Осколки зари
Глава 16.1. Мой долг...
ПС: писать сцены секса не в порнофанфике, очень, и очень как оказалось непросто.
Твайлайт Спаркл сидела прямо, почти чрезмерно прямо, как будто спина её была не из мышц и костей, а из выверенной геометрии. Тёмно-синий приталенный пиджак с узкими лацканами сидел на ней аккуратно, подчёркивая строгость силуэта, под ним — светлая рубашка, застёгнутая до последней пуговицы, и тонкий галстук, который она затянула чуть сильнее, чем требовалось. Костюм был новым, но уже слегка помятым в локтях — признак того, что она носила его часто и не снимала даже тогда, когда следовало бы.
Напротив неё, за массивным столом из полированного дерева, сидел пони, который, казалось, сам был частью мебели — столь же неподвижный, столь же тяжёлый и столь же уверенный в своей значимости. Его очки блестели в свете настольной лампы, а взгляд скользил по бумагам с ленивой снисходительностью.
Он перелистнул очередную страницу её досье, чуть приподняв бровь.
— Хм. Мисс Спаркл, — произнёс он, растягивая слова, словно пробуя их на вкус, — в целом, вы соответствуете заявленным параметрам. Подготовка, рекомендации, опыт самостоятельных исследований… всё это, безусловно, впечатляет.
Твайлайт молчала, глядя прямо перед собой.
Он откинулся на спинку кресла.
— Однако… — пауза была короткой, но подчеркнуто значимой, — довольно странно, что при всём этом вы так и не поступили в Школу одарённых единорогов в детстве.
Твайлайт медленно вдохнула.
— Я уже слышала это, — ответила она сухо, не поднимая голоса, но и не скрывая раздражения.
Он слегка улыбнулся, уголком рта.
— Разумеется, слышали. Потому что это ключевой момент.
Он сложил копыта на столе.
— Видите ли, академические круги — это не просто знания. Это система. Связи, формирующиеся ещё в школьные годы. Рекомендации наставников. Узнаваемость имени. Ваша же ситуация… — он постучал копытом по папке, — скажем так, выбивается из привычной структуры.
— И это я тоже слышала, — перебила Твайлайт, чуть наклонившись вперёд. — Много раз. И всё же я здесь.
Он посмотрел на неё внимательнее, будто впервые заметил не просто набор данных.
— Вы настаиваете.
— Я подаю заявку, — уточнила она.
Он вздохнул, почти театрально, и взял лист с её анкетой. Переложил его в общую папку, лежащую справа.
— Мы рассмотрим вашу заявку, — произнёс он официальным тоном. — Вам придёт письмо.
Он чуть наклонил голову.
— И всё же, мисс Спаркл, я бы рекомендовал вам ещё раз подумать. Возможно, существуют иные направления, где ваши… способности будут восприняты более… органично.
Твайлайт уже открыла рот, чтобы ответить, и ответ этот явно не обещал быть вежливым, но в этот момент из её рюкзака за спиной донёсся странный звук. Тихий, сдавленный. И очень недовольный.
Она замерла, собеседник тоже. Звук повторился, на этот раз громче, с характерным булькающим оттенком. Твайлайт резко выпрямилась.
— Благодарю за уделённое время, — произнесла она быстро, почти на автомате, и, не дожидаясь ответа, встала.
Он проводил её взглядом, в котором впервые мелькнуло что-то похожее на искреннее недоумение. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
Коридор был длинный, холодный, выложенный серыми плитами. Здесь пахло бумагой, чернилами и лёгкой пылью старых архивов. Шаги гулко отдавались под сводами. Твайлайт отошла в сторону, к окну, и быстро сняла рюкзак.
Это был не совсем обычный рюкзак — скорее переноска, напоминающая небольшой скафандр с прозрачным куполом спереди. Внутри, прижавшись к мягкой подкладке, сидел жеребёнок.
Он выглядел крайне недовольным.
— Да-да, я тебя слышу, — пробормотала Твайлайт, открывая застёжку.
Жеребёнок тут же высунул мордочку наружу, шумно вдохнул и заёрзал, пытаясь выпрямиться после явно неудобной позы.
— Конечно, именно сейчас, — продолжила она, устало закатив глаза. — В самый подходящий момент.
Она осторожно поправила его, поддерживая копытом.
— Стар Трекер опять заболел, — пробурчала она себе под нос. — Флаттершай куда-то исчезла. И вуаля — полный комплект обязанностей.
Жеребёнок тем временем окончательно выбрался из неудобного положения и уставился на неё с любопытством.
Твайлайт поморщилась, глядя на него.
— И, конечно же, ты не мог родиться единорогом, — сказала она, чуть склонив голову. — Это было бы слишком хорошо.
Он ответил ей, высунув язык и издав звук, который она бы идентифицировала как "неприлично-раздражающий".
Твайлайт закрыла глаза на секунду.
— Великолепно, — сухо прокомментировала она. — Просто великолепно.
Она аккуратно поправила его обратно в переноске.
— Но ничего. Я займусь твоим образованием сама. Без всяких школ. Без этих… — она махнула копытом в сторону кабинета, — структур. Сделаю из тебя гения. Хоть кто-то в этой семье будет соответствовать ожиданиям.
Жеребёнок, очевидно не оценив пафоса момента, снова издал тот же звук. Твайлайт тяжело выдохнула.
— Да, конечно. Очень остроумно.
Она закрыла переноску и снова накинула рюкзак на спину.
— Снова домой с пустыми копытами, — пробормотала она, направляясь к выходу. — Через очередной слой отказов, рекомендаций и “мы вам напишем”.
Она уже почти дошла до поворота, когда из соседнего коридора донёсся громкий и раздраженный голос.
— Да вы издеваетесь?! — раздалось, эхом отразившись от стен. — Сколько можно перекладывать бумажки с места на место?!
Твайлайт остановилась. Голос продолжал, не снижая громкости:
— Государственные институты, называется! Система! Да это не система, это болото!
Она медленно повернула голову в сторону источника звука. В сером, стерильном коридоре, где всё было подчинено правилам и тишине, этот голос звучал как вызов. И, что-то в нём было знакомое. Твайлайт остановилась у поворота, на мгновение задержав дыхание, и, подавшись вперёд, осторожно выглянула за угол. Коридор за поворотом был таким же серым и безликим, но в этой стерильной геометрии внезапно появилось пятно цвета и хаоса, словно кто-то уронил на строгую схему мира горсть блёсток.
Посреди прохода стояла синяя единорожка, одетая в плащ, усыпанный мелкими звёздочками, и в остроконечную шляпу, которая явно пережила не один сезон и теперь слегка перекосилась набок. Ткань поблёскивала в холодном свете ламп, но поблёскивала не благородно, а как дешёвый атрибут уличного представления. У её копыт валялась раскрытая сумка, из которой высыпались всевозможные предметы — карты, какие-то стеклянные сферы, пучки цветных ленточек, миниатюрные дымовые шашки и прочая мелочь, больше подходящая фокуснику, чем магу. Дверь позади неё только что захлопнулась, звук ещё не успел раствориться в коридоре.
— Да вы вообще понимаете, с кем разговариваете?! — возмущённо бросила она в закрытую дверь, будто та могла ответить. — Великая и могущественная Трикси не обязана доказывать свою компетентность каким-то… каким-то бумагам!
Она резко развернулась, сделала шаг, зацепилась копытом за ремень сумки и с тихим ругательством уронила оставшиеся вещи на пол.
— О, превосходно, — пробормотала она уже тише, приседая и начиная собирать разбросанное. — Великая и могущественная Трикси теперь ещё и ползает по полу, собирая реквизит, как последняя… ассистентка.
Твайлайт вздохнула. Внутри что-то слабо, но настойчиво подтолкнуло её вперёд. Она вышла из-за угла и, не говоря ни слова, направила слабое, но точное телекинетическое поле на разбросанные предметы. Карты выстроились в аккуратную стопку, стеклянные сферы мягко поднялись в воздух, ленточки свернулись сами собой. За считанные секунды всё оказалось сложено в сумку.
Трикси замерла, наблюдая за этим, а затем резко выпрямилась.
— О! — выдохнула она, слегка ошарашенно. — Это… это было быстро.
Она тут же встряхнулась, словно вспомнив, кем себя считает, и подняла голову чуть выше.
— Великая и могущественная Трикси благодарит тебя, — сказала она с напускной важностью, хотя в голосе всё ещё звучала искренняя поспешность. — И интересуется… кто ты такая?
Твайлайт пожала плечами.
— Просто ещё одна единорожка, — ответила она спокойно. — Которая пыталась добиться здесь того, что ей нужно. И, судя по всему, вышла примерно с тем же результатом, что и ты.
Трикси фыркнула, резко отворачиваясь от двери.
— Это просто возмутительно! — заявила она, взмахнув копытом так, что плащ взметнулся. — Они требуют у Трикси лицензию! Бумагу, подтверждающую, что она — настоящий маг! Чтобы она могла выступать в больших городах!
Она обернулась к Твайлайт, глаза её сверкнули.
— Как они вообще смеют сомневаться в её талантах?
Твайлайт слегка склонила голову, рассматривая её.
— Потому что… — начала она, чуть медля, — иллюзионизм и фокусы — это не совсем магия.
Слова прозвучали ровно, почти академически. Трикси замерла. На секунду её лицо стало пустым, как будто смысл сказанного не сразу достиг цели, а затем выражение резко изменилось — сначала обида, почти детская, потом раздражение, а затем и возмущение.
— Как ты смеешь? — резко бросила она, делая шаг вперёд. — Трикси использует сложнейшие техники отвлечения внимания, синхронизации заклинаний и сценической подачи! Это искусство!
— Это трюки, — спокойно уточнила Твайлайт.
— Это магия! — повысила голос Трикси.
— Это имитация магии, — ответила Твайлайт, уже чуть жёстче, чем собиралась.
В воздухе между ними повисло напряжение, ощутимое почти физически, как если бы поле заклинания начало накапливать заряд.
Трикси прищурилась.
— Ты думаешь, раз можешь аккуратно складывать чужие вещи телекинезом, то имеешь право судить?
Твайлайт выпрямилась.
— Я думаю, что если ты называешь себя магом, то должна соответствовать хотя бы базовым критериям.
— Великая и могущественная Трикси никому ничего не должна!
— Тогда и лицензия тебе не нужна, — отрезала Твайлайт.
Они уже стояли достаточно близко, и разговор стремительно скатывался в ту фазу, где слова перестают быть аргументами и становятся ударами. И в этот момент из рюкзака за спиной Твайлайт раздался звук.
Сначала короткий.
Затем — громкий.
Затем — непрерывный.
Жеребёнок, до этого тихо ворочавшийся внутри, внезапно решил заявить о себе максимально прямолинейным способом. Это был не плач, не жалоба и не попытка привлечь внимание через дискомфорт. Это был чистый, ничем не сдерживаемый крик, в котором не было ни страха, ни боли — только энергия и странное, почти радостное упорство.
Он орал.
Громко.
Очень громко.
И, судя по всему, с удовольствием. Твайлайт вздрогнула, резко повернув голову.
— О нет, только не сейчас, — пробормотала она, пытаясь одновременно дотянуться до застёжки рюкзака и сохранить остатки достоинства.
Жеребёнок продолжал, не сбавляя громкости, звук эхом разносился по коридору, отскакивая от стен и усиливаясь.
Трикси моргнула.
Потом ещё раз.
— Это… — начала она, пытаясь перекричать шум, — это что, часть твоего… выступления?
— Это моя жизнь, — сухо ответила Твайлайт, наконец открывая переноску.
Маленькая мордочка тут же высунулась наружу, глаза блестели, дыхание было быстрым, но крик, увы, никуда не делся.
Твайлайт поморщилась.
— Он просто… любит орать, — добавила она, будто это всё объясняло.
Жеребёнок, подтверждая её слова, сделал короткую паузу… и заорал снова, ещё громче. Трикси сжала уши копытами, прищурилась и, наклонившись чуть вперёд, попыталась перекричать этот звуковой напор.
— Что у тебя вообще происходит?! — почти выкрикнула она. — Почему у тебя жеребёнок… в сумке?! Ты что, воруешь детей?!
Твайлайт на секунду замерла, глядя на неё с выражением усталого, почти философского принятия абсурда.
— Если бы, — сухо ответила она, одновременно пытаясь придержать извивающегося внутри переноски жеребёнка телекинезом. — Это значительно упростило бы ситуацию.
Жеребёнок, словно в ответ на её слова, снова выдал протяжный, совершенно немотивированный вопль, затем коротко фыркнул и попытался высунуться наружу ещё дальше, чем позволяла конструкция.
Трикси скривилась, отпустила уши и тяжело выдохнула, потерев лоб.
— Великая и могущественная Трикси сталкивалась с шумной публикой, — пробормотала она, — но это уже… новый уровень.
Она присела на корточки перед переноской, прищурилась, оценивающе посмотрела на жеребёнка, а затем, не говоря ни слова, достала из своей сумки пару карт. Копыта двигались быстро, почти автоматически. Карты исчезли, вспыхнули короткой искрой и вновь появились — уже в виде маленького веера, который она мягко раскрыла перед самым носом жеребёнка.
Тот замер. Крик оборвался так резко, будто его просто выключили Маленькие крылья чуть дрогнули, глаза расширились, и он, забыв обо всём, потянулся к движущемуся узору, следя за каждым переливом света.
Трикси плавно сменила трюк — карты растворились в воздухе, уступив место тонкой ленте, которая сама собой начала извиваться, складываясь в простую, но живую фигуру. Тишина наступила неожиданно и почти оглушительно после прежнего шума.
Твайлайт моргнула.
— Это… — она на секунду даже не нашла слов, — это было… быстро.
Трикси фыркнула, не отрывая взгляда от жеребёнка.
— Великая и могущественная Трикси знает, как работать с аудиторией, — заметила она, сдержанно, но с явным оттенком удовлетворения. Жеребёнок тихо фыркнул, попытался ухватить ленту, но та ускользнула, снова превращаясь в ничто.
— Это мой ребёнок, — сказала Твайлайт, всё ещё наблюдая за тем, как он заворожённо следит за движениями Трикси.
— Твой? — Трикси наконец оторвалась от трюка и посмотрела на неё внимательнее. — И ты… носишь его вот так?
— Из седельных сумок он научился выбираться, — коротко ответила Твайлайт. — Очень быстро. Слишком быстро.
Жеребёнок, словно подтверждая её слова, дёрнулся вперёд, проверяя границы переноски.
Трикси склонила голову.
— И ты держишь пегаса взаперти, потому что…?
— Он не умеет летать. Увы и ах.
Фраза прозвучала почти равнодушно. Трикси хмыкнула, снова взглянув на жеребёнка, который теперь уже тихо фыркал, явно ожидая продолжения представления.
— Интересный экземпляр, — пробормотала она. — Громкий, но легко отвлекается. Кажется, он не слишком умный, но крайне настойчивый.
Твайлайт позволила себе короткую усмешку.
— В этом он пошёл в своего отца, — добавила она, чуть тише, почти себе под нос.
Она помедлила, наблюдая за тем, как жеребёнок тянется к исчезающим искрам, и в этот момент в её взгляде мелькнуло что-то расчётливое, почти деловое.
— Слушай, — сказала она, обращаясь к Трикси уже более прямо, — раз ты всё равно сейчас… без сцены.
Трикси приподняла бровь.
— Великая и могущественная Трикси временно ограничена в масштабах своих выступлений, — уточнила она.
— Тем более, — кивнула Твайлайт. — У меня есть предложение.
Она чуть поправила рюкзак на спине, удобнее устраивая жеребёнка, который, к счастью, пока оставался тихим.
— Понивиль, — произнесла она. — Небольшой город. Публика… благодарная. И не такая привередливая к лицензиям.
Трикси задумалась, прищурившись.
— Трикси… вроде бы не заглядывала туда, — протянула она.
— А ещё, — добавила Твайлайт, будто между прочим, — тебя наверняка могут там накормить.
Эта фраза сработала заметно быстрее, чем любые аргументы о сцене и публике. Трикси моргнула.
— Накормить?
— Да. Там яблоки буквально повсюду!
Жеребёнок тихо фыркнул, словно поддерживая предложение. Трикси выпрямилась, поправила шляпу и кивнула с видом, будто принимает важное стратегическое решение.
— В таком случае Великая и могущественная Трикси… рассмотрит это предложение положительно.
Она махнула копытом в сторону выхода.
— У неё есть вагон. Она может отвезти вас.
Твайлайт на секунду задумалась, затем покачала головой.
— Поезд, — сказала она. — Быстрее. И… спокойнее.
— Тогда Трикси будет там, — заявила она.
Твайлайт уже разворачивалась, подхватывая рюкзак удобнее, когда жеребёнок снова решил заявить о себе. Он высунул язык и издал знакомый, крайне выразительный звук.
Твайлайт зажмурилась.
— Да, я слышу, — пробормотала она, сжимая его чуть крепче, чтобы тот не вывалился. — Поверь, я слышу.
Она шагнула прочь по коридору, тяжело, но уверенно.
— Как же ты меня позоришь, — добавила она вполголоса, больше для себя, чем для него.
Жеребёнок, казалось, был доволен произведённым эффектом. Город встречал её тем же, чем и провожал — равнодушием, в котором, если приглядеться, всегда пряталось слишком много лишних глаз. Твайлайт шла быстро, почти не поднимая головы, стараясь держать шаг ровным, будто от этого зависело, заметят её или нет. Рюкзак на спине тихо поскрипывал ремнями, внутри что-то двигалось, шевелилось, периодически упиралось в стенки изнутри, и каждый такой толчок отдавался в её спине тупым, но настойчивым напоминанием.
— Только бы не встретить никого знакомого, — пробормотала она себе под нос, почти не разжимая губ. — Пожалуйста, ну хоть сегодня.
Имя Принцесса Селестия всплыло в голове автоматически, как последняя инстанция, к которой она уже давно не обращалась всерьёз, но привычка осталась.
— Я правда не прошу многого, — добавила она уже тише, лавируя между прохожими.
Жеребёнок внутри тем временем решил, что спокойствие — это недопустимая роскошь. Он резко толкнулся вперёд, затем вверх, и Твайлайт почувствовала, как маленькие копытца пытаются найти опору на её плечах.
— Нет, — коротко сказала она, даже не оборачиваясь. — Сиди.
Ответом стал знакомый, выразительный звук, который вряд ли можно было назвать словом, но который отлично передавал отношение к её просьбе.
Она ускорила шаг.
Улицы тянулись одна за другой, витрины мелькали сбоку, где-то звенели колокольчики дверей, кто-то смеялся, кто-то спорил, и всё это сливалось в фон, который она старалась не замечать. Несколько раз ей казалось, что кто-то задерживает на ней взгляд дольше обычного, и тогда она автоматически выпрямлялась, поправляла ворот пиджака и шла ещё быстрее, будто уверенность могла служить щитом.
К вокзалу она добралась уже с явным облегчением.
Площадка перед зданием была шумной, но этот шум был иного рода — деловой, рассеянный, не цепляющийся за отдельных пони. Здесь все куда-то спешили, все были заняты собой. Твайлайт остановилась у скамьи, осторожно сняла рюкзак и поставила его рядом.
Жеребёнок тут же воспользовался свободой. Он вывернулся, зацепился копытами за край и, неуклюже, но настойчиво, начал карабкаться вверх, словно воспринимая её как вертикальную поверхность, которую нужно покорить.
— Ну конечно, — вздохнула Твайлайт, не вмешиваясь сразу. — Пол — это слишком просто.
Он уже был у неё на спине, затем перебрался выше, цепляясь за ткань пиджака, за гриву, за всё, что попадалось под копыта. Его движения были неровными, но упрямыми, и в этом упрямстве было что-то почти раздражающе живучее.
— Осторожно, — пробормотала она, когда он, не рассчитав, чуть не сорвался.
Он не сорвался.
Он просто перелез дальше.
К моменту, когда объявили посадку, он уже сидел у неё на загривке, периодически дёргая её за пряди гривы и с интересом разглядывая окружающее.
Твайлайт закрыла глаза на секунду.
— Я не буду с этим бороться, — тихо сказала она себе. — Сегодня — нет.
В поезде было тепло и неожиданно мягко. Сиденья обтянуты плотной тканью, приглушённый свет, ровный гул колёс, который постепенно начинал убаюкивать.
Твайлайт села у окна, аккуратно устроив рюкзак рядом. Жеребёнок, получив простор, тут же начал исследовать новую территорию.
Сначала он забрался ей на плечо.
Потом — выше.
Затем, без всякого перехода, оказался у неё на голове.
— Нет, — устало произнесла Твайлайт, но уже без прежней строгости.
Он не слушал.
Маленькие копытца перебирали по её гриве, спутывая аккуратно уложенные пряди, сбивая форму, над которой она потратила утро. Он наклонялся, пытался заглянуть ей в глаза сверху, затем снова перемещался, и в какой-то момент его лоб с тихим, но ощутимым стуком столкнулся с её рогом. Он отстранился на секунду, словно анализируя, затем снова наклонился и снова коснулся рога — уже медленнее, внимательнее.
Стук.
Стук.
Он нахмурился, насколько это вообще было возможно для жеребёнка, и уставился на неё, как будто перед ним возникла загадка.
Твайлайт медленно выдохнула.
— Да, — тихо сказала она, глядя прямо перед собой. — Мы не совсем похожи.
Он ещё раз коснулся рога, затем отстранился и, кажется, окончательно зафиксировал для себя этот факт.
После этого он снова занялся гривой.
К тому моменту, как поезд тронулся, от её аккуратной причёски осталось лишь смутное воспоминание. Пряди выбились, чёлка потеряла форму, несколько волосков торчали в стороны, и всё это выглядело так, будто она провела день не в академическом учреждении, а где-то в ветреном поле.
Пара пони напротив бросили на неё быстрые взгляды, в которых смешивались любопытство и плохо скрываемое недоумение.
Твайлайт не смотрела в их сторону.
Она смотрела в окно.
Пейзаж за стеклом медленно скользил, размываясь в полосы, и в этом движении было что-то успокаивающее. Мысль о доме, о тишине, о печатной машинке, о ровном, предсказуемом стуке клавиш вдруг стала почти физически ощутимой. Она почти позволила себе расслабиться.
Дверь дома открылась с привычным скрипом. Внутри было тепло, немного душно, и пахло чем-то травяным — видимо, настойкой.
Первое, что она увидела, был Стар Трекер.
Он стоял в коридоре, закутанный в одеяло так, что от него оставались видны только мордочка и передние копыта. На голове у него лежала грелка, съехавшая чуть набок, нос был ярко-красным, а глаза слегка слезились.
Он чихнул.
Звук вышел слабый, но отчаянный.
— Ты… вернулась, — проговорил он скрипучим, охрипшим голосом. — Как… всё прошло?
Твайлайт остановилась на пороге, посмотрела на него и хмыкнула.
— Просто отлично, — ответила она.
Интонация была ровной, но в ней не было ни грамма удовлетворения.
Жеребёнок в этот момент снова дёрнул её за волосы. Она коротко, почти механически, скинула его с себя. Он, падая, успел ухватить зубами клок её гривы, и тот с тихим треском остался у него.
Твайлайт даже не отреагировала.
Она лишь провела копытом по голове, на секунду задержавшись, будто отмечая потерю, и затем перевела взгляд на Стар Трекера.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, уже двигаясь дальше по коридору.
Он кивнул, чуть неловко.
— Лучше… наверное.
Она остановилась на полшага.
— Ну раз так, — спокойно сказала она.
И, не меняя выражения лица, подхватила жеребёнка телекинезом и коротким, точным движением отправила его в сторону Стар Трекера.
Тот не успел среагировать.
Жеребёнок врезался в него с мягким, но ощутимым ударом, и оба с тихим глухим звуком рухнули на пол, запутавшись в одеяле.
— Ох! — выдохнул Стар Трекер, больше от неожиданности, чем от боли.
Жеребёнок радостно фыркнул, явно восприняв происходящее как игру.
Твайлайт уже шла дальше.
— Развлекайтесь, — бросила она через плечо.
Она вошла в спальню, закрыла за собой дверь и, наконец, осталась одна.
Стар Трекер ещё пару секунд лежал на полу, не двигаясь, словно действительно приходил в себя после удара, затем осторожно приподнял голову, прислушался к тишине за дверью спальни и, убедившись, что шаги Твайлайт больше не слышны, медленно выдохнул. Он моргнул, провёл копытом по носу, и яркое покраснение, ещё мгновение назад делавшее его похожим на живую иллюстрацию к простуде, исчезло, словно его и не было. Он коротко хмыкнул, сбрасывая с себя одеяло, и уже через секунду выглядел совершенно иначе — спина выпрямилась, движения стали быстрыми и уверенными, дыхание выровнялось, а взгляд прояснился.
Жеребёнок, придавленный складками одеяла, фыркнул и с усилием выбрался наружу, сразу же начав копытцами проверять окружающее пространство, словно падение было всего лишь частью игры. Стар Трекер наблюдал за ним с выражением, в котором смешивались усталость, привычка и странная, тихая привязанность.
— Ну вот, — сказал он, аккуратно подхватывая его и ставя на ноги. — Представление окончено.
Жеребёнок ответил коротким звуком и попытался укусить его за край уха, но промахнулся.
Стар Трекер усмехнулся и направился на кухню, по пути ловко подталкивая его, не давая свернуть в сторону и снова куда-нибудь забраться. На кухне он достал миску, налил немного тёплого молока, добавил к нему размягчённую кашу и поставил перед жеребёнком. Тот, не раздумывая, тут же уткнулся мордочкой в еду, фыркая и чавкая с полной отдачей.
Стар Трекер опёрся боком о стол и устало провёл копытом по гриве.
— Твоя мать, скорее всего, опять запрётся у себя до вечера, — проговорил он вполголоса, наблюдая за тем, как жеребёнок с энтузиазмом поглощает содержимое миски. — Я, конечно, мог бы попробовать помочь ей, — продолжил он, уже более задумчиво. — Но, если честно, шанс примерно пятьдесят процентов, что она просто кинет в меня чем-нибудь тяжёлым.
Он усмехнулся, но усмешка вышла короткой.
— С другой стороны…
Он замолчал, глядя куда-то в сторону, и вдруг тихо, почти глупо хихикнул, сам смутившись этого звука.
— С другой стороны, — повторил он, — есть шанс, что она…
Он покраснел, на этот раз уже по-настоящему, и неловко почесал затылок.
— Может, нам… — он запнулся, потом всё-таки выговорил, — завести ещё одного жеребёнка?
Жеребёнок в этот момент оторвался от миски, посмотрел на него и издал короткий, неопределённый звук. Стар Трекер моргнул, будто сам удивился собственным словам, затем быстро мотнул головой.
— Ладно, это… потом, — пробормотал он. — Сначала разобраться с тобой.
Он посмотрел на жеребёнка внимательнее.
— Куда тебя деть…
Он на секунду задумался, затем уселся на край стула, сцепив копыта.
— В твоём возрасте я обычно надоедал своим многочисленным родственникам, — сказал он, больше себе, чем ему. — Или играл с другими жеребятами.
Он замер.
— Другие жеребята…
Мысль явно зацепилась.
Он выпрямился, глаза его чуть оживились, и выражение лица стало тем самым, которое появляется, когда решение кажется неожиданно простым.
— Хм.
Он быстро встал, подхватил жеребёнка, который тут же недовольно фыркнул, и направился к двери.
Прошло не больше десяти минут, когда в дверь раздался энергичный, почти требовательный стук. На пороге стояли две кобылки, обе чуть запыхавшиеся, с растрёпанными гривами и блестящими глазами, в которых было слишком много энергии для такого спокойного дня.
Скуталу первой подалась вперёд, сразу заглянув внутрь.
— Брайт Стрик выйдет погулять? — выпалила она, не тратя времени на приветствия.
Рядом с ней Эпплблум уже внимательно рассматривала самого Стар Трекера, её взгляд задержался на его боку.
— А что вообще значит твоя кьютимарка? — спросила она, наклоняя голову. — Три подковы и звезда… это что, удача или что-то связанное с дорогами?
Стар Трекер открыл рот, чтобы ответить, но слова не успели оформиться.
— Если честно, — сказал он неожиданно для себя самого, — я вообще не знаю.
Обе кобылки уставились на него.
— В смысле не знаешь? — одновременно спросили они.
Он пожал плечами.
— Она просто… появилась. И всё. Я так и не разобрался, что именно она означает.
Это признание прозвучало спокойно, но в нём была лёгкая неловкость, которую он не стал скрывать.
Он чуть наклонился вперёд, понизив голос, будто делился чем-то важным.
— Но, может быть… — сказал он, — вы хотите помочь моему сыну найти его метку?
Жеребёнок в этот момент стоял за его ногой, выглядывая оттуда с явным подозрением. Он переводил взгляд с одной кобылки на другую, затем обратно, и его крылья слегка дрожали, будто он раздумывал, стоит ли пытаться взлететь или лучше держаться ближе.
Скуталу и Эпплблум переглянулись.
Этого взгляда хватило.
— Конечно! — одновременно воскликнули они.
— Это буквально наша специальность! — добавила Скуталу с энтузиазмом.
— Особенно сейчас, — подхватила Эпплблум, — когда Свити Бель живёт с Рарити далеко отсюда, нам нужен кто-то третий!
Они уже шагнули вперёд.
Жеребёнок сделал шаг назад, потом ещё один. Затем, в отчаянной попытке сохранить дистанцию, резко взмахнул крыльями. Они хлопнули в воздухе без особого эффекта. Он подпрыгнул… и тут же приземлился обратно, чуть не потеряв равновесие. Скуталу подхватила его первой, ловко, но не грубо.
— Не переживай! — сказала она. — Мы тебе всё покажем!
Эпплблум уже поддерживала его с другой стороны.
Жеребёнок фыркнул, попытался вывернуться, снова замахал крыльями, но теперь это выглядело скорее как протест, чем попытка взлететь.
— Пошли-пошли! — весело сказала Эпплблум.
— Будет весело! — добавила Скуталу.
Они уже тащили его к выходу, не особо обращая внимание на его попытки вырваться.
Стар Трекер стоял в дверях, наблюдая за этой сценой.
— Я очень надеюсь, — тихо сказал он, что это не закончится плохо.
Комната была наполовину погружена в мягкий вечерний полумрак, в котором очертания мебели становились чуть расплывчатыми, а тени — длиннее и гуще, чем днём. Твайлайт лежала на животе поперёк кровати, одна задняя нога свисала вниз, едва касаясь пола, передние были поджаты под грудь, удерживая раскрытую книгу. Страницы тихо шелестели, когда она перелистывала их, но движение это было неравномерным, местами ленивым, местами чуть запаздывающим, словно мысли отставали от текста на долю секунды.
Рядом, на тумбочке, стояла открытая бутылка сидра. Полупустая. В воздухе висел слабый сладковатый запах, смешанный с пылью бумаги и тканью постельного белья.
Твайлайт не поднимала головы, когда дверь тихо приоткрылась.
Стар Трекер вошёл осторожно, почти неслышно, как будто боялся нарушить то странное равновесие, в котором она сейчас находилась. Он остановился у порога, наблюдая за ней несколько секунд. Она перевернула страницу, чуть медленнее, чем нужно, и только после этого, не отрывая взгляда от текста, произнесла:
— Ты уже здоров?
Голос её был ровным, но в нём слышалась та мягкая вязкость, которая появляется после нескольких глотков. Стар Трекер чуть замялся, затем пожал плечами.
— Да, — сказал он, подходя ближе. — Я… притворялся.
Она на секунду замерла, затем всё-таки подняла взгляд, не сразу фокусируя его.
— Чтобы я не надоедала тебе с уроками? — уточнила она без особого удивления.
Он неловко усмехнулся.
— И от этого тоже.
— И что, — спросила она, — тебе так не хочется научиться читать и писать?
Он отвёл взгляд, почесал затылок.
— Я… — он запнулся, — если честно, сам не знаю, зачем это сделал.
Он поднял глаза обратно.
— Но я не отрицаю, что и это тоже.
Твайлайт тихо хмыкнула, снова опуская взгляд в книгу. Стар Трекер сделал ещё шаг, затем ещё один, пока не оказался рядом с кроватью. Он смотрел на неё сверху вниз, и в этом взгляде было не столько любопытство, сколько осторожность, как у пони, который заранее знает, что любое неверное слово может всё испортить.
— Всё настолько плохо? — спросил он наконец. — Что ты снова пьёшь?
— Я стыжусь самого факта, что у меня есть ребёнок, да ещё и вне брака. Я оборвала все связи с семьёй. Всё, что я пишу, не нравится широкой публике. Научная среда закрыта. В магии меня разворачивают раз за разом, потому что туда не попадают с улицы. А свой шанс я уже потеряла. Она взяла бутылку, сделала глоток, не морщась.
— И, что самое забавное, — добавила она, — я даже не имею права жаловаться.
Стар Трекер слегка нахмурился.
— Почему?
— Потому что появилась Рарити, — сказала она, почти с усмешкой. — И решила вообще все мои проблемы. Дом, деньги, возможности. Всё, что мне не удалось добыть самой.
Она отвела взгляд.
— И теперь выходит, что я жалуюсь, имея всё это.
Стар Трекер медленно приблизился ещё на шаг.
— Тебе не стоит держать это в себе, — сказал он тихо, стараясь, чтобы голос не звучал навязчиво. — Для этого у тебя есть… я.
Он остановился совсем рядом, но не касался её.
— У меня не самая худшая жизнь, — признала она. — Но я всё равно чувствую себя… неудовлетворённой. Ни в чём.
Стар Трекер медленно выдохнул, словно собираясь с решимостью, которой ему обычно не хватало. Он аккуратно опёрся передними копытами о край кровати, затем, не спеша, забрался на неё, стараясь не сделать ни одного резкого движения. Он знал что обычно любое вторжение в её личное пространство заканчивается холодом, раздражением или резким словом.
И всё равно двигался вперёд, она всё так же уставилась в книгу, очевидно пьяная.
Он замер на секунду, проверяя, не последует ли реакция. Её не было. Твайлайт лишь чуть сместила книгу в сторону, освобождая пространство, и снова посмотрела на него. Стар Трекер сглотнул, но не отступил. Он осторожно провёл копытом по её боку, словно проверяя, можно ли.
— Возможно… — сказал он тихо, почти шёпотом, — я знаю, как решить сразу несколько проблем.
В его голосе не было уверенности.
Но было желание.
И это желание было направлено на неё, на ту самую кобылу, строгую, неудобную, часто холодную, иногда жестокую, но всё равно для него единственную. Твайлайт тихо хмыкнула, почти не меняя положения, когда он наклонился и коснулся её шеи губами. Кожа там была тёплой, чувствительной, и от этого лёгкого, осторожного касания по спине пробежала короткая, едва заметная волна, которую она не стала ни скрывать ни подчёркивать.
— И чего ты хочешь? — спросила она, не поворачивая головы, голос её был спокойным, чуть смазанным усталостью и сидром.
Стар Трекер уже устроился удобнее, его движения стали увереннее, хотя в них всё ещё оставалась привычная осторожность, будто он до конца не верил, что его не остановят. Он мягко сдвинул её хвост в сторону, обнажая сухую промежность, и, не делая из этого события, ни паузы, просто вошёл в неё, заняв удобное положение широко задрав её ногу.
— Я люблю тебя, — сказал он негромко, больше в её гриву.
Твайлайт на секунду закрыла глаза, её дыхание чуть сбилось, но выражение лица осталось прежним — сдержанным, почти нейтральным.
— Я поняла, — ответила она спокойно, без резкости, но и без ответного признания.
Его движения почти сразу стали ускоряться, каждый новый толчок был быстрее и глубже предыдущего. Матрас под ними едва заметно прогибался, ткань пижамы собиралась складками, скользила по коже, иногда цеплялась, иногда наоборот сглаживалась под давлением.
— Может… — произнёс он, не останавливаясь, — нам стоит делать это не так… грубо и буднично.
Он чуть замедлил ритм, словно сам пытался следовать собственным словам.
— С каплей романтики.
Твайлайт тихо выдохнула, звук получился неровным, смешанным с лёгким, почти подавленным стоном, который она не стала сдерживать до конца.
— Ты так и не ответил, — напомнила она, голос стал чуть ниже, более рассеянным.
Он на секунду задумался, но движения не прекратил.
— Я думал… — начал он, затем выдохнул, — может, нам стоит… официально пожениться.
Слова прозвучали осторожно, но в них была попытка ухватиться за что-то большее.
— На свадьбе… — продолжил он, чуть сбиваясь с дыхания от плотного ритма его толчков, — ты могла бы восстановить отношения с семьёй. Познакомиться с моей. Представить… его… в нормальной обстановке.
— Не хочу, — произнесла она наконец, почти лениво, как будто слова приходилось вытаскивать из полусна. — Вообще.
Она чуть сдвинула голову, уткнувшись щекой в подушку.
— И больше об этом не говори.
Он замер на долю секунды, затем, будто от неожиданного укола, резко хлопнул её по крупу не прекращая соития. Звук получился сухим, отчётливым. Твайлайт резко вдохнула, коротко вскрикнув, больше от неожиданности, чем от боли.
— Ты стыдишься меня? — спросил он, уже без прежней осторожности.
Твайлайт тяжело дышала, её плечи слегка напряглись, затем снова расслабились.
— Я и себя-то стыжусь, — ответила она, не оборачиваясь.
Ритм между ними изменился, стал быстрее, резче, движения перестали быть аккуратными. Матрас заметно прогибался, пока он грубо долбил единорожку, которая вопреки влажным простыням под собою, всем видом казалось стремилась показать как ей безразлично происходящее.
Стар Трекер наклонился ниже и, не сдержавшись, коротко укусил её за загривок. Твайлайт вскрикнула снова, на этот раз громче, её спина невольно выгнулась, мышцы под кожей напряглись, затем дрогнули когда он вынул и вновь вошёл на всю глубину.
— Ты сегодня… — выдохнула она, с трудом собирая слова, — какой-то… напористый.
Он не ответил, лишь прижался сильнее, ещё быстрее распирая её нутро. Она на секунду замолчала, дыхание стало рваным, затем, почти с удивлением, добавила:
— И мне… это, кажется… нравится.
В этих словах не было ни нежности, ни признания, только сухая, почти аналитическая фиксация факта, которая, однако, прозвучала куда честнее любых попыток сказать что-то красивое. Дыхание сбилось окончательно, стало глубоким, прерывистым, с короткими паузами, в которых тело словно пыталось догнать само себя.
Твайлайт не меняла положения, но по тому, как напрягались и отпускали мышцы её спины, как дрожали лопатки под тканью, становилось ясно, что она уже не в том рассеянном, почти ленивом состоянии, в котором была в начале. Её копыта сжались в складке простыни, а спина сама выгнулась поднимая круп вверх навстречу толчкам жеребца.
Стар Трекер тоже перестал пытаться контролировать ритм. Его движения стали более прямыми, без прежних попыток быть аккуратным или осторожным, разрабатывая её словно она была игрушкой.
И когда напряжение достигло предела, он резко кончил в неё, почти без перехода. Тело Твайлайт коротко вздрогнуло, дыхание сорвалось в один неровный, сдавленный выдох, который она уже не пыталась контролировать. Он тоже замер, прижавшись к ней, дыша ей в гриву пока его таз всё толкался в ней по инерции.
Несколько секунд они оставались так, не двигаясь. Твайлайт первой пришла в себя. Она медленно выдохнула, отпустила сжатую простыню и чуть повернула голову, не поднимаясь полностью.
— Надо признать… — произнесла она тихо, всё ещё восстанавливая дыхание, — с тобой каждый раз как первый.
Фраза прозвучала почти нейтрально, без особой эмоциональной окраски, но в ней всё же была тень признания, пусть и не такая, какую он, возможно, ожидал.
Она уже собиралась отстраниться, когда вдруг замерла.
На секунду.
Затем резко напряглась.
— Подожди, — сказала она, словно только сейчас ощутив горячее тепло внутри. Она повернула голову сильнее, пытаясь поймать его взгляд.
— Ты… — она прищурилась, — ты о чём вообще думал?
Стар Трекер моргнул, ещё не до конца понимая, о чём речь.
— Я… — он запнулся, — случайно. Но… я не против ещё одного жеребёнка.
Это было сказано почти искренне, без задней мысли, и именно это сделало последующую реакцию неизбежной.
Твайлайт буквально вспыхнула.
Она резко вывернулась, скидывая с себя остатки расслабленности, и теперь уже смотрела на него холодным, суженным взглядом.
— Конечно ты не против! — резко бросила она. — Это же не тебе его рожать!
Она села, почти рывком, схватив бутылку со стола.
— Ты вообще представляешь, какая это ответственность?! — продолжила она, голос стал почти истеричным. — Ты знаешь, сколько стоит содержать одного? Сколько сил это требует?!
Она сделала глоток прямо из горлышка, не отрывая взгляда.
— Это что, игрушки для тебя?!
Стар Трекер сжался, словно от удара, которого не последовало, но который был вполне ощутим.
— Я не… — начал он, но голос его дрогнул.
Он замолчал, губы его чуть задрожали, взгляд опустился.
— Я просто… — попытался он снова, но слова не складывались.
И вдруг, совершенно неожиданно для неё, он почти расплакался. Твайлайт замерла, это было не то, чего она ожидала. Раздражение на секунду сменилось искренним недоумением.
— Серьёзно? — спросила она, чуть тише, но всё ещё с оттенком усталого раздражения. — Я, признаться, не видела жеребца инфантильнее.
Она тяжело выдохнула, словно сбрасывая остатки вспышки, и снова поднесла бутылку к губам.
Сделала глоток, потом ещё один. Стар Трекер тихо всхлипнул, не пытаясь это скрыть. Твайлайт посмотрела на него, чуть прищурившись, затем вздохнула и, не говоря ни слова, протянула бутылку к нему.
Он не сразу понял, она не стала объяснять. Просто чуть сильнее наклонила бутылку, буквально заставляя его открыть рот. Сидр плеснул внутрь неожиданно, он закашлялся, отпрянул, но она удержала, не давая пролить слишком много.
— Пей, — сказала она коротко.
Он сделал несколько глотков, сначала неловко, затем уже более уверенно, кашель постепенно стих, дыхание выровнялось, лицо его начало расслабляться, напряжение уходило, уступая месту лёгкой, туповатой растерянности.
Он моргнул, глядя на неё уже гораздо более рассеянно.
— Вот так лучше, — пробормотала она.
Стар Трекер сидел на краю кровати, всё ещё немного сгорбившись, с бутылкой в копытах, будто не до конца понимая, что с ней делать дальше. Лёгкое опьянение уже начинало размывать острые края его эмоций, но не стирало их полностью, оставляя после себя мягкую, но упрямую тоску.
— Прости, — сказал он тихо, глядя куда-то в пол. — Я… правда не знаю, как это всё работает.
Он провёл копытом по лицу, словно пытаясь стереть остатки неловкости.
— У меня в семье… — он замялся, подбирая слова, — с этим как будто всё было просто. Жеребята появлялись, росли, потом… ещё. Никто особо не задумывался.
Твайлайт некоторое время молчала, затем медленно села рядом с ним, не слишком близко, но и не отстраняясь.
— Земные пони вообще отличаются… — она чуть поморщилась, подбирая формулировку, — повышенной плодовитостью.
Она вздохнула и, не глядя на него, добавила:
— Твои родители выкинули тебя из дома, — сказала она спокойно, без нажима. — На произвол судьбы. Не стоит на них ориентироваться. И тем более думать, что их модель — это норма.
Стар Трекер опустил взгляд ещё ниже.
— Я… — он запнулся, — я думал… может, когда-нибудь познакомлю тебя с ними.
Он коротко усмехнулся, но усмешка вышла пустой.
— И они… будут гордиться мной.
— Тебе нужно сделать ровно наоборот, — сказала она.
Он поднял на неё глаза.
— Оборвать с ними все связи, — продолжила она. — Как я.
Она чуть откинулась назад, упираясь спиной в изголовье кровати, затем медленно соскользнула вниз, пока их спины не соприкоснулись.
— Жить для себя, — добавила она уже тише.
Несколько секунд они сидели так, спина к спине, ощущая дыхание друг друга.
Твайлайт тихо хмыкнула.
— Вообще… — пробормотала она, уже заметно пьянее, — плевать, что они думают.
Она чуть сильнее опёрлась на него.
— Мы — блудные дети своих родителей, — продолжила она с неожиданным, почти театральным пафосом. — Которых мы раз за разом разочаровывали.
Она сделала глоток из бутылки и добавила:
— У нас никого нет, кроме друг друга.
Слова прозвучали громче, чем требовалось, но в них была та самая пьяная искренность, которая не нуждается в логике. Стар Трекер слушал молча, затем, после короткой паузы, спросил:
— А… больно вообще было?
Она чуть повернула голову.
— Что?
Он смутился, но всё же продолжил:
— Рожать. Я… — он неловко пожал плечами, — я даже не знаю, как это работает.
Он замолчал на секунду и добавил, почти шёпотом:
— Прости.
— Я… не помню.
Он повернул голову, явно не ожидая такого ответа.
— В смысле?
Она медленно провела языком по губам, словно собираясь с мыслями.
— Я была в подобии наркотической комы, — пояснила она. — Настойка зебры, или что-то вроде того. Я заснула… — продолжила она, — с животом. А проснулась уже… без. Флаттершай потом рассказывала, что зрелище было… неприятное.
Стар Трекер побледнел.
— Всё, всё, всё! — выдохнул он, резко хватая подушку и прижимая её к ушам. — Хватит!
Он зажмурился, явно пытаясь отгородиться от услышанного. Твайлайт замолчала на секунду. А затем тихо рассмеялась.
— Ладно, — сказала она, чуть покачав головой. Знаешь, я правда… очень плохая мать.
Слова прозвучали просто, без драматизма.
— Я не хотела его, — добавила она. — Не была готова. Не стала лучше. И, если честно, я не хочу разочаровывать ещё больше своих отпрысков.
Когда они вышли наружу, вечер уже окончательно вступил в свои права. Небо потемнело, но ещё держало в себе остатки закатного света, и этот мягкий, рассеянный оттенок ложился на крыши домов и узкие улочки, придавая всему происходящему странную, почти театральную глубину. Воздух стал прохладнее, и в нём ощущалась та живая, подвижная энергия, которая появляется в Понивиле, когда день уступает место шумному, беспорядочному вечеру. На главной площади было полно народу. Сразу бросалась в глаза сцена — собранная наспех, но с явной претензией на эффектность. Деревянный настил, по краям — столбы с закреплёнными фонарями, между которыми были натянуты тёмные ткани с блестящими вставками. Всё это выглядело немного вычурно, немного дешево, но при этом притягивало взгляд.
На сцене уже стояла знакомая фигура.
Синяя единорожка в плаще со звёздами двигалась уверенно, почти демонстративно, её голос разносился по площади, легко перекрывая гул толпы.
— Великая и могущественная Трикси… — начала она, делая широкий жест, и в этот момент над её головой вспыхнула цепочка светящихся сфер, которые закружились, складываясь в простую, но эффектную фигуру.
Стар Трекер остановился, глядя на сцену с явным интересом.
— Это… — начал он, чуть приподняв брови, — это кто?
Твайлайт кивнула, скрестив передние копыта.
— Фокусница, я и позвала её сюда, — сказала она, без особой интонации. — Подумала, Брайт Стрику понравится.
Она на секунду замялась, затем добавила:
— Наверное.
Стар Трекер всё ещё смотрел на сцену.
— Кстати, а где он?
Он лишь глупо улыбнулся. Твайлайт медленно повернула к нему голову.
— Ты серьёзно? — спросила она.
Он всё ещё улыбался, не зная что сказать.
Она вздохнула, устало, но уже без злости.
— С таким отношением, — пробормотала она, — я никогда не дам тебе второго жеребёнка.
Она отвернулась от него и начала вглядываться в толпу, пытаясь выхватить знакомую фигуру. Пони вокруг двигались, переговаривались, смеялись, и среди этого хаоса найти одного маленького, шумного пегаса было не так просто.
— Брайт Стрик, — позвала она, сначала тихо, затем громче. — Брайт Стрик!
Ответа не было. Она сжала зубы, затем тяжело выдохнула.
— Ладно.
Магия вспыхнула вокруг неё. Сиреневое поле окутало её тело, и через секунду она оторвалась от земли. Это не было лёгким, привычным для единорогов телекинезом предметов — она поднимала саму себя.
Взлёт привлёк внимание сразу. Несколько пони внизу остановились, кто-то указал вверх, разговоры на секунду стихли. Твайлайт быстро поднялась над толпой, расталкивая зазевавшихся пегасов. Сверху площадь выглядела иначе, упорядоченнее, и среди этого узора движений она почти сразу заметила знакомое пятно.
Жеребёнок был неподалёку от сцены, в компании двух маленьких кобылок, и, судя по всему, активно пытался либо убежать, либо взлететь, либо одновременно и то и другое. Твайлайт без лишних раздумий направила магию вниз. Сиреневое поле обхватило его мягко, но надёжно, отрывая от земли.
Он фыркнул, но не закричал.
Скорее удивился.
Она подтянула его вверх, прижимая ближе к себе, и уже через секунду снова поднялась чуть выше, разворачиваясь. Внизу, среди толпы, у Рэйнбоу Дэш буквально отвисла челюсть.
— Подожди… — выдохнула она, глядя вверх. — Ты всё это время могла так делать?!
Голос её разнёсся по площади быстрее, чем любой шёпот.
Твайлайт, не меняя выражения лица, опустилась обратно на землю, аккуратно ставя копыта, удерживая жеребёнка в телекинезе так, словно он действительно летел сам.
— Вообще-то да, — сказала она спокойно. — Просто не видела смысла.
Жеребёнок тихо фыркнул, явно довольный происходящим, и на секунду даже расправил крылья, будто подтверждая иллюзию.
Вокруг них уже начали собираться пони. В них взглядах появилось то самое восхищение, которое редко доставалось Твайлайт. На сцене Трикси замерла. Её взгляд скользнул по толпе, затем остановился на Твайлайт. Выражение лица изменилось.
— Это что ещё такое? — произнесла она, уже не для публики, а для себя, но достаточно громко, чтобы услышали.
Она шагнула вперёд, к самому краю сцены.
— Как ты смеешь? — голос её стал громче, резче. — Воровать славу Великой и могущественной Трикси?!
Толпа замерла, теперь уже окончательно. Твайлайт моргнула.
— Чего? — искренне спросила она.— Я в жизни таких мыслей не имела, — добавила она. — В смысле… я люблю магию, как и любой единорог, но...
— Довольно! — резко перебила её Трикси, взмахнув копытом.
Свет на сцене вспыхнул ярче, искры разлетелись в стороны, создавая иллюзию напряжения.
— Если ты считаешь себя лучше, — продолжила она, уже с напускной торжественностью, — докажи это!
Она выпрямилась, плащ её чуть колыхнулся.
— Великая и могущественная Трикси вызывает тебя… на магическую дуэль!
Твайлайт стояла, всё ещё слегка дезориентированная тем, как стремительно обычный вечер свернул в нечто похожее на представление с обязательным конфликтом. Вокруг уже собиралась плотная, шумная толпа, взгляды становились всё внимательнее, ожидание — ощутимее, и она вдруг поймала себя на том, что снова оказывается в центре внимания, которое, в глубине души, ей было весьма и весьма приятно.
— Я… — она запнулась, переводя взгляд с Трикси на окружающих, — не совсем понимаю, что от меня хотят.
Трикси стояла на сцене, выпрямившись, с выражением, в котором смешались обида, вызов и демонстративная уверенность.
— Великая и могущественная Трикси уже всё объяснила! — заявила она, ударив копытом по настилу. — Или ты боишься?
Толпа тихо загудела. Твайлайт медленно выдохнула.
— Нет, — сказала она, уже спокойнее. — Просто… это немного глупо.
Она опустила взгляд на жеребёнка, который всё ещё висел рядом в телекинезе, затем аккуратно опустила его на землю. Брайт Стрик тут же попытался куда-то рвануть, но она мягко придержала его, направляя к Стар Трекеру.
— Забери его, — сказала она, не глядя на пегаса. — И уложи спать.
Стар Трекер, всё ещё ошарашенный происходящим, кивнул, подхватывая жеребёнка.
— Э-э… да, конечно.
Брайт Стрик недовольно фыркнул, но уже через секунду отвлёкся на собственные попытки вывернуться из объятий. Твайлайт проводила их взглядом, затем развернулась и медленно вышла вперёд, становясь напротив сцены. Остановилась внизу, прямо перед Трикси, на расстоянии нескольких шагов.
— Я не хочу с тобой сражаться, — сказала она, глядя на неё прямо. — Честно. Но если ты хочешь… — она слегка повела плечами, — помериться рогами, то увы. Мои способности, очевидно неоспоримы на фоне твоих фокусов.
Трикси замерла, затем её лицо начало медленно меняться.
— Фокусов?.. — повторила она, и в этом слове было столько возмущения, что оно почти прозвенело.
Её уши прижались, глаза сузились.
— Фокусов?!
Она шагнула вперёд, и пол сцены под её копытами глухо скрипнула.
— Великая и могущественная Трикси… — начала она, уже повышая голос, — одолела Великую Медведицу!
Толпа ахнула, кто-то зашептался, кто-то засмеялся, но она не обратила на это внимания.
— Трикси училась в школе одарённых единорогов! — продолжила она, сбиваясь на эмоциях. — Трикси… Трикси..
Она на секунду запнулась, словно сама потеряла нить собственной речи.
— Трикси лучше! — выдохнула она наконец, с той упрямой, почти детской категоричностью, которая не терпит возражений.
И в этот момент её рог вспыхнул.
Заклинания сорвались почти сразу, словно она не давала себе времени подумать. Несколько светящихся импульсов, быстрых, резких, направились к Твайлайт. Единорожка даже не сдвинулась с места.
Её магия вспыхнула мягче, но плотнее, и заклинания Трикси, достигнув её, словно утонули в этом поле, рассыпаясь на искры и исчезая, не оставив после себя ничего, кроме лёгкого запаха нагретого воздуха.
Она чуть приподняла бровь.
— Это всё? — спросила она спокойно.
В толпе кто-то прыснул.
Трикси сжала зубы.
— Это только начало! — бросила она.
Она усилила давление, рог засветился ярче, и на этот раз поток магии стал сильнее.
Твайлайт ответила мгновенно. Её поле расширилось, структура заклинания стала чётче, она не просто отражала — она разбирала чужую магию, словно на части, нейтрализуя каждую составляющую. Иллюзии рассыпались, не успев оформиться, вспышки гасли, не достигнув цели.
— Я буду рада доказать, — сказала она, чуть наклоняя голову, — что школа одарённых единорогов — не гарантия качества.
Трикси замерла, в её взгляде мелькнуло не только упрямство. Но и сомнение.
К тому моменту, когда первые искры их столкновения начали гаснуть в воздухе, вечер окончательно уступил место ночи. Фонари зажглись по всей площади, их тёплый свет ложился на лица пони, выхватывая из темноты напряжённые взгляды и застывшие силуэты. Небо потемнело до глубокого синего, и в этом фоне вспышки магии стали казаться особенно яркими, почти резкими, словно разрывающими ткань ночи.
Твайлайт больше не стояла спокойно.
Её магия уже не была сдержанной, аккуратной, почти ленивой, как в начале. Теперь она двигалась иначе — быстрее, плотнее, с нарастающей жёсткостью, словно каждая следующая волна заклинаний рождалась не из необходимости, а из накопленного раздражения, которому наконец позволили выйти наружу.
Потоки сиреневого света срывались с её рога один за другим, не давая Трикси ни секунды передышки.
Та уже не пыталась держать образ.
Плащ был подпален в нескольких местах, ткань потемнела, кое-где прогорела до дыр, и сквозь них виднелась шерсть с мелкими ожогами. Она отступала шаг за шагом по сцене, сбивая задними копытами расставленные ранее реквизиты, и каждое её движение становилось всё более судорожным.
— Хватит! — выкрикнула она, поднимая щит, который дрогнул под очередным ударом. — Прекрати!
Щит вспыхнул, треснул и рассыпался на искры, не выдержав давления.
Твайлайт не остановилась.
— И что ты сделаешь? — спросила она, не повышая голос. — Побежишь плакаться своему учителю?
Её магия снова ударила, на этот раз уже не просто разгоняя защиту, а буквально сбивая Трикси с ног. Та упала на край сцены, едва удержавшись, чтобы не скатиться вниз.
— В школе, — продолжила Твайлайт, делая шаг вперёд, — которую я не заканчивала.
Её глаза блеснули.
— Но, как видишь… — она чуть склонила голову, — мне это и не нужно.
В толпе стало заметно тише. Некоторые пони уже начали отходить назад. Трикси тяжело дышала, пытаясь подняться.
— Ты… — начала она, но голос сорвался.
Твайлайт подошла ближе. Она буквально нависла над ней, магия вокруг её рога всё ещё мерцала.
— Скажи мне, — произнесла она тихо, но отчётливо, — почему?
Трикси подняла на неё взгляд, в котором уже не было прежней уверенности.
— Почему такая, как ты, — смогла впечатлить Селестию? А я — нет?
Трикси не ответила, не смогла. И в этот момент всё изменилось, сначала это был звук. Глухой, низкий, почти животный рёв, который прокатился по улицам, заставляя вибрировать воздух. Те немногие зеваки, что ещё оставались на площади, замерли, затем почти одновременно начали разбредаться, кто-то в панике, кто-то в спешке, не оглядываясь.
Твайлайт подняла голову. Тьма на улице словно раздвинулась, и из неё вышла огромная фигура кентавра. Его тело казалось чрезмерно крупным даже для его вида, мышцы перекатывались под кожей. Он остановился прямо перед домом Твайлайт.
— Выходи! — проревел он, и голос его прокатился по улице, отражаясь от стен.
Он сделал шаг вперёд.
— Здесь живёт ученица Селестии!
Твайлайт замерла, на долю секунды. И этого оказалось достаточно, чтобы страх, холодный и резкий, пробрался под кожу.
— Что… — выдохнула она, едва слышно.
Телепортация вспыхнула резко, без подготовки. Мир сжался, разорвался, и через мгновение она уже была внутри дома. Всё произошло почти одновременно.
Комната.
Кроватка.
Брайт Стрик, уже уложенный, но не спящий, ворочающийся в одеяле. Стар Трекер, который поднял голову, не успев даже спросить, что происходит.
— Вставайте! — бросила Твайлайт, уже хватая их магией.
В этот момент снаружи раздался новый звук. И сразу за ним — вспышка. Она не стала ждать. Телепортация сработала почти на инстинкте. Их троих вырвало из пространства в тот самый момент, когда за их спинами дом вспыхнул.
Огромный огненный шар разорвал его изнутри, стены вздулись, треснули, и в следующую секунду всё, что ещё недавно было их убежищем, превратилось в клубок пламени, дыма и разлетающихся обломков.
Они появились на улице в нескольких десятках шагов.
Твайлайт рухнула на землю резко, почти неконтролируемо, утянув за собой и Стар Трекера, и жеребёнка. Грязь хлюпнула под ними, холодная, вязкая, липкая, мгновенно впитывающая в себя тепло тела. Удар вышел тяжёлым, выбивающим дыхание, и на секунду мир сузился до глухого звона в ушах и вкуса пыли на языке.
Она не сразу поднялась, лежала, опираясь на передние копыта, и смотрела вперёд.
На дом, на то, что от него осталось. Пламя уже разошлось, раздуваясь, пожирая остатки стен, балки трещали, обрушивались, искры взмывали вверх, растворяясь в ночи. И среди этого хаоса в воздухе кружились обрывки — страницы, обугленные по краям, с почерневшими буквами, которые ещё можно было различить. Одна из них опустилась прямо перед ней, коснулась грязи и мгновенно пропиталась влагой, расплываясь, теряя форму.
Твайлайт сама не заметила как сжала зубы, что есть силы.
— Уходите, — сказала она тихо.
Стар Трекер поднял на неё взгляд, всё ещё не до конца понимая.
— Живо, — добавила она, уже резче, не отрывая глаз от огня.
Он замер на секунду, затем крепче прижал к себе жеребёнка и кивнул. Жеребец шатаясь поднялся, и отступил назад, унося с собой Брайт Стрика, который снова начал издавать свои странные, бессмысленные звуки, будто происходящее его только раззадоривало.
Твайлайт медленно встала.Грязь стекала с её шерсти, прилипала к копытам, но она не обращала на это внимания.
Она смотрела вперёд, на фигуру хохочущего монстра, который очевидно думал что убил её.
— Кто ты вообще такой?
Кентавр шагнул вперёд. Земля под его копытами глухо отозвалась.
— Я, — лорд Тирек.
Он остановился в нескольких шагах. Его взгляд скользнул по ней, задержался, изучая.
— В тебе… — продолжил он, медленно, — удивительно много магии. Но ты не похожа на ту, кого я искал.
Где-то сбоку раздался визг Трикси.Она уже не пыталась сохранить достоинство. Единорожка просто сорвалась с места, в панике, срываясь на бег, спотыкаясь, и через секунду скрылась в темноте, направляясь к Вечнодикому лесу, будто это было единственное место, где можно было спрятаться.
Твайлайт даже не посмотрела ей вслед.
Она сделала шаг вперёд, и встала между Тиреком и остальным городом.
— Конечно, — пробормотала она себе под нос, почти беззвучно. — Конечно, это происходит со мной.
Она коротко усмехнулась, но в этом не было веселья.
— В этом мире ведь так мало героев, — добавила она, — что я постоянно оказываюсь в центре шторма.
Тирек не стал ждать пока она будет проклинать свою судьбу. Магия ударила сразу — грубо, мощно, без изящества, но с такой плотностью, что воздух перед ним словно сжался.
Твайлайт подняла щит, едва не на автоматизме. Сиреневое поле вспыхнуло перед ней, принимая удар. Удар был тяжёлым, щит дрогнул. Она сразу стиснула зубы.
— Не пройдёшь, — выдохнула она, удерживая его. — Мне некуда бежать.
Вторая волна последовала почти сразу. Щит затрещал, по его поверхности побежали трещины из света, но он не рассыпался.
Твайлайт не отступила.
Она упёрлась копытами в землю, чувствуя, как напряжение проходит через всё тело, как магия вырывается наружу, требуя силы, которой у неё, казалось, не должно было быть.
— Как… — прошептала она, почти сквозь зубы, — он это делал?
Образ Шайнинг Армора всплыл сам собой. Его безупречные щиты. Его неподражаемая уверенность. Его идеальность в глазах окружающих. Она сжала челюсти сильнее.
— Я… не хуже, — сказала она, сначала тихо.
Тирек усилил давление. Магия ударила с новой силой, и на этот раз щит прогнулся, почти касаясь её.
— Я не хуже, — повторила она, громче.
Её магия ответила. Поле перед ней стало плотнее, устойчивее, его структура изменилась, выравниваясь.
Она не атаковала.
Не пыталась ответить.
Она держала.
Только держала.
Каждый новый удар Тирека врезался в щит, вспыхивал, гас, оставляя после себя лишь дрожь в воздухе. Пламя за её спиной продолжало пожирать дом, но дальше — к остальным улицам — оно не распространялось.
Щит перекрывал путь, перекрывал всё. Твайлайт стояла, почти не двигаясь, только её дыхание сбивалось, становилось глубже, тяжелее.
— Я держу… — пробормотала она, уже почти неосознанно. — Я просто держу.
Тирек, не меняя выражения, послал новый пылающий вихрь. Он врезался в щит, и тот вспыхнул ослепительно ярко, словно на секунду решил выдержать любой удар. А затем по рогу Твайлайт прошла тонкая линия. Она не сразу её почувствовала.
Сначала это был просто дискомфорт, странное, чужеродное ощущение, будто магия внутри вдруг пошла не туда. Потом — тихий, едва различимый звук. Она открыла глаза шире, и увидела. Свет, который раньше шёл ровно, теперь прерывался, дрожал, и по самому основанию рога прошла линия, тонкая, почти невидимая.
— Нет… — выдохнула она.
Тирек ударил снова, и трещина стала глубже. Потом ещё. Она расползалась, ветвилась, расходилась, как паутина, и с каждым мгновением магия становилась всё менее управляемой, всё более болезненной.
— Нет! — закричала она теперь уже вслух.
Она попыталась удержать щит, но было поздно. С резким, сухим звуком рог треснул у основания. На долю секунды всё замерло, затем верхняя часть откололась. И упала на землю. Боль ударила мгновенно, но осознание её пришло следом, накрывая с головой, разрывая изнутри, будто вся магия, которая раньше текла через неё, вдруг обернулась против неё самой. Твайлайт дико закричала и рухнула на землю, хватаясь за голову, прижимая копыта к месту, где ещё мгновение назад был рог, и тело её скрутило, выгнуло, словно она пыталась вырваться из собственной кожи. Она перекатилась на бок, затем на спину, затем снова на бок, не контролируя движения, только пытаясь уйти от дикой боли, но от которой невозможно было избежать. Щит исчез, как будто его никогда и не было. Тирек сделал шаг вперёд, и впервые за всё время улыбнулся.
— Вот и всё, маленькая единорожка, — произнёс он, глядя на неё сверху вниз.
Он поднял копыто готовясь просто раздавить её, как что-то незначительное. И в этот момент снова раздался крик с другой стороны улицы.
— УБЕРИ ЕЁ! УБЕРИ ЕЁ ОТ МЕНЯ!!!
Трикси вылетела на площадь, буквально спотыкаясь, едва не падая, глаза её были широко раскрыты, дыхание сбито, и в панике она даже не заметила, куда бежит.
А за ней неслась огромная, злая волшебная медведица. Её тело состояло из звёздного света и тёмной энергии. Глаза светились холодным голубым, и каждый её шаг отдавался в земле.
Тирек замер, его копыто так и осталось в воздухе.
Он перевёл взгляд.
— Что… — начал он, впервые за всё время не закончив фразу.
Медведица не остановилась, она рванулась вперёд. Слишком быстро для своих размеров. И в следующую секунду врезалась в него всей массой.
Земля дрогнула.
Удар был глухим, тяжёлым, и оба тела — кентавр и большая медведица — сцепились, смешавшись в вихре света и огня. Твайлайт этого уже не видела. Боль затопила всё.
Звук исчез.
Свет исчез.
Мир сузился до одной точки, а затем растворился полностью.
И она провалилась в темноту.