Королева Мантрикс
Глава 7. Точка невозврата
Сорян за задержку, но я успешно защитил дипломную работу от нападения коммисии. Получил диплом специалиста и теперь в поисках работы. А пока я в поисках написал вот главу.
Знали бы вы как я заманался писать эту главу. Пишу, написал сцену, понимаю блин вообще не канон, переписываю, блин теперь не верю, переписываю, опять не верю, опять переписываю. Так где-то по десять пятнадцать раз на каждую сцену. Абсолютно не исключаю ошибки как логические, так и технические. А сейчас сложнее стало на ошибки проверять, нейросеть естественно тупая ошибки не видит, сайты ставят ограничение на вводимый текст, либо ставят ценник за свои услуги. Я что похож на обеспеченного человека, я свои деньги берегу, как Голлум свою прелесть.
Кстати, на всякий случай, способность Селестии видеть будущее это канон. Я вообще случайно об этом вспомнил, когда писал. Не помню это было в сериале или в комиксе, которые я смотрел только до 4 сезона и которые не читал, но тем не менее.
Казармы Ночной Гвардии встретили Луну тишиной. Не той спокойной тишиной, что предшествует рассвету, а той, что наступает после – когда крики уже стихли, но эхо ещё не развеялось. Воздух пах железом и магическим ожогом.
Она вошла в зал для построения, и взгляды восьмерых бэт-пони вперились в неё с немым вопросом. Их было меньше, чем этой ночью.
Командир четырнадцатого отряда Ночной Гвардии, тяжеловесный бэт-пони со шрамом через всю морду, отделился от строя и замер в двух шагах, не смея приблизиться без приглашения. Луна кивнула.
— Докладывай, Умбра.
— Ваше Высочество. — Голос у него был низкий, с хрипотцой, но сейчас в нём звенела сталь, приправленная горечью. — Согласно вашему приказу, мы проверили тринадцать точек, куда вели следы возможного врага.
Он сделал паузу. Луна ждала, не торопила.
— Двенадцать точек оказались пустыми. Мы шли по ложным следам. Но тринадцатая...
Он сжал челюсть, желваки заходили под тёмной шкурой.
— Старый дренажный коллектор в промышленном квартале, ведущий глубоко под город, в систему заброшенных штолен. Мы спустились. Там был... не склад. Наблюдательный пост. Четыре монстра, покрытых панцирем, оборудование для прослушки, карты наших патрульных маршрутов с пометками.
— Они знали, где вы будете? — Луна похолодела.
— Знали. Или просто оказались готовы. Четверо против девяти. Мы думали, это будет зачистка. — Он сглотнул. — Мы не знали, что нас ждет. Это была засада. Мы потеряли троих. Шайн, Войд и Шилд...
Луна знала эти имена. Знала морды за этими именами. Они говорили с ней прошлой ночью перед выходом в дозор.
— А они?
— Уничтожены. Все четверо. — Умбра выдохнул. — Мы завалили штольню. Оборудование забрали на анализ. Карты – вот.
Он протянул свёрток пергамента, пропитанного чем-то липким. Луна развернула его одним движением крыла. Её маршруты. Расписания смен. Слабые места в оцеплении. Кто-то очень тщательно изучал Ночную Гвардию.
Она подняла взгляд и пересчитала бойцов в зале. Восемь, включая Умбру. Она пересчитала в отряде было девять. Трое погибли – остаётся шестеро. Двое из резерва. Восемь. Всё сходится.
Но что-то царапало. Как будто она забыла чью-то морду.
— Отдыхайте, — приказала она, пряча карты под крыло. — Сохраните тела павших, позже похороним их в Холлоу Шейдсе. И усильте скрытое наблюдение за штольней. Если они вернутся – я хочу знать.
— Будет исполнено, Ваше Высочество.
Луна развернулась и пошла к выходу. Она не обернулась. И не увидела, как четверо из тех, что выжили едва заметно переглянулись. В их глазах на долю секунды мелькнул зелёный отблеск, тут же погасший.
Коридоры замка были пустынны. Луна шла быстро, копыта чеканили шаг по мрамору. Внутри всё клокотало.
Она должна рассказать Селестии.
Не потому, что ей нужна помощь. Потому что, если Селестия не узнает, а случится худшее… Луна не хотела об этом думать. Она остановилась у дверей покоев сестры, перевела дух и вошла без стука.
— Сестра, нам нужно...
И осеклась.
Селестия сидела в кресле у камина. Её грива, обычно струящаяся всеми цветами рассвета, висела тусклыми, матовыми прядями. Под глазами залегли тени, которых Луна не видела никогда за всю их долгую жизнь. Селестия выглядела не просто уставшей – она выглядела выжженной.
Рядом с ней, на пуфике, пристроилась Каденс. Её грива была идеально уложена, лицо сияло нежной заботой. Она держала копыто Селестии в своих и что-то тихо говорила, но при появлении Луны замолчала и подняла взгляд – чистый, невинный, чуть удивлённый.
— Луна? — Голос Селестии прозвучал глухо. — Что случилось? Ты бледнее обычного.
Луна шагнула вперёд, игнорируя Каденс, глядя только на сестру.
— Селестия. Слушай меня внимательно. То, что я скажу, прозвучит безумно. Но это правда.
Она перевела дух и выпалила, пока решительность не угасла.
— Кантерлот в опасности. Тот камень свёл меня с загадочным информатором. Она поведала нам об угрозе, нависшей над городом, монстрах, способных менять свой облик и питаться эмоциями. Внешность, голос и даже магический след, они могут имитировать всё.
Селестия нахмурилась, но не перебивала.
— Среди них есть две королевы, — продолжила Луна. — Одна – Кризалис, вознамерившаяся взять город в осаду и пленить его жителей. Вторая – Мантрикс, та, что и дала нам эту информацию.
Каденс мягко, почти неслышно вздохнула. Луна краем глаза заметила, как та чуть заметно покачала головой, но не придала значения – всё внимание было на Селестии.
— Луна. — Голос её был тих и полон такой усталости, что у Луны сжалось сердце. — Спасибо, что рассказала. Но можно ли доверять, как ты их назвала монстрам?
— Мы вняли её предупреждениям и под сенью лунного света мои гвардейцы совершили налеты в тринадцати точках по всему городу. Предупреждения оказались правдивыми. Наша гвардия лишилась трёх бойцов.
Тишина повисла в комнате, густая, как смола.
Селестия молчала долго. Потом медленно поднялась с кресла, подошла к Луне и положила копыто ей на плечо.
— Луна. Дорогая моя сестра. — Голос её был полон боли. — Мне искренне жаль твоих верных воинов.
— Сестра, внемли и нам и подними Дневную Стражу — Луна шагнула вперёд, надежда вспыхнула в груди. — Закрывай ворота. Откладывай свадьбу. Мы должны...
— Я не могу.
Слова упали в тишину, как камни в воду.
— Что значит – не можешь? — Луна отшатнулась.
— Мои видения будущего, — тихо сказала Селестия. — Ты знаешь, я вижу вероятности. Сотни, тысячи вариантов того, что может случиться. И в каждом из них, где свадьба идёт своим чередом, Каденс побеждает врага. Какого – мои видения не уточняют, но исход всегда один: она справляется.
Она перевела взгляд на племянницу, та сидела у окна, деликатно отвернувшись, чтобы не мешать разговору сестёр.
— Но ни в одном видении я не видела отмены свадьбы. Ни в одном. Если мы сейчас отменим, я войду в туман. Я не буду знать, что нас ждёт. — Она покачала головой. — Я не буду знать, что делать, как в прошлом до Найтмер Мун.
— Ты в этом не виновата, — смягчилась Луна.
— Виновата, если бы я знала тогда, что делать, если бы была рядом с тобой в час нужды, ты бы не впала в копыта отчаяния.
— Но… Даже так, сестра, враги уже в городе, помоги нам их найти и покарать.
Она развела крылья, и Луна увидела то, чего не замечала в первой вспышке разговора: магия Селестии... её почти не было. Обычно золотистое сияние, струящееся от гривы, сейчас было тусклым, едва тлеющим.
— Я не спала трое суток, — тихо сказала Селестия. — Подготовка свадьбы, бесконечные делегации, приёмы, согласования. А потом этот кристалл, твои тревоги, ночные доклады и вечные разрозненные видения, мучающие мою голову... Я выжата досуха, Луна. Если я сейчас попробую поднять армию, если я выйду к гостям и объявлю об отсрочке – я упаду. Прямо перед ними. И это будет катастрофа похлеще любой войны.
— Но если Кризалис ударит...
— Если она ударит, я найду силы. — В голосе Селестии впервые звякнула сталь. — Я всегда их нахожу. Но пока у ворот не армия, пока город спокоен, пока всевозможные гости пьют чай и готовятся к празднику... я должна экономить силы. Понимаешь?
Луна понимала. И от этого понимания было только горше.
— Ты хочешь, чтобы я справлялась одна.
— Я хочу, чтобы ты делала то, что можешь, — поправила Селестия. — У тебя есть Ночная Гвардия. У тебя есть полномочия. У тебя есть – она слабо улыбнулась – тысячелетний опыт выживания в одиночку. Прости, что напоминаю. Не нужно спрашивать моего разрешения, сестренка, ты такой же полноправный правитель Эквестрии, как и я, но прошу тебя воздержись от прямых действий пока что. Если Кризалис и вправду так опасна, то не стоит её провоцировать, дождёмся нужного момента.
— Принцесса Луна. — Голос Каденс прозвучал мягко, почти неслышно. Она подошла ближе, и в её глазах стояла тревога – искренняя, как казалось. — Может, мне поговорить с Шайнингом? Он командует Дневной Стражей, мы могли бы усилить патрули, не поднимая паники...
— Нет. — Луна ответила раньше, чем Селестия. — Наша сестра права, не стоит плодить панику. Нельзя дать понять Кризалис, что мы знаем о её планах. Прошу вас держать сей факт в секрете, нужно избежать возможности утечки. Монстром под чужим ликом может быть…
Она осеклась, глядя на Каденс. Та смотрела на неё с безупречным выражением заботы и лёгкой обиды.
— Даже мной, — закончила за неё Каденс с горькой усмешкой. — Я понимаю, принцесса Луна. Вы правы. Доверять сейчас нельзя никому.
Она отошла к окну, демонстративно отворачиваясь, чтобы не мешать разговору.
Селестия вздохнула.
— Я доверяю тебе, Луна. Найди их. Выкури. А когда придёт время – я встану рядом. Обещаю.
— Ты едва стоишь, — тихо сказала Луна.
— Я принцесса Солнца. — Селестия выпрямилась, и на миг в ней мелькнула та, древняя, что вела Эквестрию через века. — Я выстою. А ты иди. И береги себя.
Она обняла Луну – крепко, по-настоящему. В этом объятии Луна не чувствовала снисхождения, кое ощущала каждый день после своего возвращения из ссылки. Только усталую, но безоговорочная поддержка.
— Если станет совсем тяжело – зови. Я приду. Даже если упаду по дороге.
Луна кивнула, чувствуя, как ком подступает к горлу.
— Я справлюсь, — сказала она, высвобождаясь. — Отдыхай, сестра.
— Каденс, проводи её, — махнула копытом Селестия, уже опускаясь в кресло. — И возвращайся, мы ещё не закончили чаепитие.
— Конечно, тётушка.
Каденс вышла вслед за Луной в коридор. Дверь за ними закрылась.
Они постояли секунду в тишине. Каденс смотрела на Луну с выражением, в котором смешались сочувствие и тихая благодарность.
— Спасибо, что не стали гнать меня, — тихо сказала она. — Я знаю, вы мне не доверяете. И правильно. В такой ситуации нельзя доверять никому. Но... если я могу помочь – просто скажите.
Луна посмотрела на неё. Такая заботливая. Такая искренняя. Идеальная невеста для её племянника.
— Береги её, — только и сказала Луна.
— Конечно, принцесса Луна. — Улыбка Каденс была безупречна.
Луна развернулась и пошла в казармы. У неё была работа. Враг в городе. Сестра верит ей. Остальное – неважно.
Она не видела, как улыбка Каденс погасла, едва Луна скрылась за поворотом. Не видела, как сиреневые глаза моргнули и на долю секунды в них вспыхнул ровный, ядовито-зелёный огонь.
— Бедная Луна, — прошептала Каденс одними губами.
Она скользнула обратно в покои, где в кресле у стола уже дремала принцесса Солнца.
— О что это, тут у нас? — Навеселе пропела Каденс.
На столе лежало письмо, недописанное, почерк, что из аккуратного плавно переходил в небрежный, не оставлял домыслов об усталости принцессы Солнца. Содержание письма, которого должно было быть тревожным для Кризалис, но она лишь улыбнулась.
— Пожалуй остальные Элементы Гармонии не должны знать о грядущем, — прошептала она.
Зелёное пламя лизнуло бумагу. Секунда – и письмо превратилось в пепел, осыпавшийся на ковёр чёрной пылью.
— Спи, солнышко, — одними губами произнесла она, глядя на спящую Селестию. — Твои фермерша, модница и болтушка даже не узнают, что ты их звала. А когда приедут к свадьбе... будет уже поздно.
Форис и Верис замерли на краю расщелины, глядя вниз.
— Здесь что-то не так, — тихо сказала Верис.
Форис не ответил – он сам всё видел. Тот путь, которым Верис прошла в прошлый раз, теперь кишел жизнью. Но жизнью чужой. Вдоль стен расщелины, на каждом уступе, в каждой тени замерли фигуры. Они не двигались, не переговаривались – просто были. Дроны Кризалис. Патруль, растянутый на всю глубину прохода.
— Она знает об этом пути, — констатировал Форис. — Или просто перекрывает всё, что можно перекрыть.
— Уходим.
Они отступили в тень и двинулись вдоль горного кряжа, огибая расщелину по верху. Верис лихорадочно соображала, перебирая в голове карты, которые изучала перед выходом.
— Главная дорога, — сказала она наконец. — Нижний ярус. Там торговые ворота. По-другому в город сейчас не войти.
Форис покачал головой.
— Там тоже будут. Кризалис не дура. Она, наверняка, уже поставила своих дронов на все входы.
— Значит сольёмся с окружением так, что даже дроны Кризалис нас не заметят. — Верис уже концентрировалась. — Маскируйся. Мы из Холлоу Шейдс. Я – твоя внучка. Ты – слепой старик, который захотел прикоснуться к благословению Принцессы Луны. Ментальная связь не используем, слишком много шума в эфире.
— Паломники?
— Паломники.
Маскировка легла на них тяжёло – слишком много сил уходило на подавление естественного фона, слишком рискованно было светить истинную суть рядом с дронами Кризалис. Но выбора не было. Особенно было тяжело Форису. Он боевой дрон, а не инфильтратор.
Через мгновение на краю дороги стояли двое. Пожилой бэт-пони в глухой тёмной повязке, закрывающей глаза, с посохом в дрожащих копытах. И молодая бэт-пони рядом – почти девочка, с наивным взглядом и трогательной заботой, с которой она поддерживала деда под крыло.
— Идём, дедушка, — звонко сказала Верис, входя в роль. — Ещё немного, и мы в городе. Там отдохнёшь.
Форис не ответил. Он слушал.
Нижний ярус встречал запахом выпечки и утренней суетой. Но Форис уловил это сразу – фальшивую ноту.
— Верис, — тихо сказал он, не разжимая губ. — Слева. У ворот.
Она скосила глаза, не поворачивая головы.
У ворот, в тени арки, стояли стражники. Золотые доспехи дневной стражи, скучающие лица, копья наперевес. Всё правильно. Всё как надо.
Кроме взглядов.
Слишком внимательных. Слишком голодных для пони, которые стоят на посту с рассвета. И ещё едва заметное движение. Крылья под доспехом дрогнули в унисон, хотя ветра не было.
— Трое, — едва слышно выдохнул Форис. — Двое у входа, один на балконе над аркой. Нас сканируют.
— Вижу.
Верис лихорадочно соображала. Она инфильтратор, её дело – проходить там, где не ждут. А здесь её ждали. Всех ждали.
— Дедушка, привал, — громко сказала она, останавливаясь у обочины. — Посиди, я воды принесу.
Она усадила Фориса на каменный парапет и засуетилась рядом, поправляя его плащ, проверяя повязку. В суете, в мельтешении движений она успела рассмотреть всё: расстояние до ворот, реакцию дронов, их позы, готовность к прыжку.
— Если пойдём сейчас — пропустят, но запомнят, — тихо сказал Форис, пока Верис делала вид, что поправляет ему посох. — Слишком чисто работаем. Для паломников из Холлоу Шейдс мы слишком собранные.
— А если не пойдём — вызовем подозрения, — закончила Верис. — Знаю.
Она выпрямилась и вдруг споткнулась. Прямо на ровном месте, неуклюже, по-настоящему. Тюк с припасами, который она несла за спиной, жалобно звякнул, рассыпав по мостовой горстку мелких кристаллов тех самых, что Маис сунул ей в дорогу «на всякий случай».
— Ой! — пискнула Верис по-девчоночьи и бросилась собирать.
Дроны у ворот оживились. Один даже шагнул вперёд, но второй – старший – движением крыла остановил его. Смотрели. Сканировали.
Верис ползала по мостовой, собирая кристаллы, и бормотала себе под нос проклятия. Идеальный образ: неуклюжая кобылка, впервые в большом городе, у которой всё валится из копыт.
— Помочь? — лениво окликнул один из дронов, проверяя реакцию.
— Не надо! — испуганно вскинулась Верис, прижимая кристаллы к груди. — Сама! Дедушка, сиди смирно, я сейчас...
Форис сидел смирно. Сквозь повязку он видел, как дрон на балконе расслабился, потерял интерес. Слишком натурально. Слишком по-настоящему. Такая дурочка не может быть угрозой.
Верис собрала последний кристалл, завязала тюк и, тяжело дыша, подошла к Форису.
— Из Холлоу Шейдс, что ли? — лениво спросил старший, наблюдая, как Верис ползает по камням.
— Ага, — выдохнула она, не поднимая головы. — Дедушка мой слеп давно, но с самого детства хотел хотя бы прикоснуться к Матери Ночи.
— Долог ли был путь? — Спросил один из дронов.
— Три недели, — вздохнула Верис, завязывая тюк.
— От Холлоу Шейдса всего пару часов на поезде и всего день в полете, — озаботился один из дронов, но получил копытом по затылку от старшего.
— Мы паломники, господа, в нашем пути важны не только, святые для нас места, но и сам путь. — Сказала Верис, взгромоздив на свою спину тюк.
Форис в этот момент закашлялся – так натурально, что Верис на мгновение испугалась, не взаправду ли. От Фориса она этого не ожидала.
— Ладно, идите уже, — махнул копытом старший дрон. — Паломники...
— Всё, дедушка, пойдём. — Она подхватила его под крыло.
Они прошли в город и миновали барьер.
Десять шагов. Двадцать.
— Чисто? — губами спросила Верис.
— Чисто, — так же тихо ответил Форис. — Но нас запомнили. Слепой старик и неловкая внучка из Холлоу Шейдс. Если поднимут тревогу – будут искать именно таких.
— Значит, к тому времени мы должны быть другими.
— Именно.
Они поднимались по пандусу на верхний ярус города, прямиком к дворцу и казармам. Вокруг кипела обычная городская жизнь – торговцы раскладывали товар, носильщики тащили тюки, редкие стражи патрулировали неторопливым шагом. Никто не обращал внимания на двух бэт-пони – сгорбленного старика и его заботливую внучку.
— Ещё пару кварталов и мы у казарм Ночной Гвардии, — тихо сказала Верис, поправляя повязку Фориса.
Форис не ответил. Он слушал. Слушал город, слушал эфир, слушал то, что скрывалось за шумом толпы.
И вдруг его перепончатое крыло – то, что лежала на плече Верис – чуть заметно сжалось.
— Сзади. Быстро.
Верис не обернулась. Вместо этого она повела их чуть правее, к лотку с фруктами, будто заинтересовавшись товаром.
— Радужная грива, — одними губами выдохнул Форис. — Синяя. Оглядывается на нас.
Рэйнбоу Дэш.
— ꃏꏁꉣꉢ — Верис выругалась на родном языке. Элемент верности. И она смотрит на них.
— Почему? — прошептала Верис, наклоняясь к Форису и делая вид, что поправляет ему воротник. — Мы же чисто сработали.
— Возможно слишком чисто. — Форис чуть повернул голову, и сквозь повязку Верис почувствовала его взгляд. — Она похоже почуяла неладное.
— И что теперь?
— Теперь мы не паломники.
Форис резко выпрямился. Движение было таким неожиданным, таким мощным для образа разбитого старика, что Верис на секунду опешила. Повязка упала, открывая глаза – пустые, белые, но видящие больше, чем любые зрячие.
— Бежим, — сказал он обычным голосом Фориса.
И они побежали.
Рэйнбоу Дэш не сразу поняла, что случилось. Секунду назад она просто шла вместе с Твайлайт на её «расследование», краем глаза отмечая странную пару бэт-пони. Она не знала, что её так зацепило, но она не могла оторвать взгляд. Что-то было не так. А в следующую секунду старик разогнулся, повязка упала, и оба бэт-пони рванули в боковую улочку с такой скоростью, что воздух свистнул. Рэйнбоу опешила, но вскоре уже вскинула крылья.
— Стоять! — заорала Рэйнбоу.
Она взлетела мгновенно. Скорость – её стихия. Никто не уйдёт от неё. Никто.
— Твайлайт! Флаттершай! За мной! — крикнула она на лету, врываясь в переулок.
Верис неслась по узкой улочке, лавируя между телегами и редкими прохожими. Форис был рядом – его старый хитин, вопреки всему, двигался с пугающей эффективностью.
— На крышу! — бросил он, уходя вверх.
Верис рванула за ним. Крылья взрезали воздух, и через мгновение они уже неслись над черепичными крышами, перепрыгивая с одной на другую.
— Пытаетесь улететь от меня? Серьёзно?!
Голос Рэйнбоу прозвучал прямо за спиной.
Верис обернулась на лету и едва увернулась от копыт, пытавшихся схватить её. Радужная молния пронеслась мимо, разворачиваясь в воздухе с невозможной грацией.
— Кто вы такие?! — заорала Рэйнбоу, пытаясь в этот раз врезаться в них копытами.
Верис ушла в пике, крылья сложились, пропуская атаку над головой. Она не дралась – она уклонялась. Инфильтратор дерётся только тогда, когда нет другого выхода.
Но Рэйнбоу не оставляла выбора.
— Верис! — рявкнул Форис, перехватывая следующий удар на себя.
Он встретил Рэйнбоу в воздухе, и их столкновение отозвалось глухим стуком, от которого черепица под копытами пошла трещинами. Боевой дрон против чересчур быстрого пегаса. Форис был сильнее, тяжелее, но Рэйнбоу была недостижима.
— Форис! — крикнула Верис, видя, как синяя молния заходит ему за спину.
Она рванула обратно.
И тут пространство вокруг них вспыхнуло лиловым.
Твайлайт Спаркл стояла на крыше соседнего дома, её рог сиял. Рядом с ней, чуть пригнувшись, замерла Флаттершай – в её глазах был страх, но в позе читалась готовность защищать.
Из окон выглядывали пони, кто-то уже бежал по улице, показывая копытом на крышу.
— Ни с места! — крикнула Твайлайт. — Вы окружены!
Верис оглянулась. Рэйнбоу нависала сверху, Флаттершай перекрывала путь к отступлению с другой стороны, а магия Твайлайт уже плела сеть, которая должна была их спеленать.
— Форис, — тихо сказала Верис.
— Знаю.
Он шагнул вперёд, загораживая её собой. Боевой дрон принимал бой.
Верис должна была бежать. Она инфильтратор, её задача – доставить информацию, а не погибать в уличной драке. Но копыта не слушались. Форис – старый, вечно осыпающийся, вечно ворчащий Форис – собирался драться с тремя Элементами Гармонии ради миссии и её спасения.
— Вот уж нет, я не потеряю ещё одного брата в Кантерлоте, — выдохнула Верис и рванула вперёд.
Рэйнбоу не ожидала, что «кобылка» окажется такой быстрой.
— ꃏꏁꉣꉢ, ꃃꂅꉣꈤꊐ! — Выругался Форис на родном языке.
Верис врезалась в неё на полном лету, и они покатились по черепице, ломая её, разбрасывая осколки во все стороны. Скорость против скорости. Молния против молнии.
— Да кто ты такая?! — прорычала Рэйнбоу, пытаясь зафиксировать противницу.
Верис не ответила. Она била коротко, жёстко, без лишних движений – так, как учил Форис. Не красота, а эффективность. Не бой, а нейтрализация.
Но Рэйнбоу была быстрее.
Удар – блок. Ещё удар – уворот. Третий и Верис, не уследив за соперницей, почувствовала, как копыто Рэйнбоу врезается ей в челюсть.
Мир на миг вспыхнул и погас.
Когда зрение вернулось, она уже лежала на черепице, а над ней нависала Рэйнбоу, тяжело дыша, но целая.
— Лежать, — выдохнула та.
Верис дёрнулась, но лиловая магия уже опутывала её крылья, ноги, тело. Твайлайт подошла ближе, её глаза горели торжеством и тревогой одновременно.
— Форис... — прошептала Верис, поворачивая голову.
Он стоял в десяти шагах, не в силах сдвинуться под свирепым взглядом Флаттершай.
— Не стоит вам нам мешать, — прорычала Верис.
— Рэйнбоу еле на ногах стоит, — отрезала Твайлайт. — Кто вы такие? И зачем пытались убежать. Ответите, быть может, отпустим.
Верис закрыла глаза.
Миссия провалена.
Твайлайт стояла, тяжело дыша, и смотрела на эту сцену. Рэйнбоу потирала ушибленную морду, но в её глазах горел азарт погони. Флаттершай всё ещё держала свой взгляд на старом бэт-пони, но её взгляд метался между ним и девочкой, распластанной на черепице.
— Отличная работа, — выдохнула Рэйнбоу. — Взяли гадов!
По всей улице стала собираться толпа. Пони смотрели на всю эту сцену с недоумением и осуждением.
— Рэйнбоу... — тихо сказала Флаттершай. — Посмотри.
Рэйнбоу обернулась и замерла.
Старый бэт-пони стоял неподвижно, спелёнутый магией. Его глаза – белые, мутные, совершенно слепые на вид. Просто стоял, чуть покачиваясь от усталости, и ждал.
А на крыше, на разбитой черепице, лежала кобылка. Совсем молодая, почти ребёнок. Её грива растрепалась, на морде запеклась кровь из рассечённой губы, крылья неестественно подвернуты – Рэйнбоу заломила их, когда брала верх. Девочка была без сознания.
Пони вокруг стали кричать и звать стражу.
— Мы герои! — Заорала Рэйнбоу, обводя толпу крылом. — Шпионов поймали! Они от нас удирали, как угорелые! Сами первые напали!
Толпа загудела, но как-то неуверенно. Кто-то кашлянул. Кто-то отвернулся.
— Кобылку побили, — раздался голос из толпы. — Старика спеленали. Герои, да.
— Да вы не видели, как она...
Твайлайт сглотнула. Внутри всё кипело: гордость за поимку, страх перед неизвестностью, и острая, непривычная гадливость от того, как это выглядит.
— Рэйнбоу, — тихо, но весомо сказала Твайлайт. — Бесполезно. Они видят только это. Уходим.
— В смысле уходим? — не поняла Рэйнбоу. — Мы же их поймали! Надо в стражу сдать, пусть разбираются...
— И что мы скажем страже? — Твайлайт резко обернулась к ней. — Что мы избили слепого старого кольта и его внучку, потому что они быстро бегали?
Рэйнбоу открыла рот и закрыла. Аргументов не нашлось.
Библиотека встретила их тишиной и запахом старых книг. Твайлайт аккуратно опустила молодую бэт-пони на диван, поправила ей крылья – целы, слава Гармонии, просто вывернуты. Флаттершай помогла старику сесть в кресло и осторожно опустила взгляд.
— Воды? — предложила она робко.
Старик не ответил. Он смотрел – именно смотрел, сквозь свои белые глаза – на кобылку.
— Она очнётся, — тихо сказала Флаттершай. — Просто отключилась от боли.
Тишина затягивалась.
Рэйнбоу нервно ходила у окна, поглядывая на улицу. Флаттершай принесла воды и тряпку, промокнула кровь на мордочке кобылки. Твайлайт сидела напротив старика, пытаясь собраться с мыслями.
— Кто вы? — спросила она наконец.
Молчание.
— Зачем вы в Кантерлоте?
Молчание.
Верис пришла в себя рывком.
Она не помнила, как провалилась только удар, темнота и ветер. Первым инстинктом было дёрнуться, ударить, бежать, но что-то сцепило её ноги вместе, вероятно та же магия, что там на крыше. Вторым – проверить маскировку.
Маскировка держалась.
Она всё ещё была той самой бэт-пони из Холлоу Шейдс. Губа распухла, крылья ныли, но образ не рассыпался. Верис выдохнула – насколько вообще могла выдохнуть в такой ситуации.
— Очнулась, — раздался голос сбоку.
Верис повернула голову. Розовогривая пегаска смотрела на неё с тревогой и надеждой одновременно. Рядом, у окна, замерла радужная – та, что била её на крыше. А напротив, в кресле, сидела единорожка с лиловой гривой и буравила её взглядом.
Форис был в кресле у стены. Целый. Живой. Смотрел на неё своими белыми глазами.
— Дедушка... — выдохнула Верис, входя в роль.
— Тихо, тихо, — сказала розовая, протягивая воду. — Выпей. Тебе надо.
Верис взяла флягу дрожащими копытами, сделала глоток. Вода была чистой, свежей – странная забота от тех, кто её избил.
— Ты в библиотеке, — сказала лиловая. — Тебя зовут?
Верис промолчала, глядя на неё испуганными глазами дурочки.
— Я Твайлайт Спаркл. Это Рэйнбоу Дэш и Флаттершай. Мы не причиним вам вреда. Но нам нужно знать, кто вы и зачем здесь.
Верис перевела взгляд на Фориса. Тот чуть заметно качнул головой – неуловимое движение, которое Твайлайт не заметила, но Верис поняла.
Молчать.
— Зачем вы убегали? Почему бросились в драку? — Спросила Твайлайт.
Но её встретила стена молчания.
Твайлайт смотрела на них и чувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Старик сидел неподвижно, его белые глаза смотрели сквозь неё, и в этой пустоте было что-то нервирующее. Кобылка на диване сжалась, но в её взгляде – испуганном – Твайлайт вдруг уловила что-то ещё. Слишком быстрая оценка обстановки. Слишком внимательный взгляд на дверь, на окно, на неё.
— Ты понимаешь, что мы пытаемся вам помочь? — не выдержала Рэйнбоу. — Мы могли сдать вас страже! А вместо этого притащили сюда, отпаиваем водой...
— И избили на крыше, — тихо сказала кобылка.
Рэйнбоу поперхнулась.
— Ты сама напросилась! Я просто схватить пыталась! Это ты первая в драку полезла!
— Я не дралась. — Голос кобылки дрогнул, но Твайлайт уловила в нём сталь. — Я защищала деда.
— Дед… — Задумалась Твайлайт, посмотрев на старого кольта, и кое-что вспомнила. — Можете ли вы сказать, на каком языке вы говорили? Насколько мне известно бэт-пони хоть и жили в изоляции, но даже так их язык не мог так преобразиться за это время, что я не поняла даже его структуру.
Верис замерла. Всего на долю секунды, но Твайлайт заметила.
— Точно. Было такое, — вспоминала Рэйнбоу. — Когда вот эта бросилась на меня. Я слышала. Это был не эквестрийский.
В комнате повисла тишина. Флаттершай переводила взгляд с Твайлайт и Рэйнбоу на кобылку и обратно, не зная, куда деться. А «старик» всё также молчал, лишь ловя гневные взгляды своей «внучки».
— Это был... — начала она, но старик вдруг подал голос.
— Довольно.
Все взгляды обратились к нему. Он сидел всё так же неподвижно, но в его взгляде появились цвета.
Старик молчал. Его глаза теперь смотрели на Верис с чем-то, похожим на усталую нежность. Или упрёк. Верис не могла разобрать.
— Форис, молчи! — рявкнула она, дёрнувшись в путах. — Ты что творишь? Приказ помнишь?
— Форис? — Твайлайт вскинулась. — Так тебя зовут, дедушка?
— Я помню приказ, — перебил Форис. — И я его не нарушу. — Он медленно повернул голову к Твайлайт. — Ты хочешь знать, кто мы? Мы те, кто мы есть. Имени своего я не скрываю – Форис. Её – Верис. А остальное... — Он замолчал надолго, будто собираясь с силами. — Остальное не скажу, умру, но буду молчать.
— Умрешь?! — Вскинулась Флаттершай. — Мы не такие…
Твайлайт смотрела на Фориса. В его глазах не было страха. Не было злобы. Была только спокойная, почти безразличная усталость существа.
— Вы не скажете нам ничего, — медленно проговорила она. — Я права?
— Права, — подтвердил Форис.
— Даже если мы отпустим вас?
— Отпустите – уйдём. Не отпустите – останемся. Но говорить будем только с той, к кому нас послали.
— С кем?
Молчание.
— Вы хотите встретиться с Каденс, — спросила Твайлайт и Верис заметно съёжилась от злости.
— С чего ты взяла? — голос Верис прозвучал глухо, но в нём явственно слышалось: только не она.
Твайлайт прищурилась. Реакция была слишком яркой, слишком личной. Не та холодная враждебность, с которой говорят о враге, а что-то другое. Горячее. Брезгливое. Почти... ненавистное.
— Не с Каденс, — медленно проговорила она, следя за каждым движением Верис. — С кем-то другим. С кем?
Молчание. Но теперь оно было другим, не глухой стеной, а напряжённым, звенящим. Верис отвела взгляд. Форис даже не шелохнулся, но Твайлайт готова была поклясться, что он едва заметно напрягся.
— Вы знаете что-то о Каденс, — надавила она. — Что-то, от чего вас воротит при одном её имени.
— Твайлайт... — тихо позвала Флаттершай, но та не обернулась.
— Вы не хотите видеть Каденс. Вы хотите видеть кого-то другого. Принцессу Луну? — она шагнула ближе. — Принцессу Селестию?
Верис стиснула зубы так, что на скулах заходили желваки.
— Если вы не скажете, я не смогу вам помочь, — тихо сказала она. — Я правда хочу понять. Но я не умею читать мысли.
Они всё также молчали. Твайлайт встала, прошлась по комнате, лихорадочно соображая.
— Ладно. — Она резко обернулась. — Флаттершай, Рэйнбоу, вы остаётесь здесь. С ними. Никуда не выпускать. Если дёрнутся – зовите.
— А ты?
— А я иду к принцессе Селестии. — Она подошла к Верис и, прежде чем та успела дёрнуться, коснулась рогом её пут. Магия загудела, закручиваясь сложным узором. — Это не просто путы. Если попытаетесь сбежать, то сигнал придёт прямо в мою голову. Даже быстрее, чем вы успеете встать.
Верис сверкнула глазами, но промолчала.
— Я быстро, — сказала Твайлайт уже у двери. — Пожалуйста, просто... посидите тихо.
Твайлайт шла по коридорам замка, и каждый шаг отдавался в висках глухой болью. В голове крутились обрывки мыслей об этих двоих. Неизвестный язык, неизвестный кристалл. Она не сомневалась, эти двое были связаны с ним. Но кто они и какова их цель ей было неведомо.
Она почти бежала, когда завернула за последний угол и замерла.
Дверь в покои Селестии была приоткрыта.
Изнутри доносился голос. Мягкий, вкрадчивый, успокаивающий.
— ...будет уже поздно.
Твайлайт шагнула ближе. Сердце колотилось где-то в горле.
Она толкнула дверь.
Селестия сидела в кресле у стола. Она спала. Рядом с ней, на пуфике, пристроилась Каденс. Она обернулась на звук открывшейся двери.
Их взгляды встретились.
В этом взгляде не было ничего. Ни удивления, ни вопроса, ни тёплого узнавания. Только гладкая, идеально отполированная пустота. И улыбка – такая же безупречная, как всегда.
— Твайлайт? — Голос Каденс прозвучал мягко, чуть удивлённо. — Тётушка уснула. Ей нужно было отдохнуть. Что-то срочное?
Твайлайт сглотнула. Язык прилип к нёбу.
— Я... я искала принцессу Селестию. — Собственный голос показался ей чужим, писклявым. — Но если она спит, то я...
— Зайди позже, — кивнула Каденс. — Я присмотрю за ней. Не волнуйся.
Твайлайт попятилась. Она хотела сказать что-то ещё, спросить, крикнуть, но взгляд Каденс держал её, как клещами. В этом взгляде не было угрозы. Было только спокойное ожидание: «ну? что дальше?»
— Я... хорошо. Спасибо, Каденс.
Дверь закрылась.
Твайлайт стояла в коридоре, прижав копыто к груди, и пыталась вспомнить, как дышать. Она знала. Она точно знала, что что-то не так. Но доказать? Спросить?
Она развернулась и почти побежала прочь. В голове билась одна мысль: «Селестия не в доступе. Значит, к Луне. Надо найти Луну».
ꁷꐇꈼꈼꋊ ꂵꁲꋊꋖꌅꂑꇒ
Пустота. Только две фигуры, лицом к лицу, с закрытыми глазами. Матерь и Архитектор.
Вокруг них, не касаясь, плавали формулы. Сотни, тысячи строк, сплетающихся в невообразимые узоры. Одни вспыхивали ярко-зелёным и гасли, другие рассыпались на глазах, третьи застывали, становясь частью огромной, медленно вращающейся сферы.
Они не двигались. Не говорили. Только стояли, и их дыхание – если это можно было назвать дыханием в подсознании Мантрикс – синхронизировалось с пульсацией формул.
Сфера дрогнула.
Один за другим витки вставали на свои места, замыкаясь в идеальную геометрию. Последний узел щёлкнул, и сфера вспыхнула ровным, холодным светом.
Формула выстроена.
Мать открыла глаза.
Архитектор следом.
— Рециркуляционный контур завершён, — произнесла Архитектор. Голос её звучал ровно, без эмоций, как всегда. — Потери высоки. Шестьдесят три процента на каждом цикле.
— Но резонансный расщепитель материи... — начала Мать.
— ...позволяет временно закрыть глаза на потери, — закончила Архитектор. — Да. Однако скорость выработки любви не впечатляет. Этого едва хватит, чтобы прокормить тебя одну.
Мать смотрела на формулу. На идеальную, выверенную до последней запятой конструкцию. Ту, что должна была дать им шанс. Ту, что уже однажды убила всё, что было дорого.
— Этого хватит, — тихо сказала она, — чтобы завтра выступить в Кантерлот.
— Ты пойдёшь одна?
— Да.
Архитектор замолчала. Её глаза, такие же, как у Матери, но лишённые тепла, изучали формулу, пустоту вокруг.
— Пожертвовав одним-двумя дронами, — сказала она наконец, — мы могли бы перераспределить ресурсы. Элитра и Маис в гибернации. Их энергия... не востребована. Если извлечь её...
— Нет.
Слово упало в пустоту, как камень в воду.
Архитектор повернула голову. В её взгляде не было обиды, только холодное любопытство.
— Почему? Математически это оптимальное решение. Потери два дрона. Выигрыш возможность взять с собой подкрепление. Четыре дрона вместе с тобой. Вероятность успеха миссии возрастает на...
— Я знаю математику, — перебила Мать. — Я сама её писала.
— Тогда почему?
Мать закрыла глаза. Всего на секунду. Когда она открыла их, в них стояла такая усталость, что формулы вокруг на миг потускнели.
— Ты помнишь, как мы разделились?
Архитектор молчала. Она помнила.
— «Рассвет», — продолжила Матерь. — Морфо. Сотни дронов. Моих детей. Я убила их. Не Кризалис, не война, а я. Своими расчётами, своей уверенностью, своей слепотой.
— Это был несчастный случай, — ровно сказала Архитектор. — Ошибка в переменных. Ты не могла знать.
— Это уже не важно, это стало толчком. Знаком, что мы делаем что-то… не правильно.
Тишина.
— Те, кто остался. Форис, Элитра, Маис, Фаск, Эфос, Верис, они не просто ресурсы, — тихо сказала Мать. — Они мои дети. Последние. Если я пожертвую ими ради формулы, плана или миссии, чем я буду отличаться от Кризалис? От себя прежней.
— Вопрос стоит не в том, чем ты будешь от них отличаться, — спокойно ответила Архитектор. — Выживания вида. Вот что важно.
— Вид – это они. — Мать шагнула вперёд, впервые за весь разговор сокращая расстояние между ними. — Не абстракция. Не формула. Они. Если их не станет, то какой смысл выживать?
Архитектор смотрела на неё долго. Очень долго. А потом в её глазах мелькнуло то, чего Мать никогда раньше не видела не холод, не расчёт. Снисхождение.
— Ты ошибаешься, Матерь, — тихо сказала Архитектор. — Вид – это не они, а ты.
Мать замерла.
— Только королева способна дать потомство, — продолжила Архитектор. — Только королева несёт в себе будущее улья. Дроны лишь инструменты. Бойцы, инфильтраторы, рабочие, сборщики и так далее. Они могут быть идеальными, преданными, дорогими... но они не создают новую жизнь. Они лишь поддерживают старую.
Она шагнула ближе.
— Если ты погибнешь, умрёт не просто Мантрикс. Умрёт линия. Генетический код. Двести лет эволюции, уместившиеся в одной королеве. Дроны без королевы – стая. Стая, которая обречена.
Матерь молчала. Формулы вокруг них, казалось, замерли, прислушиваясь к спору.
— У меня есть запасной план, — наконец сказала она. Голос её звучал глухо, но твёрдо. — Кладка. Я подготовила её ещё до того, как послала Фориса и Верис. Если я не вернусь… Элитра и Маис знают, что делать. Они смогут... вырастить новую королеву.
— Вырастить? — В голосе Архитектора впервые прозвучало нечто, похожее на эмоцию. Горечь. — Ты говоришь о коконе, Матерь. О личинке. О существе, которому нужны годы, чтобы стать королевой. А что получит эта новая королева, когда вылупится?
Она развела крылья, обводя пустоту, за которой скрывался реальный улей.
— Полуразрушенный улей. Истощённый эфир. Голодных, сломленных дронов, которые едва выжили. Ни любви, ни ресурсов, ни союзников. И врага в виде Кризалис с полу-тысячной ордой, которая не успокоится, пока не сотрёт наш след с лица планеты.
— Мы справлялись и не с таким, — упрямо сказала Мать.
— Мы справлялись, потому что мы стояли во главе, потому что нас было двое, — отрезала Архитектор. — Ты и я, Матерь и Архитектор. В одной оболочке, в одном разуме. Новая королева будет одна. У неё не будет этого разговора. Не будет голоса, который скажет: «Пожертвуй дронами, это оптимально». И не будет голоса, который скажет: «Нет, это мои дети». Она будет просто... слабой. И слабость в нашем мире равно смерти.
Тишина стала абсолютной.
— Ты предлагаешь мне жить любой ценой, — тихо сказала Мать. — Даже если для этого придётся жертвовать ими.
— Я предлагаю тебе мыслить, как королева, — поправила Архитектор. — Дроны смертны. Они всегда были смертны. Всегда будут. Но улей должен жить. И если для этого нужно пожертвовать несколькими особями – это не жестокость. Это наша биология.
— А если эти несколько особей последние, кто у меня остался? — В голосе Матери дрогнула сталь. — Если за ними всё, что я люблю?
— Любовь – это не наша биология. — Архитектор отвернулась, глядя на застывшие формулы. — Это сбой в развитии. Ошибка эволюции. И ты хочешь, чтобы я помогла тебе совершить эту ошибку.
— Я хочу, чтобы ты помогла мне спасти их. — Мать шагнула следом, вставая рядом. — Не улей. Не вид. Этих шестерых, у которых есть имена. Которые смотрели на меня, когда я давала им эти имена. Которые верили мне, когда я обещала, что мы выживем.
Архитектор молчала долго. Так долго, что формулы начали потихоньку таять, растворяясь в пустоте.
— Привязанности ослабляют, — сказала она наконец. Голос её звучал всё так же ровно, но в нём появилось что-то новое. Что-то, похожее на... задумчивость. — Вина, любовь и сострадание. Ненужные конструкты в сознании чейнджлинга. Мы не должны чувствовать этого. Это неэффективно. Это мешает.
— Знаю, — горько усмехнулась Мать.
— И всё же... — Архитектор чуть склонила голову, будто рассматривая диковинный экспонат. — Возможно, именно это приведёт наш улей к спасению.
Мать удивлённо вскинула глаза.
— Ты... согласна со мной?
— Я констатирую факт, — поправила Архитектор. — Твоя иррациональная привязанность к особям заставила тебя искать другие пути. Ты отказалась от гибернации. Ты вступила в контакт с пони. Ты послала послов, рискуя всем. И теперь... — Она кивнула на формулу. — Теперь у нас есть это.
— Ты хочешь сказать, что эти конструкты... полезны?
— Я хочу сказать, что любовь – это переменная, которую я не могу просчитать. — В голосе Архитектора мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее эмоцию. Раздражение. — Она не поддаётся анализу. Но она изменила траекторию наших решений.
Архиктектор замолчала. Её взгляд всё ещё был прикован к формуле, но в нём появилось что-то новое. Не тепло скорее, холодное признание собственного бессилия.
— Я не могу это просчитать, — повторила она, и в её голосе звучало нечто, похожее на... досаду. — Эта переменная не поддаётся анализу. Она ломает любые модели. Я не знаю, к чему приведёт твоё решение.
— Я знаю, — тихо сказала Мать.
— Нет. — Архитектор резко повернулась к ней. — Ты веришь, что знаешь. Это разные вещи. Вера не расчёт. Ты идёшь вслепую. Ты рискуешь всем ульем, видом, будущим ради... — она запнулась, будто подбирая слово, достаточно презрительное, — ...шести имён.
— Да.
— Это безумие.
— Возможно.
Архитектор смотрела на неё долго. Очень долго. В её глазах боролись холодный расчёт и что-то ещё то, чего Мать никогда раньше не видела. Страх.
— Если ты погибнешь, — наконец сказала Архитектор, и голос её звучал глухо, — умру и я. Ты это понимаешь?
— Понимаю.
— Мы одна сущность. Две стороны одной оболочки. Твоя смерть – моя смерть. Твоя ошибка – моя ошибка. Я не могу отделиться. Не могу выжить, если ты сгоришь.
— Знаю.
— И ты всё равно идёшь?
Матерь шагнула к ней. Совсем близко.
— Архитектор, — сказала она тихо. — Я не поменяю своего решения.
Архитектор смотрела на неё долго. Потом отвернулась к формуле.
— Ты идёшь – я иду с тобой. — Голос её звучал ровно, без эмоций. — Другого выбора у нас нет.
Матерь ждала продолжения. Но его не последовало.
— Это всё, что ты хочешь сказать?
— А что ещё? — Архитектор даже не обернулась. — Ты уже решила. Я могу только просчитывать риски. Но решение принимаешь ты. Всегда ты.
Тишина.
— Иди, Матерь. — В голосе мелькнуло что-то, похожее на усталость. — Иди и делай что должна. А я... подожду здесь.
И пустота сомкнулась.