Мила Фрай

Банк "Возрождение"

— И всё-то они не уймутся, — вздохнула я, переворачивая страницу газеты.
— Что там? — с интересом спросила Вайлет, нанося лак на копытца.
— Опять мусолят тему взрыва в Клевере, уже и политики подключились. Вовсю орут о том, что район надо перестроить.
— Правда? Дай-ка, — Вайлет почти вырвала из моих копыт газету и жадно впилась взглядом в статью, не обращая внимания на испорченный копытокюр.
— Если ты будешь с такой страстью поглощать новости, то скоро начнёшь есть газеты, — констатировала я, наблюдая, как Вайлет чуть ли не носом уткнулась в бумагу.
— Не страшно, — пробубнила она, не отрываясь. — У желудка я крепкая.
— Ага. Только мозг — это не желудок, его не стошнит. А там чистая дезинформация. Вещь для мозга крайне неполезная.
— Ты про то, что рванул газ?
— Конечно! Откуда в заброшенном здании рабочий газопровод? — Я развела копытами.
— Ну, я пытаюсь среди мусора отыскать золотишко, так что приходится рыться.
— Лучше бы следила за лаком, вон, попортила, — я указала на размазавшийся по копытам лак.
Вайлет грустно взглянула на испорченную красоту.
— Эх, давай сюда. Будем реанимировать, — я взяла флакончик и принялась за исправления. Спустя час я добилась вполне приличного результата.
— Слушай, а ты не думала стать копытокюрщицей? У тебя здорово выходит, — восхитилась Вайлет, рассматривая покрытие с разных сторон.
— Нет уж, спасибо. Мои уши не готовы к потоку историй клиентов.
— Неужели столько болтают?
— Ты никогда не была в салоне?
— Ну... — Вайлет немного замялась. — Нет.
— А я один раз была. И могу ответственно заявить, что если бы у тех дамочек было вместо языка помело, то пол салона сверкал бы как полированный.
Мы ещё немного попили и поболтали.
— Так, я готова поражать красотой клиентов. Спасибо за чай, он просто изумительный.
Я слегка усмехнулась, посмотрев на чашку с Рагрё.
— Всегда к вашим услугам, — я картинно отсалютовала. — Мне тоже пора, работа не ждёт.
— А где ты работаешь? — с любопытством спросила Вайлет.
— Архив. Дышу пылью, кушаю бутеры, таскаю макулатуру.
Вайлет слегка наклонила голову.
— И тебе там нравится?
— Да, там очень интересно. Всякие договоры, счета и документы старых Кантерлотских компаний, — весело и без запинки ответила я.
— Смотри, а то совсем посереешь в своем архиве, что скажет твой благоверный?
— Он помолчит в тряпочку.
— Ух, какая ты жесткая. И как он тебя терпит, такую занозу?
— С переменным успехом. Всё, мне пора бежать, а то начальство будет недовольно.
[Не будет, а уже недовольно], — раздалось у меня в голове ворчание Шефа.
Я стойко подавила желание подпрыгнуть.
— Увидимся вечером, — Вайлет махнула мне копытом и скрылась за дверью.
Я закрыла глаза.
[Я вроде ещё не опоздала, отчего недовольство?] — спросила я, старательно напрягаясь.
[Ну, предположим, что у меня с утра плохое настроение, а поругать некого, все разошлись по делам. Да и совет тут учудил трёхчасовое собрание. Я чуть не помер от скуки].
Я улыбнулась.
[Может, вас спасет хорошая доза чая и, для закрепления эффекта, еще печенья?]
[Великолепная мысль!] — я прямо физически ощутила, как поднялось настроение у Шефа.
[Тогда я сейчас прибегу], — сказала я, направляясь к двери.
[Не, меня такой расклад не устраивает, лучше прямо сейчас].
Не успела я возразить, как вдруг. Ууууугггххх. Меня словно протащило по узкой мягкой трубе.
— Ой, — только и успела вскрикнуть я, падая на пол кабинета Дискорда.
— Извини, слегка не рассчитал, — Шеф бесцеремонно поднял меня за заднюю ногу и стряхнул пыль.
— Что вы опять учудили!? — спросила я раздражённо, когда меня опустили на пол. Мой желудок тоже протестовал, пытаясь выпихнуть содержимое наружу.
— Телепортация, — отмахнулся Шеф, занятый выставлением сервиза для чаепития. — А ты знала, что любой единорог может провернуть такой трюк?
— Знала, но для этого надо учиться, учиться и учиться.
— Тебе кстати надо бы выучиться. Полезный прием. Ну что, чай готов, печенье тоже.
Я взглянула на стол.
— Три чашки?
— К нам кое-кто ещё зайдет, ненадолго.
— Кто? — осторожно спросила я.
— Тебе-то все сразу вынь да положь. Оставь в своей жизни место для сюрпризов.
— И все-то у вас таинственно, — я закатила глаза.
— Репутацией таинственного начальника надо дорожить. Она — это то немногое, что у меня есть.
— Ну вы, конечно, загнули, немногое, — фыркнула я.
— В масштабах вселенной мои пожитки крайне малы. Я бы даже сказал “ничтожны”.
Я не нашлась, что возразить, и уселась в приковылявшее ко мне кресло.
— Наша гостья уже на подходе. По моим расчетам, она должна постучать в дверь через... — Шеф щелкнул пальцами, и в лапе у него возникли небольшие часы на цепочке. — Три...
Тук-тук... Тук-тук-тук... Тук-тук...
— Войдите, — крикнул шеф немного расстроено.
Дверь отворилась, и в кабинет вошла та самая пони, что спасла меня на заводе. Она быстрым взглядом пробежалась по мне и Шефу.
— Как ты это делаешь, а? — с любопытством спросил Дискорд, подглядывая на часы.
— Я всего лишь прихожу вовремя, — сухо заметила пони, проследовав к своему креслу.
— Пунктуальность — это хорошо. Но... — Дискорд потряс часы. Раздался звук, как от погремушки с металлическими шариками: — Как ты умудряешься обманывать даже мои сверхточные часы?
— Значит, ваши часы не так точны, — отчеканила пони без намека на шутку.
— Ладно. Пусть у фокусника останутся его секреты.
Пока они разговаривали, я с интересом рассматривала гостью. У нее была длинная, ровная, цвета жвачки грива без завитушек и небольшой хвост, связанный в некое подобие косы. Знаком отличия у нее выступали три серых шарика.
На передних копытах, что вызвало у меня некоторое недоумение, были надеты светло-коричневые, расписанные черными символами накопытники.
Вообще, она производила впечатление необычайно ухаживающей за собой пони. Ни один волосок на ее гриве не выбивался из прядок, а шерсть буквально сияла от чистоты. А её голос... он просто поразил меня! Если телепатически он был слегка писклявым, то вживую пони говорила невероятно красивым, кажется, в музыке это называется меццо-сопрано, с совсем лёгкой хрипотцой голосом. Но удивительнее всего было лицо, которое словно бы совсем не выражало эмоций и скорее походило на маску.
Я даже слегка удивилась тому, что приняла её за Пинки Пай, при внимательном осмотре они казались, по крайней мере, если судить по фото, что я видела в газете, совершенно непохожими.
Пока я делала все эти умозаключения, разговор прекратился. Гостья обратила внимание на меня.
— Дискорд, я надеюсь, вы нас представите друг другу? — обратилась она все тем же ровным голосом к Шефу.
— Обязательно. Видишь ли, — обратился ко мне Шеф, — Роза у нас очень любит, когда соблюдаются приличия, так что, — он совсем не галантно ткнул в меня пальцем. — Роза, я рад тебе представить нового члена нашей маленькой семейки, Мила. Мила, знакомься, это Роза. Член моей личной армии и главный пресекатель всего ненужного или опасного. Начиная от разговоров и заканчивая жизнями.
— Очень рада знакомству, — кивнула Роза.
— Я тоже необычайно рада знакомству, — улыбнулась я. — И сразу хочу выразить благодарность за спасение меня и Шай от той твари на заводе.
— Это моя работа, — серьезным тоном констатировала Роза. — Хорошо, что вы не пострадали.
— В любом случае спасибо, без вас бы я... — начала было я, но Шеф меня перебил:
— Ну-ну, хватит уже рассыпаться в благодарностях. Думаю, что Роза поняла всю степень твоей признательности. А сейчас время для чая! — возгласил он, разливая по кружкам душистый напиток.
Я взяла свою и посмотрела на новую знакомую.

— А вы знаете, забавно, когда я впервые вас увидела, то подумала, что вы Пинки Пай, — выпалила я, чувствуя, что сгорю от любопытства, если не узнаю, почему она так похожа.
Копыто Розы замерло в сантиметре от кружки, а на её лице промелькнуло странное выражение. Однако в следующую секунду маска невозмутимости снова вернулась на место.
— Вы недалеки от истины. Я, действительно, Пинки Пай, — сказала она ровным голосом.
Наверное, на моем лице отразилось выражение такого мощного недопонимания, что Роза соблаговолила пояснить.
— Я дефектный клон.
— Дефектный клон, — повторила я, не веря своим ушам.
— Почти, — ответил Дискорд за Розу. — Я бы не назвал Розу клоном в привычном понимании. И поэтому, и ещё по некоторым обстоятельствам, она работает на нас.
Я уже хотела спросить, что за обстоятельства, но Шеф меня опередил:
[Пока это всё, что тебе нужно знать], — мягко осадил он меня.
Я невольно кивнула в знак согласия и только потом поняла это. Бросив быстрый взгляд на Розу, я поняла, что она этого не заметила.
— Как я поняла из того, что сказал Шеф, вы... — я замялась, пытаясь подобрать слово, чтобы не обидеть коллегу.
— Она наш штатный убийца, — весело и крайне бестактно вставил Дискорд, подливая себе чаю.
— Мне не нравится, когда меня так называют, — без тени обиды или раздражения сказала Роза, беря кружку в свои копыта.
Я с интересом наблюдала это действо и удивилась проворству, с которым она это сделала.
— Приходит с опытом и небольшим количеством магии, — ответила она на мой удивленный взгляд.
— А что это? — спросила я, указав на накопытники.
— Это защита, — ответила Роза и отпила чаю.
— От чего защита?
— Ну же Роза, не будь букой, покажи Миле свои МИЛЕнькие копытца.
— Я считаю свое поведение вполне нормальным, а по поводу копыт, вы уверены?
Дискорд яростно закивал. Она вздохнула и стянула накопытники.
— Вау, вот это копытокюр! — восхитилась я светящимся копытам.
Роза аккуратно коснулась чашки. Та вспыхнула ярким белым светом и исчезла.
— Вот от чего защита, — констатировала Роза, натягивая перчатки обратно.
— И обязательно было показывать свои фокусы на моем любимом сервизе? — ворчливо заметил Дискорд. — Я мог бы предложить вещички и получше, чтобы испарить.
— Например? — с интересом спросила я.
— Да хоть новую пластинку “Крутых грив”.
— Вы хотите город ядовитыми парами отравить? — усмехнулась я.
— Это маловероятно. После моих копыт не остаётся ничего. И вряд ли что-то может быть выброшено в воздух, — сказало Роза негромко.
Я ошарашенно уставилась на неё. Однако она продолжала сидеть с невозмутимым видом и пить чай из новой кружки, неведомо откуда появившейся на столе.
— Ну что, раз со знакомством, чаем и шоу покончено, перейдём к делу. Во-первых, Роза. Ты принесла то, что я просил?
— Да, — она достала из сумочки зелёную папку и протянула Шефу.
— Вот спасибо хорошо, положите на комод, — весело процитировал Дискорд старый фильм.
— Тут нет комода, — сухо констатировала Роза.
— Эх, просто дай сюда, — раздражённо выпалил Шеф и быстрым взмахом лапы почти что вырвал бумаги у Розы. — Сотрудник без чувства юмора — горе начальнику. О! — воскликнул он, просмотрев документ. — Прекрасно, его как раз нет в медиумном архиве. Есть повод провести Миле экскурсию и развеяться.
— Вы так радуетесь, что есть возможность пренебречь своими обязанностями? — спросила Роза. — Довольно неприемлемая позиция для начальства, вам не кажется?
— Когда кажется, надо вспоминать, что ел на завтрак. А мне не кажется, так и есть. Но как Шеф, который выписывает по полторы-три сотни бланков на отпуска, я имею полное моральное право пойти и пересдохнуть.
— Вы не настолько стары, чтобы умереть, — прокомментировала Роза.
Я почти услышала, как у Шефа заскрипели зубы.
— Так, и второе и крайне важное, — Дискорд посмотрел на меня. — Мила, ты идёшь на профподготовку к Розе в ученики.
Я сглотнула. Шеф, заметив это, рассмеялся. Роза посмотрела на нас как на идиотов.
— Хорошо, — только и смогла выговорить я.
— Это всё что вы хотели? — спросила Роза, отставляя чашку на поднос.
— Вполне. Можешь идти и отдыхать.
Роза попрощалась с нами и ушла. Когда дверь за ней закрылась, я с интересом спросила:
— Вы же говорили, что вам некого поругать? Чем не вариант?
Шеф взглянул на меня с ужасом.
— Если я её поругаю, то она предоставит мне пять томов отчётностей по своим действиям и попросит выделить, что конкретно она сделала не так. Думаешь, я смогу это пережить?!
Я хихикнула.
— Сурово.
— А то, Роза кобыла серьёзная. Думаешь, я просто так тебя к ней прикрепил?
Я обречённо вздохнула.
— Всё для твоего блага. Чтобы в следующий раз, когда встретишь жуткую тварь, ты могла бы свернуть ее в бараний рог.
— Я понимаю, и всё-таки мне безумно себя жаль.
— Ох, какая ты себялюбивая, — Шеф издал лающий смешок. — Как по мне, ты выбрала не самый лучший объект для жалости.

— Что поделать, жалеть себя я могу позволить только себе, остальные делают это без усилий, это раздражает.
— Понимаю. А теперь пойдем, покажу тебе небольшое чудо магического прогресса.
— Что же вы тянули?
— Жалел твое неугомонное шило. Оно и так в последнее время не даёт тебе покоя.
Я скорчила извиняющуюся рожицу.
— Неужели вы ещё не простили мне завод?
— Не дождешься, — усмехнулся Дискорд. — Я тебе его долго вспоминать буду.
Рядом с Шефом возникла зелёная дверь. Я встала. Дискорд галантно открыл дверь, словно пропуская меня вперёд, а затем вошёл в неё и захлопнул у меня перед носом.
[Для тебя на столе лежит карта, путь помечен. Думаю, пока я обедаю, ты дойдешь].
[Вы серьезно?] — я глубоко вздохнула.
[Ага. Надо же мне как-то возместить мои моральные страдания. И главная проблема в том, что память у меня короткая, отомщу — забуду, отомщу — забуду. Так что давай, чеши].
Я взяла карту и пошла по отмеченному пути. На поведение Шефа я не обижалась. Он уже несколько раз за этот месяц проворачивал подобное. В первый раз меня злило, но сейчас это даже казалось забавным. Не местью, а чем-то вроде дружеской шутки.
Спустя почти полчаса ходьбы я оказалась около красивой фиолетовой двери.
[Пообедали? Я пришла и жду].
[Лечу как ветер, катюсь колбаской, метаюсь кабанчиком. Если обобщить, то я в пути].
— Главное, чтобы недолго, — проворчала я.
Рядом раздался щелчок, и около меня возникла большая зелёная колбаса.
— Как оригинально, оборжаться можно, — констатировала я.
— Ты начинаешь превращаться в Розу! Мне это не нравится, двоих я не выдержу, — ответила сосиска и преобразилась в Дискорда.
— Ну, значит я нашла способ отомстить вам, — я весело улыбнулась.
— Ну вот, а я тебе приз за терпение принес, но теперь не дам, — Шеф картинно отвернулся.
— Ну, ваше право, — отозвалась я.
— Нет, ну ты точно превращаешься в Розу. Кажется, она распространяет какую-то заразу, надо ее оградить от общения с другими пони, — Шеф усмехнулся и протянул мне сверток. — Но, раз ты заражена и тебя не спасти, держи огуречную шаверму.
Я приняла сверток.
— Фпасибо, — ответила я, смачно и с хрустом откусив кусок.
— Ну, двинули, — Шеф толкнул дверь.
Мы оказались в небольшом круглом помещении. Вокруг царила мягкая и уютная полутьма. Единственным источником освещения были небольшие синие светильники, висящие по стенам.
В центре комнаты была большая темная колонна, вокруг которой находились кресла, в которых сидели пони. К их головам тянулись провода. Я принялась считать.
— Двенадцать. Можешь не считать, — прервал меня Шеф и двинулся к одному из кресел. В нем сидел и читал газету, подсвечивая страницы магией, пони с ярко-красной шерстью и черной короткой гривой.
— Ну здравствуй, Крендель, как живёшь? — поинтересовался Дискорд.
— Я бы сказал, да слова такие в приличном обществе не говорят, — раздражённо ответил Крендель, отвлекаясь от газеты. — Ну, что там ещё притащили?
— Вот, — Дискорд помахал папкой. — И вот, — Шеф указала на меня.
— Ну предположим первое я понял, а вот второе не очень? — пони посмотрел на меня.
— Я привел её показать архив.
— Новенькая?
— Да, — ответила я.
— И ты решил похвастаться перед ней, — обратился Крендель к Дискорду.
— Конечно. Я был бы не я без толики самолюбия.
— С толикой ты, конечно, хватанул. Там явно больше.
Крендель неодобрительно покачал головой.
— Ну, и какого хрена ты ее сначала сюда притащил? Дверь в серверную дальше. Вначале базовые знания, затем уже шоу.
— Тебя показать, должна же она обвыкаться.
— Я не кишечные газы, чтобы ко мне привыкать. И так работы выше крыши, вы ещё тут будете ошиваться, — Крендель раздражённо посмотрел на меня. — Мисс, валите вместе со своим Шефом отсюда, если у вас нету никаких важных дел ко мне, и да, — он посмотрел на Дискорда, — папку оставь, я занесу ее в каталог.
— Да не, я покажу Миле наш архив, а потом мы уже вернёмся, и ты покажешь ей, как и что делается.
— Иди-ка ты в жопу, — Крендель сплюнул и снова принялся за газету.
— Поспешим по заданному направлению! — воскликнул Шеф и двинулся в сторону двери. Я молча последовала за ним.
Когда мы вышли в коридор, я выдохнула:
— Что это сейчас было?!
— Не суди строго, мне приходится его раздражать, ему это полезно для работы, помогает не потерять себя.
— А кто он и почему позволяет себе посылать вас в разные причудливые места?
— О, он медиум! Нам очень повезло найти его и остальных, они невероятно редки. Их мозг подключен к архиву и позволяет производить манипуляции с ним.
Шеф открыл небольшую черную дверь. Я отметила про себя, что косяк слегка зашипел, видимо, на ней были защитные заклинания.
— Смотри! Вот оно, достижение научно-магического прогресса!
— О святая Селестия! — ахнула я.
Мы находились на балконе огроменного помещения. Его стены, подсвеченные маленькими зеленоватыми светильниками, уходили во все стороны на сотни метров, теряясь в бесконечности. И по всему его объему летали небольшие чёрные шары. Их были миллионы! Изредка цепочки из таких шаров начинали сиять, а между ними появлялось что-то вроде сияющей нити. Создавалось ощущение, что пространство прорезает заряд молнии.
— Чт... что это? — спросила я, с восхищением наблюдая за силуэтами, которые выписывались разрядами.
— Это шары памяти. Много, да? — Дискорд усмехнулся. — А вообще, это сверсложная система из антигравитационных установок и шаров памяти, подключенных к магически заряженному полю, которое, в свою очередь, считывается передающим конвертационным оборудованием. И всё это подключено к головам наших медиумов.
— Я так понимаю, вы используете шары памяти для хранения информации? — я, кажется, начала понимать, как работает эта машина.
— Ага. Это, считай, огромный мозг, в нём хранится вся информация о фонде. Это позволяет почти моментально получать доступ к любым данным, не тратя время на поиск среди тысяч папок.
— Но архив вы не ликвидируете, — слегка расстроено отметила я.
Моя работа по сортировке папок обесценивалась на глазах.
— Ничто не может работать идеально, в том числе и медиумный архив. Поэтому я не ликвидирую бумажный, на всякий пожарный, так сказать, случай, — Шеф усмехнулся. — Так что твоя работа не настолько бесполезна, как тебе кажется.
— Обнадежили, — я проследила взглядом за одной из нитей.
— Тебе там хоть не скучно? — поинтересовался Шеф, развернувшись к двери. Я последовала за ним.
— Ничуть. Хоть работа и монотонная, но мне нравится, и читать интересно, хотя некоторые вещи меня пугают, — ответила я бодро.
— Когда Роза тебя научит самообороне, мы тебя отправим на задание какое-нибудь, — сказал Дискорд и открыл передо мной дверь в зал.
— Хорошо нагулялись? — ворчливо приветствовал нас Крендель.
— Как нельзя лучше, — Шеф был сама безмятежность. — А теперь давай, жги.
С этими словами он положил на стол папку. Крендель, не торопясь, переложил ее на небольшую подставку и начал перелистывать.
Спустя несколько минут он закрыл глаза и отодвинул папку.
— Готово, — констатировал он через секунду.
— И все? — я была разочарована.
— А чего ты ожидала, фейерверков и кишечных газов? — съязвил Крендель, беря в копыта газету.
Я промолчала.
— Да, процесс заноса не сильно круто выглядит, — сказал шеф. — Но что ты скажешь, если я скажу, что сюда загружают воспоминания наших сотрудников, а также то, что запись со всех следящих устройств в фонде идёт к головам наших умников и в архив? Большой глаз следит за тобой!
— Сдаюсь! — я подняла копыто вверх. — Это просто великолепно.
— Так то, — Дискорд выглядел довольным. — А теперь покажи настоящее шоу, Крендель.

— Да пожалуйста, мне жалко что ли. Хотя если подумать... жалко.
— Ха-ха, как смешно, давай уже крути кино!
Крендель наклонил голову, и из его рога вырвался свет. Перед нами возник большой экран, и на нем было изображение нас, только сверху.
Я подняла взгляд и увидела черную сферу, висящую под потолком.
— Так это штука для наблюдения? — спросила я.
— Ага.
— Мисс, я, конечно, всё понимаю, тут много удивительного и всё такое, однако здесь не столовая. Может уберете? — прервал нас Крендель.
Я с удивлением взглянула на парящую около меня шаверму. Оказывается, я совсем забыла про неё и инстинктивно таскала за собой. Со стороны послышался тихий смешок.
— А... а куда? — я посмотрела по сторонам в поисках места, куда можно было её деть.
— Ну, в себя, например? Не в мусорку же, — язвительно заметил Крендель, выжидающе наблюдая за мной.
Я в несколько укусов проглотила шаверму и через силу подавила отрыжку.
— Вот так-то лучше, — удовлетворённо констатировал он. — Я всё думал, когда вы сами заметите. Но, видимо, вы с Дискордом одного поля ягода, ни капли уважения к другим и хотя бы намека на самодисциплину.
Я сочла за лучшее промолчать. Шеф одобрительно подмигнул мне.
— Покажи ей то, что загрузил, — попросил Дискорд.
Крендель кивнул. Перед ним возникли в лёгком магическом сиянии проекции листов бумаги.
— Давай теперь что-нибудь повеселее, — Шеф картинно зевнул. — Крутани нам чьи-нибудь воспоминания.
На лице кренделя заиграла улыбка, и я нутром почувствовала подвох, скрытый в ней.
— Как прикажете, Шеееф, — издевательски протянул медиум, и его рог засветился.
Перед ним возник большой экран, на нем было движущееся изображение свиньи, которая со всей свинячьей элегантностью уминала свой обед.
— Ну, Мила, вам нравится? — обратился ко мне Крендель, сияя от ехидного торжества. — У меня ещё много подобного, многие из наших сотрудников жили на ферме. Вы смотрите-смотрите, наслаждайтесь. Вдруг какие ассоциации возникнут.

Я открыла рот, но гневные слова не успели оттуда вырваться.
— Прекрасно, спасибо! — Шеф раскинул лапы и как бы случайно хлопнул меня одной по лицу. — Ой, извини. Нам пора, спасибо за представление!
— В добрый путь, — Крендель выглядел крайне довольным. — Попутный ветер в жопу дует!
Мы с Дискордом вышли в коридор и двинулись в архив.
— Ну знаете! — Я была в праведном гневе. — Мне давно так не хамили.
— Ты молодец, подняла ему настроение, — Шеф похлопал меня по голове. — Думаю, теперь проблем с остальными медиумами у тебя не будет. Сегодня он уже сорвался на ком-то и будет в добром расположении духа. Заработала несколько очков уважения от коллег. Видела бы ты, как они на тебя глазели, — Шеф рассмеялся.
— Зачем вы вообще повели меня к этому хаму?!
— Как бы грустно ни было для тебя, этот хам член совета, причём один из самых важных, так как имеет доступ почти ко всей информации фонда, а также отвечающий за безопасность. И поэтому в случае переноса в архив самых засекреченных данных тебе придется обращаться к нему. Так что привыкай, и не корчь недовольные гримасы, — Шеф похлопал меня по плечу и замолчал.
Спустя пару минут я нарушила молчание.
— А почему остальные медиумы не имеют доступа ко всем данным этого вашего архива?
— Это опасно для их ментального и физического здоровья. Сам Крендель выставлял защитные ограничения, и, поверь на слово, специалист он высшей пробы, несмотря на отвратительный характер.
— Я верю, но от этого легче не становится.
Мы пришли в архив.
— Что ж, иди работай, а я пойду займусь важными шефскими делами.
— Чай и пирожные, да? — усмехнулась я.
— А как же! — Дискорд щёлкнул пальцами и исчез за зелёной дверью.
Я вошла в архив.

Директор Шейдрей придирчиво осмотрел стенд и поправил один из кусков золота. За этими действиями с замиранием сердца следили две молодые кобылки.
— В принципе, всё в порядке, — бросил он и снова поправил один из экспонатов. — Я думаю, лучше и оставшиеся золотые изделия перенести на этот стенд.
Одна из кобылок испустила тихий стон.
— Так будет гармонично, всё золото в одном месте, — не обратив внимания на вздох, закончил Шейдрей.
Кобылки кивнули и принялись за работу. Через полчаса всё золото было перенесено.
— Ну вот, так гораздо лучше, — удовлетворённо заметил директор, придирчиво оглядывая экспозицию. — Думаю, мы заслужили выпить по бокалу шампанского с пирожным.
— Ура! — воскликнула одна из кобылок и побежала в подсобку.
Шейдрей улыбнулся.
“Молодёжь, всегда одна и та же история, подавай им хлеба и зрелищ... А ведь я тоже таким был когда-то, может, пора расслабиться и вспомнить”, — подумал он, смотря, как кобылки откупоривают бутылку и наливают бокалы.
— За выставку, — начал он торжественно, — а также за тех, кто ее подготавливал!
Они чокнулись бокалами. И никто из них не заметил маленькой искорки, похожей на молнию, проскочившей между двумя небольшими кусками золота.

— Что-то ты сегодня раздражённая, — заметила Вайлет, наливая себе в коктейль сок.
Я опустошила свой стакан и резко поставила его на стол.
— Меня сегодня обхамили с ног до головы. Вот я и прихожу в себя.
— А может, тебе надо, чтобы в тебя пришёл кто-то другой? — с лёгким смешком бросила Вайлет.
— Ну знаешь ли! — я была возмущена. — Мне сегодня хватило шуток. Воздержись, пожалуйста!
— Конечно, если ты так просишь, — Вайлет взмахнула копытами, как бы сдаваясь.
Я принялась снова смешивать себе коктейль.
— Главное, чтобы ты не воздерживалась, — тихо прошептала она.
— Что ты там сказала?! — громко спросила я.
Но Вайлет сделала вид, что читает состав упаковки из-под ромашкового чая. Я помотала головой и посмотрела в окно. Солнце уже почти закатилось, и облака окрасились в красивый розовый оттенок.
— А может, тебе сходить на выставку, развеяться? — вдруг нарушила молчание Вайлет.
— Это которую банк проводит? — уточнила я.
— Да. Ты так вдохновенно про нее рассказывала. А сейчас тебя явно необходимо немного развеяться.
— Нуу... — протянула я. — Сейчас-то уже поздно идти. Но завтра я, наверное, схожу, мне действительно необходимо немного отвлечься. Главное, чтобы меня с работы отпустили.
— Думаю, от того, что ты не перетащишь пару коробок, твой архив не пострадает.
Мы выпили еще по паре коктейлей, и Вайлет ушла. Я напряглась.
[Шеф, вы меня слышите?] — вопросила я мысленно.

[Слышу, слышу. Не глухой], — раздалось у меня в голове.
[Скажите, я могу попросить дать мне на завтра выходной?] — почему-то, когда я это сказала, то сразу подумала, что просить это было большой глупостью, и шеф сейчас мне откажет.
[Нет, не откажу. Но вот зачем тебе это понадобилось, поинтересуюсь], — насмешливо ответил Шеф.
[Я хочу на выставку сходить], — я почувствовала себя глупо.
[Дело хорошее, ознакомиться с культурой древности и попробовать бесплатные закуски. Но только при одном условии].
Я слегка напряглась.
[И каком?].
[Ты пойдешь с одним из коллег. Во-первых, он проследит, чтобы ты не влезла в неприятности, а во-вторых, развеется. А то он что-то в последнее время в депрессии, и ходит с таким лицом, что у меня аппетит пропадает. А я такого не люблю. Ну и познакомишься заодно].
— Фууух, — выдохнула я шумно.
[Конечно, я с удовольствием познакомлюсь с коллегой и прогуляюсь с ним по выставке. Очень надеюсь, что он не зануда], — ответила я мысленно.
[По занудству тебя точно никто не переплюнет], — с усмешкой ответил Дискорд.
Я пропустила колкость мимо ментальных ушей.
[А как я его узнаю?] — поинтересовалась я, удобно устраиваясь на кровати.
[Вы друг друга узнаете, не волнуйся. Завтра утром он придёт к твоему дому].
[А как его зовут?].
[Он сам представится. Спи уже, не засоряй эфир], — устало ответил Дискорд. — [Приятных снов].
— И вам, — ответила я, погружаясь в объятия сна.

Директор Шейдрей спустился на первый этаж и выпил бокал шампанского. Несмотря на грандиозный успех выставки, что-то было не так. И он никак не мог понять, что именно. Он уже раз двадцать обошёл все залы, но с виду всё было нормально.
— И полиция, — прошептал он, снова наполняя бокал.
Их появление в самый разгар выставки было словно гром среди ясного неба.
Шейдрей припомнил, что они спрашивали про каких-то пропавших пони, которые, судя по свидетельствам, ушли на выставку и не вернулись.
Он, конечно, ответил, что ничего не знает о них, так как гостей очень много и за всеми не уследишь. Но после их ухода он снова обошёл все залы, выискивая непонятно что. В конце концов, он вернулся к себе в кабинет и аккуратно убрал все бумаги по аукциону в сейф.
Часы, стоящие в углу, пробили десять. Шейдрей поднялся, вышел из кабинета и направился вниз, к выходу. Проходя мимо зала с золотом, он вдруг увидел, что дверь открыта.
— Опять, — покачал головой он. — Я же просил Роун закрыть залы после закрытия. И ключ, наверное, она забрала с собой.
Он вздохнул и пошел в подвал, где в сейфе хранились запасные ключи.
В коридоре вниз было темно и сыро. А ступеньки громко скрипели под копытами. Шейдрей не любил сюда спускаться. Пройдя мимо закопчённых котлов отопления и нагромождения складной мебели, он подошёл к маленькой двери.
Защёлка от редкого использования совсем заржавела, и Директору пришлось приложить усилия, чтобы сдвинуть её.
Щёлк. Защёлка отскочила, и дверь от веса Шейдрея резко распахнулась, уволакивая Директора с собой.
— Да твою-то... — выругался было он, но слова застряли в горле.
Подвал был полон пони. Они стояли и слегка покачивались, словно стебли на лёгком ветре.
Страх сковал Шейдрея. С этими пони явно что-то было не так. От них исходило: “Зло!” — вдруг подумал он.
Вдруг один из пони повернул голову. На Шейдрея уставились подернутые поволокой глаза.
— Боже, Роун, — прошептал директор.
От взгляда этого существа по его спине побежали мурашки. Чувство какого-то древнего Зла снова вернулось. И оно знало, что он тут.
В его сторону повернулось ещё несколько голов. Шейдрей вдруг осознал, что ему надо бежать. Но этот ужасающий взгляд приковал его. Однако не это заставило Директора почувствовать страх, а то, что взгляд предлагал познать нечто большее, чем ужас.
— Иди с наааами! — протянуло тело Роун.
Шейдрей с трудом сделал шаг назад. Он вдруг вспомнил, как она с радостью побежала открывать шампанское несколько дней назад.
— Иииидии с наааамии! — в унисон сказали ещё несколько голов. В одной из них он узнал одного из охранников.
— Неет! — закричал директор и рванулся назад за дверь.
Он попытался захлопнуть её, но магическое поле нескольких единорогов задержало его. На него напрыгнули сразу два пегаса и придавили к полу.
— Нет! Нет! — закричал он.
Его схватили за ноги и потащили вверх. Директор вырывался и пытался кричать. Но кто-то сжал его челюсти так сильно, что он не мог даже мычать.
Наконец его затащили в зал с золотом и, перевернув на спину, прижали все копыта к полу.
— Ты пойдёшь с нами, — услышал он над собой голос.
Подняв глаза, он увидел, что говорила Роун. Она стояла над ним, и её лицо растянулось в противоестественно огромной улыбке, а с глаз спала пелена. Теперь они горели безумием.
Она наклонилась к нему. Ее лицо оказалось почти вплотную. Он попытался зажмуриться, но магическое поле больно сжало веки и не дало глазам закрыться. Шейдрей почувствовал, что в его голову словно впустили скользкие щупальца.
— Ты хочешь идти с нами? — прошептала Роун, роняя слюни на его лицо.
— Я... Я... — Взгляд пронизывал и звал, в голове вдруг стало спокойно. Он еще раз попытался закрыть глаза, понимая, что это последняя попытка.
— Ты пойдешь с нами? — словно сквозь вату услышал он хор голосов. Ему они показались необычайно красивыми. И как он мог подумать, что эти прекрасные создания Зло! Он должен быть с ними! Узнать нечто большее!
— Д-да... Я п-пойду с ва-ами, — прошептал он. И в голове вспыхнул яркий свет.

Мы с Вайлет сидели за столиком и пили холодный лимонад.
— Что-то сегодня солнце разошлось, небось, принцесса в хорошем настроении, — сказала она, обмахиваясь небольшим веером.
— Да, жарковато. Ты не выключила духовку? — усмехнулась я.
— Ты же вроде собиралась пойти на выставку, чего ждешь?
— Не чего, а кого, — сказала я, заливая в себя еще один стакан.
— И кого же? — в глазах Вайлет снова заскакали не предвещающие ничего доброго искорки.
— Я думаю, что меня, — раздался за мной приятный голос жеребца.
Я резко обернулась, и мой взгляд буквально столкнулся с взглядом льдистых голубых глаз. Несмотря на жару на улице, меня словно окунули в ледяную воду. Дискорд был прав, я узнала его. Это был тот самый пегас. Правда, сейчас на нём вместо веревок была ковбойская шляпа белого цвета и сумка. А на лице лёгкая улыбка. Но глаза остались теми же, пронзительными, словно рентген. Я что-то прохрипела, во рту пересохло. Взгляд пегаса парализовал меня, а сердце застучало так сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди.
— Так это вас ждёт наша незабвенная? — раздался из-за меня голос Вайлет.
[Мила, здравствуйте, меня зовут Чейзер Ханд. Я хочу вас попросить, давайте притворимся, что мы давно знакомы, чтобы не объясняться перед вашей подругой, хорошо?] — раздался у меня в голове его голос.
[Х-хорошо] — ответила я, удивляясь тому, что умудряюсь мысленно заикаться.
Он перевёл взгляд на Вайлет.
— Да, а вы подруга Милы?
— Да, — ответила Вайлет, как мне показалось, немного смущённо. — Меня зовут Вайлет.
— Очень приятно познакомиться, мисс Вайлет, меня зовут Чейзер Ханд, — он слегка поклонился.
— Мне тоже очень приятно, — ответила Вайлет с каким-то эротичным придыханием.
— Извините меня, дамы, я ненадолго вас оставлю, зайду купить воды, — обратился он к нам и пошел внутрь булочной.
Я проводила его взглядом, отметив про себя, что его меткой был отпечаток собачьей лапы. Как только пегас зашёл в кафе, Вайлет, тоже провожавшая его взглядом, повернулась и посмотрела на меня. В её глазах читалось восхищение.
— Вот. Это. Да. Как ты сумела урвать такого красавца?!
— Ну, а что тут особенного? — ответила я, понимая, что лучше не говорить, что я вижу его второй раз в жизни.
— Особенного?! Особенного! — Вайлет перегнулась ко мне через столик. — Да ты хоть понимаешь, какое сокровище урвала?! Да за такого многие кобылки перегрызли бы друг другу глотки! Я от одного его взгляда чуть сквозь стул не протекла! Да ты просто джекпот сорвала!
Я смутилась.
— Ну, бывает, — пожала плечами я.
— Теперь я понимаю, — Вайлет хитро прищурилась, — почему ты его так тщательно скрывала. Боялась, что я попытаюсь отбить его у тебя, да?!
Я аж поперхнулась.
— Что?! — я удивлённо воззрилась на неё. — Нет конечно! Зачем мне его скрывать от кого-то?
— А затем, что, как я сказала, любая кобыла будет рада подлечь под такого. Да предложи он мне, я бы без раздумий прыгнула к нему в койку! Так что, думаю, ты не хотела рисковать и потому скрывала его. Нет, дай договорить! — перебила она меня, когда я возмущённо открыла рот. — Вообще, я тебя не осуждаю, ты не подумай. Я бы на твоём месте вообще посадила бы его дома на цепь. Чтобы ни одна кобыла не посмела даже взгляд на него кинуть. Так что ты хотела сказать? — она лучезарно улыбнулась.
— Лишь то, что я не думала, что ты такая похотливая и жадная кобылка.
— Ох, не надо столько комплиментов, ты меня смущаешь! — Вайлет рассмеялась.
Я закатила глаза. Между тем Чейзер вышел из булочной и подошёл к столику.
— Ну что, идём?
— Да, — ответила я, поднимаясь из-за столика. — Пока, Вайлет, вечером расскажу, как там было.
— Обязательно, — ответила она.
— До свидания, мисс Вайлет, — пегас приподнял шляпу крылом.
— Ой, можешь называть меня просто Вайлет, красавчик, — она подмигнула ему и ушла в помещение.

Мы шли по улице молча. Я не знала, что сказать, и была в смятении.
— И что же вы молчите? — прервал молчание пегас.
— Я просто не знаю, что сказать, столько всего в голове крутиться, — ответила я честно.
Я много чего успела обдумать. Вначале я пыталась понять, почему именно он. Потом — как мне к этому относиться. Ну и, в конце концов, что мне теперь говорить Вайлет. Что странно, последний вопрос мучил меня больше всего.
— Может, я попробую угадать? — спросил Чейзер, посмотрев на меня.
— Я надеюсь, вы то не будете у меня в голове рыться? — я строго сдвинула брови и посмотрела на него, стойко выдержав пронзающий взгляд.
— Слушай, а может на “ты”? — вдруг спросил он.
— Давай, но вы... то есть ты не ответил на вопрос.
— Нет, не волнуйся. Рыться в головах своих подчинённых это прерогатива нашего па-а-ачтейнейшего начальника. Я лишь могу предположить.
— Ну попробуй.
— Ну предположим, — начал он. — Возможно, тебя интересует вопрос, что я делал на твоем “посвящении”? — он сделал крыльями знак, обозначающий кавычки.
— Я... Я думала об этом. Так что ты там делал?
— Хмм. Честно говоря, четкого ответа я дать не могу. Возможно, хотел острых ощущений, — ответил он уклончиво.
Мне вдруг показалось, что он что-то недоговаривает.
— Смешно услышать это от тебя. Я вон недавно достаточно испытала, мне до сих пор хватает. А уж у оперативника должно быть всё намного “веселее”, — я покачала головой.
— Да, я наслышан о твоих приключениях, — улыбнулся Чейзер. — И могу ответственно заявить, такое случается не так часто. И мне даже в какой-то степени хотелось бы, чтобы что-то случилось, а то я уже закис от скуки.
— Сплюнь, ещё не хватало новых приключений на мой круп.
— А я, увидев тебя, подумал, что ты закоренелая авантюристка, — усмехнулся он.
— Видимо ты ошибался, — теперь и я начала улыбаться. — Ничего, со всеми такое случается.
— Ну, обычно я довольно точен в своих суждениях.
— Исключение лишь подтверждает правило, — заявила я, сделав шуточно-серьезное лицо.
— Исключения, это те ещё приключения, — ответил Чейзер, глубокомысленно подняв вверх крыло.
Затем мы рассмеялись. Обстановка как-то сразу разрядилась.
— А вообще, знаешь, меня сейчас больше всего беспокоит то, что моя подруга подумала, что мы с тобой парочка, — сказала я.
На секунду на лице Чейзера промелькнуло странное выражение.
— Правда? Интересно, почему? — спросил он, совладав с собой.
— У нее просто неуёмное воображение. Она нафантазировала с моих слов уже невесть что. Я просто не смогла ей возразить, — покачала я головой.
Чейзер слегка настороженно посмотрел на меня.
— И что же она нафантазировала? — спросил он аккуратно.
Я рассказала. Правда, опустив некоторые подробности, вроде прыжков в койку. Под конец рассказа напряжение Чейзера полностью ушло, сменившись весельем.
— Да уж, ну и воображение, — усмехнулся он. — Твоя подруга опасна во всех смыслах этого слова.
— Как ты думаешь, что мне теперь делать? — спросила я с беспокойством.
— Да ничего. Давай попробуем себя в шкуре актеров и сыграем для Вайлет представление. В случае если она рядом, мы будем делать вид, что мы пара и всё, — спокойно ответил он.
— А если всё вскроется? — я всё ещё не могла принять решение.
— Попросим шефа стереть ей память, — отмахнулся он, оглядывая улицу. — Слушай, давай зайдем перекусить, а то я что-то проголодался.
Я кивнула, и мы направились к ближайшей кафешке.

Маслинка судорожно сглотнула. Ей впервые пришлось взять всё на свои плечи. Директор и Роун куда-то подевались, а до открытия оставалось всего полчаса.
— О Богини, что же мне делать?! — сказала она, обхватив голову копытами.
Наконец она поняла, что единственным возможным выходом было открыть банк и надеяться, что директор вернётся.
— И главное, всех в отпуск отравил, — бурчала она, обходя залы, — а я тут присматривай одна за официантами и экспонаты раскладывай. Еще и Роун куда-то подевалась. Что же такое творится? А ведь вечером будет аукцион! И кто будет сделки оформлять? Я что ли?!
Подойдя к залу с золотом, она с удивлением посмотрела на приоткрытую дверь.
— Что за бред? — она заглянула внутрь.
Зал был таким же, как и несколько дней назад. За исключением того, что в центре стояла странная золотая конструкция, судя по всему собранная из золотых экспонатов.
— Наверное, опять директор всё расставил по новой, — предположила Маслинка, оглядывая конструкцию. — Всё-то ему не нравится.

В остальных залах всё было как обычно. Поэтому, когда большие часы в холле гулко пробили десять раз, Маслинка спустилась вниз, дала инструкции официантам и паре охранников, а затем открыла двери.
Выставка началась!

— Ух ты, как красиво, — восхитилась я, оглядывая холл.
Большой двухэтажный зал был весь отделан разными видами дерева. Пол был устлан светлыми и темными квадратами наподобие плитки, а панели на потолке темно-коричневыми и почти черными досками. Поручни на большой лестнице с красным ковром и на втором этаже были орехового цвета.
Под потолком висела огромная хрустальная люстра, и ее свет, причудливо отражаясь от подвесок, играл на лакированном дереве.
— Подчёркивают свой статус, — ответил Чейзер, изучая интерьер. — Всё-таки эти ребята работают в основном с вип-персонами. Обычные пони сюда не ходят.
— Да. Сюда дорога мне закрыта, — усмехнулась я, окидывая взглядом плакаты с фото экспонатов, стоящие около лестницы.
— Ну не скажи. Ты в нашей команде, и заработная плата у тебя будет побольше, чем у многих политиков. Так что, приди ты сюда со своими деньгами, тебе бы и сигаретку подали, и виски налили.
— Увы, я не курю. А с недавнего времени стараюсь ещё и не пить, — сказала я с ноткой гордости.
Чейзер встал как вкопанный и посмотрел на меня с удивлением.
— Серьезно?
— Ага.
— Ну, про курение я понять могу. Всё-таки вредность серьезная, да и дыхалке вредит, что бывает критически важно, когда надо куда-то быстро бежать. А вот с алкоголем непонятка.
— Ну... — протянула я. — Ты когда-нибудь просыпался непонятно где, после того как вусмерть упился?
— Было дело. Но такое скорее исключение, чем правило.
— Исключения, это те ещё приключения.
Чейзер улыбнулся.
— Это верно, — он покачал головой. — Хотя, в любом случае, потом ты снова будешь с алкоголем на “ты”.
— Это почему это? — воинственно спросила я, собираясь защищать свою честь и право на трезвость.
Он покачал головой и угрюмо ответил:
— Наша работа способствует близкому знакомству с горячительным.
Я не нашлась, что ответить. Тем более, что понимала, Чейзер говорит не просто так. А ещё я понимала, что надо что-то сделать, чтобы он снова не погрузился в глубины депрессии. Не придумав ничего лучше, я толкнула его плечом и наигранно радостным тоном воскликнула:
— Эй, хорош хандрить! Пора приобщиться к прекрасному, и даже то, что это прекрасное — не еда, не должно испортить наше настроение!
На удивление подействовало. Чейзер словно очнулся от транса.
— Вперёд к впечатлениям! — воскликнул он, и рванулся вверх по лестнице. Я не отставала.
Мы обошли несколько залов, где восхитились несколькими картинами, одной скульптурой и, в особенности, тарелкой с закусками.
— А это выглядит вполне неплохо! — послышался голос у меня из-за спины.
Я обернулась и увидела, как Чейзер рассматривает большую непонятную конструкцию из золота. Воспользовавшись тем, что официант смотрел в сторону нескольких весьма представительных пони, я стащила с подноса несколько корзиночек и отправилась к нему.
— Грандиозно, это навевает мысли о величии и гармонии форм, вкупе с изысканностью золотого литья. Только через такие своеобразные формы мы можем увидеть и свой внутренний мир, который откликается на вызов со стороны внешнего мира, — сказала я, запихивая одну из корзиночек в рот.
— Оу, — на лице Чейзера было выражение неподдельного удивления. — Ты разбираешься в искусстве?
— Совершенно нет, — усмехнулась я, поедая вторую корзиночку. — Эту белиберду городят экскурсоводы и рекламные объявления, чтобы мы купили билет за бешеные деньги и не почувствовали, что нас ограбили.
— А я вижу, ты решила отбить расходы? — усмехнулся он, глядя на летающие около меня угощения.
— Хочешь? — я протянула ему закуску.
— Не откажусь, — он принял угощение.
— Знаешь, что меня удивляет?
— Что?
— У этой горы золота нету таблички.
Я посмотрела по сторонам. Таблички действительно не было. Даже более того, у кучи золота не было ограждения.
— Это действительно странно, может, забыли поставить?
— Сомневаюсь. Везде оградили, поставили таблички и написали высокопарные надписи. А у такого монумента забыли. Хотя, возможно, у меня просто паранойя.
— Давай найдем кого-нибудь из персонала и поговорим, — предложила я. — И поможем банку сохранить статус, и успокоим твои нервы.
Чейзер согласился, и мы отправились на поиски персонала. Официанты помочь нам не смогли, они были наемными. Мы обошли почти все залы, но так никого из сотрудников и не нашли.
Наконец я заметила в коридоре чёрного цвета кобылу, которая беседовала с довольно представительной парой, состоящей из единорога и земной кобылы. Мы направились к ней.
— ...И мы были просто восхищены этой картиной, какой вызов всё-таки бросает искусство внутреннему миру, — услышали мы окончание монолога единорога.
За моей спиной раздался лёгкий смешок Чейзера.
[Он почти в точности повторил твои слова, невероятно!] — зазвучал весёлый голос у меня в голове. Я ничего не ответила, в ожидании, когда пара перед нами закончит разговор.
— И мы хотим приобрести ее любой ценой! Когда же начнется аукцион? — закончила за своего партнёра земная пони.
— Простите, у нас сегодня некоторые проблемы с персоналом, так что аукцион будет позже, чем запланировано, — ответила кобыла, на бейджике которой я прочитала имя “Маслинка”.
— Хорошо, надеюсь, это не будет слишком поздно, мы собирались в ресторан, — ответила та елейным голоском, и пара двинулась по коридору в сторону зала с тканями.
Как только они зашли в зал, лицо кобылы резко помрачнело.
— Извините, можно вас отвлечь? — вежливо осведомилась я.
— Нет, нельзя, — хмуро ответила она, всё ещё буравя взглядом дверь, за которую зашла пара.
Прошло, наверное, секунды три, пока она осознала, что сказала и с тихим вскриком приложила копыто ко рту.
— О богини, простите пожалуйста, я не хотела, — она со страхом и опасением посмотрела на меня.
— Ничего страшного, — я ободряюще улыбнулась. — С каждым бывает.
— Просто я вся на нервах, — я подметила, что её бьёт дрожь.
— Расскажите, что случилось, вдруг я смогу помочь? — мягко произнесла я.
Она с сомнением посмотрела на меня. Я поняла, что, если что-то серьезное и случилось, то ей говорить что-то себе дороже, уволят как миленькую.
— Давайте так, я обещаю, что никому ничего не скажу, — по метающимся глазам я поняла, что недостаточно убедительна. — Хотите, дам письменную расписку о неразглашении, тогда, если что-то пойдет не так, подадите на меня в суд?
— Не надо расписок, — ответила она. — Как вас зовут?
— Мила Фрай, а это мой друг Чейзер Ханд.
Чейзер галантно приподнял шляпу.
— Меня зовут Маслинка, — начала она, и я с трудом подавила желание сказать ей, что её имя написано на бейдже. — Я стажёр, работаю в отделе по переводам средств. Меня и мою подругу Роун определили в смотрители выставки, так как мы только полгода стажируемся в компании, а на эту должность обычно ставят новичков, чтобы опыта набирались. Остальным сотрудникам этого филиала дали отпуск на время проведения мероприятия. Каждый вечер после закрытия выставки мы убираем залы от мусора, — она немного поморщилась.
— Много мусорят, да? — спросила я сочувственно.
— Ужас! Такая приличная публика, а мусора словно от... — она осеклась и снова настороженно посмотрела на меня. — Простите, я не должна так говорить.
— Я работала официанткой. Я знаю, что это такое — убирать после посетителей. Так что всё в порядке.
Настороженность исчезла, сменившись любопытством.
— Правда?
— Да-да. Но сейчас речь о вас.
— Да, вы правы. Так вот, вчера мы должны были убирать залы, но Роун пропала. Я подумала, что она ушла. Даже немного обиделась, так как мне пришлось всё убирать самой. И, естественно, после работы я зашла к ней, чтобы спросить о причине ухода, но консьержка сказала мне, что она не приходила. Я подумала, что это странно, но, возможно, она пошла в бар или что-то подобное. А сегодня утром я пришла на работу и обнаружила, — она перешла почти на шёпот, — что директор Шейдрей так и не пришёл.
Я расслабилась. Всё пока что выглядело безобидно.
— Может, он заболел или опоздал и решил не приходить, — предположила я.
— Нет, — твердо заявила она. — Директор никогда не опаздывает, а если и задерживается, то предупреждает.
— Ну, в теории у него могло не быть возможности предупредить. Такие ситуации бывают, — подал голос Чейзер.
— Возможно. Но ни он, ни Роун до сих пор не пришли, а ведь уже середина дня. Я не знаю, что говорить гостям. Аукцион должен был начаться два часа назад, его обычно ведёт директор. Он же занимается всеми бумагами после покупки. Как вы, наверное, видели, некоторые уже волнуются. А я одна и не знаю, что делать! — чуть не плача закончила она.
— Не волнуйтесь, мы...— но договорить я не успела.
Из дальнего зала выглянула пони и крикнула в нашу сторону:
— Мисс Маслинка, вы не могли бы подойти? Мне хотелось бы расспросить вас о... — дальше она сказала название картины, которое я не смогла бы повторить даже после стакана.
— Уже иду, — со вздохом сказала Маслинка и пошла в её сторону.

Когда она скрылась за дверью, я обратилась к Чейзеру:
— Ну и что ты об этом думаешь?
— Странно все это, — ответил он, все еще глядя на дверь зала, за которой скрылась Маслинка. — Чутье подсказывает, что тут что-то не так.
— Что будем делать? — я вдруг поняла, что чувствую какой-то непонятный азарт. Словно охотник, который вдруг почувствовал дичь. Это было необычно.
— Поищем директора или его помощницу. Других вариантов я не вижу.
— И как же мы это сделаем? — я была в недоумении.
— Можешь не беспокоиться. Это уже моя забота, — Чейзер хищно улыбнулся. — Ведь я профессиональный следопыт.
— Я верю, но не понимаю, как именно?
— Запах, интуиция, наблюдательность, а также остаточное магическое поле. Есть много вариантов.
— Обалдеть! — я была поражена. — Тогда приступай.
— Думаю, нужно вначале найти кабинет директора. Думаю, что перед уходом такой педант обязательно проверит, всё ли на месте. Оттуда и будем начинать поиски.
— Думаю, с поиском кабинета проблем не возникнет, — сказала я, кивком головы указывая в сторону зала, из которого только что вышла Маслинка.
Увидев нас, она быстрым шагом пошла к нам.
— Надо что-то делать, — голос ее дрожал, а глаза были на мокром месте. — Посетительница требует начать аукцион, я сказала, что директора нет, но она требует, чтобы я нашла его, ведь она торопится! Я пропала! Если она пожалуется, то меня выгонят с работы!
— Успокойся и слушай меня, — перебил ее Чейзер. — Отведи нас к кабинету директора. Начнем поиски оттуда.
— Вы... Я... Спасибо! — Маслинка просияла.
Мы пошли к лестнице в конце коридора и поднялись на третий этаж.
— Вот он, — она подвела нас к одной из дверей, скрытой за поворотом коридора. Около нее висела золотая табличка с надписью “Директор”.
Она уже начала открывать дверь, но Чейзер её остановил.
— Не надо. В кабинете делать нам нечего. Отойдите и не мешайте, — Маслинка удивлённо посмотрела на него, но просьбу выполнила.
Он подошёл и осмотрел низ двери. Затем глубоко вздохнул и резко развернулся. Мне вдруг показалось, что его глаза из ярко-голубых стали тёмно-синими, а мышцы напряглись, словно у гончей во время бега.
— За мной, — сказал он и двинулся по коридору.
Маслинка хотела что-то сказать, но я предостерегающе покачала головой. Не знаю почему, но я чувствовала, что сейчас его отвлекать не стоит. Она поняла меня и закрыла рот. Мы двинулись следом.
Вначале Чейзер шёл медленно, но с каждым шагом он ускорялся. По лестнице мы уже почти бежали.
На втором этаже около зала с золотом он остановился.
— Что-то не так, — сказал он с озадаченным видом.
— Что? — спросила я.
— След. Самый свежий он здесь, на входе в зал. Но он не выходит обратно. Словно бы директор зашёл в зал, а затем просто пропал.
— Ты уверен? — спросила я.
— Абсолютно.
— А он из кабинета сюда шёл?
Чейзер внимательно осмотрел пол около двери. Маслинка с непониманием смотрела на наш диалог.
— Нет, видимо, директор потом сюда вернулся, от кабинета след идёт дальше по коридору. Но тот, который сюда... он какой-то странный.
— Может он сопротивлялся?
— Точно, — Чейзер хлопнул себя крылом по лбу. — Наверное, его тащили.
— Пойдем по этому следу, — сказала я. — Возможно, сможем понять, что произошло.
Чейзер кивнул, и мы двинулись дальше. Теперь он двигался медленно и осторожно. Я тоже последовала примеру и чуть ли не кралась. Одна только Маслинка шла обычным шагом около нас с озадаченным лицом. Думаю, мы представляли собою забавное зрелище. Благо посетители были в залах.
[Как там дела?] — осведомилась я.
[След свежий и довольно четкий. Его явно тащили, а он сопротивлялся. На полу четко видны царапинки], — ответил Чейзер. — [Но меня другое беспокоит. Тут другие следы. Их очень много, и они очень странные].
[Это как?]
[Очень слабое магическое поле, и при этом следы очень свежие. Это не нормально. Тут словно трупы проходили].
Меня прошиб холодный пот.
[Очень надеюсь, что мы трупов не встретим].
[Я тоже].
Пока мы спускались на первый этаж, у меня оставалась небольшая надежда, что мы выйдем из здания, которое после упоминания о покойниках вдруг стало пугающим. Однако Чейзер, выйдя на центр зала, резко повернул в сторону и зашёл за большую лестницу.
Мы снова оказались на пролёте маленькой лестницы.
— Что внизу? — спросил Чейзер Маслинку.
— Котел отопления и подсобное помещение.
— Идём тихо и ни звука, поняли?
Мы с Маслинкой синхронно кивнули. Чейзер двинулся вниз, мы за ним. На следующем пролёте лестница превратилась в подобие коридора, а пол с каменного сменился на деревянный. Светильники на стенах отсутствовали.
Пройдя до конца, мы оказались в средних размеров помещении, часть которого занимал большой котел, около которого громоздилась мебель.
“Может, ей тут и топили зимой?” — вдруг подумала я.
[Следы ведут за дверь. Приготовься бежать в случае чего. И тихо], — услышала я в голове голос Чейзера.
Я толкнула Маслинку и прижала копыто ко рту, призывая к молчанию, а затем взглядом указала на дверь, покачав головой. Маслинка кивнула. Пока я объяснялась, Чейзер подошёл к двери и обследовал защёлку. Затем развернулся и подошёл к котлу.
Набрав немного смазки с вентиля, он вернулся к двери и аккуратно смазал защёлку и петли чёрной жижей.
[Приготовься].
Я напряглась.
“Насколько мы сейчас, наверное, глупо выглядим. Стоим перед дверью, словно за ней дракон спит. Если там ничего не окажется, то это будет фиаско”, — подумала я вдруг.
Чейзер бесшумно сдвинул металлический цилиндр и толкнул дверь. Я молила принцессу, чтобы внутри было пусто. Но мои мольбы не были услышаны.
Я еле подавила вскрик. В помещении было полно пони. Они стояли затылками к нам и слегка пошатывались. По моей спине пробежала дрожь. Атмосфера в комнате была очень неприятной. Воздух был затхлым, словно в склепе, и пах гнилью. И почему-то мне казалось, что запах идет не от вещей и стен, а от пони.
[Нужно уходить и предупредить Шефа. Мы не знаем, что это и как с ним бороться], — раздался у меня в голове голос Чейзера.
Я посмотрела на него.
[Как думаешь, они живые?] — не знаю почему, но мне надо было это знать.
[Не знаю. Но они явно опасные. У меня грива дыбом встаёт от одного взгляда на них].
[Хорошо, валим отсюда].
Я повернулась к Маслинке, приложила к губам копыто и махнула головой в сторону лестницы. Она кивнула, и мы, не оборачиваясь, двинулись обратно с максимальной осторожностью.
Мы уже подошли к лестнице, когда Маслинка зацепила металлический прут.
Бабах!
Несколько вёдер и столов упали на пол. В глухой тишине помещения эта какофония прозвучала как выстрел из пушки.
Несколько голов медленно повернулись в нашу сторону, и я почувствовала, как моя шерсть поднимается дыбом под взглядом нескольких пар жутких, покрытых белой поволокой глаз.
— Идииииите с нааамиии, — проскрежетала одна из них.
— Бежим! — заорал Чейзер и рванул вверх по лестнице. Мы последовали его примеру.
За нашими спинами послышался топот. Я обернулась, чтобы посмотреть.
БУХ.
Сердце больно ударилось о грудную клетку, и время замедлилось. Я очень четко смогла различить, как из-за поворота лестницы вылетает единорог. С его глаз пропала белесая поволока. Теперь они горели безумием, а рот растянулся в неестественно огромной улыбке.
Но меня испугало не это, а то, что его рог светился.
[Чейзер, осторожней! Они могут колдовать!] — заорала я мысленно, надеясь, что из-за замедленного времени восприятие безмолвной речи не страдает.
БУХ.
Ко времени вернулся нормальный ритм. Мимо меня пролетела фиолетовая молния, направляясь прямо в спину Чейзера. Но в последнюю секунду он сумел увернуться.
БУХ.
Время снова замедлилось. “Думай!” — мысленно заорала я на себя.
Я с усилием развернула голову. Из-за поворота выбегал второй единорог. Я сосредоточилась и постаралась оторвать от стены светильник, чтобы он врезался в лицо первого единорога.
БУХ.
Светильник с негромким хрустом вырвался из креплений.
Я верно подгадала. Он со всей силы врезался сбоку в голову первого, отчего тот сдвинулся вбок, точно попав под молнию второго. Потеряв сознание, пони упал на лестницу, и об его тушу споткнулся другой единорог, неуклюже растянувшись.

Мы выбежали на пролет лестницы, ведущий в холл.
— На выход! Быстро! — скомандовал Чейзер, и мы побежали к главному входу.
К моему ужасу, дверь оказалась закрытой. Чейзер подскочил и дёрнул за ручку.
— Заперто, — констатировал он, а затем резко ударил копытом по темному стеклу в двери.
Мой ужас многократно усилился, когда я увидела, как сетка трещин, только появившись, почти моментально затянулась.
— Нас отрезали. Быстро наверх, может, ещё сможем выпрыгнуть в окно, — сказал Чейзер.
Мы побежали наверх по большой лестнице и, выскочив на второй этаж, забежали в первый из залов. На удивление, он оказался пустой. Чейзер схватил большой деревянный посох и, отдёрнув занавеску, ударил по стеклу.
— Дело плохо, — констатировал он, наблюдая, как затягиваются трещины.
— Что это такое? — спросила я.
— Мышеловка, и мы в нее попались, — он покачал головой.
— Что это вообще было? — подала голос Маслинка. Она выглядела ужасно испуганной. Ответом на ее вопрос стал крик снизу, из холла.
— Предлагаю взобраться повыше, — сказал Чейзер. — Маслинка, ты тут давно. Какой из кабинетов имеет самую прочную дверь?
— Эээ, нуу, — вопрос застал её врасплох. — Наверное, в зале для совещаний.
— Веди.
Чейзер выглянул в коридор.
— Чисто.
Мы побежали в сторону лестницы, находящейся с противоположной стороны от лестницы, ведущей в подвал.
Мы уже почти подбежали к ней, когда последняя дверь этажа раскрылась и из неё выбежал пони.
— Бегите! Они там! — закричал он и побежал в другую сторону.
Из зала не торопясь вышли два “улыбчивых” пегаса и повернулись к нам.
Я, не думая, прыгнула на одного из них и ударила в лицо. Последовав моему примеру, Чейзер ударил второго.
Оба пегаса рухнули на пол, но затем стали быстро подниматься.
Не дожидаясь, пока противник встанет, мы выскочили на лестничную площадку и побежали вверх. Впереди нас бежала Маслинка.
“Только бы она не начала паниковать и не повела нас не в ту сторону”,— подумала я, отлично понимая, что сама в панике.
Но, как оказалось, я беспокоилась зря. Маслинка привела нас к массивным дверям из черного дерева.
— С-секунду, — сказала она, пытаясь выбрать из связки нужный ключ.
— Думаю, у нас столько времени нет, — сказал Чейзер.
Из-за поворота вышли два единорога и пегасы, которых мы избили. Я ожидала, что в нас полетят магические заряды. Но этого не произошло.
[Постарайся сразу не убивать, вдруг их можно спасти], — раздался у меня в голове голос Чейзера.
[Каким образом, по-твоему, я смогу их убить?!] — съязвила я, готовясь к потасовке.
[Тебя же должны были чему-то научить?]
[Я всего месяц на службе, и то в архиве].
Чейзер покачал головой.
[Ну, тогда просто бей их].
Мы вышли вперёд, чтобы дать возможность Маслинке открыть дверь. Улыбашки сделали несколько шагов, а затем бросились на нас. Впереди всех оказался один из единорогов.

Он-то и бросился первым на Чейзера. Тот, в свою очередь, резко взлетел, и его заднее копыто врезалось точно в подбородок единорога, которого такая атака моментально вывела из строя.
Оказавшись в воздухе, Чейзер сделал несколько непонятных пассов передними копытами. Один из пегасов дёрнул головой так, словно по ней ударили наковальней, а затем упал. Другой пегас взлетел и рванулся к нему.
На этом мои наблюдения закончились, так как меня сбили с ног и прижали к полу. Перед моим лицом оказалась жуткая улыбка.
— Ты-ы пойдешь с на-ами? — вопросило лицо.
Я почувствовала, как в мою голову поползли чужие мысли и ощущения. Склизкие и холодные. Затем они сменились экстазом, я вдруг почувствовала, что они не хотят сделать мне плохо. Всё совсем наоборот.
— Я... Я пойду... — открыла я рот, а затем вдруг среди мешанины мыслей возникла одна, яркая и, как мне показалось, не моя: “Какой же урод однако!”. Чужеродные щупальца моментально исчезли, словно обжегшись. Я пришла в себя и обнаружила, что смотрю в глаза, горящие страхом.
— Ну и урод же ты! — вскрикнула я и ударила лбом в нос Улыбашку, а затем задними ногами по животу.
Такое здрасьте произвело впечатление. Единорог, потеряв равновесие, упал на бок, дав мне возможность вскочить на ноги. Я отскочила в сторону, набрав себе пространства для манёвра. Улыбашка поднялся и посмотрел на меня. Улыбка на его лице сменилась оскалом. Я внезапно поняла, что теперь оно не будет пытаться меня “обратить”. Теперь Улыбашка будет стараться меня убить.
Но, я еще могла бороться. Несмотря на то, что я сказала Чейзеру, у меня еще была парочка тузов. Я напряглась, и из моего рога вылетел маленький шарик света — заклинание ослепления. Когда кто-то сталкивается с этим шариком, он вспыхивает ярким светом и ослепляет.
Улыбашка сжался, как собака, а затем прыгнул на меня, явно стараясь попасть зубами мне в горло. В середине полета он налетел на “снежинку”. И тут произошло то, чего никто не ожидал.
БАБАХ.
Прогремел такой взрыв, словно в зале взорвался вагон с динамитом. Меня отбросило в сторону, сильно приложив грудью о стену, отчего я потеряла сознание.
Очнулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Я с трудом открыла глаза. Кем-то оказался Чейзер.
— Этому ты тоже в архиве научилась? — спросил он с лёгкой улыбкой.
— А-ага, разбираю за-завалы, знаешь ли, — с трудом ответила я.
— Поднимайся, времени мало, Маслинка открыла дверь.
Я встала с большим трудом, грудь болела нещадно при каждом вздохе. Коридор соответствовал произошедшему. Полуколонны разбиты, осколками посекло стены, и казалось, что их исполосовали когтями. Единственное что уцелело, были стекла окон.
Мы зашли в зал. Я посмотрела на Маслинку, которая придерживала нам дверь. Выглядела она неважно. Грива была спутана и покрыта бетонной крошкой, нос кровоточил.
— Тебя тоже задело? — спросила я, стараясь дышать как можно медленнее.
— Мне повезло, я открыла дверь в тот момент, когда произошёл взрыв. Меня толкнуло в зал и приложило дверью по носу, — она приложила копыто к носу, пытаясь унять кровотечение.
Чейзер достал из сумки на боку платок и, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, галантно дал его Маслинке. Она приняла его и приложила к носу.
— Надо связаться с шефом, — сказала я, аккуратно опускаясь в кресло. Чейзер придерживал меня.
— Я ещё когда мы бежали из подвала связался с ним, — ответил он.
— И когда прибудет помощь? — мне очень были нужны хорошие новости.
— Спасатели с черными мешками на молниях уже выдвинулись, — угрюмо пошутил пегас, но затем, увидев выражение моего лица, пояснил. — Боюсь, помощи не будет.
Щелчок дверного замка после такого ответа показался мне звуком, с которым захлопывается крышка гроба.
— Как?
— Закрой глаза и прислушайся к ощущениям, — просто ответил он.
Я послушно закрыла глаза. И неожиданно поняла, что мою кожу как будто что-то покалывает.
— Почувствовала, — констатировал Чейзер угрюмо. — А теперь проведи копытом по шерстке.
Я снова послушалась. Ощущения от прикосновения были такие, словно шерсть зарядили статическим электричеством.
— Что это? — спросила я.
— Магическое поле, — ответил Чейзер и опустился в кресло. — Перегруженное магическое поле.
Бах-бах-бах. Я оглянулась на дверь.
— Похоже, наши дружки оклемались, — сказал Чейзер, тоже переведя взгляд на дверь. — Тебя не удивило, что единороги не стали использовать магию, а попытались напасть на нас в копытопашную?
— Да, меня это удивило, — я вдруг почувствовала привкус крови во рту.
— Ты ведь не использовала мощных заклинаний, верно? — он улыбнулся.
— Да, это был простенький фокус с ослеплением, — я сплюнула на великолепный паркет кровавый сгусток.
— Я так и думал, — он вытащил из сумки небольшую склянку с зелёной жидкостью. — Вот, возьми. Вещь не сильно действенная, но боль ненадолго снимет.
Я приняла склянку и мигом ее опустошила. Боль в груди сразу стала отступать.
— Так вот, — снова заговорил он, когда понял, что я вернулась в строй. — Как ты думаешь, из-за кого рвануло в коридоре?
— Ты шутишь? — я не могла поверить.
Он покачал головой.
— В здании есть что-то, что генерирует очень мощное магическое поле. И если меня не подводят ощущения, то его сила только растёт. Именно поэтому мы не можем выйти на улицу, слишком мощное заклятие сдерживания, — в дверь забарабанили ещё сильнее. — Смотрю, в нашем полку прибыло, — сказал он со странным весельем, а затем продолжил: — Проблема в том, что само поле очень мощное, а из-за этого нестабильное. Даже самая простая магия способна его дестабилизировать и вызвать цепную реакцию. Ты имела возможность убедиться, — Чейзер вздохнул. — Магия земного порядка, правда, более стабильная, но даже она может спровоцировать взрыв. Слава богиням, что я не использовал почти ничего из своего боевого арсенала, а то бы нас от стен оттирали. Поэтому единороги и не колдовали.
Он замолчал. Я обдумала его слова.
— И поэтому помощи не будет?
— Телепортация — это мощная магия. Рванет, как сто тонн тротила. Даже для похорон кусочков не останется.
— И мы переместиться тоже не можем, — печально изрекла я.
— Можно попробовать, но я боюсь, что взрывная волна потянется за нами и поджарит нас на выходе.
— Боюсь, что я не умею телепортироваться. Так что даже это мы проверить не можем.
— Зато я умею, — просто ответил Чейзер.
У меня отвалилась челюсть.
— Этого не может быть! — воскликнула Маслинка. — Колдовать могут только единороги!
— Будь у меня возможность, я бы продемонстрировал несколько фокусов. Но в данной ситуации вам придется поверить мне на слово. Магия без рога, конечно, более долгий и сложный процесс, но не что-то невозможное.
Маслинка явно собиралась что-то сказать, однако треск, раздавшийся от двери, прервал её.
Оказалось, что здание было только сделано под старинное, и двери, на вид сделанные из мощных досок, на поверку оказались из толстой фанеры. И сейчас в одной из них появилась небольшая дыра, из которой торчала нога. Она двигалась туда-сюда, пытаясь нанести как можно больше повреждений препятствию.
— Ещё немного, и они разломают дверь, — словно процитировав мои мысли, сказал Чейзер.

Голос его звучал безразлично. Маслинка негромко вскрикнула и закрыла лицо копытами. Я закрыла глаза и начала напряжённо думать.
“Так, у нас есть магическое поле, и любое заклинание чуть сильнее телекинеза подорвет его. Что же можно сделать?” — я вздохнула и закашлялась.
— Да уж. Меня скорее воздух угробит, чем они, — хрипло усмехнулась я и вдруг... я даже перестала кашлять. Меня осенила идея!
— Эй, корабль воздушного флота, — позвала я Чейзера.
Он поднял голову и вопросительно посмотрел на меня.
— У меня есть идея, но это сумасшествие и самоубийство.
Мне показалось, что Чейзера подменили. Его лицо озарила улыбка.
— Самоубийство и сумасшествие. Вот теперь ты говоришь на моем языке! Что делать? — воскликнул он с энтузиазмом.
Я поморщилась и встала с кресла.
— Я сейчас кое-что попробую. Если получится, то ты откроешь им, — я махнула головой в сторону выхода, — дверь. Если не получится, то мы этого уже не узнаем. А дальше по обстоятельствам.
Чейзер кивнул, подскочил к двери и взялся за ключ.
— Готов.
Я сосредоточилась и представила себе пузырь с очень тонкими стенками.
Вдох-выдох. В воздухе передо мной возник большой пузырь телекинетического поля. Я почувствовала, что ощущение покалывания на коже усилилось. Медленно, со скоростью хирурга, оперирующего сердце, я начала сжимать его.
Вначале внутри шарика начали скакать искорки. Чем сильнее я сжимала, тем сильнее мелькали искры. Когда я сжала его почти в два раза, появилось постоянное свечение. Наконец сфера стала размером с бильярдный шар.
— Давай! — крикнула я.
Чейзер повернул ключ в замке и мгновенно взлетел под потолок. Двери распахнулись, и в зал ввалилось полтора десятка Улыбашек.
— Стоять! А не то мы все взлетим на воздух! — заорала я в надежде, что мои предположения окажутся хоть чуть-чуть близки к реальности, и подняла сферу вверх.
Улыбашки остановились.
— Я хочу, чтобы вы отвели нас к главному, — потребовала я.
Они молча смотрели на меня. Я почувствовала дуновение — Чейзер приземлился за мной.
— Так вы, Улыбашки хреновы, смотрите. Это! — я помахала шариком в воздухе. — Это сжатое магическое поле. Стоит мне отпустить его, как начнется цепная реакция, и всё здание взлетит на воздух! Так что в ваших же интересах, чтобы я была живой и в сознании. Поэтому я требую отвести меня к главному.
Вперёд вышел представительный пони. Краем уха я услышала, как Маслинка выдохнула “директор!”.
— Ты говоришь с ним! — протянул он.
— Нет! — вскрикнула я. — Я тебе не верю. Вы всего лишь пешки! Я требую поговорить с главным, или укокошу всех в этом здании.
Я чуть сжала шарик, и он засиял ярче. Улыбашка по-птичьи склонил голову.
— Хорошо, мы отведём вас к хозяину! — он развернулся, а остальные разошлись в стороны, освобождая проход.
— И помните, — крикнула я ему в спину, — если со мной или моими друзьями что-нибудь случится, я подорву тут всё.
— Хорошо! — проговорил Директор, не поворачивая головы.
Мы медленно прошли через ряды Улыбашек и вышли в коридор. Там мы дошли до лестницы и спустились на второй этаж. Выглядел он неважно. Несколько дверей были выбиты, а сквозь проёмы было видно, что некоторые экспонаты валяются на полу.
Улыбашка-Директор подошёл к двери в зал с золотом. Его улыбка, казалось, растянулась ещё сильнее.
— Входите, — в его голосе явно послышалась ядовитая усмешка.
Мы вошли.
— О богини! — только и смогла выговорить я.
Золотая конструкция в середине зала больше не напоминала хаотичный набор деталей. Теперь она выглядела как большой золотой стол, покрытый непонятными символами, стоящий под небольшим углом к спинке. По краям были тонкие механические манипуляторы, состоящие из золотых шарниров и трубок, на концах которых были различные инструменты, напоминающие медицинские, а также маленькие золотые пальцы. Спинка же представляла собой большой золотой столб с большой клешнёй, оборудованной пятью пальцами, на концах которых были держатели.
В четырех из них были закреплены ноги молодой кобылы. Пятый сжал голову.
— Роун! — Закричала Маслинка и рванулась вперёд, но Чейзер успел перехватить её и прижать к себе. Я услышала сдавленные рыдания.
Сама я стояла, скованная ужасом. У кобылы в клешне был распорот живот, из которого свисали кишки. Внутри рылся один из манипуляторов. Я почувствовала, что меня сейчас стошнит.
Между тем манипулятор втащил что-то бьющееся из тела Роун и приладил к...
— Хозяин скоро прибудет. Нужно лишь немного подождать, — услышала я насмешливый голос сзади.
На столе лежало тело. Это был скелет. Внутри него в анатомических зонах располагались органы. Я с ужасом поняла, что органом, который приладил манипулятор, было сердце. Из освежеванного черепа смотрел оранжевый глаз.
Манипулятор повернулся и разжал держатели. Тело Роун безвольно упало в кучу других тел. У каждого что-то отсутствовало. У одного из тел не было головы.
— Нееет! — услышала я сзади крик Маслинки.
[У нас проблемы], — раздался в моей голове голос Чейзера.
[Это да. У меня снова начинает болеть грудь, и, возможно, я потеряю сознание через несколько минут. А еще перед нами стоит древний хирургический стол, на котором из частей тел собирают неизвестно что. Так что да, у нас проблемы], — немного язвительно ответила я.

Грудь действительно начинала болеть, а в голове появился неприятный туман.
[Я не к тому. Похоже, Маслинка сходит с ума. Она вырывается, и мне сложно её удержать, а обездвижить я не успею].
Я тихо ругнулась. Надо было что-то делать, и делать немедленно. Я осмотрелась.
[Шеф? Вы меня слышите?] — спросила я мысленно.
[Слышу], — ответил Дискорд. Мне показалось, что у него очень усталый голос.
[Какая скорость распада магического поля?] — спросила я, борясь с болью. Чудо-средство Чейзера стало ослабевать.
[Ничего себе вопросы. Чтобы рассчитать такую скорость, нужен минимум месяц].
[У меня нет месяца, — прорычала я. — У меня осталось в лучшем случае полторы минуты. Так сколько?].
[Полсекунды. Может, секунда], — ответил Шеф.

Я посмотрела на конструкцию. Манипуляторы потрошили очередную жертву. В правое глазное отверстие скелета встал синий глаз.
[У меня есть абсолютно безумная идея. Но велика вероятность, что мы погибнем], — сказала я Чейзеру.
[Мы в любом случае погибнем, если эту штуку соберут или ты потеряешь сознание. Так что давай. Лучше доля шанса, чем ничего], — ответил он.
[Возможно ли как-то сделать, чтобы меня слышали несколько собеседников?] — спросила я Шефа.
[Можно. Просто постарайся представить тех, кому ты хочешь сказать. Но не факт, что получится с первого раза], — ответил Дискорд. Я решила не пытаться, и всё сказать Шефу.
[Я думаю, если я подорвут трон этой твари, то начнется процесс распада поля и взрыв будет меньшей мощности, и на воздух взлетит только часть здания, так как поле успеет угаснуть. В таком случае, если вокруг нас будет какая-нибудь защита, то мы сможем выжить], — высказала я ему свой план.
[План, рассчитанный только на удачу. Там счёт будет идти на доли секунды, и если поле не угаснет, если что-то пойдёт не так...]
[Плевала я на это, — я почувствовала, что у меня изо рта льётся кровь. — Подготовьте что-нибудь, и телепортируйте сюда по моей команде. Как будете готовы, скажите. Конец связи].
Я глубоко вздохнула и задержала дыхание. Сейчас мне нужно было сконцентрироваться и неожиданные боли в груди должны были быть исключены.
[Чейзер. Встань около меня и нашу сумасшедшую крепче держи. Сейчас рванёт, будь здоров].
Прошло секунд двадцать, которые показались мне вечностью, когда в моей голове зазвучал голос Дискорда:
[Готовы].
Я напряглась и со всей возможной скоростью направила шарик к трону. Улыбашки, как по команде, бросились на нас.
— ТРАХ-ТИБИДОХ, УРОДЫ! — крикнула я вслух, а также мысленно Шефу. А затем отпустила рвущуюся энергию шарика на свободу.
Ощущение было такое, словно взрыв произошел у меня в голове. Боль в ушах была такая, что даже перекрыла боль в остальном теле. Кажется, у меня лопнули барабанные перепонки. Последнее, что я увидела, была большая стена, появившаяся перед нами и обитая чем-то синим. Затем сознание погасло.

Жара. Жуткая жара. Я чувствую, как меня обдувает сухой ветер.

— И долго ты собираешься тут валяться? — звучит холодный голос.
“Надо открыть глаза”, — думаю я. И у меня это получается! Жар мгновенно исчезает, заменяясь приятной прохладой и запахом антисептика.
— А-а-а, — прохрипела я и попыталась повернуть голову.
На удивление, это получилось, и даже без особых усилий. Когда взгляд сфокусировался, я поняла, что лежу в больничной палате и в глаза мне бьёт солнечный свет из большого окна с белыми в цветочек шторами.
У стены на стуле сидит единорог светло-серого цвета с черной гривой и козлиной бородкой и читает журнал. Его ярко-красные глаза бегают по странице очень быстро. Но больше всего в его внешности мое внимание привлекла метка. Красный круг, из центра которого расходятся во все стороны восемь разноцветных стрелок.
Я попыталась спросить, кто он, но получилось только ещё раз захрипеть.
— О, ты очнулась! — сказал он, откладывая журнал. — Вот и умничка. Хватит уже валяться.
Я сразу поняла, кто это.
— Ше-ееф? — протянула я, чувствуя, что язык начинает повиноваться.
— Единственный и неповторимый.
— Хоро-ошо выглядите, — я попыталась улыбнуться. — Но-овая стрижка?
— Это, скажем так, мой официальный костюм для прогулок по Эквестрии.
— Что случилось?

— Случилось не меньше, чем чудо.
— Чудо?
— Твой план удался. Не знаю, какой запас удачи ты израсходовала, но повезло тебе капитально. — Шеф вздохнул. — Да. Тебя явно кто-то там любит, — он посмотрел на потолок.
— Что с остальными?
— Остальные в полном порядке. Их потрепало незначительно. Спасибо Чейзеру, он правильно сгруппировался. Тебе повезло несколько меньше.
— Насколько меньше?
— Скажем так, ты из себя представляла что-то вроде кубика-рубика из костей и мяса, когда мы тебя вытащили. Почти все кости переломаны. Кожа, барабанные перепонки, половые органы, всё было порвано в клочья.
Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, и посмотрела на свои конечности. Всё было цело, даже без шрамов. Я вопросительно посмотрела на шефа.
— А чему ты удивляешься? Мы и не такое лечили. Теперь перед коллегами будешь хвастаться новой печенью и почками.
— Что?!
— То. Из старых можно было только рагу готовить. Так что сейчас ты в полной боевой готовности. Разве что фантомные боли будут некоторое время мучить.
— А Улыбашки?
— Нам удалось спасти несколько, как ты их обозвала, “Улыбашек”. Они оказались потрёпаны, но живы. Сейчас они в реанимации этажом ниже.
Я закрыла глаза, и вдруг перед мысленным взором появился голый череп с разноцветными глазами. Я резко раскрыла глаза и повернулась к шефу.
— А трон?
— Уничтожен. Тот фейерверк, который ты устроила, разнёс его в клочья. Обломки мы собрали и расплавили. Больше эта штука никому не навредит.
— А что это было такое?
— Эту штуку называют “Собиратель”. Крайне отвратительная вещь, если честно. Это машина создана из деталей, которые пропитаны разнообразными чёрными заклинаниями. Когда эту погань кто-то находит, то на него воздействует магическое поле. И если у нашедшего слабая ментальная защита, то он становится пациентом номер ноль, Охотником. Затем нулёвщик обращает других, выискивая подходящие “компоненты”, из которых стол уже производит сборку тела.
— А зачем вообще такую дрянь создавать?
— В древности их создавали в надежде в будущем возродиться. Не знаю, работает ли это, так как все найденные нами столы были уничтожены до финальной стадии. Хотя я сомневаюсь, что способ рабочий, помнишь наш диалог про тела и загрузку в них?
Я кивнула.
— Но целого стола, насколько я понимаю, на выставке быть не могло?
— Нет. Однако “целый” в магии — понятие весьма относительное. В данном случае, для первого этапа быть физически целым ему было не нужно. Главное, что заклинания уже были сопряжены друг с другом. Думаю, буду не сильно далек от истины, если предположу, что пациентом номер ноль стала помощница Директора Роун. Затем она обратила часть пони, посещавших выставку, и вместе они собрали стол.
— Но меня пытался обратить жеребец... — сказала я в недоумении.
— Любая магия требует энергии. А вы были в зоне действия мощного магического поля, которое питало обращенных. Потому они и могли провернуть такой энергозатратный фокус. Однако вне подпитки в их распоряжении остаются только их личные способности. А вот Охотник другой, он абсолютно автономен по отношению к столу и крайне силен. Поэтому из него обычно и вынимается самая важная часть. Символ жизни — сердце.
— А почему, если она охотник, стол уже её потрошил, когда мы пришли? Она же, насколько я понимаю, очень важна.
— Думаю, потому, что процесс уже начался, и все компоненты уже были в наличии, а заклятие сдерживания надежно защищало стол от гостей извне. И при таком раскладе вас просто не сочли проблемой.
Я посмотрела на потолок и глубоко вздохнула. Тело отозвалось глухой болью.
— Не уверена, что меня там кто-то любит, иначе я в такую ситуацию не попала бы, — я перевела взгляд на Шефа.
— Не факт, — улыбнулся он. — Просто порой бывает такая любовь, которую проще заменить расстрелом, причем сразу.
Я почувствовала, как мой рот непроизвольно растягивается в улыбку.

— А вообще да, — продолжил Дискорд. — Ситуация получилась действительно из ряда вон. Чтоб вот так совпало, что коллекционеры принесли кучу своего барахла и среди всего этого хлама оказались все необходимые для активации части. Вероятность такого события один на миллион.
— Как показывает практика, один на миллион случается в девяти случаях из десяти, — процитировала я одну из любимых своих книг.
В глазах Шефа мелькнула озорная искорка.
— Я бы предпочел обратный вариант.
— А что это было за существо, которое он собирал?
— Не знаю, — ответил Шеф, отведя взгляд. Меня вдруг пронзило странное чувство, похожее на горечь.
— Вы ведь знаете, так? — больше утвердительно, чем вопросительно сказала я.
Шеф посмотрел на меня, теперь он не улыбался.
— Знаю.
— И кто же?
— Извини, — он покачал головой. — Но я не могу тебе сказать.
Я вздохнула.
— Ну что поделать, не можете значит не можете. По крайней мере, теперь эту штуку нечему собирать, а значит, и её появление нам больше не грозит.
— Не зарекайся.
Меня поразило то, каким холодом повеяло от этих слов.
— А что пресса? — спросила я, желая сменить тему.
— Ну, тут просто, — Шеф явно был доволен сменой темы. — Всё списали на взрыв газа, а выжившим исправили память.
Я фыркнула.
— Что, думаешь, не поверят? Огорчу, но всем будет наплевать. Посочувствуют и пойдут делать дела.
Я кивнула, понимая, что Шеф прав.
— Ну, а то, что пострадали все, кто был в здании, объяснили тем, что аукцион проводился в зале, где произошла катастрофа.
— А что мне говорить? — спросила я обеспокоенно. — Я ведь в больнице?
— А ничего. По легенде ты просто прохожая, которую по голове стукнул обломок здания, и тебя увезли сразу после взрыва. Врачей мы обработали. Они уже ответили на вопросы репортёров, так что внимания папарацци не жди. В официальном пресс-релизе тебе максимум уделят полслова, если вообще упомянут. Так что смею заверить, ты неинтересна ни прессе, ни сочувствующим. У них сейчас есть рыбки покрупнее.
— А Чейзер?
— Он просто сопровождал тебя и всё. Про него вообще никто, кроме обработанных нами водителей кареты скорой, не знает.
Я вздохнула с некоторым облегчением.
— Кстати. Твоя подруга уже прознала, что ты в больнице. И скоро будет здесь, — Дискорд хитро изогнул бровь. — Исключительно расторопная особа. Аккуратнее с ней, хорошо?
— Хорошо.

— И последнее, не думаю, что тебе это интересно, но в больницу мы тебя поместили, потому что у нас банально в лазарете не хватило места. Я всё думаю его расширить, но в голову всё лезет суеверная мыслишка, что если расширю, то посещаемость его может увеличиться.
— Понимаю, — сказала я, чувствуя, как голова начинает разболеваться.

— Ладно, мне пора. Думаю, сегодня или завтра тебя выпишут. Мой тебе совет, отдохни. С момента выписки ты в заслуженном отпуске. Всё-таки мир спасла.
— Так точно, мой генераль, — пошутила я, хотя мне было совсем невесело. Шеф кивнул и, что меня несколько удивило, ушёл обычным путём.
“Не чувствую я себя спасительницей мира. Скорее судьей и палачом в одном лице”, — подумала я, закрывая глаза и проваливаясь в сон.
Через несколько часов меня разбудила Вайлет. Она притащила столько сладостей, что я испугалась сахарной комы.
— Ты решила доделать то, что не смог тот булыжник? — сказала я, с ужасом глядя на огромную гору булочек и конфет.
— Ох, дорогуша, я думаю, что твоей удачи хватит пережить мои угощения, — Вайлет была сама безмятежность, но её глаза говорили о беспокойстве.
“Зеркало души”, — вдруг пришло мне на ум.
— Но вот моя фигура боюсь не переживёт их, — сказала я, отправляя карамельку за щеку. — С дфугой стофоны, эта фертва не бубет напласной.
— Ничего, она тоже переживет. Ей ещё сверкать перед твоим благоверным.
Я закатила глаза.
Мы ещё немного поболтали. Чему я была несказанно рада, так как общение отвлекало от тяжёлых мыслей. А потом она ушла.

Её визит несколько поднял мне настроение. Но когда солнце зашло и я попыталась уснуть, у меня перед глазами, как в плохом фильме, замелькали картины произошедшего.
И глаза, синий и оранжевый.

Дискорд был прав. Ни в пресс-релизе, ни в газетах меня не упомянули. Только одно из издательств в своём журнале сделало маленькую приписку, что при взрыве ранило прохожего. И, конечно, без имён. Думаю, Шеф проследил.
Выписали меня через два дня, сославшись на то, что травмы головы вещь серьезная и надо сделать полную проверку. Пройдя которую, я узнала, что у меня великолепные печень и почки.
Через неделю после этого было объявлено о похоронах погибших, на которые можно прийти, чтобы выразить соболезнования. Я не хотела идти. Но в назначенный день вдруг обнаружила, что иду в сторону кладбища.
Там всё было очень торжественно. Пришли многие. Я не смогла протолкаться через толпу к зоне, где стояли закрытые гробы. Для произнесения речи прибыла сама принцесса, и её голос волнами разносился над толпой.
Неожиданно я почувствовала, как мне на спину легло чьё-то крыло. Это был Чейзер.
— Как ты? — спросил он, буравя меня взглядом.
— Не очень хорошо, — ответила я, опуская глаза.
— Вайлет сказала, что ты не выходила из дома, — в его глазах стоял немой вопрос.
Я вздохнула. Лёгкие отдались фантомной болью.
— Ты тогда сказал, что наша работа способствует близкому знакомству с горячительным, — я посмотрела на трибуну. — Ты был прав.
— И что, стало легче?
Его вопрос как нож полоснул мне по сердцу. Я почувствовала, что к глазам подходят слёзы.
— Нет, — прошептала я.
— Пошли, — он повернулся в сторону выхода. — Надо поговорить.
Я послушно двинулась за ним к воротам. За ними мы свернули направо и пошли вниз по улице.
— Давай я тебе скажу, что тебя тревожит. Но пообещай не перебивать, хорошо?
— Думаешь, что знаешь, что я чувствую?! — я вдруг поняла, что перехожу на крик. — Ты не понимаешь, я их убила! Я могла спасти, если бы была более подготовлена, если бы не тратила время зря. Все мои забавы, развлечения на халявные деньги, всё это я оплатила их жизнями!
Слезы покатились из моих глаз, и я не могла их остановить.
— Ты позволишь мне сказать? — спросил Чейзер таким грозным голосом, что я сразу замолчала.
Я кивнула, вытирая глаза, сил говорить не осталось.
— Так вот, — вкрадчивым голосом начал он. — Ты думаешь, что это твоя вина, что ты не спасла тех пони? Это не так. Нельзя подготовиться и быть на шаг впереди судьбы. Всегда будут погибшие, и нам остаётся только смиряться. Мы не можем спасти всех и вся. Не можем обеспечить победу добра. Зачастую мы лишь способствуем торжеству меньшего зла. И ты можешь хоть сколько терзать себя, но этого не изменить. Чем раньше ты это поймёшь, тем легче тебе будет. Главное — делать всё возможное, а остальное неважно. Ты меня поняла?
С каждым его словом у меня словно яд из души высасывали. Я посмотрела на него.
— Спасибо, — тихо сказала я.
Он кивнул, и до моего дома мы дошли молча.
— Не налегай на горячительное, — предупредил он, придерживая мне дверь.
— Не буду, — пообещала я, а затем улыбнулась. Он уже собрался улетать, когда я окликнула его:
— Чейзер!
Он вопросительно посмотрел на меня.
— Спасибо, что был рядом. Без тебя я бы, наверное, уже погибла!
Чейзер улыбнулся.
— Это тебе спасибо, ты всех спасла. И ещё. Зови меня Чес, все друзья так зовут.
Я кивнула, и он, резко взмахнув крыльями, исчез в облаках. Я проследила взглядом за ним, а затем поднялась в квартиру, твердо уверенная в двух вещах. Первая — я завтра выйду на работу. Вторая — я буду делать всё возможное, а остальное неважно!