Остров, две кобылы и бутылка рому / An Island, Two Mares and a Bottle of Rum

Глава третья. День под солнцем, ночь под звёздами

— Ну всё уже? — ныла от нетерпения Октавия, за последнюю пару часов успевшая окончательно протрезветь. Голод и не думал убираться восвояси – наоборот, распалялся лишь сильнее.

— Нет, Тави, — ответила Винил, сидя на берегу с самодельной удочкой. «Если она ещё хоть раз меня спросит...» — мысленно простонала она. Головная боль прошла, но настроение слегка омрачалось голодом. Верное количество алкоголя с лёгкостью бы его заглушило, да только вот ром весь кончился. А это означает, что существование Винил целиком зависит лишь от того, поймает ли она черепаху (или крокодила... хоть что-нибудь!). Или рыбу. Увы, её умение обращаться с удочкой оставляло желать лучшего.

— Винил, если ты ничего не поймаешь, я съем тебя. Я проголодалась, — строго сказала Октавия, скрестив ноги на груди.

— Ну да, знаю, я офигенно горячая, но лучше побереги свои желания на потом, — ухмыльнулась диджей и подмигнула подруге.

— Винил, хватит вести себя по-жеребячьи. Я имела в виду «съем тебя», а не «"проголодалась" в кавычках», — простонала Октавия, закатив глаза, после чего всмотрелась в морскую даль. «Если ты правда такое огромное, то почему мы даже одной рыбки не словили?!»

— Я и не веду, — белая пони прочертила в воздухе дугу. — Ты сама намекнула.

— Я не намекала!

— Намекала!

— Нет!

— И кто теперь ведёт себя как жеребёнок? — торжествующе спросила Винил.

— Ты!

— А вот и нет!

— А вот и да!

Так перепалка бы и продолжалась ещё пару часов, если бы Винил вдруг не почувствовала, как что-то тянет удочку вниз.

— Клюёт! — выкрикнула диджей и усилила магическую хватку, отчаянно борясь с потенциальным обедом в облике рыбы (черепахи? крокодила?). Или, скорее, даже ужином – солнце клонилось к закату, стремительно скрываясь за горизонтом.

— Винил, у нас ведь наживки нет! — машинально отреагировала Октавия лишь в силу привычки, хотя её живот уже заурчал в предвкушении настоящей еды, а не пол-литра рома. «Хотя, надо признать, ром был ничего».

— Поймала! — завопила единорожка, магией сжимая трепыхавшуюся рыбу. — Окунь!

— Даже не думай... — начала виолончелистка, но было уже поздно: натура Винил взяла верх.

— НАФИГ! — что есть мочи выпалила белая пони и зашвырнула рыбу обратно в океан: с бултыханием везучий окунь скрылся под водой. — ЧТО, ПОЛУЧИЛ?!

Ухмыльнувшись, единорожка поубавила громкости:

— Потрясно было, да, Тави?! Тави?..

У Октавии задёргался сначала один глаз, а затем и второй. «Должна... задушить... глупую пони...»

С рёвом, какому позавидовала бы дикая горилла, виолончелистка прыгнула на белую кобылку, прижав её к земле, и вцепилась ей в шею. Винил попыталась дать отпор, но от этого переплетённые тела лишь кубарем покатились к пальме, что в итоге закончилось мощным смачным ударом.

Внезапно на голову Октавии что-то упало, напрочь отбив всякие кровожадные желания.

— Фига?.. — недоумённо произнесла земная пони, разглядывая лежащий в копытах плод. На пальме таких было ещё немало. «Ну конечно! На пальмах растут фиги!» — догадалась она, поумерив пыл. На этом Селестией забытом острове есть хоть какая-то еда!

— Чего? — недоумённо моргнула единорожка. — Тави, ты только что пыталась меня придушить, а теперь говоришь про неприличные жесты? Нет, я, конечно, понимаю, но...

— Фига, дурочка! — Октавия приложила к лицу копыто и, помахав фруктом перед лицом подруги, тут же впилась в него зубами.

— А, эта фига!.. — протянула Винил даже без намёка на разочарование: «Ну, теперь мы хотя бы поесть сможем...»

— Как чудесно, правда? — мечтательно протянула сытая Октавия, полуприкрыв глаза.

— Фиги? — отозвалась Винил, дожёвывая остатки ужина.

— Небо, — непринуждённо ответила виолончелистка, отчего единорожка посмотрела вверх.

А небо и вправду было прекрасно. Мириады звёзд усыпали величественное полотно, сверкая и подмигивая двум завороженным кобылкам, что сейчас не смели вымолвить и слова. Октавия положила голову на плечо Винил, отчего единорожка вдруг покраснела. Такое, разумеется, было уже не впервой... но всё же как-то по-другому, не так, как обычно они сидели бок о бок. Как-то... романтичнее? Диджей ещё сильнее залилась пунцовым. «Не сморозь глупости, Винил, просто не сморозь глупости...»

— Ну, не такое чудесное, как ты, — сорвалось с губ белой кобылки, не совсем понимающей, что она только что сказала. «Превосходно, Винил. Запорола весь момент», — мысленно ругала она себя, боясь, что же подумает виолончелистка.

Октавия покраснела. «Приятно услышать такое от Винил... Постойте-ка. Она что... заигрывает со мной?» Почему-то, хоть в воздухе и повисло неловкое напряжение, что-то в уме (или сердце?..) подсказало земной пони, что всё правильно.

— Спасибо, Винил, — слегка зардевшись, ответила Октавия. — Ты тоже.