Иголка с ниткой

Прибежав домой из школы после преследования хулиганами, Всезнайка направилась к себе в комнату, намереваясь хандрить в одиночестве. Малышка попыталась отвлечься от всего, принявшись рисовать плюшевую пони, которую назвала Твайлайт. В попытке ненадолго уйти от реальности, пони решила создать свой собственный мир.

Твайлайт Спаркл Другие пони

Паутина

Что же там, за поворотом?..

Прощайте, пони

Наша галактика невообразимо огромна, мы не можем даже примерно представить количество звёздных систем в ней, только записать числом. Но даже числами не запишешь то, с чем порой приходится сталкиваться.

Твайлайт Спаркл Пинки Пай Человеки

Пони Без Лица

Есть одна легенда, о Пони Без Лица. Сказывают, будто этот пони живет в Вечнозеленом лесу, а каждые десять лет похищает из Понивилля одну пони. Откуда растут корни легенды - неизвестно, но один пони по имени Лесс решает выяснить, правдивы ли легенды. А если и правдивы - то насколько?

ОС - пони

Пони: физиология, демография, культура

Статистическая модель Эквестрии: от уровня единственной пони до всей цивилизации. Фундаментальное исследование и учебное пособие, что призвано помочь читателю строить свои собственные воображаемые миры; если у него хватит сил прорваться через тысячи чисел и сотни страниц.

Твайлайт Спаркл Рэрити Эплблум Принцесса Селестия Трикси, Великая и Могучая Биг Макинтош Другие пони

Вторая Жизнь, том третий: примирение с настоящим

Дэс оказался тем самым чародеем, что обратил его в лича, после чего некромант вновь объявился в мире пони в виде аликорна на месте своего первого появления в этом мире. На сцене появляются новые фигуры, чьи мотивы весьма загадочны: безумный вивисектор, за спиной которого маячит тень неизвестного интригана, из глубин времен объявился Серый Мастер, ведущий свою собственную игру...

Звёзды

Маленькие пони не привыкли обращать внимание на то, что лежит слишком далеко от их повседневных дел. Так было испокон веков, так остаётся и по сей день. Светила ночи и дня — не исключения из этого правила, и они были привычной данностью для всей Эквестрии, пока исправно совершали свой путь по небу. Но однажды…

Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони

Проверка Твайлайт

Твайлайт Спаркл уже не в первый раз проводит ночь в Кантерлотских архивах, но она никак не могла ожидать, что этот раз отпечатается в её памяти навсегда.

Твайлайт Спаркл Принцесса Селестия Принцесса Луна

Молниеносный бросок

Однажды тёмным ненастным вечером, пережив серьёзное падение, Рэйнбоу Блитц оказывается на попечении своего верного друга Берри Баббла. Два юных жеребца пускаются в путь, полный весёлых экспериментов и открытий.

Рэйнбоу Дэш Пинки Пай

Всякое по поням)

Всякое написанное для конкурсов. Может, и еще чего будет)

Принцесса Селестия Принцесса Луна

Автор рисунка: Stinkehund

Та, что прекрасна, пришла, чтобы остаться навсегда

Глава первая.

Вступление и знакомство с миром Эквестрии предклассической эры.

Земля в Диком Лесу была выстлана ковром из иголок и еловых шишек. На маленькой прогалине, заваленной камнями, и оттого ещё не заросшей могучими деревьями, стояли, сдвинутые в кучу несколько телег. Это место хорошо подходило для лагеря — просторное, недоступное и удобно расположенное возле самого края леса, поэтому пегасы устроили там свой лагерь.

Телеги огораживали пространство лагеря — за ними на многие мили простирался дикий лес, полный загадок и опасностей. Попасть сюда можно было только с воздуха, либо, преодолев беспорядочные нагромождения стволов и бурьяна, благодаря которым лес получил своё название.

Позволив себе краткую передышку от тяжёлой службы, пегасы развалились на подстилках из свежей травы вокруг небольшого костерка, над которым дымилось варево. Солнце клонилось к закату и последние отблески алым светом переливались на броне и оружии. Пегасы сидели полукругом, расслабив ремни и отложив трёхфутовые копья в сторону.

– Есть там что пожевать? – обратился золотисто-рыжий пегас к тому, что был занят приготовлением ужина.

– Уйми своё жвало, Хек, – огрызнулся бежевый пегас с коричневой гривой. – Ты тут не один такой голодный, и, в отличие от тебя, у остальных есть семьи, которые тоже нужно чем-то кормить.

Хек вспыхнул в одно мгновение, как сухая трава, на которую упала искра.

– Я добыл эту еду, я! Понятно? Я и ребята, – он окинул взглядом сидящих подле него. – Так что, если я хочу чего пожевать, я просто возьму и твоё разрешение мне не нужно.

Остальные пегасы неуверенно смотрели на обоих спорщиков, как бы выбирая, чью сторону принять. Они сами добыли еду, это верно, и в некоторой мере могут ею распоряжаться, но всё, что было погружено сейчас на телеги предназначалось для жителей Пегасополиса и они рассчитывали на них. У большинства были семьи, дети для которых эти рейды были единственным источником пропитания. Для таких съесть лишний кочан капусты — всё-равно, что обокрасть если не свою, то чужую родню.

– Знай я, что сюда берут таких как ты, остался бы в Пегасополисе.

– Так тебя никто и не звал. Если ты такой правильный, сидел бы дальше на своём облаке и строчил прогнозы, от которых толку столько же, как с белого облака дождя.

Спорщики распалялись всё сильнее, пронзая друг друга взглядами, полными неприязни и отвращения. Если бы такие взгляды могли разить, то, без сомнения, оба они уже покрылись кровоточащими шрамами.

– Хватит ребята, – пегас — здоровяк встал между ними, разделив своими широко расправленными крыльями.

– Уймитесь оба! – донёсся звучный голос откуда-то с неба и над лагерем пронеслись тени. – За нарушение дисциплины я вас под трибунал могу отдать и позабудьте о рейдах. – Сверху, обдав всех струями прохладного воздуха, спустился старый пегас. За ним, вместе, словно по команде на землю спустились ещё двое. Их седельные сумки были плотно набиты, а из-под ремешков торчали пучки клевера, сныти и прочих трав. – Чего опять не поделили.

– Старшина, – начал Хек уверенно, но всю его горячность копытом сняло. – Я вот этому умнику объяснить пытаюсь...

– Тебе пока слова не давали, – рявкнул старик и, обращаясь к кашевару, спросил более спокойно. – Ужин скоро?

– Почти готово, старшина, сейчас закипит — и всё.

Остаток времени до ужина провели в тишине. Старшина с двумя прибывшими с ним пегасами опустошили сумки и, расслабив ремни на доспехах, тоже сели к костру.

Ели варево из измельчённых овощей и трав, сдобренных цветками тысячелистника — то ли похлёбка, то ли рагу. Но никто не жаловался, каждый съел по порции, а остатки разлили на всех поровну. Запив пищу несколькими глотками дождевой воды, и заодно сполоснув чашки, пегасы продолжали сидеть возле костра уже в темноте, молча изучая неверные огненные блики на лицах друг друга.

От съеденного и от тепла их клонило в сон, но без приказа никто не двигался с места.

– Что завтра с погодой, Спайн? – старшина прервал затянувшееся молчание и хриплым голосом обратился ко второму спорщику.

– Облачно, будет светить солнце и без дождей. – начал тот прокашлявшись. – Ветер сильный, но с утра спокойно.

– Значит, завтра с утра снимаем лагерь и возвращаемся домой. – он окинул свой отряд взглядом и с удовлетворением отметил промелькнувшие искры радости в глазах. – Этот рейд был удачным для нас, много продовольствия и всё прошло как по маслу. – Теперь он смотрел на одного только Спайна, – Но для тебя этот рейд был последним, парень.

Старшина переворошил угли в костре и погасил огонь. Видя недоумение и страх в глазах Спайна, он продолжил.

– Конечно, хорошо иметь синоптика в отряде и лишняя тягловая сила не помешает, но мы здесь на боевом задании, а не на прогулке, понятно? Если в моём отряде не будет порядка, его можно распускать. Я объяснял тебе это, и дал время всё обдумать как следует, но, похоже, мои слова ушли в пустоту. А я как командир, не могу такого допускать — никаких поблажек; так что в следующий рейд ты пойдёшь с другим отрядом или останешься дома, это как Командор решит.

– А вас, – он рявкнул, что было мочи на начавших разбредаться в поисках сна пегасов, да так, что те вздрогнули и замерли на месте. – А вас, по-хорошему, надо бы сейчас наказать, за то, что оставили нового товарища в беде и допустили подобные споры — Хек , я думал, что в твоей жеребячьей голове больше мозгов. Если бы не снимать утром лагерь, вы бы всю ночь провели собирая шишки в темноте или упражняясь в небесном дайвинге, – лёгкие вздохи облегчения донеслись из темноты. – Зато! Завтра утром мы будем ставить рекорды в полётах на скорость в упряжи с телегами. А теперь разойдись по стойлам! Хек и Спайн — на караул.

Голос старшины растворился в тишине и мраке, окутавшим лагерь. Слабые отблески огня, который ещё пытался пробиться сквозь золу на угольях, неверным светом освещал телеги и устроившихся между ними сонных пегасов.

– Стоишь первым, могзгляк, – услышал Спайн за спиной противный голос Хека.

Ночь спешила вступить в свои владения, окутывая бескрайние просторы Земли и нависла над Диким Лесом. На угольно чёрном холсте белыми пятнами зажигались всё новые звёзды, однако, сама художница — Луна не торопилась появляться на небосводе. Пегасы верили, что она мать всем звёздам и покровительница ночных полётов, ей молились, чтобы не заплутать и не сбиться с дороги в долгом пути. Мать-Солнце и Мать-Луна управляли их судьбами, помогая в непростой жизни летучего народа. С облаков, где большую часть жизни проводили пегасы, они могли без помех следить за передвижением светил, что отразилось в их поэзии и песнях.

Стоя на своём посту, Спайн вспоминал одну из таких баллад про Солнце, звёзды и дальнюю дорогу. Всегда, глядя на звёздное небо он думал, как же велик мир за пределами Пегасополиса и Земли, а за самым краем горизонта, наверняка, скрывается ещё сотня таких же. Он любил размышлять об этом и в его голове он сам превращался в былинку, которая, подчиняясь порывам ветра, следует по его воле между звёзд и видит землю такой, какой её видят Солнце и Луна.

Предаваясь мечтам, он не сразу заметил, что к ночным огням, освещающим темноту, добавился ещё один. Слабый огонёк, мерцая между деревьев, приближался к лагерю из глубины леса. От страха напрочь забыв все инструкции, Спайн кинулся к Хеку и, когда тот размежил веки, указал в сторону огонька.

Хек был более опытным солдатом, забыв все обиды он велел поднимать остальной отряд, а сам двинулся в сторону телеги, в которой спал старшина.

К тому времени, как огонёк добрался до края прогалины, каждый пегас получил инструкции к действию. Рассчитывая на эффект неожиданности — в такой тьме собственное копыто не разглядишь — старшина надеялся разбить этот отряд земных пони, даже если тот окажется раза в два больше его собственного. В таких сражениях на открытой местности пегасы применяли тактику, которой пользуются хищные птицы — ударить с воздуха и отлететь. А ночь была идеальным временем для охоты: ослеплённые земные пони запросто выдавали себя хрустнувшей веткой или шуршанием травы, но сами отследить полёт пегаса не могли.

Старшина ждал, пока факельщик подойдёт ближе, прежде чем подать сигнал к атаке. Он ожидал увидеть пони со светильником в зубах, а позади — толпу таких же, с ненавистью в глазах, пони. Но на поляну перед ними вышел совсем не земной пони. Существо шло, неверно ступая на почву под ногами, словно она плыла под ним, и то свечение, что пегасы приняли за факел, исходило от его рога.

Разбрасывая снопы жёлтых искр в разные стороны, единорог продолжал идти в сторону лагеря, но за его спиной никого не было видно. Отправив пегасов поопытнее зайти незваному гостю в тыл, старшина, стараясь не издавать лишнего шума, сам двинулся ему наперерез.

Спайн мысленно приготовился, что сейчас этот единорог начнёт колдовать и положит половину отряда своей магией, как это обычно бывало в детских страшилках, и он, скрепя сердце, пошёл вслед за старшиной.

Кажется, они были готовы ко всему: сначала отряд разъярённых земных, теперь непонятно откуда взявшийся единорог; но, как оказалось, это был ещё не последний раз за эту ночь, когда пегасам пришлось удивляться. Подойдя ближе, они разглядели в слабом свечении не врага, а всего лишь девочку-подростка, невесть откуда взявшуюся посреди Дикого Леса. Она была как призрак. Её белая шкура после долгого путешествия по зарослям бурьяна покрылась царапинами и приставшими к ней колючками. Но грива совершенно не пострадала, она розовым облаком окутывала девочку и легко колыхалась под холодными игривыми пальцами ночного ветра. Её грудь и спину покрывали обрывки одежды. Пошатываясь из стороны в сторону, словно в трансе, она шла, держа в зубах свёрток.

Затем, в краткий миг, за который сердце Спайна сначала ушло в копыта, а потом прыгнуло в горло, жёлтый сноп искр выхватил из тьмы пегаса и единорожка упала. Свет погас.

В кромешной тьме раздались крики и рыдания на незнакомом языке и плач грудного жеребёнка.

– Старшина, у неё за спиной крылья! Ай, держи, вырывается, зараза.

– Спайн, раздувай уоглья и тащи сюда факел, живо!

Призрачный свет звёзд едва доходил до земли, превращая весь мир в декорации к кошмару. Не помня себя Спайн рванул к костру и, разворошив угли, добыл огонь. Сразу же ужасы ночи сбросили свои лицедейские маски и вернувшись к отряду, он осветил главное место действия. На пологе из еловых иголок, придавленная к земле копытами пегасов, лежала белая пони. Её голову с царственным величием украшал рог, а за спиной, словно в конвульсиях, безвольно дёргались крылья. Она без конца повторяла фразу на неизвестном языке, обращаясь к чёрному свёртку, из которого аккуратные копыта извлекли такого же новорождённого жеребёнка с крыльями и рогом, только чёрного, как та самая ночь, которая их всех окружала.

– Старшина, надо придумать, что с ними делать, – раздался голос из темноты.

– Тебе думать не положено, – отозвался из той же темноты приглушённый голос старшины. – Для этого есть Совет и Командор. Они поумнее нас с тобой будут, Крит, вот и придумают, что нужно.

– Похоже, твоя телега, нынче поедет не пустая, Спайн, – последний смешок долетел до ушей Спайна и всё стихло до утра.