Сказка об очаге

Часть первая. Решение. Кловер

В темном замке на каменистом холме горел слабый костерок камина. Растопить костер сильнее было нечем, магия на полупустой желудок помогала мало, и единорог в холщовом плаще только подкидывал в очаг поленья, поминутно ежась.

Покои, за которыми он следил, были вышиной в восемь ростов рослых жеребцов в холке. Под самый потолок уходил свод каминной трубы, о которой в разразившейся буре можно было только жалеть — она буквально высасывала из спальных покоев хозяйки единорога тепло. Ушли уже те времена, когда даже королевские покои топили по-чёрному, и тепло не уходило так быстро. Временами порыв ветра вновь и вновь распахивал ставни окна, и он поднимался, откладывая кочергу, закрывать их — хозяйка не жаловала сквозняки.

Метель за окнами бушевала не первую неделю. Что хуже и ужаснее всего — за окном было лето, когда выпала первая пороша. Земные пони не успели собрать урожай, который в считанные дни погиб прямо на полях. Голод и холод наползали на земли пони горным ледником.

Будь лошадки единым, дружным народом, глядишь, эту страшную зиму можно было пережить намного легче. Спас же когда-то Праотец Экв предков племен, уведя их в Великий Чертог. Но сколько тысяч лет назад это было! Те дни и годы остались разве что в страшных сказках. Которые теперь казались единорогу не такими уж и сказками. Если теперь даже летом лежит снег — что же будет зимой? Надолго ли хватит припасов? А дров? А не погибнут ли деревья в лесах? О, Отец-Небо, как же много вопросов, а он — лишь слуга и книжник, компаньон наследницы короля единорогов. Откуда ему знать ответы на них? Ответы знает король, да еще его наследница.

И именно поэтому единорог был полон надежд на свою хозяйку. Сегодня три племени пони должны были решить, как же быть в эти страшные дни. Хотя дни ли? Голод и холод истощает, буря губит самое сильное заклинание. Говорят, сегодня солнце маги еще закатят, а вот взойдёт ли оно наутро? Подбросив полено, единорог посмотрел в окно и с грустью подумал: «Лишь бы не долгая ночь». Хозяйка придёт и скажет, как прошёл совет племён.

В зал сквозь распахнутую дверь вошла серебристая единорожка, и жеребец в плаще немедленно пал ниц. Хорошая собой, вошедшая была невысокого роста и смотрела на мир лиловыми глазами. Магией своего рога она сбросила с себя шерстяной дорожный плащ, обнаружив под ним совсем не подобающие ее достоинству кожаные штаны и тканый дублет. Прекрасный лобик под рогом портила раньше срока появившаяся морщина.

— Кловер Умник! — голос единорожки звучал жалобно и чуть-чуть капризно, — Ты мне нужен!
— Принцесса Платина, — единорог бросился ей в ноги, — наконец-то вы вернулись.

Под ногами принцессы немедленно образовался таз с горячей водой, и Платина опустила в него все четыре копытца, даже не раздевшись.

— Как вы себя чувствуете, Ваше Высочество?
— Ужасно! Метели эти чудовищны, они студят и портят прическу, да и в платье на людях не покажешься.
— Разве вы были на рауте?
— Лучше б я там была! А не на этом ужасном совете, — магией Платина наконец освободилась от дорожного наряда и ухнула в воду с головой.
Штаны и дублет прилетели Кловеру прямиком в лицо, и он, наученный опытом, закрутил её в маленьком волшебном урагане, просушивая.
— Что с советом, Ваше высочество? — спросил он Платину, как только закончил и развесил высушенную одежду в платяной шкаф.
— Ужасно, Кловер, — принцесса прекратила плескаться и облокотилась о край таза, — Все это какая-то большая глупость.
— Выяснили ли что-то о причинах этой ранней зимы?
— Нет. Ничего мы не выяснили.
— А другие племена? Вели ли старейшины пегасов и земнопони себя разумно?
— Дикари и дураки! И те, и другие!
— Как же грустно это слышать.

Принцесса вздернула гордый носик. Так она всегда делала, когда ей приходила в голову какая-то мысль, и только Отцу-Небу ведомо было, не безумна ли придумка.

— Мы прекращаем всякое общение с этими грубиянами-пегасами! И с этими глупцами-земнопони! Пусть утрутся без смены дня и ночи и этот никчёмный Пуддингхед, и этот грубый Ураган!
— Да, Принцесса, — грустный Кловер поник ушами.
— Они отпирались от всего! И от голода — «урожай погиб». И от холода — «это не мы». Вздор и глупость, дорогой Кловер! — Платина даже ударила копытом по воде, и в стороны полетели брызги, — Давай-ка ты мне мыло подашь.

Мыло и щетка немедленно появились у принцессы в ауре магии, и она принялась себя сердито растирать. Кловер уже стоял наготове рядом, а на спине его были полотенце и ночная рубашка Её Высочества.

— Как же так, ничего они не могут, ничего не знают. Но кто-то же напустил на нас холод, кто-то же оставляет нас без гроша и без еды. Кстати, дорогой Кловер, а что на ужин?
— Дурно все, Ваше Высочество. Овсянка на воде да немного последних пирожков со спаржей. И сбитень сегодня из полевых трав сварили. Не простынете, он ещё горячий.
— Слава Отцу-Небу! — Платина нырнула еще раз под воду, смывая мыло, а затем волшебным образом испарила воду и отправила ее потоком в каминную трубу. Через минуту, вытертая, вычесанная и облачённая в ночную рубашку и халат Платина уже сидела за поставленным для неё специально столом и жевала пирожок со спаржей.

Кловер молчал. Сейчас ему было не до того, он выжимал за принцессой полотенце и также готовился испарить влагу в трубу.

— Уверена, милый Кловер, ты считаешь, что идея эта безумна. Но посуди сам — что было делать мне. Терпеть, пока Паддингхед жалуется, что у него нет других идей, почему пришла зима? Или сносить оскорбления этого грубого солдафона Урагана? Нет, единороги слишком долго терпят неуважение других племен. Пора им научиться жить отдельно, — провозгласила Платина, когда пустая кружка из-под сбитня опустилась на стол.

— Им, Ваше Высочество?
— Да, Кловер. Им. А мы... Что-то такое пришло мне в голову, когда я вышла наружу из Зала Собраний Племён. Мне представился край со множеством самоцветов, в котором мы могли бы жить вольные от проблем долгов перед другими.
— Представился?
— Да, представился. Я не знаю, как тебе это объяснить, я не смогу, — принцесса зевнула, — Но мы должны найти новую землю, Кловер. Я знаю, она где-то есть. Там, где солнце заходит.

Какой-то странный холодок пробежал по прикрытой плащом спине Кловера. Отец-Небо, разве может быть идея одновременно безумная и верная? Кажется, что-то такое он и слышал в этот раз от принцессы. Он даже и не подозревал, как верно будет однажды пойти что-то такое искать.

— И кто-то уже знает, Ваше Высочество, о таких планах?
— Никто не знает, дорогой Кловер. И что-то мне подсказывает, что и не должен знать покамест. Возвращайся к своим книгам. Я скажу тебе, когда нам придёт время её искать.

Обратно в свою комнатушку Кловер шёл со странными чувствами. Он как будто впервые со времен зимы увидел в ней что-то хорошее. И засыпая под дурной вой вьюги где-то снаружи он впервые не услышал в ветре за окном страшный голос самого сердца зимы.