Твайлайт Третья
17. Крепкое яблочко! - На несколько яблок больше
Эпплджек глотнула сидра из своего бокала и оглядела Мейнхеттен с высокого балкона офисного здания. Возвращение в этот город чувствовалось странно. Не то, чтобы она была с ним незнакома, но с тех пор, как она была кобылкой, прошло много времени. Но вот она снова тут, навещает Оранжей в то время, которое должно было быть для нее самым занятым. Она до сих пор старалась привыкнуть ходить без шляпы, но тетя привела хороший аргумент о личных жертвах во имя благого дела.
После того, как над ее фермой выпали дождем биты, она и Биг Мак собрали все, что смогли и спрятали в надежном месте. Не в банк — это подняло бы вопросы, на которые она не могла ответить — основная часть монет была закопана под приметными деревьями в прочных мешках, которые протянут десятилетия. Остальное было потрачено на наём помощников на весь сезон сбора урожая. Все они были частью обширной семьи Эппл, в которой всегда имелось достаточно молодых жеребцов и кобыл, желающих вернуться к корням, даже если они отошли от фермерства. Одна из них даже оказалась из Оранжей — кобыла так хорошо работала в полях, что нельзя было сказать, что она изучала литературу и раньше никогда не пачкала копыта.
Можно сказать, все шло идеально. Бабуля получила новое бедро, а Эпплблум не придется расти, работая в саду (если, конечно, она сама не захочет). Единственное, чего не хватало Эпплджек — удовольствия от собственного усердного труда, но это оказалась невеликая цена за то, что ей не приходится теперь вставать каждое утро до рассвета и отправляться в постель вымотанной по вечерам.
— Эпплджек? — раздался голос с таким изысканным акцентом, что нельзя было представить его хозяйку рожденной и выросшей в Понивилле. Земная кобыла слегка улыбнулась и обернулась.
— Рарити, сто лет не виделись! — произнесла она, подходя ближе и обнимая старую подругу. — Как тама твой бизнес с дорогими платьями?
— О, идет достаточно хорошо, — улыбнулась единорожка. — Я и не думала, что настанет тот день, когда я увижу тебя в одной из своих работ. — Она словно акула обошла Эпплджек по кругу, взяла край платья магией и слегка нахмурилась. — Хм. Пошито не вкопытную. Из моего мейнхеттенского бутика, предполагаю?
— Я и не ведала, шо оно твое. Тетя Оранж отвела меня тудой вчерась на примерку.
— А, ну тогда хорошо. Машинные швы для срочной работы вполне приемлемы, — кивнула Рарити. — Оно великолепно тебе идет.
— От спасибочки огромное, — Эпплджек потянулась коснуться края шляпы, но через одно неловкое мгновение вспомнила, что не носит ее. — Не ожидала, шо ты тож тута будешь, Рарити.
— О, я пытаюсь посещать все светские мероприятия, какие могу, — глотнула единорожка вина из своего бокала. — Но ты… — ее улыбка стала слегка шире. — Не говори, что влюбилась в жеребца из большого города. Случаем это не один из тех приятных жеребчиков у чаши с пуншем?
— Энто было бы здорово неловко, тому шо оба-все они мои кузены и парочка из них встречается друг с дружкой.
— Действительно? А которые? — бросила на них взгляд Рарити.
Эпплджек открыла рот, чтобы ответить, но тут же закрыла.
— Не уверена, если подумать. И выспрашивать не стану. Такой вопрос здорово неловок.
Рарити кинула, и тут ее ей в голову пришло нечто иное.
— Погоди, но ты сказала, что они твои кузены. И двое из них встречаются?
— Итак, большое благотворительное дело. Не ожидала тебя тута увидать, — сменила тему Эпплджек. Ей не хотелось объяснять Рарити, что есть кузены и кузены. Слухи об аристократии Кантерлота гласили, что их семейные древа давно переплелись меж собой, и она твердо знала, что если втянется в обсуждение всего этого с Рарити, то окажется понята неправильно. Половина ее кузенов были, скорее, приемными, чем урожденными.
— Мне нравится благотворительность, — объяснила единорожка. — Помогать пони — само по себе награда. А еще снижает налоги! Я скорее предпочту, чтобы мои кровно заработанные биты пошли на благотворительность, чем правительству, дорогая.
Эпплджек согласно кивнула. Как фермер, она прекрасно понимала желание оставить себе каждый ломаный бит, заработанный собственными копытами, и не отдавать их властям, но в то же время вытребовать все возможные положенные ей субсидии.
— Итак, предполагаю, что о главном событии ты знаешь все, — продолжила Рарити. — Мне было бы очень интересно узнать, как же корона Платины оказалась наследием твоей семьи, дорогая.
— Ну, энто долгая история, — ответила Эпплджек.
— …И эта история? — выждала мгновенье единорожка.
— Лады, шоб быть честной, усе не настока уж и долго. Бабуля нашла ее, када мы выносили коробки с чердака, — пожала земная кобыла плечами. — Знашь, как энто быват. Вещи, шо были упрятаны так давно и позабыты, шо могут уж считаться чужими. Ишшо тама был меч, мантия и печать у шкатулке. Кажись, не стоят и гроша.
Рарити качнула головой.
— И… ты не думала отнести все это историку, дорогая?
— Не-а. Это ж просто старый хлам. Бабуля сказала, шо усе принадлежало ее бабушке. Не думаю, шо нам нужон меч для работы у саду, знашь ли. Даж коли энта хреновина по сю пору вострая, деревья не сопротивляются, а секаторы для подрезки ветвей удобнее.
Выражение на лице Рарити застыло.
— Эпплджек, ты же знаешь старую историю о…
— А, да бабкины сказки усе это. Неинтересно, — фыркнула и отмахнулась фермерша.
— Я просто хочу сказать, что, наверное, ты могла бы взять корону, меч и печать, и отнести их тем, кому бабкины сказки интересны. Может, принцессе…
— Прошу прощения, мэм, — подошел один из официантов. — Прибыли музыканты. Впустить их?
— Кажись, тетя Оранж наняла пони-то поиграть, — вздохнула Эпплджек. — Ага, усе путем. Она ниче не говорила про музыкантов, но хужей не будет. Передам ей утром счет.
— Прошу простить за опостание, — произнес с легким гермейнским акцентом единорог. — Это быть наша перaфая, эм, рапота ф Мейнхеттен.
Официантка кивнула.
— Да, я знаю, каково это. Пока не привыкнешь — все улицы кажутся одинаковыми, — она указала в сторону кухни. — Вон там служебный лифт, можете использовать его. И давайте помогу.
Она схватила большой футляр с каким-то музыкальным инструментом и подняла. Попыталась поднять. Он оказался неописуемо тяжел.
— Ты не трогать мой футляр! — прорычал здоровенный пони с грубым сталлионградским акцентом, отпихивая ее в сторону и без труда поднял его, не переставая ворчать и мрачно смотреть.
— Простите! — отступила официантка, больше не осмеливаясь даже пытаться что-то помогать нести.
— Мой друг ошень чувствительно относиться к свой… инструмент, — пояснил гермейнский единорог. — Я извиняться. Фы же понимать, насколько капризны могут быть профессиональные музыкант.
— Д-да, — кивнула пони. — Вечеринка на десятом этаже. Когда подниметесь, то не ошибетесь, куда идти.
— Снаружи казаться все тихо, — заметил единорог, пока остальная труппа шла к лифту. — На других этажах сфета не фидно.
— Сегодня день принцессы Платины, — хихикнула официантка. — Обычно у пони тут выходной. Большинство просто идет выпить и цеплять пони, которые не носят белое.
— Понимать, — кивнул единорог. — Там, откуда я родом, праздник профодить немного иначе.
— Скорее всего. Гермейния же была частью Старой Единорожьей Империи, верно?
— Хм. Дафным-дафно, — пожал плечами единорог. — Так значит, правда, что тут быть корона Платины?
— Да. Видела ее, когда там готовили все для благотворительного аукциона.
— Wundebar. И фы единственная на кухне? Должно быть одиноко — так далеко от фечеринка.
— Ну, все уже готово и доставлено в буфет, так что мне тут только прибраться осталось.
— Как неудачно. Мне тоже. Прибраться, то есть, — единорог достал небольшой арбалет. Официантка удивленно на него посмотрела, и достаточно внезапно и быстро превратилась в кебаб.
— …и тут она говорит мне, шо энто вечеринка на День Нерождения, тому шо энтот день на противоположной стороне от дня, у кой я родилась, — фыркнула Эпплджек. — Клянусь, девочка хочет найти способ рассылать вдвое больше приглашений, чем обычно.
— Понивилль, пока меня не было, стал, похоже, веселее, — заметила Рарити. — Я так занята, что едва на праздники домой выбираюсь. Нужно там побольше времени проводить — хотя бы ради того, чтобы убедиться, что папа не превратит мою милую младшую сестру в хуфбольного куотербека.
— Дай угадаю. Ты бы предпочла, шобы она платья с тобой делала.
— Как минимум, чтобы она занималась чем-нибудь изысканным. Пением, например, или танцами. — Она пожала плечами и глотнула еще вина. — И, как я помню, когда я уезжала, ты боролась с немалыми долгами.
— Опаньки! А вот энто уж вопрос откуда ни возьмись.
— Учитывая, что ты можешь позволить себе одно из моих платьев, в твоих бухгалтерских книгах больше черных чернил, чем красных.
— Ну, были у нас сложности, — осторожно ответила Эпплджек. Не стоит говорить пони, что ты возносила молитвы о деньгах и на них ответили. Они подумают, что ты либо воровка, либо лгунья, либо сумасшедшая — а то и все вместе.
— Действительно? — приподняла бровь единорожка.
— Самое важное у фермерстве — не останавливаться. Поначалу куча работы за ниче, но под конец здорово окупается, — пожала плечами земная пони. — Оплату получаешь только у сезон урожая, а тама уж растягиваешь энти деньги на оставшийся год.
— А, понимаю. Моя работа немного другая. Она вся о поиске возможности и броске на нее. Постоянное заведение связей, построение планов и проведение исследований. Больше охота, чем собирательство. Все сводится к удаче и броску в конце, и либо ты падаешь на кучу битов, либо идешь домой голодная и пробуешь еще раз завтра.
— Реально? — Эпплджек удивилась. — Я и не ведала, шо с платьями аж так. Я усегда считала, шо тама просто выставляешь красивую вещь на витрину и ждешь, шо работа сама до тебя придет.
— Хм? — На мгновенье Рарити показалась смущенной. — А, думаю с модой на самом деле так. — Прошептав это себе под нос единорожка продолжила уже обычным голосом. — Нет, торговля с витрин — для универсамов и сетей, продающих хлам. Настоящая мода, эксклюзивная и дорогая, не поощряет клиентов покупать с вешалки.
Рарити еще раз глотнула вина и с трудом подавила неудовольствие. Эпплджек это заметила и подмигнула.
— Не фанат вина?
— Это… не лучший урожай, — признала модельерша. — Может я и немного избалована, но все же это так. Думаю, оно уже превращается в уксус.
— Ага. Говорила я тете Оранж не заказывать самое дешевое вино, да она не хотела тратить много на благотворительный вечер, — улыбнулась земная пони. — Но знашь, я с сбой упаковала бутылочку крепкого сидра.
— Со Сладкого Яблочка? — склонила голову Рарити.
— Откуда ж ишшо? На кой мне покупать сидр, коли я сама лучший делаю.
— Думаю, стаканчик-другой не помешает, — решилась единорожка. — За встречу.
Благотворительные мероприятия — очень деликатное дело. Во всем этом есть определенная психология, которая иногда сбивает с толку. Они видят благотворительные ужины, где гостям подают дорогие блюда, все одеты в дизайнерские одежды и украшения, и естественным образом возникает вопрос: «Почему все эти деньги не отдают бедным?»
Ответ заключается в том, что благотворительные мероприятия проводятся не для того, чтобы выманивать деньги у пони, которые сами по себе готовы жертвовать на благое дело. Они проводятся, чтобы устраивающие их пони могли получить что-то взамен от пони, которые сами хотят чего-то взамен. Поэтому пони устраивают большие мероприятия, где можно показать, какие они добрые и щедрые, другим пони, которые столь же добры и щедры. Они носят новую одежду и дорогие украшения, потому что, в конце концов, общаются с социально равными. Еда изысканна потому, что — и это важно — они хотят, чтобы эти очень щедрые пони пришли и на следующее мероприятие.
Развлечения тоже важны. Пони игнорировали группу, когда началась подготовка. Если бы кто-нибудь из них оказался особенно наблюдателен, их бы заинтересовало, почему все они выглядят такими грубыми и неприятными — даже для музыкантов, чье мастерство игры на инструменте, как правило, обратно пропорционально их социальным талантам.
Группу стало гораздо труднее игнорировать, когда самый крупный её участник, могучий единорог на голову выше среднего пони, вытащил из футляра для контрабаса осадное орудие и выстрелил в люстру. Поток дротиков, жужжа, как разъяренный рой пчел, разбил её вдребезги, и она рухнула на пол вместе с кусками штукатурки.
— Achtung, кобыледи и джентльпони! — крикнул единорог с гермейнским акцентом. — Мы — Фронт Антидискриминации Единорогоф, и фсе мы довольно тяжело фооружены, так что паникофать не стоит. Если вы следовать моим инструкциям дословно, то, возможно, дожифёте до зафтра.
Он повернулся к двум другим единорогам.
— Блау, Роза, следить за лестницей и пожарный фыход. Лифт находиться ф режиме аварийной остановки. Шварц, пожалуйста, контролируй толпу. Гельб, ты заняться грузом.
— Почему я должен быть Розой? — спросил маленький единорог, держа своей магией многозарядный арбалет. — Как насчёт Грюна? У нас нет Грюна, Вайсс.
— Не сейчас, Роза. Просто фыполняй приказы.
— Роза — кобылье имя, — проворчал единорог.
Рарити налила ещё два стакана, убедившись, что Эпплджек достанется значительно больше, чем ей самой. Старый трюк, во многих местах считающийся хорошим тоном.
Эпплджек жила в относительно небольшой квартире на несколько этажей выше того места, где проходил благотворительный аукцион. Конечно, она была относительно небольшой только по меркам Понивилля — квартира в городе и значительно выше уровня земли стоит дорого, даже если она размером с платяной шкаф. Квартира Эпплджек оказалась достаточно большой, чтобы вместить несколько комнат, и, вероятно, стоила бы немалых денег, если бы её семья не владела всем зданием.
— Давно я его не пробовала, — произнесла Рарити, отпивая из стакана. — Ваша семья всегда делала лучший сидр. В последний раз, когда я попробовала сидр с другой фермы, он был на вкус как мыло.
— Наверное, его делали с груш, — мудро заметила Эпплджек. — Семейство Пеа производит неплохие фрукты, но они усегда слишком стараются сделать усё вычурным и изысканным. У половине случаев энто усе портит. — Она помолчала. — Ну, окромя, пожалуй, оформления, но коли уся твоя еда годится тока, шобы красиво выглядеть на тарелке, то с таким же успехом можно быть скульптором, а не поваром.
— Ах, немного похоже на некоторые недавние модели из Гаскони, — кивнула Рарити. — Они вычурны и выглядят хорошо, пока ты неподвижна, но, если ты не статуя и тебе нужно, например, дышать и, возможно, даже осмелиться ходить, недостатки быстро становятся очевидными. Пружинные обручи и вставки, накрахмаленные так сильно, что способны выдержать удар ножа, едва ли удобны, сколько бы вышивки на них ни было.
— Наверняка ты старалась сделать так, шоб энто выглядело хорошо.
— Ну, конечно, дорогая, — улыбнулась единорожка. — Но я прекратила, когда поняла, что работаю с ненужным препятствием. Есть более простые способы получить то, что я хочу.
Рарити потянулась, чтобы налить ещё немного сидра в стакан Эпплджек, и, хотя её хватка оставалась устойчивой, здание, к сожалению, этим похвастаться не могло. Раздался толчок, и сидр выплеснулся через край.
— Что это было? — огляделась модельерша. — Землетрясение?
— Не-а, — поднялась Эпплджек. — Шо-то унизу. Пойду проверю, шо никто не пострадал.
— Скорее всего просто кто-то напился и опрокинул буфетный стол, — заметила Рарити. — На моей памяти такое случается не в первый раз.
— А скока раз энто случалось с тобой? — слегка усмехнулась Эпплджек.
— Никогда. Я так не напиваюсь.
— Ты выпила с полбутылки сидра и уже пила вино, када нашла меня, — заметила земная пони.
— Я не пьяница, — Рарити твердо поставила свой стакан на стол.
— Канеш, нет, Рарити. Но как насчет, шоб ты усе-таки осталась здеся? Коли тама большой беспорядок, я не хочу, шоб ты упала у обморок прям на меня.
— Ты действительно думаешь, что я упаду в обморок, как какой-то нежный цветочек? — Она начала раздражаться, что еще больше забавляло Эпплджек, пока снизу не раздались крики.
— Энто нехорошо, — сказала Эпплджек, и веселье исчезло из ее голоса. — Просто оставайся здеся и не вмешивайся. Могли пострадать пони.
— Конечно, нет! Если будет опасность, я могу помочь!
— Без обид, Рарити, ты одна с моих старых подруг, но, по сути, аки кантерлотская аристократка.
— Ну, спасибо, — Рарити улыбнулась и поправила гриву. — Я стараюсь изо всех сил, дорогая.
— Под этим я подразумеваю, шо ты мешаешь пони, када они пытаются работать, — Эпплджек открыла дверь и направилась к лифту. — Коли произошёл кой-нито несчастный случай, последнее, шо нужно — так энто жалобы, шо «в Кантерлоте такого никогда не случалось» или что «мой отец об этом узнает».
Эпплджек на удивление хорошо изобразила кантерлотский акцент.
— Не все они такие, — возразила Рарити. — Я знаю некоторых пони из Кантерлота, которые точно не боятся испачкать копыта. — Она нажала кнопку лифта. Ничего не произошло. — Странно. Что-то не так с электричеством?
— Вайсс, — сказал Роза, привлекая внимание своего босса. — Кто-то пытается вызвать лифт.
— На какой этаж? — спросил Вайсс, ставя бокал и подбегая, чтобы посмотреть.
— Двадцать четвёртый. На два этажа выше нас, — Роза указал на мигающую кристальную кнопку.
— Блау, поднимись наверх и профоди наших опоздафших на фечеринка, — Вайсс на мгновение замолчал. — А если они достафят тебе неприятность, убедись, что они очень опоздать. Софсем.
Блау кивнул и проверил свой многозарядный арбалет, прежде чем войти в лифт.
Эпплджек снова дернула за ручку двери, но она упорно отказывалась двигаться, словно на месте застыла вся дверь.
— Шо за сено? На энтой двери даже замка нет! — проворчала она и толкнула её. Дверь даже не сдвинулась с места.
— Дорогая, можно я кое-что проверю? — спросила Рарити. Эпплджек отошла.
— Давай, но думаю, шо толку с того не будет.
Рог Рарити мягко засветился, когда она осмотрела дверь, не прикасаясь к ней.
— Там магическая печать, — сказала она. — Неважно, сколько грубой силы ты применишь, она не откроется. Я могу её снять, но это потребует времени.
— Забудь. Сбоку есть пожарная лестница, — Эпплджек указала в нужном направлении. — Мы спустимся до улицы и позовём помощь. Тама будут Гвардейцы, к которым мы смогем обратиться.
— Полагаю, это было бы не совсем неразумно, — осмелилась предположить Рарити. — Хотя мы не знаем, что на самом деле происходит.
— Я знаю достаточно. Лифт не работает — всяко быват. Но какой-нито тип наложил заклинание на лестницу? — Эпплджек покачала головой и подошла к концу коридора, к двери пожарного выхода. — Энто значит, шо че-то не так, и я не собираюсь сидеть сложа копыта, надеясь, шо усё само собой пройдёт.
Она открыла дверь и шагнула на железную пожарную лестницу. Она обрушилась прямо под ней, и только Рарити, притянув её назад магией, удержала фермершу от падения.
— Какова сена?! — выдохнула та, схватившись за дверной косяк и забравшись обратно. Вся пожарная лестница оказалась проржавевшей насквозь — настолько сильно, что она видела, как ржавчина отходит хлопьями.
— Ну, похоже, они и об этом подумали, — пробормотала Рарити. — Какая досада.
— Ты спасла мне жизнь, — выдохнула Эпплджек. — До низу дискордовски далеко.
— Давай отложим благодарности до того момента, как мы действительно сбежим, дорогая, — сказала Рарити. — У меня плохое предчувствие.
Раздался звонок, возвестивший о подъехавшем лифте. Рарити и Эпплджек обернулись, и, когда двери начали открываться, единорожка потянула земную пони в тень. Эпплджек в замешательстве на нее посмотрела, но Рарити прижала копыто к губам, указывая ей молчать.
Через некоторое время из лифта вышел единорог, держа перед собой жуткого вида арбалет, предназначенный не столько для пробивания брони, сколько для максимально быстрой стрельбы.
Он дотронулся до уха, и там засветилась серёжка. Он что-то сказал по-гермейнски и тихо пошёл, держа арбалет наготове.
— Шо энто? — прошептала Эпплджек, когда жеребец направился в другую сторону.
— Кристальное радио, — объяснила Рарити. — Это средство связи. Он, вероятно, разговаривал с пони внизу.
— Шо он сказал?
— Он поднялся на этаж и собирается начать искать — и я думаю, это самый точный перевод — «опоздавших» или «запоздавших на вечеринку гостей».
— Не по нраву мне вечеринки, кудой приглашают с арбалетом.
— К сожалению, не думаю, что он оставит тебе выбор. Угроза смертью — довольно веская причина ответить на приглашение.
Тихие шаги копыт снова приблизились к ним, и Рарити снова заставила Эпплджек замолчать. Бандит подошел к окну и посмотрел на руины пожарной лестницы.
— Лестница сломана, — сообщил он, снова потрогав ухо. — Наверное, они пытались пойти этим путем. Похоже, масло ржавчины оказалось разумным вложением. — Жеребец сделал паузу. — Да. Понял. Я еще раз осмотрю все и спущусь.
Он отвернулся и наткнулся прямо на копыта Эпплджек. Нос единорога сломался, и он отшатнулся назад, заливая все кровью. Он явно не смог достаточно сосредоточиться, чтобы помешать Рарити выхватить арбалет из телекинетической хватки. Она ловко ударила прикладом чуть сбоку от рога, и бандит рухнул.
— Я была уверена, шо энтот удар его свалит, — разочарованно произнесла Эпплджек.
— Удары в лицо дезориентируют и могут дать шанс на побег, но редко оглушают, — пояснила Рарити. — Нужно знать, куда бить, чтобы действительно оглушить, не пробив зубами затылок.
— Не ожидала, шо ты знашь, как.
— Ну, дорогая, леди должна уметь постоять за себя. Курсы самообороны, помимо прочего.
— Верно, — Эпплджек убежденной не выглядела. Рарити сняла с бандита серьгу и прикрепила её к своему уху, затем начала рыться в его карманах.
— Не могла бы ты, пожалуйста, принести один из шнуров с занавесок? Бархат — далеко не идеальный вариант, но я бы хотела связать его на всякий случай.
— Не сложней, чем свинью связать, — пожала плечами Эпплджек. — А я, коли шо, несколько раз выигрывала медали за связывание свиней. — Она начала связывать единорога. — А он не смогет воспользоваться рогом, шоб освободиться?
— Мм. К сожалению, это весьма вероятно, — вздохнула Рарити. — Думаю, нам следует попытаться предупредить Гвардию о том, что здесь царит серьёзная проблема.
— Мы на высоте за двадцать этажей и не могем спуститься. Как ты собираешься энто провернуть?
— Уверена, что-нибудь да придумаю, — сказала Рарити, задержавшись взглядом на потерявшем сознание бандите.
— Что он так долго? — пробормотал Вайсс. Он прошёл мимо Шварца в заднюю комнату, где Гельб сосредоточенно работал над сейфом, встроенным в стену небольшого кабинета. Он уже некоторое время расхаживал взад и вперёд, стараясь следить за всем, как и любой начальник, который не доверяет своим подчинённым в плане правильного выполнения работы.
— Долго еще? — без предисловий спросил Вайсс.
Гельб вздохнул и встал.
— Это сложный замок. Потребуется еще несколько минут.
— А что насчёт остальных приготовлений? — спросил Вайсс.
— Роза нарисовал круг на свободном пространстве в техническом помещении. Это лучшее, что мы смогли найти — ковровое покрытие сделало бы края слишком неровными, даже с трафаретом, — Гельб вздохнул и кивнул на чехол для инструмента. — Это в порядке, конечно. Если бы с ней что-то случилось во время транспортировки, мы бы не смогли тут ничего обсудить.
— Хорошо, — кивнул Вайсс. — Но поторопись. У меня… плохое предчувствие.
Он вышел в главный зал, чтобы убедиться, что Шварц не застрелил никого за пятнадцать секунд с момента их последней встречи — и это мудрее, чем можно подумать, поскольку Шварц был из тех, кто убивает без лишних рассуждений и церемоний.
Шварц лишь мельком взглянул на него, чтобы убедиться, на кого смотрит — обычно это занимало три секунды, но сегодня Шварц оказался особенно внимателен и уложился в две.
— Они сидеть спокойно, как хорошие маленькие пони, — прорычал Шварц. Это был голос не столько хриплый, сколько громогласный.
— Gut. Блау скоро вернется, чтобы помочь тебе держать их под контролем, — главарь похлопал Шварца по плечу и поморщился. Это было похоже на то, как если бы он постучал копытом по туго скрученным металлическим тросам.
— Лучше разобраться с ними сейчас — пробормотал он достаточно громко и глубоко, чтобы его слова разнеслись эхом.
— Ну-ну, мой друг, — улыбнулся Вайсс. — Нипони не пострадает, пока все следуют инструкциям.
В отличие от Шварца, он знал, что если заложники начнут паниковать, всё закончится грязно. А он предпочитал, чтобы всё шло чисто.
Что-то кричащее пронеслось мимо больших окон на другой стороне бального зала. То немногое, что Вайсс успел разглядеть, оказалось очень похоже на Блау.
— Ты выбросила его у окно! — ахнула Эпплджек.
Рарити наблюдала, как Блау снижается. Говорят, любое приземление, после которого можно встать и уйти — хорошее приземление. Даже если бы Блау не был связан, он все равно не приземлился бы хорошо. С учетом высоты более двадцати этажей это будет скорее похоже на всплеск.
— Думаю, это быстро привлечёт к себе немало внимания, — заметила Рарити.
— Ты тока шо… ты убила пони! — выдохнула Эпплджек.
— Он пытался нас убить. Постарайся держаться, дорогая, — единорожка подобрала арбалет и посмотрела на механизм. — Хм. К сожалению, он предназначен для работы с помощью магии. Не думаю, что копытами получится. Оставлю его себе.
Эпплджек всё ещё в шоке смотрела на неё. Рарити вздохнула.
— Дорогая, в подобной ситуации нужно решать быстро. Тут уж убей или будь убитой.
— Тебе не надобно было его убивать! Ты могла бы… бросить записку, или шо-та ишшо такое!
— Бросать записки случайным пони в Мейнхеттене? — усмехнулась Рарити. — Даже если бы её прочитали, то все равно бы проигнорировали, потому что это не их проблема.
— Энто неправильно.
— Ты сама сказала. Он всё равно бы сбежал. Я предпочту знать, что меня не ударят в спину, — единорожка смотрела на Эпплджек с каменным, как у статуи, лицом. — И меня не ударят, верно?
— Коли спросят, шо случилось, я врать не стану.
— Советую научиться. Правда слишком ценна, чтобы выдавать её всю и сразу, — она кивнула в сторону окна. — Кроме того, если ты не заметила, я решила одну нашу небольшую проблему, разбив это окно. Балкон бального зала находится прямо под нами. Два этажа — это немного опасно, но эти бархатные шнуры на занавесках, кажется, достаточно прочны, чтобы выдержать наш вес.
— Где, во имя сена, ты энтому научилась? — Эпплджек нахмурилась и начала с трудом снимать платье. Раз уж ей придется лазить, то носить его она не намерена.
— Я работаю в очень конкурентной отрасли.
Роза и Шварц осматривали темный этаж, водя своим оружием, таким же разным, как они сами. Роза был маленьким пони и выглядел так, будто его предки больше напоминали крыс, чем лошадей. Шварц выглядел так, словно ел таких, как Роза.
Роза сжимал в магической хватке маленький двуствольный арбалет. Он был дешевым и совершенно не предназначенным для ближнего боя. Массивное оружие Шварца лучше подходило против небольших зданий, чем против пони.
Шварц указал в одном направлении. Роза последовал за ним, прикрывая спину. Он привык бить пони в это место, поэтому чувствовал себя там вполне комфортно.
В темноте показалась какая-то фигура. Шварц, во вспышке агрессии, которая не приходила естественным путем ни к одному пони и требовала тщательного вбивания в инстинкты, повернулся и без малейшего колебания выстрелил, превратив фигуру в лохмотья. Снаряд также пробил довольно большую дыру в стене позади и, судя по звону стекла, выбил несколько окон, которым не посчастливилось оказаться на пути.
— Бесконечная ночь! — выругался Роза. — Будь осторожнее!
Шварц на мгновение задумался.
— Я осторожен. Неосторожно иметь оружие и не использовать его.
Он кивнул себе, словно его мышцам нужно было достичь согласия с мозгом. Это имело смысл, поскольку у Шварца имелось достаточно мышц, чтобы, так сказать, перевернуть с ног на голову идею власти разума над материей, используя больше мышечной памяти, чем реальной.
Роза подошел к тому, что осталось от фигуры.
— Какого сена? — выругался он, поднимая лежащую фигуру. Это оказался поникен в платье. — Это просто ляганый игрушечный пони.
Было бы точнее, если бы Роза сказал, что это был игрушечный пони, так как он был не совсем похож на пони (из-за дыр), ни на игрушку (опять же, из-за дыр).
Пока Роза стоял там, стало очевидно, что стена, в которой Шварц проделал довольно большую дыру, была несущей. Прямо над ним находилась музыкальная комната с роялем, который на такую высоту доставить было очень дорого.
Ослабленная балка треснула, и рояль тёти Оранж с грохотом, похожим на довольно музыкальную автомобильную аварию, рухнул на Розу. В конце концов, он был очень хорошо настроен.
— Какова сена… — начала Эпплджек, прежде чем Рарити заставила её замолчать, зажав челюсть магией.
Единорожка покачала головой и заставила её замолчать, когда они добрались до балкона. Оказавшись в безопасности, она отвязала веревку, чтобы убедиться, что за ними никто не последует.
— Держись подальше от окон, — прошептала она.
— Шо энто было? — Эпплджек указала вверх.
Рарити наклонила голову, прислушавшись к чему-то сквозь серьгу, которую она взяла у Блау, и фыркнула.
— Одна проблема решает другую, дорогая. Обычно, чтобы испытать такую удачу, мне нужно, чтобы рядом была Твайлайт.
— Твайлайт?
— Моя знакомая. Ужасно немодная, — единорожка чуть замолчала. — Довольно смелая, в безрассудном смысле, и очаровательная, если немного выпить перед тем, как слушать ее ужасные подкаты.
— О. Ишшо одна аристократка?
— А вот это действительно интересный вопрос.
— Идиот! — прошипел Вайсс, когда Шварц вернулся в бальный зал на лифте (это было удобнее, чем спуск Рарити и Эпплджек по бархатной веревке, и безопаснее, учитывая его вес). — Ты должен решать проблемы, а не создавать новые!
— Извини, — прорычал Шварц.
— Просто… присмотри за заложниками. У Гельба все в порядке, или, по крайней мере, будет в порядке, когда он поймет, что для него хорошо. Я пойду разберусь с полицией, которая сейчас окружает здание.
— Один? — спросил Шварц.
— Я бы не хотел, чтобы на меня упасть рояль, да и пони у нас сейчас мало, — Вайсс глубоко вздохнул. — Кроме того, я воспользуюсь чем-то гораздо более опасным, чем даже твоя маленькая игрушка.
Шварц на мгновение задумался.
— У тебя есть арбалет побольше? — Его голос звучал неуверенно, что вполне объяснимо, поскольку вряд ли Вайсс смог бы спрятать оружие, которое было бы почти такого же размера, как и комната, в которой они находились.
— Нет. Я воспользуюсь словами. Перо сильнее меча, как ты, наверное, читал. Или, в твоём случае, ел.
— Прибыла полиция, — сообщила Рарити. — Наверное, нам стоит подождать, пока все уляжется, дорогая. Они не ожидают, что кто-то здесь окажется.
— Я не собираюсь просто сидеть на крупе ровно, покуда мою семью держат у заложниках, — возразила Эпплджек. — Должно быть шо-то, шо мы могем сделать. Я вижу тама тока одного из них.
Рарити оттащила ее от окна.
— Опусти голову, дорогая. Меньше всего тебе нужно давать им повод для стрельбы.
— Ты смогешь попасть у него отсюдова? — спросила Эпплджек, кивая на арбалет Рарити.
— Наверное. Но достаточно ли точно, чтобы убить мгновенно пони такого размера? — Она покачала головой. — Боюсь, первые несколько выстрелов только его разозлят, и он выместит злость на твоих друзьях и семье.
— Нам надобно как-нито его отвлечь, — нахмурилась Эпплджек, задумавшись. Ее взгляд упал на веревку.
— Выходите с поднятыми копытами! — потребовал голос из-за ослепительного света оцепления, установленного полицией. Вайсс спрятался за каменной колонной и быстро применил заклинание усиления голоса.
— У нас ф заложник несколько десяток пони. Я говорить с одним представитель на фаш фыпор. Если на меня напасть или полиция попытаться фойти ф здание — применять фзрыфное устройство. Фы понять?
Прошли полминуты всё более панической тишины.
— Мы отправляем переговорщика, — прогремел голос из-за оцепления.
Вайсс вздохнул и слегка улыбнулся. Не все идет ровно, но возвращается в нормальное русло.
Через оцепление прошёл пони, явно безоружный. Он медленно приблизился к входным дверям, где в укрытии ждал Вайсс.
— Отлично, — сказал Вайсс достаточно громко, чтобы он услышал. — Заходите, чтопы мы могли поговорить.
Вайсс открыл дверь магией, и переговорщик вошёл внутрь. Арбалет Вайса левитировал перед ним, словно приглашая полицейского пони пройти чуть дальше.
— Полагаю, у фас есть спосоп сфязаться с начальстфо? — спросил Вайсс.
— У меня есть кристальное радио, — подтвердил переговорщик.
— Wundebar. Я с удофольстфием покофорю с обезьяной, если смогу покофорить и с шарманщик, как кофорится, — Вайсс надёжно закрыл двери, стараясь держаться подальше от окон на этом этаже. — Поскольку, уферен, фам любопытно, я предостафлю отфеты для тех, кто подслушифать.
Полицейский пони кивнул.
— Меня зофут Вайсс, и мы яфляемся членами Лиги Недискриминации Единорогоф. Мы пришли сюда ф знак протест протиф продажа наследный артефакт Старой Единорожьей Империя.
— Благотворительный аукцион?
— Так и есть. Среди этих предметоф — корона Платины, которую носила сама принцесса Платина. То, что её покупать и продафать как обычный бижутерия — позор! Мы держать её и пони наферху, пока наши трепофания не фыполнять.
— И каковы эти требования?
— Erstens, отмена Экфестрийский Соглашение, которые дафать Экфестрия неспрафедлифый и незаслуженный флияние на дела незафисимый государстфо. Zweitens, фозфращение фсех артефакт Старый Империя из музей и частный коллекция на место их происхождение. Drittens, транспортирофка ф страна, с которой у Экфестрия нет договор оп экстрадиция, для нас, нескольких заложник и корона Платины.
Полицейский кисло на него посмотрел.
— Выполнить эти требования практически невозможно.
— А фы постараться, либо иметь последстфия. Я ожидать прогресс ф плижайшее время.
— Бомба? — пробормотала Рарити, касаясь уха.
— Шо? — спросила Эпплджек. Рарити обеспокоенно подняла взгляд.
— Их лидер общается с переговорщиком об освобождении заложников. По-видимому, у них здесь какая-то бомба. Хотя она им и не нужна. Они выдвинули безумный список требований и не дают полиции ни минуты на ответ. Отмена Эквестрийских Соглашений? Возвращение артефактов из неизвестно скольких копыт? На это уйдут недели скоординированных усилий. За час ничего не получится.
— Чую, они рассчитывают на провал, — заметила Эпплджек. Она работала с бархатной веревкой, завязывая на ней какой-то узел.
— Возможно, ты права, — согласилась Рарити. — Но зачем им... Конечно, — простонала она. — Я должна была догадаться. Это налет.
— Шо на энтот раз?
— Они охотятся за короной, дорогая. Остальное — просто чтобы всё выглядело как дело копыт экстремистов, а не воров. Лидер даже усилил свой акцент, когда разговаривал с полицейским.
— Почто?
— Всегда выгодно казаться немного экзотичным.
Вайсс вышел из лифта и снова нажал кнопку аварийной остановки, чтобы убедиться, что за ним никто не следит.
— У нас есть как минимум час, — сказал он, когда Шварц бросил на него взгляд, говорящий о многом. В основном о нетерпении, но это также там имелся целый энциклопедический справочник по неконтролируемому гневу и тезаурус различных синонимов насилия.
Шварц кивнул. Вайсс прошёл мимо него в заднюю комнату. Ему нужно найти способ разобраться с этим пони. Он всё больше убеждался, что поделить прибыль от этой работы будет невыполнимой задачей. Большой единорог мог убить его, даже не задумавшись. В этом и заключается проблема наёмных головорезов — выходное пособие никогда не идеально.
— Гельб, — произнес Вайсс. — Надеюсь, у тебя есть какие-нибудь новости?
— Ты как раз вовремя, босс, — усмехнулся Гельб. — Я как раз добрался до последнего барабана.
— Ты — сокровище, — вздохнул Вайсс с облегчением. — Давай заберём эту проклятую штуку и уберёмся отсюда.
— Могу тебя понять, босс, — заметил Гельб. Раздался увесистый, солидный звук, когда замки разблокировались, и дверь распахнулась. Внутри сейфа лежали небольшие мешочки с битами, кое-какие украшения и очень привлекательный стеклянный ящичек. Единственное, что было бы лучше — если бы ящик не оказался совершенно пуст.
— Где корона? — прорычал Вайсс.
— О, конские яблоки, — прошептал Гельб, глядя на другую сторону двери. — Босс, посмотри на это.
С этого ракурса было видно небольшое отверстие, проходящее насквозь через часть механизма — даже через стеклянную блокировочную пластину — видимо, пробившее её, но не разбившее хрупкое стекло.
— Что это? — спросил Вайсс, прищурившись.
— Я такое уже видел. Крошечные инструменты, чтобы открыть механизм сейфа изнутри. Правда, для этого нужен потрясающе умелый единорог. Я бы не смог этого сделать, даже если бы от этого зависела моя жизнь. Это как жонглировать с завязанными глазами.
— Кто-то уже вскрыл сейф?! — спросил Вайсс сквозь стиснутые зубы.
— И забрал корону, — сухо ответил Гельб.
— Это должно было быть просто! Забрать корону, взорвать всё вокруг, чтобы пони не стали искать нас или эту проклятую шапку, и уйти богатыми! Принц Блублад нам ничего не заплатит, если мы потерпим неудачу! — выплюнул главарь.
— Блублад? На него мы работаем? — моргнул Гельб.
Вайсс глубоко вздохнул, закрыв глаза. Он совершил ошибку. Он не мог позволить себе совершить больше ошибок.
— Телепортационный круг готов?
— Да, босс. Он позволит нам добраться до убежища, словно через дверь.
— И всё, что нужно — влить в него магию, да? Никаких волшебных слов или настроек?
— Нет — поэтому-то мы использовали трафарет для нанесения. Даже такой идиот, как Роза, сможет им воспользоваться.
— Хорошо, — Вайсс направил свой арбалет на Гельба и выстрелил. Когда единорог упал, он выстрелил ещё несколько раз, на всякий случай. — Извини, но одним из условий моего контракта было то, что нипони не должен узнать, кто нас нанял.
Вайсс проверил бомбу и установил таймер. Десять минут будет достаточно, чтобы всё уладить и уйти.
— Где она?! — потребовал Вайсс, врываясь в бальный зал. Он направил свой арбалет на случайного пони в толпе. — Я знать, эта проклятый штука у кого-то из фас!
— Не причиняйте нам вреда! — закричала какая-то пони.
— Где корона?! — крикнул Вайсс, для пущей убедительности выстрелив в чашу с пуншем.
— Корона? — прошептала Эпплджек с балкона. — Шо он несет?
Рарити сделала значительную и подозрительно долгую паузу.
— Понятия не имею, дорогая. Полагаю, с такими безумными экстремистами, как эти, просто невозможно сказать наверняка.
Это была ложь. Ужасная ложь. И если бы не смертоносное оружие, направленное на пони, которые были ее друзьями (ну, знакомыми) и родственниками (дальними), Эпплджек начала бы выпытывать это у Рарити куда настойчивее.
— Как ни крути, выбора у меня не то, шоб много, — произнесла Эпплджек. — Готова?
— Конечно, дорогая, — кивнула Рарити. — Не промахнись.
— Не промахнусь. За энто я тож медаль получила.
Рарити тихо открыла защелку на балконных дверях, и тут всё произошло одновременно. Эпплджек первой вошла в зал, раскрутила связанное ею лассо и перекинула его через конец осадного арбалета, который держал Шварц, рванув его в сторону и вниз. Жеребец автоматически выстрелил. Но вместо того чтобы разорвать табун съежившихся пони, снаряд врезался в пол, подняв облако щепок и пыли.
Арбалет Вайсса поднялся, но Рарити уже действовала, сумев сделать выстрел сверху, над толпой, и попала в его оружие, испортив арбалет достаточно, чтобы натяжение сломало одну из частей. Бандит выругался, бросил арбалет на пол и, используя толпу как прикрытие, побежал в заднюю комнату.
— Я тебя сломаю! — заорал Шварц, бросившись на Эпплджек с рогом наперевес. Она отскочила в сторону, всё ещё держа веревку, и жеребец запутался в ней, споткнулся и упал, покатившись кувырком. На этот раз масса сыграла против него, и он вылетел прямо через балконную дверь к перилам, а затем и вовсе сквозь них, крича от ярости и страха в свободном падении.
Вайсс бросился в заднюю комнату, схватил из сейфа всё, что смог, и начал ругаться. Всё рухнуло в одно мгновение. Он пнул остывающий труп Гельба, проходя мимо. Все равно скоро это все будет неважно. Проблемные пони превратятся в быстро разлетающееся облако останков, а он будет подсчитывать свои доходы в другой стране. В стране без закона об экстрадиции.
Он ворвался в комнату с телепортационным кругом и шагнул в него, не посмотрев на него внимательно. Как только круг начал активироваться, он услышал бульканье и шипение использующегося баллончика с краской. Вайсс оглянулся и увидел Рарити, держащую баллончик, которым Роза нанес круг, а несколько рун у его копыт были все еще влажны от краски, которой она внесла кое-какие изменения.
Раздался звук, похожий на зворп (мистический звук, от которого опытные маги, и даже Архимаг, ёжатся), а затем ещё один, похожий на падение чего-то тяжёлого, влажного и подергивающегося о пол. Рарити отбросила баллончик за спину и вышла из комнаты, оставив позади половину Вайсса. Другую половину унесло довольно далеко, а он, как и желал, очутился в месте, откуда никого не экстрадируют.
— Не думаю, шо ты знашь, как обезвредить бомбу, — произнесла Эпплджек, глядя на таймер. — Времени совсем мало, шоб разобраться.
Рарити вздохнула и вошла в комнату, бросив взгляд на тело Гельба, а затем на бомбу.
— Знаешь, как говорится, дорогая, риск — благородное дело, — она осмотрела механизм. Там имелся большой резервуар с чем-то, предположительно, очень опасным, часовой механизм и множество проводов. — Интересно.
— Надеюсь, када ты говоришь «интересно», ты о том, шо разобралась, как энто устроено, — заметила Эпплджек. Рарити наклонила голову, изучающе осматривая устройство и явно не обращая внимания на взрывчатку.
— Никогда раньше с таким не сталкивалась, но я мастер импровизации, среди всего прочего, — рог Рарити засветился, и она вытащила из своей гривы несколько маленьких металлических предметов странной формы, похожих на инструменты для работы с металлами и механизмами. Она начала работать, а Эпплджек наблюдала, ненадолго замолчав.
— Знашь, я не глупая пони, — сказала Эпплджек.
— Ни в коей мере, — пробормотала сосредоточенная Рарити.
— И поскольку я не глупа, то подумала, шо тебя нету у списке гостей на сегодня. Я собиралася на энто глаза закрыть, тому шо ты старая подруга, и, мабуть, я ошиблась и не увидала твоего имени, но есть ишшо кой-шо, меня беспокоящее.
— Неужели сейчас самое время? — спросила Рарити, просверливая небольшое отверстие в часовом механизме и просовывая внутрь инструменты, нащупывая, что внутри.
— Другого могет и не быть, — заметила фермерша, глядя на таймер.
— Это все не я устроила, — сказала Рарити. — Если ты собиралась спросить об этом... Да, знаю, я единорог, они единороги, но мы же не все друг друга знаем.
— Не энто меня тревожит. Они тебя не узнали, и я бы не хотела думать, шо одна с моих лучших подруг ишшо с жеребячества — убийца.
— Очень мило с твоей стороны…
— Канеш, я видала, как ты убила пони. Выбросила его прямо с окна, када он был беспомощен, просто тому шо энто оказалося полезно, — Эпплджек ждала ответа. Не дождавшись, она продолжила. — А пони там, кажись, был здорово расстроен, шо не смог найти корону. Энто наводит меня на мысль, шо пони-то её забрал.
— Как странно, — пробормотала Рарити.
— Ты и далее будешь кормить меня конскими яблоками или скажешь, где она?
— Зависит от того, что ты собираешься с ней делать, — возразила единорожка. — Если ты просто собираешься ее продать, то, боюсь, я понятия не имею, где она может быть.
— Ужасно неискренне с твоей стороны говорить такое, када унизу половина полиции Эквестрии.
— А ты из тех пони, кто знает слово «неискренний», посещает благотворительные аукционы, носит дизайнерские платья и при этом говорит с деревенским акцентом, — возразила Рарити. — Я чувствую, что ты пытаешься надеть маску, и делаешь это не очень хорошо, потому что ты, может быть, и неплохо владеешь лассо, но еще лучше притворяешься, что не вписываешься в общество.
— Шо энто должно означать? — спросила Эпплджек, нахмурившись.
Рарити подняла взгляд.
— Ты не глупа, и мы обе это знаем. И ты не простушка.
— А ты ведь не модельер?
— Очень грубо с твоей стороны, учитывая, что на тебе было одно из моих платьев. Я отличный дизайнер. Просто это не всё, чем я занимаюсь. Так же, как и ты не только фермерша.
— Ну, и шо мне делать с энтой дурацкой штукой? — спросила Эпплджек. — Энто усего лишь корона. У меня уже есть шляпа, котора мне нравится.
— Короны носят не для удобства.
— Не усем из нас нравилось наряжаться и играть в принцессу Голден Лили у детстве, Рарити. Иногда есть много честной работы. Знашь, шо даст продажа энтой короны? Работу приютов у Додж-Джанкшене, Филлидельфии и Мейнхеттене ишшо на год.
— А потом что? — спросила Рарити. — Что насчёт следующего года?
— Один урожай за раз.
— Ты можешь сделать больше, но тогда, наверное, придётся надеть другую шляпу, — многозначительно произнесла Рарити. Таймер продолжал отсчитывать время. Эпплджек не могла смотреть на него.
— Конские яблоки, Рарити, лады, делай, шо хошь, просто…
— Я хочу, чтобы ты отнесла корону, меч, печать и любой другой «старый хлам» в Кантерлот, чтобы его изучили профессионалы, — сказала Рарити.
— Ладно! Просто обезвредь энту клятую бомбу!
— Хм? — невинно посмотрела на нее единорожка. — Я обезвредила её давным-давно, дорогая. Мы просто приятно беседовали. Надеюсь, ты не торопилась.
— Ты злая кобыла, — прошептала Эпплджек.
— Мне это уже говорили, — заметила Рарити. Что-то село на голову Эпплджек. Ей не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, что это корона Платины. — Хм. Да. Возможно, она не идеально тебе идет, но, как я уже говорила, короны носят не для удобства.
— Слухай, даже коли из энтого шо-нито выйдет, знать…
— Ужасна, знаю, — вздохнула Рарити. — Несколько светлых пятен и много грязи. Убрать всё это будет очень сложно, и для этого понадобится пони внутри. — Она слегка улыбнулась. — Я смутно припоминаю, как одна пони говорила мне, что не боится тяжелой работы.
— К энтой работе я не привыкла. Я даж не ведаю, как быть дворянкой.
— Ты не умела и героиней быть, но, думаю, у тебя неплохо получилось, — Рарити похлопала её по щеке. — Дорогая, у тебя всё получится, поверь мне.
Эпплджек сглотнула, входя в замок под звуки музыки, доносившейся из коридора. Платье, которое она носила, тоже было от Рарити, на этот раз пошито вкопытную ей самой, в отличие от наспех сметанного платья, которое она надевала на благотворительный аукцион несколько недель назад.
Корона вызвала переполох. Меч произвел шум. Но печать чуть не привела к бунту. У знати были обширные родословные, тщательно пестуемые веками, и, по-видимому, обнаружение печати (а также помощь Голди Делишес и её копий семейного древа) связало семью Эппл с очень знатными родами.
Принцесса Селестия наблюдала с улыбкой, которую было совершенно невозможно прочитать, как Эпплджек идет через весь зал к помосту, между толпами пони, собравшихся посмотреть на это зрелище.
— Добро пожаловать, моя маленькая пони, — произнесла Селестия, подходя ближе. Она жестом пригласила Эпплджек подойти поближе. — Кобыледи и джентльпони, как вы, возможно, знаете, судьба принцессы Платины и её потомков всегда была окутана тайной. К счастью, теперь она разгадана.
В зал вошли Королевские Гвардейцы, несущие меч, печать и, наконец, корону Платины.
Бурление толпы мгновенно достигло апогея, прежде чем Селестия смогла их успокоить.
— Эпплджек, — произнесла Селестия. — Поскольку вы являетесь прямым потомком принцессы Платины, я рада приветствовать вас при своём дворе. Ваша семья уже отличилась перед короной, когда ваша бабушка одомашнила вольт-яблоки и основала Понивилль. Я знаю, что ваша прародительница гордилась бы вами — и тем, что вы последовали её примеру, бесстрашно встречая неизвестность.
Селестия взяла меч и кивнула Эпплджек. Земная кобыла опустилась на колени, как они и репетировали.
— Я объявляю вас герцогиней и владычицей города Понивилль и его окрестностей, — принцесса осторожно коснулась мечом плеч Эпплджек. — Поднимитесь.
Эпплджек встала, и корона была аккуратно надета ей на голову. Она определенно не настолько удобна, как её старая шляпа.
— Поздравляю, герцогиня, — улыбнулась Селестия. — Полный королевский указ будет опубликован для прессы позже сегодня вечером, в нём подробно опишут распределение титулов среди членов недавно возрожденного Дома Платины. А пока, пожалуйста, наслаждайтесь приёмом.
Эпплджек вздохнула, когда толпа начала расходиться.
— Есть корона поменьше для менее формальных случаев, — наклонилась и прошептала ей Селестия. — Но она всё равно тяжела, даже если ее снять. Ответственность никуда не исчезает.
Эпплджек кивнула, нервно сглотнув.
— Не волнуйтесь. Я верю в вас, — Селестия подмигнула и выпрямилась.
— Рада, шо хучь кто-нито верит, — вздохнула Эпплджек.
— Однажды пони-то мне сказал, что главная проблема дворянства в том, что тот, кто заслуживает титул, уже совершил что-то великое, а те, кто его наследуют, не чувствуют необходимости проявлять себя.
— А кто энто сказал?
— Ваша родственница, — озорно улыбнулась Селестия. — А теперь пойдемте, герцогиня. Многие пони захотят с вами познакомиться, а еда на приеме превосходна. Мы заказали яблоки с фермы, о которой вы, возможно, кое-что знаете…