S03E05
Глава 12: Бег с препятствиями

Глава 13: Битва за Понивилль

Who’s gonna fight for the weak?
Who’s gonna make them believe?

Skillet – Hero

Главный вопрос в жизни каждого человека, ответ на который следует искать в самом себе – на что ты готов пойти ради того, что тебе дорого? От ответа на этот вопрос зависит, будешь ты Личностью или же будешь проводить день за днем на скучной и неприбыльной работе, чтобы вечером, испуганно оглядываясь, добежать до дома и включить телевизор, по которому показывают жизнь, которой у тебя никогда не будет. Единственное, чем я по-настоящему горжусь – так это тем, что нашел ответ. Нашел в тот момент, когда твердо решил подписать контракт на службу в армии с целью обеспечить себе и своей потенциальной жене безбедное будущее. Вопрос, к которому этот ответ подходил, я сформулировал позже, когда летел в грузовом самолете и новички из нашего отряда рассказывали, кто и почему решился пойти на войну. Казалось бы, времени прошло совсем немного, несколько месяцев, но за это время я утвердился во мнении, что о человеке можно судить, основываясь на его решимости.

Пони показали мне, что, вопреки своему безобидному виду, по такому критерию достойны очень высокой оценки.

* * *

Громовой голос разносился над Понивиллем, гулко отражаясь от домов и оставляя многократное эхо в переулках.

— Говорит Стража. Мы рекомендуем всем мирным жителям укрыться в домах. Желающие могут присоединиться к битве, но только вооруженные или единороги. Понивилль скоро будет свободен. Говорит Стража…

— Ну и как тебе это? – сплюнула Гильда. – Они зазывают горожан драться с обученными солдатами. У нас никогда не бывает такого безобразия. Есть армия, а есть гражданские.

— Если у тебя все в порядке со слухом, то ты должна была заметить, — холодно отозвался Фоксбейн, — что мы ПОЗВОЛЯЕМ драться, а не заставляем, причем только тем, у кого есть оружие.

— А будет оно вряд ли у многих, — рассеяно добавил я, выискивая особенно опасные цели на улицах. – Разве что у тех, кто сразу отправился к Шайнингу.

— Да? А ты глянь!

Я отлепился от окуляра, посмотрел, куда показывала грифина, и перевел туда прицел. Оптика услужливо показала группу примерно из дюжины жеребцов, которые торопливо расхватывали копья, ранее принадлежавшие отряду гвардейцев. Предыдущие хозяева копий в беспорядке валялись неподалеку. Я подкрутил резкость и разглядел на их телах пулевые отверстия.

— Ну, по крайней мере, им не пришлось добывать эти копья самим. Давайте не будем отвлекаться. Кто хочет сражаться – это их личный выбор, мешать которому глупо. – Я снова принялся сканировать взглядом мостовые и крыши домов. – Гильда, мне нужна твоя помощь. Такие, как я, обычно работают в паре с тем, кто указывает цели. При этом не тыкают пальцем, а называют ориентир в поле зрения. Ты понимаешь, чего я от тебя хочу?

— Да. Но почему я?

— А у кого зрение орлиное, у тебя или у Фокса?

— Справедливо, — хмыкнула Гильда, взмахнула крыльями и взлетела с обзорной площадки, опустившись уже на крышу. Спустя примерно минуту я услышал ее голос:

— Юго-запад, ориентир – флюгер в виде пегаса, единорог поливает улицу огнем с крыши!

Я повернул ствол в указанном направлении и медленно повел его вверх, увеличивая расстояние стрельбы. Почти сразу нашел флюгер, торчавший из забавной башенки. У ее основания увидел цель – одетый в легкую броню единорог, видимо, вылез на крышу через чердачное окно и устроил засаду группе Стражей.

— Вижу его.

Мягкий вдох, задержка дыхания. Выстрел. Единорог падает, пуля вошла в основание шеи и перебила позвоночник. Аккуратный выдох.

— Ого, — донеслось с крыши.

За моей спиной что-то с непонятным звуком вспыхнуло, мои обостренные чувства уловили шорох разворачиваемого свитка.

Голос Фоксбейна:

— Армор просит поддержку на центральной южной улице, отряд с единорогом-убийцей.

— Гильда, слышала? Ищи цель! – Руки действуют уверенно, каждое движение доведено до автоматизма. Нажать кнопку, поймать вылетевший магазин, спрятать в подсумок. Достать другой, с бронебойными, вставить в приемник, передернуть затвор.

— На дороге, ориентир – дом с кучей палисадников!

— Вижу.

На перекрестке стоит красивый двухэтажный домик с четырьмя окнами на фасаде, каждое увито зеленью. Улица перегорожена отрядом магов, которые поддерживают общее защитное поле. За их спинами в невидимом пузыре собственного щита стоит единорог-убийца, периодически посылающий в сторону Стражников, штурмующих квартал, свои черные шаровые молнии. Солдаты попрятались кто куда, продвижение застопорилось. Затылок монстра представляет собой великолепную мишень.

Выстрел. Маленький свинцовый заряд на огромной скорости врезается в щит, и тот не выдерживает, рассыпается обугленными осколками, которые тут же испаряются. Сразу же еще выстрел, и единорогу сносит всю заднюю часть головы. Гвардейцы замечают это, начинается паника, и перестроившиеся Стражи снова идут в атаку.

— Восток, скверик со статуей, щитоносцы теснят горожан!

Снова смена магазина, рывок затвора досылает в патронник разрывной патрон. Выстрел, еще один, еще. Шрапнель от маленьких взрывов ранит соседей жертвы, сеет в отряде панику.

— Юго-восток, ориентир – разноцветные палатки!

Выстрел.

— Юг, трехэтажный дом, колдун в чердачном окне!

Выстрел.

Работая подобным образом, то и дело меняя тип патронов, лихорадочно отыскивая цели, стараясь в свалке не попасть в друзей, я не заметил, как прошло довольно много времени. Солнце давно миновало зенит и проделало уже четверть пути к горизонту. Я позволил себе небольшую передышку, во время которой осмотрел схватку. Ситуация складывалась, в целом, удачная для Шайнинга: не ожидавшие массированной атаки на городок гвардейцы не смогли сдержать напора и оставили всю южную половину Понивилля, но зато намертво закрепились в северной. Отряды Стражи стекались к центральной площади, на которой высилась мэрия. Площадь целиком окутывал фиолетовый купол магического щита, под защитой которого солдаты перестраивались и готовились к новому рывку. Среди них были и жители города, но оружие было у немногих, остальные помогали раненым и помогали возводить баррикады. Почти все понивилльцы так или иначе пытались способствовать освобождению родного городка, даже не имея от природы предрасположенности к насилию и войне, как и опыта в ее ведении. Я снова подумал, что Архитеон, скорее всего, является мастером спорта по настраиванию народа против себя.

Внезапно с крыши, на которой все еще сидела Гильда, донесся ее тревожный оклик:

— Что-то в воздухе! Летит к нам с юга!

Я вскочил и схватился за пистолет-пулемет, судорожно ощупывая взглядом воздушное пространство вокруг каланчи. «Что-то» представляло собой странные искажения, словно воздух сильно нагрели в одной точке. Только вот точка эта довольно быстро приближалась к нашему укрытию. Имея все основания полагать, что нас засекли и послали какое-нибудь заклятие, я уже хотел было крикнуть Гильде, чтобы она взлетала с крыши, но тут странное марево наконец рассеялось, и в воздухе материализовалась Скуталу. Пока пегаска аккуратно влетала под крышу башни и складывала крылья, я успел процедить сквозь зубы пару крепких словечек.

— Я смотрю, у вас все в порядке, — бодро оценила обстановку Скуталу. – Шайнинг предполагает контратаку и спрашивает, не нужно ли тебе сменить позицию или что-то в этом роде, потому что теперь основная заварушка будет в северной половине Понивилля.

Я задумался. К северу от мэрии высилось то огромное дерево с балконом, которое я заприметил еще с опушки. Но балкон торчал с восточной стороны пышной кроны, и я не был уверен, то листва не заслонит от меня северный сектор. Не говоря уже о том, что о круговом обзоре не было и речи. Каланча же, являясь почти самой высокой постройкой в городке, позволяла сносно простреливать большинство улиц в его северной части.

— Нет, думаю, мы останемся здесь. Все под контролем. – Скуталу кивнула и собралась взлетать, но я остановил ее:

— Слушай, что это за халтурная маскировка у тебя? Гильда углядела тебя еще на подлете. А если бы я выстрелил интереса ради?

Пегаска сглотнула.

— Мне сказали, что я автоматически стану видимой на достаточном расстоянии от тебя. Я ведь не знаю, видно меня или нет!

— Недотепы, — пробурчал я. – С такой «защитой» лучше уж летать у всех на виду. Повезло еще, что ты вовремя стала видимой.

— Что касается своевременности, — спокойно сказал Фоксбейн, который последние две минуты пристально вглядывался куда-то вдаль, — то тут я, пожалуй, не соглашусь.

Его тон заставил меня обернуться. Как раз вовремя, чтобы увидеть надвигающуюся с севера тучу, состоящую из двух сотен хлопающих крыльев. При рассмотрении в прицел туча оказалась целой ордой пегасов, одетых в броню цветов Архитеона. И, заметив возникшую ниоткуда пегаску и сидящего на крыше грифона, от этой армии уже отделился отряд с явной целью проверить, кто же это засел в городской пожарной части.

* * *

Бои на улицах Понивилля были тяжелыми. Были жестокими. Были кровопролитными. Это были, пожалуй, самые страшные бои за всю историю миролюбивой Эквестрии.

Но то, что затем произошло над Понивиллем, в позолоченном лучами солнца вечернем воздухе, эти бои совершенно затмило.

Когда навстречу катящейся к центру городка армии взлетели пегасы Стражи, на меня испуганно уставились три пары глаз.

— Что будем делать, Дрейк?

— Нас заметили, окружат башню через несколько секунд...

— Их слишком много, нам не отбиться...

— Тихо! – рявкнул я. Фоксбейн, Гильда и Скуталу одновременно удивленно моргнули. Это выглядело забавно, но мне было не до смеха. Мысли катались туда-сюда внутри черепа, пытаясь просчитать лучший вариант действий.

К каланче приближался отряд примерно из двадцати пегасов. Да, так и есть, два звена, шесть «крыльев», в сумме – восемнадцать солдат. Разрывных патронов в магазине осталось всего четыре. Если стрелять в ведущего каждого крыла, то при очень большой удаче шрапнелью можно за четыре выстрела снять шестерых, а то и восьмерых, но это уже за гранью фантастики. К МП-7 оставалось несколько патронов в заряженном магазине и еще один полный. Прицельный огонь по летающим целям вести не получится, а очередями я собью максимум двоих-троих. Плюс боевые заклятия Фоксбейна, плюс рукопашные навыки Гильды... В принципе, можно было отбиться.

На продумывание всего этого ушло секунд десять, на то, чтобы поделиться задумкой с остальными – двадцать. По несчастливому стечению обстоятельств, именно столько понадобилось гвардейцам, чтобы долететь до пожарной части. Вокруг наблюдательной площадки замелькали стремительные крылатые тени.

— Эй, вы, недокормыши! У вас есть шанс выжить! Отдайте нам долговязого, и, может быть, мы вас отпустим!

А вот это было интересно. Но, мельком переглянувшись, мы решили отложить обсуждение на потом.

— Работаем.

Гильда выхватила из ножен кортик и взмыла в воздух, Фоксбейн приготовился метать огненные шары, Скуталу побежала вниз, в здание, чтобы присоединиться к Эпплджек и Зекоре. Я поднял винтовку и прицелился в «крыло», которое разворачивалось в воздухе, готовясь приземлиться на каланче. На копытах гвардейцев были закреплены подобия подков, из которых торчали довольно длинные изогнутые клинки – с налета удар такими штуками мог даже отрубить конечность.

Я дождался, пока отряд выйдет на нужную траекторию, и выстрелил в того, кто летел посередине, чуть впереди остальных. Упора у меня не было, цель двигалась быстро, и точного выстрела не получилось. Однако результат превзошел все ожидания!

Пуля ударила в верхний краешек нагрудника пегаса и взорвалась. Прочности железа не хватило, чтобы остановить смертоносный поток осколков, который буквально вырвал у несчастного кусок шеи. От удара ведущего бросило на летящего рядом, и одна из его беспорядочно болтающихся ног угодила накопытным лезвием прямо по крылу соседа, начисто обрубив то в суставе. Ну а третьему пегасу тоже досталась порция шрапнели, выбив ему глаз и изуродовав всю правую сторону лица. И все трое устремились к земле.

Пока Фоксбейн пытался найти на полу упавшую челюсть, я любовно погладил кожух винтовки и возблагодарил здешних богов за то, что гвардейцы летели таким плотным строем, после чего снова поднял оружие и принялся изображать зенитку.

Гильда тем временем наконец получила возможность сполна продемонстрировать свое искусство. Клинок в ее лапе вертелся и жалил, когти свободной лапы оставляли глубокие раны, а широкие крылья помогали выписывать такие фигуры высшего пилотажа, что даже у незнакомого с полетными перегрузками человека заломило бы кости. Атакующие ее солдаты были хороши, но грифина всякий раз оказывалась лучше. Пытаясь дотянуться до горла ближайшего врага, она пропустила удар по лапе и выронила кортик, но тут же нырнула в сторону обидчика, заложила что-то вроде переднего сальто и оказалась у него на спине. Схватившись за крылья пегаса у основания, Гильда резко дернула их на себя и, не обращая внимания на вопль падающего камнем пони, тут же вступила в схватку с очередным противником. Я попросту не решался помочь ей, боясь зацепить, но два раза все же сумел достать умников, которые пытались зайти грифине в спину.

Фокс тоже не прохлаждался, то и дело посылая разнообразные заклинания в пролетающих мимо гвардейцев и иногда попадая, о чем свидетельствовали полные боли крики. В отличие от меня, он мог направлять удары на определенную цель, и по мере сил старался помогать нашей крылатой фурии. А внизу, в рабочих помещениях пожарников, хотя я и не мог этого видеть, Эпплджек с Зекорой и Скуталу ожесточенно дрались с отрядом, который попытался попасть на каланчу по лестнице.

Но в тот момент, когда уже начало казаться, что мы сможем без потерь отразить атаку, воздух разовал надвое тревожный звук, который можно извлечь только из боевого рога.

— Фокс, что происходит? – прорычал я, пытаясь попасть из ПП в отчаянно петляющего пегаса. – Что за сигнал?

— Наши трубят! – крикнул единорог. – Не знаю... стой, Шайнинг Армор пытается связаться со мной!

— Напрямую? – последняя пуля наконец попала в гвардейца, и тот полетел на землю. Я устало опустился на пол. – Это, должно быть, что-то очень важное.

Рог Фоксбейна засветился, проецируя в воздухе голову капитана Стражи с очень озабоченным выражением на лице.

— Фоксбейн, передай Дрейку, что вам нужно уходить с башни! С юга летит подкрепление для гвардии! Немедленно уходите, возможно, нам придется отступать!

Связь прервалась, и единорог беспомощно посмотрел на меня. Я переварил информацию и поднялся, поднимая прицел к глазам.

На юге действительно виднелась еще одна туча пегасов, но что-то в ней меня смущало, что-то было не так. Я подкрутил увеличение. Отряд тянул на целый эскадрон, все пегасы были куда более темными, чем обычные гвардейцы, и что-то было неправильным в линиях их крыльев, в броне, в боевом порядке... По всему выходило, что это какое-то особое подразделение. Своими единорогами-убийцами Архитеон показал, что у него в запасе всегда найдется пара козырей.

— Нет смысла рисковать. – Я поставил «Барретт» на предохранитель и повесил на плечо. – Зови Гильду, и уходим.

— Задержитесь на минутку, — вкрадчиво попросил чей-то голос.

Мы с Фоксом обернулись, едва не подскочив.

На противоположном краю площадки сидело трое пегасов. Поправка: два пегаса и одна пегаска. Они были явно из приближающегося с юга отряда, такие же темно-серые, и, увидев их вблизи, я наконец понял, что же в них было «не так».

Их подтянутые, можно даже сказать, худощавые тела были защищены сегментной броней из странного металла с голубоватым отливом. Доспех защищал все туловище, но имел разрезы в средней части, из которых торчали перепончатые, как у летучих мышей, крылья; головы украшали высокие уши со странными кисточками; на лицах горели огнем ярко-желтые глаза с вертикальными зрачками. Оружия как такового при себе у них не было, однако на передних кромках крыльев были закреплены широкие продольные лезвия. Учитывая природную ловкость пегасов, это было страшное оружие как в наземной стычке, так и в воздушном бою.

Моя рука сама рванулась к кобуре, но пегаска покачала головой:

— Мы не враги. Стражник, разве ты не узнаешь нас?

— Узнаю, — подтвердил Фоксбейн. – Дрейк, расслабься. Это Ночная Стража, которая подчинялась непосредственно принцессе Луне.

— Которая подчиняется принцессе Луне, — поправила его пони-нетопырь. – Мы уверены, что Повелительница Ночи жива, но, к сожалению, не знаем, где она. Но все это может подождать. Мы узнали, что наши дневные собратья атакуют Понивилль, и прибыли так быстро, как только смогли.

На площадку приземлилась Гильда в самом дурном расположении духа и сразу же обратилась ко мне:

— Спасибо, что помогали, остатки этих засранцев я раскидала, но с юга... – грифина наконец заметила наших неожиданных собеседников и удивленно открыла клюв.

— Здравствуй, дитя ветра, — поприветствовала ее Ночная Стражница, правда, без особого энтузиазма – она вообще была какой-то слегка флегматичной. – Думаю, мы должны...

На этот раз ее прервала Эпплджек, высунувшая голову из лестничного проема.

 — У вас все в порядке? А то как-то больно тихо... – и пони в точности скопировала Гильду, разинув рот, но быстро взяла себя в копыта. — Вау. Я гляжу, у нас подкрепление?

В лице пегаски что-то неуловимо изменилось, когда она посмотрела на ковбойшу, но она просто кивнула в знак приветствия и продолжила:

— Думаю, мы должны оповестить капитана Армора о своем прибытии.

— Он уже заметил ваш отряд, но решил, что это свежие силы гвардии, и, кажется, готовится биться на два фронта.

— Тогда мне нужно торопиться, пока он не совершил ошибку, ослабив фронт. – Стражница внимательно осмотрела центральную площадь, оценила масштабы той мясорубки, которая творилась в воздухе над ней, и вздохнула. – К вам летит еще один отряд гвардии. Видимо, удивились, когда от башни никто не вернулся. Я оставлю вам подмогу. – Небрежный взмах крыла, и двое сопровождавших ее жеребцов коротко кивнули, а сама она вспорхнула в воздух и пропала из виду.

— Я устала, — призналась Гильда. – Не знаю, выдержу ли новую волну.

— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но у меня копыта отваливаются, — поддержала ее ЭйДжей. – Внизу тоже было горячо.

— Мне уже почти нечем стрелять, — согласно сказал я. – Это хорошо, что мы отбились, все-таки отряд был большой, Шайнинг бьется с меньшим количеством врагов. Но больше мы ничем ему отсюда не поможем. Лучше уйти.

— Нет необходимости, — вдруг пробасил один из Ночных Стражей.

— Мы сделаем, — добавил второй.

— Вдвоем? – скептически уточнил я.

Бойцы усмехнулись, и на площадку спланировало еще двое Ночных.

* * *

То, что произошло потом, надолго засело в моей памяти. Пожалуй, это все, что я могу сказать о второй атаке на пожарную часть.

Пегасы Архитеона были уже в дюжине секунд полета, когда новоприбывший Страж спросил:

— Единорог, ты умеешь делать «вязкий пузырь»?

Фоксбейн утвердительно кивнул.

— Хорошо. Сделай вокруг площадки. Футов на тридцать, низкой мощности.

Это заклинание, о котором я тогда ничего не знал, создавало вокруг колдуна оболочку различной степени толщины и эффективности, которая замедляла все, что попадало в нее, но при этом очень сильно истощало – по крайней мере, именно так Фоксбейн потом объяснил мне, почему с самого начала им не воспользовался. Когда Фокс выполнил просьбу пегаса, обзорная площадка каланчи оказалась окутана невидимой преградой около двадцати метров в диаметре.

— Закройте уши, — посоветовал Страж. – Крепко.

Я пожал плечами, но, глядя на обнимающих собственные головы друзей, последовал их примеру. А Ночные дождались момента, когда гвардейцы приблизятся на нужное расстояние, выстроились в ряд.

Архитеоновские солдаты достигли «пузыря», удивленно замотали головами, не понимая, почему они замедлились...

Ночные Стражи закричали.

Я буду звучать как минимум глупо, если спрошу, слышали ли вы когда-нибудь ультразвук. С помощью ультразвука можно отдавать команды собакам, а еще с его помощью охотятся летучие мыши. Человеческое ухо не способно достигнуть такого диапазона чувствительности.

Но звук, который хором издали четверо Ночных Стражей, даже не требовалось слышать. Он проникал в каждую клетку, заставлял кости вибрировать, а мышцы – непроизвольно мелко подергиваться. Я заткнул уши пальцами, скорчившись на досках, а этот неразличимый шум все равно добирался до барабанных перепонок, грозя порвать их в клочья. А потом все внезапно закончилось.

Я открыл глаза, которые инстинктивно зажмурил, посмотрел на ближайшего Стража. Тот кивнул, я отнял руки от ушей, встал и огляделся.

Поле «вязкого пузыря» все еще действовало, и в воздухе, медленно, но неотвратимо падая, висело девять пегасов – целое звено. Никто из них не подавал признаков жизни; из их глаз, ушей и носов текли ручейки крови. Затем вконец измученный Фоксбейн позволил «пузырю» лопнуть, и пегасы рухнули на землю.

— «Летучемышиный Вопль», — с капелькой самодовольства пояснил один из Стражей, заметив мои одурелые глаза. – Личное изобретение принцессы Луны, которое она вложила в каждого из нас.

* * *

Войско Архитеона буквально спустили с небес на землю объединенные силы Ночных Стражей и ободренных их появлением солдат Шайнинга. Каждый Ночной стоил в бою как минимум полудюжины врагов, а учитывая то, что их прилетело на помощь Армору шесть звеньев, у гвардии не оставалось ни единого шанса. Пробегая по узенькой улочке, я случайно поднял взгляд и увидел, как на бреющем полете темно-серый пегас своими лезвиями на крыльях снес головы сразу двоим врагам, пытавшимся ударить его копытами. Теперь в воздухе уже не оставалось гвардейцев: все они спустились на улицы и готовились дать последний, отчаянный бой. Шайнинг не собирался недооценивать зажатого в угол противника, а потому собрал на главной площади всех своих бойцов. Сил на поддержание огромного щита у него уже не оставалось, и бой у стен мэрии представлял собой сплошной хаос. Группки гвардейцев, окруженные Стражами, бились как сумасшедшие, воздух звенел от невообразимого количества насылаемых обеими сторонами заклятий. Грифоны полосовали противника когтями и осыпали болтами, Ночные (как я заметил, под предводительством той самой пегаски) орудовали крыльями и боевыми подковами, земные и пегасы Шайнинга бились копьями и мечами, единороги поливали все магическим огнем. Мой отряд, в полном составе вывалившийся на площадь, ослеп, оглох и потерял чувство ориентации, но мы – за исключением Скуталу, конечно – все равно вломились в самую гущу схватки с намерением внести свою лепту в освобождение Понивилля. Перед тем, как уйти из пожарной части, я забил все магазины к МП-7 патронами из коробок и теперь был готов к бою.

Как однажды написал кто-то из русских стихотворцев: «все смешалось, кони, люди»... Конечно, вместо лошадей были пони, а человек был всего один, но картина в целом была такой же. Метаясь по всей площади, я стрелял и уворачивался от магических зарядов, резал ножом и избегал ответных порезов, бил и получал удары. Все моральные принципы отошли на задний план, и верх взяло подсознание, которое упорно твердило мне, что нужно выжить, а чтобы выжить – нужно убивать.

Но в то же время я знал, что я не один в этом безумии.

Вот мне в лицо летит подкова с двумя длинными шипами, но чье-то оранжевое копыто метким ударом отводит ее. Вот меня швыряет на брусчатку взрывом, и меня уже готовы проткнуть копьем, но тут слышится сдавленный хрип, враг падает на землю, а в толпе исчезает полосатый силуэт. Вот внезапно возникший магический щит останавливает лезвие меча в сантиметрах от моей шеи. Вот арбалетный болт вонзается в глаз единорогу, уже собравшемуся превратить меня в кучку пыли в тот момент, когда я менял магазин.

И я ни разу не остался в долгу.

Вся эта ужасная давка продолжалась около часа, совершенно бесконечного часа, который, по моим ощущениям, длился где-то тысячу лет. Но в конце концов очень немногие гвардейцы, еще остававшиеся в живых, сумели вырваться из бойни и удирали со всех ног. К чести освободителей скажу, что их никто не преследовал. Никто не хотел жертв сверх необходимого.

И когда солнце, уже заходя за горизонт, наполнило каждый сантиметр пространства расплавленным золотом своих лучей, я не сдержал эмоций, запрыгнул на перевернутую телегу, оставшуюся от какой-то баррикады; ко мне присоединился Шайнинг Армор в изрядно помятой броне и с целой коллекцией свежих порезов и царапин, и мы вскинули в воздух копыто и кулак, а вокруг нас радостно кричала похожая на бушующее море толпа.

Продолжение следует...