Дружба - это чудо. Диктатор

Глава третья

— Ты представляешь эту картину, Стэй?

— Я представляю.

— Он идет дальше, оглядываясь, часто оборачиваясь. Из-за этого натыкается на столы, ударяется о прилавки. Проход то ссужается, то расширяется. Зритель смотрит на ГГ, он плохого к нему отношения. ГГ туп, что слишком навязывается. Он видит впереди Глори. Помнишь Глори?

— Из восьмой сцены.-Ты помнишь все сцены? Молодец. Он видит Глори, его берет беспокойство. Назад нельзя, вперед нельзя. Он дебил, как понял зритель, сигает через прилавок. Накидка красиво развивается, что только добавляет чувство пародийности. Камера назад, вперед. А наш "Форрест Гамп" тем временем…

— Кто, простите?

— Ничего, забудь. ГГ тем временем, расталкивая продавщиц вызывает тем самым их негодование, что важно…

— Извините, вы Врайтер Пэн?

Он обернулся и заметил вошедших Искорку и Старлайт.

— Стэй, выйди ненадолго.

— Конечно. — Стэй закрыл блокнот, чернильницу. Вложил их и перо в сумку и вышел из комнаты, попрощавшись с вошедшими, хотя и не здоровался с ними.

— Здравствуйте. Чем могу?

Описания совпадали с его внешностью, однако Искорка тем не менее удивилась, увидев пони куда менее внушающего облика.

— Меня зовут Сумеречная Искорка, я Принцесса дружбы. Старлайт вы уже знайте.

— Так. Да, мы знакомы. И о вас я вполне наслышан.

— Да? Спасибо. Видите ли, мы пришли поговорить с вами. Вы же знаете, что подобного тому, что было тогда в Кантерлоте никогда не случалось.

— Да, я думаю это так. Но ставлю свое пенсне, что и не повторится.

— Вы так уверены в этом? Но почему?

— Вам может не понравиться, что я скажу, но вы все узнаете со временем. Если хотите узнать, как у меня это получилось, то я только отвечу, что не буду это вам рассказывать.

— Но почему?

— А зачем? Зачем вам это? Хотите жителей всей Эквестрии переделать в аликорнов, так этого у вас не выйдет.

— Нет, дело не в этом. Я хочу сказать, что подобные случаи надо очень тщательно изучать, так как…

— Я извиняюсь, однако, я уже утвердил, что вам все станет ясно со временем, причем, вряд ли весомым. У вас есть иные вопросы?

— Что у вас за собрания?

— Это партия, созданная во идею сплотить пони и указать их путь. У вас, как у принцессы дружбы не может возникнуть возражений.

— Я не хочу против чего-то возражать, только выяснить суть вашей… партии.

— Я думаю, Старлайт уже говорила вам о нашей идеологической направленности. Что же касается внутрипартийной организации — все весьма культурно: пони приходят сюда в свободное время, отдыхают, общаются, затем идут на собрание, где мы обсуждаем какие-либо социальные темы, потом все вместе идем ко мне в дом и, как правило, через час расходимся. Это происходит по двум дням в неделю. Все так.

— А какие "социальные темы" вы обсуждаете?

— Можете прийти на собрание и сами все услышите.

После короткой паузы.

— Вы ищите, что еще спросить у меня, но вопросне приходит на ум. Вас беспокоит и раздражает это молчание, в конце концов, вы сказали бы что то, что должно разрядить обстановку, но эффект будет обратный. Мы разойдемся с обоюдно настороженным, а то и негативным, отношением друг к другу. И если вам нечего еще спросить, с вашего разрешения, я покину наш диалог. Вы не против?

— Нет. Э-э, спасибо, что ответили.

— Всегда рад. Обращайтесь. Принцесса Искорка. Старлайт. — он провел рукой у гривы, показывая, что приподымает шляпу в прощальном жесте и ушел в сторону, куда недавно направлялся Стэй.

Зала.

В первый раз я пришел на подобное собрание. Все сидели и стояли у стен, образовав круг. Стол был вынесен, только один стул стоял посередине. Я слышал о другой зале, в которой стояла трибуна. Та была центральным помещением замка. Но туда не пускали в тот день, мне не повезло приехать сюда во вторник, а на следующий я опять должен был быть в Улье, как сказал Торакс. Я вполне неплохо слился с толпой, иногда участвовал в небольших беседах, коих было много тогда. Врайтера могли ждать подолгу, как я узнал у пони, постоянно посещающих эти собрания. Часто он задерживался, ввиду работы на студии или других отделениях. Однако, некому, похоже, это не мешало. У них был шанс встретившись, спокойно обсудить что либо, вспомнить что-то, договориться. Но мне было все в непривычно, да и там я никого ни знал. Но скоро диалоги сошли на нет: кто-то сказал, что Врайтер идет.

Скоро обстановка изменилась. От чего-то вогромном пространстве стало тесно. Были слышны дыхание нескольких десятков пони и редкие переговоры. Наконец, стали различимы и его шаги, их звук доносился из коридора, где прошли и все мы. Дверь все это время была открытой, но, когда он вошел, ее быстро затворили.

Пройдя на середину залы, он снял плащ, положил его на спинку стула, не то, чтобы с небрежностью, но как то не аккуратно, как бы отвергая эту вещь на время собрания. Стало еще тише, хотя, казалось, куда дальше то? Врайтер оглядел внимательно зал, поворачиваясь все корпусом. Затем начал говорить:

— Многих из вас я знаю лично, с кем-то мы друзья, товарищи… однако, оказалось, я знаком с вами не столь хорошо. Проект "Полночь", чего таить, о нем знает большинство из вас, что правильно. И представьте, что я почувствовал, когда пони, которых я так по-дружески люблю и уважаю, так неосторожно, забыв о своих товарищах, рассказывают о проекте совершенно левым личностям. Не буду вертеть. Говоря прямо, пробалтываются первым встречным пони о направленности наших действий. Неплохое привлечение новых лиц. И сегодня я наблюдаю здесь множество пони, что раньше не встречал, среди прежних достойных товарищей. И я рад. Рад, что наши идеи распространяются и все новые члены партии могут называться действенными. А при этом всем, при нашей то прогрессии… оказывается, что в партии есть болтуны, которые ради друзей не могут подержать язык за зубами!

Мы забываем, что преследуем цели общества? Что работает не на себя, а на социум, который векамиожидал наших действий!? Каждый из вас, каждый! Разве это не достойный житель Эквестрии, готовый на все рад семьи, друзей, соседей, знакомых? Ради наших лесов, полей, рек, гор? Животных и прочих существ, что там обитают? Вы не готовы защищать это?

Раздался хор голосов:

— Готовы!

— Мы готовы!

— Все за Эквестрию!

Врайтер продолжил:

— Правильно! Вы сильные пони, которым не плевать на то, что они любят! И вы не бросите других в момент опасности! И вы не смотрите на себя, вы глядите на всех! Но почему же тогда вы предаете партию!? Почему я узнаю, что вы треплитесь по закоулкам о проекте "Полночь"!?

Почти все взгляды потупились. Большинство, конечно, были невиновны. Кто-то вообще пришел сюда в первый раз. Но чувство обязанности витало в воздухе. А Врайтер продолжал, и его пенсне блестело в лучах, казалось, это огонь исходит прямо из усмехающихся серо-зеленых глаз.

— Я разочарован в вас, сильные пони.

Явление 2.

Старлайт посмотрела Искорке прямо в глаза и спросила:

— Ну и что же?

— Что, Старлайт?

— Что ты узнала нового?

— На самом деле много. Тебе не показалось, что он что-то скрывает?

— Конечно это так. Но он руководитель целой партии, к которому вдруг влетает принцесса дружбы с допросом.

— Он должен был понимать, что кто-то прейдет, после того, что случилось в Кантерлоте.

— Но не похоже, что бы он был готов к беседе.

— Да, он отвечал не слишком сдержанно, но это не значит, что не был готов.

— Почему ты так взъелась на него?

— Я не взъелась, Старлайт! Просто он кажется мне странным. Тебе разве никто и никогда не казался странным?

— Ты. Сейчас. Он тебе все рассказал, и что объяснит потом про эту магию тоже. И я тебе все рассказала. Что же еще, Искорка?

Номер 10.

Этот мир и в правду необычен, что мягко сказано. Меня всегда удивляла предусмотрительность Стравинского. А он подготовил меня ко всему. Я очень беспокоюсь за него у нас, я думаю, даже ему не отвертеться просто. Не говоря уже, что ждет меня. Сколько он говорил находиться здесь? Если здесь год идет за пару месяцев у нас… временные потоки… да, у меня будет время все обдумать. Да не больше трех здешних лет, затем надо возвращаться. Но о мире. Его населяют два вида существ (пока делю так): те животные, чей интеллект развит практически на уровне с нашим (хотя, на сколько я понял, есть виды, что откровенно поглупее, хотя так же могут мыслить, просто недостаточно эволюционировали ввиду ненужности), а еще звери, с умом, как наши, фактически, те же самые. Конечно, тут естественно приручение. Но да ладно. Большая часть развитого населения тут, парода коней — пони. Они отличаются физиологически от наших, что естественно. Их прогрес скрайне неравномерен. Что хорошо, у них не развитое оружие, все еще на уровне щитов и копий. Хотя есть и порох. И это при иной цивилизованности. Машиностроение, но лишь в отдельных отрослях. Малое количество фабрик, при имении городов-мегаполисов. Фотография, кинематограф, глупо говорить о наличии письменности. Кстати о ней. Опасение не оправдались, Стравинский успел мне загрузить язык, хотя остается пока небольшой акцент, но он сгладится. И да, моя нелинейность меня погубит, преображение тоже удалось. Я не отличим от них в биологическом смысле. Нет, здесь очень приятно работать. Какая обыденность может быть в ином мире? Тут отличаются и физические законы. Эмоции преобразуются в ту самою "Силу Стравинского", эта мощь и должна меня подзаряжать. Но и проблемы в этом. Я чувствую тяжесть. Мне становиться чуть легче при общении, но требуется нечто большее. Нужно работать.