Осколки зари

Глава 15.1. Груз что мы несём

Твайлайт стояла у полок, перебирая книги — привычно, машинально, словно каждая из них была частью чёткого алгоритма, который ещё можно было удержать в голове. Она сортировала их по размеру, по состоянию переплёта, по темам, аккуратно вытирала пыль сухой тряпкой, затем влажной, затем снова сухой. Движения были выверенные, экономные, почти медитативные — так она удерживала себя в равновесии.

Запах старой бумаги, древесины и слабого уксуса от чистящего раствора смешивался в странно успокаивающий фон. Дом, ещё утром выглядевший как забытая временем берлога, теперь дышал чистотой: ни плесени в углах, ни липких пятен на полу, ни серых разводов на окнах.

Твайлайт выдохнула, утерла лоб тыльной стороной копыта и окинула взглядом результат — не с гордостью, а с сухой, деловой удовлетворённостью.

— Ого…

Она вздрогнула не сильно — просто слегка повернула ухо. В дверном проёме стояла хозяйка дома — плотная земная кобыла средних лет, с усталым, но сейчас искренне поражённым выражением морды.

— Я… я думала, это невозможно, — та прошлась взглядом по комнате. — Честно. Я уже смирилась, что этот дом проще сжечь, чем привести в порядок. Даже плесени нет. Вообще. Как ты это сделала?

Твайлайт медленно выпрямилась.

— Всегда пожалуйста, — сказала она ровно. — Наведение порядка — одна из немногих вещей, в которых я действительно хороша.

Она протянула копыто. Жест был спокойный, почти безэмоциональный, но в нём чувствовалось ожидание. Хозяйка спохватилась, полезла в сумку и вложила ей в копыто деньги.

— Вот… я даже добавила немного. За окна и кухню.

Твайлайт опустила взгляд.

Жалкие десять битсов.

В груди что-то неприятно сжалось, губы сами собой поджались в тонкую линию.

— Что-то не так? — осторожно спросила кобыла.

Твайлайт подняла голову и тут же натянула улыбку.

— Нет, что вы. Всё просто отлично. Если понадобится помощь — обращайтесь. И… можете рекомендовать меня другим.

Она кивнула, сложила тряпки, швабру, веник и прочие инструменты в подобие аккуратных сумок и почти поспешно направилась к выходу.

Как только дверь закрылась за её спиной, улыбка исчезла.

Плечи слегка опустились. Шаги стали тяжелее.

Она шла по улице, направляясь к окраине Понивиля, стараясь не смотреть по сторонам — но взгляд всё равно скользнул к яркой витрине кондитерской. Та самая. С розовой пони внутри, вечно сияющей, как праздничный фонарь.

Твайлайт замедлила шаг.

Посмотрела на пирожные. На сахарную глазурь. На витые кремовые узоры.

Она облизнулась. Сама не заметила, как. Пожевала губы, вдохнула сладкий, приторный запах, доносящийся из приоткрытой двери. Желудок болезненно сжался.

— Эй! Осторожнее!

Она едва успела отшатнуться, когда в неё почти врезалась голубая молния.

— Рейнбоу Дэш… — выдохнула Твайлайт, приходя в себя.

— Смотри, куда идёшь, профессор, — усмехнулась пегаска, зависая в воздухе. — Ты как, вообще? Не ушиблась?

— Всё в порядке, — Твайлайт поднялась, отряхнула бок. — Скажи лучше… ливень сегодня будет?

Рейнбоу приподняла бровь.

— О-о, неужели боишься намокнуть?

Твайлайт криво улыбнулась.

— Вот только ещё раз заболеть мне и не хватало.

Она не добавила, что ей нужна дождевая вода. Что до реки далеко, колодец давно пуст, а о водопроводе можно только мечтать.

— Как там Стар Трекер? — спросила Рейнбоу уже тише. — И… малыш. Брайт Стрик, да?

Твайлайт кивнула.

— Всё так же. Он спит почти всё время. Просыпается… не вовремя.

Она на мгновение задержала взгляд на земле. — Стар Трекер… он старается. Мы думаем, что со следующей недели он попробует вернуться к полному рабочему дню. Пока что ему всё ещё тяжело после… всего.

— Понимаю, — Рейнбоу почесала затылок. — Эпплджек рассказывала. Она, кстати, говорила, что ты у неё яблоки берёшь.

— Да, — усмехнулась Твайлайт устало. — Кажется, теперь это основа моего рациона.

Рейнбоу помялась, потом сделала вид, что говорит невзначай:

— Слушай… если хочешь… я тут подумала… может, составишь мне компанию? Выпьем сидра. Я угощаю.

Твайлайт уже почти развернулась, чтобы уйти — но её уши резко насторожились.

Она медленно обернулась.

Глаза загорелись — слишком явно, слишком жадно, выдавая голод.

— …сидра? — переспросила она, и в голосе прозвучало то, что она давно не позволяла себе: живой интерес. Твайлайт согласилась слишком быстро.

— Если ты угощаешь… — она кашлянула и тут же выпрямилась, будто оправдываясь. — Ну… я не против. Только ненадолго. Мне нужно домой.

Рейнбоу уже тащила её за копыто, даже не слушая.

— Да брось, Спаркл! Ты выглядишь так, будто тебя выжали, как лимон! Немного сидра — и ты снова будешь… ну, не героем, но хотя бы вспомнишь каково это.

Твайлайт не ответила.

Полчаса спустя она сидела, уткнувшись локтями в стол, покачиваясь, будто на волнах.

Рейнбоу Дэш размахивала копытами, подпрыгивала, делала резкие жесты, её голос взлетал и падал, как в настоящем воздушном шоу.

— …и я такая: «Смотрите, народ!» — и бах! — она ударила копытом по столу. — Петля, штопор, сальто, и я уже на вершине облака! Они вообще не поняли, что произошло!

Скуталу сидела рядом, глаза у неё блестели, уши торчали, она ловила каждое слово.

— Вау…

Твайлайт медленно повернула голову.

— Слушай… — она икнула, прикрыв рот. — А ты… ну… ты же пегас… но который… не летает, да?

Скуталу застыла.

— Я… — она замялась.

— Эй! — Рейнбоу резко обернулась. — Ты чего такое говоришь?!

— Я просто спрашиваю, — Твайлайт пожала плечами. — Не обвиняю. Мне просто… интересно.

— Каждый пегас умеет летать! — выпалила Рейнбоу. — И она тоже! Просто… просто её крылья ещё не окрепли. Всё. Точка.

Скуталу кивнула, но взгляд у неё стал стеклянным. Твайлайт посмотрела на них, прищурившись.

— Я спрашиваю, потому что… мой жеребёнок, — она провела копытом по столу, будто рисуя круги. — Он, судя по всему, тоже не сможет летать.

Рейнбоу вскинулась.

— Не говори так!

— Почему? — Твайлайт подняла взгляд. — Почему нельзя говорить правду?

— Потому что это… это неправильно! — Рейнбоу вспыхнула. — Ты же героиня Кантерлота! А говоришь так, будто всё уже решено!

Скуталу тихо добавила:

— Ты совсем не такая крутая, как рассказывала Рейнбоу…

Твайлайт фыркнула.

— Я не хочу быть крутой.

Она откинулась на спинку стула.

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что твоё будущее может быть… совершенно не таким как ты думаешь? Может, эти безумные летуны, вовсе не то, что тебе нужно?

Рейнбоу скривилась.

— Вондерболтс — самые крутые летуны в Эквестрии!

— Я была с ними в Кантерлоте, — тихо сказала Твайлайт. — Я видела, как они умирали.

Рейнбоу сжала зубы.

— Лучше умереть как герой, чем жить как…

Она махнула копытом в сторону Твайлайт.

— Как ты.

Твайлайт медленно моргнула.

— Как я?

— Ты променяла дворец, столицу, всё — на что? — Рейнбоу наклонилась ближе. — Понивилль? Старый дом на окраине? Жеребёнка, которого ты не хотела?

Она протянула копыто и растрепала идеально ровную чёлку Твайлайт.

— И эту причёску!

Твайлайт отдёрнула голову.

— Не трогай меня.

— Ты могла быть кем-то! — продолжала Рейнбоу. — А ты… моешь полы за копейки!

— И что ты предлагаешь? — спокойно спросила Твайлайт.

Рейнбоу расправила крылья.

— Бросить это всё! Сорваться! Оставить ребёнка Флаттершай — она будет рада! Бросить Стар Трекера! Найти кого-то получше! Лететь за мечтой! Жить!

Скуталу кашлянула.

— Мои родители… так и сделали.

Рейнбоу замерла.

— Ой.

Твайлайт слабо улыбнулась.

— Я завидую твоему рвению, Дэш. Правда. Но я… единорожка. И настолько порядочная, насколько могу.

Она посмотрела на неё прямо.

— Я не брошу тех, кто у меня остался.

Рейнбоу выдохнула.

— Я… переборщила.

Она взглянула на газету на стене — пожелтевшую, с вырезкой: «Твайлайт Спаркл — спасительница столицы».

— Просто… больно видеть, кем ты стала.

Твайлайт посмотрела туда же.

А потом отвела взгляд.

Твайлайт лишь хмыкнула — коротко, беззвучно — и, не оглядываясь больше на шумное помещение, направилась домой.

Вечер уже успел потемнеть. Небо налилось густым, сине-лиловым оттенком, редкие облака лениво тянулись над крышами, а в окнах домов зажигались тёплые огоньки. Дом на окраине встретил её скрипом двери и запахом свежесваренной овсяной каши.

Внутри было не так пусто, как обычно.

В центре комнаты — лёгкий беспорядок: игрушки, перевёрнутый деревянный кубик, мягкое одеяльце на полу. И — движение.

Флаттершай.

Пегаска то и дело мягко взлетала к потолку, чтобы поправить занавеску или снять что-то с верхней полки, а потом так же плавно опускалась вниз. Её движения были тихими, осторожными, почти невесомыми.

И за ней — как маленькая тень — носился жеребёнок.

Брайт Стрик перебирал ножками неуверенно, то и дело спотыкаясь о собственные копыта, хныча, недовольно пища, когда не успевал за ней. Его маленькие крылья дрожали, махали быстро, беспорядочно — слишком быстро для своей силы.

— М-м-ма… — протянул он, пытаясь подпрыгнуть.

Он сделал рывок.

Подпрыгнул.

Крылья замахали изо всех сил.

И он — рухнул.

Тихий глухой стук по деревянному полу. Неловкий. Без драматизма. Почти привычный. Он даже не заплакал. Просто нахмурился, сердито сопя, и попытался снова.

Мах.

Мах.

Мах.

Крылья трепыхались, но тело не поднималось ни на дюйм.

Твайлайт замерла в дверях.

Что-то в груди болезненно сжалось. Это было… тяжело видеть. Когда Брайт Стрик снова оттолкнулся — она автоматически, почти рефлекторно, подхватила его телекинезом в воздухе.

Он завис на мгновение — удивлённый, но радостный.

— Хватит уже, — сказала Твайлайт негромко, но жёстко, опуская его обратно на пол. — Достаточно, это выглядит жалко.

Она отвела взгляд, будто от яркого света.

Флаттершай мягко опустилась рядом.

— О… ты вернулась, — сказала она тихо. — Я всё убрала и покормила его. Он поел довольно хорошо.

— Угу, — Твайлайт сняла сумку с инструментами, поставила у стены. — Спасибо.

Она порылась в кармане и достала несколько битсов.

— Вот.

Флаттершай вздрогнула.

— О, нет-нет, не нужно. Я же просто помогла…

— Возьми, — Твайлайт посмотрела на неё прямо. — Я не люблю оставаться в долгу.

Флаттершай помялась, но всё же осторожно приняла монеты.

Брайт Стрик тем временем, кажется, совершенно игнорировал мать. Он снова устремился к Флаттершай, подпрыгивая, тянулся к её крыльям, восторженно бормоча что-то на своём детском языке.

Когда пегаска чуть приподнялась в воздух — он засмеялся.

С Твайлайт он так не смеялся.

Флаттершай посмотрела на жеребёнка с мягкой улыбкой.

— Он очень энергичный, — сказала она. — И… очень настойчивый.

Она замолчала, наблюдая, как малыш снова пытается взлететь.

Крылья трепыхались — быстро, отчаянно. Но ничего не происходило.

Флаттершай опустила взгляд.

— Но… он всё ещё не может летать, как бы ни пытался. Для пегаса это… это так естественно. Как дышать. Это всё равно если бы…

— …если бы у единорога отняли рог, — спокойно закончила Твайлайт. Я поняла. В любом случае… — произнесла она, глядя куда-то поверх маленькой головы с растрёпанной гривой. — Я попытаюсь. Сделать всё правильно. Наверное.

Слова прозвучали неуверенно. Почти как вопрос.

Брайт Стрик — или как там… — шевельнулся, снова потянулся к её гриве, цепляясь крошечными копытцами.

— Это странно, — добавила она тише. — Я думала, что материнский инстинкт — это… что-то мощное. Почти магическое. Что он просто включится.

Она хмыкнула без веселья. — Но, кажется, у меня его запас закончился крайне быстро. Если вообще был.

Флаттершай осторожно подняла взгляд.

— Ты просто устала…

— Нет, — Твайлайт покачала головой. — Я… с трудом воспринимаю его. Иногда смотрю — и понимаю, что должна чувствовать что-то большое. Тёплое. Безусловное.

Брайт Стрик заёрзал, тихо захныкал, когда её хватка стала чуть напряжённее.

Твайлайт ослабила магию.

— Даже его имя… — пробормотала она. — То глупое имя, которое выбрал Стар Трекер. Признаться, оно мне не нравится. И я до сих пор его не могу нормально запомнить.

Флаттершай мягко моргнула.

— А какое имя ты бы выбрала?

Ответ пришёл мгновенно. Без паузы.

— Шайнинг Армор Младший.

Флаттершай неловко кашлянула.

— О… кажется, я начинаю понимать, почему имя выбирала не ты.

Твайлайт слегка приподняла бровь.

— Он должен был хоть как-то… — она замялась, потом продолжила твёрже, — получить компенсацию за то, что пережил. По моей вине.

Флаттершай нахмурилась едва заметно.

— Ты не можешь…

— Могу, — перебила её Твайлайт тихо, но резко. — Я принимала решения. Я выбрала путь. И он оказался рядом со мной, когда всё рухнуло.

Она перевела взгляд к двери спальни.

— Он дома?

Флаттершай кивнула.

— Да. Как обычно… закрылся в спальне, когда вернулся. Я постучала — он сказал, что просто хочет побыть один.

Твайлайт кивнула, будто это было самым естественным явлением в мире.

— Конечно.

В комнате снова повисла пауза. Слышно было только лёгкое поскрипывание половиц и дыхание ребёнка.

Флаттершай помялась.

— Это, конечно, не моё дело… — начала она очень осторожно. — Но… возможно… вам стоит закрепить отношения браком?

— Как ты уже сказала… — она вздохнула. — Возможно, это не твоё дело.

Флаттершай смутилась, опустила глаза.

— Прости. Я просто подумала…

Брайт Стрик тихо пискнул и уткнулся мордочкой ей в грудь. На мгновение Твайлайт замерла — не зная, что делать с этим жестом.

Потом неловко провела копытом по его спине.

— Я не уверена, что он вообще готов в ближайшее время жениться, — добавила она. — Или что это решит хоть что-то.

Флаттершай осторожно шагнула к двери.

— Я не хотела тебя задеть.

— Ты не задела, — ответила Твайлайт уже спокойнее. Дверь за Флаттершай тихо закрылась, и дом сразу стал другим.

Дождь за окном постепенно усиливался, мягко барабаня по крыше и подоконнику, словно отмеряя время. В воздухе пахло сыростью и овсяной кашей. Где-то в глубине дома скрипнула доска — вероятно, от ветра. Или от движения в спальне.

Твайлайт осталась стоять посреди комнаты.

Жеребёнок смотрел на неё.

Так же непонимающе.

Так же внимательно.

Она вздохнула.

— Думаю… — начала она, больше себе, чем ему. — Пока лучше не беспокоить Стар Трекера.

Её взгляд скользнул к двери спальни.

— Ему… лучше побыть одному.

Она знала, что за этой дверью сейчас темно. Плотно зашторенные окна. Скомканное одеяло. И тихое, приглушённое хныканье, которое он, вероятно, старается сдерживать.

После того, что произошло, он почти всё свободное время проводил там.

Твайлайт опустила глаза.

Для мягкого, неконфликтного, местами даже трусливого жеребца — оказаться в тюрьме, пусть и на несколько дней, оказалось сродни личному тартару.

Хотя, очевидно, самого худшего удалось избежать, он не рассказывал деталей. Только однажды, когда проснулся в холодном поту и она осторожно спросила — он с трудом выдавил:

— Там… меня воспринимали как мясо. Куклу, над которой можно издеваться, только что бы развеять скуку.

Она видела синяки.

Слышала, как он вздрагивает от резких звуков. Как боится, когда кто-то слишком резко поднимает голос. Как теперь избегает взгляда других жеребцов.

Он сказал, что его били.

Постоянно.

Абсолютно каждый, кого он видел, от охраны до сокамерников. Твайлайт тихо, почти автоматически, прошептала:

— Благодарю, Селестия… что всё ограничилось этим.

Физический ущерб оказался терпимым. Моральный — глубже, но он хотя бы не сломался окончательно. Не ушёл в себя до состояния овоща. Раньше его улыбка была постоянной — глуповатой, искренней, светлой. Сейчас же на его морде чаще лежала подавленная, осторожная гримаса.

Он стал работать меньше.

Гораздо меньше.

И каждый раз, когда кто-то повышал голос, он едва заметно сжимался.

Твайлайт отвела взгляд от двери и посмотрела вниз.

Жеребёнок всё ещё стоял перед ней.

Смотрел.

Она замялась.

Слова застряли в горле, как будто она пыталась заговорить с незнакомцем.

— Эм… привет.

Это прозвучало неловко. Почти комично.

Малыш моргнул.

— Я… — она сглотнула. — Хочешь… кушать? Например?

Он фыркнул. Потом вдруг обошёл её по кругу. Маленькими, неуверенными шагами.

Словно рассматривая.

Словно оценивая.

Потом снова подошёл ближе.

Ткнулся носом в её ногу.

И стал кружить вокруг неё, держась рядом.

Не требовательно.

Не испуганно.

Просто… как младший, принимающий старшего.

Как если бы решил: ладно, ты — часть моей стаи.

Твайлайт замерла.

— Это не совсем так работает, — пробормотала она.

Он снова фыркнул.

Сел на пол.

Крылья слабо дёрнулись.

Она осторожно опустилась рядом. Не слишком близко.

Некоторое время они просто сидели.

Слушали дождь.

Слушали дыхание друг друга.

— Я не очень понимаю, что делать, — сказала она наконец. — В книгах всё структурировано. Там есть главы. Списки. Пункты.

Он потянулся к её гриве.

Она позволила.

Маленькие копытца запутались в фиолетовых прядях.

— Ты не… объект исследования, — тихо продолжила она. — И не проект.

Он внезапно икнул.

И рассмеялся. Коротко. Без причины.

Твайлайт моргнула.

Что-то в груди едва заметно дрогнуло.

Он поднялся, пошатываясь, и вдруг снова попытался подпрыгнуть.

Крылья задрожали.

Ноль эффекта.

Он упал — но уже без раздражения.

Просто сел и посмотрел на неё.

Будто ожидая реакции.

Твайлайт медленно протянула копыто.

— Ладно… — сказала она осторожно. — Давай… попробуем ещё раз...

---

Полы всё ещё слегка скрипели после дождя, дерево набрало влаги, и в воздухе висел запах мокрой земли, просачивавшийся через щели в рамах. На кухне было прохладно. Плитка под копытами отдавала холодом.

Она зажгла небольшую лампу.

Тусклый жёлтый свет мягко лег на столешницу, на старую посуду, на миску с яблоками — почти единственным постоянным продуктом в доме.

— Ужин… — пробормотала она себе под нос.

Жеребёнок где-то ускакал. Судя по звуку — в сторону кабинета.

Она замерла на секунду.

Она должна была бы пойти за ним.

Следить.

Контролировать.

Поправлять.

Но она не пошла.

Вместо этого поставила на плиту воду, достала крупу, нарезала яблоко. Движения были чёткие, автоматические.

Она даже словом «сын» назвала его… всего пару раз. Материнство не включилось. Не пришло. Не расцвело.

Она понимала, что это неправильно. Но внутри — не ощущала той тяги, о которой говорили другие кобылы. Не было внутреннего тепла, которое вело бы её за ним по пятам.

И, что странно, ему это будто и не требовалось.

Он не цеплялся. Не плакал без остановки. Не требовал постоянного внимания.

Он просто… существовал рядом.

И всё же.

Когда она вернулась в кабинет, неся тарелку с едой, она застыла в дверях.

Брайт Стрик стоял посреди комнаты.

В зубах у него был Смарт Пэнс.

— Что… — Твайлайт моргнула. — Как ты вообще…

Жеребёнок фыркнул, слегка мотнул головой, будто хвастаясь находкой.

— Это… — голос её стал холоднее. — Это моя вещь.

Она шагнула ближе.

— Отдай.

Он отступил на шаг.

Упрямо.

Маленькие крылья дёрнулись.

— Не играй с этим, — сказала она уже жёстче, протягивая копыто. — Это Смарт Пэнс.

Он зажмурился и сильнее сжал игрушку зубами. Твайлайт искренне поразилась.

— С ней нельзя так грубо обращаться, — пробормотала она, больше себе. — Это… это не твоё.

Она потянула игрушку на себя.

Он упёрся.

Ножки скользнули по полу, но он держался.

В груди что-то неприятно зашевелилось.

— Это единственное, что у меня осталось от брата, — прошипела она сквозь зубы, усиливая хватку.

Рывок.

Игрушка выскользнула из маленьких зубов.

Жеребёнок пошатнулся.

И разревелся.

Громко.

Пронзительно.

Не от боли.

От потери.

Твайлайт застыла.

Перед ней — её ребёнок, плачущий из-за игрушки, которую она только что вырвала. Она — взрослая кобыла — отбирает у собственного жеребёнка игрушку.

Свою же игрушку.

Она закрыла глаза.

Сердце неприятно сжалось.

— Это… — она сглотнула. — Это странно выглядит, да?

Плач не прекращался.

Она опустилась на уровень его глаз.

— Ладно.

Скрипя сердцем, она протянула Смарт Пэнса обратно.

— Но относись к ней бережно. Пожалуйста.

Он мгновенно затих.

Схватил игрушку.

Почесал голову копытцем, словно ничего особенного не произошло.

Потом вдруг — без предупреждения — прыгнул.

Одним резким движением вскарабкался ей на спину.

Твайлайт охнула от неожиданности.

— Ты… серьёзно?

Он устроился поудобнее, зацепившись маленькими ножками за её бока.

Крылья затрепетали. Он замахал ими, издавая восторженное «фррррр».

Как будто летит.

Твайлайт вздохнула.

— Ладно, капитан, — тихо пробормотала она. — Полёт так полёт.

Она медленно пошла вперёд.

Он на её спине махал крыльями с полной серьёзностью, иногда издавая радостные звуки, будто преодолевает невидимые воздушные потоки.

Её шаги были ровными.

Спина — неожиданно устойчивой.

Она поймала себя на том, что идёт чуть мягче, чтобы ему было удобнее.

Он засмеялся.

И она… едва заметно улыбнулась.

Не широко.

Не ярко.

Но достаточно, чтобы понять — возможно, материнство не приходит внезапным всплеском.

Печь тихо потрескивала.

Дождь за окном стал ровным, спокойным — не ливнем, а устойчивым фоном, как дыхание большого, сонного зверя. В доме было тепло, лампа в кабинете давала мягкий золотистый свет, и от этого тени по углам казались менее угрожающими.

Твайлайт уселась за печатную машинку.

Старую. Немного перекошенную. С несколькими клавишами, которые приходилось нажимать сильнее остальных.

Она положила копыта на клавиатуру.

— Глава… двенадцатая, — пробормотала она себе под нос. — «Когда солнце взошло иначе».

Клац.

Клац-клац.

Металлический ритм постепенно выстроился в привычную последовательность. Стук клавиш был ровным, механическим, почти терапевтическим.

Брайт Стрик тем временем забрался выше, цепляясь за её спину и гриву, пока не оказался у самой шеи. Он аккуратно устроился, положив голову поверх её собственной, и, прижавшись щекой к её рогу, стал наблюдать.

Его дыхание щекотало ей ухо.

Она заметила — но не отстранилась.

— В далёком королевстве, — тихо диктовала она, печатая, — жила скромная ученица аликорна. Она не искала власти. Не жаждала признания. Но мир однажды потребовал от неё стать больше, чем она была.

Клац. Клац.

На бумаге рождался другой мир.

Мир, где всё сложилось иначе.

Где лирическая героиня — такая же прилежная, такая же сомневающаяся — не потеряла почву под ногами. Где её путь к короне был естественным, признанным, светлым.

— Она стала принцессой не из необходимости, — бормотала Твайлайт, — а из любви своего народа. И принесла им покой. И защиту.

Жеребёнок тихо фыркнул, но пока не мешал.

В тексте мир был дружелюбным. Справедливым. Податливым к разуму.

Там не было тюрем, где мягких жеребцов ломают за несколько дней.

Не было вырезок из газет, напоминающих о том, кем ты больше не являешься.

Не было страха, что собственный ребёнок не сможет летать.

Клац.

Клац-клац.

— И когда тьма поднялась, — продолжала она, — она встретила её не в одиночестве, а с теми, кто верил в неё безусловно…

Брайт Стрик начал играться с её гривой.

Сначала осторожно.

Потом активнее.

Он ухватил прядь зубами.

Потянул.

— Ай, — тихо сказала она. — Не надо.

Он захихикал.

Его маленькие копытца запутались в её волосах, он начал ерзать, прижимаясь к ней всем телом.

Печатный ритм сбился.

Внутри что-то резко поменялось.

Фразы на бумаге стали короче.

Жёстче.

— Но мир не прощает слабость, — напечатала она внезапно. — И даже принцесса, вознесённая на трон, вынуждена была смотреть, как её идеалы разбиваются о реальность.

Жеребёнок дернул сильнее.

Прядь выскользнула.

Он засмеялся.

Клац.

— Те, кого она спасала, отвернулись. Те, кого защищала, усомнились. И в её королевстве кровь проливалась не ради зла, а ради чужой глупости.

Стук стал резче.

Металлическим.

Жёстким.

— Её мир оказался иллюзией. А она — всего лишь пешкой, — печатала она быстрее, чем думала.

Жеребёнок резко подпрыгнул, ударив её крылом по щеке.

Твайлайт вздрогнула.

Магия вспыхнула.

Кресло качнулось.

Она почти — почти — скинула его со спины резким движением.

В последний момент она опомнилась.

Фиолетовое свечение окутало малыша, подхватив его в воздухе.

Он даже не понял, что произошло.

Вместо испуга — смех.

Он захлопал крыльями, вися в телекинезе, уверенный, что это и есть настоящий полёт.

Твайлайт замерла.

Секунда.

Две.

Он смеялся.

Громко. Радостно. Искренне.

Она осторожно подняла его выше.

Он восторженно пискнул.

Крылья забились быстрее.

И вдруг до неё дошло.

Ему не нужно настоящее небо.

Ему нужно ощущение.

Она медленно опустила печатную машинку в сторону.

— Значит, вот как? — пробормотала она.

Она провела им по комнате — плавно, по дуге.

Он визжал от восторга.

Смех эхом разнёсся по кабинету, перекрывая звук дождя.

Она закружила его чуть быстрее.

Он вытянул копытца вперёд, будто рассекая воздух.

— Осторожно, капитан, турбулентность, — сухо заметила она.

Он только радовался сильнее.

Она поймала себя на том, что улыбается.

Она ужасная мать.

Она не чувствовала правильных эмоций в правильных дозах.

Не мечтала о нём.

Не планировала его.

Но это не значило, что она его ненавидела.

Она медленно опустила его обратно к себе, позволив ему снова устроиться на спине.

Он, довольный, обнял её шею.

Дыхание его стало ровнее.

— Я не хотела тебя, — тихо сказала она, почти шёпотом, зная, что он не поймёт слов. — Но это не значит, что я не буду стараться.

Он сонно фыркнул.

И снова махнул крыльями.

Словно летит.