртвыми в луже крови на некогда белоснежном снегу.

Софт Пиллоу сражается за четверых. Но, в итоге все равно проигрывает — как когда-нибудь проигрывают все. Пока усталые пони переводят дыхание, она с трудом опускается на колени. Её голос звучит громко и чётко, несмотря на раны, нанесённые сквозь тяжёлую броню.

— Что ж, это просто потрясающе! Давно, очень давно я не встречала пони, способную сравниться со мной в бою. — Она качает головой и... ухмыляется? Что за безумная пегаска?! — Я не ожидала встретить в столь крохотной и нищей деревушке столь сильных и хорошо экипированных воинов. Я думала, вы беззащитны! Что ж, я ошиблась. Я знаю, когда нужно признать поражение. Я сдаюсь.

На секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием победителей. Затем тэн все же отдаёт приказ.

— Свяжите её, — Её голос был хриплым, но твёрдым. — Крепко. И заприте где-нибудь там, откуда она не выберется.

Фирдпони окружают Софт со всех сторон и связывают её такими узлами и количеством верёвок, что те удержали бы и разъярённого быка. Софт не сопротивляется и позволяет себя пленить.

Я же, всё ещё прижавшись к стене, мог только выдохнуть, чувствуя, как дрожь, сковывавшая всё тело, наконец начала понемногу отпускать. Это была не красивая победа в честном поединке. Это была бойня, где победа досталась ценой слаженности и численного превосходства. Но это была победа. И мы были живы. А огромная, страшная пегаска с именем-насмешкой теперь лежала поверженной и связанной.

Боуд заходит в свой дом, немного замявшись, я следую за ней, спеша проведать Фловер, благо, мне нипони не мешал, все были заняты оставшимися недобитками, шныряющих по деревне. Джавелин и другие дружинники последовали за своей предводительницей, оставив всю грязную работу фирдпони. Брат тэна, Дэартар, с треском распахивает перед нами дверь, удерживая в крыле нож, который он немедленно прячет в подкрылках, увидя нас.

— Ты жива! — В облегчении выдохнула Вайз Маттер, смотря на свою дочь. — И ты цела. Слава предкам. — Добавила она, потрогав Боуд за ноги, словно проверяя, надёжно ли они прилажены к телу.

— Вы сами то целы? — Спросила Боуд. Беспокойство заставило её голос звучать чуть резче обычного. Она быстрым движением сине-зеленых глаз окинула взглядом мать и брата, ища следы крови или ран, а затем её глаза метнулись к дальнему углу, где жались друг к другу Пафф Файндер и Фловер. Я тоже осмотрел их, беспокоясь за своих друзей. К счастью, они были живы... но не в порядке. На шее Фловер выше ошейника был здоровенный синяк, а Пафф и того хуже — на её животе был след от пореза, а шёрстка была в засохшей крови.

— Все хорошо. Двое громил ворвались сюда и забрали серебро и золото, но не причинили нам вреда. — Успокаивающе взмахнула крылом Вайз Маттер и оправила своё пышное платье, с которого уже успели пропасть роскошные бусы, в которых матриарх клана обычно щеголяла.

— Хорошо, что вы не сопротивлялись. Они умели сражаться. — Выдохнула в облегчении тэн, проводя ногой вдоль уставших глаз, вытирая их.

– Если бы я был похож на тебя... – Дэартар горько вздохнул, опустив голову. Его уши прижались к голове, а хвост бессильно повис. Он с такой силой стиснул зубы в бессилии, что выступили желваки. – Я смог бы их остановить. Защитить всех здесь.

— Не вини себя. — Ответила за дочь Вайз Маттер, кладя крыло на спину старшего сына. — Скажи мне, чем все закончилось? Клан в безопасности?

— Мы победили гевирцев и захватили в плен их вождя. — Ответила Боуд с ноткой усталости, но и гордости в голосе. И было очевидно, почему. От Гифт Гинера я уже знал на пиру, что гевирские пони — самые опасные в Эквестрии. И, теперь сам видел, своими глазами — это правда!

– Я так горжусь тобой! – Голос Вайз Маттер дрогнул от счастья и гордости. Она не сдержалась и обняла дочь, прижавшись к её щеке, потираясь об неё своей щекой. Боуд, неожиданно смущённая такой бурной лаской, потупила взгляд, её крылья затрепетали, и она слегка отступила, но не вырвалась из объятий. – Ты настоящая дочь своего отца. – Добавила мать, наконец отпуская её.

— Что-то не так. — Затем её взгляд стал серьёзным, проницательным. Она оглядела комнату, и её брови сдвинулись в лёгкой, но тревожной гримасе. — Почему сигнальные огни не горели? И почему на нас напали в самый неподходящий момент?

— Может быть, стоит поговорить с этой гигантской кобылой. Раз уж она в нашей власти. Она привела их сюда, а значит, может и рассказать — зачем. — Высказалась Джавелин, до этого молча наблюдавшая за разговором.

— Попробуй что-нибудь узнать. — Согласилась Вайз Маттер с мнением моей хозяйки. На которую я сегодня посмотрел новым взглядом. Да, сурова и даже жестока, но готова до последнего биться за свой дом. И даже за меня — как... за ценное имущество своего дома. — А Даэртар поможет мне тут навести порядок. Фловер, поднимайся, пора работать!

— Орхайд, останься тут и помоги Даэртару. — Приказала уже мне Джавелин, я лишь покорно кивнул. И в этот момент почувствовал, как усталость наваливается на меня тяжёлым грузом. Я устал, сильно устал. Побудка посреди ночи, таскание снарядов, подача их Джавелин, бег по деревне и сам ужас и пыл схватки, в которой я непрямо, но участвовал. И всем было на это наплевать. В глазах свободных пони это вовсе не причины для раба отлынивать от уборки.

Так что я принялся за дело. Занести обратно в дом мешки с припасами, наколоть дров, чтобы поддержать огонь в было едва не угасшем очаге, намолоть зерна на завтрак и тому подобное. А главное — перенести Пафф Файндер в спальню, подальше от огня и уложить в кровать, укрыв её одеялом, пока она ожидает лекаря. В общем, мне досталась самая тяжёлая работа, как здоровому и целому рабу. Фловер все же доверили просто кидать дрова в огонь и подметать, немного сжалившись над её травмой. Так что я не жаловался — кроме меня и правда некому, а Вайз Маттер и её сын как свободные пони вовсе не рвались на самую тяжёлую работу, взяв на себя что попроще, хотя и тоже трудясь над восстановлением порядка в жилище.

Дружинники же разошлись, видимо, проверять, что с их домами и семьями, а Боуд устроилась ухаживать за своим оружием и доспехами, вообще не принимая никакого участия в уборке, видимо, это было ниже достоинства тэна. Так что пегаска занялась сугубо очисткой себя и своего снаряжения от грязи и крови.

— Ты как? — Спросил я у Фловер, глухо и методично колотя копытами в деревянных накопытниках зерна овса, готовя будущий завтрак на приближающееся утро.

— Живая. — Тихо ответила она, подкидывая ещё одно полено в огонь и хватая телекинезом метёлку, продолжая работать уже ей, не отходя от меня и огня далеко. Словно ища у меня защиты. А какой из меня защитник? Вот Пафф, да, борется за нас... и получает за это свои раны, проливая кровь. — Но мне страшно. Все время страшно. Хотя в этот раз... было проще. Бояться приятнее всем вместе. А страшно было всем. И им тоже. — Единорожка слегка кивнула на Вайз Маттер и Даэртара.

— Все мы пони, как не крути. И всем нам бывает страшно. Сам едва со страху не умер, пока бегал за Джавелин, подавая ей копья. — Вымучено улыбнулся я единорожке, старясь подбодрить. — Даже дружинникам. Просто они лучше нас умеют с ним бороться, только и всего. — Я бросил взгляд на Боуд, которая лишь методично точила топоры, возвращая лезвиям их прежнюю остроту. Сейчас она выглядела как совершенная машина войны, невозмутимая и бесстрашная. Но я помнил тот страх, что мелькнул на её мордочке, когда ей сказали, что гевирцы ворвались в её собственный дом. Она тоже умела чувствовать. И даже стальная броня тэна, как тела, так и духа, давала трещину, показывая настоящую пони.

Наш обмен репликами прервался, когда в дом вошла ещё одна пони. Это была ведьма. Та, что молодая, в зелёной тоге, темно-синяя, почти чёрная единорожка. Вблизи она выглядела ещё страшнее, чем на похоронах. И нет, у неё не было красных глаз или топоров, или следов крови на тоге. Просто её мордочка. Безучастная, равнодушная, отрешенная от этого мира. И такие же пустые зелёные глаза, методично обводившие разведённый грабителями бардак в доме, не выказывая никаких чувств.

— Где раненная? — Лишь произнесла она, не тратя лишнего времени на приветствия, обращаясь непонятно к поникому.

— В спальне, Эйрени Мист. Я провожу. — Немедленно отозвалась Вайз Маттер, отрываясь от раскладывания серебряной посуды на полках. Ведьма лишь кивнула и пошла за ней. — Фловер, тоже за мной, нужно осмотреть и тебя. — Коротко бросила пожилая пегаска, на что моя подруга лишь кротко кивнула и направилась за ними. Я лишь проводил их взглядом, задержавшись на крупе молодой ведьмы, лишь частично закрытой тогой. Луна, окутанная туманом. Поэтично.

— Дэартар. Как ты себя чувствуешь? — Обратилась Боуд к своему старшему брату, когда они остались вдвоем. Не считая меня конечно же. Пегас тяжко вздохнул и отложил метлу в сторону.

— Я помню, ты сказала, что я все правильно сделал. Но мне так не кажется. Я мыслями возвращаюсь раз за разом к своей неудаче. Я снова и снова переживаю ту беспомощность. Я видел как другие пони смотрят на меня. Джавелин Мисти Вар. Они ничего не сказали. Но они думают что я слабый. Копытный. И они правы. Пони, неспособный защитить свою семью и свой дом не имеет права называться пони, не имеет права называться пегасом.

Боуд сделала шаг к брату, отложив оружие в сторону. В её движении не было ничего от грозного тэна — только тихая сестринская твёрдость. Она положила крыло на его плечо, лёгкое, но уверенное.

– Остальные ошибаются. Я твоя сестра, и я знаю тебя лучше их всех. Знаю, в чём твоя сила. – Она посмотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде не было ни капли сомнения. – Твоя сила — мудрость и доброта.

— Мудрость и доброта... это не качества воина. И ты сама это знаешь. Они не защитят в бою. Именно потому ты стала тэном а не я. — Дэартар горько усмехнулся, и в этой усмешке слышалась вся его накопленная горечь.

— В лучшем мире ты стал бы великим тэном. — Её слова прозвучали с неподдельной, чистой уверенностью, но в них же слышалась и глубокая печаль. — Мудрость и доброта — это те качества, что необходимы правителю. Просто нам достался мир в котором пони ценят только силу и оружие.

— Не в бровь, а в глаз. Этот мир просто не мой — и никогда им не был. — Тяжко вздохнул Дэартар, видя правду в словах Боуд. Но легче ему от этого не стало. — Чем раньше я это признаю, тем раньше я начну двигаться вперёд. Спасибо за то что была откровенна со мной. Ты хорошая сестра, Боуд.

Он больше не выглядел сломленным. Он выглядел… решившим. Решившим искать свой путь в мире, который для него не создан. Боуд молча кивнула, и в этом кивке было больше понимания и поддержки, чем в любых словах. Её крыло на его плече слегка сжалось, прежде чем она отпустила его и тихо вышла, оставив брата наедине с его новыми, ещё не ясными мыслями.

— Можешь вернуться в дом Джавелин. — Обратился Даэртар ко мне, когда мы остались совсем уж вдвоём. — Я дальше сам. — Заявил он твёрдым, как лёд, голосом, снова берясь крыльями за метлу, с такой силой сжимая её перьями, словно это палица.

Кивнув в знак повиновения, я развернулся и побрёл прочь от дома тэна. Шум и гул битвы сменились гнетущей, звенящей тишиной, нарушаемой лишь хрустом снега под копытами и отдалёнными приглушёнными голосами. Воздух, ещё недавно густой от запаха гари, пота и крови, теперь был чист и морозно остр, обжигая лёгкие при каждом вздохе.

Деревня казалась вымершей. Было тихо, из домов ни доносилось ни звука, лишь изредка мимо меня проходили фирдпони, патрулируя местность или занимаясь уборкой трупов. А их тут... было немного. Форествилль вовсе не стал центром эпичного сражения, о котором сложат легенды. Если так подумать, через Джавелин пыталось прорваться... ну, четверых она положила. Совместно с фирдпони. Сбежало, может, вдвое больше. Далеко не бесконечная орда. Ту огромную гевирку мы и вовсе числом задавили. Впрочем, какое мне до этого дело? Я всего лишь раб.

Наконец, я увидел знакомый контур дома Джавелин. Окно было тёмным, лишь слабый отблеск огня из очага мерцал в щелях ставней. Я толкнул дверь, и она с тихим скрипом поддалась. Тёплый, знакомый воздух пахнул на меня — дым, варёные травы, запах шерсти. Но сегодня к этому привычному букету примешивался едва уловимый запах страха. В очаге ещё тлели угли, отбрасывая дрожащие оранжевые блики на стены. Было тихо.

Я тихо, вошёл внутрь и прикрыл дверь. Первым делом мои глаза сами собой нашли груду дров, аккуратно сложенную у стены. Запас, заготовленный мной всего несколько часов назад. Теперь он казался бесценным сокровищем.

Не раздумывая, в уже привитой привычке, я подошёл к очагу. Осторожно, чтобы не поднять шума, я подбросил в тлеющие угли несколько тонких лучинок, а затем — пару хороших, смолистых поленьев. Огонь с тихим шипением ожил, разгораясь, и вскоре по комнате заплясали тёплые, уютные тени. Я задержался у огня, протянув к нему онемевшие копыта, чувствуя, как дрожь постепенно покидает тело. Тепло было не просто физическим ощущением — оно было лекарством для измотанной души.

Остальные пони тоже уже спали. Петал беспокойно ворочалась во сне, укрытая ворохом одеял, словно переживая нападение даже в царстве грёз. Джавелин уже снова была без доспехов, похрапывая в своей кровати, развалившись во всю ширь, словно не была занята тем, что всего час назад рубила и колола налево-направо живых пони. Пусть это и гевирские пони.

Что ж, пора спать и мне. Подкинув ещё пару поленьев, все же эта ночь и правда была холоднее других, что не бросилось в глаза лишь из-за жаркой битвы, я разделся и направился к кровати Колд Харт. Полагаю, обязанности постельной грелки с меня нипони не снимал.

Я осторожно пристроился с краю, стараясь не потревожить старую единорожку. Она лежала неподвижно, укрытая грубым одеялом, но её дыхание было ровным и бодрствующим.

— Ты справлялся сегодня неплохо. — Внезапно раздался её тихий, сухой голос, без каких-либо эмоций. Я замер, не зная, как реагировать. Похвала? От Колд Харт?

— Я… я просто делал то, что мне сказали, госпожа. — Пробормотал я в темноту.

— Джавелин жива. Дом цел. Отчасти и благодаря тебе. Копытный или нет, но ты часть этого дома. И пока ты полезен, этот дом будет защищать тебя в ответ. Запомни это. — Она перевернулась на бок, и её бледные глаза в полумраке уставились на меня. Она сказала это с той же практичностью, с какой говорила бы о запасе дров или свежести продуктов. Ни благодарности, ни признательности. Констатация факта.

— Я… я понял. — Выдавил я. Что ж... это уже что-то? Она хотя бы поговорила со мной, а не просто раздавала команды.

— Спокойной ночи, копытный. — Она повернулась спиной, исчерпав разговор. — Завтра рано вставать. Убирать последствия.

— Спокойной ночи, госпожа. — Прошептал я и вздохнув, обхватил её хвостом и ногами. Постельная грелка, да.

Лёжа рядом с ней и глядя в потолок, я обдумывал её слова. “Защищать тебя”. Не как друга, не как личность, а как полезную вещь. Это было ужасно цинично. Но в этом ледяном мире, пережив эту ночь, даже такая защита казалась бесценным даром. И я закрыл глаза, цепляясь за эту мысль, как за последнее полено в потухающем очаге.

Перед тем как сознание окончательно погрузилось во тьму, я в последний раз взглянул на огонь в очаге. Он всё так же горел, тёплый и живой. И я подумал, что, возможно, в этом суровом мире быть просто инструментом, который поддерживает этот огонь — это уже не так уж и плохо. Это уже была своя, маленькая победа. И сегодня её было достаточно.

Глава 9.

POV Пафф Файндер, дружинник клана Форествилля, пегас.

Как же больно. А главное — как же страшно. Я лежала на кровати в доме Боуд, до сих пор пытаясь прийти в себя после пережитого. Бой с лазутчиком. Ранение. Попытки остановить кровь. Страх за Фловер. Последующее нападение гевирцев. В отражении которого я не смогла участвовать. Слишком много потеряла крови, слишком ослабла. И я могла лишь беспомощно лежать, прислушиваясь к гремящей за стенами дома тэна битвы. Не иметь сил хоть что-то сделать чтобы защитить пони. Даже таких пони, как пони Форествилля.

Унизительно и страшно было лишь без сил лежать на полу, зажимая закрывшуюся рану. Беспомощная, вынужденная лишь ждать неизбежного исхода, уповая на доблесть защитников и милосердие нападающих. И они пришли. Две пони, жеребец и кобыла, пегасы, разумеется. Одоспешенные, крепкие и хорошо вооружённые. А мы... а я.... мы лишь сбились в кучку в углу, все четверо, беспомощные и слабые, а Даэртар бессильно выступил вперёд с единственным кинжалом в дрожащем крыле. К счастью, они нас не тронули, четверых испуганных пони, прижавшихся друг к другу. Просто стали набивать мешки добром. Да отобрали у Вайз Маттер её бусы, старая кобыла даже на этот грубый жест не стала сопротивляться, понимая — это бессмысленно. Слава Селестии, они нас все же не тронули. У них были принципы.

— Я закончила. Остальное — в воле предков. — Объявила деревенская ведьма, вырывая меня из тяжких, еще свежих воспоминаний. — Если те захотят увидеть Пафф Файндер — так тому и быть, более не в силах моих. — С этими словами темно-синяя единорожка отстранилась от меня и поправила свою тогу.

— Спасибо. — Кратко поблагодарила я, смотря на свою зашитую и покрытую какой то вонючей мазью рану. Эйрени Мист, так звали единорожку, не удостоила меня ответом, лишь занявшись Фловер. Благо, та почти не пострадала, как оказалось, лазутчик, убитый Боуд, лишь оглушил её, но не покалечил. Я слегка пошевелилась, проверяя состояние своего тела. Чувствовала я себя неважно, но терпимо. Жить буду, однозначно. Предков ещё нескоро увижу.

И, мне надо было вставать. Как бы дурно себя не чувствовала. На Форествилль напали, меня саму едва не убили, Фловер пострадала, и я должна знать, почему это все произошло! Что за пони наш враг?! Это была случайность или чей то злой умысел, такое у них каждую неделю или это исключительное событие? Я должна была знать. А для этого нужно было встать с кровати. Тяжко выдохнув, я перевернулась со спины на бок, упираясь было задранными кверху ногами в кровать, пытаясь подняться на все четыре копыта.

— Не вставай. Тебе нужен покой. — Коротко бросила мне ведьма, даже не поворачиваясь в мою сторону. Она была права. Я и сама понимала, что так быстро не встают с кровати, даже с таким относительно лёгким ранением, как у меня. Но надо. Поэтому я стиснула зубы. И все же поднялась на ноги. Копыта неуверенно опёрлись на пол, меня шатнуло, но, с силой воли, я все же устояла.

— Дурное решение. — Недовольно произнесла Эйрени Мист, не отрываясь от Фловер, продолжая покрывать её синяк мазью. — Если станет худо, тебя спасёт только особливое зелье.

— Какое зелье? - Спросила я, все же понимания, что, скорее всего, она права. Это, наверное, какое то сложное лекарство из редчайших ингри....

— Моча беременной коровы. — Бросила ведьма в мою сторону, заставив меня застыть в шоке и отвращении. Это зелье?! Меня сотрясло от омерзения. — Пить его надо на каждом восходе и заходе Солнца и Луны.

— Умф... уверена, оно не потребуется. — Произнесла я, твердо уверенная, что лучше умру в муках, чем буду пить такое... “особливое зелье”. Ведьма не удостоила меня ответом, сосредоточившись на позеленевшей Фловер и я поспешила прочь. В основном зале было тихо и спокойно. Дэартар и Вайз Маттер уже были тут, по прежнему на ногах, неспешно, но обстоятельно занимаясь уборкой. Орхайд, видимо, уже был отправлен обратно к Джавелин. Хорошо что он не пострадал в битве.

— Ты быстро встала. Единороги ещё даже не подняли Солнце. — Обратила на меня внимание пожилая кобыла, отрываясь от полки с серебряной посудой, украшавшей дом.

— Хватит с меня лежать, Вайз Маттер. — Вежливо, но твердо ответила я, кивая ей в знак приветствия. Голубая пегаска слегка покачала головой, поджав губы. Но возражать, слава Селестии, не стала.

— Тогда приведи в порядок свой доспех. Дэартар поможет тебе. — Лишь сказала она, указывая на стойку, на которой висел снятая с меня броня. — Раз уж на месте не сидится ровно.

— Хорошо. — Послушно кивнула я, понимая, что заняться этим и правда надо. Хотя я и спешила узнать, что к чему, но, придётся потерпеть. Так что я занялась своим доспехом. Благо, в бою он почти не пострадал. В основном просто кровью заляпало. Но все равно, я уже знала, что работы тут будет прилично. К счастью, Дэартар хоть и не был великим воином (и теперь я знала, насколько он НЕ воин), но уж в уходе за оружием и доспехами брат тэна разбирался прекрасно.

Так что мы вооружились щётками, тёплой водой, уксусом, древесной золой, тряпочками и стали старательно чистить каждую чешуйку в моей броне. Работа была небыстрой, муторной, но в целом простой, а главное — жизненно необходимой. Без этой штуки я точно встречусь с предками, безо всякой коровьей мочи. В этом я уже убедилась на практике.

— А где Боуд и остальные? - Поинтересовалась я у жеребца, который в задумчивости тёр мой нагрудник, приводя его в идеальный порядок. Обычно добрый пегас улыбался слегка, был тёплым — редкость в этом холодном мире. Но сейчас он был угрюм. Проклятые налётчики.

— Боуд, скорее всего, проверяет, как дела на отдельных фермах или может смотрит, точно ли убрались гевирцы. Джавелин и Фоундинг проверяют, как дела у их семей. Могли и в их домах похозяйничать. — Ответил Дэартар, не отрываясь от старательного и аккуратного натирания металла.

Я промолчала, не зная, что ещё сказать для поддержания разговора. Да и не был он настроен на беседы, это было заметно. И я была слишком слаба для болтовни через силу ни о чем. Поэтому и я предпочла замолчать, занявшись перениманием его опыта в уходе за снаряжением. На это пришлось потратить прилично времени и усилий, но, наконец, мы это сделали. Выпустив из копыт тряпочку, которой вытерла насухо остатки влаги, я с ноткой гордости взглянула на свой доспех. Готово.

Поблагодарив жеребца за помощь, я оставила броню на стойке. Все же ещё слишком плохо себя чувствую, чтобы надевать на себя тяжёлое снаряжение. Она же квартера четыре минимум весит. Лишь укутавшись в было расстёгнутую, для обработки раны, одежду и тёплый поддоспешник, я отправилась искать тэна.

Впрочем, нипони искать и не пришлось. Стоило мне открыть дверь и выйти на площадь, как оказалось, что все пони уже в сборе. Не в смысле, что собралась вся деревня, конечно. Здесь были все пони из дружины. Фоундинг, Джавелин, Мисти Вар, сама Боуд. И нипони не ранен, несмотря на то что пережил тяжёлое сражение. Разве что-то совсем легонько и незаметно, ибо все были бодрячком и были экипированы почти по полной, не тяготясь весом железа.

— Пафф Файндер? - Удивился моему, похоже, внезапно появлению Фоундинг. — Тебя же ранили. Почему ты не в постели?

— Не могу лежать без дела, когда вокруг такое творится. — Покачала я головой. Но в сердце приятно кольнуло. Мои... друзья? Наверное, друзья, раз мы вместе в одной дружине, беспокоились обо мне. По крайней мере, Фоундинг.

— Ох, ты прямо как моя сестра, Петал. Не бережете себя. — Вздохнула Джавелин, тоскливо вздохнув. Обычно холодная и жёсткая пегаска сейчас выглядела такой... живой.

— И правда. — Согласился с ней Мисти Вар. — Но, то что готова превозмогать слабость и боль — достойно уважения. В тяжёлый час такая сила духа спасёт клан.

— Но сейчас все же в таком нет нужды. Но да, рада что ты стремишься доказать, что я взяла в свою дружину столь храбрую и сильную пони. Я ценю это, но пока что в подвигах нужды нет — можем немного отдохнуть после битвы. — Мягко заметила Боуд, от чьей похвалы по моим щекам разлилась лёгкая, но краска. Я просто не хотела сидеть без дела, а не пытаться доказать, какая я могучая воительница!

— Эм, я поднялась, чтобы узнать, как у нас дела. Поникто это был и насколько все плохо? - Поспешила я озвучить причину того, чего это мне неймётся и не лежится под присмотром ведьмы. Да и холодок неприятно пощипывал, так что стоять на месте и беседовать долго у меня особо желания и правда не было.

— Сгорело два дома, но, к счастью, несчастным пони, жившим в них, мы дадим новое жилье из того, что пустует. Что печальнее — погибло трое фирдпони. Но, учитывая, сколь много повергли мы врагов, это почти что нет потерь. Все благодаря тому, что мы успели найти их лазутчика и поднять тревогу. Благодаря тебе. Иначе погибших было бы намного больше. — Слова Боуд заставили моё сердце сжаться от боли. Трое пони отправились на Вечное Пастбище. И было бы больше, если бы я не заметила те следы в снегу. Ужас. Сама же тэн выглядела слегка опечаленной, но спокойно — для неё это и правда были небольшие потери.

— Я уже наслышана о гевирских пони. И, мы их одолели. — Нейтрально произнесла я, не спеша с выводами.

— Эти были не самые могучие представители их кланов. В основном юные пони, видимо, первый или второй набег. И они рассчитывали на внезапность и покров ночи. Вот только мы их уже ждали. — Ответил Мисти Вар, разведя крылом. Белокурый жеребец не особо гордился этой победой, не пытаясь представить, что они тут отразили великий набег. Отбились и отбились.

— К тому же, они явно не ждали, что наши фирдпони так хорошо вооружены. У всех железные доспехи на почти все тело, наш фирд сильнее, чем даже некоторые дружины и уж тем более легионеры. — А вот Фоундинг был доволен этой победой, судя по его улыбке. — Гевирцы хороши — но клан Форествилля один из лучших в Арканаре. Хардур Стромл прекрасно экипировал нас.

— И все же, они напали в непростое время, когда клан слаб. — Вздохнула Боуд. Синяя пегаска выглядела скорее задумчивой, несмотря на похвалы в адрес её отца. — Мы как раз уже закончили обходить деревню и собрались допросить их вождя.

— Я бы хотела при этом присутствовать, если ты не против, Боуд. — Попросила я, надеясь, что как раз от захваченной пленницы получится узнать хоть что-то. А то лазутчика Боуд... того. Сразу к предкам.

— Да, идём все вместе. — К счастью, Боуд не собиралась мне отказывать, и вообще проводить допрос наедине. Так что все мы дружно пошли к одному из незаселенных домов, где и держали гевирку.

Оказалось, что её скрутили так, что она бы не вырвалась, даже если бы была двое сильнее чем была. А она была сильна — огромная, накачанная оранжевая пегаска, чьи мышцы еле сдерживали тугие путы многочисленных верёвок. У неё были лиловые волосы, завязанные в тугую косу и... о Селестия! Или глаза меня обманывают, или её Знак Отличия — изображение виндиго? Синий узор на её шёрстке очень сильно напоминал этих жутких духов, властвующих сейчас в Эквестрии. Я поспешила перевести взгляд на мордочку, на которую ей надели мешок, завязанный ещё одной верёвкой, не позволяя её перегрызть путы зубами. На фоне таких мер, охрана из трёх жеребят, бдительно таращихся на чужачку выглядела откровенно нелепо.

— Развяжите намордник и выньте кляп. — Обратилась Боуд к жеребятам, подскочивших со своих мест при виде тэна. Те без лишних слов бросились к пленнице, толкаясь, выполняя приказ.  Им по десять лет — а уже такие... старательные. Но при этом такие же неугомонные. Боуд сделала шаг вперёд, её осанка была прямой и властной, но в голосе звучала не насмешка, а холодная, аристократичная вежливость.

— Как прошла ночь? - Спросила пегаска, словно интересовалась, мягкая ли была постель у дорогой гостьи.

— Мне приходилось спать в местах и пострашнее, хах! — Её голос был хриплым, но уверенным. —  У нас не было возможности познакомиться как положено. Моё имя — Софт Пиллоу. Я истветтарка из гевирских пони. Родилась в клане Химндэлля. Полагаю, ты тэн этой деревни?

— Я Боуд, дочь Хардура Стромла и я тэн клана Форествилль. — Представилась синяя пегаска, не опуская взгляда.

— Скажи мне, Боуд, дочь Хардура Стромла — почему я еще жива? - Софт Пиллоу наклонила голову набок, и в её глазах мелькнуло что-то вроде уважения. Этот прямой вопрос повис в воздухе. Я, стоя чуть позади Боуд, невольно перевела дух. Слово “истветтарка” резануло слух своей чуждостью.

— Поникто такие истветтарки? - Невольно вырвался вопрос из моей груди, когда я услышала непонятное и неизвестное мне слово.

— Мы — избранные воины виндиго! Мы дарим им раздор и ярость, а они взамен одарили нас великой силой, позволяющий крушить орды врагов, становясь бешеными, словно звери! — Софт Пиллоу выпрямилась насколько позволяли путы, и её голос звучал почти как проповедь, полная фанатичной веры. У меня же пробежал холодок по спине. Виндиго... снова они....

— Тебе благоволят духи хлада и раздора — тебе оказана великая честь. — С уважением в голосе произнесла Боуд, слегка кивая.

— Подобно великому Фаннед Файру, направляемые яростью нашего героя, объединяющего всех нас, я сразила многих славных воинов. — Продолжала Софт Пиллоу, и её грудь гордо вздымалась. Ни огонь, ни железо не властны над моею плотью. Виндиго благоволят мне!

— И правда. Чтобы сразить её, нам потребовались усилия всей дружины разом и ещё несколько фирдпони впридачу. — Пошевелил крыльями Мисти Вар, с искренним уважением к столь могучему противнику.

— И я довольна этим! На меня нередко нападают числом, и я это понимаю. Но обычно эта толпа в итоге остается лежать в крови подле моих ног. То что вы смогли меня все же одолеть — знак вашей доблести. — Гевирка громко рассмеялась, и звук этот был похож на треск ломающегося льда. Кровавого льда.

В этот момент Боуд снова взяла инициативу. Она сделала еще один шаг вперед, сократив дистанцию. Её голос стал тише, но от этого не менее весомым. — Я могу предложить тебе спастись — но только если ты ответишь на мои вопросы.

Софт Пиллоу задумалась всего на секунду, затем пожала плечами, насколько позволяли верёвки. Выбор был очевиден. — Я все скажу, тэн.

— Почему вы напали на мою деревню? — Спросила Боуд, впиваясь в пленницу взглядом.

— Ваша оборона слаба! — Почти тут же выпалила гевирка, её тон стал насмешливым и снисходительным. — Частокола почти нет — один земляной вал, а у меня как раз был отряд земных пони и единорогов. Ваша деревня — очень привлекательная добыча!

— Хочешь, чтобы я поверила, что вы прошли из Гевира, вдоль моря, потом по замёрзшей реке вдоль побережья — и все ради того чтобы украсть драгоценности моей матери? - С неверием и скепсисом уточнила пегаска, наклонив голову, явно давая понять, что верится слабо. Оно и понятно — я уже на себе познала всю глубину здешней нищеты. Здесь было нечего грабить. Просто — нечего.

— Я думала, вы богаты. Твоя деревня лежит на реке Фоам — очень крупный торговый путь. — Легкомысленно ответила пленница, словно тут нет никаких странностей. Хм....

— И почему береговые огни не горели? — Продолжила спрашивать тэн, не отступая.

- Стражники, скорее всего, просто спят на своих постах! — Фыркнула Софт Пиллоу. — В их защиту могу сказать, что мы вели себя очень тихо.

— Как ты связан с тэном Гритсвордом из клана Райб? - Резко спросила Боуд. Удар был резкий и неожиданный. А реакция мгновенной и красноречивой. Софт Пиллоу заметно вздрогнула, её уши прижались к голове. Она попыталась скрыть смущение, слишком быстро ответив:

— Никогда про него не слышала. Он тут важный пони? Ты же знаешь, я не из ваших краев. — Но отговорка не сработала.

— Хватит валять дурака. Я думаю, произошло вот что.... — Боуд начинает объяснять с её точки зрения. Нападение Софт, по её словам, произошло в очень удачный для неё момент, когда клан был ослаблен из-за смерти её отца. И Софт Пилллоу наверняка поникто-то на это подговорил.

Я слушала, затаив дыхание, и невольно перевела тяжесть тела на другую ногу. От долгого стояния на месте рана под повязкой начала ныть тупой, навязчивой болью, а в висках застучало. Я почувствовала лёгкое головокружение и на мгновение прижалась плечом к холодному косяку двери, чтобы не пошатнуться. Но отступать было нельзя — я должна была это услышать.

Сигнальные огни не горели, несмотря на ясную, безоблачную погоду. Поникто-то, опять же, отвлёк стражей от выполнения долга. Отряд гевирцев двигался по замёрзшей реке, а значит должен был пройти через земли клана Райб. И, многим тэнам известно, что Гритсворд, тэн Райба, тесно связан с гевирцами, набирая их в свою дружину, а значит имеет множество знакомых среди них. И, несомненно, у него есть планы на земли Форествилля. Пока Боуд выкладывает факты, Пилллоу хмурится все сильнее и сильнее. При упоминании Гритсворда она снова заметно вздрагивает.

— А ты куда сообразительнее, чем я думала. — Она с горькой усмешкой покачала головой. Верно! Меня Гритсворд на это подбил. Мы встретились на Тротте. Он говорил, что твоя деревня — прекрасная цель. Побогаче чем у птичек, а жители в ней не такие свирепые. Он либо врал, либо ошибался... Ха!

Боуд, добившись своего, не стала злорадствовать. Ее следующий вопрос прозвучал с искренним любопытством. — Что за Тротте?

— Ты слышала истории про земли за Великим Морем на востоке? — Начала объяснять Софт Пиллоу, оживляясь. Похожей, эта тема была очень интересна. Куда больше, чем Гритсворд. — Самый северный и ближний к нам остров называется Тротте, он находится в проливе между Эквестрией и загадочным востоком, в самом узком месте. Многие гевирцы пришли на Тротте, дабы отбить земли у тамошних кланов. Ходят слухи, что южнее находится некая богатая империя. Богатая — и плохо защищённая. Мы никогда не заходили так далеко на юг. Может быть, когда-нибудь я вернусь на Тротте и отправлюсь туда.

— А каких существ ты назвал “птичками”? — Снова спросила Боуд, когда гевирка закончила свой небольшой рассказ.

— Это воистину чудные создания. Они называют себя “грифоны”. Они похожи на орлов и львов одновременно. Острые когти, могучие крылья и хищные клювы, но львиные лапы и длинные хвосты. Они живут в землях за Великим Морем и жили на Тротте, до того как мои соплеменники их выбили оттуда. У них жалкое оружие, а дома хлипкие, но грифоны — яростные воины и живут в тяжёлых условиях! Даже гевирские пони одолевают их за счёт того что мы в броне с головы до хвоста, а не потому что мы более доблестны, как бы стыдно это не признать. Не лучшая добыча — брать нечего, а отбиваются яростно.

Выслушав все, Боуд кивнула. В её взгляде появились нотки чего-то, отдалённо напоминающего уважение. — Спасибо, ты не такая уж и плохая пони, истветтарка.

— Ты тоже, тэн Боуд. — Хохотнула оранжевая кобыла. — Хотя гостей принимаешь странно. Ха!

Приказав снова завязать пленнице рот, Боуд оставила её под охраной все таких же бдительным и бойких жеребят, а мы же вышли на улицу. В доме было холодно, там не топили, но на свежем воздухе ещё и неприятно дуло. Я поёжилась. От холода. И от того что услышала только что. Звучало все... не очень.

— Мне следовало заметить связь. — Фоундинг с силой ударил копытом о мёрзлую землю, его уши прижались к голове от досады. Он смотрел куда-то в сторону, будто мысленно прокручивая в памяти те самые роковые моменты.

— Ага. Тэн Гритсворд притащил на пир нескольких гевирцев из своей дружины. И вдруг, ни с того, ни с сего, на нас нападает отряд гевирских пони. — Джавелин фыркнула, раздражённо дёргая крыльями. Её голос был полон сарказма и холодной ярости, а взгляд метал искры в сторону дома, где держали пленницу.

— А какой ему с этого прок? - Кремовый жеребец повернулся к остальным, его брови вопросительно поползли вверх. В его глазах читалось искреннее непонимание, смешанное с растущим беспокойством.

— Он, наверное, хочет ослабить нас накануне следующего собрания земель. — Боуд произнесла это спокойно, но в её голосе чувствовалась тяжесть ответственности. Она смотрела на своих дружинников, её осанка оставалась прямой, но взгляд был усталым и сосредоточенным.

— Что за собрание земель? - Спросила я, всё ещё опираясь плечом о косяк, чтобы скрыть слабость.. Мои уши невольно навострились. Я хотела знать, что тут почём, даже если придётся выглядеть странно или глупо.

— Раз в год все тэны и коунты собираются в Арканаре, дабы решить все возможные разногласия. Подают прошения принцепсу Этернии, которая является судьёй в их спорах. Одно из немногих мест, где власть Сената ещё сильна, когда тэны не могут сговорится друг с другом, они идут к принцепсу, как нейтральной пони в их спорах. — Повернулась ко мне тэн, её голос стал размеренным и поучительным, словно она объясняла урок молодой пони. Она говорила чётко, подчёркивая каждое слово, словно взвешивая его на весах будущих решений.

— А ты правда думаешь, что они оба, и Софт Пиллоу, и Гритсворд видели земли за Великим Морем? - Джавелин недоверчиво покачала головой, её скептицизм был яркой краской написан на её мордочке. Она бросила взгляд на Боуд, словно проверяя, не увлеклась ли та сама этими фантазиями.

— Может быть. Говорят же многие о богатой империи за морем, туда мог ходить и Хардур Стромл. — Фоундинг, напротив, говорил с лёгкой мечтательной ноткой в голосе, глядя в сторону реки, словно представляя себе эти далёкие берега. Упоминание имени покойного тэна прозвучало с почтительным трепетом.

— Давай не будем увлекаться странными историями о незащищённых берегах, ломящихся от сокровищ. Я не совершу ту же ошибку, что и мой отец. — Голос Боуд стал резким и властным. Она бросила на Фоундинга строгий взгляд, в котором читалось не только предостережение, но и тень старой боли.

— Это мудро с твоей стороны. — Согласно кивнул Мисти Вар с явным удовлетворением. — Потерять нового тэна так быстро после смерти старого... для нашего клана это стало бы катастрофой.

— Может, расскажем Вайз Маттер и спросим, что она об этом думает? - Предложила я, полагая, что старая пегаска, пользующаяся уважением клана вовсе не за личную силу, явно может знать больше нас.

— Отличная идея, Пафф. Она знает Гритсворда. — Фоундинг оживился, его уши весело подрагивали. Он ободряюще улыбнулся мне, его взгляд блестел от признательности за толковое предложение. Приятно это видеть — ничего не скажешь.

С этой мыслью мы и направились обратно к дому тэна. Как я заметила, жизнь в деревне уже почти вернулась в мирную стезю. Трупов нет, идут нехитрые ремонтные работы, оружия и доспехов... как обычно. Умеренно. Вопреки тому что мы узнали на допросе Софт, выглядели все пони так умиротворённо, будто бы это был заурядный набег. Впрочем... полагаю, не прилагайся к нему заговор этого, соседа, Гритсворда, полагаю — это бы и был обычный заурядный набег. Подумаешь — дюжины три пони налетело. Это явно тут в пределах нормы.

В доме уже тоже жизнь приходила в норму. Уборка все ещё шла вовсю, но вся перевёрнутая мебель и раскиданный было мусор уже были поставлены на место и выкинуты, а Фловер вернулась к работе, уже варя очередной котёл каши. Точно также, как она это делала и вчера. Ведьмы бьло не видно — видимо уже ушла.

— Она заговорила? Что тебе удалось узнать? - Спросила у дочери Вайз Маттер, отложив крылом тряпку, которой вытирала пыль со стола, и повернулась к группе, её старческие глаза прищурились, выражая беспокойство и жгучее любопытство.

— Тэн Гритсворд был на острове Тротте на севере. Там он нанял гевирцев. — Боуд произнесла это с холодной, размеренной уверенностью. Она села на круп на одну из подушек за столом, скрестив копыта на груди, её взгляд был твёрдым и ясным, словно она складывала кусочки головоломки у всех на глазах.

— Так это были налётчики Гритсворда?! — Вайз Маттер ахнула, её морщинистая морда выразила ужас и осознание чего-то гораздо более страшного, чем простой набег. Она медленно опустилась на подушку, будто у неё подкосились ноги. — Все куда хуже, чем я предполагала. Как?

— Гевирцы начали заселять земли за Великим Морем. Гритсворд на острове в проливе между между нашими землями и чужеземцами, встретился с грабителями и убедил их, что мы будем лёгкой добычей. — Джавелин резко выдохнула, её крылья нервно дёрнулись. Она говорила отрывисто, с холодной яростью, глядя куда-то в пространство, словно мысленно уже сражалась с мерзавцем.

— А мы и были лёгкой добычей. — Признал очевидное Мисти Вар. — В этом набеге виноваты только мы — наша оборона оставляет желать лучшего. Слишком мало у нас воинов и здоровых пони вообще. — Златовласый жеребец тяжко вздохнул, его обычно спокойное выражение мордочки сменилось на тяжкую досаду.

— Думаю, что на следующем собрании земель Гритсворд попытается убедить принцепса Этернию передать ему власть над нашим кланом. — Голос Боуд прозвучал холодно и жёстко, как удар копья. И нипони не поспешил развеять это... мрачное предсказание. Дело было плохо.

— Скорее всего, его план именно таков. — Согласно кивнула старая кобыла, невесело подпирая копыто подбородком и теребя складки своего платья. — Это даёт ему ещё почти год, чтобы ослабить нас в глазах Сената. И нипони нам не поможет. Для начала он полностью устраивает принцепса, так что политической поддержки нам ждать нет надежды. Кроме того, Райб — это большой клан с плодородной землёй и множеством прекрасных воинов. Так что в бою с ними нам не выстоять. И, он богат, занимая большой отрезок реки Фоам, собирая пошлины и ведя активную торговлю с гевирскими пони через своих посредников в Арканаре.

— До собрания земель ещё есть время. Наверняка мы сможем что-то придумать. — Высказался Фоундинг, нервно переминался с копыта на копыто, его уши то прижимались, то настораживались. В его глазах, однако, теплилась упрямая, почти наивная надежда.

— Почему так важно, чтобы тэн Гритсворд не подчинил своей власти Форествилль? Над нами же уже есть власть в лице принцепса, как я понимаю. Мы и так не независимы. — Спросила я, пытаясь разобраться в местной политике. Дикие времена и нравы — а козни плетут не хуже чем в Кантерлоте.

— Принцепсу Этернии нужны лишь воины в легионы, и то, только когда идёт война. И чтобы мы защищали часть реки. — Поучительно, и одновременно горько стала объяснять мне Вайз Маттер. — Она не собирает налогов и не вмешивается в наши дела, законы и обычаи. Тэн Гритсворд вряд ли будет столь же великодушен.

Повернувшись от окна, тэн внезапно выпрямилась. В её глазах, минуту назад полных невесёлых мыслей, вспыхнул опасный, почти лихорадочный блеск. Уголки её губ дрогнули в подобии улыбки, но без тени веселья. Она поднялась с подушки и её голос прозвучал не как вопрос, а как заявка на сумасшедшую, но единственную возможность.

— У меня есть идея. Мы пересечем Великое Море и разграбим тот незащищённый берег, о котором я столько слышала. Так мы покажем принцепсу что мы — сильный и богатый клан. — Объявила она.

Все начинают обдумывать последствия. Дружинники обмениваются мрачными взглядами, полными сомнения и беспокойства. Но, похоже, нипони не в состоянии предложить какой-то иной вариант. Наконец, Вайз Маттер вздыхает.

— Я не вижу другого выхода. — Лишь произнесла она.

— И первое, что ты сделаешь, став тэном — это покинешь клан, как и твой отец? - Недовольно спросил Мисти Вар.  Джавелин смотрит на белоснежного жеребца огромными от раздражения глазами, я почти слышу, как они напрягаются.

— Ты можешь предложить хоть что-нибудь, а не жаловаться постоянно на её отца? - Джавелин резко развернулась к Мисти Вару, её глаза сверкнули от легкой, но злости. Крылья её нервно вздрогнули.

— А ты можешь возразить что-нибудь осмысленное, кроме “неа”? - Мисти Вар холодно посмотрел на неё, его осанка оставалась безупречно прямой, но в глазах читалось упрямство.

— Я знаю, Боуд — твой тэн и ты поклялся верно служить ей. Но если ты так хочешь не покидать родной дом и защищать клан, уверен, она позволит тебе остаться. — Фоундинг, пытаясь сгладить нарастающее напряжение, мягко тронул крылом плечо Мисти Вара. Его голос звучал убедительно и по-дружески.

Мисти Вар тяжело вздохнул, его взгляд на мгновение стал отрешённым, будто он смотрел куда-то в прошлое. Он покачал головой, и в его голосе прозвучала не столько злость, сколько глубокая, выстраданная убеждённость. — Я последую за ней, если она прикажет. Более того — я буду этому рад. Но тэн должна исполнять свой долг здесь, где её клан.

— Не будет никакого клана, если мы не сможем противостоять Гритсворду. — Джавелин фыркнула, с силой ткнув копытом в пол. Её слова прозвучали резко и безапелляционно.

— Подумайте о славе, которая нас ждёт за морем! Сокровища! Битвы! — Фоундинг, напротив, оживился. Его глаза заблестели от азарта, и он обвёл взглядом всех присутствующих, словно приглашая их разделить его энтузиазм. И, честно говоря... я его не разделяла. Лучше мирно жить, чем воевать ради злата на чужбине.

Боуд, до сих пор молча слушавшая спор, подняла голову. Её голос прозвучал тихо, но с такой железной уверенностью, что мгновенно привлёк всеобщее внимание. В её взгляде не было и тени легкомыслия. — Мы идём не за славой. Мы идём спасти клан.

Мисти Вар замер, глядя на свою тэн. Некоторое время он молча изучал её мордочку, а затем медленно кивнул. В его позе появилась решимость, а в голосе — уважение, смешанное с готовностью подчиниться. — Я, может быть, не соглашаюсь с твоим решением, но я уважаю твои причины так поступить. Я с тобой.

— Тогда мы должны приступить к приготовлениям немедленно. — Заявила Вайз Маттер, чья горечь и нотка отчаяния сменились сосредоточенностью и задумчивостью. — У нас есть всего два месяца до весны. Чтобы переправиться через море тебе потребуется корабль, дочь моя. И команда. Четыре дюжины пони в идеале, но хотя бы половина от этого числа. Тех что есть для похода на восток совершенно недостаточно.

— Нам нужен груз на продажу. — Предложил Фоундинг, озарившись новой идеей. А вот это звучало уже неплохо. Богатства можно же у чужаков и выменять мирно, верно?

— Это если мы собираемся торговать.... — Негромкая реплика Джавелин мигом вернула меня с небес на землю, напомнив, где я нахожусь. Не в Эквестрии эпохи Селестии. Тут так не принято.

— Как минимум, нам нужны деньги и припасы, чтобы собрать больше дружинников, провизия, снасти и прочая. Но, все то немногое, что оставил нам мой отец, было потрачено на похоронный пир. — Боуд выразительно кивнула на обстановке в жилище, её взгляд скользнул по скромной мебели и утвари. И да, торговать она не собиралась, хотя и не отвергнув идею Фоундинга напрямую. Не удивлена.

— У меня есть идея! — Заявил кремовый жеребец, хлопнув себя копытом по лбу с таким энтузиазмом, что его чёрная грива аж сотряслась от удара.

— Да? И что за идея? - Поинтересовалась я. У самой то меня идей не было. Ни на что. Я слишком мало знала. Лучше уж так что послушать мысли других пони.

— Помните, Хэппин Джохард рассказывала нам про древнюю могилу у горы Силент, где похоронены имперский полководец и все награбленное им богатство? Если это правда, мы могли бы продать добычу и забить весь корабль грузом. — Фоундинг говорил быстро, с воодушевлением. Но Джавелин скептично хмыкнула.

— Если эти истории правдивы, эту могилу разграбили много поколений назад. — Заявила она, явно не веря в такие сказки. И её можно было понять.

— Звучит странно, но Хэппин мудра и многое знает. От разговора с ней хуже не будет. — Заметила Вайз Маттер и с ней тоже было сложно поспорить.

Боуд встала и начала медленно прохаживаться по комнате, обдумывая следующий шаг. Её голос стал властным и чётким, как у командира, составляющего план сражения. — Нам также нужен корабль. Я поручу лодочнику Финну построить новый, благо, у нас есть корабельный лес, к тому времени, как он закончит, как раз сойдут воды и стает снег. Но, ещё, нам нужны воины. Нас всего пятеро, а фирд брать мы с собой не можем — поникто-то должен остаться и защищать деревню, пока мы будем в походе.

— Может быть, предложить Софт Пиллоу вступить в дружину? - Предложила я, решив, что раз ситуация такая отчаянная — то и нужны соответствующие идеи.

— Ты что, Пафф, обезумела? - В шоке и возмущении уставилась на меня Джавелин, явно не одобряя эту идею. Но я лишь развела крыльями.

— Но меня же вы взяли, хотя и со мной сражались и я не из ваших мест родом. — Заметила я, стараясь не обращать внимания на новый приступ слабости в теле. — Почему бы так не сделать и с этой гевиркой?

— Это и впрямь безумие, но идея не так уж и плоха. — К моему удивлению, Мисти Вар поддержал меня. Пегас задумался, а небрежная усмешка тронула уголки его губ.

— Ты видела, Джавелин, как она сражается. Такая пони в дружине будет очень полезна. Если она поклянётся тэну в верности, она будет с нами. Она может и кровожадная, но, кажется мне, она пони чести. — Фоундинг с энтузиазмом поддержал мою идею, обращаясь в первую очередь к скептически настроенной Джавелин.

Боуд остановилась и кивнула, взвешивая все "за" и "против". Решение уже читалось в её глазах. — Мы дадим ей шанс, но нужны ещё воины. Минимум дюжина.

— Если хочешь моего совета, то тебе стоит отправиться в Арканар и объявить там о своих планах. Многие пони слышали истории о богатых берегах и недостатка в добровольцах не будет. Город большой, пони живёт в нем много, так что собрать и две дюжины воинов будет вполне посильно. — Идея Вайз Маттер прозвучала довольно логично и обыденно. Очень просто... и, пожалуй, эффективно. Звучало здраво. Все гениальное — просто.

— Хорошо, значит у нас есть план. Я займусь приготовлениями. — Боуд обвела взглядом своих дружинников, её осанка выпрямилась, приняв на себя бремя принятого решения. В её движениях появилась энергия и целеустремлённость.

Вайз Маттер медленно подошла к дочери и положила копыто ей на плечо. Её голос дрогнул, выдавая всю глубину материнского беспокойства и гордости. — Мне плохо от одной мысли, что ты покидаешь меня. Но я знаю: твой отец гордился бы тобой. Мы с твоим братом присмотрим за Форествиллем в твоё отсутствие.

Моё сердце сжалось. Эти пони... как бы тяжела не была здесь жизнь, под властью безумных и злобных виндиго, как бы не закалились они... они всё ещё оставались пони. Живыми, чувствующими, любящими.

— Что ж, пони, давайте за дело. Выступаем, самое позднее — послезавтра. А пока будем готовиться к походу. — Наконец отстранилась Боуд от матери и повернулась к нам. — Все сейчас получат приказы. Кроме Пафф Файндер. — Отдельно выделила она меня. Я невольно дёрнулась, услышав своё имя. — Ты останешься отдыхать. Хватит с тебя на сегодня. Возвращайся в постель. Потом, в сопровождении понибудь из фирда, вернёшься на ферму и займёшься подготовкой к походу. Мой приказ сейчас тебе — восстановить силы, я не могу оставить ни одного дружинника в деревне, так что ты должна быть здоровой.

— Слушаюсь. — Вздохнула я, понимая, что тэн права. Лежать без дела было не по мне, но я и правда явно исчерпала все свои силы. Ноги еле держали и разве что не подрагивали, тело морозило и парило одновременно. Надо хотя бы часик поваляться в кровати и отдохнуть.

— Славно. Остальные — за мной. — С этими словами тэн удалилась, бряцая железными накопытниками, за ней направились и остальные пони. Я же вернулась обратно в постель. Скинув с себя всю тёплую одежду и обувь, я размотала обмотки на копытах, оставшись голышом, без всей этой запотевшей прелой ткани. И с облегчением нырнула под толстое одеяло.

Жутко хотелось спать. Ночка все же была “весёлой”. Даже без всякого ранения. Но, спать было рано, поэтому усилием воли я не дала сознанию соскользнуть в царство снов, просто прикрыв усталые глаза. Нужно было подумать. Подумать как следует над всем что я услышала.

Вот оно. То, ради чего меня взяли в дружину. Не чтобы бегать за крестьянами или даже за лазутчиками. Не чтобы тренироваться на площадке, час за часом отрабатывая бросок копья. Меня взяли, чтобы я воевала. Походы. Битвы. Убийства. Смерть. Мы будем защищать Форествилль, да, тут не поспоришь. Но разоряя чужбину, убивая и грабя, угоняя в рабство невинных пони. Просто потому что они недостаточно сильны и слишком богаты, чтобы не стать нашей жертвой. Что же за жизнь такая в этом мире, что приходится идти на такое? А главное, нельзя в чем-то обвинить Боуд. Она не злодей. Она не собиралась никуда идти, ни в какие земли за морем — если бы её не вынудил этот Гритсворд своими кознями. И у нас не было иного выхода. Я его не видела. Нипони его не видел.

Мои размышления прервались из-за появления в спальне Фловер. Единорожка уже полностью пришла в себя и держала в магическом захвате здоровенную деревянную тарелку с горячим супом, от которого исходил приятный глазу парок.

— Луковый суп. Вайз Маттер говорит — самая лучшая пища для раненных воинов. — Тихо произнесла бывшая спа-пони, садясь на круп передо мной и перехватывая тарелку передними копытами. Взамен, она ухватилась магией за ложку. Зачерпнув густое варево, она слегка подула и поднесла ложку ко мне. Я послушно заглотила горячую, но не обжигающую пищу. Пустой желудок, о котором я и забыла со всеми этими треволнениями, с радостью принимал в себя еду. Следующие несколько минут прошли в молчании.

— Я все слышала. — Все также тихо сказала Фловер, когда я уже немного насытилась. — Про этого Гритсворда, про налётчиков. Это страшно. Война, интриги, необходимость принимать решения. Ответственность за жизни других. Борьба. — Она слегка покачала головой, продолжая держать ложку магией. — Я уже начинаю радоваться своему положению рабыни. От меня требуют просто делать массаж Боуд в бане, подметать, варить и следить за огнём. Это проще, чем вот это всё. А вот тебе тяжело.

— Не без этого. Но, это был мой выбор. Я выбрала свободу и... всю грязь, что с ней идёт. — Ответила я, стараясь не противопоставить свой выбор выбору Фловер. Я бы ни за что не стала рабыней, как она. Но, она права. Ценой унижений и бесправия, она хотя бы... остается чиста. Она не стала убийцей, не стала рабовладельцем. Она не сделала того что сделала и сделаю я. Эх... что ж, одни пони должны жертвовать собой ради других. И я сделаю это, ради неё и Орхайда.

— Очень жаль, что нам приходится делать такой выбор. Но таково это древнее, суровое время. — Вздохнула Фловер, продолжая механически двигать ложкой. — Мы можем лишь пытаться не перейти последнюю черту и хоть немного остаться собой. И, надеюсь, у нас это получится.

— И раз уж приходится жертвовать своей душой, так хотя бы так, чтобы из даже зла сотворить хоть какое то добро. Хоть для поникого-то. — Тут меня осенила мысль. Неприятная, отвратительная, но... выбора было мало. Его не было вообще. И раз уж мне придётся убивать и грабить, то уж сделаю это ради других. Что там говорил Фоундинг? “Сокровища”? - Мы отправимся за море уже весной, как стает снег и вода на реке освободится от оков льда. К осени уже будем дома. Я привезу столько добычи, что её за глаза хватит, чтобы выкупить вас обеих, и тебя, и Орхайда. Обещаю.

Мне было тошно обещать такое. Обещать, что причиняя страдания чужим пони (или даже просто существам) я буду так строить счастье для моих друзей. Но раз уж грабить и убивать все равно придётся, так пусть хотя бы это будет иметь хоть какой то смысл, кроме набивания мошны. Боуд спасёт клан, а я — своих друзей. Пусть и спасать своих пони приходится, убивая чужих. Лучше уж так, чем никак. И, постараться все же по пути не прибегать к этому без крайней необходимости.

— Главное — вернись. Живой. — Покачала головой бывшая спа-пони. — Не думаю, что та империя правда так беззащитна. Я не видела ни одного беззащитного пони в этом мире. Здесь нет места таким. — С этими словами она выразительно провела копытом по стягивающему её горло железному ошейнику и наморднику.

— Я вернусь. Ради вас. — Пообещала я. Хотелось бы верить, что смогу сдержать своё слово. Доев суп, я прикрыла глаза. Я устала думать. Мне нужен отдых. Фловер, закончив меня кормить, ничего не сказала. Просто тихо сидела рядом со мной. И это звучало лучше тысячи самых тёплых слов. Я просто позволила себе течь вместе с исцеляющим временем... и заснула.

Глава 10.

POV Пафф Файндер, дружинник клана Форествилль, пегас.

Утром нового дня я плотно завтракала в как бы своем доме на ферме покойного Стронг Хувса. Силы мне были нужны сегодня как никогда раньше. И я не про необходимость залечить раны, которые, благо, уже в целом зажили. Я про необходимость отправиться в злополучный лес за подковой Скайрайдера. И, все прошлые планы пошли прахом. Никакой осторожности, разведки, подготовки – на это нет времени. Мы выступаем в поход уже завтра, самое позднее – послезавтра. Но и нарушать обещание я не собираюсь. Придется идти на риск и импровизировать. Сегодня. Все будет сделано сегодня.

Я не рискнула рассказывать все Гентли Тэйл и другим домочадцам, что вообще происходит. К сожалению, я так и не узнала у Боуд, нужно ли держать наш поход в секрете. С одной стороны, вроде как это необходимо, с другой – скрыть такое все равно не удастся. Так что я предпочла рассказать, в общем без лишних деталей. Мол, да, был набег, мы отбились, это были гевирцы, готовим свой поход в ответ. Не упоминая, куда именно мы собрались выступить и что тут замешан Гритсворд.

К счастью, голубой землепони этого вроде бы хватило и пожилая кобыла лишь кивнула, принимая мои слова к сведенью. И, вот благословение Селестии, даже помогла мне собраться в дорогу. Мой то опыт походов ограничивался каникулами в лагере скаутов, что было хорошо, но мало. Так что я предпочла довериться опыту этих земледельцев, которые явно в курсе, как снарядить дружинника. И земные пони не подвели.

Поутру меня уже ждали седельные сумки, которые можно удобно надеть поверх доспехов, а в них были сухари, масло, фляги с водой и пивом, лепешки, репка, лук, огниво и трут для разведения костра… перечислять долго. Здесь было все.

Искренне поблагодарив Гентли Тэйл и ее родню, я надела сумки на себя. Тут было припасов на неделю минимум, в то время как до леса всего несколько часов пути, но, учиться носить такие грузы стоило начинать заранее. Да и неизвестно что еще в этом лесу будет. Тяжеловато, но, ничего, не умру.

— Скайрайдер, я отправляюсь за подковой твоей жены. Сегодня. – Четко произнесла я, когда мы вдвоем вышли наружу. Ночь, когда на нас напали, была холодной, так что успели сжечь почти все дрова, что были заготовлены и раб-пегас отправился нарубить новых – очень удачно для разговора с глазу на глаз.

— Так быстро, ты же едва-едва оправилась от ран… но понимаю. Вы уходите. – Кивнул бывший разбойник, аккуратно разводя крыльями, не задевая притороченный к своему боку топор. Он на секунду замолчал, его взгляд, обычно пустой, загорелся каким-то старым, давно забытым огоньком, но тут же погас, словно он поймал себя на слабости. – Рад, что, несмотря на это, ты намерена сдержать свое слово.

— Я никогда не поступаю по другому. Раз обещала – значит сделаю, чего бы мне это не стоило. – Лишь ответила я, действительно намеренная сделать это. Несмотря на всю очевидную рискованность и даже некоторую глупость этого дела. Но, есть вещи, которые важнее выгоды.

— Может ты и стала дружинником недавно, но пони чести, смотрю, ты была всегда. – С ноткой уважения и, одновременно, скрытого, как мне показалось, недоверия, произнес серый пегас. Я лишь вздохнула. Это можно было понять. Для местных пони “честь” и правда была всем. Но… суровые реалии жизни диктовали свои условия. Даже для них.

— Что ж, расскажи мне подробно, где тайник, чтобы я смогла его найти. – Лишь произнесла я, решив доказать, первую очередь себе, что я хорошая маленькая пони, а не чудовище в ее обличии.

— Да, конечно. – Кивнул Скайрайдер, пока мы неспешно шли прочь от фермы. Похоже, он до сих пор едва мог поверить, что ради копытного свободная пони полезет в какой то лес, вопреки воли своего тэна. — Как уже говорил, тайник – на дне колодца, в лесу на границе с Райбом, владений тэна Гритсворда. Там же стоит заброшенный хутор….

Я внимательно выслушала все приметы места, которые мне указал Скайрайдер. Сама по прежнему я найти бы его не смогла, конечно, но вот будь у меня проводник…. Что ж, это тоже будет риск, которого не избежать. Попрощавшись с пегасом-рабом, я направилась прямиком в Форествилль. Идти прям в лес одной прямо сейчас не стоило. Мне нужна помощь других дружинников. Осталось лишь придумать, как её получить.

Снег хрустел под железными накопытниками, морозец пощипывал шерстку, особенно на груди, груз, оружие и железная броня давили на спину, но это все было терпимо. Я чувствовала себя уже достаточно хорошо, чтобы не замерзнуть и пройти все расстояние до Форествилля, даже особо не запыхавшись.

Куда больше меня заботил вопрос, как убедить или удержать в тайне от Боуд, что я иду сегодня в лес. Вот обдумыванием этого я и была занята всю дорогу, пока перемахивала через свежие сугробы. Идеи, благо, кое-какие мою голову все же посетили, вместе со свежим морозным воздухом. Что ж, узнаем скоро, сработают они или нет.

Уже скоро в восходящих лучах Солнца показался уже привычный Форествилль. От деревни все ещё шел местами дымок от догорающих развалин, но в целом деревня выглядела как почти ни в чем не бывало. Не так уж и сильно мы пострадали, к счастью. На воротах все также стоял один из фирдпони, начавший мерзнуть с утра пораньше на своем посту. Обменявшись приветствиями, я узнала у стража, что Боуд, как обычно, в деревне, у себя в доме. Не то чтобы это сильно удивляло, но так могла быть и на облете земель клана, так что спросить было все же нелишне.

Сделав глубокий вдох ледяного воздуха, слегка обжегшего мои легкие, я направилась к деревенской площади. И почти сразу поняла – деревня выглядела как обычно, но была другой. Воздух здесь не просто звенел от мороза. Он был густым, как кисель, от не проговорённого напряжения.

Дым. Я обратила на него внимание в первую очередь. Его было не просто много. Его было слишком много. Из дыр в крыше каждого целого дома валил густой, жирный дым, будто внутри вовсю жгли не дрова, а целые брёвна. Экономии, о которой так пеклась жители Форествилля обычно, будто и не существовало. Это была не расточительность. Это был инстинкт. Каждая семья старательно растапливала очаг так, чтобы тепло стало почти осязаемой стеной между ними и холодом ночного кошмара. Дым висел в безветренном воздухе низкой пеленой, и его запах, обычно уютный, сейчас пахнул тревогой.

Следы. Их старались убрать, но война оставляет шрамы не только на телах. На мёрзлой земле у частокола бурыми островками выделялись пятна – те, что не отскребли дочиста, где кровь вмёрзла в лёд. У одного дома, того, что рядом с воротами, в стене зиял свежий, грубый шрам – глубокий скол от удара топора. Его ещё не заделали, лишь кое-как подперли снаружи жердью. На площади лежала куча битого дерева и обгорелых балок – всё, что осталось от сгоревших домов. Работы по расчистке шли, но медленно, будто пони боялись потревожить пепелище.

Но больше всего меня поразили не разрушения, а пони.

Они двигались. Работали. Несли, пилили, чистили. Но это была не привычная, размеренная трудовая жизнь. Это был сосредоточенный, почти механический ритуал. Нипони не стоял просто так, прислонившись к забору. Нипони не болтал друг с другом, обсуждая какую-нибудь сплетню. Каждое движение имело вес и цель.

Они работали вместе, но почти не разговаривали. Двое подростков-единорогов волокли бревно. Их рога светились ровным, неярким светом, в магическом свете было и бревно, что они удерживали магией. Они не перебрасывались шутками, не спорили, куда тащить. Один только хрипло бросил: “Левее”, и второй тут же скорректировал усилие. Их дыхание клубилось в воздухе тяжёлыми облачками, сливаясь в одно. Это была не команда, а единый организм, зализывающий рану.

Когда я уже почти подошла к дому Боуд, последнее, что я заметила, был звук. Вернее, его отсутствие. Не было привычного гула голосов, смеха, перекликаний. Не было даже обычного перестука инструментов. Было приглушённое бух-бух-бух молотка, ровный скрип пилы, сдавленный кашель. Даже немногочисленные курочки во дворах молчали, будто и они понимали, что сегодня не день для кудахтанья.

Деревня не просто оправлялась от набега. Она изменилась. Закалилась. Страха не было, была бдительность, тихая, стальная решимость в глазах. И я, проходя через это, чувствовала, как моя собственная миссия становится от этого ещё более чужеродной, ещё более рискованной. Но и ещё более важной. Потому что в этом мире, слово, данное другому пони, может быть единственным, что отделяет тебя от этой всеобщей, безликой суровости. Даже если это слово ведёт тебя прямиком в пасть к чуждому зимнему лесу и ко всему, что в нём скрывается.

Сжав челюсти и ощущая на себе вес десятков быстрых, оценивающих взглядов, я подошла к двери дома тэна и постучала железным накопытником. Пора было включаться в эту новую, жёсткую реальность. И постараться не сломаться об неё самой первой.

Дверь открыла Фловер. Спа-пони цвета фуксии, увидев, поникто пришел, слегка, устало, но все же улыбнулась и, поприветствовав, запустила внутрь. Здесь народу, внезапно, было более чем в избытке, похоже я пришла на разговор какого то совета или вроде того. Здесь была Боуд и её семья, Мисти Вар, все дружинники, Сноу Фрост и Беатрикс, шаман Ибн, та молодая ведьма, что лечила меня – Эйрени Мист и еще несколько незнакомых мне земных пони и единорогов. Видимо, местные уважаемые крестьяне или деревенские ремесленники, представляющие интересы общины.

И, тут была Софт Пилллоу. Гигантская пегаска тоже сидела на одной из подушек, уминая лепешки за обе щеки и запивая их пивом из, похоже, самой здоровенной кружки в доме тэна. Я слегка выдохнула в облегчении – значит Боуд все же убедила ее вступить в дружину. Моя идея себя оправдала.

Все пони как раз расселись за столами с нехитрыми закусками и что-то негромко обсуждали между собой. Но, при моем появлении разговор притих, хоть и не с концами. Просто взгляды присутствующих сошлись на мне, после чего большая часть пони вернулись к своим делам. Я не без помощи Фловер сняла свои доспехи и положила рядом седельные сумки, после чего направилась к остальным пони.

— Привет, Пафф Файндер. – Кивнула мне Боуд и указала мне на одну из подушек, справа от себя, где уже сидели в ряд остальные дружинники. Что ж, иерархия очевидна. Но жаловаться я не собиралась, понимая такой порядок, так что послушно села с краю ряда воинов, между Фоундингом и Софт Пилллоу, где, явно для меня, еще была свободная подушка.

— Как видишь, Софт Пилллоу решила вступить в нашу дружину и клан. – Ровно произнесла Джавелин, сидя слева от Боуд, как ее ближайшая соратница, справа был ее кузен Мисти Вар. Лимонная пегаска была явно недовольна этим решением тэна, но никак, кроме тоном голоса это не озвучивала.

— Ха! – В противовес ей, сама гевирка была полна сил и энергии, широко ухмыляясь, словно не пережила битву, поражение и плен. – Я рада сражаться бок о бок со столь славными воинами. Тем более, врагов у вас много, а значит, виндиго вам будут благоволить, а я… ха, не заскучаю!

— Она уже принесла мне клятву верности – это не заняло много времени, Софт Пиллоу легко согласилась стать частью клана. – В противовес ей, голос Боуд был скорее усталым, даже несмотря на начало дня, она лишь обвела взглядом присутствующих пони. – Очень ценно для Форествилля – нам нужен каждый и хорошо что ты предложила эту идею. Мы собрали всех, поникого возможно для похода, но, собирать просто некого.

— Какие еще пони вступили в дружину? – Поинтересовалась я, не спеша переходить к тому, ради чего я вообще прибыла к тэну. Это вызовет подозрения. Так что пока потянем время, оно еще есть.

— Софт Пиллоу – она непревзойденная воительница и ее сила хорошо послужит клану, а духи хлада и раздора благоволят ей. – От упоминания виндиго я едва не поморщилась, уж что-что, а благоволения этих чудищ я не желала. Но, озвучивать это вслух среди древних пони не стоило. Уж эта истветтарка, то есть воительница какого то там культа этих духов, такое точно не оценит.

— Также – Ибн и Эйрени Мист, в походе нам пригодятся не только воины, особенно затяжном. – Продолжила перечислять тэн результат проведенной за неполный день экстренного набора в дружину. Я перевела взгляд и посмотрела поверх голов пони на старого зебра и темно-синюю единорожку, одетых в голубой халат и зеленую тогу соответственно.

— Раны, болезни, непогода – не только битвы сопровождают пони в походе. Нужна пони, что знает, как с этим бороться. – Сказала Вайз Маттер, поясняя решение Боуд. — Эйрени Мист знаток лечебной магии и трав, а Ибн не только хранитель мудрости клана, но и прекрасный алхимик. Знания его племени очень пригодятся воинам клана.

— Тряхну стариной. Когда то я ходил с Хардуром в походы. В нем же мы и впервые встретились. – Негромко, но четко и твердо произнес Ибн, скользнув по мне изучающим взглядом. – Чувствую, ты изменилась с нашей последней встречи. Искра, тлеющая в тебе разожглась в тусклый огонек. Но что освещает он?

Я встретила его взгляд. В тот раз… в тот раз он меня сломил. Но сейчас я уже другая. — Он освещает дорогу вперёд. — Выдохнула я, обращаясь скорее ко всем присутствующим. — Туда, где мои друзья смогут снова дышать свободно.

Но на последних словах мой голос дрогнул, и я на мгновение отвела глаза, и в этом движении была вся моя неподдельная усталость и горечь. Но... Я понимала, эти слова не совсем то, что творится у меня внутри. Надеюсь, нипони это не заметил.

Ибн молча кивнул в ответ на мои слова, но во взгляде его промелькнуло понимание. По крайней мере, мне показалось, что он словно что-то понял. Этот зебр был очень уж проницателен, я поняла это еще по первой нашей встрече.

— Старая Аркана останется в клане, так что деревня не пропадет, будет поникому творить обряды и лечить, пока Эйрени Мист и Ибн будут в походе. Я оставлю с Арканой одного из пони, будет о ней заботиться. – На эти слова тэна единорожка лишь кивнула своими пустыми, холодными глазами, сохраняя бесстрастную мордочку. Похоже, общение не самая сильная её сторона. Хотя вспоминая “особливое зелье”… меня передернуло от отвращения.

— И, с нами еще пойдет Хэппин Джохард. Она знает путь на север, пойдем сначала к кургану у горы Силент, а уже от него в Арканар. И дорогу знает, и ее умения нам пригодятся в дороге – будет чем вкусно ужинать на привале. – Самой Хэппин тут не было, видимо, она была занята… ну или не такая уж и важная пони, чтобы быть в доме тэна на этом собрании. Я вспомнила как выглядит эта немолодая, рыжеватая земная пони, крупная такая, дородная. Да, такая явно знает толк в хорошей еде. И хорошо.

— Итого – девять пони в дружине. – Подытожил Мисти Вар невозмутимым голосом, но со слегка скривившейся мордочкой. – Я, ты, Боуд, Фоундинг, Джавелин, Ибн, Эйрени Мист, Хэппин Джохард, Софт Пиллоу. Шесть пегасов, одна земная пони, одна единорожка, один зебр. Все, что удалось собрать. Больше Форествилль дать нам для похода не в состоянии. – Почему у нас такое плачевное положение дел, белый пегас не озвучил, но и так всем было понятно, на поникого он намекает.

— Больше добычи каждому достанется! – Оптимистичный Фоундинг унывать отказывался и кремовый жеребец лишь искал хорошее даже… в нехорошем. В своем излюбленном стиле. На эти слова Мисти Вар лишь еще сильнее скривился и покачал головой. Но промолчал, лишь вернувшись к еде.

Справедливости ради, я хоть и не одобряла такую… мм… страсть к заработку на крови, нельзя не признать, что если я хочу выкупить Фловер и Орхайда, то мне же лучше будет, если я буду получать больше трофеев. Вот бы еще уцелеть в составе такого крохотного отряда….

— А что если что-то случится, пока мы будем не в деревне? – Я решила попробовать аккуратно затронуть нужную мне тему, пока есть возможность. Надо было попробовать под каким-нибудь благовидным предлогом все же отправится за подковой и внезапно меня осенила возможная идея того, как это сделать. – Что если тот же Гритсворд нападет, пока дружина в походе?

— Поэтому и не можем набрать еще больше пони. – Ответила Вайз Маттер, поджав губы. Похоже, мое замечание угодило прямо в цель, задев больной нерв. – Весь фирд останется здесь, защищать деревню. Конечно, если Гритсворд навалится на нас со всей силы, мы не устоим, но он на это не пойдет – он навлечет на себя гнев других тэнов и принцепса Этернии, та отправит Неустрашимый Легион против Райба, если он посмеет развязать открытую войну между кланами. Так что нам грозят только мелкие пакости, а уж с этим мы справимся. Просто не будет, но просто никогда и не было.

— Гритсворд ведь может и лазутчиков послать. – Зацепилась я за слова старой пегаски о пакостях. Вот он, мой шанс! – Мы же граничим с Райбом, ему до нас недалеко. Он мог отправить своих пони проверить, как мы пережили набег, а то и напасть на одну из ферм, пока все заняты восстановлением порушенного. Может, пока есть время, проверить тот же пограничный лес, там же отличное место где они могут скрываться от наших глаз?

— И там же живет Шарп Блейд. Его ферму мы не проверяли. Ублюдки Гритсворда и правда могут до него добраться. – На мордочке Мисти Вара легла тень беспокойства за отца. – Боуд, надо бы отправить поникого на границу с Райбом, пусть проверят, может и правда он оставил наблюдателей, которые смотрят, как мы отбились. – Жеребец слегка поерзал на своей подушке, кидая внимательный взгляд на задумавшуюся на миг Боуд.

— Согласна. Пока есть время, надо отправить туда поникого-то и навестить старика. – Легко согласилась тэн, кивая кузену. – Вот ты и отправишься, проведаешь отца. Также с тобой полетят Фоундинг, Сноу Фрост и Беатрикс. И… Софт Пиллоу. – На последних словах уже все жители Форествилля переглянулись. Но сама истветтарка лишь продолжала набивать живот, съедая все, что подавала ей бегающая от очага к столам Фловер, не выказывая внешне никакого беспокойства.

— Ты уверена, что это мудрое решение, тэн? – Спросила негромко Эйрени Мист, обычно молчащая (как я отметила) единорожка внимательно посмотрела на Боуд, изучая ее своим холодным пронзительным взглядом.

— Уверена. – Кратко ответила пегаска голосом, не оставляющим пространства для возражений. – Софт Пиллоу должна доказать делом, что достойна быть частью клана и моим дружинником. Это будет ее первое испытание на её пути и возможность показать себя.

Более тэн ничего не сказала, не сотрясая воздух лишними речами. Но, если я не впала в паранойю, за бортом остался скрытый подтекст в словах Боуд. Доверия к Софт Пиллоу и правда не было и, если та вдруг нас предаст посреди похода, это будет… неприятно. А вот если она предаст или сбежит сразу, в не самый, так сказать, важный момент, то это еще можно будет как то пережить. Наверное. Может я приписываю Боуд план, который она на деле не придумывала. Так… не тупить!

— Я тогда тоже пойду с ними. – Поспешила записаться я в этот отряд, пока не поздно. Вот он, мой шанс отправится за подковой не в одиночку! – Это же была моя идея – взять Софт Пиллоу в дружину, значит, мне и отвечать. Пойду с ней и остальными. – Быстро, но, (надеюсь) не чрезмерно эмоционально выпалила я, стараясь не выдать, что хочу туда лететь по своим причинам. Тут не поймут обещание, данное копытному.

— Мисти Вар присмотрит. – Покачала головой Боуд. Мое сердце пропустило удар. Нет, я не могла сдаться! – Это была твоя идея, да, но тебе нужно набраться сил перед походом. Они справятся без тебя.

— Я уже чувствую себя достаточно хорошо. И, мне все равно же изучать окрестности Форествилля. Дабы… знать земли, что я защищаю. – И все же я отказывалась сдаваться. Проклятье, да я хоть сама одна уйду под покровом ночи, если потребуется! Я дала обещание – и исполню его, во чтобы то ни стало! Это было глупое, дикое упрямство, но я не хотела уступать. Слишком уже многое уступила.

— Ладно. – Все же смягчилась Боуд, слегка вздыхая. – Полетишь с ними. Дело, благо несложное, а Мисти Вар тебя прикроет. Раз уж тебя приспичило на приключения и подвиги.

— Если ей все же станет дурно, я подниму её на ноги. – Прибавила Эйрени Мист, вроде как вставая на мою сторону в моем желании отправится в лес. – Когда она вернется. Особливым зельем. – На последних словах ведьмы меня скривило и едва не затошнило. О, Селестия, только не это!

— Ха! У вас тоже поят воинов мочой беременной свиньи? – Хохотнула Софт Пиллоу, пока мои щеки заливала краска стыда и ужаса от этой перспективы. Другие пони переглянулись, в их глазах было узнавание и отвращение, похоже, это был широко известное “особливое зелье”.

— Моча беременной коровы. – Поправила её Эйрени Мист все тем же неизменно холодным голосом, в котором не было ни капли отвращения, только лёгкое любопытство. – Хотя, признаюсь, я не против узнать о зельях других земель. – От этих слов ведьмы скривило мордочки абсолютно всех присутствующих пони в зале, кроме разве что зебра Ибна и пожилой Вайз Маттер, обменявшихся понимающими взглядами.

— Это не ко мне, это к ведьмам. – Лишь ухмыльнулась служащая виндиго пегаска, и одним залпом выдула остатки кружки. Похоже, она знает, но делиться “рецептом” не хочет. Как же я ее понимаю!

К счастью, нехорошую тему в итоге замяли, а меня все же было решено отправить вместе с остальными в лес. Моя идея сработала. Дальше я лишь тихо сидела и слушала разговор Боуд, которая переключила внимание на присутствующих земных пони и единорогов. С ними тэн обсуждала восстановление деревни, что вообще было уничтожено в ходе набега, организацию охраны силами фирда и тому подобные вещи. Среди этих почетных представителей клана был и лодочник Финн. Ему Боуд поручила построить корабль для дружины, с приказом управиться до весны.

Впрочем, надолго собрание видных пони клана не затянулось. Здесь не в чести были долгие церемонии и изысканные обсуждения. Быстро выслушав мнение присутствующих, Боуд раздала указания, которые после, опять же, короткого обсуждения, были приняты к исполнению. Так что, быстро доев закуски, что подносила уже все же запыхавшаяся Фловер, пони стали расходиться.

Седельные сумки с припасами я в итоге оставила в доме тэна под присмотром Фловер. Да и красть их все равно тут без надобности хоть одному пони. Все же поход предстоял короткий, управимся, полагаю, еще до захода Солнца. Так что я взяла с собой лишь оружие и облачилась в доспехи, остальные экипировались аналогично, взяв еды и питья на один перекус – и достаточно.

И вот, наш бравый отряд на марше, на пути к заветному лесу. У меня все еще не было идей, как убедить остальных обследовать нужный колодец. Но, у меня уже получилось убедить их пойти в этот лес и взять меня с собой, так что и дальше что-нибудь да придумаю, по ходу дела.

К счастью, я все же, несмотря на все опасения других пони чувствовала себя более чем прилично, на здоровье я не жаловалась, так что без проблем рысила с остальными. Беатрикс и Сноу Фрост были впереди, фирдпони были, как обычно, в неполном комплекте брони, так что двигались они быстрее нас. Мисти Вар же был во главе отряда, чуть за ним был и Фоундинг, а я и Софт Пиллоу двигались за ними, вытягиваясь в цепочку.

Путь наш лежал прямо вдоль реки Фоам, сейчас скованной льдом. Быстро удостоверившись, что замерзшая вода под нашими копытами выдержит, Сноу Фрост подал нам знак и мы ступили в железных накопытниках на лед. Конечно, раньше мы уже переходили реку, но теперь предстояло идти вообще по ней. Немного все же не то. Впрочем, мы же пегасы, а зима в самом разгаре, лед выдержит. А не выдержит — взлетим.

А вот идти по замерзшей реке было удобнее, чем по погребенной под снегом земле. Никаких сугробов, ради которых нужно взлетать и перепрыгивать через них, не надо протаптывать тропинок, четкое направление. То что надо чтобы шустро добраться до леса и также шустро вернуться обратно. В пути мы особо не болтали, ограничиваясь коротким обменом реплик, в основном от Фоундинга, указывая мне на местные ориентиры, приметные места, которые кремовый жеребец хорошо знал.

И, вскоре мы были на месте. Взлетев вверх, мы легко преодолели крутой заснеженный склон и оказались почти прямиком перед нужным нам местом. Перед нами, словно стена из застывшего темного марева, возвышался лес. Снег лежал на ветвях елей тяжелыми, неестественно белыми шапками, отчего те казались еще чернее, почти фиолетовыми в тени. Воздух здесь был тихим, густым и морозным, пахнущим хвоей и гниющими под снегом листьями. Казалось, сама тишина была живой и настороженной.

На самой опушке, там, где заканчивалось царство деревьев и начиналось заснеженное поле, стояла ферма Шарпа Блейда. Она выглядела именно так, как я и представляла себе дом сурового отца Мисти Вара: просто, утилитарно, без излишеств. Так выглядели все дома пони в этом времени. Невысокое, приземистое здание, из дыры в соломенной крыше которого валил густой, почти белый дым — старик явно не экономил дрова. Чуть поодаль виднелся остов сарая. Также тут был огороженный участок, под, видимо, огород, сейчас занесенный снегом.

Белый, хотя, скорее, светло-серый русоловсый жеребец, с гривой, заплетенной в тугую косу, стоял у забора, работая над деревянной изгородью, приколачивая ряд новых планок поверх старых. Доспехов на нем не было, только теплая одежда в неизменно белых и синих цветах клана. Нога в железном накопытнике прибивала гвозди один за другим, годы еще не забрали силу у этого старого воина.

— Здравствуй, отец. — Поприветствовал его Мисти Вар, выходя вперед. Мы выстроились за ним, отдыхая после перехода, давая нашему временному командиру поговорить с родным папой.

— Мисти Вар. Давно я тебя не видел. Что же привело тебя сюда? — Кивнул старый пегас, выпуская из передней ноги доску и выплевывая гроздь гвоздей обратно в коробочку у своих ног.

— Проверяем, все ли в порядке. Тебя не было на пиру, отец. — Лишь тихо произнес Мисти Вар, осматриваясь. На шум прибывшего отряда, из дома аккуратно высунулась маленькая, юная кобылочка, лет шестнадцати. На её шее был уже до тошноты знакомый мне ошейник, а мордочку охватывал не стесняющий рот, но все же намордник. Рабыня, копытная.

— Я не хотел нализываться соли. — Покачал головой Шарп Блейд.— Хардур был третьим из моих братьев и сестер, что пал в бою. И я устал притворяться, будто это была славная смерть. — Подозвав легким взмахом крыла рабыню, он приказал ей забрать гвозди. Земная пони розового цвета послушно взяла в хват ноги коробочку с ними, но уходить не спешила, вовсю рассматривая нас с любопытством. Видимо в этой глуши даже визит дружинников редкая радость и диковинка.

— Неужто могучий и славный Хардур Стромл пал бесславно? — С иронией поинтересовалась Софт Пиллоу, которая похоже уже успела узнать историю клана. Как и я это сделала всего, считай, неделю назад.

— Главное, что он мертв. — Лишь вздохнул старый пегас, покачав головой, окидывая незнакомую для него гевирку внимательным взглядом. — А уж славная или нет… это только уже предкам важно. Но я лишился брата, а до него лишился двух сестер — для меня это важнее, чем слава. Мы доблестно сражались — и где же слава? — Он выразительным взглядом окинул свою надежно скроенную, но простую ферму. — Привез добра домой, потерял брата — вот и все.

Под «добром», я так понимаю, имелась в виду эта рабыня-землепони, что стояла рядом с ним. Я лишь тяжко вздохнула — все было понятно. Шарп Блейд… стало понятно, в поникого такой Мисти Вар. Весь в отца. Вся эта нелюбовь к Хардуру и его походам, погубившим клан. Наслушался его рассказов, о том что дело оказалось бесславным и привело только к смертям. И… правильно он делал, что отца слушал. Жаль, у нас нет выбора, кроме как снова идти в поход.

И такое же отношение к пони-рабам, как к живому имуществу, да. Таков уж этот мир. Я не могу его разрушить, но хотя бы могу помочь отдельным пони этого мира. Фловер, Орхайду… и Скарайдеру. Каким бы тот не был разбойником раньше, это не значит, что поникого то можно держать за это в рабстве и лишать памяти о жене.

Пока я была в невеселых мыслях, Мисти Вар представил нас своему отцу и пересказал бегло новость о произошедшем нападении на Форествилль. И, что, в этом по словам Софт Пиллоу замешан Гритсворд, а значит через пограничный лес с Райбом теперь могут проникнуть новые лазутчики. Непохоже, что старого воина, видавшего виды, это обеспокоило, но и отмахиваться от угрозы он не стал.

— Проверить лес лишним не будет. — Лишь заявил он в ответ на опасения, что высказала еще я на совете тэна. — Пойду с вами, я тут недавно еще пару свежих засечек сделал. — С этими словами он ушел к себе, взмахом хвоста приказав своей копытной следовать за ним.

Впрочем, надолго он не задержался. Уже скоро Шарп Блейд вышел к нам, облаченный в полный латно-чешучайтый доспех, закрывающий его тело от и до, а к бокам были подвешены связки дротиков и метательных топориков.

— Лететь не смогу, уже не тот возраст, чтобы поднять всю эту груду железа, но удар моего топора все также хорош. — Он повел шеей, разминая ее и поправляя шлем.

— Ну я надеюсь, мы и правда поникого встретим. А то мой клинки соскучились по крови, а виндиго — по ярости битвы. — Ухмыльнулась Софт Пиллоу и вот, уже всемером направились в лес. Шарп Блейд, что ожидаемо, ориентировался в нем прекрасно, да и остальные старожилы клана шагали весьма уверенно среди деревьев, продвигаясь по узким, занесенным снегам тропкам.

Отряд вошел под сень леса, и мир мгновенно переменился. Словно тяжёлый бархатный полог опустился за хвостами, отсекая шум ветра и слепящий блеск снежных полей. Здесь царила иная, глубокая и торжественная тишина, нарушаемая лишь скрипом накопытников по снегу да сухим потрескиванием ветвей где-то на недосягаемой высоте.

Воздух стал густым, пропитанным запахом хвои, мороза и сладковатым душком гниющей древесины. Снег здесь лежал нетронутым, пушистым одеялом, в котором тонули копыта по пояс, но Шарп Блейд, не сбавляя шага, уверенно вёл их по едва заметной тропе, известной лишь местным. Снежные шапки на ветвях елей и сосен были такими тяжёлыми и пухлыми, что ветви сгибались под ними низкими арками, образуя тесные, похожие на пещеры, тоннели. Свет, пробивавшийся сквозь эту хвойную сень, был приглушённым, таинственным, окрашивая всё вокруг в синевато-зелёные, почти мистические тона. Лучи солнца редкими золотыми иглами пронзали темноту, высвечивая кружащиеся в воздухе ледяные пылинки.

Я шла за остальными, с трудом поспевая за неторопливым, но неумолимым шагом старого воина. Моя броня, обычно звонкая, здесь приглушённо поскрипывала, цепляясь за низко свисающие ветви. Груз оружия и железа казался в шесть раз тяжелее в этой давящей тишине. Я чувствовала себя чуждым элементом, грубым нарушителем спокойствия этого древнего места.

Шарп Блейд шёл, не оглядываясь, его опытный взгляд скользил по стволам деревьев, читая их как открытую книгу. Время от времени он на мгновение останавливался, чтобы ткнуть копытом в едва заметную зарубку на коре старой сосны — тёмную, почти зажившую черточку, специально оставленную на высоте глаза. Это были метки клана, знаки, понятные только своим. Беатрикс и Сноу Фрост, шедшие сразу за ним, лишь молча кивали, подтверждая правильность пути. Они знали эти тропы почти так же хорошо, проводя здесь бесчисленные часы на патрулях. Фоундинг, хоть и был знаком с окрестностями, вёл себя уже менее уверенно, его взгляд чаще блуждал по заснеженным кущам, а не искал ориентиры. Мисти Вар шёл молча, погружённый в свои мысли, но и он, судя по твёрдой поступи, узнавал знакомые места.

Они двигались дальше, глубже в чащу. Светило становилось всё меньше, а тени длиннее и причудливее. Замёрзший ручей, похожий на извивающуюся ленту из матового стекла, заставил их сделать крюк. Гигантская поваленная ель, поросшая мохом и грибами, стала естественным мостом через глубокий овраг. Шарп Блейд перешёл её первым, проверив надёжность своими железными накопытниками, и лишь потом жестом позволил остальным следовать за ним.

Я лишь смотрела по сторонам, и меня охватывало смешанное чувство трепета и тревоги. Лес был одновременно прекрасен и безжалостен. Каждый сугроб мог скрывать глубокую яму, каждая заснеженная кочка — острый камень. Тишина была обманчива; ей чудилось, что из глубины чащи за ними пристально наблюдают дюжины невидимых глаз. Но я лишь крепче сжала зажатое в крыле копье, чувствуя, как обещание, данное Скайрайдеру, ведёт меня всё дальше в самое сердце этой заколдованной, чужой зимней пустыни. Каждый шаг вперёд был шагом к цели, но и шагом в неизвестность, где единственными путеводными знаками были старые зарубки на деревьях и непоколебимая уверенность опытных воинов, ведущих её сквозь молчаливый, заснеженный лабиринт.

Впрочем, молчание и тишина не продлились вечно. Фоундингу идти без единого слова явно было скучновато, так что вскоре ледяную тишину нарушил его традиционно бодрый молодой голос.

— Мне всегда нравился этот лес. — С явной ностальгией произнес кремовый пегас, перемахивая на крыльях через очередной корень, торчащий из под снега. — Помнишь, Мисти, представляли, что это Конец Времен и мы отражаем нашествие рарогов?

— Хех, было и правда весело. Так тщательно продумали все. — Усмехнулся Мисти Вар в знак согласия, идя позади и перемахивая через тот же корень. — Я так рад был, когда вы тем летом прилетели к нам.

— Да, играли все лето, с утра до ночи, сорванцы мелкие. — Пробурчал Шарп Блейд, дернув ушами, когда услышал их разговор. Впрочем, особого осуждения в его голосе не было. — Все виндиго себя воображали.

— Ага! — Лишь с готовностью подтвердил Фоундинг слова старика. — Я был Рейгером, Джавелин — Винтерхайт, Боуд изображала Гедду. А ты….

— А я — Айсборн. — Хмыкнул Мисти Вар, погрузившись в явно приятные воспоминания. Несмотря на обычно спокойный и стоический вид, он все же оставался молодым пони, не чуждым жеребячьему веселью. Невольно, но я улыбнулась этому просто проявлению жизнелюбия и радости, пусть и оставшимся для них в прошлом. Правда, тема игры… упоминание виндиго холодком пробежалось по моей спине, не хуже легкого ледяного ветерка вымораживая. Вымораживая тем, что для этих пони представлять себя виндиго было… правильным?

— А что за рароги? — Вместо этого решила спросить я. Разговор мигом стих. Все взгляды пони устремились на меня. Кроме Софт Пиллоу, что продолжала перемахивать на крыльях через сугробы как ни в чем не бывало.

— В Лагендаге не знают о рарогах? — С недоумением спросила Беатрикс, до того молчавшая. В голосе фиолетовой пегаски сквозило явное удивление. В моем горле встал ком. Все смотрели на меня так, будто я спросила, что это за желтый диск движется по небу.

— Что вы такие удивленные, пони? В Гевире о них тоже не так уж и много пони слышало. — К счастью, меня по факту спасла Софт Пиллоу. — Да, у нас знают про духов огня, но их последователей у нас, считай что и нет. У вас тут, в Арканаре, ими все кишмя кишит, вот видать у вас их каждый пони и знает. Оно и понятно — юг, за Фоам кирины, а они за рарогов всеми копытами. Видимо в Лагендаге тоже этих всех культистов извели, вот и все.

— Да, у нас про них и слыхом не слыхивали. Впервые узнаю о них. — Искреннее ответила я, не уточняя, что «у нас» — это в Понивилле, а не том месте, о котором они все подумали. И про себя поблагодарила гигантскую воительницу за это протянутое копыто спасения.

— А… понятно. — Протянул Фоундинг, все же присвистнув от удивления. — Ну, тогда можешь узнать у Ибна или старой Арканы, они все легенды знают, и это — одна из самых важных. Про Конец Времен и нашествие рарогов, что явятся в всполохах пламени и обрушат дождь из огня на Эквестрию.

— И виндиго выйдут на битву с рарогами — духами огня и очищающего пламени. — Продолжил говорить уже Мисти Вар, его голос приобрел какие то сказительные нотки, какие я слышала от старших, когда была совсем маленькой и слушала сказки о тех же виндиго.... — Будет великая война между виндиго, они будут защищать пони от рарогов, что сожгут весь мир. Пепел закроет снег и на выжженной земле расцвет новая жизнь. -… вот только в них виндиго были сущими злодеями, а не героями, что защищают пони от еще какого то, еще более инфернального зла.

— И это правда? — Вырвалось невольно из меня. Я прикусила язык, но было поздно — вопрос уже сорвался с губ.

— Узнаем, когда случится. Но, верю что да — будет, обещают, славная потеха! Ха! — Ответила вместо них Софт Пиллоу и довольно хохотнула. На этом разговор утих и, с приподнятым настроением отряд двинулся дальше вглубь леса. По крайней мере, у остальных приподнялось настроение. Я же лишь порадовалась, что опять, на чистом везении, едва не выдала себя. И это все что я чувствовала сейчас.

Дальше мы продвигались в тишине и молчании, соблюдая осторожность. Все же не стоило забывать — мы не на прогулке. И, не зря мы были наготове. Вскоре Беатрикс сообщила, что чувствует запах дыма. От костра. В лесу поникто-то был. Чужой. Мы, пригнув головы и стараясь не скрипеть снегом, двинулись к источнику этого запаха. Вскоре его почувствовала и я. Пахло не просто дымом. Пахло… похлебкой. Неизвестные пони не просто грелись в зимнем лесу. Они готовили себе еду.

Тяжелая, бархатная тишина леса сменилась приглушенным гулом чужих голосов и треском горящих сучьев. Мы замерли за стеной густых, заснеженных елей, наблюдая за поляной, что открылась перед нами.

Их было шестеро. Все — земные пони и единороги, без единого пегаса. Они расположились у нехитрого укрытия из плащей, натянутых на низкие ветви, греясь у костра, над которым висел скромный котелок. От него и тянуло той самой похлебкой. Броня на них была надета кое-как — наброшены нагрудники, некоторые были без шлемов, кто-то и вовсе сидел в одной потрепанной тканевой куртке. Оружие, куча копий, несколько топоров, арбалет — все было сложено в кучу у одного из деревьев. Лишь один, тощий единорог в стеганой телогрейке, неспокойно похаживал по краю поляны, время от времени вглядываясь в лесную чащу. Караульный.

На их одежде и снаряжении не было ни малейшего намека на гербы или цвета какого-либо клана. Только пот, грязь и потертости.

Лазутчики, — тут же просигналили мне нервы, и, судя по тому, как напряглись спины моих спутников, они подумали то же самое.

— Гритсворд шлет своих крыс, чтобы те поглядели, не ослабели ли мы после укуса, — Тихо и сдавленно прошипел Фоундинг, уже облизываясь на потенциальную добычу. Его копье плавно направилось в сторону поляны.

— Не спеши, жеребенок. — Глухим, низким голосом остановил его Шарп Блейд. Старый воин неподвижно стоял, впиваясь в незнакомцев цепким, изучающим взглядом. — Смотри — броня разномастная, потрепанная. Никаких клановых знаков. Скорее похоже на обозную охрану, что потеряла свой обоз. Или на тех самых ушлых торгашей, что несут свой сомнительный товар по Фоаму. А в лес зашли, потому что дальше сама деревня — заставят пошлину платить. Вот и решили обойти. Купчишки — народ скупой. — Последнее воин произнес с нескрываемым презрением.

— Отец прав. — Так же тихо поддержал его Мисти Вар. Его голос был холоден и лишен эмоций, словно лед на реке. — Но это меняет мало. Пришли они от Гритсворда или сами по себе — неважно. Они на нашей земле. Без спроса. Тайком. Они уже виноваты.

В его словах прозвучал безжалостный, железный закон этого мира. Земля клана была священна, и каждый чужак на ней — либо гость, объявивший о себе, либо враг. Третьего не дано. Я уже испытала его на себе. Но с нами троими хотя бы пытались вести переговоры, сочтя достаточно «безопасными», чтобы взять в рабство. С этими шестью пони с оружием решили же не церемониться.

— Значит, нападаем? — С явным предвкушением спросила Софт Пиллоу. Ее крылья чуть дрогнули, а взгляд загорелся тем самым знакомым мне мрачным огнем. Она уже мысленно чувствовала вкус предстоящей схватки.

Мисти Вар медленно кивнул, его взгляд скользнул по каждому из нас, отдавая безмолвный приказ.

— Без переговоров. Пользуемся неожиданностью. Я и Софт Пиллоу ударим открыто, отвлечем их на себя. — Начал на ходу составлять план он, оглядывая отдыхающих без четырех минут покойников. — Фоундинг — сними караульного. Беатрикс и Сноу Фрост — обходите слева, отец — ты справа, Фоундинг сразу за тобой. Окружаем их со всех сторон, нельзя дать им уйти. И, одного, если можем, берем живым. Не получится — просто всех убиваем.

План был прост, смертоносен и не оставлял этим пони ни малейшего шанса. У меня внутри все похолодело. Это были не солдаты в полной броне, готовые к бою. Не гвардейцы Селестии и не местные легионеры (правда ни одного из них я еще не видела своими глазами). Это были уставшие, расслабившиеся пони, греющие у костра похлебку. Но закон есть закон. Их судьба была решена.

Я лишь молча кивнула, сжимая в плотном хвате крыла копье, чувствуя, как груз ответственности и вины давит на спину не слабее стальных доспехов. Обещание Скайрайдеру привело меня сюда, и теперь оно же заставляло меня готовиться к нападению на тех, поникто, возможно, и не был виноват ни в чем, кроме желания сэкономить на пошлине.

Мисти Вар встретился со мной взглядом, и в его глазах я не увидела ни сомнений, ни жалости. Лишь холодную уверенность в правоте своего дела. Он был дружинником Форествилля. А я… я тоже была его дружинником.

— Вперед. Виндиго смотрят. — Его шепот прозвучал как скрежет стали.

И мы, бесшумные тени в сине-зеленых сумерках леса, начали свое движение.

Мисти Вар и Софт Пиллоу, не сговариваясь, сделали шаг из-за елей на открытое пространство. Их силуэты, искаженные низким зимним солнцем, легли на заснеженную поляну длинными и угрожающими тенями.

— Ни с места! — Голос Мисти Вара, обычно сдержанный, грянул, как удар топора по льду. Он стоял во весь рост, крылья расправлены для мгновенного броска, копье в хвате крыла направлено прямо в сердце группы.

На поляне наступила мертвая тишина, нарушаемая лишь треском костра. Шестеро чужаков застыли, их мордочки обезображены шоком. Пара сердечных ударов — и всё рассыпалось.

Тощий единорог-часовой, что похаживал по краю, взвизгнул первым. Не думая, не соображая, подчиняясь животному инстинкту, он рванулся к той самой куче оружия у дерева. Его паника стала искрой в пороховой бочке.

— Оружие! — Крикнул один из них, и остальные, словно марионетки, дернулись в ту же сторону. Они забыли про доспехи, про тактику, про всё. В их глазах читался только один примитивный импульс: схватить железо и защититься.

Это был их смертный приговор.

— Виндиго смотрят! — Проревела Софт Пиллоу, и её голос был полон дикой, непонячьей, хищной радости. Она не пошла, она ринулась, срывая с места комья снега и хвои.

Сигнал был дан.

Справа, из-за ствола старой сосны, метнулась тень. Шарп Блейд, несмотря на возраст и тяжёлую броню, двигался с пугающей быстротой. Его крыло мелькнуло в воздухе — и короткий, толстый дротик с глухим шлепком вонзился в горло земного пони, уже успевшего схватить свое копьё. Жеребец захрипел, захлебнулся алой пеной и рухнул навзничь, опрокинув котелок с похлёбкой в костёр. Шипение и едкий дым добавили хаоса в бойню.

Слева, почти синхронно, взметнулись в воздух ещё два дротика от Беатрикс и Сноу Фроста. Один впился в бок единорогу, пытавшемуся магией притянуть к себе арбалет. Заклинание сорвалось в предсмертном крике. Второй дротик пробил стёганую куртку другого земного пони, но не остановил его. Тот, рыча от боли и ярости, развернулся, зажав в передних ногах топор с широким лезвием.

Я застыла на краю поляны, прижавшись к холодной коре ели, сжимая своё копьё так, что суставы крыла ныли. Всё произошло за какие-то три удара сердца. От тишины — до криков, дыма и крови. Мой разум отчаянно цеплялся за мысль: Я ранена. Я не готова. Я не могу… Но ноги сами понесли меня вперёд, в этот ад. Обещание. Я должна была быть здесь.

Мисти Вар уже сошёлся с двумя противниками. Один, земной пони с окровавленным плечом от дротика Фоундинга (тот метнул его с поразительной точностью, сняв караульного, как и приказали), отчаянно рубил по нему тяжёлым тесаком. Мисти Вар парировал удары древком копья, наступая чёткими, короткими шажками, подавляя противника и заставляя его отшатываться от напирающего дружинника. Второй, единорог, рог которого тускло светился синевой, пытался телекинетическим толчком выбить оружие из крыла пегаса. Но Мисти Вар был как скала — его стойка, вкопанная в снег, не дрогнула.

А потом на них обрушилась Софт Пиллоу.

Она влетела в гущу боя не как воин, а как ураган. Её огромные топоры, по одному в каждом мощном крыле, сверкнули в скупом свете. Она не фехтовала. Она косила. Первый взмах — и единорог, отвлекавший Мисти Вара, лишился головы. Магическое свечение на его роге погасло, как перегоревшая свеча. Второй взмах — и тесак земного пони вместе с частью ноги отлетел в сторону. Её атака была чудовищно эффективной и так же чудовищно жестокой.

Я увидела, как Фоундинг, его кремовая шерсть уже забрызгана алыми пятнами, сражается с крупным земным жеребцом. Тот, кажется, был самым опытным из них — он успел надеть шлем и нагрудник, и теперь, сидя на крупе, отбивал яростные удары копья Фоундинга своим топором. Их оружие встречалось с сухим, звонким лязгом. Фоундинг атаковал с места, отскакивая после каждого удара, пытаясь найти брешь в обороне. Его мордочка была наполнена не злобой, а сосредоточенным, почти спортивным азартом.

— Добивай! Справа! — Крикнул ему Шарп Блейд, который, метнув все дротики, теперь, тяжело дыша, сжимал боевой топор. Он прикрывал бок Фоундингу, но сам в гущу не рвался — возраст и броня делали его больше грозной крепостью, чем манёвренным бойцом.

И тут мой взгляд уловил движение. Из-за дымящегося костра, из-под опрокинутого котла, выполз последний чужак — молоденький единорожек, его тёмно-зелёная шерсть сливалась с хвоей. В его глазах не было ярости, только животный, всепоглощающий ужас. Он не пытался атаковать. Он полз. Прочь. К деревьям. К спасению.

И он полз прямо в мою сторону.

Наши глаза встретились. В его — мольба, паника, слепое отчаяние. В моих, я чувствовала, — оцепенение и ужас. Он был ранен, из пореза на боку сочилась кровь, окрашивая снег. Он был едва ли не жеребенком. Он хотел жить.

«Один, если можем, берем живым». Приказ Мисти Вара прозвучал у меня в голове. Но этот пони не сдавался. Он бежал. А закон леса, закон этого мира, был безжалостен: бегущего врага добей, иначе он вернётся с подмогой.

Он увидел моё замершее копьё, мою нерешительность, и в его взгляде мелькнула искра надежды. Он заковылял быстрее, хрипло дыша.

Я подняла копьё. Железный наконечник дрожал в моём хвате. В горле встал ком. Я не могу. Я не хочу. Но… они убили бы меня. Они убили бы Фловер. Они напали на нашу деревню. Они нарушили закон. И я уже убивала невинных.

Единорожек был уже в трёх шагах. Он собрал последние силы, чтобы рвануть в сторону, обойти меня.

Что-то внутри щёлкнуло. Не ярость. Не храбрость. Пустота. Автоматизм.

Я не нанесла укол. Я просто сделала шаг вперёд и со всей силы, вложив в движение вес тела и брони, ткнула древком копья ему в грудь. Не остриём. Тупым, окованным железом концом.

Раздался глухой удар, хруст сломанных рёбер и сдавленный, обрывающийся выдох. Он отлетел назад, ударился спиной о дерево и сполз по нему, оставляя на коре кровавый след. Его глаза, ещё секунду назад полные надежды, остекленели, уставившись в сине-зелёное небо меж ветвей.

Я стояла над ним, не в силах отвести взгляд. В ушах гудело. Я не слышала больше ни лязга оружия, ни криков. Только этот тихий, влажный хрип, затихающий у моих ног. От моих копыт до ушей пробежала ледяная дрожь. Я не убила его. Я… я просто остановила. Но он умирал. И это было одно и то же.

Внезапно тишина стала абсолютной. Бой закончился.

Я медленно подняла голову. Поляна, ещё минуту назад кипевшая яростью и страхом, теперь лежала в мёртвом, кровавом покое. Шесть тел. Дым от костра, смешанный с паром, поднимающимся от разлитой похлёбки и ещё тёплой крови. Софт Пиллоу, вся в багровых брызгах, вытирала лезвие топора о шерсть одного из убитых. Её грудь тяжело вздымалась, но на мордочке сияла широкая, довольная улыбка. Фоундинг, тяжело дыша, опирался на окровавленное копьё, осматривая свою добычу — того самого жеребца в нагруднике, теперь лежащего лицом в снегу с глубокой раной на шее. Мисти Вар и Шарп Блейд стояли рядом, безмолвно оценивая результаты. Беатрикс и Сноу Фрост уже обыскивали седельные сумки убитых, их движения были быстрые и деловитые.

Нипони не смотрел на меня. Нипони не видел моего последнего «подвига». Или видел, но счёл его естественным, рядовым событием.

— Ни одного живого, — Констатировал Мисти Вар, его голос был усталым, но спокойным. — Сопротивлялись до конца. Дураки.

— Зато добыча неплохая, — Отозвался Фоундинг, поднимая с земли прочный, хоть и потёртый, арбалет. — И монетки есть. Небогатые, но на пиво хватит.

Я отвернулась от тела у своего копыта и сделала шаг назад, к опушке. Крыло, державшее копьё, онемело. Всё тело вдруг вспомнило про недавние раны и пронзительную усталость. Горло свело спазмом, и я едва сдержала рвотный позыв. Перед глазами всё ещё стояло лицо того единорога — искажённое не болью, а надеждой, которую я так грубо и окончательно погасила.

«Обещание». — Cудорожно подумала я, глотая комок в горле. — «Я здесь ради обещания».

Но сейчас это слабое утешение не могло согреть ледяную пустоту, разлившуюся у меня внутри. Лес вокруг, ещё недавно казавшийся лишь мрачным и таинственным, теперь выглядел огромной, безразличной могилой. А мы были могильщиками.

— Похоже, это все же были контрабандисты. — С какой то даже обидой произнес Фоундинг, продолжая обыскивать трупы, тщательно ища хоть что-то ценное. — Нищие, правда какие то. Какой груз они везли? Может, еще только собрались закупаться?

— Хм… может все же лазутчики? Все же они были не робкой дюжины — вряд ли торговцы так отчаянно бы сражались. — Мисти Вар от добычи отказываться не собирался, но мысли белого жеребца все же были о другом. — Но тогда почему ни одного пегаса? Наблюдать с облаков — лучший способ узнать, как мы пережили набег.

— Возможно, Гритсворд нанял совсем какую то бродячую шваль, а не просто поникому из своих приказал снять клановые цвета. — Предположила Беатрикс, также обеспокоенно осматривая бездыханные тела. — Вообще чужих пони нанял, банду какую то, чтобы на него точно не подумали. Осторожничал.

— Загадка предков. — Лишь развел крыльями Шарп Блейд и недовольно цокнул языком. — Похоже, мы этого так и не узнаем. Жаль, не удалось взять живыми.

— Да и ладно — меньше грязи. Виндиго получили что хотели. — Софт Пиллоу загадками-разгадками предков мучиться не собиралась. Впрочем, я не спешила обманываться ее видом «сильной, но глупой воительницы». Эта кобыла организовала весьма грамотное ночное нападение на Форествилль. Не знаю, чему там учат этих истветтарок у себя в гевирских землях, но думать — точно учат.

— Что ж, значит возвращаемся? Вряд ли по лесу ходит еще один отряд где-то рядом. А этих пусть волки доедают — нам меньше риска стать их ужином. — Спросил Фоундинг, отрываясь от безрезультатного обыска трупов. Все их скудное добро, в основном железное оружие и какие-никакие, в разы хуже наших, но все же доспехи, пони уже распределили между собой. Небольшой, из-за пережитого ранения, но все же груз достался и мне на спину.

— Ммм… может стоит еще проверить? — Возразила я, стараясь выглядеть просто слегка параноиком, а не заинтересованной в чем-то конкретно пони. Я еще не нашла этот колодец, где спрятана подкова жены Скайрайдера. И, пока не видела возможности улизнуть от остального отряда, чтобы поискать в одиночку. Я надеялась что мы наткнемся на него по пути или еще что придумаю. Но наткнулись только вот на этих… уже покойников. — Лес большой.

— Но не будем же мы бродить по нему до самой ночи. Посмотрели в целом — и хватит. — Возразил Мисти Вар, рассуждения которого были логичны. Слишком уж логичны. Я слегка прикусила губу — что же делать?

— Тогда проверим еще заброшенный хутор — и хватит. — Впервые заговорил Сноу Фрост. Это было так неожиданно, что все, кроме разве что его жены Беатрикс и приемного сына Фоундинга уставились на пегаса, который замолк, лишь выразительно взмахнув своим оранжевым хвостом. Да, вы не ослышались, я это сказал.

— Что за заброшенный хутор? — С интересом спросила Софт Пиллоу. Разумеется, гевирка была не в курсе местных «достопримечательностей». Как и я. Но, может это было оно….

— Тут раньше семья жила. Давно. — Вздохнул Шарп Блейд. — Были лесничими клана до Беатрикс и Сноу Фроста. — А потом… потом разбойники. Всех убили, всю семью. Хутор забросили. Возможно, там свили свое гнездо разбойники… надо проверить, и правда.

— Что именно там случилось? — Спросила я, мой инстинкт бывшей, но все же поницейской проснулся, желая узнать как можно больше… о месте преступления. Жутком месте преступления. Воображение было стало порождать ужасающие картины, но я поспешила отогнать их. Нельзя думать о таком. — Разбойников поймали?

— Нападение разбойников. Увидели легкую добычу, ограбили и убили всех. Нехорошее место. — Кратко ответил Мисти Вар, лишь вздыхая. Он окинул медленно взглядом мертвые тела, а затем взмахом крыла повел нас за собой, дальше в лес. Поле боя осталось за хвостами, а мы шли… шли дальше. К заветному хутору. Только бы это был он. — А разбойников не поймали. Хардур Стромл с дружиной был в походе… как обычно. Фирд все же отреагировал, выгнал бандитов — но было уже поздно. Одного там убили — все. Остальные с добычей ушли — на север. Там их уже изловили дружинники Партли Странга — этот вечно сидит дома и редко рвется в далекие земли. Правда, дружина у него… такая себе. Некоторые все равно ушли, на восток. Скорее всего Гритсворд уже добил остатки этой банды.

— А, на их место всегда найдется другая. — Фаталистично вздохнула Беатрикс, принимая как неизбежным то что одних разбойников всегда сменяют другие. Я же… на смену боли за погубленную семью пришла тревога. Похоже, все сходилось. Скайрайдер рассказывал, что его поймали дружинники Партли Странга. Его тайник здесь, в колодце у этого хутора. Все указывало четко — сейчас мне мои «братья и сестры по оружию» рассказали историю именно тех разбойников, в рядах которых и был Скайрайдер.

И я и раньше понимала, что тот не был невинным жеребеночком. Он был разбойник, грабитель, несомненно убийца. Но убийство целой семьи… это было… это было чудовищно. Даже если Скарайдер не участвовал в этом, он это видел… и может он участвовал. Мог. Запросто. На моей ферме мог быть раб-убийца. И для этого пони… копытного, я иду добывать подкову. Я стиснула зубы. Я дала обещание. Я исполню его. А там… будь что будет.

Слова Мисти Вара и Шарпа Блейда висели в морозном воздухе, тяжелые, как надгробные камни. Убитая семья. Разбойники. Скайрайдер. Каждый шаг по хрустящему снегу теперь отдавался в моих висках не просто звуком, а обвинением. Лес, ведший нас, будто сжимался, становясь не просто враждебным, а знающим. Каждое дерево, казалось, хранило память о том, что здесь случилось, и молча осуждало меня за мой путь к их могиле.

Мы шли недолго. Тропа, которую вел Шарп Блейд, вывела нас на небольшую, заросшую молодым ельником поляну. И там был он.

Заброшенный хутор.

Это было не строение, а его призрак. От дома остался лишь почерневший, скособоченный сруб, с провалившейся в нескольких местах крышей. Пустые глазницы окон смотрели на нас с немым укором. Дверь давно снесло, и из черного зева входа тянуло запахом прелой древесины, плесени и вековой пыли. Снег лежал неровным саваном на уцелевших балках, подчеркивая руину. Рядом валялись остатки плетня, вмерзшие в землю, и огромная, опрокинутая набок деревянная колода, в которой, должно быть, когда-то рубили дрова. Теперь ее заполнял снег.

И тишина. Не та глубокая, живая тишина леса, что была раньше. А мертвая, абсолютная. Даже ветер, пробивавшийся сквозь чащу, затихал здесь, будто боясь потревожить покой этого места. Не щебетали птицы, не скрипели ветви. Только наше собственное дыхание, ставшее вдруг неприлично громким, нарушало этот ледяной покой.

И тогда я увидела его. В стороне от развалин дома, почти у самой кромки леса, стоял колодец.

Он был сложен из темных, замшелых камней, поросших лишайником цвета ржавчины. Деревянная кровля над ним давно сгнила и обрушилась внутрь, оставив лишь два кривых столба, торчащих, как кости сломанного животного. Ворот с ведром исчез, вероятно, растащен на дрова или сгнил. От него остался только толстый, обледеневший вал, намертво вросший в стойки. Сама шахта зияла круглым, черным провалом, словно слепой глаз, уставленный в свинцовое небо. Края его были обрамлены толстым, бугристым валиком льда и снега.

Сердце у меня упало куда-то в ледяную пустоту живота. Там. Глубоко в этой черноте, в ледяной воде, лежало то, ради чего я завела сюда этих пони. Ради чего солгала. Ради чего только что участвовала в убийстве шестерых существ. Простая железная подкова. Память убийцы о его жене.

— Ну, вот и он. — Глухо произнес Шарп Блейд, обводя взглядом поляну. Его голос, обычно такой твердый, здесь звучал приглушенно, с нехарактерной для него усталостью. — Никого. Давно уже никого. Даже звери сюда не ходят. Место проклятое.

— Духи предков в беспокойстве. Это чувствуется. — Тихо выдохнула облачко ледяного пара Беатрикс, оглядываясь вокруг. Место и правда выглядело… удручающим.

— Видно же. — Согласился Мисти Вар, не скрывая облегчения. Он даже не стал подходить ближе к развалинам, лишь бросил беглый, наметанный взгляд вокруг развалин. — Ни следов, ни признаков недавнего костра. Пусто. Значит, те шестеро были единственными гостями в нашем лесу. Можно возвращаться.

Остальные молча кивали. Беатрикс и Сноу Фрост уже разворачивались, готовые идти обратно по своему следу. Фоундинг, обычно такой любопытный, на этот раз даже не потянулся осмотреть руины — атмосфера места давила и на него. Софт Пиллоу лишь фыркнула, явно разочарованная отсутствием новой драки.

Они собирались уходить. Сейчас. Просто развернуться и уйти, оставив колодец и его тайник в вечной мерзлоте забвения.

И я поняла — времени на хитрости, на уловки, на то, чтобы незаметно отстать, больше нет. Всё, абсолютно всё, что я делала с момента этого утра — плотный завтрак, разговор со Скайрайдером, манипуляция на совете, этот поход, этот бой — всё вело к этому единственному моменту. К этому колодцу.

Страх сжал горло. Они не поймут. Они посчитают это предательством. Мисти Вар, думающий только о клане, увидит в этом глупый, эгоистичный каприз. Хуже того — связь с рабом, с копытным. Для них это немыслимо.

Но обещание… Оно горело внутри, единственной теплой точкой во всем этом ледяном аду. Я дала слово. Пони чести. Даже если это честь — последнее, что у меня осталось от той, прежней жизни.

Я сделала шаг вперед. Снег громко хрустнул под моим копытом, и звук этот прозвучал, как выстрел в этой гробовой тишине. Все обернулись.

— Подождите. — Мой голос прозвучал хрипло, чужим. Я видела, как их взгляды — вопрошающие, удивленные, уже настороженные устремились на меня.

— Пафф? — Спросил Фоундинг, перестав разворачиваться.

Я сглотнула, чувствуя, как каждое слово будет даваться мне ценой невероятных усилий. Я смотрела не на них, а на тот черный провал колодца.

— Нам… нужно кое-что достать. Оттуда. — Я кивнула в сторону каменного круга.

Наступила пауза, еще более густая, чем тишина вокруг.

— Что? — Мисти Вар произнес это одно слово ровным, холодным тоном, в котором уже не было ни усталости, ни облегчения. Только настороженность того, поникто едва не стал тэном.

— Тайник. На дне колодца. — Я заставила себя встретиться с его взглядом. В его глазах я уже видела щелкающие шестеренки мысли: «Зачем?» «Чей?» «Откуда она знает?» — Я знаю, что он там. Мне нужно его достать.

Вот и все. Слова сказаны. Я открыла свои истинные намерения. Теперь все зависело от этих пони.