Королева Мантрикс
Глава 4. Серая заря
Честно устал писать эту часть, не только потому что тут много псевдо-науки, а из-за повествования от первого лица. Я не привык, мне постоянно тяжко писать от чьего-то лица, потому что надо описывать сцену с учётом их характеров. А я их даже ещё особо и не придумал... Плюс еще этот клятый punctuator постоянно указывает, что я везде нафаршмачил, и я хрен знает как это исправить.
ꁷꐇꈼꈼꋊ ꂵꁲꋊꋖꌅꂑꇒ
Сто семьдесят первый… Сто семьдесят первый провал должен был стать последней каплей. Вместо этого он стал ключом. Я смотрела на два потока, что вырвались из кристалла и теперь висели в воздухе лаборатории, медленно угасая, но не смешиваясь. Гармония и Хаос. Не просто магия. Фундамент.
Во мне, зачерствевшей и иссохшей, шевельнулось нечто давно забытое, не надежда. Восторг. Чистый, незамутненный, детский восторг первооткрывателя, видящего краеугольные камни мироздания. Это было прекрасно. Эта элегантная простота, этот безупречный дуализм. Всё было так очевидно!
Мой разум, наконец освобожденный от пут прежних заблуждений, заработал с пугающей, лихорадочной скоростью. Гипотезы рождались, проверялись и находили подтверждение в увиденном. Но особенно выделилась следующая.
Пони. Их тела – образец структурной целостности. Их магия подчиняется строгим законам. Это – доминирование Гармонии. Порядок, ставший плотью. Но что придает им индивидуальность? Что заставляет их чувствовать, ошибаться, любить по-разному? Хаос. Небольшая, но жизненно важная примесь. Всё существует равновесии, идеальный баланс. Элегантно.
Мы, чейнджлинги. Наша сущность изменчива, наша магия – это воплощение пластичности и обмана. Наша природа – Хаос. Но что не дает нам рассыпаться в бесформенную энергию? Что удерживает хитин, формирует разум? Гармония. Минимальный, хрупкий каркас, встроенный в бушующую бурю. Неэлегантная структура, неэффективная. Но от того намного интересней.
Вот он. Вселенский закон, который я искала. Дихотомия всего сущего. Каждое существо – всего лишь сосуд с уникальной пропорцией двух начал.
И тут восторг сменился леденящей пустотой.
Я знала почему. Я понимала механизм голода. Мы, существа Хаоса, в отличии от пони, постоянно теряли наш гармонический каркас под действием превосходящего хаотического эффекта, и чтобы выжить, должны были потреблять энергию пони, где Гармония и Хаос находились в идеальном для нас балансе. Прямое поглощение Гармонии убивало бы нас так же верно, как и её недостаток. Вот почему мы не можем потреблять другие эмоции. Но я не знала, как это исправить.
Ни одно решение не приходило в голову. Ни одно! Все известные мне подходы упирались в тупик. Синтез был невозможен – Хаос в эмоциях разрушал любое заклинание чейнджлингов, имеющие лишь толики Гармонии. Решение, казалось, очевидным, найти единорога, что зачарует кристалл своей магией, но этот план спотыкался о множество кочек. Найти и захватить достаточно умелого и подкованного в зачарованиях единорога, непросто. Всё заклинание должно быть переработано под магию единорогов, вся математика и процессы должны быть пересмотрены, это долго и неэффективно на данный момент. Мозг, выверенный до последней переменной, выдавал лишь одну надпись: «РЕШЕНИЕ ОТСУТСТВУЕТ».
И тогда в этой давящей тишине родился внутренний диалог. Не голоса, нет. Это были два разных режима работы мозга.
Матерь Мантрикс: Защитить их. Спрятаться. Ввести гибернацию. Сократить потери. Ждать. Выживать. Любая цена, чтобы они жили. Её «голос» был тихим, усталым, полным страха за тех, чьи имена она вырезала на своём хитине. Эфос, Элитра, Маис… Их биополя, трепетные и испуганные, ощущались здесь же, в лаборатории. Они ждали, что Матерь их спасет.
Архитектор Пустоты: Отсрочка не поможет, лишь приведет к большим угрозам. Проблема требует решения. Все данные собраны. Необходим эксперимент. Необходим риск. Если существующие методы не работают, нужно создать новые. Даже если цена неизвестна. Её «голос» был холодным, безразличным к ресурсам и жизням, но фанатично преданным идее спасения улья.
— Матерь? — тихий, дрожащий голос Эфоса вырвал меня из рассуждений. — Вы… вы в порядке?
Я обернулась. Они стояли у входа – Элитра, старая, измождённая и испуганная, Маис, чьё биополе пульсировало тревогой, и юный Эфос, в чьих глазах читался ужас от моего выражения. Они видели не Матерь. Они видели ту, кем я была до падения. Архитектора.
Два вдоха, анализ эфира, но это не помогало успокоиться.
— Она не нашла ответа, — прошептал Маис. — Снова тупик.
Элитра молча опустила голову. Её поза говорила красноречивее слов: «Мы обречены».
Их страх, их отчаяние обрушились на меня тяжестью, куда более страшной, чем неминуемый голод. Матерь Мантрикс хотела обнять их, утешить, разделить их боль.
Но Архитектор видел в их страхе лишь стимул. Необходимость решения здесь и сейчас, какой бы не была цена.
Выжить сейчас, как Мать, и медленно умирать всем ульем?
Или рискнуть всем, как Архитектор, и найти путь, даже если он окажется проклятым?
Борьба была яростной и молниеносной. Я видела, как Эфос сжимается от моего внезапно окаменевшего взгляда. Чувствовала, как Элитра внутренне готовится к худшему.
Я закрыла глаза.
И приняла решение.
Когда я вновь открыла их, восторг первооткрывателя, страх Матери и отчаяние – всё это было сожжено в топке холодной, безраздельной решимости. Воздух в лаборатории стал ледяным. Моё биополе, пульсирующее до этого тревогой и усталостью, выровнялось, став гладким и невыразительным, как поверхность воды перед бурей.
Я повернулась к столу. Движения резкие, экономные, лишённые намёка на лишнюю трату энергии. Гармония и Хаос – это не чудо или проклятие, лишь сырьё. Невещественный материал для перековки во что-то существенноеЭто типа отсылка на диалог Беккета и Дейви Джонса из 3-й части Пиратов карибского моря.
— Элитра, — мой голос прозвучал чужим, ровным, лишенным каких-либо интонаций. — Подготовить материалы: кристаллы-пустышки, резонаторы, диффузоры и терминаторы. «Рассвет» будет запущен.
— Да, Матерь… — Элитра склонила голову, но её биополе отражало её ненависть к этой идее.
— Нет, Матерь, — воспротивился Маис. — Это прямой путь к повторению катастрофы.
Я повернула к нему голову. Всего лишь голову. Этого было достаточно. Он замолчал, отшатнувшись.
— Всё или ничего, больше ничего не остаётся, Маис.
Матерь Мантрикс ушла вглубь, в самое сердце, закованная в цепи необходимости. Теперь командовал Архитектор. И он был готов творить.
Я провела копытом над угасающими потоками Гармонии и Хаоса, заставляя их снова ярко вспыхнуть. Гармония стремилась к форме, к стабильности, её свет ложился ровными слоями. Хаос рвался наружу, его частицы сталкивались, порождая новые, непредсказуемые конфигурации.
— Элитра, образцы, — скомандовала я, не отрывая взгляда от танца фундаментальных сил. — Любовь пони, осквернённая любовь, страх и гнев. Маис, калибруй сенсоры на максимальную чувствительность. Эфос, фиксируй все колебания эфира.
Когда колбы выстроились передо мной, я стала подносить их поочерёдно к обоим потокам, наблюдая за реакцией чистой энергии на сложные эмоции.
Любовь пони оставалась инертной рядом с Гармонией, словно два родственных элемента, не видящих угрозы друг в друге. Но стоило ей приблизиться к Хаосу, как структура эмоции начала быстро и необратимо разрушаться, поглощаемая буйной стихией. Интересно.
Страх, гнев и осквернённая любовь реагировали на Гармонию схоже — каждая из них начинала медленно, но верно разъедать упорядоченный поток, словно пытаясь привести его в соответствие со своей собственной, искажённой природой. Но при контакте с Хаосом каждая эмоция проявила характер. Осквернённая любовь сдетонировала с резким, болезненным для эфира щелчком, тогда как страх и гнев принялись медленно и неуверенно разлагаться.
— Большое количество Гармонии стабилизирует Хаос, — вслух констатировала я, мысленно выстраивая модель. — Большое количество Хаоса дестабилизирует Гармонию. Гипотеза подтверждается. Ошибка была в самой основе.
Вот она, та самая переменная, что рушила каждый эксперимент. Синтез любви из других эмоций, в которых изначально больше Хаоса, невозможен, потому что этот самый Хаос входит в резонанс с зачарованием, разлагая его изнутри, подобно кислоте.
— Результаты, — коротко запросила я, всё ещё анализируя увиденное.
— Резонанс Гармонии не достигнут, — доложил Маис, его голос дрожал от напряжения. — Резонанс Хаоса привёл к увеличению нестабильных частиц на две трети.
Значит, «лобовая атака» невозможна в принципе. Оставался лишь обходной путь. Я смотрела на бушующие потоки, ища в них не слабость, а свойство, которое можно обратить в инструмент.
Хаос был силён своей активностью, своей ненасытной способностью к изменению. Именно это и губило все попытки синтеза. Но что, если лишить его этой разрушительной активности? Не бороться с ним, а… усыпить? Сделать так, чтобы он сохранял свою суть, но утратил способность к спонтанному действию.
Как?
Анализ выдавал три возможных пути, каждый из которых упирался в стену нашего невежества. Замена элемента-катализатора на инертный – но мы не знали аналогов Хаоса. Поглощение резонанса – методы были неизвестны. Скрепление частиц элемента в более стойкую структуру, клетку – для этого требовались силы, сопоставимые с мощью самих основ мироздания.
Но что если…
Магия на моём роге завертелась в бушующем вихре, охватывая сразу несколько задач. Колбы с любовью пони расщеплялись на новые, чистые потоки. Потоки Гармонии я перенаправила к старому потоку Хаоса, а излишки Хаоса разделила на несколько образцов. Я наблюдала, как Гармония стабилизирует Хаос, и задалась вопросом – что, если создать обратный эффект? Не стабилизацию, а… подавление?
Под моим ментальным напором большая концентрация Гармонии начала сжимать поле Хаоса, не стабилизируя, а буквально утрамбовывая его. Частицы теряли свою нестабильность, будучи запертыми в тесной клетке из порядка. Они не упорядочивались, нет – они замирали, создавая причудливый, случайный, но неподвижный узор. Серый, не такой красочный как раньше, лишённый буйства красок, но стабильный. Это был прорыв. Подобная процедура не требовала много сил, так как Гармония сама делала всю работу. Я наблюдала за этим угасшим, инертным пятном – ни тьма, ни свет, а нечто среднее, тусклое и безжизненное.
— «Рассвет» больше не подходит, — прозвучал мой голос, и в нём не было сожаления, лишь констатация. — Тот проект стремился к свету и потерпел крах. Это... нечто иное.
Я провела копытом перед серым сгустком энергии.
— Он не дарит жизнь, лишь отсрочивает смерть. Он – намёк на свет, его бледная, ущербная копия. Он – «Серая Заря».
Название повисло в воздухе, тяжёлое и безрадостное. Оно идеально отражало суть нашего открытия – не спасение, а паллиатив. Не рассвет нового дня, а тусклый свет перед неминуемыми сумерками.
Но была ли эта процедура целесообразной? Знание оставалось бесполезным, если его нельзя применить. Любовь пони, единственный доступный для расщепления ресурс, при таком преобразовании давала бы энергию в пропорции один к одному, но с колоссальными затратами. Это был бы просто перевод сил впустую. Так и должно было быть – если бы не появлялся «мусор» в виде лишнего, выдавленного Хаоса, делающий процесс чистым убытком.
Но если… если найти способ использовать и этот побочный продукт, или найти источник Гармонии, не требующий расщепления любви… Уравнение всё ещё не сходилось, но в нём наконец-то появились новые, неизвестные переменные. И это было куда больше, чем я имела ещё час назад.
Уравнение не сходилось. Да, я нашла способ подавить Хаос, но цена была неприемлемой. Чтобы создать крошечную каплю стабильной эмоции, мне требовалось затратить больше Гармонии, чем я получала на выходе. Это был энергетический вакуум, черная дыра, которая сожрала бы последние резервы улья за считанные часы.
Я смотрела на замерзший, сжатый «серый» Хаос. Решение было элегантным, но экономически катастрофическим. Мой разум, работающий в режиме чистой логики, начал перебирать переменные.
Проблема. Низкий КПД процесса стабилизации.
Цель: Повышение эффективности или поиск альтернативного источника Гармонии.
На ум приходит несколько гипотез по решению этой проблемы.
Оптимизация процесса. Можно ли снизить энергозатраты на сжатие? Текущий метод – грубая сила, подавление массой. Возможно, существует более тонкий способ – не давить на Хаос, а перенаправить его внутреннюю энергию, заставить частицы гасить друг друга. Это потребует сложнейших вычислений и ювелирного контроля, но теоретически возможно.
Рециркуляция. Часть Гармонии, используемой для сжатия, безвозвратно теряется, рассеиваясь в эфире. Если создать замкнутый контур, можно попытаться уловить и вернуть в процесс хотя бы часть затраченной энергии.
Внешний источник. Мы исходим из того, что Гармонию можно получить только из любви пони. Но что, если это не так? Гармония – фундаментальная сила. Она должна присутствовать в мире в чистом виде, пусть и в малых количествах. В местах силы, в древних кристаллических формациях, в лунном свете... Наша магия Хаоса просто не настроена на её обнаружение и поглощение.
Вычисления оптимизации расхода Гармонии могут занять дни, которых у нас нет.
Создание рециркуляционного контура, потребует придумать заклинания способные удерживать Гармонию.
Поиск иных источников рискованно и непредсказуемо. Мы можем потратить последние силы на поиск призрака.
Но делать было нечего. Ожидание смерти – тоже решение, и самое худшее.
— Элитра, — раздался мой голос, нарушая тягостное молчание. — Собери всё, что осталось от кристаллов-стабилизаторов. Мы попробуем создать замкнутую систему.
Она кивнула, без энтузиазма, но с послушанием автомата.
— Маис, — я повернулась к нему. — Ты будешь отвечать за оптимизацию расходов. Проанализируй данные по подавлению Хаоса. Найди в его структуре точки, где можно вызвать самогашение. Любые аномалии, любые паттерны – доложить.
— Слушаюсь, Матерь, — он замер, сконцентрировавшись на проекциях.
Это были тактические ходы, попытка выиграть время и немного повысить эффективность. Но стратегический взгляд Архитектора видел дальше. Даже с оптимизацией, баланс будет крайне хрупким. «Серая Заря» сможет лишь отсрочить голод, но не предотвратить его. Нам нужен был прорыв. Нам был нужен новый, неиссякаемый источник Гармонии.
И этот источник был там, на поверхности, в их идеальном, гармоничном мире. Мире, который мы, существа Хаоса, могли лишь имитировать, но никогда не понять до конца.
Мы продолжили работу. Лаборатория снова наполнилась гулом магии и мерцанием кристаллов. Но теперь, за каждым движением, стояла не только отчаянная решимость, но и холодный, безжалостный расчет. Архитектор строил мост через пропасть, зная, что до другого берега он не достанет. Но даже несколько лишних досок, брошенных в бездну, могли дать точку опоры для следующего шага. Шага, который, возможно, придётся делать ценой всего, что осталось. Но чтобы сделать этот шаг, требовались силы.
Я медленно повернулась, мой взгляд упал на самого юного и беззащитного из тех, кто остался. Его биополе, обычно излучавшее мягкий свет, сейчас трепетало от всеобщего страха.
— Эфос.
Он вздрогнул, услышав своё имя, и поднял на меня испуганный взгляд.
— Матерь?
— Эфир истощён. «Серая Заря» потребует времени и энергии, которой у нас нет, — мой голос был лишён привычной твёрдости, в нём звучала лишь усталая тяжесть. — Без притока... чистого ресурса, мы не доживём до её завершения.
Эфос замер, и я увидела, как до него доходит смысл моих слов. Его собственный, небольшой опыт подсказывал ему, что значит «чистый ресурс».
— Но... я никогда... я не инфильтратор, — его голос сорвался на шёпот. — Верис всегда... а я... я не смогу, меня поймают!
— Верис здесь нет, — отсекла я, и это прозвучало как приговор. — Фориса нет. Фаска нет. — Я посмотрела на Элитру и Маиса, стоящих, понимающих неизбежность происходящего. — Остались только мы. И если никто не выйдет на охоту... голод сделает это за нас. Изнутри.
Я видела, как по его хитину пробежала дрожь. Он представлял себе тёмные переулки, борьбу, риск. Он боялся. Но ещё больше он боялся той тихой, братоубийственной резни, что начнётся здесь, в этом гроте, когда «Серая Заря» опоздает.
— Цель – выживание, — сказала я, и в голосе вновь появилась сталь, но на этот раз сталь отчаяния. — Один пони. Самый слабый, самый незаметный. Из самого дальнего посёлка. Схватить, привести в улей, замести следы. Мы не можем позволить себе шума. И не можем позволить себе ждать.
Эфос сглотнул, его крылья нервно подрагивали. Он был не готов. Но готовых у меня не осталось.
— Я... я понимаю, Матерь, — он выдохнул, и в его биополе вспыхнула искра не детского страха, а взрослой, неподъёмной ответственности. — Я сделаю, что смогу.
Это был не приказ, принятый к неукоснительному исполнению. Это была жертва, принесённая на алтарь необходимости. И мы все это понимали.
ꂑꋊꄞꂑ꒒ꋖꌅꁲꋖꂦꌅ ꀰꈼꌅꂑꌚ
Туннель вёл вниз, но мне казалось, что я карабкаюсь вверх. Стенки, состоящие из плотно сросшихся магических кристаллов, испускали низкий, навязчивый гул, впивавшийся в моё сознание стальными когтями. Это было не просто давление – он искажал само восприятие. Я шла, прижимаясь к холодной поверхности, и каждый шаг давался с трудом. Прямой проход вдруг раздваивался перед моим мысленным взором, заставляя замирать в нерешительности. Просторный грот, в который я вступала, внезапно ощущался как тонкий канат над бездной, и моё тело непроизвольно напрягалось, пытаясь сохранить равновесие в несуществующей пропасти.
— Я... я не могу, — отчаянно послала я импульс, чувствуя, как разум затягивает в магический водоворот. — Всё плывёт. Я уже который раз возвращаюсь к одной и той же трещине в стене.
Ответ пришёл не сразу, и когда прозвучал, то был до предела истощённым, но чётким. Однако в нём послышалась едва уловимая, холодная волна удивления и... раздражения.
— Верис? — мысленный «голос» Фаска был ровным. — Значит, «неожиданное подкрепление» – это ты. Матерь об этом знает?
— Форис послал меня! — мысленно выдохнула я, стараясь звучать увереннее, чем была на самом деле.
— Сомневаюсь, — последовал безразличный, почти металлический ответ. — Это противоречит плану. Ты пошла против воли Матери.
В его тоне не было упрёка, лишь констатация факта, как если бы он сообщал о сбое в системе. Эта холодность обожгла сильнее, чем кристальные эманации.
— Вы бы не справились вдвоём! — парировала я, уже злясь.
— С чего ты взяла? Каждое наше действие расписано в плане, описано протоколами. Ты внесла хаос в чётко выстроенный алгоритм, — мысленно произнёс он. Последовала короткая пауза, и я почувствовала, как его сознание переключается, отбрасывая бесполезные препирательства в сторону. — Но раз уж ты здесь, твоя недисциплинированность становится новой переменной. Адаптируемся. Сейчас экранируй разум.
Он не стал меня отчитывать дальше. Это было бы пустой тратой энергии. Вместо этого он, словно опытный оператор, взял управление моим состоянием на себя.
— Направь свою магию на свой разум и представь, будто твой разум – это крепость, а магия её стены. Этот гул – просто шум дождя снаружи. Не пытайся его остановить. Прими его как данность и сосредоточься на том, что внутри. На своей цели. На моём голосе.
Я, всё ещё кипя от его слов, зажмурилась и попыталась сделать, как он велел. И это сработало. Гул отступил, превратившись в фоновый грохот. Искажения пространства смягчились. Сделав глубокий вдох, я шагнула вперёд – и внезапно вышла из узкого прохода в громадное, поражающее воображение пространство.
Это была гигантская пещера, чьи своды терялись в темноте. И всё в ней, от пола до самых высоких, невидимых глазу выступов, состояло из кристаллов. Они были разных размеров и форм – от мелких, острых осколков, устилавших землю, до исполинских столпов, подпирающих небо пещеры. Все они пульсировали ровным, холодным светом, заполняя пространство тяжёлым, густым магическим сиянием. Воздух был сладковатым и спёртым.
— Обстановка, — его голос снова прозвучал в моём сознании, уже сухо и по-деловому. — Я внутри дворца. Барьер пройден, маскировка стабильна. Кризалис и её агенты не локализованы – их сигнатуры не прослеживаются в эфире, либо слишком хорошо скрыты. Перехватываю переговоры стражи. Через сколько ты попадёшь в город?
— Не уверена, но мне кажется я близка, слышу шум города, — ответила я, ошеломлённая масштабами пещеры.
— Принято.
И так же резко, как появился, его присутствие в моём разуме ослабло, оставив после себя лишь ощущение холодной тишины. Он не простил моего своеволия, но принял его как новый вводный параметр. И теперь мне приходилось с этим жить.
Именно тогда, в центре этого негостеприимного великолепия, я её и заметила. Прислонившись к основанию одного из самых больших кристаллов, сидела аликорн. Её грива была тусклой и спутанной. Хвост безвольно лежал на кристаллической пыли. На её боках и ногах были видны ссадины, а в глазах, поднятых на меня, не было ни страха, ни злобы. Лишь глубокая, всепоглощающая усталость и пустота смирения.
— Ну что, — тихий, хриплый голос принцессы Каденс, а я не сомневалась, что это она, прозвучал в давящей тишине пещеры, заставив меня вздрогнуть. — Пришла добить? Скажи своей Королеве, что она могла не тратить на это силы. Я и так уже здесь... скоро истаю.
Она не сделала попытки встать или защититься. Она просто смотрела на меня взглядом, в котором не осталось ничего, кроме горькой покорности своей судьбе.
Я стояла, застывшая перед этим зрелищем полного отчаяния. Её слова повисли в воздухе, и мне потребовалась секунда, чтобы осознать их смысл. «Пришла добить». Она приняла меня за дрона Кризалис.
ꂑꋊꄞꂑ꒒ꋖꌅꁲꋖꂦꌅ ꄞꁲꌚꀗ
Голос Верис прозвучал в моем сознании: «...Кризалис приняла облик. Кого-то из знатных. Вероятнее всего принцессы Каденс...»
— Принято. Данные учтены, — мысленно откликнулся я, без намёка на похвалу или раздражение.
Информация перевернула всё, но не упростила задачу. Да, теперь я знал, что Кризалис носит маску Кейденс. Но где именно сейчас эта маска? В тронном зале? Рядом с Луной? Или, что страшнее, стояла за моей спиной? Пока я не знал этого, каждый мой шаг был подобен ходьбе по раскаленным камням.
Я заставил себя дышать ровнее, снова растворяясь в тенях за массивной мраморной колонной. План оставался прежним: найти путь к личным покоям Принцессы Луны. Но теперь каждый звук, каждое движение в замке приобрело новый, зловещий смысл.
Раньше я просто искал слухи о расположении Луны. Теперь же мой слух, обострённый до предела, выхватывал из гула замка всё, что было связано с именем «Каденс».
Я продолжил движение, бесшумный и неосязаемый, как дым. Вот два офицера ночной стражи, их доспехи тихо позванивали на повороте коридора.
«...Принцесса Луна запросила отчёт по ночному патрулю у восточных ворот...» — это было мне нужно.
«...Видал кстати, как принцесса Каденс, удалилась в свои покои не в самом хорошем настроении после вечернего совета. Сказала, чтобы её не беспокоили, — добавил, смеясь, второй. — Видать капитан сильно напортачил.»
Вот это было ценно. Значит, лже-Каденс была в своих покоях. Это сужало круг опасности, но мне неизвестно где находились её покои.
Пара служанок прошелестела платьями мимо, неся подносы с едой.
«...всё восточное крыло стоит на ушах. Принцесса Каденс заперлась в комнате и не хочет никого видеть...»
«Всё из-за этих напряжённых приготовлений к свадьбе... Должно быть, очень волнуется.»
«Не хочет никого видеть». Это пахло не волнением, а осторожностью. Кризалис боялась разоблачения при долгом общении. Или... она была занята чем-то другим? Может, готовила свой план? Не знаю, но стало известно местоположение её покоев. Восточное крыло, это означало, что путь к Луне, чьи покои находились как раз в западном крыле, был чуть более безопасным.
Я замер, увидев в дальнем конце коридора знакомый силуэт с разноцветной гривой. Не она. Просто одна из фрейлин. Сердце на мгновение замерло, прежде чем снова забиться в привычном, ровном ритме.
Каждый такой обрывок фразы, каждое наблюдение я мысленно складывал, как мозаику, выстраивая приблизительную карту перемещений и привычек самозванки. Она была здесь, в замке. Она избегала излишнего внимания. Она отсиживалась в своих апартаментах.
Это знание не делало мою задачу проще. Оно наполняло воздух невидимым ядом паранойи. Теперь нужно было не просто найти путь к Луне. Нужно было найти путь, гарантированно минуя восточное крыло. Каждый скрип половицы, каждый отблеск света на стене мог выдать меня той, чьё обличье было идеальной ловушкой.
ꂑꋊꄞꂑ꒒ꋖꌅꁲꋖꂦꌅ ꀰꈼꌅꂑꌚ
Выйти на поверхность пришлось через старый водосточный коллектор, заросший папоротником. Один быстрый взмах крыльев – и я уже на крыше одного из нижних городских зданий, с которого открывался вид на сияющий дворец.
Маскировка далась тяжело. Образ стражницы бэт-пони был сложным в особенности их глазной аппарат с узким зрачком. Моё сетчатое зрение никогда не привыкнет к этому…
— На месте, — послала я импульс Фаску, пробираясь через шпили и башенки по направлению к замку. — Вхожу через южную террасу. Ты где?
Ответ пришёл почти мгновенно. Он ждал.
— Западное крыло, служебный коридор на уровне покоев Луны. Обстановка. Кризалис в восточном крыле, в покоях Каденс, Луна – в своих. Готовится к снохождению.
— Риски высоки, — констатировал Фаск. — Протокол «Прямой контакт» исключён. Моих резервов едва хватит в случае конфронтации. Остаётся бесконтактный вариант.
— А если я пойду? — предложила я. — У меня энергии больше. Я могу…
— Нет, — мысленный ответ был резким и безапелляционным. — Твои показатели по сбору ресурса – лучшие в улье. Но в чистой скрытности я эффективнее. Твой хитин не рассеивает магию. Мой – да. Внутрь пойду я.
Я чуть не фыркнула. Всегда этот его «естественный дар». Да, его хитин делал его призраком для сканеров, и бельмом для любой магии, но цена…
Он указал точку сбора – глухую кладовку в служебном крыле. Когда я втиснулась внутрь, он был уже там. Мы молча сбросили маскировку, экономя силы. В тусклом свете я увидела его – и мое сердце сжалось.
Его хитин был хуже, чем обычно. Новые, глубокие трещины бороздили старый, вечно осыпающийся панцирь. На боку зияла свежая сколотая вмятина, края которой медленно крошились. Он стоял, чуть склонившись на одну сторону, стараясь не опираться на самую повреждённую ногу.
— Проклятый барьер, — вырвалось у меня. Я видела его хитин таким всегда, с самого моего появления. Но видеть, как он разрушается ещё сильнее… это было похоже на медленное убийство.
Он лишь бегло осмотрел свои повреждения.
— В улье подлечится. Пока функционирую. Ты обеспечиваешь прикрытие на подходах к покоям Луны. Я осуществляю проникновение и доставку.
Его голос был ровным, но я слышала под ним напряжение. Он был на пределе. И мы оба это знали. Но его не убедить отступить, он ещё более упрямый чем Форис.
— Ладно, — я кивнула, заставляя себя сосредоточиться. — Я – твои глаза снаружи. Действуем.
ꂑꋊꄞꂑ꒒ꋖꌅꁲꋖꂦꌅ ꄞꁲꌚꀗ
Покои Луны пахли старыми книгами. Сама Принцесса спала, её грудь мерно поднималась и опускалась под тонким покрывалом. Я был тенью, скользящей по краю ковра. Каждый шаг отдавался в моём сознании громче, чем удар молота – не из-за звука, а из-за риска. Кристалл-носитель, холодный и безжизненный, лежал у меня в копыте. Осталось несколько футов.
— Я внутри. Цель в поле зрения, — мысленно доложил я Верис.
— Чисто, — коротко ответила она.
Я сделал последний шаг. Протянул копыто, чтобы засунуть кристалл под тяжёлую шелковую подушку...
И тут воздух сзади меня сгустился и зарядился знакомой, ядовитой энергией.
— Ну конечно, — раздался сладкий, ядовитый голос с балкона. — Прямо перед моей свадьбой, в моём идеальном дворце завелись паразиты.
Я замер, не оборачиваясь. Из тени балкона вышла она. Каденс. Нет. Кризалис. Её глаза горели знакомым зелёным огнём, выдавая истинную сущность. «Кризалис. В покоях. Ничего не предпринимать. Жди сигнала», — я послал отчаянный импульс Верис.
— Всю ночь мои агенты фиксировали странные всплески в эфире, — продолжала она, медленно приближаясь. Её копыта не издавали ни звука. — Я не могла их расшифровать... пока не заперлась в покоях и не начала прочёсывать эфир вблизи. И представь, я нашла не просто шум. Я нашла... знакомую, но чужую сигнатуру. Ту самую, что влетела в западное крыло. — Она остановилась в паре шагов от меня, прижав меня к стенке. — Я удивлена. Я думала, я всех вас вывела. Но раз уж выжили... придётся доделать работу.
Её рог вспыхнул смертоносным зелёным сиянием. Время замедлилось. Я видел, как магическая энергия сгущается для удара. Уклоняться было бесполезно – она отрезала мне путь к отступлению.
— Сейчас! — мысленно крикнул я.
В тот же миг окно с грохотом распахнулось, и в комнату ворвалась Верис. Её собственный рог сиял не атакой, а ослепительно-белым светом. Вспышка яркая.
Свет ударил в глаза Кризалис, заставив её на мгновение отшатнуться и закрыться крылом. Смертоносный луч, уже вырвавшийся из её рога, дрогнул и ушёл в сторону. Он не попал в центр моей массы, как было рассчитано. Он чиркнул по моей передней левой ноге.
Раздался не хруст, а сухой, кошмарный щелчок. Я не почувствовал боли – только странную пустоту и потерю равновесия. Я рухнул на пол, увидев окровавленный обломок собственной конечности, отлетевший в сторону.
Боль нахлынула секундой позже, белая и оглушающая.
— Протокол «Отчаяние»! — прохрипел я. Четкий сигнал Верис.
Верис быстро схватила меня подмышкой и резко дёрнула к окну.
Я заставил сжаться всё, что осталось от моей воли. Магический фон тела, обычно приглушённый до минимума, я резко вывернул на максимум. Боль отступила, заменённая адреналиновым ясным безумием. Верис проделала тоже самое, усиливая своё тело и магический фон. Я вскочил на оставшиеся три ноги, и мы с Верис вывалились с балкона в ночь, пока Кризалис, протерев глаза, с рыком не бросилась к окну.
Воздух свистел в ушах. Я видел, как зелёный заряд Кризалис просвистел в сантиметрах от нас, осветив на мгновение каменные громады Кантерлота.
— Форис! Сценарий «Провал»! Кризалис обнаружила нас! Немедленный отход! — мысленный крик Верис был резким и чётким, в нём не осталось и тени паники, только холодная необходимость.
Ответ пришёл почти мгновенно, пробиваясь сквозь нарастающий шум в моей голове.
— Принял. «Резонансный Сбой» на точке «Эпсилон». Окно — три секунды. У вас шесть минут.
Шесть минут. С тремя ногами и истекая энергией. Я попытался помочь крыльями, но тело откликалось с жуткой задержкой, словно я управлял чужим, разбитым марионеточным телом. Верис тянула меня, её крылья работали на износ, выжимая из каждого взмаха максимум.
Мы неслись над спящими крышами, прижимаясь к теневым сторонам шпилей. Внизу послышались крики тревоги, зажглись факелы. Нас обнаружили. Погоня начиналась.
— Статус? — коротко запросил Форис.
— Живы. Фаск ранен. Теряем высоту, — отчеканила Верис, лавируя между двумя дымовыми трубами.
Я видел её лицо – оно было искажено не болью или паникой, а концентрацией. Она вела нас по заранее проработанным маршрутам отхода, тем, что казались самыми нелогичными. Через витражное окно собора, вышибая его ударом задних копыт, вниз по крутой медной крыше, срывая черепицу, в вонючий переулок, где мы на секунду приземлились.
— Дальше нести не могу, — выдохнула она, и в её голосе послышался срыв. Эффект адреналина иссякал, и за искусственным подъёмом сил следовала стремительная волна истощения. — Слишком... тяжело.
Я кивнул, опираясь о склизкую стену. Мир плыл перед глазами. Боль возвращалась, тупая и всепоглощающая, исходящая от пылающей культи.
— Где вы, — потребовал Форис.
— Проспект Бронзоборода. Аллея за кузницей, — ответил я.
— Бегите на север в точку «Омикрон». Двести метров. Я создам окно. Готовьтесь.
Мы рванули, я почти не помнил как. Верис тащила меня из последних сил, почти неся мой вес. Я видел над собой силуэты бэт-пони на фоне луны. Слышал их крики. Они были близко.
И вдруг впереди, у самого барьера, воздух задрожал. Словно гигантское невидимое стекло треснуло. На его месте возникло мерцающее, искажённое окно, за которым виднелся тёмный лес. Форис.
— Давай! — крикнула Верис, вкладывая в последний бросок все оставшиеся силы.
Мы влетели в мерцающий проход. Давление смяло сознание. Мир закрутился, пропал, а потом снова возник – уже за пределами барьера, в холодном ночном воздухе предгорья. Я рухнул на землю, не в силах больше держаться.
Окно с громким хлопком схлопнулось, Форис тяжело дышал, заклинание унесло все его силы. Издалека послышались звуки тревоги. Нужно уходить.
— Бегом в лес, идём быстро. Верис помоги мне, — последнее, что я услышал, прежде чем зрение потухло.