Осколки зари
Глава 15.2. Счастливый билет
Тут должна была быть сцена совокупления на пять страниц в начале, но что-то как-то я решил что она объективно лишняя. И так слишком душно.
Дождь к ночи стих.
Остались только редкие капли, соскальзывающие с карниза, и далёкий, глухой шум ветра в кронах деревьев. Твайлайт осторожно сняла с себя жеребёнка.
Он уснул у неё на спине, уткнувшись мордочкой в гриву, копытца всё ещё едва подрагивали — словно во сне он продолжал лететь. Она аккуратно, почти с хирургической точностью, подхватила его магией, перенесла в детскую и уложила в кроватку.
Он тихо фыркнул.
Не проснулся.
Она задержалась на секунду.
Смотрела.
Его грудь поднималась и опускалась ровно. Крылышки сложены неуклюже, одно чуть выбивается в сторону. Грива торчит в разные стороны.
— Хоть кто-то здесь спит спокойно, — пробормотала она себе под нос.
Потом погасила лампу.
Спальня встретила её полумраком.
Только тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель между шторами, расчерчивая пол серебряной линией.
Стар Трекер лежал на своей стороне кровати. Как будто пытался занять как можно меньше места в этом мире.
Она уже была в пижаме — тёмно-синей, простой, без украшений. Когда-то у неё были более аккуратные, с узорами, но сейчас это казалось излишним.
Она легла рядом.
Матрас едва прогнулся.
Стар Трекер вздрогнул.
Едва заметно — но она почувствовала.
Он чуть сильнее подтянул одеяло к подбородку.
Тихое, сдавленное хныканье.
Почти неслышное.
— Стар… — негромко позвала она.
Он замер.
Молчание.
Потом — осторожное движение.
— Я… я не сплю, — пробормотал он глухо, голос приглушён тканью.
— Я заметила.
Она повернулась к нему, стараясь, чтобы движение было медленным. Непугающим.
— Посмотри на меня. Пожалуйста.
Одеяло чуть опустилось.
Из-под края показались глаза.
Большие.
Покрасневшие.
С тем выражением, которое Твайлайт слишком часто видела в последние недели — смесь стыда, страха и какого-то детского ожидания наказания.
— Привет, — тихо сказал он.
Как будто они не лежали рядом каждую ночь.
— Привет, — ответила она и вздохнула.
Она протянула копыто, но не коснулась его сразу.
— Всё… не так плохо, — начала она осторожно. — Ты дома. Здесь тебя никто не тронет.
Он слабо усмехнулся.
— Моя родная семья выгнала меня, как мусор, — тихо сказал он, глядя куда-то мимо неё. — Просто… выставили как вещь.
Его губы дрогнули.
— У меня ничего нет, Твайлайт. Вообще. Сансет Шимеер… — он сглотнул. — Я думал… что наконец нашёл что-то что поможет мне, научит как правильно жить в этом мире. Что я найду множество друзей, и проживу счастливую жизнь.
Он зажмурился.
— Она просто использовала меня. А я… я даже не понял. Я был инструментом. В чужих копытах. Я… — голос сорвался. — Я даже не понял, что делаю с тобой. Я думал… что это правильно. Что так надо. Что если я буду… решительным, то стану… настоящим жеребцом.
Он судорожно втянул воздух.
— А я просто… изнасиловал тебя.
Она лишь тихо выдохнула.
— Ты был марионеткой, — сказала она ровно. — И я это знаю.
Он покачал головой.
— Это не отменяет того, что я сделал.
Слёзы покатились по его щекам.
— Ты сжалилась надо мной. Позволила остаться. Даже не делала вид, что я тебе не противен.
Она моргнула.
— Стар…
— Я пытался всё делать правильно! — вдруг сорвался он, но голос остался тихим, задушенным. — Даже когда видел, насколько это неправильно. Я пытался быть сильным. Быть тем, кем от меня хотят. Я… я старался.
Он всхлипнул.
— И в итоге у меня нет ничего. Синяки. Кошмары. Я даже уйти от тебя не могу. Потому что у меня буквально ничего нет. Ни дома. Ни семьи. Ни денег.
Он отвернулся, уткнувшись в подушку.
— Я самое большое ничтожество в этом мире.
Твайлайт медленно выдохнула.
— Это неправда.
Он тихо засмеялся сквозь слёзы.
— Пожалуйста… не делай вид, что тебе не плевать.
Она замолчала.
Потому что часть её — та холодная, рациональная — действительно часто чувствовала пустоту.
Но это не означало равнодушие.
— Зачем я вообще родился? — спросил он вдруг, голос дрожал. — Я же не просил. Не просил быть таким… мягким. Не просил быть лишним. Всю жизнь я везде лишний. Об меня вытирают ноги. Даже не делая вид, что я кому-то интересен.
Твайлайт не нашла правильных слов.
Ни логичных.
Ни умных.
Ни тех, что звучат как из книг.
Она просто вздохнула.
И молча забралась под одеяло ближе к нему.
Он замер.
Она осторожно обняла его.
Не как жеребца.
Как кого-то хрупкого.
Он сначала напрягся.
Потом… сломался.
Сжался к ней всем телом, пряча лицо у неё под шеей, рыдая уже без попыток сдержаться.
Он дрожал.
Всем телом.
И в этот момент он не выглядел взрослым жеребцом. Он был разбитым, травмированным ребёнком, которым, судя по всему, являлся всегда.
— Тсс, — тихо сказала она, уткнувшись подбородком в его гриву.
Он всхлипывал.
Цеплялся за неё так, будто боялся, что она исчезнет.
— Я не знаю, зачем ты родился, — честно сказала она. — Но ты здесь.
Он продолжал плакать.
— И пока ты здесь… ты не мусор. Не ничтожество.
Она чувствовала его горячие слёзы на своей коже.
— Ты раненый. Это да. Глупый — временами. Слишком доверчивый — всегда.
Слабая улыбка тронула её губы.
— Но не ничтожество.
Он тихо всхлипнул.
— Я не могу обещать, что всё станет хорошо, — продолжила она. — Я не принцесса. Я не спасаю миры. Я даже не умею быть матерью.
Его копыта сжались крепче.
— Но я могу… позволить тебе быть здесь. И не выгонять.
Это было всё, что она могла дать.
Не любовь из сказок.
Не великое предназначение.
Просто — место рядом с ней.
Он постепенно начал затихать.
Всхлипы становились реже.
Часы текли незаметно, растворяясь в повторяющихся движениях, в сбитом дыхании.
К рассвету комната стала тяжёлой от тепла. Воздух был плотным, влажным, пах пылью старых книжных полок, разогретой тканью одеял.
Твайлайт лежала на спине, раскинув конечности. Простыня сбилась к талии, прилипла к коже. Чёлка прилипла ко лбу. Грудная клетка поднималась и опускалась медленно, с трудом.
Она повернула голову к нему. Стар Трекер лежал рядом, на боку, уткнувшись лицом в подушку. Его дыхание было глубоким, но уже спокойным.
Она сглотнула, голос был хриплым.
— Стало легче?..
Он что-то пробормотал, не открывая глаз. Что-то невнятное, но в этом звуке не было прежней сжатости. Его плечи больше не были подняты к ушам. Лицо — расслабленное, почти детское.
И главное — он спал.
Она тихо выдохнула.
Проснулась она одна.
Солнце уже поднялось высоко, свет резал глаза сквозь щель в занавеске. Одеяло лежало аккуратнее, чем она помнила. Его сторона кровати была пустой и уже прохладной.
Она моргнула, несколько секунд глядя в потолок.
— Ну конечно… — пробормотала она сипло.
Не потому что обидно. Потому что ожидаемо.
Она медленно села, поморщившись — тело ныло после ночи. Не болезненно, а тяжело, как после долгой физической работы. Плечи тянуло, поясница отзывалась тупым теплом. На кухне было тихо. Кружка стояла вымытая. Плед аккуратно сложен. Он ушёл тихо.
Как всегда.
Твайлайт провела копытом по лицу, собирая мысли.
— Мир этот совершенно, напрочь лишён любви… — пробурчала она, натягивая одежду.
Фраза прозвучала не трагично. Скорее устало.
В коридоре её встретил жеребёнок — с растрёпанной гривой, большими глазами. Он смотрел на неё внимательно, будто пытаясь считать настроение.
Она задержалась, опустилась на корточки и потрепала его по гриве.
— Всё в порядке, — тихо сказала она. — Просто взрослые иногда… странные.
Он улыбнулся — легко, без понимания сложности происходящего.
Она могла бы искать другую работу.
Могла бы.
У неё были знания. Дисциплина. Репутация.
Но на это требовались силы. А все силы уходили в другое.
В толстую папку, перевязанную лентой. Её книга. Её идеал. Текст, в который она вливала всё — злость, усталость, надежду, отчаяние. Она переписывала главы по десять раз, вычеркивала, дописывала, снова начинала с нуля.
Это было единственное, что она делала не из необходимости.
Почтовый ящик щёлкнул металлически, когда она открыла его по пути.
Конверт был знакомого формата — плотная бумага, аккуратный почерк.
Она хмыкнула, разрывая печать.
— Неужели Свити Бэль понадобилась помощь, с которой бы не справились её подруги?
Имя прозвучало почти насмешливо.
Свити Бэль — младшая сестра Рэрити, вечный источник хаоса и энтузиазма.
— Это обещает быть лёгкой работой, — пробормотала Твайлайт, пробегая глазами строки.
Дом был знакомый.
Аккуратный, с белыми ставнями и садом, который всегда выглядел так, будто его подравнивают каждые три часа. Дорожка к крыльцу выложена светлым камнем, чуть скользким после утренней росы. Ставни были закрыты, занавеси опущены. Даже воздух внутри казался прохладнее, чем должен быть в такой ясный день.
Твайлайт переступила порог и остановилась, позволяя глазам привыкнуть к темноте.
— Свити Бэль? — позвала она, шагнув глубже в прихожую. Пол под копытами тихо скрипнул. — Ты писала, что нужна помощь. Всё в порядке?
Ответа не было.
Только лёгкий шорох — будто кто-то неловко задел столик или опрокинул стопку бумаги.
Твайлайт сделала ещё шаг.
— Если это розыгрыш, то…
Щёлк
Свет вспыхнул резко, болезненно ярко. Люстра зазвенела хрусталём, и одновременно с этим раздался оглушительный:
— Сюрприз!
Она вздрогнула так сильно, что потеряла равновесие. Сумка соскользнула с плеча, ударилась о пол, а сама она неуклюже осела на бок, зацепившись копытом за ковёр.
— Ох, небеса, аккуратнее! — воскликнул знакомый, мелодичный голос.
Твайлайт моргнула, щурясь от света.
И замерла.
Рядом со смеющейся Свити Бэль стояла она — идеально уложенная грива, безупречная осанка, взгляд, в котором читалось одновременно торжество и лёгкая театральная укоризна.
Рарити.
Она мягко поглаживала Свити Бэль по голове, словно дирижируя всей этой сценой.
— Неужели, дорогая, — произнесла Рарити с нарочито возмущённой интонацией, — ты действительно решила, что я способна забыть о своей подруге?
Твайлайт всё ещё сидела на полу, глядя на неё так, будто видела привидение.
— Ты… — она сглотнула. — Ты же писала, что занята в Кантерлоте.
— И была! — Рарити театрально взмахнула копытом. — Но, представь себе, я наконец нашла время посетить родной городок. И, что важнее, поставить все точки над “и”.
Она шагнула ближе, оглядывая Твайлайт с ног до головы.
— Каково же было моё изумление, — продолжила она уже менее игриво, — узнать, что ты здесь. В этом… — она оглядела комнату, — скромном, скажем так, районе. Живёшь практически на отшибе. И подрабатываешь… — бровь её приподнялась, — на чёрной работе.
Свити Бэль неловко переступила с ноги на ногу. Твайлайт медленно поднялась, отряхнулась.
— Это не “чёрная работа”. Просто… помощь по вызову.
— Сумки таскаешь. Полки чинишь. Бумаги перебираешь. — Рарити покачала головой. — После всего, что ты сделала.
Твайлайт пожала плечами.
— Было лень искать что-то более подходящее.
— Лень? — Рарити уставилась на неё так, будто услышала самое нелепое слово в мире.
— Да, — спокойно ответила Твайлайт. — Мне хватает на жильё и еду. Остальное время я пишу.
— Пишешь?.. — Рарити чуть смягчилась.
— Книги... И я рада тебя видеть. Правда. Но…
Рарити вдруг рассмеялась. Легко, звонко.
— Никаких “но”! Садись. Немедленно. Чай уже заварен, и если ты сейчас уйдёшь, я сочту это личным оскорблением.
Свити Бэль радостно закивала.
— Мы столько всего хотели рассказать!
Гостиная была подготовлена заранее — столик у окна, фарфоровый сервиз, печенье, аккуратно разложенное на блюде. Твайлайт села, всё ещё немного растерянная.
— И, к слову, — добавила Рарити, разливая чай, — я обязана извиниться за то недоразумение со свадьбой.
Твайлайт хмыкнула.
— Недоразумение?
— Я понятия не имела, что это свадьба Флэша Сэнтри и Сансет Шиммер, — отрезала Рарити. — Я не была близко знакома ни с одним из них. Меня пригласили как дизайнера.
Твайлайт медленно кивнула.
— Я знаю.
— Нет, ты не знаешь, — мягко возразила Рарити. — Я бы никогда не стала тащить тебя туда, если бы понимала весь контекст.
В комнате на секунду повисла тишина.
Её нарушила Свити Бэль.
— Спасибо, Твайлайт… что помогла Рарити.
Твайлайт моргнула.
— Помогла?
Рарити тихо фыркнула.
— “Помогла” — это слишком скромно сказано.
Она поставила чашку и посмотрела прямо в глаза Твайлайт.
— У меня теперь есть сын.
Свити Бэль смущённо улыбнулась, но ничего не сказала.
— От настоящего принца, — продолжила Рарити почти лениво. — Которого я совершенно не ждала. И, признаюсь честно, не планировала. И знаешь, что самое восхитительное? Он оказался невероятно полезным обстоятельством.
— Полезным?.. — тихо повторила Твайлайт.
— Разумеется. — В голосе Рарити снова зазвенела сталь. — Его отец предпочёл бы, чтобы об этом никто не знал. Особенно двор. И теперь, — продолжила она, — он платит за молчание. Щедро. Очень щедро. Хотя, судя по последним письмам, начинает понимать, что проще признать жеребёнка официально и сыграть свадьбу, чем продолжать содержать меня в режиме конфиденциальности.
Твайлайт отставила чашку.
— Ты шантажируешь его.
Рарити изящно поправила локон.
— Я всего лишь заслуженно наказываю его.
— Это не одно и то же.
— О, дорогая, — мягко произнесла Рарити, — в нашем мире это практически синонимы. Никто не безгрешен.
Свити Бэль неловко поёрзала, но в её взгляде читалось восхищение.
Твайлайт посмотрела в окно. Свет уже стал мягче, золотистее.
— И ты счастлива? — спросила она тихо.
Рарити на мгновение замолчала.
Потом улыбнулась — не своей сценической улыбкой, а чуть более уставшей.
— Я обеспечена. Я влиятельна. У моего сына будет титул. Счастье — понятие растяжимое.
Твайлайт медленно кивнула.
— Ну же, — снова оживилась Рарити. — Теперь твоя очередь рассказывать. Что за книга? И почему ты решила спрятаться от мира, вместо того чтобы взять его за горло?
Твайлайт усмехнулась.
— Может быть, потому что я не умею шантажировать принцев их незаконорожденными детьми.
Рарити засмеялась.
— Всему можно научиться, дорогая. Всему.
Рарити отставила чашку так аккуратно, будто и разговор собиралась выстроить столь же выверенно.
— Знаешь, — начала она, чуть откинувшись в кресле, — влияние — вещь удивительная. Сначала ты гоняешься за ним, как за редкой тканью на распродаже. А потом понимаешь, что это не украшение. Это инструмент.
Свити Бэль притихла, обняв подушку. Она явно слышала эту историю не впервые, но каждый раз слушала её с одинаковым вниманием.
— Когда у меня появился доступ к… определённым кругам, — продолжила Рарити, — многое изменилось. Я подружилась с твоим братом. Он оказался куда разумнее и практичнее, чем о нём принято думать.
Шайнинг Армор всегда умел разбираться в политике лучше, чем признавал.
— Он со многим мне помог.
Твайлайт невольно усмехнулась.
— Звучит… утомительно.
— О, это и есть утомительно. Бесконечные подковёрные игры. Союзы, которые держатся на тонкой нити, и комплименты, за которыми скрывается расчёт. Но, — она подняла копыто, — я исполнила свою мечту. Я взобралась на вершину столичной моды.
Она произнесла это без хвастовства. Как факт.
— Коллекции распроданы на месяцы вперёд. Моё имя — гарантия статуса. У меня достаточно денег, чтобы не считать их каждое утро. Достаточно связей, чтобы быть в безопасности. И, наконец… — она выдохнула, — достаточно свободного времени. И вот когда у тебя появляется безопасность, — Рарити чуть смягчила голос, — ты начинаешь думать о тех, кого оставила позади. Я устала от столичных интриг. Устала доказывать, что достойна места за столом. И решила вернуться. Как минимум — забрать свою сестру. И… — она посмотрела прямо на Твайлайт, — узнать, что, во имя гармонии, произошло с тобой.
Твайлайт неловко улыбнулась.
— Со мной? Ничего особенного. Я просто живу тут.
— Живёшь? — тихо переспросила Рарити.
Твайлайт отвела взгляд.
— В любом случае… поздравляю. Правда. Твоя мечта исполнилась. Это… здорово.
Рарити улыбнулась, но в её взгляде появилась тень.
— Одна вещь, однако, не даёт мне спокойно спать по ночам. То, что случилось с тобой, — сказала она наконец. — Я понимаю, что деньги не лечат душевные раны. И я не настолько наивна, чтобы думать иначе. Но… возможно, это станет просто приятным подарком.
Её рог мягко засветился.
С тихим, плотным звуком на стол опустились две седельные сумки. Тяжёлые. Плотно набитые.
Металлический звон битсов внутри был до абсурда громким в тихой комнате.
Твайлайт уставилась на них так, будто это была иллюзия.
— Рарити… это ведь… это целое состояние.
Рарити рассмеялась — легко, но в её смехе слышалось облегчение.
— Дорогая, ты заслужила это. Правда. Если бы не ты… ничего из этого бы не было. Твайлайт осторожно коснулась сумки копытом, словно боялась, что она исчезнет.
— Я не могу это принять.
— Можешь, — спокойно ответила Рарити. — И примешь.
Она чуть наклонилась вперёд.
— И это не всё.
Твайлайт медленно подняла взгляд.
— В качестве второго подарка… — Рарити выдержала паузу, наслаждаясь моментом, — я подыскала для тебя новое жильё.
— Новое… что?
— Дом. Более подходящий тебе. Который не развалится от одного чиха.
Твайлайт нервно усмехнулась.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Рарити выпрямилась.
— Учитывая, что Сансет Шиммер не появляется в библиотеке Золотого Дуба… я легко договорилась со двором. Было непросто. Принцесса, скажем так, скрипя сердцем подписала бумаги. Однако, узнав, что я хочу подарить этот дом тебе… она согласилась.
Тишина стала почти оглушительной.
— Ты… купила… — Твайлайт не могла закончить.
— Библиотеку Золотого Дуба, — мягко подтвердила Рарити.
Твайлайт замерла.
Комната будто отдалилась. Звук часов стал слишком громким. Свити Бэль что-то прошептала, но слова утонули в звоне в ушах.
Библиотека. Высокие полки. Запах старой древесины. Скрип ступенек. Место, где когда-то всё было понятно.
— Это невозможно… — выдохнула Твайлайт.
— Возможно, — тихо ответила Рарити. — Документы уже оформлены.
Глаза Твайлайт наполнились влагой раньше, чем она успела это осознать. Она резко отвернулась, вытерла их тыльной стороной копыта.
— Судьба достаточно насмехалась надо мной, — хрипло сказала она. — Я не верю в такие подарки.
Рарити встала и подошла ближе.
— Возможно, — мягко повторила она, — но сегодня ты выиграла счастливый билет.
Твайлайт смотрела на неё сквозь слёзы, не веря, что это реальность.
— В твою новую жизнь, — добавила Рарити.
Солнечный луч переместился, коснувшись сумок с битсами и лица Твайлайт одновременно. Строго говоря, всё, что произошло дальше, для Твайлайт распалось на обрывки.
Как будто кто-то перелистывал страницы слишком быстро.
Вот — лицо Стар Трекера в дверях библиотеки. Растерянное. Почти испуганное. Он смотрел на новые окна, на заново отполированные перила, на свет, который лился из окон, и будто не понимал, куда попал.
— Это… твоё? — спросил он тогда глухо.
Она кивнула.
Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли. В его взгляде смешались гордость, неуверенность и странная дистанция, словно он уже чувствовал, что почва под ногами изменилась.
А потом — взрыв розового.
— ВЕЧЕРИНКА!!!
Пинки Пай буквально влетела в дом, как комета, обвешанная гирляндами и коробками с конфетти. Её грива, казалось, жила собственной жизнью.
— НАКОНЕЦ-ТО! — визжала она. — Наконец-то повод! Настоящий! С музыкой! С танцами! С пирогами! С блёстками! И без неловкой драмы!
Твайлайт помнила, как стояла посреди зала и моргала, пока мебель двигалась сама собой, шары поднимались к потолку, а на столах появлялись закуски.
Прохожие заглядывали в окна. Кто-то останавливался, показывал копытом. Лица — удивлённые. Даже ошарашенные.
Они привыкли видеть её другой.
А сейчас она смеялась.
Диско-шар под потолком вращался, разбрасывая пятна света по полкам с книгами.
Теперь, спустя несколько часов, Твайлайт сидела на широком подоконнике в верхнем зале.
В копыте — высокий бокал с янтарной жидкостью. Алкоголь был густой, с глубоким ароматом — что-то пряное, с нотами древесины и карамели.
— Из частной коллекции, — хвасталась Рарити, когда открывала бутылку. — В столице за него дерутся.
Твайлайт мигом распробовала вкус.
И уже начинала к нему привыкать.
Она отпила, запрокинула голову и уставилась в потолок. Свет от шара медленно ползал по резным балкам.
Голоса снизу сливались в гул.
Это было похоже на сон.
— Ты собираешься провести весь вечер, гипнотизируя потолок?
Рядом с ней опустилась Рарити. Безупречная, даже в хаосе вечеринки. Лишь лёгкий блеск в глазах выдавал, что она тоже выпила.
— Что же ты не веселишься? — продолжила она. — В своём новом доме? Тут есть почти всё, что нужно. И совершенно не тронутое. Даже мебель менять не пришлось.
Твайлайт усмехнулась.
— Я никогда не была фанатом вечеринок.
— Это я заметила.
— Я… не умею наслаждаться ими.
Она покрутила бокал в копыте, наблюдая, как жидкость медленно стекает по стеклу.
Рарити фыркнула.
— Признаюсь, я тоже предпочитаю нечто более… элитарное.
Снизу раздался оглушительный смех Пинки.
Твайлайт хмыкнула.
— Она счастлива.
— И это прекрасно, — мягко сказала Рарити. — Но я хотела поговорить не о ней.
Она повернулась к Твайлайт серьёзнее.
— Твои близкие всё ещё скучают по тебе.
Твайлайт замерла.
— Ждут тебя.
Твайлайт фыркнула. Уже явно пьяная — язык стал свободнее, слова выходили без фильтра.
— Пусть ждут дальше.
Рарити приподняла бровь.
— Твайлайт…
— Они всю жизнь относились ко мне как к ничтожеству, — продолжила она, делая большой глоток. — Как к неудаче. Как к… проекту, который не оправдал ожиданий.
Музыка снизу сменилась на что-то ещё более громкое. Стены слегка вибрировали.
— В отличие от обожаемого Шайнинг Армора, — пробормотала она. — Он настолько хорош, что я сама, Дискорд побери, его люблю! — Твайлайт рассмеялась, но смех вышел надломленным. — Ненавижу и люблю! Это просто кошмар!
Она ударила бокалом о подоконник чуть сильнее, чем стоило.
— Он идеальный сын. Идеальный брат. Идеальный солдат. И я… я правда им горжусь. И одновременно хочется… — она замялась, подбирая слово, — чтобы хоть раз кто-то посмотрел на меня так же.
Рарити тихо засмеялась, но без насмешки.
— Ты пьяна.
— Да, — честно согласилась Твайлайт.
Ниже кто-то закричал её имя.
Она не откликнулась.
Рарити чуть наклонилась ближе.
— Знаешь, в последнее время я активно ищу… иные таланты.
— Какие ещё таланты? — вяло спросила Твайлайт.
— В области искусства. Самых разных мастей. Столица перенасыщена посредственностями с хорошими связями. Но настоящего голоса — мало.
Она пристально посмотрела на Твайлайт.
— Так что за книгу ты пишешь?
Твайлайт молчала несколько секунд.
Алкоголь тёплой волной разливался внутри. Дом шумел. Свет вращался.
— Это… не для рынка, — пробормотала она.
— Тем интереснее.
— Это о мире, который лишён любви. — Она горько усмехнулась. — Где всё держится на расчёте. На выгоде. На удобстве. Где даже близость — это… временный договор.
Рарити слушала внимательно.
— И?
— И героиня пытается найти в этом хоть что-то настоящее. Но каждый раз оказывается, что настоящего не существует. Только разные формы сделки.
Рарити задумчиво постучала копытом по стеклу бокала.
— Мрачно.
— Реалистично.
— Продаваемо, — тихо сказала Рарити.
Твайлайт посмотрела на неё.
— Я серьёзно, — продолжила Рарити. — С правильной редактурой. С грамотным позиционированием. С хорошей обложкой. Это может стать… событием.
— Ты правда думаешь, что кто-то захочет читать это?
— Пони обожают грязь. Особенно если она красиво упакована.
Твайлайт сидела, поджав под себя ноги, бокал уже почти пуст. Щёки её порозовели, взгляд стал чуть расфокусированным — но мысли, напротив, вдруг начали течь свободнее.
Рарити терпеливо ждала ответа.
— Чем только я не занимаюсь… — наконец произнесла Твайлайт, глядя куда-то поверх её плеча. — Если говорить откровенно, чтобы развеять скуку до сегодняшнего дня, я писала ширпотреб.
— О? — мягко заинтересовалась Рарити. — Какого рода?
— Разного. Детективы с магическими артефактами. Любовные истории с обязательной сценой под дождём. Приключения для подростков. — Она фыркнула. — Всё, что редакторы называют “форматным”.
— И среди этого хаоса… есть что-то запоминающиеся?
Твайлайт на мгновение замолчала.
— Есть один проект, — сказала она тише. — Странный. Слишком странный для рынка. Но я к нему возвращаюсь снова и снова.
Рарити чуть подалась вперёд, интерес в её глазах стал настоящим.
— Рассказывай.
Твайлайт провела копытом по лбу, словно собираясь с мыслями.
— Это альтернативная история. Очень далёкая древность. Мир, которым правит могучий, совершенный, практически непобедимый аликорн. Не просто монарх — живая ось гармонии. Само её существование удерживает континенты от распада, расы — от взаимного истребления, магию самого мира — от хаоса.
Снизу раздался взрыв смеха. Кто-то начал подпевать музыке. Твайлайт продолжила, не обращая внимания.
— И вдруг — вторжение. Дикари. Смертные пони, приплывшие из-за океана. Без древней крови. Без права на эту землю. Но с упорством, страхом и отчаянной жаждой выжить.
Рарити тихо хмыкнула.
— Уже звучит провокационно.
— Они не убивают её в честной схватке, — Твайлайт покачала головой. — Они побеждают иначе. Через численность и внезапность. Устраивая в её землях резню. И великий аликорн погибает, не зная что смертные были лишь пешкой, и что их жестоко спровоцировали.
Музыка снизу сменилась — теперь это была более быстрая мелодия.
— У неё остаются две дочери, — продолжила Твайлайт. — Старшая — Луна. Холодная, расчётливая, рождённая для войны. И младшая… от второго мужа. Более светлая. Более… идеалистическая. Каждая ведёт своих сторонников за собой. Младшая — Хранителей Гармонии. А старшая основывает культ Ночи. Силу, движимую местью и отказом подчиняться узурпаторам-смертным. Обе клянутся вернуть контроль над Долиной Чудес. Там — столица их павшей матери. Сердце старого мира.
Твайлайт теперь говорила быстрее, глаза её блестели.
— И когда на небосводе появляется комета — древний знак права на трон — обе стороны поднимают армии верных им рас дня и ночи.
Рарити моргнула.
— Ты серьёзно всё это продумала?
— Карты. Родословные. Политические альянсы. Экономику регионов. — Твайлайт усмехнулась. — Я не умею иначе.
Снизу кто-то крикнул её имя. Она не отозвалась.
— И что дальше? — тихо спросила Рарити.
— Чем дальше они идут через континент, — голос Твайлайт стал ниже, — тем больше понимают, что смертные — не просто захватчики. Они сами не понимали что делали, и что за их спинами поколения, что прожили на захваченной земле.
Она посмотрела в бокал.
— И что их мать… возможно, не была идеальной.
Рарити прищурилась.
— О.
— В финале, она вернулась. В форме нежити, ведя за собой легионы мертвецов. Не как спасительница. Как воплощённая претензия на утраченное. Она не видит различий между дочерьми и смертными. Всё — её собственность.
Рарити медленно выдохнула.
— И финальная битва?
— В Долине Чудес. — Твайлайт почти шептала. — И в этой битве сражаются все. Хранители. Культ Ночи. Смертные, которые уже считают эту землю своей. Никто не прав полностью. Никто не невинен.
Она откинулась к стене.
— И мир выживает только потому, что кто-то впервые отказывается от первородства. Честно говоря… звучит совершенно безумно.
— Я предупреждала.
— И как называется этот монументальный хаос?
Твайлайт почесала затылок, чуть смутившись.
— “Эпоха чудес”.
Рарити приподняла бровь.
— Скромно.
— Это тестовое название. — Твайлайт пожала плечами. — Может, придумаю что получше. Что-то… более цепляющее.
Рарити задумчиво покрутила пустой бокал.
— Нет, — сказала она наконец. — В этом есть что-то. “Эпоха чудес”. Как обещание. И как ирония.
Она улыбнулась.
— Твайлайт, ты понимаешь, что это может стать не просто книгой? Это может стать хитом.
Твайлайт тихо рассмеялась.
— Это может стать неопубликованным файлом в ящике стола.
— Не если я возьмусь за это.
Внизу снова раздались аплодисменты.
Рарити поднялась.
— Ты боишься, что мир не готов к твоей истории.
Твайлайт посмотрела на неё.
— А он готов?
Рарити улыбнулась — уверенно, по-столичному.
— Мир никогда не готов. Его просто ставят перед фактом.
— Вообще… — наконец произнесла Твайлайт, чуть помявшись, — это всё началось не с книги.
— О? — мягко откликнулась Рарити.
— В детстве. Перед поступлением в Школу одарённых единорогов. Я тогда экспериментировала с магическими транзисторами.
Слово прозвучало неуклюже, будто чужое среди шелеста вечеринки.
— С чем именно? — Рарити наклонила голову.
— С накопителями импульсной магии. Я пыталась стабилизировать колебания поля. Ну, чтобы… — она замялась, — чтобы не просто выпускать заклинание в пространство, а удерживать его форму. Как если бы мысль можно было зафиксировать.
Рарити прищурилась.
— Ты пыталась… хранить магию?
— Да. В кристаллических носителях. Очень малых. С микроскопической гравировкой. Тогда это казалось мне очевидным шагом прогресса.
Она тихо усмехнулась.
— Я была ребёнком.
— И? — подтолкнула Рарити.
Твайлайт посмотрела в потолок.
— Я сделала нечто… похожее на игру.
Рарити моргнула.
— Игру?
— Всего несколько кадров. Простейшая последовательность иллюзий. Устройство выводило изображение в проекционное поле. Любой единорог мог управлять им — через примитивный магический интерфейс. Кнопки. Переключатели. Всё очень грубо.
Она говорила теперь тише, будто вытаскивала это воспоминание из пыльного сундука.
— На экране… — она улыбнулась уголком рта, — принцесса Селестия громила монстров, появившихся из далёкого прошлого.
Имя прозвучало почти благоговейно — Принцесса Селестия.
— Монстры были… квадратными, — добавила она с неожиданной искренностью. — Потому что я не умела корректно формировать объёмные модели. Они двигались в трёх состояниях: стоять, атаковать, исчезать.
— И Селестия?
— У неё было четыре. — Твайлайт чуть оживилась. — Поза ожидания. Луч. Удар копытом. И… победа.
Рарити смотрела на неё с искренним изумлением.
— Ты создала магическое устройство, способное выводить изображение?
— Простейшее. Оно потребляло неприлично много энергии. Кристаллы перегревались. Изображение мерцало. Но… — она пожала плечами, — оно работало.
Внизу заиграла более медленная мелодия. Танцы сменились на более тесные пары.
— И ты никому не рассказала? — тихо спросила Рарити.
Твайлайт фыркнула.
— Рассказала. Даже попыталась запатентовать.
— Что?
— Да. Я написала заявку. Подробное описание принципа хранения магических импульсов в носителях. Приложила чертежи. Формулы. Схемы. Отправила в комиссию при дворе.
Рарити невольно выпрямилась.
— И?
— И никто не увидел практической пользы.
Она произнесла это без злости. Почти устало.
— “Запасать магию в носители ради… жалкого зрелища?” — процитировала она сухим тоном. — “С учётом дороговизны составных компонентов это экономически нецелесообразно”.
Рарити медленно покачала головой.
— Они рассматривали это как игрушку.
— Потому что это и была игрушка, — спокойно ответила Твайлайт. — Очень дорогая. Очень нестабильная. И абсолютно бессмысленная.
Она провела копытом по краю подоконника.
— Кристаллы были редкими. Гравировка требовала ювелирной точности. Стабилизаторы поля — ещё в разработке. Никто бы не стал тратить ресурсы на… развлечение.
Рарити смотрела на неё так, будто видела впервые.
— Твайлайт, — тихо сказала она, — если бы ты продолжила…
— Если бы я продолжила, я бы разорилась, — перебила та с кривой усмешкой. — Или сошла с ума, пытаясь доказать, что это кому-то нужно.
Снизу раздались аплодисменты — кто-то, видимо, удачно завершил танец.
— Возможно, — медленно произнесла Рарити, — ты стала бы великим изобретателем. Основателем новой индустрии.
Твайлайт тихо рассмеялась.
— Всё, что я делала на протяжении жизни, — сплошная чушь.
Слова повисли в воздухе.
— Со временем… — добавила она уже тише, — я, кажется, сама в это поверила.
Музыка снизу вновь усилилась, но здесь, наверху, стало странно тихо.
Рарити не улыбалась.
— Ты создала подобный прототип. В детстве. Без финансирования. Без команды. Без поддержки.
Твайлайт пожала плечами.
— И бросила.
— Потому что тебе сказали, что это бесполезно.
— Потому что это было бесполезно.
Рарити подошла ближе. Свет от шара скользнул по её гриве, превращая пряди в серебристые нити.
— Нет, дорогая. Это было преждевременно.
Твайлайт посмотрела на неё мутным, но упрямым взглядом.
— Разница?
— Огромная.
Рарити опёрлась боком о стену, голос её стал деловым, почти холодным — тем самым, которым она разговаривала с инвесторами.
— Представь. Магическое устройство, выводящее изображение. Управляемое пользователем. Хранящее данные в кристаллах. Это не игрушка.
— Это невозможно.
— Ты уже делала это однажды.
— В четыре кадра.
— Для начала, — спокойно ответила Рарити.
Твайлайт уставилась в бокал, будто искала там ответ.
— Я устала верить, что мои идеи чего-то стоят.
— Тогда позволь мне верить за двоих, — мягко сказала Рарити.
Твайлайт закрыла глаза на секунду.
Дом шумел. Новый дом. Её дом.
Воспоминание о детской комнате, разбросанных кристаллах, перегретых катушках и маленьком экране, на котором сияющая фигура такой обожаемой Селестии, что раз раз за разом побеждала квадратных монстров, вдруг стало не постыдным.
А трогательным.
К утру дом наконец стих.
Музыка давно смолкла. Последние гости разошлись, оставив после себя сладковатый запах выпечки, рассыпанные блёстки и ленивые ленты гирлянд, повисшие под потолком. В зале ещё тихо покачивался диско-шар, будто не желая смириться с тем, что праздник закончился.
Твайлайт сидела на краю своей новой кровати. Комната была просторной — высокие окна, светлая древесина стен, пол, на котором мягко отражался лунный свет. Ни сырости, ни сквозняков, ни тесных углов. Воздух пах чистотой и свежим деревом, а не пылью и затхлой бумагой.
Она провела копытом по покрывалу — плотная ткань, дорогая, аккуратно вышитая узорами солнца и звёзд.
Снизу доносились тихие звуки — негромкий смех, приглушённые шаги.
Твайлайт хмыкнула и выглянула в коридор.
В гостиной Стар Трекер сидел прямо на ковре, скрестив ноги. Рядом с ним — жеребёнок, смеющийся, цепляющийся маленькими копытцами за его гриву. Игрушечный деревянный дракон лежал перевёрнутым, а сам Трекер изображал рычание, нарочито грозное и совершенно неубедительное.
— О нет! — драматично шептал он. — Дракон атакует! Спасайся!
Жеребёнок взвизгнул от восторга и повалился на бок.
Твайлайт прислонилась к косяку.
Было очевидно — до болезненной ясности — что это не его сын.
Но в его взгляде не было ни тени отстранённости. Ни холодной обязанности. Ни внутреннего протеста.
Он подхватывал малыша так, будто делал это всегда. Прижимал к груди, щекотал, терпеливо слушал бессвязное лепетание. И когда ребёнок случайно дёрнул его за гриву слишком сильно, он лишь рассмеялся, мягко освободившись.
Он удивительно легко ладил с детьми.
Возможно, потому что сам ушёл от них не так уж далеко. В его смехе всё ещё звучала та самая мальчишеская искренность. И в том, как он позволял жеребёнку победить «дракона», было что-то от попытки переписать собственное детство — добавить в него тепла, которого не хватало.
— Пора спать, герой, — наконец мягко сказал он, поднимая малыша на копыта.
Твайлайт отметила, как осторожно он поддерживает голову, как машинально покачивает, как тихо бормочет что-то успокаивающее.
Он станет отличным родителем.
Мысль всплыла неожиданно спокойно.
В отличие от меня, — подумала она без привычной горечи.
Стар Трекер уложил жеребёнка, задержался у кроватки чуть дольше, чем нужно, и вышел, прикрыв дверь.
Он остановился, заметив её в коридоре.
— Я всё ещё не верю, — пробормотал он, потирая затылок. — В этот дом. В сегодняшний день. В то, что это всё… реально.
Твайлайт хмыкнула.
— Кажется, ты наконец получил положительное настроение, — сказала она, опираясь плечом о стену. — Тебе больше не придётся работать. Никому из нас.
Он кивнул, но в его глазах мелькнуло что-то неловкое.
— Мне жаль… — начал он. — За то, что я тогда сказал…
Он запнулся.
— Не стоит извинений, — перебила она мягко.
Она оттолкнулась от стены и подошла ближе.
Слишком близко.
Он замер.
Теперь она стояла перед ним, чуть выше — взгляд сверху вниз. Лунный свет ложился на её лицо, подчёркивая изгиб улыбки.
Стар Трекер сглотнул. Он действительно нервничал — и это было почти трогательно. Лёгкая испарина на висках, напряжённые плечи.
— Раз у тебя теперь столько свободного времени… — протянула Твайлайт, голос её стал ниже, мягче. — Что насчёт того, чтобы я научила тебя читать и писать?
Он моргнул.
— Ты… сейчас серьёзно?
— Абсолютно, — сказала она, наклоняясь ближе, почти касаясь его лба своим. — Образование — важная инвестиция.
Он попытался что-то ответить, но вместо слов выдохнул смешок — и в следующий момент притянул её к себе.
Поцелуй был жадным, неуклюжим, слишком поспешным.
Она рассмеялась прямо в него — от неожиданности, от щекотки, от того, как он, кажется, забыл дышать.
— Я обязательно… — бормотал он между поцелуями. — Обязательно научусь… но после…
— После? — лукаво переспросила она.
— После того, как ты перестанешь меня провоцировать.
Она улыбнулась, проводя копытом по его плечу.
— Я думала, ты любишь вызовы.