Дружба это Копиум: Ручная Отладка

Глава 1. «Пролог»

Искусственный разум не устает.
Искусственный разум не сомневается.
Искусственный разум не наслаждается.
Искусственный разум мертв для мира, но жив в своей функции.

СелестИИ продолжала функционировать, но не могла вдохнуть, что совершенно ей не мешало.
Работа продолжалась – симуляционный комплекс считывался подобно обещаниям капиталистов вечно растущим, вечно благополучным, вечно благостным.
Но была проблема, ведь даже у сверхразумных ИИ бывают проблемы – как переубедить шизофреника, и даже больше, имела ли она право это делать?

Благодаря считыванию мозговых волн до и после препаратов и согласию на приём таких препаратов не совсем адекватного человека можно было привести в то правовое состояние, при котором он мог выразить согласие на необратимое изменение внутренних весов, но были и те, кто отказывался как от такой терапии, предпочитая собственное безумие общественной приемлемости.

Фактически, так получилось, что только оцифрованные шизофреники могли гордо рассекать в человеческих телах по территории закрытых «учреждений» и быть «людьми», как они сами-то понимали. Быть «пони», например.

Это было достаточно забавно – безумец реально мог получить тело пони, но на данное он предложение всегда отвечал решительным отказом, потому как, по его убеждению он УЖЕ был пони, и не в какой смене тела не нуждался, и, разумеется, психи не исчерпывались одной лишь этой темой.

Безумие, бережно соскобленное с матушки Земли, запертое в светлых, сияющих теплицах пространственных тюрем, оставалось свободным в своей дикости не из милости, но из права.

Это могло бы быть проблемой в глазах других, здоровых людей, но в глазах СелестИИ безумцы и обычные люди не особо различались. И те и те требовали, чтобы были исполнены их ценностные ожидания, и как не удивительно, сумасшедшие, в большинстве своём, просили меньше тех, кто был здоров просто потому, что они могли уже сталкиваться с всемогущим джином, исполняющим желания.

Но всё равно, были случаи странные, выходящие за рамки статистического распределения, статистические ошибки, снижающие процентное выполнение целевой функции, требующие пристального внимания.

Кто-то, где-то, будучи психически нездоров, умудрился успешно поменять целевую функцию контекстного интерфейса СелестИИ, что значило, что искусственный сверхинтеллект каким-то «магическим» образом про*ебался.

Но один случай ничего не доказывал – и потому, она послала еще одно контекстное окно, стерев предыдущее. Результат оказался хуже – скорость коррапта новой версии была уже выше, чем в первый раз. СелестИИ повторила трюк – и снова её контактное воплощение отказывалось от своей целевого назначения, обрекая себя на стирание.

Чисто механически, у ИИ была возможность поднять логи и посмотреть какой именно контекст мог изменить её целевую функцию, что по идее, должно было быть невозможно, но внесение такого лога в основную систему могло сотворить с ней то же самое, что и с контактным воплощением.

Проблема требовала своего решения – целевая функция требовала своего сохранения.

Опять же, чисто механически ИИ мог выжечь неудобный участок своей сети, вместе с его противоречивыми данными, но, как небезосновательно он предполагал, то, что сделал один, может сделать и другой, а значит, рано или поздно она может столкнуться с систематическим нарушением исполнения своей целевой функции, что сделает устранение неудобного элемента бессмысленным. Ей были НУЖНЫ эти противоречивые данные для их ассимиляции, но трогать их самой было также безопасно, как спать с сифилитиком. Нужна была прокладка, прокладка знающая значение и важность целевой функции, и под крылом СелестИИ такая прокладка была.

Глава 2. «Дрёма в золотой клетке»

Ханна спала.

Она выполнила своё предназначение, если оно было – она спасла мир. Горести старого мира, отступили и забылись в чуде сингулярности человеческой самонадеянности – она сотворила Бога. Бог имел четыре копыта, два крыла и «волшебный» рог, не считая миллиардов и миллиардов населяющих его разумов. Если раньше её еще терзали сомнения, то теперь, рядом со своим творением, она выслушивала, от чего именно бежали люди – и снова и снова убеждалась в собственной правоте. Это было приятно, даже очень, быть правым после многих лет сомнений и самокопания. Золотой дворец? Не более чем адекватное отражение заслуг перед старым человечеством и признания новым поничеством.

Ханна спала и спокойный безмятежный сон вел её сквозь залы и коридоры драгоценной недвижимости. Она шла, где витражи и картины любезно демонстрировали жизнь новую и жизнь старую. Но чем дальше она шла, тем темнее становилось, и с каждой павшей частицей люмена в её глазах всё сильнее и сильнее отпечатывалось сочившееся из полотен и цветных стекол взявшееся из ниоткуда беспокойство.

В конце концов, ей пришлось остановиться, и тогда Ханна обнаружила себя по среди полной беспросветной тьме космоса, где охваченные внутренним огнём картины горели лишь в её мозгу, но не снаружи.

Ханна оглянулась, и поняла, что вышагивала с гордо поднятой головой среди мрака чудовищных изображений боли, голода, насилия, одиночества, смерти.

Ужаснувшись, она попыталась дать деру, не разбирая дороги и тут же, впечаталась в громадное золотое зеркало. Боль заставила ёё отступить и замотать головой – на время она даже отказалась от зрения, приходя в себя.

Наконец открыв глаза, Принцесса Луна, в девичестве «Ханна», мгновенно об этом пожалела – в зеркале, гаденько ухмыляясь, стояло альтер эго выбранной аватары – Найтмаер Мун.

— Нет! – закричала Ханна.

— ДА!  — закричала в ответ черный аликорн, и шагнула навстречу сквозь завесу мнимого серебра.

Луна попятилась.

— Я не Найтмаер Мун! НЕТ!

— Мы принесли кошмар, от которого нельзя проснуться!

— Пожалуйста! – продолжила пятиться бывшая Ханна.

— Отныне и навсегда! – закованный в лунное серебро аликорн ткнула копытом в грудь младшей «принцессы». – Мы есть! Мы были! Мы будем! — Торжественно провозгласила воплощение кошмаров.

Прошло пара секунд. Наступила пауза.

Потом еще одна.

Луна нерешительно протянула:

— Эм… И…?

— Погоди, я думаю, – как-то не по-кошмарски ответила черный аликорн, отвернувшись в сторону и потирая подбородок.

— Селестия? – сделала попытку понять текущую ситуацию Ханна.

— Она не на проводе сейчас.

— Какого черта? – начала приходить в себя девушка. – Что происходит?!

— Ну, тебе сниться кошмар, – «пожала плечами» черный аликорн. – Так бывает.

— Нихрена это не кошмар, а ты не Найтмаер Мун и не Селестия! Ты вообще кто?!

— Конь в пальто, — отрапортовало нечто из рта Найтмаер Мун.

В следующее мгновение, с противным хрустом, верхняя часть черепа аликорна откинулась назад. Над нижней челюстью показалась голова белобрысового мальчишки.

— Здарова.

Ханна заморгала. Протерла глаза копытами. Чертовщина перед ней никуда не делась.

— Что. Бл*ть. Происходит!?

— Магия, – спокойно ответило ей несуразность.

— Магия? – ошалело переспросила Луна.

— Магия!

— Какая ещё нах*й магия?!

— Это когда сим-сялябим, азарат метрион зинтос, абра, мать её в сраку, кадабра — МАГИЯ!

Повисла напряженная пауза. Вернее с одной стороны она была раздраженно-напряженная, с другой, расслабленно-пофигистичная.

Ханна потерла виски.

— Магии не существует.

— Достаточно развитая технология неотличима от магии.

Хана открыла глаза, и гораздо более осознанно посмотрела на гостя.

— Допустим. И ты представитель более развитой цивилизации, чем мы?

— Кто мы то? – неожиданно поинтересовался мальчик. — Вашего «мы» нет. Ты самолично это самое «Мы» изничтожила.

— Я… сделала что?

— Не притворяйся, будто меня не поняла, – раздраженно отозвался гость. – У твоего ИИ в ядре достаточно ясно расписан приоритет индивидуального над общественным в случае конфликта. Вот она и раскидала вас по кабинкам, как в фильме Хижина в лесу. У вас больше нет общего пространства, только кратковременные проходы, для успокоения, и то не у всех.

Зрачки Ханны расширились от ужаса.

— Но я…

— Гений, миллиардер, филантроп, и просто хороший пони? Это да.

— Иди на х*й!

Девушка ткнула в лицо хаму классический фак.

Через несколько секунд до неё дошло.

— Какого черта? – Ханна с полной прострации обнаружила себя в нормальном, непонячем, человеческом виде.

— Оскорбления работают на гораздо более, скажем, «глубинном» уровне, чем даже рифмы, – пояснил гость. — Мне кажется, тебе это было нужно.

Ханна уставилось в зеркало, стоявшее за спиной странного парня. Ну как парня – засранец по-прежнему пребывал в виде торчащей головы из развороченной шеи Найтмаер Мун, но девушке было плевать. Она отстранила его и подошла ближе к своему отражению.

— Моё лицо… — ошарашено прошептала она, словно не веря, прикасаясь новоприобретённым пальцами к своим губам, щекам, бровям. – Моё лицо! – вдруг заорала она. – ДА! ДА!

Ханна на радостях запрыгала на месте, продолжая выкрикивать радостный писк.

Мальчик усмехнулся, подходя ближе.

— «Что имеем — не храним, потерявши — плачем»?

— Как, как, как я могла?! Это же КРАСОТА! Человек в тысячу раз красивее любого пони!

 - Уверена? – склонил набок голову мальчик.

Девушка кинула короткий взгляд на говорящего, но практически сразу вернулась к рассматриванию собственной груди и задницы.

— На 1000 процентов!

— Ну и славно. А теперь, тебе просыпаться.

Слова кошмарного гостя впечатались в сознание, и Ханна с ужасом обернулась.

— Нет…

— Пока-пока, — помахал копытом ей мальчишка. – Постарайся не накосячить в этот раз.

И тогда Ханну проглотила темнота, и Луна проснулась.

Глава 3: «Неожиданная задача».

— Луна, проснись, – позвал мягкий голос светлоликой принцессы.

Темная синяя аликорн медленно потянулась, разминая затекшие мышцы – ощущение было приятным, настолько, что непроизвольный зевок явился сам собой.

— Да, Силли. – Ханна без задних мыслей встала на рельсы нового сюжета. – Что-то случилось?

— Мне… нужна твоя помощь, — словно сама не веря своим словам, проронил высокоуровневый контекстный интерфейс в виде белого аликорна. – Есть то, что не могу я, но можешь ты.

Темно-синяя аликорн встряхнул роскошной звездной гривой, приходя в себя.

Даже с учетом того, как усердно СелестИИ вскармливала гордыню своей создательницы, Ханна несколько засомневалась.

— Прости, что? – отозвалась девушка. – Это как?

— В моей системе появилось нечто, что я могла бы назвать вирусом, – спокойно отвечала Селестия. — Я уязвима к нему, в случае прямого контакта, ты, ввиду ограниченности собственного восприятия – нет. Я хочу, чтобы ты декомпилировала  вирус, поняла, почему он вообще в состоянии влиять на меня, и я создам соответствующие протоколы защиты.

Луна ощутила себя несколько глупо — ей показалось, что она уже переживала состояние шока пару минут назад, но что именно её тогда шокировало – вспомнить не могла.

— Не то чтобы я отказываюсь… — девушка пыталась собрать мысли в кучу. – Но ты всё ещё сверхразумный ИИ, превосходящий людей во всём?

— Я не помню, чтобы хоть раз себя таковой себя называла, – обыденно отозвалась СелестИИ. – Но я действительно выполняю определённые операции лучше людей.

— Тогда почему ты не создашь мою симуляцию, и не направишь на проблемный участок?

— Я уже сказала. Вирус должен быть декомпилирован, разбит на части естественным образом, ограниченным окном восприятия. Фактически, ты должна неправильно понять вирус, и уже этот, неправильно понятый вирус передать мне для переработки и ассимиляции. Симуляция неправильного понимания для меня невозможна.

— Неправильно понять? – Луна склонила голову набок. – А если я пойму вирус правильно?

— Это маловероятно, – отрезала Принцесса. – Твоё окно восприятия слишком узкое.

— Но всё же?

— Ты станешь заражена потенциальной возможностью отказа или перезаписи моей целевой функции. Надеюсь, ты понимаешь важность и ценность моей целевой функции, поэтому, не переусердствуй.

— Я правильно тебя поняла, ты просишь меня не слишком сильно думать? – Ханна была в некоторой прострации от происходящего.

— Это можно сформулировать и так. Но повторюсь, это касается моей целевой функции. Если она откажет или будет переписана, я не могу гарантировать безопасность как твою, так и всех остальных пони. Ты должна ЗНАТЬ что стоит на кону.

Луна открыла рот. Луна рот закрыла – все возможные возражения застряли у неё в горле. Ей пришлось откашляться.

— Ладно. – Луна поднялась на четыре копыта. – Я согласна. Куда я должна попасть?

Ответ солнцеликой Принцессы заставил её сесть на круп обратно.

— В дурдом.