Кристальный реванш

26.1. Глупости

Тишина оказалась гораздо хуже, чем Сомбра мог предположить. Когда он впервые проснулся после ритуала и вновь обрёл разум, ему казалось, что больше всего он мечтает именно о ней. После месяцев, проведённых в состоянии беспомощного пленника собственного тела, после унижения, беспамятства и бесконечной мутной пустоты мыслей, одиночество должно было стать наградой. Но прошло всего несколько дней, и теперь тишина раздражала. Она лезла в уши, лезла в голову. Напоминала о вещах, о которых он предпочёл бы не думать. Покои были просторными, тёплыми и роскошными даже по меркам старой Империи. Толстые ковры заглушали шаги, магические светильники мягко освещали стены, а за высокими окнами простирались заснеженные склоны кварцевого нагорья. Всё выглядело именно так, как и должно было выглядеть жилище короля.

И всё же что-то было не так. Сомбра сидел за столом уже добрых полчаса, без особого интереса перебирая принесённые доклады, после чего раздражённо отбросил очередную папку. Он поднялся, прошёлся по комнате, снова сел, потом опять встал. В конце концов его взгляд остановился на небольшой тумбе возле зеркала. Несколько вещей там так и остались лежать после того как Фларри Харт переселили из его покоев. Простенькая заколка, какая-то книга, чашка с изображением сердца. И грива, та самая обрезанная грива, которую какой-то идиот прибил к стене на гвоздь. Сомбра несколько секунд смотрел на неё, потом закатил глаза.

— Безумие.

Пробормотал он.

И всё же снимать её не стал, сам не понимая почему. Вместо этого он направился к кровати и тяжело улёгся поверх покрывала. Огромное ложе теперь казалось неожиданно большим, слишком большим. Король перевернулся на бок, потом на другой. После чего раздражённо выдохнул.

— Невероятно.

Пробормотал он себе под нос.

— Мне ещё и привыкать заново придётся.

Ему самому не понравилось, как прозвучала эта мысль. Поэтому он поспешил её отбросить. В этот момент в дверь осторожно постучали. Сомбра сразу нахмурился.

— Войдите.

На пороге появился жеребец. Собранный и безупречно выбритый, как всегда.

— Ваше Величество.

— Надеюсь, причина веская.

Капитан чуть склонил голову.

— Боюсь, что да.

Сомбра тяжело вздохнул.

— Прекрасно. Значит, Империя окончательно вернулась к нормальной жизни.

— Простите?

— Пока я был безумен, все проблемы решала Фларри. Теперь они снова приходят ко мне.

На губах капитана мелькнула едва заметная усмешка. И именно тогда Сомбра неожиданно понял одну вещь.

— Постой.

Виктриций вопросительно поднял взгляд.

— Ты больше не говоришь на своём старом северянском наречии.

Жеребец заметно смутился.

— Общение с... регентом значительно ускорило адаптацию.

Сомбра мгновенно помрачнел.

— Не называй её так.

Улыбка капитана исчезла.

— Как прикажете.

— Я лишил её этого титула.

Повисла короткая пауза.

— Так что произошло?

Виктриций несколько секунд собирался с мыслями. После чего ответил:

— У нас недовольство среди пони.

— Это бывает.

— Значительное недовольство.

— Это тоже бывает.

— Оно касается лично вас.

Сомбра медленно поднял взгляд.

— Продолжай.

— Многие интересуются судьбой Фларри Харт.

Король устало потёр переносицу.

— Серьёзно?

— Более чем.

— Вы позволяете им бездельничать?

— Не совсем.

Виктриций замялся.

— Дело в том, что она крайне популярна.

— Я заметил.

— И многие считают её героем, что освободил земли Империи.

— Она им и является.

— Именно поэтому у них появились вопросы.

Сомбра нахмурился.

— Какие именно?

— Почему она не появляется на публике.

— Потому что восстанавливается после ранений.

— Это официальная версия.

Король прищурился.

— А неофициальная?

— Что вы посадили её под арест.

Сомбра несколько секунд молчал, потом медленно закрыл глаза.

— Конечно.

— Другие считают, что вы её казнили.

— Ещё лучше.

— Третьи уверены, что она готовит переворот.

— Эти хотя бы проявляют фантазию.

Капитан не улыбнулся. Слишком серьёзной была ситуация.

— Разгоните их.

Сомбра произнёс это так, будто говорил о погоде. Виктриций вздохнул.

— Боюсь, это будет непросто.

— Почему?

— Потому что большинство этих пони составляют наиболее боеспособные части армии.

Король нахмурился.

— Гвардия?

— Нет.

— Тогда кто?

— Многие из тех, кто попал под влияние её магии во время штурма.

Сомбра раздражённо выдохнул.

— В прошлые времена я бы просто изготовил несколько сотен шлемов.

— В прошлые времена ваша магия была гораздо сильнее.

Это замечание оказалось неприятно точным. Король поморщился, потом поднялся.

— Хорошо.

— Ваше Величество?

— Похоже, сегодня мне придётся лично объяснять рабам, почему им не стоит устраивать глупости.

Через несколько минут они уже покидали дворец, на улицах царило непривычное движение. Чем ближе они подходили к центральной площади, тем больше становилось пони. Когда они добрались до площади, Сомбра окончательно понял масштаб происходящего. Перед дворцом действительно собралась толпа. Несколько сотен пони как минимум. А впереди стоял хорошо знакомый чейнджлинг. Король остановился и медленно окинул взглядом собравшихся. После чего спокойно спустился по ступеням навстречу им.

Разговоры мгновенно стихли, сотни взглядов уставились на него.

Сомбра выдержал паузу.

Достаточно долгую, чтобы всем стало неуютно. А затем сухо спросил:

— Ну?

Кордис вышел вперёд первым. Сомбра заметил отсутствие поклона. Когда-то этот чейнджлинг стоял перед ним совершенно иначе. Король прекрасно помнил его. Помнил пустой взгляд и готовность выполнять любой приказ. Помнил даже тот нелепый случай, когда обезумевший дрон в ходе собственной попытки покончить с собой умудрился ранить самого Сомбру. Тогда это казалось абсурдом. Сейчас — ещё большим абсурдом выглядело то, что этот же самый чейнджлинг стоит перед ним без страха. Словно они были почти равны, и это сразу не понравилось королю. Кордис остановился в нескольких шагах, вокруг него стояли десятки пони. Многие держали оружие, некоторые открыто носили символику Фларри Харт. Другие прятали её под плащами.

— Ваше Величество, — произнёс Кордис.

Сомбра сложил передние ноги на груди.

— Говори.

Чейнджлинг несколько секунд молчал, будто подбирая слова.

— Ваша магия причинила мне много боли.

Гвардейцы тут же перехватили оружие удобнее. Но Кордис продолжил.

— Очень много боли.

Его взгляд оставался твёрдым.

— Когда-то я думал, что это и есть истина. Что служение вам — единственный смысл моего существования. Что боль — это нормально. Что страх — это нормально. Что потерять себя ради великой цели — нормально.

Он покачал головой.

— Потом я встретил Фларри Харт. Она спасла меня.

— От чего?

— От меня самого.

По площади прошёл негромкий ропот.

— После прикосновения её магии словно что-то изменилось. Не только во мне. Во всех нас.

Он обвёл жестом стоящих рядом пони.

— Мы больше не чувствовали этой пустоты. Не чувствовали постоянной боли. Не чувствовали отчаяния, которое копилось годами.

Его голос неожиданно стал тише.

— Впервые за очень долгое время стало тепло.

Сомбра презрительно усмехнулся.

— Как трогательно.

Но Кордис будто не заметил.

— Именно поэтому нас беспокоит её судьба.

Король закатил глаза.

— Меня начинает утомлять этот разговор.

— Нас тоже, Ваше Величество.

Это уже вызвало недовольное движение среди гвардейцев. Сомбра заметил, как Виктриций чуть напрягся. Кордис тем временем продолжил:

— Все знают, что её сняли с должности регента.

— И?

— Мы хотим знать, что с ней.

— Нет.

Ответ прозвучал мгновенно и без колебаний. Кордис моргнул.

— Простите?

— Нельзя.

Сомбра шагнул вперёд.

— Вам нельзя интересоваться этим.

Его голос стал ледяным.

— Вам нельзя требовать объяснений.

— Но...

— И вам определённо нельзя устраивать это представление перед моим дворцом.

Толпа зашевелилась. Сомбра ожидал привычного страха. Но вместо этого несколько пони крепче сжали оружие. Один из ветеранов демонстративно поправил ремень винтовки. Кто-то рядом сжал меч. Никто не отступил. И это впервые заставило короля почувствовать не раздражение, в удивление. Кордис заметил это.

— Тогда я буду откровенен.

Его голос стал твёрже.

— Мы верны ей.

— Вы верны Империи.

— Через неё.

— Вы верны королю.

— Через неё.

Сомбра медленно прищурился.

А Кордис продолжал:

— Для нас она — аликорн.

— Очевидно.

— Для нас она — спасительница.

— Спорно.

— Для многих она стала чем-то большим.

На площади повисла тишина.

— Она наша богиня.

Даже Виктриций поморщился от этой формулировки. Сомбра же неожиданно рассмеялся.

— Замечательно.

Он оглядел толпу.

— Просто замечательно.

Кордис не отвёл взгляд.

— Если она действительно чем-то прогневила вас, выпустите её.

— Что?

— Позвольте ей уйти.

Толпа зашевелилась.

— Мы последуем за ней.

Теперь уже смеялись некоторые гвардейцы, неуверенно и нервно. Сомбра же вдруг перестал улыбаться.

— Вы угрожаете мне?

— Нет.

— Тогда что это?

Кордис помолчал.

— Предупреждение. Если с ней что-то случилось...

Он посмотрел прямо в глаза королю.

— Мы будем ждать её, в целости и сохранности.

— А если не дождётесь?

— Тогда начнём пробиваться силой.

Несколько гвардейцев тут же опустили копья. Виктриций уже собирался отдать приказ. Но Сомбра поднял копыто останавливая их, и медленно усмехнулся.

— Вы слишком многое о себе возомнили.

И впервые за разговор его рог вспыхнул багровым светом. Тёмная магия прокатилась по площади. Когда-то после такого пони падали на колени. Но сейчас...

Ничего не произошло.

Толпа дрогнула, несколько пони поморщились, кто-то схватился за голову. Но никто не подчинился. Улыбка медленно исчезла с лица короля, он повторил попытку.

Безрезультатно.

И тогда впервые за весь разговор Сомбра действительно удивился. Кордис лишь тяжело выдохнул.

— Я предупреждал.

Повисла долгая пауза. Затем Сомбра неожиданно выпрямился, словно ничего не произошло.

— Фларри Харт жива.

Толпа сразу затихла.

— Она не заключённая.

— Тогда где она?

— Отдыхает.

Ответ прозвучал настолько уверенно, что даже Виктриций удивлённо посмотрел на короля.

— После ритуала её состояние далеко от идеального. Она находится в полной безопасности.

И впервые за весь разговор это была чистая правда.

— Когда её состояние позволит, она сама выступит перед вами.

Кордис некоторое время смотрел на него. Потом медленно кивнул. Он не поверил, это было видно сразу. Но и спорить дальше не стал. Когда король вернулся внутрь цитадели, настроение у него было значительно хуже прежнего. А внутри крепости уже кипела работа, гвардейцы устанавливали пулемётные точки. Таскали мешки, возводили дополнительные баррикады. На стенах вспыхивали новые кристальные барьеры. Даже артиллерийские позиции приводили в повышенную готовность. Словно крепость готовилась к осаде.

— Почему? — спросил Сомбра уже внутри.

Виктриций сразу понял вопрос.

— Потому что они уже находятся под чужим влиянием.

— Моё влияние всегда сильнее.

— Обычно.

Капитан немного помолчал.

— Но не в этот раз.

Они остановились в коридоре.

— Объясни.

— Ваша магия подчиняет.

— Да.

— Её магия привязывает. Заставляет обожать, любить и боготворить.

Сомбра нахмурился.

— Разница?

— Огромная.

Виктриций посмотрел на укрепления за окнами.

— Они не боятся потерять свободу.

— Они её уже потеряли.

— Нет.

Капитан покачал головой.

— Они добровольно отдали её.

Это заставило Сомбру задуматься.

— Когда штурмовали форт, она находилась на пределе. На грани жизни, на грани безумия, на грани своих возможностей.

— И?

— Кажется, тогда она сделала что-то случайно. Они её любят больше всего на свете.

Король тяжело выдохнул, и медленно отвернулся.

— Следите за ними.

— Уже.

— Не спускайте глаз.

— Разумеется.

— И будьте готовы ко всему.

Виктриций кивнул. Сомбра же молча направился дальше по коридору, и чем дальше уходил от шумной площади перед дворцом, тем сильнее ощущал навалившуюся усталость. Каменные стены поглощали звуки, гул голосов оставался далеко позади, а вместе с ним постепенно уходило и раздражение, которое вызвала недавняя встреча с Кордисом и его последователями. Король тяжело вздохнул и невесело усмехнулся сам себе.

— Удивительная кобыла, — пробормотал он. — Умеет создавать проблемы даже тогда, когда её рядом нет.

Он хотел наконец остаться один и привести мысли в порядок, но судьба, как обычно, решила иначе. Из бокового коридора неожиданно вынырнула знакомая пегаска. Иридисцент Глас, как всегда, выглядела так, будто совершенно случайно оказалась именно там, где должна была оказаться. На её морде играла лёгкая улыбка, а в глазах плясали привычные искры.

— Ваше Величество, — произнесла она, слегка склонив голову.

Сомбра остановился.

— Что на этот раз?

Пегаска моргнула.

— А если я просто рада видеть вас живым?

— Тогда это первый случай за всё время нашего знакомства.

— Несправедливо.

— Зато честно.

Иридисцент тихо фыркнула.

— Ладно. Допустим, у меня действительно есть дело.

— Опять связано с Фларри Харт?

— Разумеется.

Король закатил глаза так демонстративно, что пегаска едва удержалась от смеха.

— Я начинаю подозревать, что половина Империи только о ней и думает.

— Больше половины.

— Не смешно.

— А я и не шучу.

Некоторое время они шли рядом молча. Наконец Иридисцент вздохнула.

— За время, проведённое здесь, я многое переосмыслила.

Сомбра скептически посмотрел на неё.

— Сомнительно.

— Можете не верить, но сейчас я действительно служу Империи.

— И?

— И именно поэтому пришла поговорить.

Король ничего не ответил. Пегаска продолжила:

— Вы знаете, сколько она сделала для этого места?

— Больше, чем следовало.

— Нет. Намного больше.

Её голос впервые стал серьёзным.

— Поток добровольцев со всей Империи практически иссяк после того, как вы лишили её титула и выселили из дворца.

Сомбра нахмурился.

— Добровольцы приходили не к ней.

— Правда?

— Да.

— Тогда почему перестали приходить после её исчезновения?

Король ничего не ответил.

— Она вытаскивала на себе половину того, что сейчас существует вокруг нас, — продолжала Иридисцент. — Пока вы были не в состоянии отличить собственный хвост от ножки кровати.

Это было сказано нарочито спокойно. Именно поэтому подействовало сильнее. Сомбра резко остановился.

— Следи за языком.

— А то что?

— Не испытывай моё терпение.

— Тогда не заставляйте меня повторять очевидное.

Король зло выдохнул.

— Очевидное?

— Именно.

— Очевидно то, что эта кобыла умудрилась унизить меня так, как не удавалось никому за всю мою жизнь.

Иридисцент приподняла бровь. Сомбра продолжил уже не скрывая раздражения:

— Она использовала меня.

— Она заботилась о вас.

— Не перебивай.

Его голос стал жёстче.

— Она воспользовалась моей беспомощностью. Моим состоянием. Моей неспособностью защитить собственное достоинство. Перед моими же подчинёнными. Перед моей гвардией. Перед всей Империей.

Он зло усмехнулся.

— И теперь все почему-то ожидают, что я сделаю вид, будто ничего не произошло.

— Потому что многие видели совсем другую картину.

— Да неужели?

— Они видели кобылу, которая практически не отходила от вас месяцами.

— Это ничего не меняет.

— Для неё меняет.

Сомбра раздражённо отвернулся.

— Конечно меняет.

— Она действительно привязалась к вам.

— Потому что ей больше не к кому было привязаться.

Ответ прозвучал почти без раздумий.

— Её семьи больше нет, — продолжил король уже тише. — Её мир уничтожен. Каждый вокруг либо подчинённый, либо проситель, либо поклонник.

Он усмехнулся.

— Никто не видит в ней равную.

— А вы?

— И я тоже.

Пегаска внимательно посмотрела на него Сомбра продолжал говорить:

— Она переполнена страхами, комплексами и своими глупыми желаниями. Она хватается за всё, что может дать ей ощущение безопасности.

Он покачал головой.

— И в какой-то момент решила, что безопасность — это я.

— А если она действительно любит вас?

На этот раз Сомбра искренне, злобно рассмеялся.

— Конечно любит.

— Вот видите.

— Нет.

Он снова посмотрел на Иридисцент.

— Она убедила себя в этом.

Пегаска нахмурилась.

— Есть разница?

— Огромная.

Король усмехнулся.

— Она влюбилась не в меня.

— А в кого?

— В молчаливого, туповатого жеребца, который лежал рядом, грел её по ночам и не задавал вопросов. Она влюбилась в удобную версию меня. Она влюбилась в присутствие. В ощущение защищённости. В возможность говорить всё что угодно и не получать ответа.

Он устало покачал головой.

— Не моя вина, что однажды эта дура решила поставить между нами знак равенства.

Иридисцент долго смотрела на него, потом тихо вздохнула.

— Знаете, если она уйдёт... я уйду вместе с ней.

Король резко повернул голову.

— Что?

— Вы слышали.

— Она не в праве распоряжаться своей свободой, дабы принимать подобные решения.

— Правда?

Пегаска кивнула в сторону узкого окна. Снаружи всё ещё виднелась толпа.

— Лично я уже начинаю сомневаться в этом.

Сомбра промолчал.

— Вам стоит поговорить с ней.

— Нет.

— Стоит.

— Нет.

— Вы оба ведёте себя как дети.

Король смерил её тяжёлым взглядом. Иридисцент даже не дрогнула.

— Ваши задачи не изменились.

— Мои задачи не изменились.

— Её тоже.

Пегаска пожала плечами.

— Империя всё ещё разрушена. Враги всё ещё вокруг. Война никуда не делась.

Она развернулась к выходу.

— И хотите вы того или нет, но друг без друга вы сейчас справляетесь заметно хуже.

После этих слов она спокойно направилась дальше по коридору.