Памятник отчаянию

Пролог

— С этими бизонами всегда такая морока, — жеребец на ходу отхлебнул из фляжки горячей воды. Жажда ослабла, но рот так и остался липким. — Все эти их ритуалы, традиции. Там дел-то было на полчаса.

— Не ворчи. А то уж кажется, со мной идёт старик Грамбл.

— Хэй! — Брейберн чуть толкнул плечом Эпплджек. Они добродушно посмеялись.

— Не знаю, — ЭйДжей оглянулась назад. — По мне так, отличная прогулка вышла.

— Прогулка! Я тебе поражаюсь. Ты ж сюда отдыхать приехала.

— Я и отдыхаю.

— Я вижу. Ага. Три дня здесь, а уже успела и с колесом телеги поиграть, и на пекарне повозиться, и к бизонам на переговоры прогуляться.

— Хе. Без обид, Брейби, но развлечься у вас тут особо-то и нечем.

— Не называй меня так.

Кривовато улыбнувшись, Эпплджек отвернулась от кузена. Вылазка и правда затянулась, и небольшие подколки казались единственным, что может её скрасить. Взгляд кобылы пробежался по бедной прерии, уже долгие века борющейся с нищей пустыней. На ней то там, то тут торчали валуны да кривоватые кактусы, как крупные крошки на идеально ровной простыне. Как и пару часов назад. Солнце уже прошло свой пик, но всё так же продолжало запекать эти осколки и двух бредущих домой пони. Воздух у земли извивался, казалось, выкручивая скромный пейзаж то наизнанку, то обратно. И сквозь эти кривые линзы вдруг проступило что-то слишком строгое и тёмное для этих мест.

— Брейберн, — Эйджей устремила копыто и взгляд куда-то вдаль. — Что это вон там?

Жеребец без интереса прицелился по копыту спутницы и прищурил глаза, но тут же сложившаяся на его губах ухмылка выдала занятность увиденного.

— А сейчас сама посмотришь.

Он резко свернул и прямо, как по натянутой верёвке, двинулся к миражу. Эпплджек посмотрела в след спутнику. На путь к городу. Снова на удаляющегося Брейберна. И, непонимающе склонив голову набок, последовала за ним.

Мираж замедлял свою пляску и нехотя становился торчащим вверх тёмно-бурым узким треугольником чуть выше роста пони. Волны разогретого воздуха отступали театральным занавесом, открывая глазам большой ровный диск, за долгие годы, видимо, свивший себе покрывало из песка и пыли. Приближаясь к артефакту, Эпплджек невольно напряглась и бегло осмотрелась по сторонам — опыт приключений сказывался. Брейберн же остановился с видом, будто показывает свою коллекцию кубков.

— Ну как тебе? — всё с той же занятной ухмылкой бросил он.

Эпплджек подошла к самому краю диска, опасливо поглядывая на затянутое ржой остриё треугольника. Она наклонилась и смахнула пыль. На такой же тёмно-бурой кромке показались несколько аккуратных, некогда любовно выточенных из меди прямоугольных выступов, ориентированных к центру. Один из них был длиннее остальных, и напротив него красовалась изящная, почти каллиграфическая цифра “4”.

— Так это ж солнечные часы, — выдохнула Эпплджек. — Вот же ж их занесло-то, — она стала смахивать песок с остального диска, но вдруг остановилась. — Погодь. А какого сена они тут делают?

Брейберн расплылся в довольной улыбке. Ему не терпелось начать, но он говорил медленно, выдерживая паузы для создания нужной, как ему казалось, атмосферы.

— О! Это очень интересная история. Хочешь расскажу?

Эпплджек прочертила зрачками широкую дугу.

— Трави уж. Чего там? — вздохнула она и продолжила очищать циферблат.