Вещи, что Тави говорит

Тошнотворные вещи (Vomitous Things)

https://www.youtube.com/watch?v=wSYAZnQmffg

– Винил, подруга, ты правда классная и всё такое, но... – тем не менее, Лира свирепо морщится, когда отклоняется назад, подальше от микшерного пульта, скрежеща зубами. – Но что, чёрт возьми, ты вообще делаешь?

Я поднимаю копыто, в остальном игнорируя её. Наклонившись вперёд, я настраиваю бас и реверберацию нескольких перекрывающихся сэмплов, что я растянула почти-до-разрыва. Затем я проигрываю их в сотый раз, наказывая студийные динамики единорожки богомерзким ассортиментом из цифровых рыганий и протяжных воплей. Воздух в комнате над нами рябит от всевозможных шизофренических оттенков. Будто бы призрачные миазмы^[1], отражающиеся на поверхности мыльного пузыря, ловят свет только в правильном направлении... или в неправильном направлении... или в обоих.

Не прекращая ёрзать, я искажаю, деформирую и калечу эту смесь, пока не пощекочу каждую октаву и гамму, что известны нашей цивилизации.

– Выруби уже эту чёртову страдающую штуковину! – Лира прочищает горло и снова морщится. Она потирает висок и вздыхает. – Когда я пригласила тебя попробовать создать новый трек, я не предполагала, что мы будем делать вскрытие с помощью бензопилы!

Я вздыхаю и смотрю на неё с лёгким раздражением.

– Э-э... художник за работой. Понимаю, – она откидывается назад, подавляя стон. – Мне жаль. Наверное, вчерашнее вино... ммм... не очень хорошо прижилось в моей башке.

Я проскальзываю на левый край моего стула и переключаю ещё несколько тумблеров, чтобы звуковой клип приобрёл более гармонические вибрации, электризуя воздух серыми и золотыми линиями.

– И вот чего я не понимаю. Это ведь была идея Октавии. Но она едва выпила один стакан! В то время как я – три... ну или три с половиной. Примерно. Эта твоя соседка по комнате изящнее, чем кантерлотский замок на рассвете! Я тебе говорю!

Я ухмыляюсь уголком морды, затем снова начинаю изменять тембр звука. Трек достигает высокой ноты, а затем почти что взрывает динамики, когда та внезапно падает. Вздрогнув, я убавляю громкость, пока мы обе не утонули в алом безумии.

– Фу... Винил, когда это ты поменялась телами с Радоихейем? – простонала Лира, едва заметно улыбаясь. – Я уверена, что где-то на дне этого звукового колодца есть сэмпл кошачьего мяуканья, но ты утопила этого котенка пять раз подряд!

– Неужели я застала вашу ссору? – говорит Бон-Бон, входя в студию с подносом, уставленным стаканами с лимонадом. – О, Мисс Скретч, – она мило улыбается, – у вас определенно есть слух к авангарду. Как называется этот новейший трек? ‘Эпилептический локомотив’?

– Не беспокойся, Бон-Бон, – вздыхает Лира, хватая первый попавшийся стакан и прижимая его холодную поверхность ко лбу. – Она просто пришла сюда и начала потрошить мои последние образцы, – она дуется. – А я-то надеялась на какой-нибудь спокойный, новый, трансовый трек.

– Ну, художнику позволено быть уникальным и непредвзятым, не так ли? – Бон-Бон ставит поднос, делает глоток и смотрит на то, как быстро и слажено работают мои копыта. – Во всяком случае, это отвлечёт её от нескончаемого беспокойства, связанного с ожиданием результатов прослушивания в замке Твайлайт Спаркл.

Мои уши дёргаются, и я слегка скриплю зубами.

Лира закатывает глаза.

– Так держать, Би-в-квадрате. Может, ты ещё бросишь её прямо в пасть Тиреку?

– Упс! Виновата! – Бон-Бон мило морщится. – Кстати, это напомнило мне. Проводился ли когда-нибудь концерт на пылающем краю Тартара?

– Нет, но мы уже близки к тому, чтобы провести один здесь, – Лира снова морщится. – Послушай, Винил, я знаю, что ты глубоко погружена в поиски потерянного аккорда, но не могла бы ты при этом не затягивать мои колонки в небытие?

– Ооо,  Лира... – Бон-Бон наклоняется, тыкая носом в свою лучшую подругу. – Я уверена, что она прекрасно знает, что делает.

– Тебе легко говорить, – говорит Лира, слегка дрожа. – А если бы мы пригласили сюда Пинки Пай, чтобы испечь её последний "шедевр" с помощью твоих кухонных принадлежностей?

– Я бы скорее предпочла быть распятой колючей проволокой, – тут же отвечает Бон-Бон низким басом… вдохновляя меня.

— Пфф! А чего такого? – Лира закатывает глаза. – Она же "эксперт" по выпечке!

– Я и не спорю. А как насчет такого решения? – Бон-Бон кладет копыто на плечо Лиры и улыбается. – Следуй за мной на улицу, и я покажу тебе, какие изменения я планирую для сада на боковой лужайке.

– Ааа... Бонни... – У Лиры прижимаются уши. – Это прям супергорячо, потно… и скучно.

– Я точно знаю, что тебе нравятся две из этих вещей.

– Убери одну согласную букву, и мне понравятся все три, – ухмыляется Лира.

– Пфффф... – Бон-Бон закатывает глаза. – Ну же, Лира. Это поможет мне грамотно расставить приоритеты в моих задачах... и отвлечёт тебя от безумных мелодий.

– Эх... Ты права, – Лира спрыгивает со своего стула. – Ты всегда права, Бон-Бон.

Она отпивает немного лимонада.

– Рада, что иногда у нас получается быть на одной волне.

– Ага, если только "волна" не содержит в себе бумажной работы, – Лира бежит наружу за Бон-Бон. – Ладно, Винил. Мы отправляемся культивировать. – Она указывает строгим копытом, соединяя невидимые точки между мной и её жёстким взглядом. – Я наблюдаю за вами, Мистер Миссис! Лучше бы вам не делать так, чтобы всё здесь взорвалось, пока я не вернусь!

Я киваю. Киваю ещё. И машу ей.

– Эх... Я не понимаю. Бон-Бон, почему я не могу быть гениальным музыкантом, как другие пони в этом городе? – бормочет Лира, когда они уходят.

– Ооо, Лира... – Бон-Бон тычется в неё носом. – Ты всегда будешь моим любимым маленьким идиотом.

– Хихихи... погоди-ка...

Они обе исчезают прежде, чем я успеваю услышать что-то ещё... или захотеть услышать. Сейчас мне кажется, что я, наконец-то, нашла что-то. Я полностью встаю со стула, поворачивая и крутя ручки с помощью копыт и магии. Наконец, из цифр, кодов и волн истекает подобие дразнящей слух гармонии... и у него специфический синий цвет.

Я вздыхаю.

Недостаточно синий.

Постукивая себя по подбородку, я добавляю еще два вокальных сэмпла, придавая синей дымке золотистый фон. Это всё ещё не воссоздает ощущение от раннего.

С разочарованным стоном я загружаю совершенно другой трек. Я нажимаю кнопку "play", и комната наполняется восхитительным... восхитительная фиолетовым.

Я усаживаюсь обратно на стул, закрываю глаза и погружаюсь в него.

Большая часть музыки, экспериментальной или нет, приходит ко мне легко.

Звуки, которые ускользают от меня, однако, самые сочные. А эта пони жаждет. Она ужасно хочет пить.

Я протягиваю руку и беру стакан лимонада Бон-Бон. Я подношу соломинку к губам и делаю большой глоток. Я сижу на месте, вдыхаю, выдыхаю.

Затем, дёрнув хвостом, я шлёпаю по пульту и нажимаю кнопку воспроизведения.

Синеватый шум рябит на фиолетовом фоне, создавая статическое облако индиго между ними.

Я щурю глаза, направляя подёргивающиеся уши к проигрывателю... потом вздыхаю. С глупой усмешкой я выключаю образцы и стираю всё, что сделала.

Иногда приходится пробираться через кучу рвоты, прежде чем удаётся доплыть до спасительной лодки.

Я ставлю стакан, начинаю всё сначала с парочкой новых образцов и продолжаю поглощать свой талант...