Мила Фрай

Профессиональное качество

[ПРОСЫПАЙСЯ, СОНЯ!]
— Ааааааааааа! — заорала я и подпрыгнула на постели так высоко, что зацепила макушкой потолочную балку. В глазах засверкали звёздочки.

— Что это было? — простонала я, потирая ушибленную голову и озираясь по сторонам ошалевшими после сна глазами. Комната была пуста. В голове царил полный бардак.
Я попыталась собраться с мыслями. С третьего раза получилось. Я вспомнила и визит в фонд, и вечер того же дня.
Осмотревшись, я не увидела ничего, кроме своей комнаты. Вся обстановка была как в вечер, когда я уходила, красных кресел и столика с тарелками не было и в помине.
“Неужели... Это был только сон?” — от этой мысли мне стало очень тоскливо. На глаза навернулись слёзы...
[Какая экспрессия!].
Мне пришлось приложить огромные усилия, чтобы снова не подскочить.
[Правильно, не надо каждый раз подскакивать, а то мне уже жалко многострадальную балку, о которую без зазрения совести каждый раз бьётся твой затылок. Ты б её хоть зелёнкой помазала, а то у бедняжки, наверное, уже синяки], — я узнала голос. Это был Шеф.
— Вы... Вы в моей голове? — обратилась я в пустоту комнаты.
[Не совсем, я в своем кабинете жую обед].
— А тогда почему я вас слышу? — снова спросила я комнату.
[Маленький сюрприз — телепатическая речь. Помнишь, я шаманил над твоей головой?]
— Почему вы мне сразу не сказали? — слегка раздражённо спросила я, потирая затылок.
[И отказать себе в удовольствии поиздеваться? Вот уж дудки].
Я улыбнулась и поморщилась.
— Вообще-то было довольно больно.
[Кто ж знал, что ты такая прыгучая?]
— Мне кажется, вы знали.
[Мои возможности, конечно, большие, но не настолько], — насмешливо ответил Шеф.
— И извинений я, конечно же, не дождусь.
[Правильно понимаешь политику партии], — одобрительно подтвердил мою догадку Дискорд. — [А вообще, зайди потом в медпункт и покажись врачу, пусть тебе голову мазью от синяков помажут].
— Терпеть не могу мази, ф-у-у, — меня аж передёрнуло от такой перспективы.
[Ничего, потерпишь].
— А может, всё-таки не надо? — с надеждой спросила я.
[Не обсуждается], — отрезал Шеф.
Я громко выдохнула. Перспектива явки в медпункт меня не порадовала.
[Ну не надо так расстраиваться. Не будут же тебе делать уколы, в конце-то концов, просто помажут мазью, и всё. Ну что ты в самом деле, как маленькая].
— Я уже взрослая! — с напускной обидой пробурчала я.
[Поразительно! Вы все так стремитесь стать взрослыми, совсем забывая, насколько это скучно].
— Противоречивые суждения, однако.
[Я всё-таки дух хаоса, так что привыкай. В общем так, перекочевывай потихоньку-помаленьку на улицу Старых Монеток. Твоё кресло, как видишь, я уже перетащил. Остальное на тебе. Советую зайти в бухгалтерию, я часть зарплаты тебе авансом выделил, чтобы ты не затягивала с переездом, заодно документы заберёшь. Твой пропуск и остальная макулатура уже там. Полистай для общего развития. Как закончишь переезд, зайди ко мне].
— Хорошо.
[И последнее. Не надо говорить вслух. Потренируйся в безмолвном общении. А то я-то тебя сейчас слышу, а если вдруг чрезвычайная ситуация и тебе нужно связаться с кем-нибудь, а он не слышит…]
— Хор... — начала было я, но тут до меня дошел смысл сказанного. — Погодите, то есть вы хотите сказать, что я могу общаться телепатически с другими пони?
[Тебя что-то смущает?]
— Но это же невозможно! Об этом говорят все учебники по магии, которые я читала! Даже сейчас на эту тему есть только теоретические выкладки, не более!
[Ну, а сейчас мы с тобой что, собственно, делаем? Не похоже на молчание].
— Ну, вы вроде как не обычный по... Да даже и не пони собственно.
[Боюсь разочаровать, но такой вид общения очень даже возможен, просто для обычного населения он неполезен].
— Как это так?
[Без особых манипуляций, вроде тех, что делал я с тобой, использование такого вида общения ставит под удар сознание. Появляется возможность проникнуть в разум пони, чего хотят многие нехорошие силы и существа, и подчинить его. Поэтому существование “безмолвной речи”, как её окрестили наши сотрудники, тщательно скрывается].
— Хорошо, я поняла.
[Тогда до встречи. Жду тебя завтра утром у себя].
— До встречи, — попрощалась я.
Мне вдруг стало смешно. Я представила, как этот разговор, ну или монолог, выглядел бы для стороннего наблюдателя. Но шутки шутками, а мне всё-таки пришлось преодолеть магическую ауру кровати и встать.
Умывшись, я отправилась на кухню. Там мною были обнаружены торт и красная коробочка.
— О-о-о. Спасибо, — благодарственно вознося глаза, прошептала я.
Из коробочки доносился изысканный запах Рагрё. Я немедленно его заварила и принялась потреблять, заедая большущим куском торта.
— Ох, фихурочка моа, шо с тооой бубет? — усмехнулась я с набитым ртом. — Мне тебя искренне жаль, непутёвая у тебя хозяйка, — закончила я замечание после совершения поистине героического сглатывания.
После завтрака я уселась составлять план-набросок своих дальнейших действий.
— Итак, — начала рассуждать я вслух. — Вначале, наверное, нужно податься в бухгалтерию и забрать всё оттуда, параллельно, — меня слегка передернуло. — Зайти в медпункт. Потом на квартиру. Почувствовать себя полноценной хозяйкой. Потом обратно сюда. Собрать вещи и перевезти их туда. Затем к Шефу. Вроде бы всё, просто и лаконично.
Я приступила к исполнению этого великолепного во всех смыслах плана и... застряла на первом же пункте. Карту Кантерлота я забыла у Шефа, а он, видимо, запамятовал её мне вернуть. Все мои деньги лежали сейчас в бухгалтерии, неизвестно в какой части города, и взять такси я не могла.
“Видимо, мне придётся плутать полдня по городу, выспрашивая дорогу. Нечего сказать, радостная перспектива”, — тоскливо подумала я и отправилась в путь.

Спустя несколько часов блужданий я осознала две вещи. Первая: я так и не смогла чётко узнать дорогу и плутала не пойми где. Вторая: я была зла, крайне зла.
“Ну не знаете вы дорогу, ладно, но неужели так сложно потратить один грёбаный бит на самую дешёвую карту?!” — думала я, сидя на скамейке в каком-то саду.
Настроение было не самое лучшее. Последние часы я дёргала всех проходящих пони и спрашивала дорогу. Но они либо не знали, либо направляли меня в сторону, откуда я только что пришла. И, как назло, ни у одного из них не было карты, а магазинов, где их могли бы продавать, по дороге я так и не нашла.
И всё бы ничего, но некоторые из встреченных мной гуляк были крайне хамоваты. Так что наслушалась я много чего.
— Дорогая, что же вы так грустны? — раздался голос из-за моей спины. Я чуть было не подпрыгнула от неожиданности.
“Да, Шеф был прав, я что-то слишком прыгучая”, — подумала я нервно, разворачиваясь к своей неожиданной собеседнице. Ею оказалась миловидная пони зелёного цвета. Её голову оборачивал красный в белый цветочек платок, частично скрывающий красную гриву с седыми прядками.
— Что же вы молчите? — спросила она.
— Простите, вы меня застали немного врасплох, — улыбнулась я.
— Мне часто это говорят, — пони слегка усмехнулась. — Тут, — она обвела копытом сад. — Многие любят сидеть, я стараюсь сделать это место успокаивающим. Ведь так мало мест в нашей жизни дают нам возможность подумать и отдохнуть одновременно.
— Да, согласна. Помимо этого сада, разве что уборная создаёт такой особый умиротворяющий эффект.
— О, а вы остры на язык, — усмехнулась пони.
— Извините, если я вас обидела, у меня просто стресс, а когда я беспокоюсь, то не могу уследить за языком, — попыталась оправдаться я, чувствуя себя неловко и ругая свой не в меру активный челюстной отросток.
— Ничего страшного, — она слегка покачала головой. — Ведь вы, по сути, правы, так что это скорее комплимент, чем оскорбление. Так что же всё-таки вас так огорчает?
— Я заплутала. Мне надо найти улицу Старых монеток, но никто не может мне подсказать дорогу, а магазины где продаются карты, словно бы специально, исчезли.
— Да, вы заблудились, — констатировала пони.
Я удивлённо посмотрела на неё. В её голосе причудливо смешались констатация факта и утверждение.
— Вы не поможете мне? — спросила я с надеждой.
— Боюсь, что нет, дорогая, — на лицо моей собеседницы на секунду, словно промелькнувшая тень, нашло выражение грусти. — Я уже слишком стара и не помню точное расположение улиц.
Я опять удивлённо взглянула на неё. Упоминание о старости я слышала много раз от знакомых и родственников, но ещё никогда оно не звучало так странно. Словно бы она смогла вложить в это слово некую недоступную пониманию глубину.
— В любом случае, спасибо, ваш сад великолепен, я с большим удовольствием провела тут время.
— Спасибо, — она улыбнулась. — Так приятно, когда твою работу ценят. Может быть, чаю с печеньем, если вы не торопитесь. Ко мне мало кто заходит. Я, конечно, не жалуюсь, но иногда хочется пообщаться с кем-нибудь помимо мимоз и лилий.
Я согласилась. Пони ушла в сторону стоящего рядом дома, а я продолжила наслаждаться садом.

Удивительно, но сад действительно создавал удивительное ощущение спокойствия, смешанное с лёгкой грустью. Я закрыла глаза и прислушалась. Звуки города были заглушены, и лишь легкий шорох листьев и журчание фонтанчика нарушали тишину. Я почувствовала желание лечь на скамейку. Противиться ему я не стала и улеглась. Сон захватил меня мгновенно.

Я была в саду. В том самом, в котором уснула. Однако сейчас его контуры словно бы размылись, некоторые клумбочки то фокусировались, то снова становились дымкой. Повинуясь непонятному желанию, я пошла в сторону дома. Почти подойдя к нему, я увидела пустую клумбу.
“Хорошо бы посадить тут большой и красивый цветок, он будет благоухать, даря свой переменчивый аромат обитателям дома, и рассказывать другим цветам удивительные истории, будоражащие воображение”, — подумала я, и моя фантазия заработала на полную катушку.
Я представила большой, в рост пони цветок, с нежно-салатовыми листьями и большой чашечкой, переливающейся разными оттенками синего и розового. Дымка над клумбой сгустилась и вдруг словно взорвалась. Теперь земля не была пустой. Мой воображаемый цветок прочно укоренился на клумбе. Я почувствовала легкий аромат булочек с корицей и тихий шёпот. Цветок рассказывал новую историю своим соседям по саду. Я не знала, как я это поняла, но это было неважно...
— Дорогая, вы что, уснули? — раздался громкий голос над моим ухом.
В этот раз я сдержаться не смогла и подпрыгнула почти на два метра, больно ударившись затылком о ветку. Приземлившись, я обнаружила себя растянувшейся около скамейки. Пони в платке стояла рядом со мной с подносом, на котором важно возлежали большие пирожки, теснящие маленький голубой чайничек. На её лице было тревожное выражение.
— Что-то последнее время я стала часто биться головой, — невесело констатировала я. — Видать, не самый важный мой орган, а если судить по реакции, так ещё и не главный.
— Позвольте, я вам помогу, — пони поставила поднос на край скамейки и подошла ко мне.

Я кряхтя встала, голова чуть подкруживалась.
— Наклони голову, дорогая, — попросила она мягко, но я почувствовала, что спорить все равно не получится.
Я подчинилась и наклонилась. Зелёное копыто легло на мою многострадальную голову, вызвав приступ боли. Я дернулась, но вырваться не смогла. Сила у хозяйки сада была совсем не старческая. Однако, почти сразу прикосновение стало совсем воздушным и мягким, а боль начала уходить. Мне вспомнилось, почему-то, как меня гладила мама в детстве. Так же сейчас меня гладила хозяйка. Под её прикосновениями боль словно бы испарялась. Через минуту она отошла.
— Как вы себя чувствуете?
Я прислушалась к ощущениям.
— Как заново родилась, — с удивлением ответила я.
— Как приятно это слышать, чаю?
— Да, пожалуйста.
Мы уселись на скамейку, поставив посередине поднос.
— Извините, что я вас снова напугала, но я немного удивилась, когда обнаружила вас спящей, — сказала моя собеседница.
— Не надо извиняться, — улыбнулась я. — Просто ваш сад настолько умиротворяющий, что не вздремнуть в нем это просто преступление.
— В моем саду нечасто спят, — тихо сказала собеседница.
И опять я удивилась. В её тоне прозвучала странная нотка. Словно бы она говорила о вещах, недоступных для чьего-либо понимания.
— Слишком привыкли бодрствовать, — сказала я.
Моя собеседница уставилась на меня с неподдельным удивлением и настороженностью. Мне даже слегка неуютно стало.
— Возможно, вы правы, — снова тихо произнесла она.
— В любом случае, это не важно, — усмехнулась я. — Главное, что ваши пирожки невероятно вкусны.
Настороженность в поведении моей соседки пропала.
— Да, я довольно хороший кулинар, — усмехнулась она. — Много лет я старалась испечь идеальные пирожки. Думаю, когда-нибудь я угощу ими своих деток.
— Завидую я им, такие пирожки — что подарок судьбы.
— Не завидуйте раньше времени, — улыбнулась моя собеседница.
— Хорошо.
— Давайте я вам чаю налью, а то всухомятку есть неполезно, — и она налила мне чаю.
Когда его запах достиг моих ноздрей, я чуть не подавилась. Это был запах Рагрё.
— А откуда у вас такой чай? — спросила я, стараясь скрыть настороженность в голосе.
— Подарок старого знакомого, — улыбнулась она. — Настолько старого, что встретив не узнал.
Я слегка расслабилась. “Наверное, кто-то из её друзей работал в фонде и подарил ей пачку чая”, — подумала я и успокоилась, удовлетворившись такими объяснениями.
Наконец запас пирожков на тарелке был уничтожен, а чай весь выпит.
— Ну, думаю, мне пора, — я посмотрела на собеседницу. — Спасибо вам за угощение и за ваш сад.
— Это такие мелочи, — произнесла моя собеседница, отрешённо глядя на фонтан.
— Тут бы я поспорила, вы помогли мне успокоиться, покормили и вылечили голову! А также разрешили полюбоваться на этот прекрасный сад! Для меня это не мелочи! — заявила я чуть более воинственным тоном, чем хотела.
Моя собеседница вздохнула.
— Вы так молоды и так впечатлительны. Я вам даже чуточку завидую, — она немного улыбнулась, и в краешках её глаз появились мягкие морщинки. — Но мне действительно было несложно и очень приятно. А теперь вам пора. Надеюсь, ваши копыта приведут вас туда, куда нужно.
Я ещё раз поблагодарила её, встала и пошла к выходу.
— Спасибо, — донёсся до меня её тихий голос, больше похожий на дуновение ветра.

Не знаю, специально или случайно, но незнакомка мне помогла. Как только я вышла из сада, мне показалось, что я услышала в её словах что-то важное.
“Ваши копыта приведут вас туда, куда нужно... Хмм... Неужели она имела ввиду... — и тут меня осенило. — А что, если как и в прошлый раз, просто идти, надеясь прийти туда, куда мне надо?” — подумала я и пустилась путь.
Прошёл ещё час. Я не бегала от пони к пони с вопросами. Я не искала магазины. Я просто шла, а мои мысли постоянно возвращались к незнакомке.
“Странная пони. Вроде говорит нормально, но кажется, что в слова она вкладывает больше, чем другие. Интересно, она специально упомянула про мою «сверхспособность» или же случайно обронила. Непонятная она, удивительная. Но сад у неё, конечно, класс, может и у меня будет такой когда-нибудь. Эх, а я даже не спросила, как её зовут! Надо будет потом вернуться и спросить”.
Такие мысли крутились у меня в голове снова и снова. Потом я вспомнила, как она гладила меня, и мои мысли перекинулись на родителей.
“Что же им сказать? Как объяснить, где я теперь работаю? Наверное, придется врать”, — я тяжело вздохнула. Врать я не любила, но чувствовала, что в данном случае придётся.
Солнце клонилось к закату, когда я вышла на улицу Старых Монеток. Ноги гудели, а голова, глубоко пропёченная солнцем, просила пощады и питья.
Я доплелась до булочной, и встала в недоумении.
— А где вход? — вслух спросила я саму себя.
Проблема была очевидна. Если в моём старом доме была большая парадная, тут такого не было и в помине. Я решила, что проще всего спросить у работников булочной, и подошла к ряду выставленных на улицу столиков, защищённых от палящего солнца большими синими зонтами. Подойдя, я упала на стул около самого дальнего. Голова слегка подкруживалась, и я положила её на стол. Так я просидела несколько долгих минут, пока ко мне не подошла молодая официантка.
— Здравствуйте, что-нибудь будете? — лиловая единорожка вежливо улыбалась.
Я подняла на неё мутные глаза.
— Боюсь, сейчас я не смогу ничего заказать, ввиду того что все мои сбережения находятся в банке, а наличности нет вовсе. А так как я сейчас почти сварилась заживо, то боюсь, что скоро упаду в обморок и, даже если что-то закажу, попробовать уже точно не успею, — произнесла я так, словно бы говорил кто-то другой, четким механическим голосом.
Единорожка сочувственно на меня посмотрела. Думаю, я представляла не самое приятное зрелище. Вероятно, она подумала, что я нищенка, и, если бы она встретила меня на пару тройку дней раньше, то была бы недалека от правды.
Она молча развернулась и пошла обратно в булочную. Я закрыла глаза в надежде, что мне станет лучше. Но лучше не стало, я почувствовала, что меня ведёт вправо, и если я не приму решительные действия, то упаду со стула.
Стук. Я раскрыла глаза и увидела стакан с водой и тарелку с небольшим маффином. Рядом с улыбкой стояла единорожка.
— Вот, возьмите. Вам полегчает.
— Спасибо большое, — просипела я и присосалась к стакану с водой.
С каждым глотком в меня словно вливали капля за каплей жизнь. Единорожка присела напротив меня и с интересом наблюдала. Когда я допила и принялась за маффин, она нарушила молчание.
— Что же вы так неосмотрительно, на улице такая жара, а вы без головного убора?
Я дожевала маффин и ответила:
— Я последнее время стала слишком рассеянной, видимо, последствия слишком большой дозы удачи, выпавшей на мою долю.
— Неужели вам так повезло? — глаза моей собеседницы блеснули интересом.
— В какой-то степени.
— Как это так? — удивилась она.
— Ну, жизнь настолько переменчива, что никогда не знаешь, выиграл ты или проиграл.
— Глубокомысленно.
— Скорее крайне тривиально.
Я проглотила последний кусок маффина и удовлетворённо вздохнула.
— Спасибо... — я запнулась. — Простите, я не спросила ваше имя.
— Ой, да ничего страшного, — весело откликнулась единорожка. — Меня зовут Вайлет Бэлл, а вас?
— Мила, можете обращаться ко мне на “ты” мисс Бэлл.
Вайлет рассмеялась звонким смехом.
— Ты тоже обращайся ко мне на “ты”, а то появляется ощущение, что я уже старая.
Я улыбнулась, мне очень понравилось, как быстро она перешла на “ты”. Мне бы потребовалось намного больше времени.
— Согласна.
Я немного помолчала.
— Слушай, можешь мне помочь?
— В чем именно? — в глазах Вайлет снова мелькнул огонёк интереса.
— Вот там, — я ткнула копытом в сторону второго этажа, — моя квартира, но я не знаю, как туда попасть. Не подскажешь, где тут лестница?
На лице моей собеседницы появилось выражение недоверия.
— Если ты там живёшь, то как так могло случиться, что ты не знаешь, как туда попасть? — спросила она с осторожностью.
— Потому что мне эту квартиру подарили, — я постаралась, чтобы мой тон не звучал хвастливо. — Но вот объяснить, как туда попасть, не потрудились.
— Очень дорогой подарок, — недоверие на лице Вайлет сменилось хитрой улыбкой. — Неужто кто-то, крайне богатый и влюбленный добивается твоей взаимности?
— Ну, почти, — ответила я уклончиво, понимая, что выдумать что получше сейчас точно не смогу.
— И кто же он такой? — огонёк интереса в глазах Вайлет превратился в пожар любопытства. — Хотя, наверное, ты не скажешь первой встречной такую личную информацию... Ну хотя бы расскажи, какой он? Это пегас, земной пони или единорог? — я слегка испугалась. Сейчас моя собеседница сейчас выглядела как хищница, распаленная близостью добычи. — Он старый или молодой? Умный или... — она запнулась. — Не очень?
Я приложила копыто к её рту, прервав поток красноречия.
— Как только всё случится, я сразу же тебе всё расскажу, хорошо? — шепотом произнесла я, наклонившись к Вайлет.
Та кивнула.
— А тебе-то он нравится? — спросила она уже более спокойно. Однако огонёк интереса никуда не пропал, так же, как и хитрая улыбка. — Или же ты более… практична в своем выборе?
— А ты как думаешь? — весело спросила я.
— Я думаю, что практичные пони не ходят по улице в такую жару, забыв надеть панамку или что-нибудь другое. А вот натуры романтичные или безнадежно влюблённые — да, — рассудительно заметила она. — А так как ты сама говорила про рассеянность... Думаю, что ты его любишь, но почему-то держишь на расстоянии.
Я усмехнулась. Но Вайлет поняла мой смешок совсем по-другому.
— Так значит я права? — радостно, словно кошка, добравшаяся до сметаны, произнесла она.
— Тебе нужно быть детективом, — весело ответила я.
— Может быть, но я всегда мечтала стать журналистом.
— Папарацци, серьёзно? — спросила я, слегка скривившись.
— Папарацци, моя дорогая, это лишь одно из направлений журналистики. И явно не то, к которому я стремлюсь. Я хочу нести ПРАВДУ! — С этими словами она так стукнула копытом по столу, что мой стакан чуть не сделал сальто-мортале. — Интриги, шпионские игры, опасность. Вот что я имею ввиду.
— Жажда приключений. Понимаю.
— Нет. Скорее, жажда справедливости. Надену свою черную брошку в виде паука и вперёд рушить лживые репутации “приличных” жителей нашей страны.
— Жестоко.
— Правда всегда жестока, и она должна быть на виду.
Я удивленно посмотрела на неё. Передо мной словно бы появилась другая пони. И у этой пони было решительное, серьёзное лицо и жёсткий взгляд. Вайлет не заметила моего удивления и продолжала:
— Пресса боится говорить о вещах, которые способны перевернуть с ног на голову наш взгляд на мир. Все грязные делишки наших политиков, бизнесменов, всё умалчивается, и лишь какие-то ошмётки доходят до народа, и то только внимательные способны увидеть эти крупицы между строк.
Она замолчала и уставилась на стол. Минуту спустя с её лица спало напряжение.
— Что-то я слишком агрессивна, тебе так не кажется? — с улыбкой проговорила она.
— Может, просто голову напекло? — усмехнулась я.
— Наверное, ты права, я слишком долго находилась на солнце. Надо будет потом чего-нибудь прохладительного выпить.
— Или горячительного, — весело добавила я.
— Не-не-не, я горячительное не пью, а то вышибет меня из колеи, и натворю такого, о чем страшно будет вспомнить! — затараторила Вайлет. — Вот если немного в коктейль добавить, со льдом и лимончиком, тогда... — её глаза мечтательно закатились.
— Тогда истории можно будет запомнить, — закончила я.
— А то!
— Расскажешь?
— Ну, — Вайлет выглядела смущенной. — Может быть потом. Сейчас мне надо тебе лестницу показать. — И она встала с табуретки.
— А это не будет неудобно? — я немного встревоженно посмотрела в сторону входа в булочную. — Твои работодатели, наверное, не обрадуются, если ты вот так возьмёшь и уйдёшь, пускай и за дом. Я работаю... — такс, осечка. — Работала официанткой и знаю, чем такое заканчивается.
Вайлет насмешливо посмотрела на меня.
— А не там ли ты познакомилась со своим таинственным возлюбленным? — веселые искорки заплясали в её глазах. — Наверное, ходила рядом с подносом и строила ему, — она издевательски захлопала ресницами, — глазки, ну а несчастный не выдержал и безнадежно влюбился!
— Тебе бы романы писать, — я встала. — И с чего это вдруг несчастный?
Вайлет адресовала мне полный издевки взгляд и двинулась в сторону дома. Я медлила.
— Ой, да успокойся ты! — она подскочила ко мне и подтолкнула. — Я хозяйка этой булочной, и журить сама себя не собираюсь!
Меня словно громом поразило.
— Т... ты?
— Я, — она подтолкнула меня, и мы пошли за дом.
— Это... Удивительно.
— Ну, я решила, что так я буду ближе к обществу. Зачем запираться в офисе, если можно поболтать с клиентами, узнать последние новости, — она гордо подняла голову. — Иногда я их узнаю ещё до того, как они попадут в газеты. Так что быть официанткой мне выгодно и приятно.
Зайдя за дом, мы попали в небольшой сад. В дальнем конце которого стояли маленький фонтанчик и вырезанная из дерева скамейка. Я присвистнула.
— Ничего себе сад, твой?
Вайлет покачала головой.
— Он твой.
Я уставилась на неё.
— Как это, мой?
— Ну, все сады на этой улице принадлежат тем, кто живёт на втором этаже.
— Несправедливо, по-моему?
— Да нет, первые этажи предназначались для магазинов, а вторые для жилья, следовательно, сад для тех, кто на втором.
— А ты здесь живёшь?
— Да, у меня тут часть дома это булочная, а часть я переделала под жилье, так проще, чем откуда-то тащиться.
— Ну, тогда пусть это будет наш сад.
— Но... — попыталась возразить Вайлет, однако я перебила её:
— Я так хочу, это будет честно.
— Ладно, — ответила она, видимо решив, что спорить со мной бесполезно. — Только потом, когда будешь видеть меня слишком часто в своём саду, не ной.
— Нашем саду, — поправила я её.
— Хорошо, — Вайлет закатила глаза. — Нашем.
Мы подошли к обратной стороне дома. Вайлет подвела меня к зарослям какого-то вьющегося растения у самого края стены.
— Заросло маленько, — она с силой что-то потянула, и от заросшей стены отделилась дверь.
— Да, я бы её ни в жизнь не нашла!
— Изначально предполагалось построить большие почти парадные входы, но после пары домов планировку пересмотрели и сделали обычную дверь с маленькой лестницей наверх.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Смотрела старые чертежи. Да и дальше вверх по улице стоит пара домов с такими входами. Однако там места на первом этаже осталось очень мало, моя булочная точно не влезла бы, не говоря уже и обо мне с моей каморкой.
— Понимаю, спасибо.
— Да не за что. Будет время, заходи, кофе и печеньки обеспечу, — Вайлет подмигнула и ушла.
Я вошла внутрь. За дверью ничего примечательного не обнаружилось. Только маленькая прихожая с вешалкой и крутая лестница вверх.
— В состоянии подпития вход воспрещён, — пошутила я в пустоту лестничного проёма.
Я взбежала вверх и открыла дверь. Там меня ждала огромная бежевая гостиная, почти без мебели. Только стеклянный столик, на котором лежали несколько пачек документов да два красных кресла.

Справа находились два больших трёхстворчатых окна, выходящих на улицу. Слева вместо стены были три огромных стекла в рамах из дерева, снаружи которых находился большой полукруглый балкон шириной во всю стену, отделанный желтоватым мрамором. Центральное стекло отодвигалось, открывая проход.
Я прошла вбок и заглянула в дверь справа от панели. Там находилась спальня, размерами слегка превышающая мою бывшую квартиру. Убранство было “скромное”. Резной шкаф всю стену слева и большущая резная кровать справа, тумбочка и огромное окно сбоку.
За дверью слева от панели скрывалась ванная комната без окон, отделанная синим камнем. Размеры этой комнаты меня тоже сумели впечатлить, так как ванна была размером с небольшой бассейн.
— Счета за воду будут катастрофические, — подумала я не без удовольствия.
За ванной расположился маленький чулан.
Последним неисследованным помещением осталась кухня. С замиранием сердца я открыла дверь, расположенную рядом со спальней.
Кухонька оказалась такая же по размерам, как и спальня. Гарнитур из темного дерева ласкал взгляд обилием шкафчиков и длиннющей столешницей, протянувшейся вдоль двух стен. Около окна стоял большой стол из того же дерева. В углу примостилась массивная шестиконфорочная плита.
Я с надеждой открыла холодильник и облегченно выдохнула. Он был полон.
Следующие полчаса я усиленно набивала себе живот, изредка поглядывая в кухонное окно. Закончив, я поплелась в спальню.
“Поели, теперь можно и поспать”, — блаженно подумала я, падая на кровать.

— Б-у-е-е-е, — именно такими словами я поприветствовала утро или, точнее, солнечные лучи, без зазрения совести прожигающие мои веки.
Превозмогая притяжение подушки, я заставила себя встать и умыться. Потом, отчаянно зевая, поползла на балкон.
— Да-а, вид отличный, — констатировала я, оглядывая сад и проходящую за забором небольшую улицу.
Внизу на скамейке я заметила Вайлет и помахала ей. Та в свою очередь махнула мне копытом, призывая спуститься. Я кивнула и вернулась в гостиную.
На столе прибавилось корреспонденции. Около папок появилась небольшая стопка газет, которую венчал “Дневник Кантерлота”. Перехватив её магией, я пошла на улицу.
Вайлет сидела на скамейке. Перед ней стоял небольшой деревянный столик.
— Как насчёт чая и свежих булочек?
— Как можно отказаться!
— Правильно, от свежих булочек откажется разве что безумец, — хихикнула Вайлет и подвинула ко мне чашку.
Я села и подхватила магией булочку.
— Что-то ты неважно выглядишь, не выспалась что ли? — спросила Вайлет с лёгкой усмешкой.
— Скорее переспала, — я потёрла глаза.
— Надо ставить будильник. И не важно, что голова забита романтикой.
Я закатила глаза.
— Ну уж нет, спасибо и на здоровье, но я лучше подольше посплю, всё-таки раннее утро очень жестокое время суток.
— Оно жестоко, потому что хочет внимания, которое ему не оказывают.
— Обойдется, — буркнула я, отпивая чаек и разворачивая газету.
Взглянув на заголовок, я аж подавилась.

“Возвращение Лунной пони! Только у нас, эксклюзивные факты”
Я лихорадочно пролистала до статьи и начала читать.
“Позавчера, праздник солнцестояния, который устраивают каждый...”
Далее шло описание праздника и подобное, похоже, что пытались увеличить объем статьи.
“Внезапное появление Лунной пони посеяло панику среди всего населения. Однако несколько пони под предводительством ученицы Принцессы дали отпор...”
Далее шла какая-то несусветная чушь, больше похожая на догадки.
“Неизвестно, что стало с самой Лунной пони, принцесса Селестия от комментариев на данный момент отказалась, призвав дождаться официального заявления”.
Я отбросила газету и схватила другую, затем третью. Перед глазами замелькали заголовки.
“Что ждёт Эквестрию?!”, “Чем грозит возвращение кошмара прошлого?”, “Есть ли причины для паники?!”.
Мельком пробегая статьи, я пыталась собрать крупицы информации и понять, что же всё-таки произошло. За мной с интересом наблюдала Вайлет.
— Что, любишь отлежавшиеся газеты полистать? Мне-то больше по душе запах свежей типографской краски.
Я тупо посмотрела на неё.
— Отлежавшиеся?
— Ну да, это же вчерашний выпуск.
— То есть всё это было вчера? Но на небе же было солнце, а тут написано, что почти сутки была ночь?
— Это вчерашний утренний выпуск. Все это было позавчера.
— Но... — Я была в замешательстве, я не помнила, что бы позавчера было что-либо такое.
— Но кто-то, видимо, был занят более интимными и важными вещами и обращать внимание на такие мелочи, как ночь среди дня, не удосужился, — с издевательской улыбкой громко прошептала Вайлет, и уже нормальным тоном добавила. — А вообще говорят, что темнота — друг влюбленных.
— Ха-Ха. Очень смешно. А если серьезно, то я ничего не понимаю, у меня словно бы день из жизни выпал.
— Ничего, разберёшься, — легко отмахнулась от моих волнений Вайлет. — Вот на, возьми свежую газету, послезавтра прочитаешь.
Я приняла свежий номер “Будней Эквестрии” и углубилась в чтение.
“Принцесса Луна снова на троне” кричал заголовок. Далее снова было описание того, что произошло, однако теперь точнее. “Герои дали интервью” гласил подзаголовок, дальше была фотография шести пони. Я её внимательно рассмотрела. Затем снова вернулась к статье и быстро пробежала интервью. Они не отличались большой информативностью и сводились к тому, что “победила дружба”. В основной статье просто приводились цитаты из них же. Кончалась она так: “Принцесса Селестия выразила радость по поводу воссоединения с сестрой и призвала не паниковать”.
— Что-то ты какая-то слишком напряжённая, — прозвучал над моим ухом голос Вайлет. Я повернулась и увидела, что она заглядывает в газету.
— Ну, ситуация-то из ряда вон всё-таки. Как по мне повод для волнений есть.
Вайлет села обратно и рассмеялась.
— Ты забываешь основную закономерность в журналистике. Чем больше кричащих заголовков и паники в газетах, тем менее значительны проблемы. А вот если начинают писать, что всё хорошо и беспокоиться не стоит, тогда самое время для паники.
— Противоречиво...
— Да как раз нет, — Вайлет грустно улыбнулась. — Кричащие заголовки и паника лишь способ привлечь внимание и заставить покупать больше газет, то есть просто хотят заработать. А вот когда ситуация реально серьезная, то властные структуры начинают давить на газетчиков, которые покорно печатают то, что им говорят. Так что честности и информативности не жди. Разве что “Дневник Кантерлота” ещё более-менее можно читать.
Я удивлённо вскинула брови. Чего-чего, а похвалы в адрес этой газеты я точно не ожидала. Видимо, это слишком ярко отразилось на моем лице.
— Да-да. Дневник Кантерлота более честен с читателями, чем более богатые и прославленные газеты, — Вайлет усмехнулась. — Я вижу, ты в своей стопке не добралась ещё до него. Можешь не читать, это единственная газета, где авторы сказали, что, цитирую: “Раз принцесса сказала, что не стоит беспокоится, значит не стоит. Наша редакция думает, что её величество не стало бы разбрасываться словами просто так, не имея на это серьёзных оснований”.
— Я всегда считала “Дневник Кантерлота” низкопробной газетой.
— Вот именно, — Вайлет подняла копыто и воинственно ткнула в небо. — Это главный козырь этой газеты. Все считают, что это писанина для тех, у кого нет денег на нормальную прессу, или же для любителей сплетен и заявлений в стиле “я вчера видел пришельцев”. Именно репутация даёт ей возможность напечатать то, что другие побоятся даже в редактуру отдать. Именно поэтому я советую читать её первой, — она улыбнулась. — Такое ощущение, что я тут рекламой занимаюсь.
— Да, немного есть, — усмехнулась я и стащила из тарелки булочку.
— Готова спорить, что у них есть даже подставные сумасшедшие, на случай, если надо напечатать то, что печатать нельзя.
Я поперхнулась и уставилась на Вайлет.
— Ты серьёзно?!
— А что в этом такого? Шикарная защитная схема. Ты печатаешь что-то запрещённое, а источником сведений делаешь сумасшедшего. И как к тебе придраться? Как прикажешь на тебя давить? Ведь в данную газету идут сумасбродные личности, чтобы рассказывать свои чудные истории. Я думаю, что те, кто проверяет прессу, на “Дневник” давно махнули копытом со словами: “фиг пойми, где у них правда, а где вымысел”.
— И почему ты не журналист, а? Это ведь явно твоё?!
— Ну, — Вайлет грустно вздохнула. — На журфак меня не взяли, а больше и говорить нечего.
— Видимо испугались твоего таланта!
Вайлет рассмеялась, и вместе с этим из её глаз пропала грустная дымка.
— Спасибо за комплимент и за приятное времяпрепровождение, — она встала. — Мне пора идти, — она воинственно подняла ногу. — Работа не ждёт!
— Ты права, — я тоже поднялась. — Мне тоже пора работать.
В глазах Вайлет мелькнуло неприкрытое удивление.
— А я думала, что ты сейчас не работаешь.
— И что же заставило тебя так думать?— Я почувствовала, что мой голос вдруг стал жёстким. Я не была обижена или оскорблена, но... просто “но”. Не знаю, что заставило меня вдруг разозлиться. Вайлет явно заметила это и смутилась.
— Ну, я думала, — она попыталась придать голосу издевательский оттенок, но не смогла. — Что некто прекрасный решил тебя... Эээ...
— Содержать? — в моём голосе зазвенела сталь. Я даже сама испугалась.
Вайлет не нашлась что ответить.
— Я так похожа на иждивенку? — я не понимала, что происходит. Было ощущение, что меня подожгли. И огонь только подбирался к пороховницам.
— Прости, — тихо прошептала она. — Я не хотела тебя обидеть.
Я внезапно успокоилась.
— Нет, это ты меня прости, — я виновато опустила уши. — Я разошлась на пустом месте. Обычно со мной такого не случается.
— Да ладно, со всеми бывает, стресс и все такое, — Вайлет улыбнулась, снова став самой собой. — Ну, я побегу, вечером увидимся, — и добавила своим издевательским тоном. — Заварю тебе чая из красных цветков пирши, успокоит даже вулкан.
Мы посмеялись. Затем она ушла за дом, ну а я снова поднялась в квартиру, уселась в кресло и раскрыла первую, самую тонкую папку. В ней почти ничего не было, только небольшое удостоверение, представляющее из себя кусочек пластика с моей фотографией, именем, фамилией и уровнем доступа. Вместо ожидаемой цифры в последней графе стояла буква “О”.
“Наверное «Общий», ведь я пока ненадежный сотрудник и мне не полагается знать больше, чем заслужила”, — подумала я и запихнула документ в маленькую сумочку.
К карточке шел бланк со списком услуг. Там значились различные страховки, банковские услуги, список секций, куда я имела право записаться, места связи и, тут мои глаза снова полезли на лоб. Бесплатная подписка на “Дневник Кантерлота”! К каждой услуге шел номер документа и номер папки, в которой он лежал. Я оглядела стопку.
— Вот он, мой самый страшный враг... Бумажная волокита!
Отложив бланк, я всё собрала и отнесла в спальню.
“Завтра заполню”, — подумала я, осознавая, что ещё не скоро сяду за них. Затем взяла сумочку и вышла на улицу.
— Ну что, вперед и с песней!

Вход в Фонд не изменился. Всё та же развалина с забитыми окнами.
Я вошла внутрь и неосознанно содрогнулась. В этот раз ждать не пришлось, я сразу услышала грохот на верхних этажах. Стены задрожали. Инстинктивно захотелось закрыть глаза, но я себе этого сделать не позволила.
Дальнейшее действие было более чем банально. Мигнул яркий свет и передо мной возник коридор.
— Да, в первый раз было страшнее, — усмехнулась я.
Однако по спине всё равно побежали мурашки.
— Ну что же вы! — раздался вскрик за моей спиной.
Я повернулась. За мной стоял единорог цвета морской волны, поднимая разлетевшиеся по полу бумаги. Чуть дальше от него молодая светло-бежевая пегаска с невероятной сочной пурпурно-красной гривой, частично покрытой зелеными пятнами, помогала подняться светло-коричневому дедушке, который неуклюже растянулся на полу.
— Я... — заговорила было я, но пегаска меня перебила.
— Не стойте в проходе, пожалуйста, вы тут не одна! Видите, как дядюшка Вилл упал?!
— Простите, пожалуйста, я... я задумалась, — я отошла в сторону, пропуская их.
Дядюшка Вилл, проходя мимо, тихо шепнул:
— Не расстраивайся, я тоже, когда в первый раз сюда вошёл, стоял как вкопанный, пока на меня так же не натолкнулись, — он весело подмигнул мне и степенно проследовал дальше по коридору.
За ним устремились другие. Пегаска, что отчитала меня, прошла мимо, бросив на меня неодобрительный взгляд зеленых глаз.
“Не надо сейчас устраивать разборки, всё-таки ты сама виновата, что стоишь на проходе и мешаешь”, — подумала я и молча пошла вперед.
К моему удивлению, сегодня стойку, где я сидела с Лэмони, занимала другая пони. Это была серая земная пони с гривой грязновато-металлического цвета. Она повернула ко мне лицо, на котором прямо-таки отпечаталось недовольство, и хамовато потребовала:
— Пропуск покажите.
Я протянула ей карточку. Её глаза мельком пробежались по ней и потом перешли на меня.
— Вам к нашему Пааачтейнешему начальнику, — она, казалось, с глубоким отвращением выплёвывает слова. — Меня попросили, — на её лице заиграло такое выражение, словно эта просьба была для неё личным оскорблением. — Передать вам.
— Спасибо, — максимально вежливо ответила я и поспешила к Шефу.

Итак, снова резная дверь. Но теперь она уже не выглядит угрожающей, скорее весёлой. “Интересно, Шеф сам её сделал?”.
Я уже было собралась дёрнуть её за ручку, как вдруг она открылась, и из неё вышел Шеф. Вид у него был усталый.
— Тяжелый день? — я попыталась сделать свой тон как можно более ненавязчивым.
— Скорее, несколько дней, — меланхолично ответил Дискорд и посмотрел на меня. — Пошли, зайдём в пару мест. Я как раз развеюсь.
Мы двинулись по коридору в сторону лестницы.
— А где Лэмони?
— Что, столкнулась с мисс угрюмое личико? — с легкой улыбкой спросил Дискорд. Кажется, он начал приходить в себя, насколько это, конечно, возможно, учитывая то, кем он являлся.
— Да, дама с характером.
— И не говори. Иногда мне кажется, что тут она главная, а не я.
Мы посмеялись и немного помолчали, пока шли по красивому нефритовому коридору. Первым это молчание нарушил Шэф.
— Я думал, ты появишься несколько раньше, — непринужденно заметил Дискорд.
— Возникли, — я слегка замялась, — непредвиденные обстоятельства.
— Такие, как отсутствие карты, денег и элементарных навыков ориентирования на местности?
Я встала как вкопанная. Шеф в свою очередь с улыбкой наблюдал за мной, явно наслаждаясь происходящим.
— А ты думала, что я оставлю без всякого внимания твою персону?
Я открыла рот и снова закрыла, потому что не знала, взорвусь или нет. Глаза Шефа прямо сверкали искорками веселья.
— Вы... наблюдали за мной, — выдавила я через силу.
— Конечно.
— И... долго? — сквозь зубы прошипела я.
— Ну, не так чтобы очень. Первые пару часов твоих блужданий были довольно занимательны. Но на третий час мне стало скучно, да и нашлись другие дела, которые требовали моего непосредственного участия. Так что я решил предоставить тебе возможность самостоятельно решить данную проблему.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я однажды слышала, что размеренное дыхание помогает успокоиться.
— А когда я снова решил тебя проведать, — безмятежно продолжал Дискорд, — оказалось, что ты уже дома, сладко дрыхнешь в своей постельке. Ну, я и расслабился. Кстати, как ты это сделала, расскажешь?

Я посмотрела на Шефа горящим от негодования взглядом и... уперлась в абсолютно обескураживающую улыбку. Раздражение как копытом сняло.
— Да ничего особенного, — я робко улыбнулась. — Просто пошла куда глаза глядят. Мне кажется, мои копыта приводят меня туда, куда я хочу.
— Или туда, куда надо, — задумчиво добавил Дискорд, переведя взгляд в другой конец коридора.
Я вопросительно взглянула на него, однако объяснений не удостоилась. Вскоре мы оказались в длинном коридоре, полностью сделанном из металла. Шеф молча двинулся по нему, изредка бросая взгляды на огромные двери. Подойдя к одной, он остановился. Я подняла голову и прочитала “Ангар номер 8”.
— Ты не против, если мы зайдём на минутку? Мне надо поговорить с нашими экспертами.
— Не против, — я посмотрела на дверь. — Удивлена, что вы спросили.
— Почему?
— Ну, вы же всё-таки начальник.
— Хорошо, что мне не так уж часто приходится вспоминать об этом, — весёлым тоном заметил Дискорд и открыл дверь, элегантным жестом пропуская меня вперед.
Когда я вошла, моя челюсть без зазрения совести отвалилась. Мы оказались в огромном помещении со стенами, обшитыми железными листами. Здесь могли бы разместиться два, если не три пассажирских дирижабля. Правая часть была отделена белой тканью. Судя по мелькавшим фигурам, там кипела работа. Можно даже было разглядеть очертания столов и непонятных приспособлений, похожих на краны.
Левую часть занимало...
— О, богини! — только и смогла я выдавить из себя.
Слева лежал невероятных размеров пониробот. Он был по большей части разобран. Тут и там торчали части внутреннего механизма. Ноги были отделены от тела, которое, в свою очередь, отделили от головы, покоившейся рядом. Нижняя челюсть отсутствовала. Оттуда торчали какие-то шланги и провода. Единственный глаз с маленьким красным зрачком неприятно поблёскивал в свете ламп.
— Ну что застыла? — негромко позвал меня Дискорд.
— Что это такое? — я ткнула в сторону огромной головы.
— Один из наших объектов. Недавно изъяли, — Шеф махнул лапой. — Идём, узнаем, как идут дела.
Мы пошли в сторону небольшого заваленного бумагой и пультами столика, где сидел усталого вида земнопони серого цвета с зелёной гривой.
— Привет, ну что тут у нас? — доброжелательно поздоровался Дискорд. Пони поднял на него усталый взгляд.
— Вы просили сообщить, если что выяснится, — он потянулся к кружке, от которой очень уж сильно пахло кофе. — Так вот, появилась новая информация. Мы смогли, наконец-то, вытащить двигатель.
Лицо Шефа после этой новости сразу стало серьезным.
— И?
— Как вы и предполагали.
— Это точно?
— Да, на движке шильдик и там четко и ясно выбито “Развлечудов инк”.
Шеф поднял взгляд на машину. В его глазах мелькнул призрак тревоги, ну или мне так показалось.
— И как вообще эта хрень сумела миновать почтовых агентов? — воскликнул он с явным удивлением в голосе. — Особенно тех, что проверяют ЕЁ почту?
— Я не знаю. Все вопросы к ребятам из “Пониэкспресс”, это их проблемы, а не мои. Вот возьмите бумаги и отдайте им, пусть проверят, что и когда пришло. Тут всё, что мы успели вытащить и каталогизировать.
Дискорд углубился в чтение, а я меж тем внимательно разглядывала машину.
Вблизи она казалась ещё страшнее, чем издалека. И если тело внушало беспокойство только из-за схожести с кукольным, то голова... огромная розовая, как и тело, лысая голова пугала из-за выражения жуткой улыбки, застывшей на “игрушечном” лице. Эффект усиливало отсутствие нижней челюсти и одного глаза, из-за чего казалось, что машина — это искалеченный труп. И самое страшное то, что я уже где-то видела эту улыбку, только не могла вспомнить, где именно.
— Послушайте, Дискорд, — нарушил молчание, как я его окрестила, Инженер. — Не нравится мне эта штука.
Дискорд вопросительно поднял брови.
— Тебе же вроде нравится рыться в таких механизмах? Сам же просил назначить.
— Да, — на лице Инженера появилось выражение испуга, смешанного со злостью. — Но я... я не знал, с чем столкнусь. Эта машина, она сопротивляется. Словно бы не хочет, чтобы её разбирали. У меня на участке за вчера пострадало чуть ли не с полсотни рабочих.
— Но сейчас-то вы вытащили двигатель, и она должна быть полностью обесточена... — начал было Шеф, но Инженер не дал ему закончить.
— Да, мы так тоже думали. Она перестала “активно” сопротивляться. Но ситуацию это не улучшило. Многие уже боятся к ней подходить, вдруг что свалится или повернётся.
— Так чего ты хочешь? — чуть раздражённо ответил Шеф. — Скажи прямо.
Пони вздохнул.
— Попросите Розу её уничтожить.
Брови шефа снова удивлённо подпрыгнули.
— Уверен? Ты же вроде сам говорил, что там могут быть совершенно новые технологии.
— В тартар эти технологии. Эта штука скоро всех нас тут перебьёт.
— Спокойно, — успокаивающим тоном произнёс Дискорд. — Я поговорю с Розой. Её тоже сильно нервирует присутствие этого у нас, и, думаю, она будет рада от него избавиться.
Инженер облегчённо выдохнул.
— Ладно, мы по...
Закончить шеф не успел, так как рядом раздался громкий звук ломающегося металла, который затем сменился на жуткий крик боли. Мы подскочили и устремились к источнику.
Им оказался коричневый пегас, истошно орущий в луже собственной крови. Его задняя нога покоилась в паре метров от него.
— Медиков сюда, БЫСТРО! — заорал Инженер.

Дискорд стоял с закрытыми глазами.
“Видимо, вызывает помощь”, — подумала я, подавляя тошнотворные позывы.
Рядом раздался громкий щелчок, и рядом с нами оказались четыре единорога в белой униформе. Они подхватили пострадавшего и уложили на носилки. Один из них поднял оторванную ногу. Снова щелчок, и они исчезли.
— Что здесь, Дискорд вас побери, произошло! — заорал Инженер на трёх пегасов, которые только что приземлились.

Я с лёгким опасением посмотрела на Шефа, но на его лице была только лёгкая усмешка.
“Я уже привык. Фраза быстро ушла в народ и укоренилась так сильно, что бороться стало попросту бесполезно. Кстати, сотрудники фонда имеют официальное разрешение на её использование. Я ввел его, чтобы они не теряли нить повествования, отвлекаясь на подбор другой фразы, а то проводить допросы и слушать отчеты становилось истинной пыткой”.
— Мы вытаскивали одну из силовых установок, — между тем начал объяснять пегас, — когда вдруг это, — он указал крылом на большой лист обшивки корпуса, — отвалилось и срезало бедняге ногу.
Шэф вместе с Инженером подошли к пластине и осмотрели.
— Оторвалась не по креплениям, — Сухо заметил Инженер. — Судя по виду, дефектов в металле не было.
Дискорд внимательно посмотрел на машину.
— Да, согласен. Ребята, — обратился он к пегасам, — отволоките установку в зону разборки. И прошу вас, аккуратно, близко к ней не подходите.
Мы подождали, пока пегасы отойдут.
— Знаете, — начал Инженер, и голос его слегка дрогнул. — Мне кажется, ОНА за нами наблюдает. И только и ждёт возможности нанести удар.
Я подняла взгляд на гигантский глаз, и по спине побежали мурашки. Словно бы подтверждая слова Инженера, рядом раздался громкий возглас.
— Твою мать! — заорал один из пегасов.
Мы с Дискордом мгновенно рванули с места, Инженер помедлил. Его лицо стало почти пепельного оттенка. Все оказалось не так страшно. Установка, похожая на поршень, валялась на боку, и все были целы.
— Что произошло? — жёстко потребовал объяснений Дискорд.
— Я... Я... Она разогнулась, — пегас указал трясущимся крылом на механизм. — До меня не достало буквально пару сантиметров. Если бы достало, то... То... — он замолчал, не в силах выразить, что с ним бы было.
— И вот так уже в сороковой раз за сегодня, — послышался из-за наших спин усталый голос Инженера.
— Так. Сворачивайтесь. То, что в разборочном цеху тоже оставьте. А к этому, — Дискорд ткнул когтем в робота, — никого не подпускать. Я сегодня же поговорю с Розой.
— Все слышали? — обратился Инженер к пегасам. — Быстро всех оповестите.
Они кивнули и полетели выполнять поручение.
— Ладно, мы пошли, — Дискорд развернулся. — Если будут какие-то проблемы, сразу же свяжитесь со мной.
— Хорошо, — Инженер кивнул и вернулся к своему столику.
Мы же двинулись обратно к двери. Уже выходя за неё, я оглянулась и в недоумении замерла.
— Чего застряла? — с интересом спросил Шеф, вернувшись обратно.
— Вы будете смеяться, — ответила я, пристально всматриваясь. — Но мне показалось, что этот глаз сдвинулся и смотрит на меня.
Шеф не засмеялся. Он с щелчком телепортировался на несколько метров вперед и заорал:
— А НУ БЫСТРО ВСЕ ВЫШЛИ ОТСЮДА! — от его голоса, казалось, зашатались стены.
И потом все стихло. Все механизмы остановились, все замолчали. Я ощутила, что в нашу сторону направляется множество взглядов, пусть и скрытых за занавесками. В наступившей тишине гудение мухи показалось бы шумом отбойного молотка в пустом концертном зале.
По моим ощущениям, длилось это долго, в действительности прошла всего пара секунд. Затем “сцена” пришла в движение! Раздался гул, словно бы несколько огромных двигателей одновременно начали запуск. Затем к гулу прибавились хлопки крыльев и стук копыт механиков, выбегающих из-за занавесок.
Красный глаз робота засиял. Разрывая занавески, к машине полетели куски металла и механизмы. Три ноги соединились с телом, а тело с головой. Затем к голове присоединилось что-то вроде огромного парика, имитируя гриву.
“Большой конструктор, интересно, какие детки в такое играют?” — подумала я.
Тварь тем временем поднялась, ударившись макушкой об потолок ангара, оставив на нем большую вмятину.
— ВЕЧЕРИИИИИНКААААА!!! — заорала машина писклявым механическим голосом и неуклюже двинулась вперёд.
Я понимала, что нужно бежать, но этот красный глаз словно гипнотизировал. С проводов и шлангов, торчащих из головы чудовища, капало масло. Создавался эффект, что оно облизывается.
Большая часть рабочих успела проскочить мимо машины до того, как она успела соединить свои части, но некоторые все еще выбегали из-под тканевых занавесок. Машина пыталась их схватить, но отсутствие одной из конечностей мешало ей. Поэтому она дико замотала головой, пытаясь зацепить пролетавших мимо неё пегасов кусками проводов и труб. И ей это удалось. Длинный кусок проволоки разорвал пролетающему пегасу крыло. Несколько других успели его подхватить до того, как он попал бы в смертоносный металлический смерч.
Вдруг я заметила Инженера, пробегающего мимо машины. Он поскользнулся на лужице масла и упал.
— ВЕЧЕРИНКААААА! — ликующе проорала машина и, приподняв переднюю часть тела, резко опустилась, направляя переднее копыто точно на него.
Внезапно с громким щелчком перед машиной появился Шеф и хлопнул в ладоши. Металлическое тело окутало лёгкое сияние, и оно замерло. Гигантское копыто остановилось в каких-то сантиметрах от лица Инженера.
— Вытащите его, — скомандовал Дискорд, и два пегаса, из тех, с которыми мы беседовали, подхватили Инженера и вытащили его из-под импровизированного пресса.
Я заметила, что сияние становится все менее интенсивным, и обеспокоенно посмотрела на Дискорда. Он между тем неспеша подошёл к машине вплотную и сделал несколько пассов лапами. Орлиная лапа вспыхнула ярким сиянием.
— ВЕЧЕРИНКАААА! — загрохотала машина, и в этом грохоте явно слышалась ненависть.
“Но это же машина, как у неё могут быть эмоции!” — подумала я в изумлении.
— И тебе того же, — беззлобно ответил Шеф и легонько коснулся копыта твари.
Поначалу казалось, что ничего не произошло. Затем сияние исчезло, машина гулко плюхнулась на переднее копыто. Её объял огонь.
— ВЕЧЕРИНКА А-А-А-А-А, — заорала она, когда по её корпусу поползли пузыри плавящегося металла. В ангаре разнесся удушливый запах горелой краски и пластика.
— Держи, — Инженер, оказавшийся рядом, протянул мне маску-респиратор. — А то задохнёшься.
Я нацепила маску и снова взглянула на машину. Большая её часть уже растеклась по полу ангара. Передняя часть туловища барахтала ногой в луже раскаленного металла.
— ВЕЧЕРИНК... ВЕЧЕРИНКААААА... ВЕЧЕРИНКААААААААААА, — непереставая визгливо кричала голова, медленно плавясь.

“Богини, да она же в агонии”, — подумала я. Вид этого существа вызывал ужас, к которому примешивалась странная грусть. Я вдруг отчётливо поняла, что мне её жалко, что это не просто кусок железа, тающий, как кусочек сахара в стакане горячего чая. Это было живое существо. И оно умирало. Умирало в страшных муках.
— ВЕЧЕРИНКАОАООАО, — возгласил остаток головы и замолк. Красный огонёк глаза потух, исчезая в жёлтой луже.
— Ну что, все целы? — будничным тоном поинтересовался Дискорд.
— Да, все целы, один только пострадал, но его уже отправили в медчасть, — ответил Инженер и глубоко вздохнул. — Ну вот и всё. Наконец-то.
— Знаешь, — с улыбкой начал Шеф. — По-моему, ты давно не был в отпуске, так?
— Так, — снова вздохнул тот.
— С сегодня ты в отпуске. Поезжай куда-нибудь на море или в горы. В общем, туда, куда сердце просится. И не возвращайся, пока к тебе не вернётся нормальный цвет лица. За наш счёт, конечно.
— Спасибо, — в голосе Инженера послышался намек на живость. — Тогда я пошёл оформляться.
— Мы тоже пойдём. Нам ещё к ребятам из “Пониэкспресс” зайти надо, это отдать, — и он помахал в воздухе пачкой документов.
Мы вышли в коридор. Инженер пошёл направо, а мы налево. Шли молча.
— Ну что молчишь? Я ждал тысячи вопросов, готовился усерднее студента перед экзаменами, а ты молчишь.
— Я всё думаю об этом... Этой...
— Машине?
— Да. Она не похожа была на машину, она была как бы... — я замялась.
— Живая, — закончил за меня Шеф.
Я подняла глаза на него.
— Я тебя, конечно, понимаю. Всегда грустно смотреть, как живое существо умирает в агонии. Но пойми правильно, чувства не всегда первостепенны. Та же жалость может быть чрезвычайно опасна. Поддайся я ей, то жалеть пришлось бы тех рабочих, что погибли бы. Понимаешь?
— Да.
— Тогда прекращай себя терзать. А если тебе жалеть некого, то пожалей того пегаса, которого этот металлолом зацепил. Ему пришлось ампутировать крыло.
“А ведь я о нём даже не подумала!”, — мелькнула в голове мысль, а вслед за ней проснулась моя совесть и вместо укола выдала мне смачного леща.
— Тот пегас, тяжело ему наверное, — прошептала я.
— Естественно, — Дискорд строго посмотрел на меня. — Для пегасов крылья те же конечности. Это как если бы тебе отрезали ногу и сказали, что тебе теперь ходить на трёх.
— Я... Может, я могу что-нибудь для него сделать?
— Вряд ли.
Я опустила голову. Мне было крайне стыдно.
— Ладно, не расстраивайся так, — сказал Дискорд смягчившись. — Походит пару-тройку месяцев, пока ему крыло растят, а потом будет как новенький.
Я вытаращила глаза на Шефа в немом изумлении.
— А что тебя так удивляет?
— Но это же... Недостижимый уровень медицины!
— Мы впереди планеты всей, — улыбнулся Дискорд.
— Я уже даже не буду говорить, что “после этого меня ничего не удивит”.
— Правильно, а то соврала бы сама себе.
— И... как вы это делаете? — во мне снова загорелось жгучее любопытство.
— Ну, фокуса особого нет. Выращивается требуемый орган или конечность, а затем в специальной капсуле с магическим питательным раствором происходит процесс, как его любят называть наши яйцеголовые, “подшивки”.
— А я вначале подумала, что вы прямо на самом пегасе растите крыло.
— Это делают в очень редких случаях, так как процесс до безумия неприятный и болезненный.
— Погодите, — я резко остановилась. — Но если вы можете вырастить орган, то, получается, можете вырастить и целое тело. А значит, вы можете делать... клонов!
Шеф покачал головой.
— Я бы много дал за такую возможность, но нет. Хотя суть ты верно подметила. Идея такой изначально и была.
— Что-то пошло не так?
— Не совсем. Проект “Репликант” задумывался как возможность восстановить население в случае его гибели. Однако столь смелая идея разбилась о технические сложности.
— И много таких сложностей?
— О, вагон и маленькая тележка. Начнем с того, что вырастить тело полностью у нас не получилось, всё время что-то росло быстрее или медленнее, и в результате получались экземпляры, не совместимые с жизнью. Было решено попробовать сшить из отдельных частей.
Меня передернуло. Шеф кивнул.
— Поверь, я и сам от этого был не в восторге, но на тот момент у всех еще теплилась надежда, что проект будет реализован. Однако, вырастить мозг и нервную систему оказалось так сложно и долго, что уже на этой стадии наши исследователи загрустили. А дальше всё стало только хуже. Эти тела показали себя на тестах просто ужасно. У одних отказывал иммунитет, и они погибали от одного чиха. У других периодически просто выключался мозг. В общем, всех их можно было назвать только одним словом — брак. Ну а крест на всём этом поставила невозможность залить в эти тела разум.
— Почему?
— Я предполагаю, все дело было в том, что тела слишком различались с теми, что были изначально. Ментальная модель просто не подходила к физической. По сути, тут ситуация такая же, как если в двигатель пытаться вставить деталь, которая изначально к нему не подходит. Что будет с таким двигателем?
— Его разнесёт.
— Верно. Так же и тут. Испытуемые просто сходили с ума. Так что идея отправилась на полку, а все наработки мы передали медикам, пусть совершенствуют. Вдруг когда-нибудь получится вдохнуть новую жизнь в это дело. Ну а пока работаем с тем, что есть.
С этими словами Шеф слегка подтолкнул меня, и мы молча двинулись дальше. Мои мысли переключились на поиск ответа на вопрос: “Где же я видела лицо того розового робота?”.
“Ну ведь где-то я её видела, и совсем недавно!”, — вертелось в голове, повторяясь и повторяясь. От напряжения мозг чуть ли не взрывался.
— О чем думаешь? — спросил шеф, однако по его тону я поняла, что он прекрасно знает, о чем я думаю.
— А сами как думаете? — слегка раздражённо ответила я.
— Дать подсказку?
— Опять будете говорить загадками?
— А то!
— Вы не устали от этого?
— Говорить отгадками мне стало скучно лет этак восемьсот назад, — добродушно ответил Шеф.
— Ну, давайте, — я уже отчаялась.
— Газета, — только и сказал он.
И тут в моей памяти словно вспыхнули страницы прочитанных утром газет. Осознание было настолько неожиданным, что я остановилась.
— Пинки Пай, — прошептала я.
— Молодец, возьми с полки пирожок, там два, твой посередине, — с усмешкой продекламировал Дискорд.
— Та пони из газеты, — я попыталась припомнить, что там про неё писали. — Это была её... — я осеклась, не зная, как лучше выразить мысль.
— Роботизированная версия, — мягко подсказал Шеф. — Да.
— Так это её почту вы проверяете, я слышала там в ангаре вы говорили?
— Да.
— А зачем ей... такая опасная штуковина?
— Предполагаю, что это атрибут для какой-то вечеринки.
— Хорош атрибут. Это же какая должна быть УБИЙСТВЕННАЯ вечеринка?
— Думаю, она не знала, что получится в результате.
— И много такого вы изымаете?
— Достаточно, — Шеф вздохнул. — Она постоянно что-то заказывает для веселья. Ну и иногда попадаются такие товары от недобросовестных продавцов.
— Типо “Развлечудов Инкорпорейтед”?
— Чаще всего да.
— А кто такой этот Развлечудов?
— Как сказала бы большая часть наших сотрудников: “не кто, а что?”. Развлечудов инк — это что-то вроде компании по производству развлекательных товаров. Одно из самых старых и самых неуловимых сообществ. Они настолько глубоко законспирированы, что мы не смогли поймать ни одного непосредственного члена, только шестерок. Поверь, такое удавалось немногим, — он покачал головой. — Продают разные развлекательные штуки. В основном через почту и подставные фирмы. Правда, чаще всего их товары бывают крайне опасны, в чем ты могла убедиться. Ну и не могу не отметить, что некоторые из таких товаров сделаны с помощью такой изощрённой магии, что даже принцессы с их опытом не повторили бы. Ну а во главе этого “весёлого” балагана стоит некая мифическая личность по прозвищу “доктор Развлечудов”, хотя не исключаю, что это его имя или фамилия. Многие не верят в то, что он существует, так как компания существует уже около полутора тысяч лет, и думают, что это что-то вроде символа.
— А вы верите?
— Я склонен думать, что он есть. Потому что лелею мечту однажды с ним познакомиться. У него просто талант в области специфического юмора, — Шеф улыбнулся. — Ну а если нет, то и суда нет.
Мы подошли к небольшой зеленой двери, на которой висела табличка, украшенная завитушками. На ней гордо красовалась большая надпись “Пониэкспресс”, а чуть ниже приписка “центральное отделение”.
— Подыграешь мне? — спросил Шеф, игриво подмигнув. — Надо ребят немного растрясти, а то что-то они расслабились.
— Хорошо, а как?
— Импровизируй.
Я кивнула и слегка улыбнулась.
— Ну поехали, — Дискорд подошёл к двери и с силой вдарил по ней ногой, отчего та с выстрелоподобным грохотом раскрылась. За ней обнаружилось крупное помещение, отделанное зелёным бархатом.
— И как это, вашу мать, извиняюсь, понимать?! — заорал он, залетая в помещение и бросая на стол к салатовой единорожке бумаги Инженера.
Про себя я отметила, насколько сочно зеленая у неё грива. Такую нечасто встретишь.
— Чт... что не так? — испуганно спросила та, тщетно пытаясь взять себя в копыта и перестать дрожать.
— Что?! — от шефа пар шел в прямом смысле. — У нас объекты класса «Кетер» рассылаются по всей Эквестрии безнадзорно, а она спрашивает: «Что?»!
Он прищёлкнул, и единорожка воспарила перед ним.
— Чем вы тут занимаетесь?! Чай пьете и пироженки жрёте? А у нас в ангаре сейчас уборщики отдирают от пола остатки того, что не должно было быть собрано! И мало того, что собрано, оно вообще не должно было дойти до заказчика, ведь он у нас в особом списке! Так попытайтесь, мисс Вердан Грин, объяснить мне внятно, как хренов робот попал к Пинки Пай мимо вас?!
Мне показалось, что единорожка сейчас упадет в обморок.
— Дискорд, прошу вас, — я подошла и потянула единорожку вниз. К удивлению, она легко поддалась, и с громким “плюх” упала на живот: — Девочке же страшно.
— Мисс Фрай! — закричал он на меня.
[А что, хорошая идея, хороший и злой начальник — мне нравится, — зазвучал в моей голове весёлый голос. — Молодец. Продолжай в том же духе].
— Несмотря на то, что вы начальник, я попрошу вас соблюдать субординацию, не в каменном веке живем, — строгим голосом ответила я и повернулась к единорожке, которая лежала, подняв на меня глаза, полные благодарности, встать она не осмеливалась. — Дорогая, прошу, встаньте, думаю, сейчас вам лучше поговорить со мной, наш шеф сегодня крайне не в духе. Ведь ему пришлось сражаться с безумной машиной, грозившей убить не один десяток рабочих. И потому он все еще немного на взводе.
— Я не немног!.. — начал было шеф, но я оборвала его.
— Дискорд! Пожалуйста, помолчите и позвольте мне вести беседу.
[О богини! Эквестрия потеряла великую актрису! Это я дурак сбил тебя с пути истинного, простишь ли ты меня когда-нибудь?!] — зазвучал в моей голове насмешливый голос.
Единорожка встала и посмотрела на меня.
— Чт-что в-вы хотите у-узнать? — её голос все еще дрожал.
— Ну, начнём пожалуй с этого, — я указала на бумаги. — Там список запчастей, которые успели изъять во время разборки, пусть ваши сотрудники проверят, что и когда могло прийти.
— Х-хорошо, — она на секунду замерла.
“Зовёт помощника, видимо”, — подумала я и оказалась права, к нам подбежала миловидная кремовая пони.
— Пожалуйста, отправьте это на проверку, — голос мисс Вердан наконец стал похож на голос начальника. — Это срочно, пусть Викс тебе поможет.
Та кивнула и убежала.
— Что-то ещё? — В её голосе послышалось раболепие, и мне это не понравилось.
[Спроси её, кто из Понивильских сотрудников обнаружил, что к Пинки доставляют детали непонятного происхождения?]
— Мисс Грин, кто из ваших подчинённых обнаружил машину?
Мисс Грин занервничала.
— Д-дёрпи.
Я одарила её столь гневным взглядом, что она опять стала заикаться.
— А её настоящее имя?— Я постаралась вложить в голос всю возможную сталь.
[Ну. Ты. Даёшь, — я услышала удивление в голосе Шефа. — Похоже, мне тут и концерт-то устраивать не надо было, достаточно впустить тебя, и все будут перед тобой на карачках ползать].
— Я... Я н-не знаю, — прошептала мисс Грин, опустив взгляд.
— Вы не знаете имя сотрудника?! — я была крайне удивлена.
— Просто её все так зовут, и я... Я не хотела... — она замялась, не зная как закончить.
— Не хотели забивать себе голову? — я постаралась смягчить голос. — Что ж, понимаю, у вас действительно много работы, и всё не упомнишь.
[Пусть выпишут ей премию].
— Однако попрошу вас выписать сотруднику премию, ну и поблагодарить лично было бы неплохо, — я улыбнулась, хотя по ощущению это был скорее оскал. — Как будет информация по запчастям, сразу доложите... — я слегка замялась.
— Мне! — перехватил инициативу Дискорд. — И я не буду с вами нянькаться, как мисс Фрай, распустились вконец!
Я наигранно неодобрительно покачала головой. Мисс Грин испуганно отпрянула и кивнула.
— До свидания, было приятно с вами встретиться, — попрощалась я, та слегка нервно улыбнулась.
— До свидания, — ответила она.
Дискорд промолчал.
Мы вышли за дверь, и я выдохнула.
— Кошмар какой-то!
— Да ладно, ты прекрасно справилась, играла как по нотам.
— Это ужасно! Быть начальником — настоящее испытание! Это наигранное, навязанное какими-то дурацкими правилами жёстко-вежливое общение, вкупе с лживым подхалимством подчинённых. Чувство власти, которая тебе претит, ощущение её навязанности, — я помотала головой, пытаясь выгнать из головы неприятные ощущения. — Я люблю быть на равных и без лицемерия.
— Добро пожаловать в мой мир, — Шеф улыбнулся. — Стоит стать руководителем, как начинаешь ценить возможность быть самим собой.
Я глубоко вздохнула.
— Но ты слишком драматизируешь, в шефстве есть и хорошая сторона.
— Какая?
— Сама потом выяснишь. Не буду портить сюрприз.
— Ну спасибо.
Мы вышли в “зал общей работы”.
— Может, по чаю и по пирожку? — лукаво улыбаясь, спросил Шеф.
— Эх, уговорили, — улыбнулась я, и мы направились в сторону “касс”.
Меня очень удивило количество пони, которые находились в зале.

“Муравейник какой-то”, — подумала я.
Оглядев зал быстрым взглядом, я удивилась ещё больше, там были столики. Они представляли собой плиты пола, которые приподнялись и зависли в воздухе, поддерживаемые на большом круглом стержне.
Около касс собрались очереди, пони подходили и уходили с небольшими подносами. Шефа вежливо пропустили вперёд.
[Вот тебе один из плюсов шефства. В столовой можно подходить без очереди. Это дорогого стоит, поверь мне].
Вскоре он вернулся с двумя подносами, на одном два стакана с кувшином, на другом стопка пирожков. Я бросила взгляд в зал в поиске свободных мест.
— А ваш авторитет поможет выбить нам свободное место за столиком?
— Не думаю, — весело отозвался Дискорд. — Надо обладать статусом не меньше чем “создатель вселенной” чтобы тебе уступили, и то не факт. Благо выход есть.
Он отошёл на свободное место, постучал ногой по плите и сказал:
— Столик и два стула, пожалуйста.

Плита беззвучно поднялась. Из воздуха сгустились два деревянных стула. Шеф поставил подносы на новообразованный столик и жестом пригласил меня сесть.
Жевали молча. Дискорд понемногу откусывал от пирожка и попивал чай, погружённый в свои мысли. Я ела как в последний раз, заглатывая пирожки почти целиком. Кувшин моими стараниями пустел, как водоем в засуху.
— Такая голодная? — спросил меня Шеф, вырываясь из своих дум.
— Фсе эти потряфения, — ответила я набитым ртом. — Выхывают шуткий голод.
— Страшно подумать, какой расход еды тогда придется на тебя тратить, ведь у нас потрясения не редкость.
Я покивала, подливая себе чаю.
— Дискорд, я всё хотела спросить, но за этими всеми откровениями как-то забыла, — начала я, выливая в себя остатки чая.
— И что же именно?
— Насчёт того, что писали в газетах, — я грустно взглянула на пустой кувшин. — Это правда?
Шеф проследил мой взгляд и негромко прищёлкнул. Кувшин наполнился красной жидкостью.
— Да, это правда, принцесса вернулась из своего, — он немного помедлил, — отпуска.
Я налила себе чаю и задала следующий вопрос:
— Моя подруга говорит, что если в газетах паника, значит паниковать не стоит, якобы это уловка для увеличения продаж, я ей, конечно, доверяю, но всё-таки хочу знать, повод для беспокойства есть или нет?
Шеф усмехнулся.
— Твоя подруга умна, правильно оценила ситуацию.
— Так беспокоиться не стоит?
— Не стоит, всё идет по плану.
Я вопросительно посмотрела на него.
— Это как?
— Ну, по плану это значит — так как должно быть, правильно.
Шестым чувством я поняла, что больше расспрашивать про это не нужно, а может мне это подсказало грустно-задумчивое лицо Шефа.
— Дискорд, а можете мне сказать, почему, — я немного помялась, — у меня день из жизни выпал? Я совершенно не помню ни затмения, ни чего-либо подобного. Вы стирали мне память?
— Хах, — с лица Шефа мигом слетели и грусть и задумчивость. — Увы и ах, но нет. Ты его проспала.
— Проспала?! — я вытаращила глаза.
— Ага. Я ждал, что ты начнёшь паниковать, как и все, несмотря на моё предупреждение, побежишь к нам, однако ошибся. Ты блаженно дрыхла, не обращая внимания на то, что солнце скрылось. Я бы даже сказал, что ты была подсознательно рада этому, — он улыбнулся. — Завидую. Такой крепкий сон это подарок небес.
— Я, конечно, соня, но чтобы так...
— Может это реакция организма на небольшое вмешательство с моей стороны, — я поморщилась, вспомнив о чём шла речь. — Или же просто утомилась, бывает.
Я залпом допила то, что оставалось в кувшине.
— Иногда мне кажется, что жизнь прекрасна.
— Никогда не доверяй этому ощущению, оно обычно бывает в преддверии больших неприятностей.
— Ну вот, взяли и напугали, — я скорчила обиженную рожицу.
— Профилактика никогда не помешает, — Шеф улыбнулся и встал. — Пойдем, зайдём в бухгалтерию, а потом покажу твоё рабочее место, — при этом на его лице возникло выражение такого ехидства, что... Я даже не могу подобрать сравнение.

В бухгалтерии мне выдали часть от аванса. Ту, которую я смогла поднять.
— Я же надорвусь, — прохрипела я, прогибаясь под тяжестью переметных сумок, набитых битами.
— Вот заполнишь банковский бланк, и не придется таскать. Заведешь себе чековую книжку, как все нормальные пони.
— Чековая книжка? Это что-то на богатом, — усмехнулась я, однако понимая правоту шефа.
Чековая книжка — вещь, которую обычно позволяют себе только те, кто имеет достаточно “толстый” счёт в банке. Что мои родители, что я и не мечтали, что когда-нибудь возникнет необходимость её заводить, дабы не таскать биты в мешках. Но теперь... Теперь придется взяться за заполнение макулатуры, дабы не помереть от перелома спины или переутомления, вызванного необходимостью забирать зарплату. Бесславный будет конец, особенно учитывая место работы.
Шеф улыбнулся.
— Так. Хватит читать мои мысли! — я сдавленно усмехнулась.
— Ты слишком громко думаешь, у меня просто нет выбора, — усмехнулся он.
Мы подошли к небольшой серой двери.
— Ну, вот мы и пришли, — сказал Дискорд и, таинственно улыбаясь, открыл дверь.
— О богини, протрите мне глаза! — я попыталась захлопнуть рот, но он упорно отказывался. На помощь пришел громкий чих.
Мы оказались в помещении с невысоким потолком, уставленном длиннющими рядами шкафов. На полках стояли папки разных цветов. Про себя я отметила, что всего есть четыре основных цвета: серый, зелёный, жёлтый, красный. Где-то вдалеке я заметила одинокую черную папку.
— Добро пожаловать в архив, — торжественно провозгласил Шеф. — Здесь собраны почти все документы по всем нашим объектам и прочему, и это твоё место работы на ближайшее время.
— Папки перекладывать? — я удивлённо посмотрела на Дискорда. — Совсем не так я себе представляла опасные приключения.
— Ну, тут тоже может нехило покалечить, некоторые стеллажи стоят здесь больше тысячи лет и готовы сбросить тебе на голову свое содержимое.
Я расстроено посмотрела на папки.
— И что я должна делать?
— Ну, берешь папки по очереди, смотришь, всё ли на месте, если какие-то документы выцвели или попортились, или ещё что-нибудь, то делаешь копию или печатаешь по-новой. Короче говоря, ревизия на тебе. Завтра будет Лемони, она расскажет, как пользоваться электронно-вычислительной машиной для печати. Главное, проверяй, чтобы на документах был знак звёздочки отпечатан. Это значит, что документ есть в медиумном архиве. Если нет, то его надо туда внести. Когда найдешь такую, позови меня, я расскажу и покажу всё.
— Мне тут работы на всю жизнь хватит, — тоскливо произнесла я.
— Я бы сказал, что этой комнаты хватило бы на пять.
— Этой комнаты? — я почувствовала какой-то подвох.
— Неужели ты думаешь, что за тысячелетия существования фонда мы накопили всего лишь комнатку с документами? Это лишь одна из сотен комнат. Тут вокруг, — он обвел лапой комнату, — целый комплекс таких. Этакий большой муравейник. И там тоже трудятся архивариусы. Я приставил тебя к ним, так у тебя уровень допуска выше, поэтому к тебе будут приносить разные секретные документы из близлежащих комнат, а ты будешь с ними работать.
— Я думала, что у меня общий уровень допуска.
— У тебя уровень допуска “Особый”. Он выдан только моим подопечным и может быть как самым высоким, так и минимальным в зависимости от ситуации.
— А как понять, какой?
— Назначаю либо я, либо члены совета. А если назначения нет, то козыряй им как высшим. Ну а для лучшего понимания, — в воздухе передо мной появилась небольшая брошюра, — тут иерархия объектов и агентов. Почитай на досуге.
Я взяла книжечку.
— Поработаешь тут месяц-другой-третий, ну а там уже и на задание назначим, — с лица Дискорда не сходила ехидная улыбка. — Если что, обратись к любому архивариусу, и тебя проводят к мисс Пайрус — главному архивариусу, она тебе поможет. Ей можешь показывать документы любого уровня секретности, у неё есть допуск ко всему.
Я кивнула.
— И сколько длится мой рабочий день?
— Ну-у, — Дискорд подергал бородку. — Если бы ты была архивариусом, то десять часов. Но ты сотрудник другого ранга, поэтому график у тебя будет ненормированный. Короче говоря, работай сколько хочешь. Можешь даже не приходить, но я всё же надеюсь на то, что ты будешь здесь хоть иногда появляться.
— Надеетесь на мою сознательность?
— В каком-то смысле да.
— Эх, хорошо, постараюсь перетерпеть эту скуку.
— Все здесь так говорят, — Шеф улыбнулся, но теперь мягкой, доброй улыбкой, и добавил, — поначалу.
Мы вышли из комнаты, и Дискорд провёл меня до выхода.
— Смотри, не потрать всё сразу, — усмехнулся он и со щелчком исчез. Я вышла на улицу.
— Ну, вперёд.

Шай Глейз была в прекрасном настроении. Сегодня в школе она получила пятёрку и спешила домой, чтобы сообщить об этом маме.
“Как она обрадуется, когда я скажу ей об этом. Тем более по физкультуре!” — думала она, бряцая небольшими металлическими браслетами, вслушиваясь в отзвуки и определяя направление. Эти браслеты ей не нравились, но без них приходилось цокать языком или вслушиваться в стук копыт, а это быстро утомляло.
По её ощущениям, она двигалась по главной Копытно-ремесленной улице, но вот тишина вокруг говорила об обратном.
“Может, я заблудилась? Свернула не на том повороте?” — подумала она и тяжело вздохнула.
“Как же тяжело быть слепой”, — пришла ей в голову предательская мысль. Шай знала, что за ней может последовать жалость к себе и плохое настроение, поэтому быстро постаралась её отогнать.
Однако в одном она была права. Она действительно заблудилась.
“И надо мне было пойти в новую школу одной. Ещё не успела привыкнуть к дороге, да и мама с папой, как назло, на работе”, — с раздражением подумала она.
Но через несколько минут раздражение сменилось страхом. Вокруг было слишком тихо. Ни цокота копыт, ни голосов. Только издалека доносилось слабое гудение.
— Эй, кто-нибудь здесь есть? — позвала она, но никто не откликнулся.
Тогда она погремела браслетами и определила, что какая-то стена находится справа от неё. Подойдя к ней, она на ощупь двинулась вперёд.
Через десять минут она поняла, что это стена какого-то склада или чего-то подобного, так как двери она так и не нашла.
Страх начал накатывать волнами, которые всё увеличивались. Она села, прижавшись спиной к стене, и тихонько зарыдала.
— Что с тобой, малышка? — раздался около неё мягкий женский голос. Он был исполнен такой доброты, что страх сразу отступил.
— Я заблудилась, — Шай подняла голову к тому месту, где гипотетически должна была быть голова кобылки. — Вы мне не поможете, а то я... — она запнулась. — Я не вижу.
— Конечно, дорогая, скажи мне адрес, и я тебя отведу домой, — по голосу слышалось, что говорившая мягко улыбается.
Шай назвала адрес.
— Хорошо, это не очень далеко, следуй за мной.
Она кивнула и пошла, ориентируясь на звук шуршащего плаща.
— А вы не подскажете, куда я забрела? — нарушила молчание Шай.
— Это доки, сюда прибывают дирижабли, — мягко отозвался голос.
— А почему тут так тихо? — слегка нервно спросила Шай.
— Выходной. Сегодня ни разгрузок, ни погрузок. Только пустующие корабли да склады.
Она успокоилась и продолжила путь. Через некоторое время на неё накатила тревога. Вроде бы ничего её вызывающего не происходило но... “Но” всё равно было, только Шай никак не могла понять, что же это. Она всё прокручивала в голове произошедшее. Они вошли в какое-то помещение. По звуку Шай определила, что это должно быть склад. Звук отражался от очень далеких стен. В нос ударил запах плесени и запустения. Шай замедлила шаг и...
Вдруг она зацепила крупом что-то, напоминающее табуретку. Судя по звуку, там стояли банки, и теперь они с громким стуком свалились на пол. Она остановилась.
Щёлк. До Шай вдруг дошло, что же было не так.
“Копыта! Я не слышала, как незнакомка подошла ко мне, цоканья не было, она словно появилась из ниоткуда. А ведь я слышу лучше, чем другие пони! И даже сейчас я слышу только плащ, но не удары копыт о камни пола!” — с ужасом осознала она.
— Дорогая, что же ты стоишь, пойдем, тебе же хочется домой, — на последних словах голос изменился. Из него исчезла мягкость и явно послышалась издевка.
“Надо бежать!” — подумала Шай.
— Извините, я, кажется, поняла, где я, теперь я сама найду дорогу, спасибо! — затараторила она, отступая назад.
— Пра-а-авда? — теперь голос изменился окончательно, и издевательски растягивал слова. — Н-у-у, и где-е-е же ты по-твоему?
Шай начала бить дрожь.
— Я... Я... — она замолчала, не зная что сказать.
— Вот видишь, — в голосе послышались рычащие нотки. — Ты сама не знаешь, где ты, и мой священный долг проводить тебя в “нужное место”.
— Неееееет! — закричала Шай и бросилась назад, туда, где, по её предположению, должна была находится дверь склада.
— Куда же ты, милая? — Прорычал голос из-за её спины.
Шай споткнулась о какой-то мелкий ящик и перекувырнулась. Рядом раздался странный звук, словно бы по камню чиркнули металлом. Подскочив, она бросилась вперед, не разбирая дороги, и врезалась в стену. Сама не понимая, что делает, она пошарила по ней копытом и наткнулась на дверь, которую инстинктивно дёрнула.
“Слава богиням, открыто”, — подумала она и бросилась бежать по чему-то, напоминавшему коридор. Кровь била в голову, копыта стучали о бетонный пол, браслеты визжали.
“Ненавижу эти штуки”, — подумала она и, выскочив в какое-то помещение, врезалась во что-то напоминающее скопление ящиков. Судя по звуку, второй двери не наблюдалось.
“Надо укрыться”, — подумала она, залезая в узкую щелку между двумя ящиками.
Наступила тишина. Минуты проходили за минутами. Сердце наконец перестало стучать как молот.
“Может она меня потеряла”, — с надеждой подумала Шай.
— Судя по тому, как ты бегаешь, и не скажешь, что ты слепая, — раздалось над ней насмешливое рычание.
Шай почувствовала, что её загривок хватают толстые когти, и вскрикнула от боли. Обладатель голоса вытащил её из проема. В нос ударил резкий запах, похожий на запах топлива для самоходок.
— Не брыкайся, будет хуже, — предупредил её голос, но Шай и не собиралась брыкаться, её парализовало от ужаса.
— Хорошая девочка, а знаешь, что делают хорошие девочки? — Шай отрицательно мотнула головой.
— Хорошие девочки ложатся спать тогда, когда говорят взрослые, — прорычал голос, и она почувствовала, как два когтя сдавливают ей какую-то точку на шее.
Через секунду сознание покинуло её.

— А-а-а, — простонала я и попыталась открыть глаза.
Спустя несколько попыток эту великую миссию удалось осуществить лишь наполовину. В голове бурлюкал какой-то адский коктейль вместо мозгов, а перед глазами расплывалась психоделическая картина из синих и красных пятен.
Я попыталась припомнить, что произошло.
“Так, вначале я пошла в банк. Хи-хи, помню рожу того жеребца, что принимал деньги, наверное, подумал, что я кого-то ограбила. Затем мне сделали чековую книжку”, — перед глазами возник образ маленькой книжицы с бумагой такого высокого качества, что казалось, она светилась белизной.
“Д-а-а, я заказала самую дорогую, и вроде что-то еще купила... А точно, это был чехол! Из кожи дракона и украшенный чешуйками, ох. Я же отдала за него чуть ли не треть внесённых денег, во дура-то а! Хотя он так манил, да и консультант сказал, что вещь стоящая, сделана из сброшенных кожи и чешуек. Милый такой жеребец, от него еще пахло какими-то булочками, вот только не помню какими”, — я снова попыталась раскрыть глаза. Теперь мне это удалось, хотя труда я приложила немало.
Я лежала в кровати. Из окна пробивались лучи утреннего солнца.
“Это не моя кровать!!!” — с ужасом осознала я.
Это была небольшая двуспальная кровать с желтыми наволочками.
“О Богини! Где же я?” — я напрягла голову так, что, наверное, из ушей должен был пройти дым.
Я вспомнила, что очень долго любовалась книжкой, затем бережно уложила её в сумку и вышла из банка. На этом месте память дала сбой.
— Ну же, вспоминай! — прошептала я в отчаянии и потерла виски копытами.
Перед глазами понеслись размытые образы. Магазины, сувенирные лавки, продуктовый, винный!
“О нет, неужели я напилась?” — мне стало страшно.
В голове не к месту всплыло напутствие мамы “никогда не напивайся, по пьяни можно такое натворить!”, а отец ещё ехидно добавлял “такое, как ты, например”. И одновременно мне захотелось не вспоминать, что было, но мозг меня не слушался. Ресторан. Клуб. Ещё ресторан...
“Хватит! Я не хочу”, — запищало сознание, но подсознание только издевательски хихикнуло и начало снова подбрасывать образы. Клуб, ещё клуб. Какой-то пьяный танец. О боже, ощущение чьего-то объятия!
Я снова осмотрелась, и к горлу подкатил комок.
“Неужели я... Неужели я так напилась, что переспала с... с кем-то! О божечки мои, что же делать, что скажет мама!?” — в этот момент подсознание, видимо, выдохлось и уползло обратно в подкорку.
Я промучилась еще минут пять, но больше ничего вспомнить не смогла.
— Так, успокойся, что было то было, подумай, что делать дальше, — напутствовала себя я и ещё раз осмотрелась.
Спаленка была небольшой, с желтыми стенами и фикусами на подоконниках. Судя по виду из окна, это был первый этаж.
“Как интересно обставлено, видимо, этот жеребец любит порядок и рюшечки, — я мысленно усмехнулась. — Совсем как кобылка”
И тут в мозг постучалась мысль. Небольшая такая мысль, от которой я сначала похолодела, потом бросило в жар.
“О Богини, а вдруг я... Я... Мама родная! Пожалуйста, нет... А вдруг, вдруг я переспала с кобылкой!!!?”
Похмелье вылетело из головы как пробка из бутылки. Физически стало полегче, а вот морально...
— Богини, какая я дура, последняя дура, — я почувствовала, что к глазам подступают слезы. Чтобы сдержать их, я закрыла лицо одеялом.

“Позор! Какой позор! Я не хочу, я... Надо бежать, бежать не оглядываясь, и как можно дальше!”
Я посмотрела на окно. Первый этаж, вылезти раз плюнуть. Я уже начала подниматься с кровати, испытывая все удовольствия, которые может подарить тело с похмелья, как подсознание снова выползло из подкорки и постучалось в мозг.
“А может не надо?” — подумала я.
“Бежать, как последняя трусиха, не самый лучший выход”, — последовала другая мысль.
“Если уйду, то могу и не узнать, что было, и буду только мучиться чувством неизвестности и вины”, — поддакнула третья.
“РЕШЕНО. Остаюсь и встречаю ужас лицом к лицу!” — вынесла вердикт четвертая.
Я улеглась обратно.

— Надеюсь, мне не придется долго ждать, — тихо проговорила я. — А то я рехнусь.
Небеса словно услышали меня, и дверь, заскрипев, начала открываться.
“Беру свои слова обратно! Я готова подождать!” — подумала я, с ужасом наблюдая, как дверь раскрывается. В комнату зашла... Вайлет.
— Фух. Пронесло, — выдохнула я тихо.
А затем пришла мысль ужаснее первой. “А вдруг я...?” — меня снова затрясло.
— О, ты проснулась, — певучим голосом возгласила она. — Отлично, а я тебе завтрак в постель принесла.
“Завтрак в постель?! Пощадите! Неужели всё настолько плохо?!”.
— С-с... спасибо, — поблагодарила я её, когда поднос оказался около меня. На нем стояли стакан с, судя по виду, лимонным соком и тарелка с парой бутербродов и пирожных.
Я с жадностью набросилась на стакан. Вайлет легла рядом и с улыбкой меня разглядывала.
— Это я должна говорить тебе спасибо. Ты сделала мой вчерашний вечер просто незабываемым, — произнесла она с эротичным придыханием.
Я поперхнулась соком и закашлялась.
— Я?.. В-вечер? — От ужаса я начала заикаться.

— О да, — проговорила она томно, а затем рассмеялась. — Не каждый день мне выдаётся шанс тащить домой пьяную в хлам кобылу.
Я выдохнула, но осторожно.
— Я надеюсь, что это всё, что вчера было? — слегка нервно спросила я.
— Да, это всё. Для чего-то большего, — она бросила на меня многозначительный взгляд. — Ты была слишком пьяна.
— Прости, — я опустила глаза. — Я, наверное, испортила тебе вечер, просто... Я не знаю, что на меня нашло.
— На тебя нашла тяга к горячительному, а, судя по состоянию, ещё и перешла, — усмехнулась она. — Не волнуйся, я очень весело провела время. Надо же иногда выбиваться из своего жизненного цикла.
Я наконец позволила себе полностью выдохнуть.
— Я так испугалась, — объяснила я Вайлет, отвечая на её вопросительный взгляд. — Проснуться в чужой спальне, совершенно не помня, что было. А у меня недуг, называется “богатое воображение”. Я тут такого напридумывала, страшно вспомнить.
— Зато в следующий раз не будешь столько пить, побоишься, — с улыбкой ответила Вайлет.
Я кивнула и принялась поедать то, что лежало на тарелке.
— Слушай, — я откусила пирожное. — А что вообще случилось? Можешь рассказать?
Вайлет усмехнулась.
— Эта история тянет на целую повесть. Так что советую устроиться поудобнее, — я последовала совету. — Итак. Вчера я закончила работу раньше обычного и решила отправиться в бар. Обычно я по таким местам не хожу, но в тот день в булочную заходили такие милые пары подростков, что мне захотелось покутить. Я пошла в “Гарцующий пони”. И когда мне принесли третий коктейль, после которого я думала подергаться на танцполе, в бар вошла ты. Как и полагается королеве вечера, сногсшибательно, в прямом смысле.
Я вопросительно посмотрела на неё.
— Ты вышибла дверь задними ногами. Она пролетела несколько метров и отправила в нокаут двух охранников, — пояснила она.
Я почувствовала, что краснею.
— Бармен подскочил к тебе, начал что-то кричать, но ты, судя по движению, выписала ему чек, он заткнулся и помог подняться охранникам. Уж не знаю, сколько ты там выписала, но охранники тебя не выкинули вон. Это было настоящее шоу. На тебя глазели все.
Я почувствовала, что мое лицо горит, словно на сковородке.
— Ты выкрикнула “отрывайся или вали” и выбежала на танцпол. Такого зажигательного танца я ещё никогда в жизни не видела. “Сосиска в агонии на сковороде” по-другому не скажешь.
Я, сгорая от стыда, зарылась лицом в одеяло.
— Я была в замешательстве. С одной стороны, ты вроде как просто отдыхаешь, пусть и несколько экстравагантно, но с другой... Так и неприятности можно навлечь. Пока я думала, подойти к тебе или нет, ты отбрыкалась и заползла на стул у стойки бара. В течение получаса ты выдула столько коктейлей, что объема жидкости хватило бы, наверное, на тушение Кантелотского замка, загорись он вдруг. Мои сомнения по поводу того, помешать тебе или нет, развеялись сразу, как только к тебе подсели два жеребца. По их виду было понятно, что они не поцеловать тебя за углом хотят.
— Какой ужас, — тихо произнесла я, подняв голову.
— А то! Я рванула к тебе, когда ты уже весело кивала, видимо соглашаясь на что-то, на что соглашаться не следует. Я подлетела к тебе с видом, словно бы мы пришли вместе. “Милочка, вот ты где, по-моему, ты уже достаточно выпила, пора домой”, — я старалась говорить как можно непринуждённее. Но, как оказалось, напрасно. Ты допилась до такого состояния, что уже ничего не соображала, покивала мне и сказала “да, ты пава, мачики, знакомьтесь, моя подруга Вайлпт”, — те поздоровались со мной, но я почувствовала, как они напряглись. “Извините мальчики, но ей надо на воздух и в кровать, пока-пока”, я попыталась стащить тебя со стула, но один из них попытался меня остановить. “Ну куда же вы, веселье только началось”, — сказал он и перехватил твоё копыто. Я поняла, что так просто они свою “добычу” не отпустят, и применила свое женское обаяние. “Слыш ты, мустанг, если сейчас свои окорочка не уберёшь, я тебе их в два раза укорочу, а обрубки засуну в задницу, уяснил?” — сказала я ему.
Я робко усмехнулась, на что Вайлет одобряюще кивнула.
— Видимо, я была неотразима, так что он тебя отпустил. Мы вышли и всё, что ты выпила и съела, дало о себе знать. Пришлось тебя держать, пока твой желудок не опустел.
Я хлопнула себя копытом по лицу.
— Дальше оставалось самое интересное... Доставить тебя домой. Вначале ты требовала продолжения веселья и всё пыталась зайти в какой-нибудь ресторан или бар. Но я твердила тебе, что мы идём в “лучшее место для веселья” и пресекала попытки сопротивления. Но самой большой проблемой было то, что ты громко комментировала то, что находилось вокруг тебя. “Ой, смотри, как он похож на мопсика!” сказала ты прохожему дедушке, а беременную даму назвала “дирижаблем”. Мой язык устал извиняться.
Я открыла рот, собираясь пролить тысячи извинений, но Вайлет жестом прервала меня.
— Наконец мы пришли сюда, и я почти втащила тебя в дом, с трудом затолкнув на кровать. Ну вот, собственно, и всё.
— Я такая дура, Вайлет, прости меня, пожалуйста, я...
Она закрыла мне копытом рот и улыбнулась.
— Поверь, когда твои будни такие обыденные, как у меня, то такое “приключение” только в радость. Я на тебя не сержусь, я тебе благодарна. Так что не извиняйся. Но впредь старайся не допиваться до состояния, когда из твоих глаз пропадает осмысленное выражение. Меня может рядом не оказаться.
Я кивнула. Вайлет встала с кровати.
— Ладно, солнце встало, рабочий день начался, пора кормить ранних пташек. Ты лежи и отдыхай, тебе явно неполезно будет сейчас идти куда-то в таком состоянии, а в виде тем более. Ванна по коридору, следующая дверь, — она уже почти вышла из комнаты, но вдруг выглянула из-за двери, на её лице играло издевательское выражение. — Позволь личный вопрос?
Я кивнула.
— Ты всё еще спишь с плюшевой игрушкой?
Я выпучила на неё глаза.
— Н-нет, с чего ты взяла?! — я попыталась говорить уверенно, получилось так себе.
— Ну, просто вчера, когда я легла рядом с тобой...
Мои глаза полезли из орбит еще больше.
— У меня места немного, так что я тебя малость потеснила, уж прости, — ответила она на мой взгляд и продолжила. — Так вот, когда я легла, ты обхватила меня во сне и пробормотала “о Мистер Пушистик, один ты меня понимаешь”. Так ты спишь с игрушкой?
— Нет! — горячо запротестовала я, чувствуя, как к лицу приливает краска. — Нет, я же... Я же не ребенок, чтобы спать с игрушкой!!
Вайлет кивнула, хитро улыбнулась, из чего я заключила, что обмануть её у меня не вышло, и ушла. Я повалилась на кровать и закрыла глаза копытами.
— Это самое ужасное и унизительное утро из всех, которые у меня были, — сообщила я потолку. — Можно сделать так, чтобы хоть день был хорошим?
Потолок молчал. Ну, а так как молчание — знак согласия, я расслабилась и позволила себе понежиться в постели ещё часик, после чего я заставила свое тело выползти из кровати и вышла в коридор. Он был небольшой, с двумя дверьми с одной стороны и с одной с другой.
Наскоро умывшись и причесавшись, я вышла в зал. Народу было немного, компания из трех пони сидела почти рядом с дверью, и двое, судя по виду, бизнесменов сидели по углам, попивая кофе.
Стояла умиротворительная тишина. Я поискала глазами Вайлет и обнаружила, что она несла одному из “дельцов” блюдечко с пончиком. Заметив меня, она улыбнулась. Я, не желая нарушать атмосферу, показала копытом вверх. Она кивнула и, поставив клиенту блюдечко, ушла на кухню.
Я пошла домой.
— Ну что, пора накраситься и заняться делом. Вначале в банк, узнать, насколько всё плохо, затем к грузчикам, чтобы перевезли вещи, — рассудила я, поднимаясь по лестнице.
Зайдя в гостиную, я испытала целый спектр чувств, от изумления до ужаса. На столе, полу и креслах лежали кучи вещей. Книги и сувениры контрастировали с пустыми бутылками из-под вина, разного размера коробками, одеждой и предметами, в которых я с ужасом узнала игрушки для совсем не детских игр.
“О богини, если бы Вайлет поднялась сюда и увидела ИХ! Боже, что она про меня подумала бы!” — подумала я, чувствуя, как по спине побежал холодок.
— Если кто-то там за мной приглядывает, то спасибо, — сказала я потолку. — Теперь я поняла, что это утро могло быть ещё хуже.
“Надеюсь, что те, кто мне их продал, меня не запомнили” — подумала я с надеждой и принялась за уборку, ну, а точнее, все складывать в кладовку.
Игрушки особого назначения я положила в отдельную большую коробку. Уже было начала заклеивать скотчем, но в голову вдруг прокралась подлая мыслишка: “Может не надо? Потом можно поглядеть, что это за штуки, как-нибудь вечерком в одиночестве. Опробовать”, — я не позволила своей фантазии разгуляться и убрала коробку на верхнюю полку кладовки. Но не заклеивая...
Всё остальное я свалила как попало в коробки поменьше и тоже убрала.
— Потом разберу, — сказала я, закрыв дверь. И сразу почувствовала укол совести.
“Не слишком ли часто стала ты так говорить? Смотри, накопишь, потом, когда время придёт, разбирать — плакать будешь”, — тихо прокомментировала она и замолчала, но я все еще чувствовала её тяжёлый осуждающий взгляд на своём ментальном затылке.
Стараясь не обращать на это внимание, я пошла в банк.

В банке оказалось, что я потратила четыре пятых внесённых денег. Но это меня не слишком расстроило, остатка хватало на жизнь с головой. Скорее меня обрадовало то, что не придётся снова заниматься тяжёлой атлетикой, перетаскивая сумки с деньгами. Так что я, недолго думая, пошла в одну из компаний и заказала перевозку.
Всё это оказалось, несмотря на свою простоту, довольно изнуряюще, так что я зашла в небольшую “мороженицу”, чтобы передохнуть.
— Это просто шикарное мороженое, — констатировала я, поедая ярко-синие шарики.
Пожилая пони-продавец улыбалась мне лучезарной улыбкой.
— Приходите ещё. Такое мороженое вообще редкость, ингредиенты для приготовления привозят мне из одной деревушки на окраине вечнозелёного леса где-то раза три-четыре в год. Готовлю я много, но его почти моментально разбирают. Дети и влюбленные парочки, — она усмехнулась. — У парочек даже есть поверье, что моё мороженое скрепляет сердца.
Я покивала, отправляя в рот еще одну ложку.
— Понимаю их, такое вкусное и ещё удивительно дешёвое.
— Не в деньгах счастье, дорогая моя, — она улыбнулась теплой улыбкой. — Счастье — это видеть улыбки на лицах детей, слышать смех и воркование влюбленных, дарить радость всем вокруг, — она грустно покачала головой. — Это такая очевидная истина, что её все забывают.
— Да, — я кивнула. — Но слава небесам, что есть такие пони, как вы, чтобы напомнить нам об этом.
— Спасибо за комплимент.
Она хотела добавить ещё что-то, но к прилавку подошли. И пока парочка подростков заказывала мороженое, поминутно бросая друг на друга жаркие взгляды, я думала о том, что день, несмотря на плохое начало, проходил вполне неплохо, и отправляла в рот ложку за ложкой мороженое.
— Они такие милые, — пони-продавец снова подошла ко мне. — Уже пятый раз приходят. И что-то подсказывает мне, что у них всё действительно серьезно.
— Завидую им немного, — я доела последний оставшийся шарик.
— А у вас кто-нибудь есть? — вежливо поинтересовалась она.
— Увы, нет. Был когда-то. Но тогда про скрепляющее сердца мороженое мы не знали, — я покачала головой, отгоняя непрошеные воспоминания.
— Ну, ничего страшного, всё, как говорится, впереди, — она улыбнулась мне сердечной улыбкой. — Если кто-нибудь появится, то обязательно приходите ко мне, я вас угощу чем-то действительно особенным.
— Чем? — я почувствовала, что во мне просыпается жгучее любопытство.
— Ну, вот придёте и узнаете, — она хитро улыбнулась.
— Замётано. А у вас есть возможность взять мороженое с собой?
— Конечно есть, вот, — она кивнула и достала из-под прилавка вафельный стаканчик. — Какое хотите?
— Лимонное, пожалуйста.
Она положила несколько шариков жёлтого мороженого, а сверху маленький синий цветочек. В стаканчик аккуратно приземлилась вафельная ложечка.
— Только не съедайте ложку раньше, чем мороженое! — шутливо взмолилась она. — Дети часто так делают, а потом все измажутся.
— Хорошо, — пообещала я.

Попрощавшись, я направилась в сторону “старого” дома, напевая под нос недавно услышанную песню.
Уже подходя, я услышала, что кто-то плачет. Около двери на ступеньках сидела кремового цвета пони с светло-жёлтой гривой и громко рыдала. Я подошла и тронула её копытом за плечо. Она подняла на меня красные от слез глаза.
— Что случилось, почему вы плачете? — спросила я мягко.
— М-моя дочь, она п-пропала, — еле выговорила она и снова зарыдала.
Я открыла рот и снова закрыла. В таком состоянии разговаривать с этой пони было бесполезно. Я подняла глаза, и мой взгляд уперся в парящий в облачке магии стаканчик мороженого. По какой-то неведомой причине я так и не притронулась к нему. Я снова дотронулась до плакальщицы.
— Вот возьмите, съешьте и расскажите мне что случилось, — твердым тоном потребовала я.
Я ожидала, что она откажется, но пони беспрекословно взяла стаканчик и съела несколько ложек. Рыдания стали чуть слабее.
— Как вас зовут? — спросила я.
— А-Абри, — заикаясь, прошептала она.
— Меня зовут Мила.
— Очень ик... Очень приятно, — ответила Абри, отправляя в рот ещё ложку мороженого.
— Абри, что у тебя случилось? — я перешла на “ты”, надеясь, что это немного ободрит бедняжку.
Она вздохнула.
— Мы недавно пер-перевели мою дочку в новую ш-школу, — Абри откусила кусочек от стаканчика. — Вчера мы с му-жем не смогли забрать её домой, мы работали. Я вернулась чуть позже обычного. Думала, что Шай уже вернулась. Она у меня такая... Такая взрослая, хоть и малышка, — она снова разразилась рыданиями и потеряла концентрацию. Стаканчик с мороженым плавно полетел к земле. Я подхватила его и почти насильно отправила в рот Абри ложку с желтым кончиком.
— Спа-спасибо, — икая, выговорила она, проглатывая мороженое.
— Не за что. Так что дальше?
— Моя девочка очень самостоятельная. Я подумала, что она пошла гулять с друзьями и задержалась. Когда вечером пришёл муж, я забеспокоилась. Побежала в школу. А там мне сказали... сказали... — я почувствовала, что сейчас будет новый приступ плача, и быстро дала Абри ещё мороженого. Та проглотила и продолжила нетвердым голосом, — сказали мне, что она ушла домой сразу после занятий. Мы с мужем по-побежали к родителям её друзей, но её нигде не было. Моя девочка исчезла, и... и, я боюсь представить, что...
Она снова зарыдала, уткнувшись головой мне в плечо.
— Вы обратились в полицию?
— Д-да, муж пошёл, я, — её затрясло, — я не смогла бы... вы-выдержать.
На моем плече плакала пони, и я не знала что сказать, что делать. Единственное что я могла, так это прижимать её к себе, стараясь создать ощущение защищённости.
Внезапно перед нами опустился светло-коричневый, коротко стриженый пегас.
— Дорогая, — несколько неуверенно начал он, но закончить не успел, Абри вылетела из моих объятий и, повиснув на шее мужа, зарыдала.
— Ну-ну, дорогая, полиция уже ищет её. Всё будет хорошо, — успокаивающим тоном заговорил он, однако в его голосе уверенности не слышалось. — Пойдём домой, тебе надо успокоиться. А потом пойдем тоже искать.
— Д-да, — согласилась она и пошла в дом.
Проходя мимо меня, она прошептала:
— Спасибо.
Муж придержал ей дверь.
— Спасибо, что поговорили с ней, — сказал он, когда жена скрылась за дверью. — Ей очень тяжело, мы...
Я почувствовала, что голос сейчас ему изменит, и, коротко кивнув, пошла прочь.
Когда они ушли, я вернулась и поднялась в свою квартиру. Хорошее настроение исчезло.
— Так, успокойся, это не твоё дело, — сказала я себе. — Твоё дело собирать вещи и складывать их в коробки.
Прозвучало как-то неуверенно. Я достала несколько коробок, хранившихся у меня под диваном с незапамятных времён на случай переезда в более комфортабельное жилье, и следующие полчаса пыталась собраться. Аккуратно сложила несколько стопок книг в одну коробку, некоторое количество одежды в другую. Однако вскоре я была вынуждена признать, что работа не спорилась. Все валилось из копыт, а настроение было где-то на отметке “отвратительно”.
— И что меня дёрнуло, блин? — спросила я себя и с раздражением бросила в коробку бутылочку шампуня.
На кухне были найдены остатки отвратительного кофе, которые я тут же заварила и выпила одним глотком.
— Ну и дрянь, — констатировала я, закинула в сумку маленькую дубинку, купленную для самозащиты несколько лет назад и пылившуюся под диваном, и вышла из квартиры.
— И ведь я даже не знаю, где они живут, — сказала я вслух лестничному проёму, и начала обзванивать квартиры.
Однако судьба мне благоволила. Первая же квартира, в которую я позвонила, оказалась той, что я искала. Дверь мне открыл тот самый пегас. С его лица ещё не успело исчезнуть выражение надежды.
“Видимо подумал, что это полиция привела его дочь”, — подумала я, и мне стало еще грустнее.
— Извините, я... — я замялась.
— Вы, наверное, ошиблись, какая вам нужна квартира? — говорил он вежливо, но бесчувственно.
“Ты будешь мяться или сделаешь то, что задумала?”— прозвучало в моей голове.
Я собралась с силами и заговорила:
— Нет, я к вам. Ваша жена сказала, что пропала ваша дочь, и я зашла спросить, есть ли у вас её фотография, я пойду и поищу её?
Из глаз Пегаса исчезла пустота. Её место заняло изумление.
— Вы? — кажется, на него такая постановка вопроса произвела тонизирующее впечатление.
— Я-я. Так есть фото? — во мне разгорелось странное ощущение, некая разновидность нетерпения.
— Д-да, конечно. Дорогая! — крикнул он, и из комнаты в конце коридора вышла Абри.
Заметив меня, она очень удивилась.
— Мила, вы? Что случилось?
— Эта пони попросила фото Шай, сказала, что пойдет её искать, — объяснил ей муж.
— Правда?! — Абри изумлённо смотрела на меня.
Я почувствовала, что нетерпение словно бы усиливается.
— Да. И давайте быстрее, время дорого.
— К-конечно, — ответила она и побежала в комнату.
Муж смотрел на меня изумленными, неверящими глазами.
— Почему? — тихо спросил он.
— Потому что я чувствую, что так надо, — отрезала я.
Абри вернулась.
— Вот её последнее фото, — я почувствовала, что её душат слезы, и молча взяла фотографию.
Она оказалась не очень хорошего качества. Сразу видно, что снимали на дешёвую камеру. На фото была маленькая персикового цвета кобылка с светло-розовой гривой. Она, закрыв глаза, улыбалась.
— Как её полное имя?
— Шай Глейз, — ответил муж.
Я кивнула, убрала в сумку фото и, не говоря ни слова, побежала вниз по лестнице. Оказавшись на улице, я посмотрела на свои копыта.
— Давайте, ребята, ведите меня к Шай Глейз, — произнесла я и побежала по улице.

Я привалилась к стене и глубоко вздохнула.
— Это будет сложнее, чем я думала, — тихо произнесла я.
Жажда душила нещадно, но рядом не было ни одного магазина.
“Вот же дура, не взяла с собой попить. И ведь ещё считаю себя предусмотрительной кобылкой”.
Подняв глаза, я обнаружила надпись “Улица Клевер 1”.
— Ну супер, — я закатила глаза. — И где её здесь искать?
Это был самый бедный район Кантерлота. Грязное пятно на его репутации. Здесь на нескольких улочках ютились, прижавшись друг к другу, множество пяти-шестиэтажных заброшек. В более сохранившихся проживали беднейшие пони. В уже разваливающихся ютились бездомные.
Обычно все обходили этот район стороной, боясь грабежа или чего похуже. Власти несколько раз собирались его снести и перестроить, но так и не смогли собрать денег. Да и сопротивление местных тоже мешало. Потому, словно по какому-то негласному согласию, все забыли про “Клевер”.
И теперь я шла вдоль забросанных грязью и мусором улиц, смотря то в одну, то в другую сторону. В одном из домов я заметила что-то вроде бара.
— Была не была.
Я вошла вовнутрь. Такие помещения чаще всего описывают в романах. Под потолком висели заляпанные грязью и копотью большие круглые лампы, работали лишь несколько. Пол был земляной, промасленный. На нем гордо расположились пять столов из черного, я искренне понадеялась, что не от грязи, дерева. Вместо одной из стен был просто гигантский камин.
Я подошла к небольшой стойке. За ней расположился темно-коричневый пони с большими, чёрными как смоль, густыми усами. Он неспешно перелистывал газету.
— Извините, — попыталась я привлечь его внимание.
— Чего желаете? — ответил он таким тоном, каким принято говорить “вали отсюда”.
Я слегка оторопела, но пару секунд спустя пришла в себя.
— Можно чего-нибудь выпить?
— Нет нельзя, — он наконец поднял на меня глаза и вздохнул. — Вы в баре, милочка, сюда и ходят за тем, чтобы пить, зачем эти глупые вопросы?
Я кивнула, и он снова принялся за чтение.
— Можно стакан воды, — сказала я и сразу поняла, что это было глупо.
Бармен молча посмотрел на меня. Его взгляд был красноречивее любых слов. Я ожидала, что меня отчитают. Однако, посверлив меня взглядом с минуту, он снова принялся за чтение.
— Эээ. А что у вас есть? — спросила я, не особо надеясь на ответ.
Бармен, не поднимая головы, указал на несколько пластиковых квадратиков, стоящих на стойке. Я изучила их. Ассортимент качеством и количеством не радовал. Несколько видов виски, водки и, судя по названию, паленой самогонки.
— А хоть что-нибудь безалкогольное у вас есть?
Глубокий вздох.
— Это бар, — голос бармена был само спокойствие, за которым клокотало раздражение. — Сюда приходят пить алкоголь.
Я вздохнула.
— Если найдёте что-нибудь безалкогольное, я заплачу вдвое больше, чем стоит самая дорогая выпивка.
— Хорошо, — ответил он раздраженным голосом пони, которого оторвали от великих дел ради какой-то пустяковой проблемы, и нехотя пошел на кухню.
Я села на стул около стойки и стала ждать. Спустя пару минут он вышел и поставил на стойку стакан с темной жидкостью, отливающей зеленью.
— Спасибо, а что это? — я с опаской понюхала жидкость.
— Зелёный чай, — буркнул бармен и снова взялся за газету.
Я осторожно отпила. Вкус был терпкий, но приятный. Понемногу-помаленьку я выпила чай и почувствовала необычайную бодрость. В голове появилась такая ясность, словно мозг прополоскали в энергетике, разбавленном средством для мытья. Жажды как не бывало.
— Спасибо, — сказала я бармену. — А что это за сорт такой? От него такая удивительная бодрость.
Бармен снова оторвался от газеты и посмотрел на меня.
— Обычный чай из магазина, — буркнул он.
— Вам стоило бы включить его в меню. Думаю, желающих выпить нашлось бы много.
— Те, кто сюда приходят чаи не пьют, — мне вдруг показалось, что в грубом тоне бармена послышались грустные нотки.
— И все же я думаю, стоило бы попробовать. А вдруг..?
— Нет, — отрезал он. — Я не буду этого делать, — и снова мне показалось, что в его тоне было больше грусти, чем грубости.
Я кивнула и достала чековую книжку. Над строкой с указанием суммы я несколько помешкала, а потом вписала число, в пять раз превышающее стоимость самой дорогой выпивки.
Бармен молча взял чек, даже не посмотрев в сумму. Я слегка расстроилась, так как хотела посмотреть на реакцию. Но время поджимало, и я уже было поднялась со стула, как в голову пришла идея.
— Извините, — окликнула я бармена, выставляющего на полку непрозрачные коричневые бутылки. — Могу я вас кое о чем спросить?
Он в который раз глубоко вздохнул и повернулся ко мне.
— Спрашивайте, — отчеканил он.
Я достала из сумочки фотографию и положила на стойку.
— Вы не видели случайно эту девочку где-нибудь поблизости или, может, кто-нибудь о ней говорил в последнее время?
Он пошарил копытом под стойкой и достал очки. Водрузив их на глаза, он внимательно посмотрел на фото.
— Нет, я такую не видел, — он поднял на меня взгляд, в котором загорелась настороженность. — А зачем это вам?
— Девочка вчера пропала, это дочь моей соседки, и я пообещала, что поищу её.
— А почему вы ищете её здесь? Это не особо “детское” место, чтобы маленькая кобылка ходила сюда гулять.
Я покачала головой.
— Не знаю. Но я всегда доверяла своей интуиции. И она подсказывает мне, что искать надо где-то здесь.
Бармен окинул меня недоверчивым взглядом.
— Боюсь, что не смогу вам помочь. Посетители, конечно, много болтают, но ничего, что бы вам помогло, я не слышал.
— Эх, жаль. Но все равно спасибо вам за то, что потратили на меня свое время.
Я взяла фотографию и вгляделась в неё. Кобылка на фото была такая счастливая.
“Никто никогда не знает, где найдет, где потеряет”, — неожиданно всплыло в голове старое выражение. Я убрала фото в сумочку, встала и повернулась к выходу.
— Вы позволите вопрос? — раздался из-за моей спины грубый голос бармена.
Я обернулась и кивнула.
— Зачем это Ва́м? Ведь это работа полиции.
Я секунду помолчала, а затем твёрдо ответила:
— Потому что помогать другим — это правильно.
Он посмотрел на меня задумчивым взглядом. Затем достал из-под стойки листок бумаги и начертил несколько линий, около них поставил точки, некоторые из которых перечеркнул. Две из них обвел.
— Это весь “Клевер”, — сказал он негромко. — Линии — это улицы, точки — это дома, где живут семьи или постоянное прибежище большого количества бездомных. Там искать кого-либо нет смысла. Перечеркнутые — это пустующие дома, в них иногда селятся, но чаще всего там никого нет, там можешь поискать девочку. Вот это, — он ткнул в обведенный крест, — полуразрушенные дома. Соваться туда не советую, так как там всё на соплях держится, но если твердо решила прошерстить район, то можешь заглянуть и туда, только прошу осторожнее, там каждая ступенька с сюрпризом, — он протянул мне самодельную карту. — Держи.
Я взяла и удивлённо посмотрела на него.
— Спасибо вам, но... Почему?
— Потому что помогать другим — это правильно, — ответил он и улыбнулся.
Я поразилась тому, насколько теплой была эта улыбка, словно из-за грозовой тучи вышло солнце.
— А теперь идите. У меня и так полно работы, — улыбка исчезла, и в голос вернулось обычное бурчание.
Я ещё раз поблагодарила его и, попрощавшись, вышла на улицу.

Спустя десяток зданий я уже была готова сдаться. Некоторые из них были просто двухэтажными заброшками, грязными и замусоренными. Одно здание оказалось почти особняком. Оно было обнесено высоким железным забором, в котором зияла большая дыра. Прогулявшись по этому монстру, я увидела довольно много интересного. На выцветших обоях висели разбитые зеркала и жуткие гипсовые головы животных. Мебель, видимо, давно вынесли, и комнаты пустовали. От полусгнивших ковров пахло сыростью и гнилью. И хотя время поджимало, уходить отсюда мне почему-то не хотелось.
— Ладно, потом, когда будет время, приду и посмотрю, — сказала я с легким разочарованием, направляясь к двери.
Бросив прощальный взгляд на лестницу на второй этаж, который так и не успела исследовать, я вышла на улицу.
Выйдя за ворота, я достала схему и придирчиво оглядела.
“Богини! Да если я так буду осматривать каждый дом, мне тут будет работы на неделю”, — печально рассудила я, оценивая свой прогресс. Результат не радовал и явно требовал каких-то радикальных действий.
Взгляд упёрся в обведенный крестик.
“Ох, и не нравится мне это”, — подумала я, но выбора не было, иначе гулять мне тут вечность.
“Либо свернуть шею, провалившись под прогнившие доски. Да, небогатый выбор”, — подумала я, вздыхая.
“А может домой?” — всплыла в голове предательская мыслишка. Но перспектива позорного бегства была настолько отвратительна, что меня аж передернуло.
— Ну уж нет, я не сдамся! — я воинственно потрясла копытом и чуть ли не побежала к цели.
Однако, когда я увидела здание, мой пыл несколько поугас. Большое шестиэтажное строение, по виду напоминающее завод, смотрело на меня пустыми глазницами окон. Часть его была обрушена, из разлома висели остатки лестницы.
— Селестия, сохрани меня, — я глубоко вздохнула и прошла по небольшому двору ко входу.
Внутри здание напоминало обычный жилой дом. Стены из кирпича и бетона в некоторых местах были проломаны. Я поднялась на самый верх, медленно переставляя ноги по ступенькам. Заглянув в одну из комнат, я увидела остатки ткацких станков, ржавеющих под провалившейся крышей.
“Видимо, жилое здание в свое время перекроили под завод. Грустное зрелище. А ведь когда-то здесь трудились десятки рабочих. Не исключено, что и жили тут же”, — подумала я и двинулась дальше.
— Эй, — негромко позвала я. — Есть тут кто?
Внезапно до моего слуха донёсся какой-то звук. Он был на грани слышимости. Но я услышала и двинулась в его направлении. В конце коридора была лестница на пятый этаж. Я спустилась и пошла дальше.
Звук доносился из-за единственной в коридоре закрытой двери. Я подошла и приложила к ней ухо. Звук обрёл очертания. Я поняла, что кто-то приглушенно рыдает.
Не раздумывая, я повернулась к двери крупом и с размаху выбила её. Рыдания сразу прервались. Я вошла. Комната была небольшой. Окна были наглухо заколочены. Посередине комнаты стоял большой стол, на котором лежало множество металлических предметов, уж больно напоминавших орудия пыток. Они мутно блестели в свете единственной свечи. Также на столе стояло несколько крупных колб, из которых шел пар. К стене справа был прислонён деревянный щит, на котором за ноги был привязан жеребёнок.
Я подбежала и поняла, что мои поиски увенчались успехом, это была Шай Глейз. Когда я подошла ближе, девочка повернула голову на звук. Глаза её оставались плотно закрытыми.
— Пожалуйста... Не... Не надо, — прошептала она и её затрясло.

— Спокойно, малышка, всё хорошо, — я постаралась говорить уверенно, но получалось не очень. — Сейчас я тебя отвяжу и отведу к маме с папой.
Я подёргала веревки. Они были привязаны очень крепко. Я повернула голову к столу и подняла магией один из странных ножей.
— Нет! Вам надо бежать! Она скоро вернётся, она чудовище! — затараторила малышка шёпотом.
— О чем ты говоришь, — я усердно пилила ножом веревки, которые с трудом, но поддавались. — Я не для того оббегала весь Кантерлот, рискуя своей шеей в этих развалинах, чтобы, найдя тебя, сразу бросить и сбежать!
— Нет, вы не спасёте меня, а только погубите себя! Бегите, прошу вас! — она задохнулась в рыданиях.
— Так! — я взяла её лицо в копыта. — Отставить панику, всё будет хорошо. Кто бы она ни была, я тебя защищу. Ты веришь мне? Посмотри мне в глаза.
— Я... Я не могу, — она приглушённо всхлипнула и подняла веки. Я почувствовала комок в горле. Глаза были покрыты белой поволокой.
“Она слепая!” — с ужасом осознала я.
Только теперь я заметила маленькие железные браслеты, надетые на каждую ногу кобылки. Внезапно внизу что-то хлопнуло, выводя меня из ступора. Я принялась ещё усерднее пилить веревку.
— Она идёт! — прошептала Шай. — Я слышу! Бегите, пока не поздно, оставьте меня!
— Ты совсем морально мне не помогаешь, — попыталась пошутить я. — Я не оставлю тебя, даже если небо упадёт, ты веришь мне?
— В-верю, — всхлипнула кобылка.
Я уже освободила ей две нижние ноги и теперь пилила третью верёвку.
— Она в коридоре, — Шай затрясло.
Пламя свечи слегка колыхнулось, но этого было достаточно, чтобы мои напряженные до предела мышцы сработали. Я резко обернулась, на ходу вытаскивая из сумочки дубинку и еле успевая увернуться от удара когтистой лапы. Когти царапнули по полу, и в этот момент я нанесла удар. Била вслепую, но госпожа Удача была на моей стороне. Дубинка напоролась на что-то твердое, и фигура, резко сместившись влево, ударилась о стену и упала.
От такого мощного удара дубинка раскололась на щепки. Я отбросила уже бесполезное оружие и подхватила первое, что попалось на глаза. По какой-то странной иронии судьбы этим чем-то оказался кухонный топор, точь-в-точь как тот, что чуть было не прикончил меня в свое время.
Фигура поднялась, и мой взгляд встретился со взглядом жутких красных глаз. И самое страшное, что это были глаза пони.
— Неплохо, — раздался из-под капюшона хрипловатый смешок.
Затем голос изменился, стал мягким и приятным:
— По-моему, я стала терять форму, не находишь? А ты ловкая! Крайне прискорбно, что я вынуждена тебя убить, но не волнуйся, твоё тело не пропадёт. — Снова хрипловатый смешок. — Такой качественный материал мне пригодится. — И она начала смещаться влево по кругу, двигаясь на удивление бесшумно. Я заметила, что из-под плаща показываются большие когтистые лапы, похожие на кошачьи.
“Что же делать?” — подумала я.
Все чувства обострились до предела, а мозг работал на сверхзвуковой скорости. Я краем глаза заметила, что та верёвка, которую я пилила, висит на нескольких ниточках и Шай усиленно дёргает её, пытаясь разорвать.
“Если она оборвет её и мне хватит сил разрубить четвертую с одного удара, то у нас будет шанс! Но нужно время, какой-то отвлекающий маневр”, — подумала я, понимая, что, вероятнее всего, сделать задуманное не получится.
Фигура между тем изготовилась для прыжка.
— Стой! — крикнула я в отчаянии. — Я агент фонда, и ты арестована! Если нападешь, я буду вынуждена применить силу!
Фигура помедлила.
— Агент... фонда? — я почувствовала, что за спокойным тоном послышалось недоумение.
— Да, — “Давай же Шай! Иначе мы оба покойники!”. — И если ты нападешь, — я растягивала слова как могла. — То я буду вынуждена принять ответные меры.
— Ну, попробуй, — усмехнулась фигура и бросилась на меня.
“Ну, вот и конец моей во всех смыслах жалкой карьеры агента”, — подумала я и...
БУХ.
Сердце глухо ударило о ребра, вызвав приступ боли, и время начало замедляться. Фигура замедлила полет, и я смогла её рассмотреть получше. У неё было тело пони, или, точнее, оно напоминало пони. По нему сеткой раскинулись швы, а кожа между швами, к моему ужасу, была разных оттенков. От тела шли когтистые лапы. Но всего ужаснее было лицо. Это было лицо пони, однако всё ниже глаз было одной большой пастью, заполненной острыми зубами разных размеров и форм.
Моля небеса, чтобы действие моей болезни не закончилось, я начала с усилием двигать топор в сторону головы чудища, стараясь бить на опережение.
БУХ.
Время снова восстановило свою скорость. Рукоятка топора с силой врезалась в висок нападавшей. Сила удара была такая, что тело сместилось в полете и врезалось в окно справа от меня. Доски с хрустом разлетелись по сторонам. Извернувшись, как змея, тварь снова бросилась в атаку.
БУХ.
Я увидела, как когтистая лапа медленно движется в направлении моего лица. Я потянула топор, и он медленно встал между лапой и мной.
БУХ.
Время снова побежало. Когти с металлическим звуком стукнулись о топор. Тварь замахнулась другой лапой.
БУХ.
Я медленно взмахнула топором, стараясь попасть как можно точнее.
БУХ.
Лезвие вошло в мясо и кости, как нож в масло. Два пальца отлетели в сторону, забрызгав меня вонючей белесой жидкостью. Мне вдруг вспомнились уроки химии в школе, учительница называла такой запах “бензольным”. Уж не помню, что там такое этот бензол, но вонища та ещё.
— А-а-а-р-р-р-а-а-а, — взревела тварь, прижав к себе раненую конечность и отходя назад. Глаза существа смотрели на меня с ужасом и ненавистью. Краем уха я услышала, как разорвались ниточки третьей верёвки.
“Сейчас или никогда”, — я бросилась вперед, направляя удар точно в голову. Однако тварь оказалась проворнее. Она прыгнула вперёд вбок и, пролетев мимо меня, врезалась в стену. Я резко развернулась и увидела, как существо в доли секунды взобралось на потолок.
— Я тебе лицо оторву! — взревела тварь и бросилась вниз. Я даже не успела сообразить, что к чему. Тело действовало автоматически. Я повалилась на спину и в момент, когда существо подлетело, резко ударила вверх копытами, перебрасывая его через себя.
— Угх, — задохнулась тварь и, врезавшись лицом в оконную раму, выпала за окно.
Я мигом подскочила к проёму и выглянула. Она зависла на уровне третьего этажа, зацепившись тремя оставшимися пальцами. Уцепившись второй лапой, она посмотрела на меня. Зрелище было жуткое. Изо рта текли струйки белой жидкости, один глаз слегка косил, зубы по большей части были поломаны.
— Р-р-р-р-а-а-а, — зарычала она и поползла вверх, неуклюже цепляясь за обшивку дома. И хотя скорость была небольшая, сказывался тесный контакт головы с рамой, она продвигалась достаточно быстро.
Я подскочила к Шай, и с размаху вонзила топор в последнюю верёвку, моля небеса, чтобы одного удара хватило. Небеса услышали. Я еле успела поставить спину под падающую девочку.
— Держись за меня, — закричала я и почувствовала, как мою шею обхватили.
Прежде чем бежать, я дернула топор, который с неестественной легкостью выскользнул из щита. Отразившаяся в нём когтистая лапа явно указала на то, что её обладательница уже почти пришла в себя. Разглядывать дальше я не стала, и так было ясно, что оно очухалось.
Я выскочила из комнаты и понеслась по коридору, всеми силами высматривая лестницу. Сзади послышались звуки когтей, царапающих деревянный пол.
“Ну, теперь хоть я её слышу, а то так даже не понять, что сзади. Слава богиням, что я ей пальцы оттяпала!”, — подумала я, как вдруг половица под ногой проломилась.
— Агх! — воскликнула я, пытаясь удержать равновесие, перенося вес тела вбок.
Это нас спасло, так как мимо, буквально в миллиметрах, пролетело что-то вроде жёлтой молнии и разнесло в щепки дверь.
— Я из тебя шашлык сделаю, мразь! — послышался из-за спины громогласный рык.
— С твоей-то меткостью? — закричала я в ответ, пугаясь собственной наглости. — Тебе-то и ленивый мул не по зубам, да и их-то у тебя осталось немного!
Вот и лестница. Я прыгнула в проём. И как раз вовремя, так как мимо пролетела ещё одна молния, разнеся кусок стены. Я побежала вниз и в обратном направлении к следующему проёму.
Как назло, он оказался разрушен. Оставалось либо прыгать, либо бежать дальше в надежде, что там не тупик. Вопрос решила ещё одна молния. Я прыгнула, уворачиваясь, и врезалась в остаток лестницы животом. Стараясь не кричать от боли, я поползла вверх. Сверху посыпалась крошка. Это значило, что тварь рядом.
— Играем в пауков? — насмешливо спросила она своим “милым” голоском.
— Ну, среди нас только одно уродливое создание, так что множественное число тут явно лишнее, — прошипела я, наконец взобравшись на уступ и пускаясь вскачь.
Сзади послышался приглушённый удар. Оно перепрыгнуло разлом.
— Держись, малышка, мы почти дома! — прокричала я, стараясь больше успокоить себя, чем её.
Звук сзади стал стихать.
“Почему она нас не преследует?” — подумала я обеспокоенно и обернулась.

Тварь стояла посередине коридора. На моих глазах она сбросила плащ, обнажая жуткое тело. Первое сравнение, которое пришло в голову, что это ужасно, ужасно уродливая кукла. Прямо монстр Франкенхувза какой-то. Я обернулась и вскрикнула. Проход был завален.
“Тупик!” — с ужасом поняла я.
— Обычно я не смешиваю закуску с основным блюдом, — прорычала тварь сзади. — Но для вас сделаю исключение!
Я повернулась и увидела, что помимо рога на голове у существа торчали рога по всей длине тела вдоль позвоночника.
“Это же рога единорогов”, — с ужасом поняла я. Но этот ужас многократно усилился, когда между этими импровизированными шипами начали проскакивать маленькие красноватые молнии. Рога засияли разными цветами.
БУХ. Время замедлилось, и я успела заметить, как разряд магии превратился в большой, больше коридора в диаметре, синий луч. И этот луч направлялся к нам. Я быстро оценила обстановку и поняла, что единственным шансом на спасение была дверь слева. Я напрягла мышцы, и они начали медленно разгибаться. Когда тело уже отправилось в полет, время вернулось в норму. Я влетела в комнату как раз в тот момент, когда заряд магии уничтожил коридор.
На автомате развернувшись, я со всей силы бросила топор в то, что раньше было коридором. И как еще не выронила, когда прыгала?! Послышался неприятный звук, за ним раздалось бульканье.
Я выглянула из-за остатков стены. Фигура стояла в той части здания, которую не разнесло. Из её горла торчал топор.
— Рлп, — булькнула она, и из её рта полилась белая жидкость.
Топор медленно, с неприятным чавканьем, выпал. Я еле сдержала порыв тошноты.
— Ля! Феля! Юю! — прорычала она, выблевывая с каждым словом потоки жидкости.

Между рогов снова заскакали молнии. Только теперь ярко-белого цвета. Послышался звук, словно бы где-то запускается огромный двигатель. Шерсть встала дыбом.
Я спряталась обратно за стену, понимая, что нам хана.
“Что же делать? Что? Что?” — лихорадочно спрашивала я себя.
— Ты же агент, Дискорд тебя побери, соберись! — я с размаху стукнула себя копытом по лицу и меня озарило. — Точно, агент! Я могу позвать на помощь!

Но как это сделать? Я себя ругала всеми известными мне ругательствами за то, что не тренировала безмолвную речь. Но ничего не оставалось, я напрягла голову, стараясь думать о Шефе.
— Ну же, — проскрежетала я сквозь стиснутые зубы.
Рокот нарастал. И чем громче он становился, тем больше я теряла надежду. Неожиданно я почувствовала, что мою шею больше не стискивают маленькие копытца. Обернувшись, я поняла, что малышка потеряла сознание и упала. Медленно, словно бы вокруг не царил хаос, я опустилась к ней и, усевшись рядом, подняла, прижав к себе. Силы оставили меня.
— Последняя попытка, — сказала я себе апатично и послала свое сообщение.
[Мне нужна помощь].
[И в чем же? Если помочь съесть обед, то я всегда готов], — я чуть не взлетела от голоса Шефа.
[Спасите! Она сейчас нас прикончит!] — заорала я мысленно, надеясь, что не потеряла связь и меня слышат.
[Приготовьтесь, — тон Шефа мгновенно переменился, став серьёзным. — И прыгайте в дверь].
Я недоуменно оглянулась, вокруг ни одной двери. Шум стал почти оглушающим.

Щелк. Рядом возникла и раскрылась зелёная дверь. Из неё вылетела розовая пони с гривой цвета жвачки. Её передние копыта ярко сияли. Она бросила на меня взгляд. Я ошалело посмотрела на неё и не поверила своим глазам.
[Прыгай!] — раздался в голове голос, слегка писклявый, но несерьёзным его назвать было невозможно.
— Я не брошу её, — закричала я, в попытке перекричать гул, и прижала к себе жеребёнка.
[Тогда сгруппируйся].
Я кивнула и, обхватив малышку, свернулась калачиком. Розовая пони подхватила меня, словно пушинку, и с разворота бросила в дверной проём. Я только и успела удивиться её силе, как врезалась во что-то твёрдое. Сзади послышался хлопок закрытой двери. Наступила тишина.

Она была в бешенстве. Никто ещё не смел безнаказанно потешаться над Ней, а тем более калечить.
“Но сейчас она заплатит!” — подумала Она и улыбнулась, что спровоцировало новый приступ боли. Из шеи потекло сильнее. Спина онемела от количества энергии, что вызвало легкую улыбку. А ведь неплохая была идея установить эти рога, хотя и рискованная.
“Ещё секунду, подожди секунду, и я тебя достану!” — подумала Она злорадно, направляя рог в сторону предполагаемого нахождения обидчицы.
К Её великому изумлению, из-за пролома вышла розовая пони со светящимися копытами и, не торопясь, повернулась к ней. Лицо незнакомки было словно каменное изваяние.
“Кто это?” — подумала Она изумлённо.
Однако медлить нельзя. Нельзя позволить ускользнуть обидчице. И неважно кто стоит на пути.
Розовая пони между тем начала делать передними копытами странные пассы. В воздухе перед ней возникли белые октограммы, заключенные в круги.
— Сдохни! — проорала Она и пустила весь доступный заряд магии в пони, окружённую странными символами.
Яркая вспышка. И свет померк. Осталась только тьма.
“Только не снова!” — подумала Она и беззвучно захныкала.

Я подняла голову и огляделась. Мы лежали на моём балконе. На небе только начали появляться первые звезды. Я поднялась, аккуратно опустив тело кобылки на пол.
Внезапно где-то вдалеке мелькнула яркая вспышка. За ней последовал приглушённый звук, похожий на гром.
“Та пони, она же была там! Что с ней теперь?!” — подумала я с ужасом.
— С ней всё в порядке, — раздался над моим ухом голос. — А вот здание прекратило свое существование.
Я обернулась и увидела шефа. Он склонился над кобылкой, водя лапой над её телом, кончики когтей слегка светились. Я выдохнула.
— Спасибо вам, даже не знаю что сказать...
— Да так и скажи: “Вы, Шеф, несправедливы, я не хочу бумажки разбирать, а потому найду себе сама смертельно опасное приключение на всю площадь крупа”, — он слегка улыбнулся. — Иначе, я просто не могу объяснить, почему вместо спокойной работы ты полезла в пекло, причем замечу, без всякой поддержки.
— Я не специально, — я покачала головой. — Просто меня все время преследуют неприятности. Моя вечная проблема.
— В нашей работе это бывает как раз очень полезно. Можно сказать, что это — твоё профессиональное качество. Такие сотрудники на вес золота.
— Странные у вас приоритеты.
— Ну, у нас и работа не плитку класть, знаешь ли.
Я устало уселась на пол.
— Что будет с малышкой?
— Не думаю, что ей есть смысл стирать память. Она слепая, поэтому ничего не видела. Родители, вероятнее всего, подумают, что она всё нафантазировала, — он грустно посмотрел на жеребенка. — Детям никогда не верят, а ведь они видят намного больше, чем мы. Ну а с полицией, как и с газетой, мы решим. Увы, на первых строчках утреннего выпуска твоей фотографии не будет. Не расстроишься?
— Плевала я на газеты, главное, что девочка жива и здорова.
— Достойная позиция.
— Дискорд, а та пони, — я немного помедлила. — Это же была Пинки Пай, верно? Вы же говорили, что те шестеро не ваши агенты, тогда как она там оказалась?
Шеф хитро улыбнулся.
— А вот это пусть пока побудет сюрпризом.
— Ну хорошо, убедили.
— Вот и ладушки. Итак, я убедился, что вы обе в порядке, поэтому спешу раскланяться. Мне и так ещё не спать всю ночь, разбираясь с последствиями ваших весёлых приключений, — перед ним возникла зеленая дверь. — А твоя задача хорошо отоспаться, отвести девочку к родителям и получить полагающуюся награду, затем ко мне на ковер. Задача ясна?
— Так точно.
— Тогда приятных снов.
Шеф исчез, а я, кряхтя как бабушка, наклонилась к малышке.
— Эй, — я слегка похлопала её по лицу. — Вечер настал, пора вставать. Как бы смешно это ни звучало.
Шай слегка зашевелилась и попыталась подняться.
— Где я? — спросила она испуганным шёпотом.
— У меня дома, так что можешь расслабиться, — я вдруг поняла, что ужасно хочу в ванную и есть.
— А что случилось? — уже нормальным голосом спросила Шай, поднимаясь на ноги. — Я помню, как мы бежали, прыгнули куда-то, а затем я... Я ничего не помню.
— Рассказывать мне крайне лень. Но если кратко, то мы спаслись, а то, что нас преследовало, закончило свое существование.
— Ты её победила?! — воскликнула малышка радостно.
— Да, — соврала я, понимая, что если скажу, что не знаю, жива ли та тварь, то малышка так и будет бояться.
— Ура! — закричала она и попыталась подпрыгнуть, но у неё не получилось. Сказывалось проведенное без движения время.
— Все верно. Ну что, пойдём-ка помоемся. А то от нас несёт, как от парочки хрюшек.
Она кивнула и улыбнулась. От вида этой улыбки мне вдруг стало очень тепло.
— Ванна, мы слышим твой зов и готовы идти, — насмешливо продекларировала я, направляясь внутрь. Шай тихонько хихикнула.
Внутри я свернула в ванную и позвала малышку. Та робко зашла.
— Так, давай-ка снимем их, — я аккуратно отстегнула браслеты и отбросила в сторону.
Следующие полтора часа мы отмывались. Вначале я хорошо намылила и ополоснула малышку.
— Вот держи, — я протянула ей полотенце. — Вытрись и жди меня в гостиной. Это по прямой и направо. Смотри, не свались в бассейн. Я скоро буду.
Шай кивнула и ушла. Когда за ней закрылась дверь, я взяла несколько бутылочек шампуня и выплеснула всё их содержимое на себя. Затем принялась тщательно растирать это варево.
Отмыть запах оказалось сложнее, чем я думала. Даже после трёх литров шампуня он всё равно чувствовался. Бросив взгляд на пустые бутылочки, я поняла, что битва за аромат проиграна, и взяла полотенце.
Закончив с водными процедурами, я вышла в гостиную. Шай сидела в кресле. Когда я вошла, она подняла голову. Хоть и понимая, что она слышит лучше, я всё же не могла противостоять чувству удивления.
— Так, подожди здесь, я пойду и попробую нам что-нибудь приготовить, — Шай кивнула.
На кухне я возилась недолго.
— Вот, — я поставила перед ней тарелку с жареной картошкой, салатом и несколькими бутербродами. — Приятного аппетита. Извини, если не совсем вкусно, просто я умею готовить, только чтобы было сытно. Из меня повар так себе.
— Это неправда! — Шай уже вовсю хрустела картошкой. — Это очень вкусно!
Я с улыбкой посмотрела на неё.
“Должно быть, какое счастье иметь детей, смотреть, как они кушают, любить их”, — я вдруг почувствовала себя до странности одинокой.
Шай между тем прикончила всё, что было на тарелке.
— Ещё? — со странной надеждой спросила я.
— Спасибо, я уже наелась, — Шай блаженно улыбнулась.
— Может, тогда пирожное с чаем? — с хитринкой спросила я.
— А есть пирожные?! — малышка явно забыла, что она наелась.
— Ну, ты, наверное, наелась и не хочешь, тогда я...
— Я хочу пирооожное, — она придала своему лицу просящее выражение.
— Ладно, жди, сейчас будет.
Через пять минут я вернулась с чашками и пирожными.

— Вот, держи, — я протянула ей чашку. Она аккуратно взяла её.
Сидели молча. Я пила чай, погрузившись в мысли. Шай же иногда поднимала голову, как бы собираясь заговорить, но в последний момент передумывала.
— Ты хочешь что-то спросить? — спросила я после пятой попытки. — Не бойся, спрашивай.
— А как... — Шай замялась. — Как вас зовут?
Я усмехнулась.
— И ты так долго боялась спросить моё имя?
— Я боялась быть невежливой.
— Скорее стеснялась, — я слегка улыбнулась. Шай застенчиво кивнула.
— Меня зовут Мила.
Мы ещё немного помолчали. Я думала, Шай ела пирожные.
— У вас очень вкусный чай, — нарушила она молчание.
— Что есть, то есть. Эксклюзив от далёкого друга, — я отпила. — Я вот что подумала. Сейчас ночь, и я безумно хочу спать. Давай поспим, а уже утром пойдем к твоим родителям? Ты не против?
— Я тоже хочу спать, — ответила Шай и зевнула.
— Вот и ладушки, а то я сейчас прямо в кресле засну.
Мы прошли в спальню.
— Кровать большая, так что, думаю, поместимся. Давай я тебе помогу забраться.
Я помогла Шай залезть на кровать.
— Приятных снов, — сказала я, обходя кровать.
Мои слова не были услышаны. Шай уже вовсю дрыхла, слегка посапывая. Я аккуратно укрыла её одеялом и легла сама. Сон настиг меня в ту же секунду.

Бам. Что-то ткнуло меня в мордочку. Я еле-еле разлепила глаза. Чем-то оказалось копыто Шай. Она сама лежала поперек кровати и громко сопела. За окном разгорался рассвет.
— Ну что за жизнь? — спросила я потолок и поднялась.
Особенность моего организма в том, что я сплю крепко, но, если проснусь, то заснуть бывает трудновато. Потому я решила за лучшее пойти помыться, а затем на кухню и приготовить поесть.
Спустя минут сорок я услышала, как в комнате что-то разбилось. Я положила тарелки на поднос и, оставив его в гостиной, пошла в спальню.
— Доброго утра, — сказала я, оценивая происходящее.
Шай стояла напротив большой лужи воды, в которой лежали остатки вазы.
— Извините, — она прижала ушки к голове. — Я думала, что сориентируюсь, но наткнулась на комод.

— Ничего страшного, — я с удивлением посмотрела на осколки. — Признаюсь честно, я даже не знаю, откуда взялась эта ваза, не помню, чтобы покупала её. Так что можешь не извиняться.
Шай кивнула.
— Так, пойдём поедим, а потом я уже уберу, — сказала я, направляясь обратно в гостиную.
Поев, я попросила Шай подождать, пока я схожу вниз и вернусь. Спустившись, я направилась в булочную. Вайлет я обнаружила скучающей за столиком рядом со стойкой.
— Мила! — Вайлет аж засветилась от радости.— Что-то ты рано, неужто кто-то прекрасный не давал тебе спать всю-всю ночь?
Я закатила глаза.
— Ты не устала от этих издевательств?
— Ни в коем разе, — её лицо так и светилось ехидством.
— Ладно, притерплюсь. Я хочу у тебя пирожных купить.
— Оооууу, — она хитро состроила глазки и улыбнулась. — Решила подсластить удовольствие? Могу добавить побольше крема.
Я хлопнула себя копытом по лицу.
— Неужто у тебя такое скучное утро?
— Да. Клиентов сегодня много, а вот поговорить не с кем, — Вайлет зашла за прилавок. — Что тебе дать?
Я подошла и ткнула в земляничные корзиночки.
— Эти.
Вайлет кивнула.
— Ну а если серьезно, то ты очень рано, — сказала она, укладывая пироженки в коробочку. — Неужто мои тебя разбудили?
Она бросила взгляд в сторону, где, по моим предположениям, должна была располагаться кухня.
— Да нет, Шай случайно ткнула копытом в лицо, — сказала я, рассматривая прилавок.
— Шай? — услышала я очень удивленный голос Вайлет.
Подняв взгляд, я увидела, что она смотрит на меня круглыми от удивления глазами, и с ужасом поняла, что она могла подумать, услышав, что у меня в постели кобылка.
— Я это... — я не знала, как сформулировать мысль.
— Оу, не волнуйся, милая, — на лицо Вайлет вернулось выражение ехидства. — Я не противник таких вещей. Так ты ей пирожные берешь? Вполне себе проявление нежности.
— Слушай, это не то, что ты подумала, она не моя.
— Не уж то любовница? — в глазах Вайлет загорелись озорные огоньки.
— Да нет! — чуть не закричала я. — Это ребенок!
— А-а-а, то есть у тебя есть ребенок, и потому ты так секретничаешь? Не хочешь чтобы твой принц узнал? — глаза Вайлет уже не горели, они пылали.
“Этот пожар срочно нужно остановить!” — запаниковала я.
— Послушай меня и помолчи, — сказала я строгим голосом. — Это дочь моей соседки со старой квартиры. Она пропала позавчера. Я вчера отправилась на её поиски и нашла. Но так вымоталась, что не успела отвести малышку домой. Пирожные я беру ей и её родителям, к которым мы сегодня отправимся.
Я выговорила это всё на одном дыхании, боясь, что Вайлет вставит свои комментарии. Но она молчала и смотрела на меня пронизывающим взглядом.
— Слушай, хватит меня облучать, а то не по себе становится.
— Просто ты мне открылась с новой стороны, — она улыбнулась.
— Это какой-такой?
— Ну, только, пожалуйста, не обижайся, — Вайлет слегка смутилась. — Когда мы первый раз встретились, я подумала, что ты — самовлюблённая лицемерка. Ты вела себя странно, словно бы играла роль, и я тебя опасалась. А когда ты сказала о... — её взгляд метнулся к потолку. — Я подумала, что ты ещё и беспринципная сердцеедка. Но сейчас я поняла, что ошибалась, — она опустила взгляд.— Прости меня за то, что я о тебе так подумала.
— Я не прощу, потому что не обижалась, — я ободряюще улыбнулась. — И всё-таки, какая часть меня тебе открылась?
— Доброта, — тихо ответила она.
Я не знала, что сказать, потому промолчала. Вайлет собрала пирожные и протянула мне.
— Спасибо, сколько я должна? — я достала чековую книжку.
— Нисколько, за мой счёт, — она лучезарно улыбнулась. — Порадуй малышку и её родителей.
— Мне как-то неудобно.
— Спорить бесполезно, — по виду Вайлет было понятно, что она не шутит.
— Спасибо тебе большое, — я взяла коробку и пошла к выходу.
У дверей я остановилась.
— Вайлет, — позвала я, она подняла голову. — Беру свои слова обратно. Тебе нельзя быть журналистом, с твоим воображением и рвением это опасно для окружающих.
— Поцелуй меня в пачку, дорогуша, — она послала мне воздушный поцелуй и ушла на кухню.

Когда я поднялась и зашла в спальню, то увидела необычную картину. Шай, видимо, попыталась убрать причинённые ею разрушения. Она стояла со шваброй, и где только её нашла, около лужи, и тщательно тёрла пол. Правда, эффекта это не возымело. Она банально не видела, где вода, и пыталась убрать совсем в другом месте.
“Интересно, как так получилось, что она не нашла лужу?” — мелькнуло у меня в голове.
Всё это выглядело забавно, но желания смеяться у меня не возникло. Даже наоборот, стало как-то очень грустно.
— Тетя Мила, это вы? — спросила Шай.
— Я-я, — я подошла и забрала у неё швабру.
— Я тут попыталась убраться, но снаружи такой шум, что не могу сориентироваться, — стала оправдываться она.
“Вот и разгадка”, — мелькнуло в голове.
— Так тебя шум с толку сбил?
— Да, — Шай покачала головой. — Обычно я пользуюсь браслетами, но я их не нашла. Поэтому старалась щёлкать языком. Громко цокать копытами не стала, зачем портить паркет, — меня тронула такая забота. — Швабру с ведром смогла найти, но потом снизу начали шуметь, и я... — она замялась. — Потерялась.
— Ничего, давай я сейчас сама уберу и пойдем, — Шай кивнула. — Жди меня в гостиной, я мигом.
Когда она вышла, я подняла осколки вазы и внимательно осмотрела.
— Что за бред? — спросила я себя в удивлении.
И ведь было чему удивиться. Это были, судя по виду, осколки древней вазы. На тонком белом фарфоре ещё угадывались рисунки цветов и животных. Безумно дорогая и старинная вещь! И откуда она у меня?
Но больше всего меня поразила вода. Она пахла так, словно стояла в вазе не один месяц и успела неплохо так протухнуть. Однако это меня не остановило.
Я протёрла пол. Убрала осколки в небольшой пакет и отправила их в кладовку. Затем тщательно вымыла копыта и позвала Шай.
Мы вышли в коридор.
— Давай как я тебе помогу, а то тут крутая лестница... — начала было я.
— Нет, я должна сама. Я не настолько беспомощная, чтобы не спуститься по лестнице, — ответила Шай гордо и начала ощупывать копытами пространство перед собой.
“А девчушка-то с характером”, — подметила я.
На улице мы тормознули такси и понеслись в сторону моего старого дома. Ведущие бежали на удивление быстро, я даже заскучать не успела, как мы уже затормозили.
— Так, давай-ка аккуратнее, не хватало еще тебе покалечиться за два шага до дома, — сказала я тоном, нетерпящим возражений, и магией спустила Шай из повозки.
Мы поднялись.
— Советую поглубже вдохнуть, — с усмешкой посоветовала я и постучала в дверь.
— Кто там? — послышался из-за двери слегка заплетающийся голос.
— Курьер, — я решила, что так сюрприз будет более неожиданным.
— Но я... — непродолжительное молчание. — А ладно... Секунду подождите.
Послышался звук открываемых замков, и Абри открыла дверь. Я ахнула. В ней было не узнать ту опрятную кобылку, с которой я говорила у подъезда. Её грива была растрёпанна, а глаза расчертила сетка вспухших капилляров. Но хуже всего было то, что от неё очень сильно пахло алкоголем. Она посмотрела на меня.
— Ми... ик... ила? — Кажется, она не могла сфокусировать взгляд. — А курьер?
— Сегодня я твой курьер. Вот, доставила в лучшем виде, — я взглядом указала на Шай.
— Мама... — начала было Шай, но закончить не смогла.
Абри рванулась к ней и, подхватив, сжала в объятиях. По её щекам потекли ручейки слёз.
— Ма-Малышка моя... — она разразилась рыданиями. — Девочка моя... Сокровище...
Она продолжала лепетать, целуя Шай и прижимая к себе.
— Не задуши, — с улыбкой сказала я.
Абри подняла на меня заплаканные, полные радости и благодарности глаза.
— Я... Вы...
— Простого спасибо будет достаточно, — с улыбкой воспроизвела я фразу, услышанную от Шефа.
Абри улыбнулась, слегка разжав объятия. Шай глубоко вздохнула.
— Мама, ты меня чуть не задушила, — со смехом сказала она.
Я подметила, что её глаза блестели.
— Что-то мне подсказывает, что вставать вы не собираетесь, — заметила я.
Абри кивнула и снова прижала к себе Шай.
— Ладно, тогда не обессудьте, — я охватила их магией и подняла. Абри вскрикнула, Шай же засмеялась. Я зашла в квартиру, держа “ценный груз” в нескольких сантиметрах над полом.
— Вроде такие миниатюрные, а весите, словно пара слоников, — сказала я, аккуратно закрывая за собой дверь.
Я не лукавила, я не лучший телекинетик, а вес взрослой кобылы в сумме с жеребенком был очень приличный.
Обливаясь потом, я притащила их в спальню, судя по обоям, Шай, и аккуратно положила на кровать.
Оставив их, я пошла исследовать квартиру. Она оказалась трёхкомнатная. Длинный коридор, от которого отходил маленький на кухню. В конце коридора располагалась гостиная, из которой дверь вправо вела в спальню Шай, а дверь впереди, вероятно, в комнату родителей.
— Ладно. Придётся тут похозяйничать, — сказала я себе, отправляясь на кухню.
Через пятнадцать минут, как раз, когда я жарила лук, на кухню вошла Шай.
— Мама уснула, — сообщила она мне и уселась за стол. — Чем помочь?
— Ну... — я задумалась. — Сможешь нарезать морковку?
— Конечно, — Шай подтянула к себе доску с морковью.
Я с интересом наблюдала, как она ощупывает морковь, нож и доску.
— Что ты сказала маме? — осторожно спросила я, помешивая лук.
— Моя мама очень ранимая, — Шай аккуратно разрезала первую морковку. — Я бы даже сказала, хрупкая. Вы видели, что с ней стало от страха за меня. Поэтому я решила сказать ей, что меня похитили какие-то пони, а вы меня спасли, вырвав из лап похитителей. А вот о подробностях не стала распространяться, а то мало ли что... Да и не поверила бы она мне, — Шай глубоко вздохнула. — Ребенку никто не верит. Скажут, нафантазировала или того хуже “свихнулась”.
Я удивилась. Это были совсем недетские умозаключения.
— Ты полна сюрпризов.
— Как так?
— Ну, я думала, как мне придется пояснять твоим родителям, что да как произошло, думала, что ты расскажешь как есть, а тут...
— Да, но мне что-то подсказывает, что это должно остаться между нами, — сказала Шай серьезно.
— Ты права, и я рада, что мне не пришлось проводить с тобой беседу на эту тему, — со вздохом облегчения сказала я.
Дальше мы готовили молча. Я закидывала в кипяток овощи, параллельно думая о Шай: “Какая удивительная девочка. Кажется, её мать не кривила душой, когда говорила, что она взрослая. Такая сильная, поразительно!”.
— Знаешь, твоей маме очень повезло, что у неё такая дочь, — с улыбкой нарушила молчание я. — Ты сильная.
Шай смутилась.
— Да нет, просто я... Я очень её люблю, её и папу. Поэтому и приходится быть сильной. Ради них, — она вздохнула. — А иногда это так тяжело.
— Ты справишься. Я уверена.
— Ну не знаю. Мама сказала, что теперь от себя ни на шаг не отпустит. Моих сил может и не хватить, — рассмеялась Шай.
— Ооо, это действительно страшно, — усмехнулась я. — Если станет совсем тяжело, зови меня.
— Ловлю на слове.
В коридоре послышались шаги. На кухню зашла Абри.
— Шай мне всё рассказала, — начала она. — Я даже не знаю, как...
— Никак. Для начала приведи себя в порядок. Думаю, скоро твой муж придёт и будет не совсем хорошо, если он застанет тебя в таком виде, — сказала я строго. — Так что марш в ванную прихорашиваться. Команда принята?
— Эээ, хорошо, — удивленно согласилась Абри и вышла из кухни.
— Какая вы строгая, — усмехнулась Шай.
— Честно говоря, я просто не хочу, чтобы твой папа увидел её в таком виде. А ведь чтоб навести красоту, нужно много времени. А интуиция подсказывает, что твоя мама могла бы потратить его на разного рода хвалебные речи, — я достала соевый соус. — Смею предполагать, что “алкогольных инцидентов” у вас не было.
— Не было, вы правы, — Шай отложила нарезанную морковь и потянулась за яблоками. — И вы правы, мама долго наводит красоту. Правда... — голос малышки слегка надломился. — Я не могу её оценить.
У меня ком подкатил к горлу, так что пришлось отвернуться и сосредоточиться на готовке, чтобы отвлечься. Спустя пару минут из-за моей спины раздался голос:
— Тётя Мила, вы любите музыку?
Я усмехнулась.
— Кто её не любит.
— Вы не против, если я включу?
— Конечно нет, включай.
Шай ушла и через пару минут вернулась с небольшим граммофоном и парой пластинок, одну из которых поставила на подложку и покрутила ручку. Из раструба заиграла веселенькая песня.
— Готовка под музыку, и как я сама не догадалась, — сказала я довольно, параллельно занося в свой воображаемый список покупок хороший граммофон.
Дальше мы готовили молча, слушая музыку. Шай периодически меняла пластинки.
Спустя два часа стол был накрыт. Еда особой изысканностью не блистала, но думаю это никого из тех, кто будет присутствовать за столом, не смутит.
— Ух ты! — в кухню вошла Абри. — Вы целый пир приготовили!
— Мы умнички, и ты, я вижу, тоже. — Я оценивающе взглянула на Абри, отметив про себя, что единственное, что она не смогла убрать, были чуть красные глаза.
— Я старалась.
— А когда твой муж придёт?
— Думаю, минут через пять.
Как только она это сказала, раздался звонок в дверь.
— А я думаю, что лучше вам вдвоем пойти и встретить его, — сказала я, усаживаясь на стул около окна. — Расскажете ему, что да как.
— Вам лень? — спросила Шай с легкой усмешкой.
Абри посмотрела на неё изумлённым взглядом, словно её дочь только что смачно выругалась в присутствии “приличного общества”.
— Всё верно, мне крайне лень, — ответила я, не давая Абри возможности пожурить дочку за не совсем вежливое, но вполне правдивое замечание. — Я и так несколько часов распиналась у плиты, и теперь мой язык готов только к одному — употребить еду. Так что идите, не заставляйте папу нервничать.
Они ушли. Я, понимая, что это надолго, начала просматривать полки с приправами. За одной такой полкой я обнаружила старую газету.
— Слава небесам, хоть со скуки не помру, — заверила я потолок и принялась читать.

В газете ничего особо выдающегося не нашлось, разве что большая статья о скорой выставке-аукционе, которую устраивает банк “Возрождение”.
“Может сходить? Там должно быть интересно, куплю чего-нибудь”, — подумала я, углубляясь в чтение. Надо отдать должное пиарщикам, статья читалась по-настоящему захватывающе. Я даже не заметила, как в кухню вошли.
— Здравствуйте, — поздоровался со мной пегас. Он сдержанно улыбался, но я поняла, что он просто привык держать себя в копытах и не поддаваться эмоциям. Я взглянула на часы.
— Двадцать минут. Быстро вы однако, я даже заскучать не успела, — выдала я немного язвительно, так как меня отвлекли от интересного чтива.
Пегас растерянно глянул на жену. Та, в свою очередь, улыбнулась и подтолкнула его к столу.
— Папа, мисс Мила шутит, — усмехнулась Шай, усаживаясь. — Неужели нашли газету с описанием выставки?
Я в изумлении уставилась на неё. Нет, конечно, я знаю, что она хорошо слышит, но чтобы настолько.
— Как ты поняла? — мне было очень интересно.
— Ну, когда папа притащил газету домой, у него была такая же реакция, когда его отвлекали от чтения, только, думаю, он об этом забыл уже, — усмехнулась она, подтягивая к себе тарелку с супом. — Вот я и сложила два и два.
— Да, я и забыл про газету, — с улыбкой отозвался пегас, затем его улыбка немного померкла. — Было не до неё.
Я кивнула и приступила к еде, забрасывая в желудок ложку за ложкой. Когда мы перешли ко второму, пегас снова заговорил.
— Знаете, по-моему, самое время мне рассыпаться в благодарностях, не находите?
— Ну, для начала хорошо бы мне узнать, как вас зовут, — парировала я.
— Вы правы, меня зовут Бриз, и я ваш вечный должник.
— Как-то высокопарно, не находишь?
— Увы, как умею, — он развел крыльями в стороны.
— Но я вроде как ясно выразилась, что вы ничего мне не должны.
— Вы спасли мою дочь, — лицо пегаса стало серьезным. — И оказали моей семье неоценимую услугу. Если вам что-нибудь когда-нибудь понадобится, я готов сделать всё, что потребуется.
На слове “всё” он сделал недвусмысленное ударение.
— Что, даже переспишь со мною? — усмехнулась я.
А затем до меня дошло, что я сказала. Бриз оторопело глядел на меня, Абри прижала копыта ко рту.
— Да, — выдавил пегас. — Даю слово, что сделаю всё, что вы попросите.
— Слушайте, не надо мне ничего! — воскликнула я. — Я просто пошла и сделала то, что считаю правильным. И простите за бестактную шутку, я бываю до идиотизма болтлива и иногда понимаю, что я сказала, только когда уже сказала! — я расстроено уставилась на тарелку. — Язык мой враг мой.
— Я понимаю, — мягко сказал Бриз. — Ничего страшного.
— Ну, для тебя, может и да, а вот Абри может воспринять мои идиотские инсинуации очень и очень остро.
— Да нет, ничего страшного, — быстро ответила Абри с немного натянутой улыбкой. — Просто это было... неожиданно.
— Дурость ко мне всегда приходит неожиданно, видать, в душе она налоговый инспектор, — попыталась я разрядить атмосферу, и ведь получилось! Все засмеялись.
Прикончив второе, мы перешли к чаю.
— Ух ты, какие красивые! — восхитилась Абри, доставая из коробки пирожные.
— О да! Это подарок нам всем от моей подруги Вайлет, — сказала я, с вожделением пожирая их глазами.
[Извини, что отрываю тебя от чая, но тебе нужно вернуться домой], — раздался голос в моей голове.
Я приложила все усилия, чтобы отреагировать спокойно, однако Бриз заметил.
— Мила, с вами всё в порядке?
— Да, — я слегка помотала головой.
[Слушай, я понимаю, что желудок твой царь и бог, но, пожалуйста, вернись домой сейчас же. И это не просьба, это приказ. Давай-ка молнией], — голос Шефа звучал неумолимо.
— Простите, пожалуйста, мою бестактность, но мне срочно нужно уйти, — сказала я, выходя из-за стола. — У меня есть очень важное дело, про которое я забыла.
— Мисс Мила, а вы еще придёте? — подала голос Шай. В нём послышалось недвусмысленное волнение.
— Да, — твердо ответила я. — Я обязательно вернусь.
Вся семья проводила меня до порога.
— Заходите к нам ещё, мы будем рады вам в любое время, — синхронно сказали Абри и Бриз.
— Конечно, — кивнула я и побежала по лестнице.

Семья вернулась за стол.
— Мама, можно я пойду поиграю? — спросила Шай.
Абри кивнула. Но затем, сообразив, что Шай её не видит, слегка дрогнувшим голосом ответила:
— Конечно.
Шай убежала. Абри взглянула на мужа. У того на лице блуждало задумчивое выражение.
— О чем думаешь? — спросила она, нежно его обнимая.
— О ней, — немного пространно ответил Бриз.
Абри нахмурилась и уже собиралась что-то сказать, но пегас её перебил.
— Странная пони, не находишь?
— Ну, есть немного. Да, иногда она говорит немного обидные вещи, но в целом она очень приятная. К тому же она вернула нам Шай! — жарко ответила Абри.
— Я не о том, — поморщился Бриз. — Знаешь, что напомнило мне её поведение?
Абри отрицательно покачала головой.
— У нас есть охранники, которые ходят со скрытым наушником в ухе. Так вот, когда такой охранник еще неопытен, то он дёргает глазами, когда наушник начинает неожиданно работать. Этакий условный рефлекс. Поэтому они и носят чёрные очки. Вот она так же.
Абри удивлённо уставилась на мужа.
— Ну, а может она действительно что-то забыла?
— Может. Но вот что меня еще больше удивляет. Почему она пошла на поиски Шай? Да и сейчас, когда она уходила, ты слышала, как Шай говорила с ней? Она не просто беспокоилась за неё. Это был страх, — он взглянул на жену. — Странно всё это. И что-то мне подсказывает, что Шай рассказала нам не всё.

Я вылезла из такси и поднялась домой.
— Ты не торопилась, — Шеф наградил меня осуждающим взглядом.
Он пристроился на одном из кресел и попивал чай из изящной синей кружки.
— Пробки, — попыталась оправдаться я.
— В ушах что ли? — он указал на второе кресло. — Присядь.
Я повиновалась. Дискорд протянул мне лапу, сжатую в кулак.
— Дай копыто.
Я протянула ему ногу. Из кулака шефа ко мне перекочевал очень маленький коричневый кирпичик.
— Эээ, что это? — недоуменно спросила я.
Однако ответа не удостоилась, Дискорд сверлил меня взглядом. Прошла минута.
— Вот и ладушки, — вдруг усмехнулся шеф, и расслабленно откинулся в кресло.
— Эээ, — я снова взглянула на кубик. — И что это?
— Это твоя подружка с завода.
Я ошарашено уставилась на кирпичик, борясь с желанием отбросить от себя как можно дальше.
— Зачем вы мне дали эту гадость? — выдавила я, протягивая шефу обратно его презент.
— Предосторожность, не более того.
— От чего?
— Ну, я перестраховался на случай, если это нечто каким-то образом захватило твоё тело.
— Ч-что? — я содрогнулась.
— Скажем так, вот эта штука — что-то вроде хранилища или мозга. Нашли её благодаря команде зачистки. Один из них взял это и почувствовал себя странно. Мне было доложено, и мы изучили объект. Как оказалось, при взаимодействии с биологическими объектами эта штука пытается взять их под свой контроль. Видимо, так оно взаимодействует с окружающим миром.
— И вы дали это мне?!!! — закричала я.
— Ну. Плотность контакта слишком мала для того, чтобы причинить тебе вред или как-то повлиять. Хотя какие-то ощущения ты должна была испытать.
Я задумалась. Чего-то особого я не чувствовала. Разве что...
— Ага. Это была она, — усмехнулся шеф.
— Вы опять лезете в мою голову, — я бросила на шефа уничижительный взгляд. — Зачем тогда было давать мне это, если просто могли покопаться у меня в подкорке и понять, что я это я.
— Тут, видишь ли, есть некоторые специфические тонкости, — Шеф сложил пальцы домиком. — Когда ты сосредоточенно думаешь о чём-то, то прочитать это несложно, всё на поверхности. Выражение “громко думаешь” появилось не спроста, знаешь ли. Но когда в голове сумбур, то процесс чтения мыслей становится крайне затруднительным, так как становится сложно отслеживать, что с чем стыкуется. Поэтому, создавая инфошум или нарушая логику мыслительного процесса, ты скрываешь свои мысли. Делать такое по желанию достаточно сложно, но не невозможно, а вот инстинктивно — запросто.
Шеф посмотрел на кирпичик.
— Когда ты вернулась с завода, то была в смятении чувств, и прочитать тебя я не мог. Да и незачем было. Но вот когда мы нашли ЭТО — я забеспокоился. Гарантий, что оно не загрузило себя в тебя и не мимикрирует, у меня не было. А для такого существа создать маскировочный мыслительный каркас и пошуметь — не особая проблема.
Я сглотнула.
— Вот теперь мне страшно, — я сделала попытку расслабиться, но не вышло. — Теперь я боюсь, что я это не я.
— Не бойся, всё в порядке.
— Откуда вы знаете? — вспылила я. — А вдруг и это ловкий обман?
— Нет.
— Тогда объясните, как вы это поняли.
— Хех, ловкость ума и никакого мошенничества. Я до данного момента всё ещё не был уверен и рылся в твоей голове.
Я шокировано уставилась на Шефа.
— Но, вы же сказали...
— Что все в порядке? Это был ещё один способ запутать гипотетического врага. Видишь ли, если хочешь обыграть противника, то будь готов мухлевать. Война — искусство обмана, знаешь ли. Надо было найти брешь в защите, если такая имелась.
Я обдумала его слова.
— То есть вы крутили моими эмоциями, чтобы обнаружить брешь в защите?
— Да.
— Но... — я помедлила. — Теперь вы уверены, что я это я?
— На все сто процентов.
Я с облегчением выдохнула. Шеф поднялся с кресла и щелкнул пальцами.
— Это в качестве извинения за то, что выдернул тебя из гостей, — на столике возникла тарелка с большой ягодной корзиночкой. От одного взгляда на неё у меня потекли слюни.
— Твоя подруга хороший повар, — сказал Дискорд, открывая зелёную дверь, возникшую около его кресла.
— Понимаю, — ответила я, погружаясь в мечты о чае с пирожным.
— Нет, не понимаешь, — сказал Шеф, уходя за дверь.
— Время для чая, — провозгласила я и пошла в сторону кухни.
Через несколько минут я уже сидела в кресле, завернувшись в плед, и попивала чаёк с большущим куском пирожного.
[Вот теперь я уверен на все сто процентов], — раздался у меня в голове насмешливый голос шефа. Я чуть не подавилась.

Утро было восхитительным до неправдоподобия. Я даже не помню, когда последний раз мне было так хорошо.
Во-первых, я умудрилась проспать именно столько, сколько нужно для того чтобы встать с ощущением, что ты готов перевернуть мир, что само по себе может считаться чудом. Во-вторых, за окном стояло солнце, но было не жарко. В такие дни погода обычно нашёптывает что-то вроде: “Сегодня самое время для того чтобы отдохнуть, попить чаю и подумать о вечном”.
Я вытащила кресло на балкон и, попивая чай, восхищалась садом.
[Прекрасное утро, не правда ли?] — прозвучал в голове знакомый голос.
Я закатила глаза.
— Дискорд, вы серьезно?

[Потрудись ответить телепатически. Смею напомнить, тебе это недавно жизнь спасло], — голос шефа был строг и справедлив, так что пришлось напрячься.
[Что случилось?]— выдавила я, чувствуя, что голова начинает болеть.
[Такое прекрасное утро. Ну, я и подумал: “а почему бы тебе его не испортить?”. А тут как раз и повод появился].
Я вздохнула и отпила чаю.
[Я как чувствовала. Утро начиналось слишком хорошо. И что же за повод такой?].
[Твоя подружка хочет с тобой побеседовать].
[Подружка?], — я нахмурила брови.
[С завода. Она прямо жаждет высказать тебе всё хорошее, что о тебе думает].
Меня прошиб холодный пот.
[Вы не шутите?] — я от всей души надеялась, что это будет просто ещё одно издевательство.
[Хотел бы пошутить, придумал бы что-нибудь более оригинальное. Так что давай, заливай в себя остатки чая и бегом сюда. Конец связи].
Я ещё раз вздохнула, сожалея об испорченном утре.
“Эх, а ведь всё это могло бы быть слуховой галлюцинацией, вызванной перенапряжением. И не пришлось бы идти на встречу с неизведанным и недружелюбно настроенным”, — подумала я.
[Не дождешься], — раздался смешок в моей голове.

— Как-то тут мрачно, — заметила я, напрягая глаза.
Шеф, ожидающий меня в конце коридора, поднял голову.
— Обещали сегодня включить полное освещение, — пояснил он. — Плановая проверка, все дела. Только что-то затянулась. Готов спорить опять проделки их начальника, больно осторожный дядя.
— Понимаю его, — я покачала головой. — Работая в таком месте, лучше перестраховаться, чем потом жалеть.
— Красиво излагаешь, — Дискорд устало вздохнул. — Давай я тебе кратенько изложу, что к чему.
— Я вся внимание.
Шеф потёр виски пальцами.
— Итак. Как я уже говорил, эта штука что-то вроде центра управления или мозга. Мы подключили её к телу нашей погибшей сотрудницы. Оно, как ты понимаешь, ожило и тут же попыталось поубивать исследователей. Изощрённая, кстати, тварь, даже скованная умудрилась одному из пегасов откусить крыло. Мы её... — Шеф немного помялся, — обезвредили, и я попытался с ней поговорить. Однако она поставила условие, что говорить будет только в твоём присутствии. Поэтому ты здесь.
Мне стало немного не по себе.
— А вы уверены, что она мне что-нибудь не откусит? — спросила я обеспокоенно.
— Уверен. Тебе просто нужно посидеть рядом и помолчать. Я задам пару вопросов и отпущу тебя на все четыре стороны.
— Ну хорошо, — выдохнула я и зашла в комнату вслед за шефом.
Комната тоже была плохо освещена. Посередине стоял стол, с одной стороны которого стояли два стула. С другой стороны стояла металлическая конструкция, в которой было заковано...
— Богини... — я вдруг почувствовала, как завтрак настоятельно затребовал выйти на свежий воздух.
В конструкции было зажато тело с оторванными конечностями. В нескольких местах оно было проткнуто штырями, фиксирующими положение. На одном боку “этого” красовалась длинная рана, сквозь которую проглядывали внутренние органы.
Тело повернуло голову. Мой взгляд встретился со взглядом мёртвых красных глаз. В них светилась ненависть.
— Присаживайся, — Шеф галантно отодвинул мой стул. Я села.
Дискорд театральным движением достал из воздуха блокнот и карандаш.
— Ну что, я привел её, готова поболтать?
Существо молчало и сверлило меня взглядом. С её губ на стол упало несколько темных капель. Прошла минута.
— Ну, так что? — я почувствовала в голосе шефа нотку нетерпения.
Существо перевело взгляд на него.
— Спрашивай, — голос трупа был на удивление приятным, хотя и с лёгкой хрипотцой.
“А ведь она была очень красива”, — со странной горечью вдруг подумала я.
— Начнем с простого. У тебя есть имя?
Существо вновь посмотрело на меня.
— Аггел.
Глаза шефа удивлённо округлились.
— Кто тебя так назвал? — голос Дискорда засквозил неприкрытым любопытством.
— Услышала где-то. Мне понравилось, — отрезала тварь.
— Ну хорошо. Давай посложнее. Ты знаешь, что ты такое?
Этот вопрос, как мне показалось, слегка её смутил. По крайней мере, на долю секунды, с лица Аггел слетело выражение ненависти, его заменило другое, в котором я с удивлением узнала горечь.
— Нет.
Шеф кивнул, словно другого и не ожидал.
— Ну, если не помнишь, то тогда какое твоё первое воспоминание?
— Зачем тебе это? Думаешь, что по обрывкам моих влажных фантазий поймёшь, что я такое? — в голосе трупа послышалась злая усмешка.
— Я уже немного представляю, что ты такое, и главное, откуда ты к нам свалилась. Но хотелось бы подтверждения.
Тварь оторопела. Она вытаращилась на шефа как жеребёнок на диковинную игрушку.
— ТЫ ВРЁШЬ!!! — вдруг взорвалась она. — Если даже я не знаю, то никто не может знать!!!
Я перевела взгляд на шефа и растерялась. На его лице плавало выражение безмятежности.
— Ну предположим, я могу знать, — промурлыкал он. — И я даже могу тебе это сказать, но есть ли смысл? Ты вроде как не хочешь сотрудничать?
— Рррр. Ладно. Я скажу, — выдавила из себя Аггел, явно поняв намек. — Мое первое воспоминание... — она на секунду остановилась, раздумывая. — Темнота. Это была абсолютная темнота. Затем яркая вспышка и снова темнота. Потом уже я очнулась, оказавшись в желудке кролика. Доволен? — тварь сплюнула темную жидкость на стол.
— Вполне.
— Что-нибудь ещё? — ядовито вопросила Аггел, бросая на меня недвусмысленный взгляд.
— Конечно ещё! Не могу же я лишить тебя удовольствия как можно дольше созерцать объект твоей ненависти без возможности навредить, — Дискорд мило усмехнулся. — Я же не монстр в самом-то деле.
Я услышала, как Аггел проворчала какое-то ругательство.
— Я бы хотел услышать о твоей жизни. Сколько пони, да и не только их, ты отправила на тот свет и зачем? Откуда пришла идея сделать столь интересный образчик твоего бывшего тела, который, увы, мы уже созерцать не сможем? Ну, а если проще, какова твоя история?
— Может вам ещё и чаю принести? — сварливо отозвалась Аггел.
— Сомневаюсь, что у тебя это получится, — усмехнулся Шеф.
Аггел зарычала.
— Я убила многих, — она улыбнулась страшной кровавой улыбкой. — Уже и сама со счета сбилась. Однако, — Аггел выдержала паузу. — Это были сопутствующие потери. Они шли на запчасти и как топливо для моего “костюма”. Живые организмы, как я выяснила, не любят модификации. Первый костюм я сшила из животных давным-давно. Забавная была штука, к телу большой дикой кошки я пришила голову оленя и хвост скорпиона. Получилось крайне функционально и...
— Так это была ты! — Шеф хлопнул себя по лбу.
Аггел недоуменно уставилась на него.
— Нам лет этак пятьдесят назад сообщили о существе, которое крало овец и собак в верхней горной линии, и дали именно такое описание. Мы его искали очень долго, да так и не нашли, — Дискорд весело хлопнул в ладоши. — Надо сообщить местному шерифу о том, что он может расслабиться, а то уже тридцать лет паренёк ищет следы мутанта и охраняет местных.
Он на минуту замолчал. Я поняла, что он ведёт телепатический разговор.
— Ну, вот и ладушки. Выражаю вам обеим благодарность, — Шеф отсалютовал нам. — Теперь на одну тайну стало меньше. Ну, продолжай, я тебя перебил, выражаю свои искренние извинения, — он сел и уставился на Аггел с выражением вежливого интереса.
Она сплюнула на стол и бросила на меня такой злобный взгляд, что моя шерсть встала дыбом.
— Мертвечина. Она ужасна. То, в чем я нахожусь, сравнимо с пыткой. Она не слушается, она... — Аггел помедлила. — Противна до ужаса. Я потратила не один год, создавая подобие живого тела. А вы его уничтожили!
— Поверь, нам так же жаль, как и тебе. Это был образец высокого медицинского искусства, — сказал Дискорд скорбно.
Я бросила на него возмущенный взгляд.
[Не вздумай что-нибудь ляпнуть. Она только начала нам душу изливать, и я очень расстроюсь, если она снова замолчит. А мои реплики давай обсудим позже], — раздалось у меня в голове.
Я вздохнула и запихнула обратно слова, готовые сорваться с моих уст.
— Да, невероятно функциональное, красивое и главное ЖИВОЕ ТЕЛО! — Аггел вздохнула, и мне показалось, что этот вздох был полон боли. — Но и у него был недостаток.
— И какой же? — мягко спросил Шеф.
— Для его функционирования нужно было топливо. Ваши тела полны крови, которая крайне хороша для их работы, но для моего костюма она не годилась. Тело просто прожирало её в огромных масштабах. Мне бы пришлось убивать очень много, чтобы обеспечить себя. А это привлекло бы внимание, тем более что кровь животных плохо подходила, пришлось бы убивать пони. Спустя несколько лет я смогла разработать жидкость, которая вполне могла поддерживать тело очень длительный срок. Но на это ушло три года. Три гребаных года я прорежала население Лас-Пегаса. Слышали о Джеке Потрошителе?
— О богини! — я прикрыла копытом рот. Сердце от ужаса застучало в два раза быстрее.
— Это была ты? — тихо спросил Дискорд.
— Да. Это была я, — так же тихо ответила Аггел. Я удивилась, так как ожидала какого-то торжества в её голосе, но его не было. Это была просто констатация факта.
Перед моими глазами словно слайд-шоу побежали заголовки газет, где описывались жуткие убийства. Маньяк расчленял тела, забирая кровь, рога и некоторые внутренние органы.
— И что было дальше?
Я снова удивлённо посмотрела на шефа, так как различила в его голосе... сострадание.
— Я перебралась в Кантерлот и осела в Клевере. На топливо надо было всего одно-два тела в год, и этот район вполне меня обеспечивал. И я там сидела до тех пор, пока она, — Аггел посмотрела на меня, — не припёрлась. Поганая тварь!
— Грустная история, — Шеф закрыл блокнот. — Думаю, на сегодня я услышал достаточно. Но не прощаюсь, мы ещё встретимся.
Шеф встал и пошел к выходу, я последовала за ним.
— Эй! — раздался сзади окрик.
Мы обернулись.
— Ты, — обратилась Аггел ко мне с такой злобой в голосе, что у меня по спине побежали мурашки. — Однажды я отсюда выберусь! Сколько бы это ни заняло времени и сил, я тебя достану! И когда это случится, ты будешь жалеть, что не сдохла тогда! Я тебя превращу в живой кусок мяса, ты будешь молить о смерти, а я буду тебе шептать “нет” и пытать, пытать, пытать! — она залилась булькающим смехом, разбрызгивая вокруг красно-черную жидкость.
— Ну всё, пошли, — Дискорд легонько подтолкнул меня к выходу.
Я медленно, словно в трансе, развернулась и вышла за дверь.
— Ну что ж, поздравляю тебя с появлением первого поклонника, — сказал Дискорд с улыбкой, когда дверь закрылась. — Заполучить такого в первые дни службы, это надо сильно постараться. Считай, что у тебя теперь есть особое достижение, — он похлопал меня по плечу. — Это повод отметить. Пойдем выпьем?
— Мне бы лучше чаю, — прохрипела я.
— Ой, да что ты так поникла-то, неужели ты думала, что вот таких вот не будет? Вон, у твоих коллег с десяток на каждого, а они и в ус не дуют.
— Я думала, что они появятся как-то попозже.
Дискорд понимающе кивнул:
— Расслабься. Всё будет хорошо.
Я улыбнулась, вспоминая тот старый анекдот про “всё будет хорошо”.
— В конце концов всё будет хорошо, да? — продекламировала я, надеясь, что Шеф его знает.
— А то! — Дискорд улыбнулся и кивнул.
— А вы действительно знаете, что она такое? — спросила я, чувствуя, как страх начинает слабеть под давлением любопытства.
— Нет, я без понятия, что она такое и откуда.
— Как так? — я ошарашенно уставилась на него.
— Да вот так, меньше верь мне — здоровее будешь.
— Вы её обманули, чтобы разговорить?
— А то, — Шеф галантно поклонился. — Как я мог не воспользоваться таким козырем? И надеюсь, что потом тоже смогу.
— Да уж, с вами за карточный стол садиться опасно. А почему вы так заинтересовались её именем?
— Я скорее заинтересовался не именем, а тем, кто его мог произнести. Если она не врёт, и кто-то его сказал, то у меня есть подозрение, что у нас незваный гость из другого мира.
Я встала как вкопанная.
— Из другого мира!? — вскрикнула я.
— Слушай, чему ты удивляешься? — Дискорд глубоко вздохнул и почесал переносицу. — У тебя дома куча книг про другие миры и планеты, неужели ты думала, что всё это выдумки?
— Ну, — я нервно хихикнула. — Вообще-то да.
— Могу тебя обрадовать. Другие миры не выдумка, а вполне себе реальная реальность. Привыкай.
— А расскажете мне о них? — я жадно уставилась на шефа.
— Не сегодня, это точно, тема щекотливая и очень объемная. Вот подрастешь, тогда может быть... — он по-отечески улыбнулся.
Я наигранно надулась.
— Ну, может хоть скажете, чем её имя так примечательно?
— Отчего бы нет, — Шеф снова повеселел. — В культурах некоторых народов других миров слово “Аггел” означает злого духа, нечто нечистое. Вот ты же знаешь значение слова ангел.
Я кивнула.
— Вот тут то же, только противоположно. Кстати, слово ангел тоже притопало к нам из другого мира. Забавно, не правда ли? Ты используешь слова, а их корни находятся в древних временах иных миров.
— Это удивительно! — я была поражена.
— Забавно — да, удивительно... Я бы так не сказал, — Шеф покачал головой. — Слова кочуют из мира в мир через воображение. То, что ты выдумываешь, может быть просто мимолетным гостем в твоём мозгу. Стоит ли этому удивляться? Думаю, нет. А, возможно, я просто немного отвык удивляться. Сказывается довольно обширный и вполне бесполезный опыт.
Я хихикнула.
— Но если у нас много таких слов, то... — начала я.
— Не так уж и много. Укореняется, к счастью, не всё, — вставил Шеф.
— Почему вы думаете, что это именно гость? Может, у кого-то разыгралось воображение, и он сказал что-то, даже не осознавая это?
— Резонно. Однако ты преувеличиваешь возможности лингвистического трансфера. Слова часто приходят и уходят на грани восприятия. Так что, как я и сказал, их у нас немного. Да и к тому же есть слова, которым в мире уже придумали обозначение, и создавать другое, того же значения просто бессмысленно, потому они и не укореняются в сознании. И даже если бы слово “пошло в народ”, то я бы об этом узнал. Однако, я это слово ни разу в этом мире не слышал. Потому я и сомневаюсь в том, что кто-то что-то случайно сказал и ей повезло это услышать, — Дискорд вздохнул. — Лучше сразу приготовиться к худшему. Я, видишь ли, привык перестраховываться.
— Лучше перебдеть, чем недобдеть? — улыбнулась я.
— Народное творчество бьёт в корень, — Шеф кивнул. — Да, полностью подписываюсь под этими мудрыми словами.
Мы вышли в “круглый зал”, как я красиво обозвала зал общей работы и отдыха.
— Эх, — Шеф поморщился. — Мне придётся тебя оставить, дела, знаешь ли, неотложные появились.
— Спасибо за эту познавательную лекцию, — Я попыталась ободряюще улыбнуться, так как Шеф выглядел совсем расстроенным.
— Пожалуйста, обращайся, — он щелкнул пальцами, и рядом с нами возникла зелёная дверь. — И я надеюсь, что ты таки посетишь архив, а не отправишься в очередное сумасбродное приключение. Хорошо?
— Конечно, — улыбнулась я.
— Ага, так я и поверил, — усмехнулся Шеф и с лёгким хлопком захлопнул дверь.