На том свете
Некрологи, дорогуша, некрологи.
На том свете
Твайлайт Спаркл.
Как можно… Как можно описать Твайлайт Спаркл? Как можно искренне надеяться запечатлеть на бумаге столь выдающуюся пони как она?
Я никогда этого не понимала ни при жизни, ни сейчас в смерти. Но должна попытаться.
Наверное, стоит упомянуть, да, я мертва. Это совершенно вылетело из моей головы, занятой более насущным вопросом. Если вы прожили хотя бы не меньше моего, то должны понимать некоторые вещи, например то, что незначительные детали едва ли играют какую-то роль в грандиозной схеме мироздания. Детали вроде моей смерти или как я каким-то образом общаюсь с вами с того света. Будь со мной Твайлайт Спаркл, эти банальные вещи имели бы значение.
Но её рядом нет.
И я отвлеклась.
Куда важнее все те маленькие глупости, которыми Твайлайт обожала приукрашивать мою жизнь.
Твайлайт Спаркл не любит меня.
Мы познакомились, мы встречались, мы были вместе до самой моей смерти. Я сижу, или точнее пишу, перед вами и могу искренне заявить — Твайлайт Спаркл никогда меня не любила.
Она принимала меня.
В этом вообще есть смысл? Звучит очень обескураживающе, вы согласны? Даже больше чем обескураживающе. Это в корне неправильно, говорить, что любовь всей моей жизни всего лишь принимала меня в свою, но именно так и было.
Так и должно было быть, ведь моя дорогая всегда была слишком загружена различными мыслями, чтобы думать иначе.
Я любила её. Она меня принимала. И это меня полностью устраивало.
Смерть – изумительное, очаровательное понятие.
— Но почему? — спросила я, лёжа с Твайлайт на кровати, пока та читала книгу, и пристроив голову ей на живот.
Хотя должна признаться, несмотря на все секреты, скрывающиеся за смертью, ответ на эту загадку у меня был, но я упивалась вопросами к Твайлайт.
Это делало её счастливой.
Так на чём я остановилась?
— Но почему? — спросила я, развернувшись к ней и слушая неподобающие звуки её булькающего живота. — Почему смерть так притягательна?
— Потому что мы не знаем, что происходит после, — предположила она, переворачивая страницу и продолжая читать. — Никто не знает, что там дальше.
Что ж! Теперь я знаю, и должна признать, посмертие не очень насыщено событиями. Чай конечно прелестный, но помимо этого…
— Ну, — начала я, пытаясь выглядеть невероятно умной и впечатлить её, — полагаю, это не сама смерть очаровывает нас, а будет ли она значимой.
Твайлайт взмахнула ушами.
— Я читала в какой-то книге, пони больше боятся не умереть, а осознать, что в их жизни было недостаточно смысла. — она посмотрела на меня с дразнящей улыбкой. — У тебя что, экзистенциальный кризис, Рэрити?
— У меня? Да никогда, — ошеломлённая, ответила я. — Одного лишь твоего присутствия достаточно, чтобы это никогда не случилось.
Она рассмеялась, смех был мягким, тихим и настолько для меня сокровенным. Рассмешить Твайлайт было сродни стать главной статьёй в ежегодной энциклопедии Ванити Фувс.
— Потому что ты любишь меня?
— Именно так.
У нас был пикник на той же неделе.
Бутерброды с маргаритками, две бутылки вина, наивкуснейший шоколад из Седловой Аравии и лишь мы вдвоём. И вновь моя голова лежала у неё на животе, но её удовлетворённый желудок больше не издавал тех ужасных звуков.
— Твайлайт, ты любишь меня? — неожиданно спросила я.
Она колебалась. Я чувствовала это в её теле, в остановившемся дыхании, позволившем мне отчётливо разглядеть дома вдалеке. Она не решалась сказать, что любит меня, и это было больно, но не так сильно, как я ожидала.
Я ведь это и так уже знала, разве нет?
— Я не знаю, — наконец пристыжённо призналась она, я же увидела в честном ответе храбрость. — В смысле, наверное? Я люблю тебя. Или я не знаю. Не всё так просто. Я не хочу быть где-то ещё, и когда ты уехала на неделю в Мэйнхеттен, я невероятно по тебе скучала, но …
Лёгкий ветерок пронёсся через деревья, мою гриву и шерсть. Я вдохнула и выдохнула, прежде чем наконец сесть.
— Р-Рэрити? — спросила она, разрывающая в попытке решить, лежать дальше или тоже сесть. Подняться означало признать, что-то действительно было не так. Она поджала уши, и огорчённо сказала:
— Почему ты спросила?
— Я просто хотела, чтобы ты это сказала, — ответила я, глядя на жеребят, резвящихся вдалеке.
— Ч-что?
Я повернулась к ней с улыбкой, наполненной любовью, и наклонилась вниз для ещё более эмоционального поцелуя. Прежде чем Твайлайт успела начать меня расспрашивать, я прижалась к ней и поцеловала в шею прежде чем закрыть глаза.
— Я хотела, чтобы ты это сказала, — прошептала я, зажатая в её объятии. — Чтобы ты перестала волноваться, что за моей любовью к тебе ничего нет.
Судьба – злодейка разыгрывает жестокие шутки над всеми нами, но иногда сама же за них и извиняется.
Видите ли, серьёзные землетрясения – большая редкость для Понивилля, и никто всерьёз не ожидал, что бутик «Карусель» обрушится со мной внутри. Меньше всех ожидала я сама, очнувшаяся в госпитале с несколькими сломанными костями и без понятия сколько прошло времени.
Так значит мои чаепития со Смертью были лишь результатом комы? Для меня это останется загадкой. Моё самочувствие оставляло желать лучшего во время объяснений доктора. Видимо какой-то побочный эффект кратковременной смерти.
— Ну и как?! — спросила Рейнбоу Деш, тряся мою койку, на что Твайлайт нахмурилась. — Ты что-нибудь видела?! Ты ведь была мертва! Так что там по ту сторону?!
Я лишь недоумённо моргнула.
— Дорогуша, я в самом деле ничего не помню.
Конечно это ложь. Я думала о Твайлайт даже после смерти.
— Аргх! — простонала Деш в ответ, тряся головой. — Да ладно тебе Рэр, если уж и пугаешь нас до ужаса, хотя бы имей крутую историю в запасе.
Я рассмеялась в ответ.
— Ты чертовски права! Как неосмотрительно с моей стороны.
— Рейнбоу, — строго проговорила Твайлайт. — Не могла бы ты пойти посмотреть, не пришли ли девочки.
— А? О, да, конечно! — ответила та, направляясь к выходу. — Тебе что-нибудь захватить в буфете, Рэр?
— Нет, ничего не нужно, — резко вмешалась Твайлайт, это напомнило мне об ужасном подносе с «едой», ожидающем рядом с моей койкой.
Рейнбоу Деш сорвалась из комнаты, оставив позади раскачивающуюся дверь. Наконец мы с Твайлайт были наедине впервые после моего происшествия. Она заговорила первой, быстро и методично объясняя мне огромное множество деталей моего будущего жилья в замке, пока бутик не будет восстановлен.
Не было никакой энергичной жестикуляции, она не кинулась в мои объятия, чтобы признаться в неожиданно обнаруженной бессмертной любви ко мне, никаких букетов цветов и поцелует до потери пульса. Ничего подобного. Вместо этого: план действий для нас, живущих вместе, проработанный до мельчайших деталей.
На самом деле даже слишком проработанный.
— Твайлайт, — перебила я посреди описания потенциального устройства нашей утреней рутины в ожидании замечаний и одобрения. — Когда ты… Ты всё это продумала, пока я была здесь? Это ведь…
— Нет, — ответила она. — Я планировала это ещё с прошлого года.
— С прошлого года? Ты планировала это весь год и ни разу даже не обмолвилась об этом? — я ахнула, и прежде чем могла остановиться, выпалила. — Но, Твайлайт, я думала ты не знаешь, любишь меня или нет.
И на её глаза накатились слёзы, она одарила меня скромной улыбкой.
— Я тоже так думала.