Одна среди звезд

Любое разумное существо хотя бы иногда задается вопросом своего происхождения. Как мы появились? Есть ли в нашем существовании цель? Какое место нам уготовано в мире? Ответов на эти вопросы не существовало в мире Эквестрии. И, может быть, без них было проще. Когда Дэринг Ду отправлялась в очередное приключение, она не знала, что неожиданно найдет ответы на эти вопросы. И, уж конечно, она и представить не могла, как ее находка повлияет на историю народов Эквестрии.

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Рэрити Принцесса Селестия Принцесса Луна ОС - пони Дэринг Ду

Fallout Equestria: Свечи

Пони по имени Вист работает врачом на первом уровне стойла. Его тяготит привычный уклад жизни, где все обитатели должны подчиняться строгому распорядку и неукоснительно следовать правилам. О втором уровне стойла простым обывателям практически ничего не известно. Любая попытка выяснить информацию о втором уровне неизбежно влечет высшую меру наказания — экспедиционный корпус. Провинившегося отправляют на поверхность, где он должен провести десять дней и вернуться обратно с полезными сведениями. Проблема в том, что после экспедиции ещё никто не возвращался обратно. Жизнь Виста кардинально меняется, когда под жестокий удар правосудия стойла попадает единственная близкая пони — его мать. Стоит ли пытаться помочь ей, обрекая себя на верную гибель? Чья жизнь важнее? Есть ли смысл в добродетели? Череда событий, которая начнется с одного выбора, заставляет героя переосмыслить фундаментальные ответы на очевидные вопросы жизни.

«Смертные», вырезанные сцены

Несколько небольших сцен, которые по воле автора не вошли в рассказ «Смертные».

Рэйнбоу Дэш Твайлайт Спаркл Рэрити

Черная Кервидерия

Незапланированное приключение группки оленей железного века, начавшееся с того, что один из них струсил во время "поединка мужества". События происходят в рамках "Черной Эквестрии".

ОС - пони

Чего хотят кобылы

Парни, попадёте в мир цветных поней — берегите задницу

Рэйнбоу Дэш Флаттершай Твайлайт Спаркл Рэрити Пинки Пай Эплджек Человеки

Фокус и ложь

Ещё не став той Трикси, которой мы все её знаем, молодая фокусница попадает в весьма непростую ситуацию, от которой зависит её дальнейшая судьба!

Трикси, Великая и Могучая ОС - пони

Шарлоточная Экзальтация

Рассказ ведётся от лица пони с незаурядным мышлением, и в нём категорически нет ничего, кроме притягательности Понивилля, добра, печенек и прочих няшностей. Одним словом, повседневность.

Рэйнбоу Дэш Пинки Пай Эплджек Эплблум Биг Макинтош Грэнни Смит

Эхо Прошлых Лет...

У каждого есть такое место, принадлежащее только тебе...

Рэйнбоу Дэш

Что в коробке?

Принцесса Луна столкнулась с философским вопросом, способным навсегда изменить представление об эквестрийских картонных кубах для хранения вещей.

Принцесса Луна

Улыбка джиннии

Может ли невиданное быть небывалым? Селестия узнает ответ на этот вопрос во что бы то ни стало! Ведь от этого зависит её самое заветное желание...

Принцесса Селестия Принцесса Луна Другие пони

Автор рисунка: MurDareik

Аллегрецца

Concerto Quattro

Жутко извиняюсь за задержку. Текст для электронной версии наконец-то найден, так что теперь постараемся публиковать по главе каждый день.

Октавия вернулась к столику, изящно неся два напитка. Одним из них был «Шираз», к которому она решила перейти после «Совиньон Блана», другой же был для Винил. Виолончелистка попыталась аккуратно поставить бокалы, однако стук от их соприкосновения с поверхностью оказался достаточно громок. Тем не менее она отдала себе должное: несмотря на постепенно обволакивающий голову туман, вызванный алкоголем, она чувствовала себя весьма неплохо.

Винил вынырнула из своего полубессознательного состояния, и веселая радость в её глазах сменилась притупленным замешательством. Она дотронулась до бокала, понюхала его содержимое и обернулась к Октавии:

— Это вообще что?

Октавия ожидала подобной реакции, поскольку взяла Винил вместо её слабоалкогольной газировки кое-что более приемлемое. Отчасти она сделала это оттого, что не хотела сидеть с пони, пьющей сок для жеребят, а отчасти — потому что не имела ни малейшего понятия, как назывался тот напиток.

— «Стагнерс», грушевый сидр. Попробуй.

Винил ещё раз понюхала напиток и опять посмотрела на Октавию.

— Слушай, я не собираюсь его возвращать. Хотя бы попытайся разнообразить свою палитру спиртных напитков чем-то получше. В смысле, я не ожидаю, что ты поймешь, почему я люблю «Шираз», например. Но плачу я, и поэтому ты попробуешь что-то более достойное.

— Грушевый сидр… Не самый шикарный напиток, Октавия, — дотронулась Винил мордочкой до края бокала, а затем обернула его сиянием своей магии и сделала пробный глоток.

Этот глоток быстро превратился в полновесный, и через несколько секунд она убрала напиток ото рта, ловя ртом воздух. Ополовиненный бокал вернулся на стол, и на лице Винил появилась улыбка, пока она наслаждалась слегка сладким послевкусием.

— Должна признать, он хорош! — она провела языком по губам и ещё раз, теперь уже более сдержанно, пригубила напиток.

Октавия улыбнулась и подняла «Шираз» ко рту. Сделав глоток, она уловила еда заметные острые нотки; сам же вкус был таким же сильным и насыщенным, как бармен и обещал. Прежде ей ни разу не доводилось пробовать «Южный зебринский шираз», и она отдала бармену должное: в напитках он разбирался. Быть может, этот бар станет новым местом, в котором она будет проводить выходные.

— Рада, что ты изменила свое мнение. Кто знает, быть может, однажды я сделаю из тебя настоящую ценительницу вин.

— Ага, или мы можем просто остановиться на этом. В любом случае, он гораздо лучше «Балтикольта», — она проглотила ещё одну порцию горьковато-сладкого напитка и стукнула опустевшим бокалом по столу, серьезно посмотрев заблестевшими глазами на Октавию.

— Слушай, пусть ты и победила в нашем пари, но это не означает, что я должна покупать тебе новый напиток каждые две минуты. 

— Ну и ладно. Пойду тогда развлекусь с музыкальным автоматом.

— Даже не думай поставить какой-нибудь старый мусор! Кроме нас тут есть ещё и другие пони с ушами.

— Я просто собираюсь помочь им не свернуть челюсти, зевая от той музыки, которую ты любишь, Октавия.

Демонстрируя детскую инфантильность и на удивление трезвую координацию движений, две кобылы спрыгнули из своих сидений и помчались в сторону автомата. Октавия успела первой и оперлась на испещренное отпечатками копыт стекло, пока Винил довольно грубо не отпихнула её, нарушив столь хрупкое равновесие и уронив её на пол.

— Ты сделала это нарочно, деревенщина!

— Именно, Окти… о да, эта тебе понравится! — и уши Октавии оказались под тяжелой бомбардировкой такой же дешевой, пересыщенной басами музыки, как и в том баре, где они встретились. — Чувствуешь? Туц, туц, туц, туц, тууц-оу.

Октавия восстала с пола подобно фениксу и опрокинула Винил, заняв её место. Она защелкала копытом по кнопке выбора, пытаясь найти что-нибудь годное.

— «Айрон Мейрден», Хол Маккартней, Фил Кольтинс, грх… Здесь есть хоть что-нибудь достойное прослушивания?

— Дай… мне... закончить! — пусть Винил могла стоять без затруднений, управление сотней мускулов, необходимых для того, чтобы встать на копыта, было выше её возможностей.

Она подтащила себя к передней части автомата, и теперь её копыта безуспешно скользили по гладкому стеклу. Октавия не смогла удержаться: вид Винил, скребущей копытом по стеклу в тщетной попытке подняться, заставил её затрястись в приступе смеха.

— Ну вот, Винил. Ты позоришь меня, я и не думала, что у тебя все настолько слабо с алкоголем, — просунув переднюю ногу под живот Винил, Октавия как смогла помогла ей нестойко подняться на ноги. 

— Слушай, Окти, стаканом клянусь, я не назло, ладушки? Просто дай мне выбрать песню. Во, до меня дошло, — Винил отказалась от своей магии и начала нажимать на кнопку выбора своим копытом со скоростью и точностью старика. Она пролистала весь список и остановилась на одной. Затем нажала на кнопку проигрывания, и из динамиков полилась музыка.

Единение прекрасной оркестровой музыки и синтетического электромагического шума. Игра скрипок перемежалась изящным биением басов, а звуки фортепиано дополняли картину эффектной смеси, чей ритм копыта Октавии отбивали по полу. Это был шедевр, и она сделала ещё глоток «Шираза», наслаждаясь энергичным вкусом под энергичную музыку.

Винил уже направилась дальше, как обычно покачивая головой в такт басам. Она обнаружила буфет с шоколадным фондю и теперь держала в зубах палочку с нанизанными на неё зефирками, которые она покрыла слоем шоколадом и теперь поглощала по одной. Из её рта засочились маленькие струйки шоколада, и она слизнула их с энтузиазмом жеребенка, в чьи копыта угодила конфета.

— Разве это не попахивает каннибализмом, Винил?

— В смысле?

— Ну, мягкая и рыхленькая белая пони ест мягкие и рыхленькие зефирки.

Палочка выпала изо рта Винил, шокированной словами Октавии.

— Хочешь сказать, я толстая?

«Беда», — мозг Октавии завис, а затем она экстренно пошла на попятный:

— Нет. Нет, нет, нет, нет! Я лишь имела в виду, что ты выглядишь… аппетитно, как зефирка. Неважно, забудь об этом.

— Хорошо, потому что если ты попытаешься так со мной, я покажу твоей заднице Бака Норриса. Теперь ты должна мне извинение за то, что назвала меня толстой.

— И что же ты примешь в качестве извинения?

Винил хихикнула, взяла дольку лайма с ближайшей тарелки, предназначенного для напитков, и покрыла его шоколадом. Затем она махнула ей в сторону Октавии, поморщившейся, поняв предложение единорожки.

— Съешь это, Октавия, и чувствуй себя виноватой.

— А просто извиниться мне нельзя?

— Не-а. Твой жеманный язычок сдрейфил попробовать реально интересную штуку?

— Дай сюда! — выхватила Октавия покрытый шоколадом лайм и энергично вгрызлась в него.

Первый миг был великолепен, и горькость фрукта была уравновешена сладостью шоколада. Однако этот миг прошел, и сок лайма захлестнул её мощным, горьким приливом. Её вкусовые рецепторы оказались подавлены, но лицо надо было сохранить. Медленно прожевав, Октавия проглотила дольку вместе с кожурой. Алкоголь идеально побуждал делать глупости.

Винил, должно быть, увидела гримасу на лице Октавии, поскольку, когда та обернулась к ней, единорожка каталась по полу в истерике. Смахнув копытом выступившие в уголках глаз слезы, она вдруг почувствовала копыто, надавившее ей на живот. Подняв глаза, она увидела Октавию, в зубах которой была зажата палочка с нанизанным на её конец луком, покрытым шоколадом.

— Bon appetite, мисс Скрэтч.


Октавия угрожающе размахивала своим копьем с покрытым шоколадом наконечником перед мордочкой Винил, держащей в зубах свою собственную палочку. Она сделала первый легкий укол, целясь в рот Винил. Единорожка парировала её палочку ловким движением своей, ткнув, вдобавок, Октавию в щеку. Виолончелистка опять сделала атакующий взмах, отступила назад, когда Винил начала блокировать удар, а затем забросила маринованный лук прямо ей в открытый рот. Торжествующе засмеявшись, она широко улыбалась, глядя, как Винил сморщилась от вкуса.

Для стороннего наблюдателя все это могло показаться немного жеребячьими. Однако бармен, обладая лучшим видом и не имея предубеждений, пришел к другим выводам. Он слегка кашлянул; профессиональный кашель, идеально рассчитанный, чтобы быть слышимым, но не навязчивым. Воистину, умение правильно кашлять было половиной работы бармена, вторая половина — предоставление напитков — была сравнительно простой.

— Леди, я не хочу вмешиваться… но мы не поощряем подобное поведение в этом баре. Не то чтобы у меня были с этим какие-то проблемы, однако, пожалуйста, оставьте это для спальни.

Винил и Октавия изумлённо уставились на него. Палочка виолончелистки упала на пол, единорожка свою проглотила, и её конвульсии с кашлем опрокинули потерявшую дар речи Октавию на живот Винил.

— Мы… мы не… с чего вы вообще об этом подумали?! — начала Октавия бить по спине Винил копытом; лицо у той приобретало тревожный синий окрас. Зажав палочку зубами, Октавия вытащила её из чужого рта и выплюнула на пол. 

— О, дорогая, ничего особенного, просто вы с подругой выглядите достаточно близкими, вот и все. Даже очень близкими…

— Эй, приятель. Между мной и Октавией ничего подобного нет. По большей степени потому, что она ханжа, обожающая свои ханжеские штуки! — возмущенная Винил ткнула копытом в сторону бармена, её точность была существенно улучшена адреналином, одолевшим алкоголь в крови.

— Словно белый рыцарь в сияющих доспехах, как романти… Ох, глупый я, — широко улыбнулся он гневным взорам двух кобыл. — Не буду больше задавать вопросов, чтобы не заставлять вас продолжать мне лгать.

Бармен неторопливо направился прочь. За ним Октавия видела пони с кьютимаркой-мороженым, что-то рьяно записывающую в блокнот; её взгляд постоянно метался между ними с Винил и бумагой. Октавия испытала достаточно бесчестья за сегодня, во многом благодаря проклятой кобыле, сидящей возле неё. А этот бармен и вовсе предположил, что они… да это вообще было полнейшим абсурдом!

Эта маленькая деревенщина с пером и бумагой сейчас сполна получит свою порцию неудержимого раздражения Октавии. Она метнулась к коричневошкурой пони, зависла над её блокнотом, а затем выхватила его копытом. Потом прочитала написанное… наверно, лучше оставить непроизнесенным то, что она там увидела, но Октавия, будь у неё такая возможность, отправила бы этот блокнот на луну. Заранее подготовленные аргументы оказались забыты из-за шока, и её лицо приобрело интересный, почти белый оттенок бежевого. Вместо сатирических насмешек, запланированных изначально, она просто порвала бумагу на столь большое количество кусочков, насколько это вообще было возможно, бросила их в бокал кобылы и ушла, объявив, на сколь низкой ступени та находится в сообществе писателей.

И когда Октавия неспешно направилась обратно, пони с кьютимаркой-мороженым вытащила запасной блокнот, опять начав переводить бумагу, и заказала новый напиток у бармена.

— Новая история для фанатов, Баттерс?

— Ты же меня знаешь. Люблю находить вдохновение в полевых условиях. 

— А можно мне экземпляр?

— Из первого же тиража, Райо. Когда будет готово.

Винил наблюдала за стычкой с выражением полного недоумения и равнодушия. Октавия быстро направлялась к ней, кипя от негодования из-за столь… глубокого вторжения в её личную жизнь. 

— Что было такого втом блокно… 

Но её рот заткнуло копыто:

— Нет, мы не будем это обсуждать. Никогда. Понятно?

Хотя Винил и было понятно, ей тяжело было ответить с чужим копытом во рту. И поэтому она лишь забрызгала его слюной, заставив Октавию убрать ногу с выражением отвращения

— Она продолжает писать, Октавия…

— О, да кого это волнует? Все равно никто не будет читать эту лишенную вкуса, больную… фантазию для подростков.

— Ого. Так что там было?

— Не думаю, что здесь стоит обсуждать подобное… это было довольно… ужасно, — Октавия заметно вздрогнула, что Винил приняла за явное свидетельство того, что той холодно, и приобняла её за плечо. Что напомнило Октавии о первых предложениях той… истории. — Пожалуйста, Винил. Не надо. Не стоит подавать им ещё больше идей. 

— Ладно. Будь спокойна. Я все равно знаю, что это за «история для подростков».

— О-откуда тебе это известно? — покраснели щеки Октавии быстрее восхода солнца.

— Очевидно же. Фанфики по «Сумеркам»… Просто мерзость.