А пони так легко обнять руками...

Больше никогда

Вообще-то я не люблю ангст и трагедию, но в данном случае решил сделать исключение. Навеяло некоторыми недавними дискуссиями и случайным всплытием в памяти "Верескового мёда", от которого и пошёл танец. Предупреждение: любителям счастливых концов лучше не читать.

Народ разумных пони

Исчез давным-давно.

Бывает беспощадно

Судьбы веретено.

Когда-то эти земли

Пегас с небес стерёг,

И потаённых знаний

Искал единорог,

С заботой земной пони

Хлеба в полях растил…

Себе на горе каждый

Угрозу пропустил.

Вершиною творенья

Назвался род людской,

Решил добычи ради

На всех пойти войной.

«Пегасам быть гонцами,

Труды земных – забрать,

Лебёдками живыми

Единорогам стать».

Сопротивлялись долго

Три расы что есть сил,

Но гнев, служа гордыне,

Их всех не пощадил.

Залив пшеницу кровью,

На поле боевом

Лежал живой на мёртвом

И мёртвый — на живом.

_______

Не покорились пони,

Сражаясь до конца.

Отсрочку подарили

Отважные сердца:

Смогли единороги

Портал большой открыть,

А земнопони — срочно

Дороги проложить.

Крылом к крылу пегасы

Прикрыли их отход,

Доколе весь не спасся

Четвероногий род.

Безбрежной ярость стала

Властителей людей,

Когда они узнали,

Что цели для вожжей

Отныне не найдётся…

И отдан был приказ:

Узнать любой ценою,

Где спрятан тайный лаз.

Идёт знатный охотник,

Ведёт на сворке псов.

В лесу больше не слышно

Птиц певчих голосов.

Молчит вся жизнь в округе –

Направлены глаза

На сталь, что у двуногих

Опасней, чем гроза.

Охотник весь в досаде:

«Который день идём,

А всё ещё неясно,

Когда мы пропоём

В рога сигнал желанный –

Псов с поводков спустить,

Загнать нашу добычу

И тайну раздобыть!»

Но вот его прислуга

Приметила двоих

Израненных пегасок,

Оставшихся в живых.

На ноги те с трудом встали

И напряглись, как струна, –

Совсем молодая кобылка

И старая мать табуна.

В лагерь у края опушки

Их привели на допрос,

Но лишь молчанием людям

Ответ стал на каждый вопрос.

Сидел охотник чванно

В сгущающейся мгле,

А маленькие пони

Стояли на земле.

Со злобой промолвил егерь:

«О смерти придётся мечтать,

Если не скажете, твари,

Где остальных нам искать!»

Пегаски молчать продолжали,

Стоя в копейном кругу.

Лишь пел соловей в отдаленьи

На дальнем вечернем лугу.

И вдруг тихий голос раздался:

«Послушай, охотник людей,

Дай перемолвиться словом

Подальше от лишних ушей!

Сил у меня уж мало,

Не выдержу ведь кнута…

Куплю я тихую старость!» –

Дрожа, обронили уста.

Голос седой пегаски

Негромко, но чётко звучал:

«Согласна я выдать тайну,

Ещё бы вот стыд не мешал!

Юность над смертью смеётся,

Ей не понять боли страх…

Тяжко мне слишком презренье

Узреть в ученицы глазах!

Пускай ей подарят кончину

Без долгих и тягостных мук –

И я проведу вас к порталу,

Всех тех, кто стоит здесь вокруг!»

Охотник с усмешкой жест сделал,

Давая согласье своё,

И сталь с гравировкой красивой

Кобылке вошла под крыло.

Смешались с росой кровь и слёзы,

И, к себе нежно прижав,

Матрона в траву уложила

Подругу, паденье прервав.

Укрыла от взглядов крылами,

Пот смертный отёрла со лба

И, приняв её вздох последний,

Вздохнула печально сама:

«Ложь не коснулась слуха.

Простишь ли когда меня?

Не верю я в стойкость духа,

Коль надо беречь лишь себя.

А мне ваш кнут не страшен.

Умри со мной скорей,

Угроза для всех пони

Рабами стать людей!»