Нечаянная гармония

Глава 2

Обе кобылы сели на стулья напротив друг друга за маленьким круглым столом. После всепоглощающей темноты огромного помещения клуба слабое освещение создавало положительный контраст. Пока висело неловкое молчание, они успели окинуть друг друга взглядом, а затем Винил спросила на удивление приветливым тоном:

— Ну, не хочешь сказать, в чем дело? 

Октавия глубоко вздохнула и ответила:

— Это долгая история. Суть в том, что моя репутация разрушена, и никто в городе меня не наймет. Обычно я выступаю в концертных залах и прочих подобных заведениях, и иногда для богатеньких пони и на официальных мероприятиях, но теперь я никому не нужна. Я уже месяц как безработная, а через неделю меня вышвырнут из квартиры. Эта работа — единственное, что мог предложить мне агент. Это была единственная связанная с музыкой вакансия, доступная мне, и я избегала её, потому что она крайне далека от того, чем я обычно занималась. Естественно, я ничего не знаю об этой музыке, но это была моя последняя надежда. И вот, когда я пришла сюда и вы сказали мне пойти куда-нибудь еще, я, надо сказать, упала духом. Скажу больше, пока я шла, я думала, смогу ли вместить все свои пожитки в картонную коробку где-нибудь на улице, потому что именно к этому все и шло. Так что простите мне мои слезы, миз Скрэтч. Отсутствие жилья все же достаточно депрессивная перспектива. Надеюсь, что вы поймете.

Винил слушала объяснения Октавии, и с каждым словом её беспокойство росло все больше. Виолончелистка казалась отрешённой, но тон её становился все более подавленным после каждого предложения.

— Это... эм... ого. Не знаю, чего я ожидала, но явно не такого. Короче, если ты по-быстрому не поднимешь битов, окажешься на улице?

Октавия кивнула.

— Окей. Ну, по чесноку, я хотела ещё одного диджея, который бы мне помогал зажигать по ночам. Не думаю, что ты подойдешь. Давай так, ты будешь моим менеджером, будешь следить за всем, чтобы я могла полностью сосредоточиться на музыке, за которой сюда идут пони, — предложила единорожка.

Виолончелистка снова вспомнила о полном непонимании данного вида деятельности.

— А что подразумевается под «всем»? — подозрительно спросила она.

— Ну, твоей задачей будет контролировать остальных моих работников и разбираться с их вопросами и проблемами наилучшим возможным способом. Будешь следить за толпой и пресекать нарушения. Будешь следить за тем, чтобы все делали то, что должны. Будешь связующим звеном между владельцем и всеми остальными. Вот это все.

— А кто у нас будет владелец? — потребовала Октавия.

— Чё? Ты ещё не доперла? — спросила Винил. — Это я — владелец. Я думала, что понять будет не сложно, раз уж мы говорим о «моем менеджере» и «моих работниках». Да и твоем найме вообще.

— Извините, мне это не приходило на ум.

— Эй! Это ещё чё значит? — предъявила единорожка.

— Ничего, ничего! — быстро объяснила Октавия. — Вы просто не похожи на бизнеспони. 

— Вот именно, Ключик, я не бизнеспони, — ухмыльнулась Винил. — Я просто диджей с мечтой. Я хотела свой собственный клуб, где смогла бы миксовать и скретчить для души и сердца, с тех самых пор, как начала зарабатывать себе на жизнь своими треками. У меня ушли годы, но я накопила на это место. Считая тебя, у меня теперь есть достаточно пони, чтобы здесь все заработало. И как раз вовремя. Завтра у нас торжественное открытие. 

— Погодите, то есть вы ещё даже не открылись? — растерянно спросила Октавия.

— Пока нет. На днях только закончила расстановку освещения и настройку аудиотехники. Бар уже неделю как установили, а танцпол вообще нужно было до всего этого уложить.

Серую кобылу ошеломила серьезность Винил, и она решила перевести разговор обратно в русло её предполагаемых ответственностей:

— А кто ещё числится среди участников интерлюдии, помимо меня?

— Ась? — издала все ещё потерянная в мыслях единорожка. — А, кто ещё тут работает? Нас немного, на самом деле. Ты, я, барпони да пара вышибал. Ну, и стриптизёрши, куда же без них, — добавила она беспечно. 

Зрачки Октавии сузились от ужаса, а в животе завязался тугой узел.

— Стриптизёрши? — недоверчиво прошептала она.

— А, расслабься, я над тобой угараю. Нет тут никаких стриптизерш. Ну, если ты, конечно, не хочешь записаться, крупец-то у тебя подходящий, — закончила Винил и наклонила голову, будто размышляя над этим. 

Октавия открыла рот, раздираемая между гневом и смущением от образа её танцующей на подиуме, как какая-нибудь дегенератка. Резкий ответ так и не был сказан, так как она увидела, что Винил едва не давится, пытаясь сдержать смех. 

— Это сексуальные домогательства на рабочем месте, — невозмутимо ответила виолончелистка. — Я подам иск.

— Ну, договоров мы не подписывали, так что это не домогательства. Пока что это все ещё флирт, — последовал непринужденный ответ.

Вместо элегантного контрапункта Октавия лишь невпечатлённо фыркнула:

— Если уж намерены со мной флиртовать, то могли бы хотя бы на ужин пригласить.

Возникший крайне невовремя рокот в её животе перевел фразу из саркастично-обиженного ответа в нечто более буквальное. 

Из тона Винил тут же пропала все шутливость.

— Когда ты ела в последний раз? — спросила она подозрительно.

Захваченная врасплох, Октавия не смогла придумать нормальную отговорку.

— Я, эм, ну, пару дней назад, наверное.

На протяжении достаточно долгого времени Винил просто смотрела на неё, отчего Октавии стало не по себе.

— Только не говори, что ты не только на шаг от потери дома, но ещё и голодала все это время? — наконец выдала она.

Виолончелистка виновато понурилась. Ей было стыдно признавать, как низко она пала, но при этом ей не хотелось лгать пони, которая предложила работу и выход из затруднительного положения. Компромисс был найден в молчании, а поверхность стола внезапно стала такой интересной. 

Винил без предупреждения встала со своего места. Цоканье её копыт по полированному танцполу оторвало Октивию от созерцания стола. Она подняла взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как синий хвост Винил целенаправленно рассекает воздух позади хозяйки, направляющейся к двери. Оглянувшись, единорожка спросила своим обычным веселым и легким тоном:

— Ну, ты идешь или нет?

Октавия быстро последовала за ней, и уже спустя несколько шагов поравнялась с ней.

— Эм, а куда мы направляемся, миз Скрэтч?

— Поесть на ночь глядя. За мой счет.

Октавию охватило противоречивое чувство благодарности и отвращения. Ей не хотелось, чтобы кобыла, которую она только что встретила, угощала её едой, но гложущее чувство голода низвело её желания до предрешенных умозаключений. После откровенного «спасибо», от которого Винил отмахнулась, две музыкантки вышли на прохладу едва наступившей ночи. 

Под светом луны и звезд их шаги по мощенной мостовой звучали синхронно. Октавия сопротивлялась порыву посмотреть на Винил уголком глаза, но щедрость идущей рядом кобылы не могла её не заинтриговать. Появившаяся благодарность подняла дух виолончелистки и заставила её покраснеть сильнее, чем за весь последний месяц. 

— Ещё раз спасибо, Винил. Я не знаю, как ещё выразить свою благодарность, но, вероятно, ничего добрее для меня в жизни не делали, — сказала Октавия, нарушая тишину.

Винил тихонько фыркнула:

— Да, да, я и с первого раза это поняла.

— Я серьезно, — настаивала Октавия. — Знаю, это немного, но благодарность — это все, что я могу сейчас предложить.

— Ой, да ладно? — с ухмылкой спросила диджей. — Так уж и все?

Хвост Винил мягко коснулся бока Октавии, оставляя за собой след тепла, который перерос в румянец на лице виолончелистки.

— Я... я не... — начала было Октавия, пытаясь справиться с внезапно участившимся сердцебиением.

— О, смотри, а вот и оно, — радостно объявила Винил, когда залитые светом окна искомого заведения появились на горизонте. — Вперед. 

Октавия молча пошла вслед за кобылой, делая все, чтобы смотреть на что угодно, кроме жемчужно-белых боков с восьмой закрытой нотой и яркого синего хвоста.