Конкретно, Кто?

Чип Каттер не самый популярный жеребенок в Понивилле. Он просто слоняется по окрестностям и ищет вдохновение для новой скульптуры. Однако, когда он находит на стене брошенное произведение искусства, оно быстро приводит его на путь дружбы. Ему просто хотелось, чтобы этот путь был не настолько живописным.

Другие пони

Казино всегда в выигрыше

Казино остается в выигрыше всегда. При любых обстоятельствах. И если ты считаешь, что можешь выиграть у него, то ты глубоко ошибаешься. Казино всегда в выигрыше.

ОС - пони

Второе нашествие ченджлингов

Прошло много лет со времени оригинальных событий. Ну, типа, технологии, все дела, пляшем. И тут снова ченджлинги нагрянули.

Другие пони

Восхождение к вершине

Что случается с теми, кто погиб? А хрен его знает. Существуют ли души? Если да, то как они выглядят? В этой истории поговорим об личности, которая погибла на поле боя, а теперь ищет смысл в новом теле и окружении, при этом забыв себя прошлого.

Флаттершай Зекора ОС - пони Найтмэр Мун

Жажда

Сраженная горем после смерти дочери, Берри Панч пытается побороть свою страсть к алкоголю.

Октавия Бэрри Пунш Колгейт

Один шанс на троих

Чёрно-бело-красные флаги над Эквестрией. Ох, не к добру это...

Твайлайт Спаркл Эплджек Принцесса Селестия Принцесса Луна

Один шаг

Многие считают, что если человек любит, то он отдается своей любви полностью. Давайте же узнаем, правда ли это на примере одного парня, попавшего в мир пони, или же его поглотит тьма ненависти? Вопрос: ненависть к чему...или к кому?

Рэйнбоу Дэш Пинки Пай Эплджек Другие пони ОС - пони Человеки

Me and Ditzy

Дитзи попала. В мир людей.

Дерпи Хувз Человеки

Потаённый Грех

Все знают пони как очень милых созданий. Но у каждого есть свои грешки, а у некоторых и грехи. Насколько пони подвержены искушениям?

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Спайк Принцесса Селестия Принцесса Луна Трикси, Великая и Могучая ОС - пони Дискорд Принцесса Миаморе Каденца

Fallout Equestria Мелодии Нового Мира

Западная пустошь. За девяносто один год, до активации Проекта Одного Пегаса. Группа гулей была изгнанна из родного поселения и ищет новый дом. Это история о мечтах, и о том, как иногда они сбывается. Пусть и немного не так, как хочется.

ОС - пони Октавия Найтмэр Мун

Автор рисунка: Stinkehund
Последняя

Первая

My pretty, pretty, pretty, pretty Barbarella.

Ума не приложу, как почти в центре города удалось сохраниться самому настоящему универсаму, с жирными уродливыми продавщицами, имбецилами-охранниками и выцветшей до прозрачности наклейкой «Enjoy Coca Cola» на входной двери. И уж тем более не понимаю, кто по своей воле согласится сюда ходить. Ведь за углом находится современный торговый центр с великолепным обслуживанием: улыбчивыми кассирами, бесплатной упаковкой и автоматической доставкой покупок на дом за символическую плату.

— ‘Вадцать восемь баксов, пакет надо?

— Нет, не надо. Пожалуйста, — я протянул продавщице потертую банковскую карточку.

— Че ты мне ее суешь, в аппарат суй, написано же.

— А, извините, — карта никак не попадала в узкую прорезь древнего мини-терминала, покрытого какими-то подозрительными бурыми разводами. Мельком оглянувшись, я заметил на стене лист офисной бумаги c предупреждением о карточках, но за развешанными пачками чипсов оно совершенно не читалось.

— Э, студент, у тя тут не хватает!

— Можно так доплатить?

— Лучше мелочью.

— У меня только такая…

Продавщица со страдальческим вздохом выхватила из моих рук мятую купюру в пятьдесят долларов и, переваливаясь с ноги на ногу, словно жирная утка, ушла в подсобку. Не теряя времени, я начал складывать в старый штопаный рюкзак свои покупки. Ровными рядами на его дно легли обычные вещи для одинокого человека «немного за двадцать»: кое-какие продукты, зубная паста, лампочка, взамен перегоревшей на кухне… Всё это почти ничего не весило, но моим плечам таки предстояло сегодня потрудиться — сверху в голодную пасть рюкзака начал погружаться большой тяжелый пакет из толстого пластика с яркими негостеприимными надписями «Не есть! Держать вдали от животных! Не давать детям!».

Из подсобки послышались тяжелые шаркающие шаги продавщицы, а вскоре показалось и её обширное тело. Тяжело взглянув мутными глазами на застегнутый рюкзак, а затем на бритого паренька-охранника, копающегося в планшете на другом конце зала, тело подошло к прилавку и сунуло обратно мою банкноту.

Древние магазины упорно цепляются за жизнь, и постоянным клиентом одного из них являюсь я. Не оттого, что мне будто бы нравится общение с живыми людьми, какое в последнее время пропагандируют всякие дауншифтеры. Просто здешние продавщицы, застрявшие в две тысячи десятом году, понятия не имеют о содержимом того пластикового пакета с устрашающими надписями, занимающими, согласно закону, ровно сорок пять процентов от передней стороны упаковки. А если бы понимали… Тогда я вряд ли бы решился даже посмотреть на эти пакеты в их присутствии.

— Нету сдачи, потом занесешь.

— Хорошо, — отозвался я, с некоторым облегчением засовывая деньги обратно в карман. Сейчас мало кто пользуется «настоящими» деньгами, но я чувствовал себя уютнее, таская в кармане старый добрый полтинник. Мало ли что…

— Спасибо, — тихо сказал я, разворачиваясь к выходу, но в ответ услышал лишь громкий щелчок раскусываемого кедрового ореха.

С этими тётками я вполне могу сказать «дайте вон тот, номер семь», а тётка, кряхтя, бухнет на прилавок этот самый пакет, бросив на него типичный взгляд «и чего в этой хрени может стоить столько бабла?». Если бы она знала, сколько «этой хрени» необходимо на месяц, она бы свалилась в обморок. А узнай, сколько стоит то, что «эту хрень» потребляет — так вообще без вызова «скорой помощи» не обошлось бы.

Отогнав взмахом руки надоедливый коптер с листовками, на который ребятня уже успела привязать дохлую крысу, я поудобнее расположил рюкзак и зашагал домой.


«… Сто девяносто восемь, сто девяносто девять, двести, двести одна, двести вторая, бинго.»

Я и так знал точное количество ступеней к своему этажу, но их регулярный пересчет был одним из немногих физических упражнений, каким я подвергал свой хилый организм. Конечно же, у меня не хватало силы воли и смелости начать заниматься спортом. Так что хождение пешком по ступенькам, вместо увлекательных поездок на лифте, и нелепая зарядка по утрам — это и были мои тренировки.

— Доброе утро, — кивнул я старенькой соседке, разглядывавшей содержимое своего почтового ящика.

— Ох, доброе, — ответила старушка, кивнув в ответ, — на вот, гостинец.

У меня в руке оказался леденец «Барбарис», похожий на завернутый в фантик кусок красного стекляруса. Мне всегда казалось что такие конфеты перестали выпускать еще в двадцатом веке…

— Ты это, — продолжила старушка мне вслед, — ты с собакой то своей чего не гуляешь? Им ведь воздух нужен, и побегать хочется. Давеча слыхала, упало что-то у тебя там, на весь дом загремело. Животина, поди, от заперти-то мается, вот и бедокурит, не?

— Нет, ничего ей не будет, это порода такая, домашняя, — быстро проговорил я, отпирая дверь в бокс.

«Собака», о да.

— А-а-а, ну я в этих современных не разбираюсь, но ты бы хоть во двор ее сводил, это всякой животной приятно. У нас там вон, сколько хозяев гуляет постоянно, Светка вон тоже, намеднись, взяла се…

Я быстро закрыл за собой дверь и вздохнул. Старушки не меняются, это да. Однако в их постоянстве есть несомненный плюс. Они видят вещи куда проще, чем те являются на самом деле. Именно поэтому я и поселился в обветшалом доме, почти полностью отданном старикам-ветеранам какой-то войны начала века. Ведь они поголовно уверены, что у меня живет собака.

Отпирая дверь, я на мгновение замер и прислушался. В квартире было тихо, только гудел вечно сломанный воздуховод в прихожей. Я медленно приоткрыл дверь, пока не увидел треть помещения, и… ногу лавандового цвета, твердо стоящую на коврике.

 — Я тебя вижу, — сказала хозяйка ноги, подошла к двери и попыталась её закрыть.

 — Ты что, даже не пустишь меня на порог собственного дома? — спросил я, придерживая дверь. Четыре ноги с другой стороны скользили по полированному полу и собирали коврик в кучу.

 — Я всегда жестока по… пфх… По отношению к тем, кто отлынивает от занятий! — пропыхтел очаровательный голос, обладатель которого уперся лбом в дверь и скреб по ней рогом.

 — Но ведь у меня в институте свободное посещение, — парировал я, снимая рюкзак.

 — С этим «свободным посещением» ты не сможешь выучить ничего дельного!

 — Ладно, ладно, я просто ленивый дурак, ты же знаешь.

 — Нет, ты не дурак. Но ленивый — это уж точно, — снисходительно проговорил мой оппонент и, наконец, отошел от двери.

Я поставил рюкзак на пол, опустился на колени и встретился с неодобрительным взглядом больших фиолетовых глаз.

 — Будь у меня магия, я бы заперла тебя в прихожей пожить на недельку. С обязательным изучением полного курса…

 — Но тогда ты бы осталась без новых книг, и тем более без еды.

 — Я бы скачала книги из этого твоего гипернета, а голодание полезно.

 — К тому же, будь у тебя магия, ты бы вряд ли согласилась сидеть тут взаперти с такой унылой личностью, как я.

 — Нет, ты все-таки дурак… — ответила Твайлайт Спаркл и неловко обняла меня.


— Прости, сегодня опять то же самое, — виновато проговорил я, с натугой вытаскивая из рюкзака тяжелый пластиковый пакет.

 — Ничего страшного, я люблю эту странную штуку, — весело ответила Твайлайт, сделав акцент на слове «странную», — даже если бы обычная здешняя пища и не была для меня ядовита, я бы ни за что не согласилась есть твою стряпню. Это же ужас. Одним запахом можно тараканов травить.

 — Ну, в наше время настоящие продукты стоят дорого, — я пожал плечами, — а синтетика по вкусу совершенно не отличается, да и по сути это одно и то же.

 — С одной точки зрения да, но ведь существуют и другие критерии! Согласно последним исследованиям Евразийской Ассоциации…

 — Что, опять лекция, да? Тогда, пожалуй, книги я тебе не покажу, ты их итак перечитала чересчур много.

 — Эй, так нечестно! — возмутилась единорожка и ткнула меня копытом в плечо.

 — У нас скоро от книг деваться будет некуда, из всех щелей уже лезут.

 — Книг много не бывает.

 — Я бы поселился в библиотеке, будь такая возможность, ты же знаешь. Но вряд ли где-то можно найти библиотеку, куда вообще никто не ходит. Я не уверен, можно ли их вообще еще найти. А если тебя увидят, начнутся вопросы, к тебе будут все приставать…

 — Да, я понимаю, — ответила Твайлайт, слабо улыбнувшись, — наверное, я все-таки единственная из пони, кто тут оказался.

 — Ну, лично я больше о подобном не слышал.

Прошел всего год, а я уже научился изощренно лгать.

Пока я раскладывал покупки по своим местам и готовил себе нехитрый обед из полуфабрикатов, единорожка сидела на подушке, поставленной на маленькую тумбочку, и читала очередную умную книгу. Книга стояла на держателе, и, чтобы перевернуть страницу, Твайлайт каждый раз облизывала кончик копыта. Я мог бы смотреть на это вечно.

 — Трудно без магии? — спросил я, насыпая в большой стакан бурый порошок из принесенного мной пакета.

 — Да нет, на самом деле нормально. Разве что с верхних полок…

 — Больше не лазь самостоятельно по стремянке, — строго сказал я, — ты не представляешь, как я испугался в прошлый раз, когда ты свалилась с такой высоты, еще и чуть под падающий шкаф не попала. Еще и всех соседей переполошила, я еле от них отбрехался.

 — Больше не буду. Здесь у вас падать очень больно, не то что в Эквестрии. Всё хочу провести кое-какое исследование на эту тему, но никак не соберусь.

 — Извини, что так получилось, мне нужно было заранее выложить те книги, которые тебе понадобятся.

 — Ты уже извинялся, брось это. Лучше покорми меня, я здорово проголодалась. Все эти новые знания здорово влияют на аппетит.

Я хорошенько размял ложкой порошок в стакане, избавившись от комочков, затем взял чайник и капнул немного воды себе на запястье, проверяя температуру. Вода должна быть не слишком холодной — иначе порошок не растворится, и не слишком горячей — Твайлайт нельзя слишком горячее. Удостоверившись, что температура подходит, я залил порошок водой, закрыл стакан герметичной крышкой и начал по-всякому трясти им в воздухе, хитро поглядывая на единорожку. Твайлайт укоризненно смотрела на меня поверх книги и наверняка улыбалась.

Так, вроде готово.

Получившаяся густая розоватая жижа была похожа на кисель с вкраплениями блестящих серебристых точек и резким химическим запахом, для того, чтобы никто даже случайно не принял это за еду. Я сунул в жижу трубочку для питья, повесил на локоть белое полотенце и аккуратно поставил стакан перед единорожкой, использовав мизинец как амортизатор.

 — Ваш коктейль, мисс… — я чуть поклонился.

 — Благодарю, — кивнула Твайлайт и сунула трубочку в рот.

Второе, что бы я мог делать вечно — это смотреть, как она пьет.


— «… Можно определить как мощный комплекс ассоциаций в многомерном пространстве смыслов. Мышление, создание текста и чтение глубоко ассоциативны; мы живем в паутине культурных нитей, выращиваем новые ассоциации и изнашиваем старые. Есть культурные провода, вызывающие при касании просто электрический разряд, а есть…»

 — Так, всё, моя голова сейчас лопнет, — взмолился я, откидываясь на спину.

 — У Пинки как-то раз лопнула голова, мы потом целый день Сахарный Уголок от конфетти убирали. — рассеянно сказала Твайлайт, поправив очки копытцем, — Правда, я смутно помню тот день.

 — В нашем мире, если у кого-то лопнет голова, то оттирать комнату придется от более неприятной субстанции, — сказал я, постаравшись отогнать мысли о лопнувших головах. — Давай закончим на сегодня с этим литературным анализом, у меня сессия только через месяц.

 — Это не важно, нам нужно готовиться. Ты от меня просто так не отвертишься.

 — Что бы я без тебя делал, Твайли… — сказал я и ласково погладил её по носу. Если вы когда-нибудь гладили маленького хомячка, то его спинка будет примерно такой же на ощупь, как шерстка на мордочке у этой единорожки.

 — Ты не дурак, но ленивый — это уж точно, — ответила Твайлайт обычной фразой и закрыла книгу.

Взяв её зубами, она ловко поставила учебник на полку, а затем подошла ближе ко мне и вытянула голову вперед, чтобы я снял с нее очки. Сама она с ними никак не управлялась.

 — Неудобно все-таки без магии тебе, — ляпнул я, не подумав, и Твайлайт начала повторять всё заново: “Да нет, на самом деле нормально. Разве что с верхних полок…”

Придется все-таки исключить слово «магия» из лексикона на пару дней.

За задернутыми занавесками вспыхнул и погас последний луч заходящего солнца, пройдя за штангой какой-то беспроводной связи на соседней крыше. Вот и еще один день прошел…

Сразу после заселения в эту квартиру я перенес выключатели света чуть ниже, но не настолько низко, чтобы вызывать подозрения у хозяев, регулярно заходивших проверить порядок в жилище. Встав на задние ноги и вытянувшись прямо, Твайлайт как раз доставала копытцем до выключателя.

 — Поможешь мне в ванной? — спросила единорожка, опираясь одной передней ногой на стену под кнопкой.

 — Конечно, только подожди, я достану новую зубную пасту…

Твайлайт не рекомендовалось погружаться в воду даже наполовину, поэтому я всегда мыл её вручную из душа. На выходе получалось довольно жалкое зрелище, потому что шерсть, там, где она была подлиннее, постоянно слипалась в тёмные иголочки и не желала нормально сохнуть в помещении. А так как сушить единорожку феном тоже было нельзя, то оставались только растирания большим махровым полотенцем. Ну, или пробежки туда-сюда, но соседи от такого явно были не восторге, к тому же отчетливый звук копыт мог вызвать лишние подозрения. За все эти годы никто так и не придумал, как сделать в таких домах как наш нормальную звукоизоляцию.

 — Хочешь завтра что-нибудь вкусное? — спросил я единорожку, которая сложила передние ноги у меня на коленях, пока я расчесывал её гриву большой щеткой. Грива почти сразу принимала обычную форму, в отличие от шерстки, которая после высыхания еще долго оставалась пушистой, отчего Твайлайт выглядела сильно располневшей.

 — Я бы хотела бутерброд на хлебе, испеченном из ржаной обдирной муки, с ромашками и зеленью. Но…

 — Но это невозможно, извини.

 — Нет, ты все-таки дурак… Ты уже извинялся, брось это. Лучше погрей мне коврик, не люблю спать на холодном.

 — Коврик давно уже теплый, тебя дожидается, — я напоследок взъерошил ей гриву, отчего она испустила легкий смешок и больно ткнула меня рогом под рёбра.

В прихожей раздался резкий звонок телефона. Того самого древнего домашнего телефона, о существовании которых все нормальные люди забыли еще пятьдесят лет назад. И я в том числе.

 — Ты не ответишь? — поинтересовалась Твайлайт, повернув голову в сторону звука и задвигав ушами.

 — Мне некому звонить по этой штуке, наверняка ошиблись номером, или спам-роботы названивают. — быстро проговорил я, — Давай ложиться спать.

Звонки продолжались довольно долго, и я уже всерьез подумал о том, чтобы отключить телефон от сети. Но сделаю это завтра, аппарат еще выкопать из шкафа надо…

Место для сна пони, толстый круглый коврик, находилось в углу комнаты, на специальной подложке из антистатика. Подойдя к нему, Твайлайт вопросительно взглянула на меня, а я улыбнулся и провел пальцем по экрану на стенке. Температурный график, размагничивание, диагностика, отключенные отчеты на сервер, отключенные обновления и еще какие-то пункты, к которым я никогда не прикасался, так как понятия не имел об их назначении.

Осторожно потрогав коврик копытом и оценив его температуру, Твайлайт потопталась по-кошачьи и легла на живот, поджав под себя одну переднюю ногу.

 — Ну что, спокойной ночи? — я встал перед ней на колени, протянул руку и легонько погладил пони по мягкой щеке, отчего та зажмурила глаз и дернула противоположным ухом.

 — Угу, спокойной — отозвалась Твайлайт сонным голосом, улыбнулась мне и добавила, — я тебя люблю.

 — Я тебя тоже.

Твайлайт вытянула шею и я почувствовал на щеке ее живой и свежий поцелуй.

Пони снова опустила голову, расположив ее в специальном месте на сгибе ноги. Так во время сна шея не будет в напряжении. Я еще раз погладил ее по голове, тело единорожки постепенно обмякло и, как будто, стало темнее.

Твайлайт уснула, а слева от выключенного экрана загорелся тусклый желтый индикатор.


Следующим утром меня разбудил зловредный телефонный звонок.

Я бросил дежурный взгляд на мирно спящую Твайлайт и яркий зеленый огонек на панели. Тут всё в порядке, теперь месть.

Мои ноги привычно легли в старые поношенные тапочки и пошли в коридор с твердым намерением раздробить этот злосчастный пиликающий пережиток прошлого на мелкие кусочки. Или хотя бы безжалостно выключить его, все-таки мне не хотелось потом доплачивать хозяевам за порчу имущества.

Но, по известному закону подлости, как только я коснулся ручек на дверцах шкафа с хозяйскими вещами, где и был погребен аппарат — звонки прекратились.

 — Да они издеваются! — воскликнул я, и ударил ногой подвернувшийся ботинок.

 — Что случилось? — спросила Твайлайт из комнаты, подняв голову и снова двигая ушами.

 — Ничего страшного, опять телефон беспокоит.

 — Ты не ответил?

 — Понятия не имею, кто это, — соврал я, — спи, рано еще.

Пони оглядела комнату и снова улеглась. Зеленый индикатор на мгновение мигнул желтым.

Решив в который раз отложить разгребание завала в шкафу и охоту на телефонный аппарат, я прошел на кухню для обыкновенных утренних дел. Обычно дела заключались в поглощении дешевого чая «со слоном» и приготовлении коктейля для Твайлайт. Но сегодня к этим чрезвычайно трудным и ответственным делам добавилось еще одно.

 — Доброе утро, — сказала единорожка, входя на кухню и щурясь от яркого солнечного света. Окна моей кухни выходят на обширную крышу торгового центра, так что на них никогда не задернуты шторы, а мрачные тучи, висевшие с утра, уже разогнали синоптики.

 — Очень доброе, Твайли. Как спалось?

 — Не знаю, странно как-то. Мне приснился ты и Принцесса, и вы почему-то обсуждали «новую меня», и спорили, плохо это или хорошо.

 — Оу, моя скромная персона в обществе самой Принцессы? Ну надо же, — рассеянно проговорил я, не отвлекаясь от листа бумаги, за которым просидел все утро.

 — Чем занимаешься? — Твайлайт забралась на свою подушку и начала подглядывать.

 — Да так, ничего особенного, к институту готовлюсь, — я прикрыл записи руками, и Твайлайт навалилась на меня сзади, положив подбородок на плечо.

 — Ты от меня просто так не отвертишься, — сказала пони, пытаясь убрать мою руку копытцем.

 — Ладно, Твай, хватит, там действительно ничего важного. Давай я лучше тебе поесть дам. Хочешь коктейль?

 — Конечно, хочу, я с утра всегда голодная.

Пока единорожка с громким хлюпаньем и смешками под нос высасывала из большого стакана остатки коктейля, я успел вписать на лист еще пару фраз, и «Ты от меня просто так не отвертишься» была одной из них.

 — Зарядку будешь делать? — спросила Твайлайт, когда я вытер ей рот салфеткой и сложил грязную посуду в мойку.

 — Не, сегодня пропущу, — я с чрезвычайно занятым видом попытался слинять, но был прибит к месту укоризненным взглядом Твайлайт, — позавтракали ведь уже…

 — Это не важно. Ты ведь знаешь, что зарядка способствует…

 — Только не говори, что ты снова будешь читать мне эту лекцию!

 — ...Улучшению работы сердечно-сосудистой системы и опорно…

 — Ладно! Всё! Только не надо про потенцию, как в прошлый раз.

С болящими после интенсивной разминки суставами я кое-как натянул обувь и присел перед нахмурившейся единорожкой.

 — Ничего не забыл?

 — Да я так просто, прогуляться. Куплю тебе чего-нибудь вкусненького заодно. Книги выложены на стол, форточка открыта, воздуховод на низких оборотах, подушка взбита — все как ты любишь.

Твайлайт вытянулась на цыпочках и чмокнула меня в щеку, прикрыв глаза. Я, в свою очередь, расплылся в блаженной улыбке и чмокнул единорожку в лоб, стараясь не выколоть себе глаз рогом. Нет, все-таки ее шерстка — это что-то.


— Привет инвалидам воображения и жертвам ранней самостоятельной жизни! — донеслось из коммуникатора, после чего тяжелая железная дверь, ведущая в подвал Конторы, начала с шипением открываться.

Спустившись в подвальный этаж и стараясь ни на кого не смотреть, я свернул в знакомый закоулок за древним сломанным копиром и остановился у еще одной закрытой двери.

 — Говори пароль, — сказал тот же голос.

 — «Пароль», — со вздохом ответил я. Из соседнего кабинета быстро вышел какой-то сутулый клерк, и я поскорее сделал вид, что с интересом изучаю устройство копира. Но клерку явно было не до подозрительного меня.

 — Правильно, — ответил голос и над дверью сверкнул объектив камеры, — а теперь попрыгай на одной ноге.

 — Слушай, хватит издеваться, у меня дела, — проговорил я, раздумывая обо что вытереть пальцы, перепачканные толстым слоем пыли с копира.

 — Эх, да ты кроме как по делу из своей пещеры и не выползаешь, — пробурчал голос.

 — Сам-то когда в последний раз солнце видел?

 — Солнце не нужно, от него бывает рак кожи.

 — У тебя скорее глаза высохнут и вывалятся от компьютеров. Так и будешь меня под дверью держать?

 — Я в них капли закапываю. Ладно, сейчас Аллочка тебе откроет.

Ох нет, только не это.

 — Эй, я лучше сам… — начал было я, но «Аллочка» уже открыла дверь и уставилась на меня своими здоровенными комплексными сенсорами. Глазами, то бишь.

 — Добро пожаловать, хозяин! — сказала она и поклонилась, — Прошу, проходите.

Она схватила меня за руку и потащила в комнату. Именно потащила, потому что этому тупому конструкту совершенно незнакомо понятие «нежность». И от прикосновения ее руки, покрытой какой-то мерзкой резиной, мне сделалось совсем нехорошо. Ничего общего с мягким прикосновением копытца Твайлайт.

Внешне Аллочка представляла собой милую худенькую двенадцатилетнюю девочку, одетую в костюм служанки. Но под белыми чулочками, кружевным чепчиком и передником с карманами скрывался обыкновенный синтетик, к тому же устаревший еще лет десять назад.

 — Скажи этой штуке, чтобы отпустила, — прошипел я, пытаясь выдрать запястье из цепких клешней Аллочки.

 — Алл, приготовь нам чаю, пожалуйста, — донеслось из-за спинки здоровенного офисного кресла, окруженного со всех сторон мерцающими мониторами. Хозяин помещения, лысый и располневший мужик лет тридцати пяти, медленно развернулся вместе с сиденьем и развел руки в стороны.

 — Добро пожаловать, о ищущий.

 — Ага… — буркнул я и оглянул помещение, подыскивая место для того, чтобы присесть. На глаза попадались только куски кабеля, свисающие из открытых потолочных панелей, да коробки с умными научными надписями. Я принялся просто прохаживаться по комнате туда-сюда и разглядывать всякие непонятные штуки.

 — Рад видеть тебя в добром здравии, — сказал толстяк.

 — А ты, кажется, потолстел еще больше. И в прямом, и в переносном смысле.

 — Нужно будет сбросить вес — сделаю операцию, делов то… — бросил мой собеседник, принимая из рук вернувшейся Аллочки гигантскую кружку с чаем. Отдав ему чай, Аллочка с дебильной миной направилась ко мне.

 — Убери ты от меня эту штуку, — взмолился я, сделав синтетику протестующий знак рукой, — мне не по себе, когда она рядом.

 — Не называй её так. Не понимаю я, разве она не кажется самым милым созданием на планете? — Хозяин Аллочки поманил ее к себе и принялся гладить по голове.

 — У меня есть свой неоспоримый лидер в этой категории, а твой синтетик мне кажется роботом-убийцей.

 — А у тебя вообще…

 — Так, хватит об этом, — перебил я, — еще раз говорю, я здесь по делу.

 — Снова делать твою богиню еще божественнее? — скептически произнес толстяк и громко отхлебнул чая, — Ну ладно, давай свои почеркушки. Кстати, в очередной раз спрашиваю: может, позволишь мне показать твою соцмодель зарубежным спецам? Заработаешь кучу денег. Ничего подобного ни у кого и близко нет.

 — По-моему, мы договаривались, что ты больше не будешь поднимать эту тему.

 — Эх… Эгоист ты, товарищ. Столько людей лишаешь удовольствия.

 — Как будто всем этим людям нужны разговоры. Вон Аллочка твоя, ни слова лишнего не говорит, наверное в башке мозгов как в промышленном роботе. Зато под юбкой наверняка все по последнему слову техники.

 — Но-но, почитай мне тут еще морали. Завидно, что ли? У твоей-то под хвостом...

 — Еще одно слово, и я тебе нос сломаю.

 — Сломаешь мне нос, — задумчиво протянул собеседник, — Аллочка вырвет тебе ноги. Ладно, шучу-шучу… Но ты все-таки еще раз хорошенько обдумай.

Толстяк развернулся к своим мониторам и принялся увлеченно щелкать клавишами древней механической клавиатуры, которой очень гордился, то и дело прихлебывая чай.

Я опасливо оглянулся на Аллочку, которая стояла в сторонке с остывающей кружкой моей порции напитка. Синтетик это заметил, наклонил голову и улыбнулся, чуть помахав мне свободной рукой. Бр-р-р, нет уж, ко мне эта штука больше не подойдет. Вон как клешнями-то хватает, наверняка об отрывании ног этот старый извращенец не сильно-то и лукавил. Интересно, как и чем она питается? А, кстати об этом…

— Да, чуть не забыл, мне еще нужна упаковка этого нового питания, оранжевого.

— Ты хоть знаешь, сколько оно стоит? — страдальчески проговорил мой товарищ, не отвлекаясь от работы.

— Впишешь в сегодняшний счет за коррекцию.

— Ты безответственный и больной, вот что я тебе скажу. Твой кредит ведь ограничен, не забыл? Или ты, в кой то веки, нашел работу?

 — Это мои проблемы.

Я сделал еще несколько кругов по комнате, раздумывая чем бы себя занять, и стараясь не смотреть в глаза Аллочке, что было довольно затруднительно. Проклятый синтетик постоянно оказывался передо мной с глупой физиономией, преисполненной надежды, и робко протягивал остывший уже чай.

— Слушай, я, наверное, пойду.

— Погоди еще, я не закончил, — махнул рукой толстяк, не отрываясь от работы.

— Да ничего, потом зайду, все равно правки не срочные.

Толстяк оглянулся, подняв бровь, и пожал плечами.

— Ну иди, иди. “Дела” у него, видите ли. Аллочка, дай ему большой пакет из новой коробки и выстави этого делового за дверь.

Внезапно комнату огласила пронзительная трель переговорного устройства. Аллочка, только что стоявшая слева от меня, моментально куда-то испарилась, оставив чашку с чаем прямо на полу. Краем глаза я заметил на одном из мониторов толстяка картинку с камеры, установленной в коридоре. Под дверью неловко переминался тот самый клерк, которого я встретил по пути сюда.

Хозяин помещения еще раз оглянулся, удостоверившись что его подопечная скрылась, отряхнул крошки от чипсов с груди и нажал на кнопку ответа.

 — Чего надо?

 — У нас это… Принтер не печатает...