Мой напарник - Дэрпи

Мой напарник - Дэрпи

Ну какая сволочь трясет меня! Дайте поспать, гады!
— Фу, он еще и не протрезвел даже! — загудел в ухе знакомый голос шефа, руководителя нашего детективного агентства, — кофе и льда, быстро! А ты, шлюха, марш отсюда!
Какое-то тошнотворно-теплое тело дернулось рядом со мной, и цокот кобыльих подковок молотом загремел в моей башке. У, как же мне хреново! Глаза не открываются. Оставьте меня в покое! Одеяло вдруг куда-то исчезло, и на меня высыпалось ведро тающего мерзкого льда. Я подскочил, как ужаленный. Над моей койкой стоял шеф и несколько наших сотрудников.
— Кофе ему, и одежду! — приказал мой начальник.
— Нахрена? — промямлил я: мой язык, казалось, еще спал, — у меня выходной!
— У тебя не выходной, у тебя запой! — ответил начальник, — причем, который уже раз. Ты — лучший наш сотрудник, поэтому я закрываю глаза на очень многое. Но сейчас у нас важное дело. И нас ждет сама мэр. Потому у тебя полчаса на кофе и приведение себя в подобающий вид. И, Дискорд, у кого-нибудь есть жвачка? От него несет, как из бочки!

— И это ваш лучший сыщик? — мэр презрительно посмотрела на меня поверх очков и, отвернувшись, демонстративно открыла форточку: весь кабинет был наполнен запахом моего перегара. Ноги меня не держали, потому, зайдя в кабинет, я грузно плюхнулся в кресло, что тоже не укрылось от внимания мэра.
— Лучший из лучших, — ответил шеф, — никогда меня не подводил, выполнял самые опасные и щепетильные поручения, с которыми никакому другому пони никогда бы не справиться.
— К делу! — перевала его мэр, и, открыв папку, достала три фотокарточки. — Это Эппл Блум, Скуталу и Свити Белль.
— Милые жеребята, — мой язык все так же отказывался ворочаться.
— Они бесследно пропали три дня назад. Ваша задача отыскать их как можно быстрее! Вопросы?
— Нет вопросов, — ответил за меня шеф.
— Кто его напарник? — спросила мэр.
— Я, ик!, работаю в одиночку. Ик! — на меня напала икота.
— Кто-то должен за ним присматривать, чтоб на хоть время расследования ваш лучший сотрудник оставался трезвым. — Брезгливо поморщилась мэр.
— У меня нет сейчас незанятых пони, — возразил шеф.
— А стажерка, которую к вам направила мэрия по спецпрограмме?
Я чуть не протрезвел от этих слов: мэрия, видимо, пошутила, направив Дэрпи, серенькую пегасочку-олигофрена, на стажировку к нам, в детективное агентство. Дэрпи совершенно была у нас не к месту, даже полы вымыть толком не могла, и тут в напарники ко мне!
— Что ж, думаю, стажерка сможет за ним проследить, — подумав, решил шеф.
— Вот и начинайте немедленно! — велела мэр.

Мы вышли из офиса нашего агентства — я и дурочка-пегаска. Дэрпи вилась вокруг меня ужом, то семенила рядом, то забегала вперед и преданно, по-собачьи, заглядывала мне в глаза. Видимо, новое назначение радовало её. А у меня раскалывалась голова, и от этого мельтешения серой пегасочки становилось только хуже. Дэрпи вдруг куда-то убежала, а потом вернулась с — о, Дискорд! — бутылкой ледяного сидра, которую с одновременно хитрой и виноватой улыбкой протянула мне. Если этому и нужно было удивляться, то не в моем теперешнем состоянии. Копыта сами обняли холодящие бока бутылки, и её содержимое благодатной струей полилось в мое измученное нутро. Мир сразу вернулся в резкость и обрел краски. Вот теперь я готов к работе.
— Спасибо, Дэрпи. Нам нужно кое-кому нанести визит. Но сначала зайдем ко мне в мастерскую и возьмем несколько инструментов.

У каждого города есть свои злачные места, и Понивилль не исключение. Мы остановились около халупы, на которой красовалась аляповатая вывеска со словом «Радость».
— Стой здесь, и никуда не уходи! — сказал я Дэрпи, а сам, поправив седельную сумку с инструментами, вошел в двери этого притона.
— Эй, что тебе нужно, легавый? — пони синей масти с коричневой гривой и нелепым зеленым галстуком явно был не рад моему визиту. Решимости ему добавляли два мордоворота, стоявшие по бокам его стола.
Я резко выбросил вперед одно копыто, затем другое, и мордовороты уже отдыхают на полу, после чего сгреб синешертсного ублюдка и швырнул его на столешницу.
— Я не из органов, я — частное лицо, потому не буду тебе ни прав зачитывать, ни вызывать адвоката или доктора по твоему капризу. Мне нужна информация, и я от тебя её получу! — после чего я достал фотографии пропавших жеребят. — Где они?
— Я ничего не знаю!
— А я другого мнения, потому что большей мрази, чем ты, во всей Эквестрии не сыскать. — Я пнул мордоворотов на полу. — Эй, подъем! Быстро побежали искать пассатижи, они вам скоро понадобятся.
Когда громилы выскользнули за дверь, я открыл свою сумку, достал молоток и длинный гвоздь, и тут же, двумя ударами, приколотил мошонку хозяина притона к столешнице.
— А! У! Больно! Не знаю! — визжал тот.
— Не знаешь?! — я медленно достал из сумки второй гвоздь и покачал им перед глазами этого пони.
— Они... Они... Их пекарь увел! Мистер Пирожок. Не делай этого! — по скулам хозяина притона уже текли слезы.
В таком состоянии врать невозможно, потому я убрал гвоздь и вышел из притона. Поискал глазами Дэрпи. Сказал же ей стоять у всех на виду! Нет же — в темном уголке у забора ее уже лапал какой-то извращенец. Я подскочил и одним ударом копыта отправил его в волшебную страну сотрясения мозга, после чего встряхнул пегаску:
— Дура! Я где тебе сказал стоять?! Тебе что, собственную задницу не жалко?

Мистер Пирожок был очень уважаемым пони, добрым и дружелюбным. Он даже устраивал чаепития для самой принцессы. Конечно, трудно было поверить в его причастность к этой истории, но я был уверен, что та сволочь из притона сказала правду. Мы с Дэрпи сидели за столиком в пекарне, я ждал, когда появится возможность поговорить с мистером Пирожком с глазу на глаз, и заодно пытался накормить пегаску-напарника пудингом. Та только идиотски улыбалась и роняла куски на пол. Вот родителям с ней возни, наверно, было! Вместе с тем во мне просыпалось и росло какое-то чувство заботливости и снисходительности к этой дурехе.
— Что-нибудь еще желаете? — подошел мистер Пирожок.
Я огляделся — в пекарне мы были одни — и выложил на стол фотографии.
— Желаю знать, где эти жеребята.
Мистер Пирожок сник.
— Я знал, что это рано или поздно произойдет, что меня это погубит, — его плечи затряслись и послышались рыдания.
— Где они? — повторил я ледяным голосом.
— В элитном притоне «Безмятежность» — голос пекаря дрожал.
— Где это?!
Он нацарапал адрес в моем блокноте.
Я встал из-за стола и разбудил Дэрпи, которая во время нашего разговора умудрилась заснуть, положив голову в тарелку с недоеденным пудингом.
— Подождите, а как же я? Что со мной будет? Это погубит миссис Пирожок — ей и так нездоровится.
Я посмотрел на пекаря, после чего положил на стол перед ним бритвенное лезвие.
— Думаю, Вы догадываетесь, что сейчас Вам следует сделать.
Мы вышли из пекарни.

Я копался в своей мастерской, выбирая, с чем мне заявиться в «Безмятежность». Дэрпи крутилась у меня под ногами. В конце концов, я остановился на цепи от механической пилы. Пегаска подбежала ко мне, держа в копытах гибкую дубинку со свинцовым набалдашником. Я погладил напарницу по голове.
— Нет, я пойду туда сам — это очень опасно. А ты останешься здесь, и если я не вернусь в условленное время, то лети со всех крыльев в агентство и передай эту записку шефу.
Пегаска грустно посмотрела мне в глаза.
— Ну-ну, не грусти. Тут у меня на кухне есть сыр и кола, а там, в комнате — видео. Фильм пока посмотри, а я скоро вернусь.

«Безмятежность» находилась в респектабельном особняке на краю Понивилля. Укрывшись в ветвях кустарника, я внимательно осмотрелся. Войти в притон можно было только через единственную стальную дверь с глазком и кнопкой электрического звонка. Понятно, что в такие заведения доступ только для своих. К тому же, перед особняком околачивался охранник. Ага, вот он мой билет внутрь. Я подкрался к этому мордовороту, и ударом подковы в основание черепа отправил его полежать на травке да послушать пташек. После чего подошел к пожарному щиту на торцовой стене особняка и снял оттуда топор. Вернувшись к охраннику, я одним точным ударом отсек ему голову, взял её за гриву в зубы, размотал свою цепь и закрепил её на правом переднем копыте.
Подкравшись к стальной двери, я нажал на кнопку звонка и сунул отрубленную голову в глазок.
— Ну и тебя и рожа сейчас! — заворчали за дверью. — Опять бухаешь на работе?
Замок щелкнул, дверь приоткрылась, и тут я швырнул голову обалдевшему привратнику и с размаху ударил его цепью по глазам. Он рухнул, заливая паркет пузырящейся кровью, а я, переступив через него, направился полутемным, освещенным синеватыми плафонами коридором вглубь здания. И тут что-то тяжелое врезалось мне в затылок, меня швырнуло на пол, и я отключился.

— Так-так, мистер сыщик!
Я пришел в себя, и вскрикнул от боли: мои конечности были прикованы цепями к грубой стальной раме, которая была на блоках подвешена к потолку помещения. Внизу, подо мной, стояла сама мэр, но почему-то это меня не удивило.
— Я специально выбрала детектива-алкоголика и дала ему в напарницы дебилку, чтоб вы это дело окончательно запутали, и никто бы никогда не докопался уже до истины. Видимо, я вас недооценила. Впрочем, ты сейчас умрешь, а олигофренке никто не поверит.
— Поцелуй меня в круп, стерва! — выдавил я из себя сквозь боль.
— Не мог перед смертью сказать что-нибудь возвышенное? — захохотала мэр, и её копыто потянулось к рычагу.
Но тут раздался смачный шлепок, глаза у мэра закатились, и она грузно рухнула на пол, так и не дотянувшись до рычага. А над её телом порхала Дэрпи с той самой дубинкой в копытах и улыбалась мне так, как могла улыбаться только эта пегаска — по-идиотски, но бесконечно мило.
Дискорд возьми, он ослушалась моего приказа, но я рад был этому!

Спасатели возились с моими оковами. Я смотрел, как вывели жеребят и передали их врачам. Бедняги, каково теперь им после всего, что с ними тут сделали? Потом вывели задержанных здесь же извращенцев. Среди них были и известные всему Понивиллю респектабельные пони. Дэрпи сидела около моей рамы и преданно смотрела на меня.
— Отличная работа! — подошел шеф. — Даже с такой обузой-напарницей ты справился.
— Ну нихрена себе обуза! Она, мать твою, мою задницу спасла! Вот что — теперь её наставником становлюсь только я, и мы работаем вместе. А на сегодняшний вечер поцелуй наши крупы. Мы оба идем праздновать окончание этого гнилого расследования.
— Не забудь по пьяни её в какой-нибудь канаве! — захохотал шеф.