Мечта

Сумерки, густым туманом опустившиеся на город, гасили звуки, приглушали торопливые шаги спешащих домой пони. Крохотная кромка солнца догорала на горизонте, кристаллы, из которых были вымощены улицы и построены дома, впитывали его лучи до последней капли, втягивая его в себя и сохраняя тепло для своих обитателей. Стройная высокая фигура, скрытая плащом, перебегала от дома к дому, избегая пятен света, лежащих на мостовой. Она не хотела, чтобы кто-то из кристальных пони увидел её и доложил страже.

Капюшон неизвестной пони был так велик, что её лицо полностью скрывалось в тени и складках ткани. Это объяснялось тем, что длинный рог нужно было скрыть как можно тщательнее, и даже заклинание, которым воспользовалась беглянка, не помогло ей заставить его исчезнуть полностью. Осматриваясь по сторонам, она споткнулась на ровном месте и тихонько выругалась; из зева капюшона вылетела бирюзовая кудряшка, которую пони сразу же спрятала обратно. Преодолев последние две улицы, находившиеся на самой границе Кристальной Империи, кобылка вздохнула и, внутренне напрягшись, пересекла барьер, широко расставляя копыта, чтобы воющий ветер не сбил её с ног. Устоять ей удалось, но капюшон слетел на плечи и спину, забивая зеленые глаза колючими хлопьями.

Флёрри Харт вытерла лицо копытом, растирая снег по щекам и носу, и, склонив голову, упрямо двинулась вперед. Она не любила опаздывать, а ещё меньше любила отчитываться перед кем-либо за свои действия. В её крови время от времени вспенивалась ярость и своенравие, с которыми безуспешно боролись мягкотелые родители, но Флёрри никого не считала достаточным для себя авторитетом, кроме одного пони, на встречу с которым и шла через этот лютый мороз, подогревая плащ заклинанием.

— А вот и ты, моя юная принцесса, — прошелестел знакомый голос; в нем слышалась легкая полуулыбка, от которой у Флёрри через раз щемило сердце. — Ты поразительно пунктуальна.

— Рада, что не заставила тебя ждать, — тем не менее хмуро ответила аликорночка. — Ты говорил, что можешь показать мне место, где мои силы приумножатся вдвое. Выполняй свое обещание, друг мой.

— Конечно, моя принцесса, — ответил голос, и Флёрри, вычленив его источник из воя метели и бури, опустила взгляд к ногам. — Следуй за мной. Я никогда не нарушаю слов, данных друзьям.

Флёрри улыбнулась одними уголками губ, когда густая дёгтевая тень соскользнула с её передних ног и бросилась вперед, змеей выискивая путь сквозь буран. Флёрри без опасения зажгла рог и последовала за нею, думая о том, что всем ограничениям пришел конец, и теперь, обретя могущество, которому позавидовали бы древние боги Эквестрии, никто не посмеет контролировать её и заставлять что-либо делать.

Мысли Флёрри устремились к родному дому, пока тень вела её к святилищу. Перворожденный аликорн, вокруг неё подняли столько шума, что, будучи маленькой, она купалась в любви и заботе, извращая её, становясь капризной и избалованной. Многочисленные няньки, учителя, родители, все страдали от её капризов и бились навязать собственное восприятие мира, который, по их словам, Флёрри должна будет принять в свои копыта, когда придет время. Эти вечные речи о великой миссии, возложенной на неё богами, о необходимости милосердия и снисхождения ко всему живому навевали на неё тоску и вспенивали злобу в жилах: всего этого Флёрри не хотела, всё это её заставили делать. Была надежда, надежда на чудо — получение кьютимарки, никак не связанной с правлением и прочими важными и требующими милости вещами, которые пророчили ей родители и тёти. Но сверкающие на её бедрах голубые кристаллы, выстроенные веером, словно у какой-нибудь важной дамы на маскараде, убедили всех, кроме неё самой, что именно правление и ничто иное и есть её призвание, её настоящая сущность. Сколько бы Флёрри не пыталась объяснить всем, что она не хочет ничего из этого, что всё ей претит и досаждает, никто её не слушал. И тогда аликорночка сбежала за границу, желая потеряться в снегах и бурях.

Она не захватила с собой ни плаща, ни накопытников, и холодные крошки льда резали её кожу, оставляя едва заметные царапины с бисеринками крови на боках и щеках. Из её глаз градом лились слёзы, вызванные отчасти из-за ветра, отчасти из-за собственной истерики: казалось, она была одна против всего мира, который вывалил на её хрупкие плечи ответственность, которой она не просила, лишил её выбора, одновременно с этим отобрав свободу. Флёрри кричала, срывая голос и сипя, била крыльями, теряя перья, всеми силами желая доказать всем, что не даст в копыта собственную жизнь и судьбу, а если иного пути нет, то отберет её, и пусть не достанется никому, окаянная. В таких расстроенных чувствах она впервые повстречалась с Тенью; загадочным существом, которое нашло её посреди ледяной пустыни.

— Они все неправы, — согласилась с ней Тень, выслушав крики и обвинения, которые Флёрри кричала в ветер. Аликорночка вздрогнула, услышав понийский голос рядом с собой, но не нашла его обладателя. Тогда Тень приникла к её ногам, ласково обнимая за плечи и передние копыта. — Ты сама должна распоряжаться своей судьбой, твоя жизнь зависит только от твоих копыт, а не от слов матери или отца.

— Верно! — вскричала Флёрри, вытирая распухший от рыданий нос. — Я больше не хочу им подчиняться! Я хочу жить сама!

— Хочешь, я помогу тебе? — спросила Тень, и у Флёрри сладко защемило в груди. — Я был так тронут твоей историей, что теперь горю желанием помочь!

— Но ты же всего лишь тень, — раздосадованно махнула копытом аликорночка. — Как тень может мне помочь?

— Ты можешь помочь стать мне не-тенью. Я отплачу тебе всей силой и могуществом, которые знаю.

Флёрри думала. Её сердце было переполнено ненавистью к постоянным упрекам за отсутствие прилежания, к вечным нотациям, скучным семинарам истории, на которых она откровенно спала, и родительским словам о том, что она — особенная пони.

— Как это сделать? — спросила она, и тень разрыла для неё красный изогнутый рог, лежавший под коркой снега.

Флёрри испытывала трепет по отношении к этому предмету. Тень уговорила её вернуться домой, велев не говорить родителям о находке и их разговоре. Флёрри послушалась, а по возвращении заперлась у себя в комнате, разглядывая и всячески изучая рог, от которого веяло магнетической силой, пленившей её не только своею мощью, но и гнетущим чувством тоски и беспричинного ужаса. Флёрри касалась рога кончиком копыта, даже попробовала его на вкус, лизнув самый кончик — ничто не могло оттолкнуть её; этой силой хотелось обладать, и обладать единолично, без всяких посредников. Тень обещала, что если рог пробудет с нею достаточное время, то он напитается незримой материей, которая царит в Кристальной Империи, и таким образом, сможет вернуть её, Тени, материальный облик. Флёрри делала вид, что всё хорошо: улыбалась родителям, лгала учителям и нянькам, но рог всегда был при ней, спрятанный под левым крылом поближе к сердцу, которое стучало чаще, чем положено юному организму.

Тень приходила к ней во сне, разговаривая и убеждая в том, что взрослые понапрасну третируют её, что она единственная и неповторимая пони, способная справиться со всем сама, но ей нужна лишь маленькая помощь, ключик от сундука со знаниями и силой, которым Тень и является. И за сущую безделицу она готова поделиться, открыть этот сундук. Флёрри млела от мысли, что явится в тронный зал во время заседания и покажет, на что способна, пока родители будут прятаться за столами и резаться летающей по помещению бумагой. Всё это было для неё сказкой, незыблемой мечтой, которую она тщеславно хотела осуществить, а получив возможность, решила не упускать её из-за мимолетного чувства опасности и немалой доли риска. Как и многие подростки её возраста, Флёрри ставила на кон всё, чтобы добиться желаемого.

Что-то подсказало ей, что время пришло: должно быть, тень шепнула пару словечек на ушко. И Флёрри, облачившись в плащ, сбежала за пределы Империи, встречая старого друга. Тень привела её к высокой горе, у подножия которой стоял камень правильной геометрической формы; его выступы напоминали грани кристаллов. Стоило Флёрри зажечь рог, как камень растворился в черном зеве. Тень юркнула внутрь, а аликорночка, оставив на кончике рога люминесцентный шарик, последовала за ней, озираясь по сторонам. Пещера заросла кристаллами, которые выворачивались в самых невообразимых формах, какие только были доступны и недоступны воображению привыкшей к правильной геометричности форм принцессе; многие их них составляли мосты между высокими сводами, некоторые были похожи на маленькие дома, а другие годились лишь для записи ненужных воспоминаний, которые появляются лишь для того, чтобы бесследно исчезнуть раз и навсегда.

Флёрри увидела большое озеро и свисающего из выемки над ним огромного животного: морда у него была вытянутая, с длинными пластинчатыми усами, ноздри обросли кристальной чешуей, но сохранили овальную форму, а вытянутые рога, растущие параллельно затылку, цеплялись за дыру в потолке.

Тень скользнула к берегу озера, вода которого была полностью чёрной, как и она сама, и пригласительно махнула щупальцем.

— Испей, — сказала она, указывая на чёрную воду. — Она придаст тебе могущества и позволит творить многоуровневые заклинания.

У Флёрри загорелись глаза, но она с опаской подошла к озеру, не сводя взгляда с огромного животного. Она поняла, что это был дракон, но никогда ещё она не видела кристального дракона. От озера пахло солью, будто вода в нем была морская, но, наклонившись и сделав глоток, аликорночка зажмурилась: жидкость была солёная и горькая, вязкая и липкая, а пахла железом.

— Кровь дракона повышает магический потенциал, — мурлыкнула тень и, внезапно обретя материальность, толкнула её в спину. Аликорночка потеряла равновесие и упала в чёрноту озера, чувствуя, как перья слипаются, а по телу проходит паранормальная дрожь. — Мне нужны была твоя сила и тело, чтобы возродиться, и ты любезно мне их предоставила. Не волнуйся, я исполню твою мечту.

Флёрри шла ко дну, мечтая только о глотке свежего воздуха и о том, чтобы всё это оказалось страшным сном.

На следующее утро в Кристальной Империи с облегчением обнаружили спящую принцессу: стража безуспешно прочесывала город всю ночь, пока Кейденс не додумалась заглянуть ещё разок в комнату дочери. Та спала на перине, уткнувшись носом в сгиб передней ноги, и принцесса разумно посчитала, что будить её сейчас не стоит. У неё отлегло от сердца, но важных дел было невпроворот, поэтому отчитать дочь они ещё успеют.

Она притворила дверь, сообщила о находке Шайнингу и со спокойным сердцем пошла принимать иностранных послов из Седельной Арабии.

Мечта Флёрри исполнилась: поднятая в воздух не столько своими могучими крыльями, сколько переполнившей её мощью, она ворвалась в тронный зал и разнесла его до последнего кристалла, изранив всех присутствующих осколками. Из её глаз катились слёзы, превращавшиеся в пурпурные языки пламени, склеры заволокла ядовитая зелень, длинный рог стал серповидным, а по нежному розовому телу поползли чёрные кристальные наросты.