Сердце чужого мира

Глава 2. Ад за порогом рая

Год пролетел незаметно. В моей новой жизни время текло совершенно иначе — не от проекта до проекта, не от дедлайна до дедлайна, а от одного теплого воспоминания до другого.

Мне исполнилось три, а моя маленькая сестренка уже праздновала свой первый год. И за этот год мой мир, казалось, обрел свой окончательный, незыблемый центр тяжести. И этот центр тяжести сейчас с веселым писком пытался съесть мой чертеж.

— Сели, нет! — мягко, но настойчиво проговорила я, аккуратно отодвигая лист драгоценной бумаги подальше от ее любопытного рта. — Это версия ноль два! Версия ноль один была съедена вчера!

Селестия посмотрела на меня своими папиными фиолетовыми глазами, моргнула и, решив, что чертеж больше не представляет гастрономического интереса, плюхнулась мне на спину. Я притворно охнула, прогнувшись под ее весом. В очередной раз работа встала. Впрочем, как и всегда, когда моя милая младшая сестра была в настроении для игр.

Я для приличия вздохнула, но не смогла удержать рвущуюся улыбку на моей мордочке. На бумаге остался набросок устройства, которое я мысленно назвала "Дверная рукоять". Да, "оригинально". Отпирать нашу дверь, толкая или потянув за неудобный деревянный выступ, было неэффективно. Рычажный механизм, который позволял бы открывать засов простым нажатием копыта, казался мне элегантным решением. Но сейчас все мои мысли об элегантных решениях были вытеснены маленьким копытцем, настойчиво тыкавшим меня в щеку.

— Играть, — коротко сказала она своим звонким, красивым голосом.

— Хорошо, тогда… — приготовилась я, вставая на копыта, чтобы резко прыгнуть, повалить сестренку и начать щекотать ее животик. — Кто-то должен понести наказание!

Дом наполнился ее заливистым, счастливым смехом. В этом звуке было все, ради чего я теперь жила. Все, что имело значение. Селестия была не просто сестрой. Она была моим центром мира, моим счастьем. Каждая ее улыбка смывала частичку грязи с моей прошлой жизни.

В какой-то момент я расслабила хватку, давая сестре выскользнуть. Она смотрела на меня своими веселыми глазами, и я не могла этому не умиляться. Ее улыбка каждый раз отзывалась радостью в моем сердце.

Ее взгляд упал на деревянную куклу-пегаса, стоявшую на полке. Она потянулась к ней, но не смогла достать. Нахмурив свою милую мордочку, она сосредоточилась, и кукла окуталась фиолетовым сиянием, плавно опустившись прямо к ней. Телекинез. Годовалый жеребенок использовал телекинез так же легко, как я в прошлой жизни — паяльник. Я смотрела на это с уколом странной смеси гордости и легкой белой зависти. Моя маленькая милая сестренка была гением.

— Я большой серый волк! — проговорила я, наигранно хмурясь и медленно наступая на сестренку, чтобы в конце прыгнуть в ее сторону. — Который хочет скушать эту маленькую милую пони!

Весело пискнув, сестренка резко побежала, удерживая игрушку в своем облачке магии, пока я по-злодейски смеялась и бегала за ней следом…

<—————————————————————>

— Сосредоточься, милая, — поучительно говорила мама. Ее голос был мягким, как лепестки роз. — Попытайся расслабиться. Возможно, тебе будет лучше не думать, а просто почувствовать. Почувствуй перышко и пожелай, чтобы оно поднялось.

Сосредоточившись, я пыталась сделать, что мне говорили. У меня даже что-то получалось, и перышко потихоньку начало подниматься вверх. Немного дергано и как будто готовое упасть в любой момент. Вообще, это лучшее, что я пока смогла продемонстрировать. Я даже не могла перейти к более продвинутой магии банально из-за невозможности делать даже самое простое, что умеют жеребята в год. Я пыталась сделать все, но, будто почувствовав мои сомнения, мое зеленое магическое облачко спало с перышка, и оно медленно опустилось на стол. Я смотрела на лежавшее передо мной перышко, но мой мозг инженера отчаянно сопротивлялся. Я просто не могла осмыслить это и принять. Для меня проще было спланировать и верно сконструировать сложный прибор, чем "почувствовать" это перышко. Какова сила этого "чувства" в ньютонах? Где точка приложения? Какой магический закон описывает левитацию объекта при помощи нематериального намерения? Все эти вопросы роились в моей голове, создавая стену, через которую не могла пробиться никакая магия. Перышко больше не шелохнулось.

Рядом Селестия, которой мама дала похожее задание, уже заставляла летать в воздухе три шишки одновременно, весело сталкивая их друг с другом.

— У каждого свой путь и свое время, Аврора, — утешала меня мама, видя мое расстройство. — Твоя магия просто ждет своего часа.

Я сомневалась в этом. Моя душа была сделана из шестеренок и схем, а не из веры и чудес.

С полетами было не лучше. Папа пытался научить меня парить на воздушных потоках, как это делал он, собирая дождевые облака для нашего огорода.

— Ты должна чувствовать ветер крыльями, дорогая, — кричал он сверху, грациозно лавируя в небе. — Это как танец!

Папа был, скажем так… не лучшим учителем. Он пытался объяснить все на своих ассоциациях, но мне они совершенно не подходили. Не было даже минимального объяснения, как этот танец должен вообще работать, как это делала мама с магией. Я чувствовала только силу тяжести и сопротивление воздуха. Мои крылья казались мне чужеродными протезами. Папа говорил, что для настоящего полета нужна особая магия пегасов, инстинктивное понимание неба. У меня его не было.

Вечером, сидя на крыльце и наблюдая, как мама работает на грядках с помощью магии, а папа развлекается с сестренкой в небе на облаках, я почувствовала укол беспомощности. Я была слабой. Мои таланты из прошлого мира здесь казались бесполезными. Но когда мой взгляд упал на небольшой анеморумбометр, стоящий в поле для определения ветра и его скорости, который я собрала просто как домашний проект, у меня в голове что-то щелкнуло.

Если я не могу помочь им магией, я помогу им умом. Я построю систему, которая будет делать эту работу за них. В моей голове уже начали выстраиваться чертежи: водяное колесо, система труб, клапаны… Автоматический полив. Довольно примитивный, из дерева, но все же. Это будет мой способ сказать им "спасибо".

Я усмехнулась. Моему папе придется постараться, чтобы доставить все нужные детали из города.

<—————————————————————>

За ужином царила привычная теплая атмосфера. Я была так взбудоражена своей новой идеей, что не удержалась и решила расспросить родителей о мире за пределами нашего луга, чтобы лучше понимать контекст для будущих изобретений. Я знала, что недалеко проходит одна достаточно глубокая речка, так что проблем быть не должно.

— Пап, а почему мы живем не в племени, как это делают все остальные? — невинно спросила я, не понимая этого. Было бы все намного проще, если бы мы жили в городе.

Вопрос, казалось, был простым. Но реакция на него — нет.

Улыбка сползла с лица отца. Мама замерла с вилкой в копыте. Они переглянулись, и в этом взгляде было столько боли и тревоги, что мне стало не по себе. Я сказала что-то не то.

Отец глубоко вздохнул и посмотрел на меня своим спокойным, фиолетовым взглядом.

— Дорогая… мы с твоей мамой происходим из разных племен. А племена… они боятся тех, кто на них не похож.

— Мы с твоим папой… — продолжила мама, взяв его копыто в свое. — Мы встретились и полюбили друг друга вопреки всему. И чтобы быть вместе, нам пришлось уйти ото всех. Поэтому мы живем здесь, одни. Пони… они не поймут.

Я слушала, и кусочки пазла начали складываться в моей голове. Их уединение, отсутствие гостей, постоянная осторожность…

— Именно поэтому вы должны быть очень осторожны, мои милые, — тихо добавила мама, встав и подойдя к нам. Она обняла нас с Селестией копытами. — Пони в большом мире могут испугаться, увидев такую особенную девочку, как ты.

Они не сказали слово "расизм". Не сказали слово "ненависть". Но я со своим багажом из прошлого мира все поняла. Мы были не просто семьей. Мы были беглецами. Секретом. А мы с Селестией… мы были чем-то, что этот мир не должен был увидеть.

Объятие мамы очень помогло успокоиться от новых мыслей. Мой испорченный мозг нарисовал меня и Селестию привязанными к столбу над костром, как ведьм, пока все остальные пони смотрели и проклинали нас. Мне хотелось спрятаться от своего слишком бурного воображения.

Кажется, почувствовав мой страх и дрожь, мама посмотрела на меня и обняла сильнее, прижавшись мордочкой к моей шее. Мне резко стало спокойнее. С другой стороны Селестия тоже потребовала внимания, и мама с радостью ей его дала.

— Когда-нибудь, когда вы подрастете, мы обязательно сходим в город все вместе, — пообещал папа, пытаясь меня подбодрить. — Но пока наш луг — это наш мир. И наша крепость.

Я легонько кивнула, понимая всю серьезность ситуации.

<—————————————————————>

Ночью я долго не могла уснуть. Селестия мирно сопела рядом, обхватив меня своими ногами и уткнувшись мне в шею. Я смотрела на нее, на ее маленький рог и сложенные за спиной крылышки, и впервые по-настоящему осознала хрупкость нашего маленького рая.

В последнее время она не могла без меня заснуть, и даже если мама говорила ей спать отдельно, она все равно умудрялась ночью залезть ко мне в комнату. Я не возражала, а наоборот, была рада быть подушкой для моей миленькой сестренки.

Мир за пределами нашего луга был не просто неизвестным. Он был враждебным. Мои родители были не просто отшельниками, они были изгнанниками ради своей любви. Как Ромео и Джульетта. А мы с сестрой были живым доказательством этого "преступления".

Смотря на мирно спящую мордочку моей сестренки, я не могла представить, что ее улыбка когда-либо дрогнет. Никогда. И я этого не допущу.

Мое желание помогать семье обрело новый, острый, как лезвие, смысл. Удобство? Простота? Нет. Теперь речь шла о выживании.

Мои изобретения больше не будут просто игрушками. Они станут нашей защитой. Нашей стеной. Нашим щитом.

Я посмотрела в темное окно, за которым простирался опасный, незнакомый мир. Возможно, мой дом и был крошечным раем, но за ним, похоже, ждал настоящий ад, который я заслуживала.

Но пусть придет сам черт, сам дьявол, сам сатана. Я готова пожертвовать всем, что имею, чтобы сохранить этот рай. Даже если мне придется изобрести орудие убийства.

"Я не дам вас в обиду", — беззвучно поклялась я, сильнее прижимая к себе спящую сестру. — "Никогда".