Затмение Эквестрии

Том 1. Солнце. Глава 1. О поступках и последствиях

Воздух над землёй парил волнами, мешая зрению сконцентрироваться на чём-то. Местами дым застилал обзор. Снаружи, за скафандром из прочного металла, сквозь решётки динамиков в ушах улавливались звуки потрескивающей раскалённой земной коры, обнажавшей очередной поток магмы. Кое-где стояли обугленные, горящие столетние деревья, единственное, упоминание, что на этом выжженном поле хоть что-то росло. Тьмы здесь практически не было, она рассекалась светом, идущим от трещин в земной тверди, и вспыхивающим то там, то тут пламенем, пожирающим что-то, что сочло съедобным. А чуть дальше из стонущей земли уже начинали вырываться, выгрызая грунтовую плоть, гейзеры вязкой магмы. Туда путь был закрыт всему живому. Там плавился даже самый крепкий камень.

Наружные датчики брони неприятно размеренно запищали в динамике над ухом, перекрывая чуть невнятный звук музыки-радио, мигая красным где-то на груди, сигнализируя о начале перегрева скафандра, небезопасной для пони внутри него температуре, проникающей под пластины. Даже покрытая термозаклинанием металлическая вторая кожа выходца убежища не могла долго жить в зашкаливающих градусах в радиусе потухшего, но ещё горячего Светила. Что же твориться тогда у Его подножья? Круглая гигантская сфера возвышалась на горизонте, лёжа на боку, прямо в Эквестрийском Лесу, важном месте традиции осеннего марафона. Бывшей традиции, ибо от леса там осталось лишь название... Селестия уронила туда Солнце. Интересно, как там Понивилль выжил?

Фаэрстрик со вздохом заглушил радио на своём копыте. Стоя на возвышенности на границе с оранжевой зоной опасности, он бежал хмурым взглядом сквозь затемнëнный слой стекла визора по горизонту вдоль огромного светящегося шара на фоне задымлённого неба, зарывающемуся в землю, и по волнам тёмной корки, покрывшей всё ядро светила, в крупных и мелких дырах которой пробивался мерцающий свет. Его выходную термоброню, покрывавшую всё тело, от кончиков ушей до хвоста, из ржаво-болотного цветного металла с красно-рыжими проводами, вставками, выносными элементами — по типу кнопок — сверху перекрывала пелена магии, чужой магии. Она постепенно рассеивалась, смахиваемая солнечным ветром с холодного металла. Пора было возвращаться из самовольного разгула вблизи оранжевой зоны, Зоны Экстремального Термотура, как прозвали в обществе, и возвращаться к отряду.

А там, за Термотуром треклятое Солнце и настоящий ад. А далеко позади на много километров замёрзшая почти до ядра планеты глыба, ледяная пустошь, созданная одновременно и в противовес огненной.

«Как же я устал от этой брони. От скованности движения и обзора. Чувствую себя в ней, как в консервной банке. Не продохнуть, не выдохнуть. Насколько идеальной защитой от огня, высоких температур и дымящегося воздуха она бы не была, комфортной эту железку не назовешь и в помине. Кроме того, даже с термозаклинанием она бесполезна при +95 °!»

Экран, встроенный в его правую ногу замигал, говоря об изменениях в атмосфере. Сработал градусник. Единорог взглянул на копыто:

«Уже при +98 °. Плюс три градуса в две секунды... »

Но насколько бы Фаэрстрику не остодискордила в грубых и сухих на доброе слово мыслях вся эта жизнь за металлом, в тесноте именной брони, он понимал, что, даже под предлогом хорошей жизни, не смог бы снять её. Настолько она уже сроднилась, слилась в его сознании с ним, что носил пони её даже на отпускных.

Динамик ожил и зашелестел, перекрывая шум окружения. Из него донёсся глухой, недовольный мужской бас, обрываемый помехами:

— Фаэрстрик, куда тебя опять занесло?! Приказ был осмотреть территорию по радиусу и вернуться назад. А ну, быстро вертай свой обгорелый хвост к отряду! Приём!

— Так точно, Большой Джо. Уже иду,— без особого энтузиазма рядовой разведчик погасил микрофон на шее, убрав копыто от кнопки, и повернул назад, неторопливо идя к назначенному месту, спускаясь по дугообразному склону. Всё же, несмотря на всю эту чертовщину вокруг, насладиться прогулкой и мыслями ему ничто не помешает. Это помогает отвлечься от давящей на виски рутины и каждодневно пожирающих мозг и душу больных воспоминаний, накрывших его почти бетонной плитой каждый раз.

Жалкая попытка сбежать от себя самого.

С момента Затмения, так назвали это переломное событие, прошло 10 лет. Мало кто из пони понял, что произошло в тот короткий миг. И мало кто из них может что-то рассказать. Не хотят вскрывать заклеенные хлипким пластырем раны. А другие не могут, неживые. Но и тех, кто цел, не всегда можно назвать живыми. Пони буквально выживают, а не живут, вкладывая в это все силы. Мораль хоть и крепка до сих пор, но понесла кардинальные изменения, уступая место дисциплине и уставу. Вроде именно такую и называют серой. Выживание требует отчаянных мер во времена, когда убежища Понивилля постоянно подвергаются огненным бурям, а Мэйнхеттон буквально мёрзнет заживо во льдах, навсегда оставаясь законсервированным в толщах памятником цивилизации. Но недавно ситуация стала становиться хуже. Температура начала подниматься по всей площади солнечной стороны, сдвигая границы зон и вытесняя пони из более-менее безопасных мест дальше, к холодной стороне. На эти места приходят всё больше мутантов и оживших жертв Выжигательной волны, которая прошлась по этим землям. Никто не знает, что делать.

«Вот бы подобраться поближе к шару. Что-то подсказывает мне, что там есть ответы на всё. На все проблемы. Тонкая, как струна нить тянет меня туда.  Однако выжившие в зоне Света говорят, что стоит приблизиться и тебя ждёт такой обстрел из вулканов, такая температура, как будто натыкаешься на огромную оборонительную башню. Она следует прицелом за тобой и желает твоего скорого упокоения. При нынешних технологиях и заклинаниях эта затея равносильна самоубийству. Да и ослеплённые там уже не такие слабые. Хотя им и сильными быть не надо, толпой на тебя нападут, ещё и гончих позвав на шум, » — по мордочке растеклась нервная и безумная улыбка, которая пугала многих его знакомых. А почему бы и нет? Всё равно рано или поздно сгорим все к Селестии, так почему бы и не прыгнуть в пасть монстра, тем более, если она так удачно для нас раскрыта?

Единственный здоровый глаз невольно зацепился за светящуюся пару других в нескольких метрах правее от пони, заставляя резко обернуться и насторожиться. Прямо на него, рыча и капая из пасти лавовой слюной, смотрела адская гончая, размером со здоровую кобылку. Эта чёрная, как уголь собака, на спине которой был огненный, пылающий гребень, выходящий из горячего нутра через трещины, обвисшие и обгорелые обрубки ушей, дыра в груди, из которой шло свечение. А глаза испепеляюще светились жёлтым цветом, пожирали пони в скафандре. Когда-то она была алмазным псом, но сейчас от её рассудка и ничего не осталось, поэтому она скалилась, предвещая смерть. Ей не нужны больше драгоценные камни, только плоть, живое, пульсирующее на языке мясо. Это не самый распространенный тип мутантов на этой стороне, но и не самый простой. Агрессивный и безжалостный вид, любящий полакомиться свежим мясом простых пони, славился своей ловкостью и манёвренностью.

Наработанные за несколько лет вылазок на поверхность инстинкты  сработали мгновенно, заставили тело пони напрячься и встать в стойку, активируя боевой режим. С характерным звуком взвыло пробуждённое от спячки вооружение и оборудование. Бежать бессмысленно, догонит. Знакомый прямоугольный прицел визора автоматически навёлся на псину и область вокруг неё. Учитывая разброс лёгких ракетных установок по бокам, чуть позади головы, на тяжёлых плечах пони, ей не жить при граде снарядов, но расслабляться от этого не стоило. Пустошь не прощает тех, кто недооценивает врага.

Гончая издала призывной боевой клич, подняв голову к коричневому от туч небу. Возвышенность давала ей преимущество над жертвой. Она помчалась, прыгая от скалы к скале, маневрируя между бараньими лбами в неуловимом движении. Её пасть громко щëлкала, так мерзко сглатывая обильный поток слюней, словно уже вкушая привкус крови на своих губах.

Первая ракета, запущенная в неё, пролетела мимо, разбрасывая комья земли за её хвостом. Ловкая, псина... Каждый пони знает, что легче всего застать этих полу глухих созданий врасплох, появившись неожиданно и безжалостно расстреляв всю обойму в их пустые оболочки, целясь в самое ядро. Но что оставалось делать, когда тебя уже заметили и ты остался с ней один на один? Только принимать бой и выкладываться на полную мощность своих возможностей и сил.

Существо стремительно приближалось, уклоняясь от града одиночных осколочных ракет, разрывающихся вокруг неё. Расстрелять весь боеприпас сейчас Фаэрстрик боялся и не торопился. Перезарядка дала бы чудовищу ту минуту промедления, которая бы стоила пони перегрызенной глотки. Прыжком, таким сильным, что позавидует любой многоборец, собака чуть ли не приземлилась на жеребца, нацеливаясь клыками прямо в холку. Прямой контакт с лавовой слюной расплавил бы металл в секунды, а крепкая хватка челюсти, если бы не пробила в броне четыре дырки от клыков, не позволила бы скинуть с себя гончую. В последний момент Фаэрстрику удалось отскочить назад. Стальная пасть с клацаньем захлопнулась почти в секунду после. Ругаясь, он запустил в неё ещё несколько малых ракет, но при таком близком расстоянии попасть стало гораздо сложнее, если невозможно. Ракетница Малая Диана- это оружие не ближнего боя. Съемного ствола, как у других разведчиков, у единорога, по определенным соображениям, не было, да и не успел бы он достать его со спины, псина доберётся до него раньше и вопьëтся клыками в броню, тогда точно всё погибло. Оставалось только уклоняться, постоянно отступая, и ждать подходящего момента для выстрела из ракетницы.

Загудел громко вентилятор охлаждения, работающий на пределе, чтобы не допустить перегрева брони. Это плохой признак. Броня работала за счёт магической энергии циркулирующей по проводам. Это облегчало движение тяжёлым танкам и артиллеристам, дабы не тратить много сил на движение и не замедлять отряд, ибо вес их брони намного тяжелее обычной. Говорили ему провести осмотр охлаждающей системы, а он забил. Нужно срочно закончить битву, если он не хочет свариться в собственном скафандре, как в кастрюле. Как удачно подвернулось сравнение в самый неподходящий момент, мешая сосредоточиться.

Когти со скрипом оставили три шрама на наплечнике брони, лапа толчком опрокинула его кубарем на землю, и его бок ощутил на себе тяжёлый вес этой собачьей туши. Холосто щёлкнули ракетницы, кончались заряды, в дула загружаются запасники. Гончая начала драть металл пластин лапами, цепляясь когтями за наплечники и наколенниками, от чего пони заизвивался, стараясь хоть как-то уходить из-под ударов и укусов. Дрянь его вскрыть решила?!

С трудом Фаэрстрику удалось развернуться на спину и задними копытами отбросить гончую. Губа от напряжённого покусывания кровоточила. Пока она вставала на ноги, не теряя и секунды, в спину ей по очереди прилетели две ракеты, взрывов разнося её хребет осколками на ошмётки запёкшегося, но ещё розового внутри мяса, доходя до позвоночника и рёбер. Адская гончая залилась посмертным скулежом и упала замертво. Вытекающая из огромной дыры в спине с рваными краями и висящими кусками обугленной корки-кожи магма моментально остывала, заполняя собой полости в вечно потресканной земле.

Единорог выдохнул, как оказалось, по рыку сзади, рано. Там уже стояли ещё две такие же псины. Огонь и внутренности одной из них горели голубым пламенем. Альфа...

— Да вы издеваетесь... — устало закатил глаза на выдохе Фаэрстрик.

Гончие напрягли упругие мышцы своих лап, готовясь всего в пару прыжков настигнуть добычу. Они то и поодиночке слишком вëрткие, а вдвоём шанс того, что тебя не порвут вместе с железом, стремительно снижался к нулю. Ещё потом устроят кровавое побоище на твоëм бездыханном теле, решая, кто из них будет достоин заветного куска мяса. Вот и будут тебе похороны.

Давление внутри брони было близко к критическому, вентилятор работал на износе, и явно не выдержит очередного перенапряжения. Но что ему, единорогу, пережившему в эпицентре Затмения огненную волну, расстилающуюся по земле на много километров, сжигающее всё к чему прикоснëтся, какие-то псовые мутанты? Секундный страх отступил быстро.

— Ну, чего встали, кобелины блохастые?! Давайте, нападайте, вот он я! — глаза артиллериста загорелись азартом. Вставая, он похрустеть позвонками шеи, вызывающе сверля их единственным глазом, моментально принимая боевую стойку. Язык дерзко слизнул каплю крови с губ, на адреналине ощущая её металлический привкус ярче и чётче.

Собаки сделали первые шаги навстречу. Альфа сорвался в размашистый прыжок...

Раздался молниеносный выстрел, и голубая альфа упала замертво, пропахав брюхом землю по инерции, к ногам Фаэра с простреленной насквозь головой. Пока никто не успел ничего осознать, две другие пули вошли по очереди сначала в спину, а потом и в череп левой собаки, ликвидируя и её.

Фаэрстрик с удивлённо поднял глаза к месту, откуда были слышны выстрелы. На возвышенности, с которой на него напала первая гончая, стоял ещё один единорог в лёгкой модели светло-серой термоброни с красными вставками под огнеупорной чёрной накидкой поверх. Рядом в бледном розовом поле магии левитировала снайперская винтовка.

— Флаэр... — Фаэрстрик недовольно цыкнул, прикусывая и без того окровавленную губу. Конечно, кого ещё из отряда могло отправить начальство на поиски непутёвого единорога, кроме как его главного соперника? Пони, который знает его лучше всех...

— Пошли, — раздался в динамике как всегда безэмоциональный голос Флаэра Флауэра, — пока ещё больше не набежало. Джо будет не доволен, если мы оба тут поляжем.

Весь отряд разведки поверхности состоял исключительно из единорогов. Это стало видно, когда пони поснимали шлемы и прошли обязательную процедуру охлаждения под струями душа, установленного в потолке охлаждающей камеры. Собственно, это ожидаемо. Ни земные пони, ни пегасы не умели накладывать заклятие поддержания температуры на броню в случае его рассеивания. Да и их малочисленные крылья и копыта в убежище Надежда были нужны совсем в других сферах. Единороги подходили для этого опасного задания лучше всего. Хоть заклинание ауры стабильной температуры заранее накладывалось на броню разведчиков единорогами-магами из отдела, почти всё рогатое население подземной индустрии знало его и умело применять. А некоторые войны даже одновременно с этим левитировать оружие или кастовать заклинание. К слову ни к большинству, ни к тем немногим Фаэрстрик не относился.

Красный от ожога, покрытый нарывами и волдырями рог плохо работал. Фаэру было трудно колдовать. Это давило на его грудь, отзываясь завистью. Пока его сослуживцы спокойно махали пушками на пустошах, поднятие для него в воздух магией даже лёгкого объекта было тяжело. Таким его сделало Затмение. Кремовым, замкнутым единорогом с краснокирпичной повисшей гривой, вечно подпалённой на концах и с уже появившимися редкими седыми волосами, сожжённой левой половиной лица со слепым глазом, превратившейся в большой красный ожог, на котором не росла более шерсть. Всё что осталось неизменным от него старого – кьютимарка в виде зашкаливающего погодного градусника на фоне огня и снежинки, да память...

— Фаэрстрик, какого сена?! — сняв шлем с головы, слегка всколыхнув седой, серой гривой и бородой, без предисловий налетел на него серо-синий пони, Большой Джо, — Опять самовольное нарушение устава?! Ты хоть отдаёшь отчёт своим действиям?!

— Прекрати, Джо. Ничего страшного не произошло, — блаженный воздух, пусть и, несколько раз, профильтрованный от дыма, охлаждённый, но лучше, чем искусственно синтезированный в скафандре, заставил Фаэрстрика блаженно прикрыть глаза, сняв шлем, подставив лицо струям воды. Наконец-то, хоть какая-то лёгкость...

Как его, такого непутёвого, недисциплинированного, дерзкого и рискового одиночку вообще пустили наверх, на поверхность? Ответ прост. Есть такая фраза: «не можешь запретить – возглавь». Фаэра слишком часто ловили за попытками проникнуть на ту сторону герметичных дверей убежища, что глава Новой Надежды, Пафф Шай сдался и позволил ему участвовать в вылазках в составе разведки под командованием Джо. Решение это оказалось верным. Парень не только был под присмотром доверенного лица пегаса. Удовлетворённый разведкой единорог почти прекратил одиночные самоволки. А если таковые и случались, Пафф Шай был спокоен за своего подопечного, ведь на нём всегда была броня, на плечах Малая Диана и сумка необходимого на поясе.

— А могло бы! — недовольство командующего под боком заставило единорога морщиться, вырывая его из долгожданного нега. Джо с силой потянул Фаэрстрика за ворот, заставляя обратить внимание на себя, — Ты хоть понимаешь, что подвергаешь опасности весь отряд. Весь, а не только твою шкуру! Артиллерист – это важная поддерживающая единица команды! Она обеспечивает прикрытие бойцов ближнего боя, при это всегда – я повторюсь — всегда остаётся позади них на позиции! А ты, похоже, не понимаешь важность возложенной на тебя ответственности!

Фаэр только закатил глаза. Такая выволочка, публично, перед всем отрядом и группой единорогов-магов из Отдела Подготовки за толстым голубым окном белого Охладителя, проходила чуть ли не каждый их совместный выход.

Бойцов в отрядах разведки можно разделить на два вида: обычные, в основе которых лежат ближники, вооружённые автоматами, пистолетами, бластерами или холодными клинками, и специальные. В эту группу входили тяжёлые бронированные танки, манёвренные снайперы, разрушительные по своей огневой мощи артиллеристы и реже медики. Последние, зачастую, практически бесполезны на вылазках, так как до ожогов и ран, не снимая брони и не развеивая заклинания, было не добраться. В основном они служили магической поддержкой, накладывая быстрое заживление или обезболивание. Джо в этом плане повезло с отрядом. В нём из восьми пони были все четыре специальных вида бойцов. Сам Джо был танком, Флаэр Флауэр – снайпером, Фаэрстрик – артиллеристом, а Кловер Чиз – медиком.

— Я сам могу о себе позаботиться. Няньки мне на хвосте не нужны, — сухо отрезал Фаэр, как будто не слыша сейчас то, о чём говорил Джо. Причём слова эти были адресованы не только стоящему напротив, но и ещё кое-кому...

За это красно-гривый получил нехилую встряску за ворот от старшего по званию:
— Думай, кому это говоришь! Присмотр ему не нужен. Мне же не нужны в команде пони, которые, ради своих развлечений, рискуют жизнью команды. Сейчас, в трудное время, никому в одиночку не выжить, а если ты не способен к сотрудничеству, работе в команде, то и на серьёзные дела тебя отправлять не стоит! Станки и лопаты всегда плачут по свободным копытам, и ты это прекрасно знаешь, Фаэр.

— Мне не нужны твои советы, Джо.

— Приди в себя и прекращай вести себя так эгоистично. Иначе рано или поздно это сыграет с тобой плохо. Послушай меня, Фаэр...

— Не думай, что знаешь меня... – резким движением Фаэрстрик опустил его копыто с ворота, вновь проводя границу между ними, оборвав разговор. Процедура охлаждения брони закончилась, отъехали в стороны двери Охладителя, поэтому Фаэр поспешил выйти, опустив голову, не глядя на остальных, к входу в город.

— Ты куда?

— К Винд Фан. Пусть она починит мою броню, — звякнув о металлическую сетку пола сталью обуви, пони переступил порог. Автоматика начала закрывать за ним дверь.

— Ты отстранён от службы, — покачал головой Джо, — Неделю, чтобы носа твоего у выходов из убежища не видел, пока не остынешь, Огонь, — сказано ему было следом. Фаэрстрик не повёл даже ухом, молча стоя спиной к ним, пока дверь окончательно не закрылась.