Осколки пламени

Глава 8. Из огня да в полымя

Стоит лишь осознать, что ситуация критическая — и сердце срывается в галоп, а мысли в голове становятся короткими и быстрыми, вспыхивая подобно вороху огненных искр. В таком состоянии нет места сомнениям и длительным раздумьям, скорость реакции возрастает неимоверно, и я мгновенно понимаю, что из комнаты пора валить.

Потому как фейерверк выдался столь знатным, что его пол-Кантерлота видело, а кто не видел — те слышали. И поскольку Лести не слепая и не глухая, то это лишь вопрос времени, когда она тут появится. А я тут с её сестрой, которая выглядит как слегка прожаренная отбивная. Увидев такое, разбираться в ситуации Лести не будет, и щадить меня — тоже.

Так что баклажанку на спину, и со всех копыт в больничное крыло. Окольными путями, чтоб уж точно на белую лошадь не наткнуться. Выгрузить — и исчезнуть с глаз долой на время, благо в замке есть укромные местечки, а Лести на какое-то время станет не до меня — она над сестрой квохтать будет. Глядишь, при некоторой удаче баклажанка очнётся и всё же решит меня выслушать, прежде чем выносить приговор.

— Трикси, — мрачно произношу я, укладываясь на пол рядом с неподвижной Луной.

— Д-да, Брейки? — нервно откликается единорожка, переминаясь с копыта на копыто.

И вот то ли у неё такая выразительная мордочка, то ли это у меня воображение разыгралось, но я каким-то образом ощущаю её страх во всех подробностях. И понимаю, что боится она вовсе не меня. Наоборот, Трикси отчаянно боится лишиться моего общества — боится, что я за такую подставу сейчас попру её из своих друзей. А вот не дождётся! Должен же кто-то прикрывать мою неадекватность?

— Трикси, не стой памятником самой себе! Помоги погрузить эту снулую кобылу мне на спину!

— П-погрузить?.. — лепечет Трикси, глядя на меня широко раскрытыми глазами, — но это же аликорн!

— Трикси, — вкрадчиво произношу я. — Ты понимаешь, что если эта лошадь сейчас помрёт, то мне тоже не жить?

— А… — единорожка делает крохотный шажочек вперёд, испуганно прижав ушки. Кажется, её пугает сама мысль о том, чтобы прикоснуться к баклажанкиной тушке. — А что мы будем делать… — шёпотом спрашивает Трикси, — если она вдруг очнётся?

— Скажем ей, что она идиотка! — раздражённо отвечаю я. В самом деле, чтоб аликорну так обгореть от парочки простых фейерверков — это ж ещё постараться надо!

— Ик! — ошарашенно выдаёт Трикси, которой подобное обращение с аликорнами явно в новинку.

— Трикси, тебе совершенно нечего бояться! — произношу я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно убедительнее. — Она без сознания и не сможет узнать никаких подробностей о том, кто и что делал с её телом. А если вдруг спросит, то я тебя не выдам, взяв всю вину на себя. Ведь именно так должны поступать настоящие подруги, верно?

— Да! — восклицает единорожка, решительно хватая Луну за загривок трясущимися копытцами. Похоже, радость от того, что я всё ещё хочу дружить, перебивает даже её дурацкий страх перед баклажанкой. — Великая Трикси — самый выдающийся грузчик Эквестрии! Однажды Трикси удалось загрузить бочками с сидром целую телегу… нет, две телеги… всего за минуту!

Единорожка, усердно сопя, пытается взгромоздить явно тяжеловатую для неё кобылу мне на спину, причём так, чтобы она ещё и устойчиво там лежала. Чувствую, что время буквально утекает сквозь гриву, и прибегаю к глубокому ритмичному дыханию в попытках хоть немного успокоиться. Помогает не очень.

К счастью, Трикси наконец всё же завершает погрузку.

— Да что ж она столько весит-то? — раздражённо выдыхаю я, с изрядным трудом поднимаясь на ноги. — Не толстая же кобыла…

Жесть, по ощущениям — словно гранитную плиту на плечи взвалили. Но копыта вроде держат, и даже идти можно. Как хорошо, что у пони целых четыре ноги! На каждую приходится вдвое меньше веса, чем если бы я был человеком.

Понятливая Трикси поспешно бросается вперёд, услужливо открывая дверь прямо перед моим носом, и…

Млять, лестница! Долбанная лестница! Как же я мог про неё забыть?!

С трудом удерживаюсь от стона досады, мгновенно поняв, что с грузом мне тут никак не спуститься.

Остановившись прямо перед верхней ступенькой, сгружаю баклажанку на пол, орудуя крыльями. Получилось довольно паршиво: мало того, что потянул крыло, так ещё и аликорна шлёпнулась на пол словно мешок с опилками. Ну, хоть не головой долбанулась, и на том спасибо.

— Главное — спустить её вниз, — поясняю ошеломлённо наблюдающей за мною единорожке. — Дальше должно быть легче.

Встав головой к голове, уже привычно хватаю аликорну зубами за загривок, начиная медленно спускаться крупом вперёд.

Успеваю одолеть лишь несколько ступенек, прежде чем понимаю, что дело не ладится: крылья снулой кобылы при движении почему-то растопыриваются, упираясь в пол и стены. Приходится прикладывать существенные усилия, преодолевая сопротивление, и очень скоро я начинаю явственно ощущать солоноватый привкус во рту, а мои ноздри помимо исходящего от аликорны аромата палёной шерсти улавливают возбуждающий запах крови.

Поспешно выплюнув баклажанкин загривок, провожу передней ногой по кончику своей мордочки — и ожидаемо вижу на шёрстке кровавый след.

— Да что за хвостня-то, а? — хрипло произношу я. — Надо как-то перехватиться, чтоб прижать ей крылья…

Развернуть аликорну крупом вперёд оказывается не так просто: для распахнутых крыльев на этой лестнице совершенно недостаточно места! Хуже того, мои неуклюжие попытки их свернуть приводят к тому, что у неё ещё и ноги вытягиваются, упираясь во всё подряд и создавая дополнительные помехи.

Какое-то время отчаянно сражаюсь с неподатливой тушкой, враскоряку застрявшей поперёк лестницы, прежде чем наконец удаётся кое-как поставить её в нужную позицию.

«Нет, ну что за кобыла!» — возмущённо думаю я, с трудом переводя дыхание. — «Сплошные углы и выступы, никаких округлостей…»

С этой мыслью приобнимаю бессознательную аликорну за бочок, фиксируя крылья в свёрнутом состоянии, и аккуратно прикусываю загривок. Ну вот, так намного удобнее!

И мы бок о бок, хвостами вперёд, уверенно преодолеваем лестницу.

— Так, самое сложное позади, — довольно выпрямляюсь я, достигнув наконец ровного пола.

В ответ раздаётся чей-то сдавленный взвяк, и, обернувшись на шум, успеваю заметить невысокую кобылку-земнопони коричневой масти, которая смотрит на меня расширенными глазами.

Её ступор длится не более секунды, после чего она разворачивается столь стремительно, что у неё едва не разъезжаются копыта, и, бросившись прочь, мгновенно исчезает из виду. Право же, будь она пегаской, так непременно сорвалась бы с места прямо в рейнбум.

«Ну вот, теперь придётся срочно менять маршрут», — раздражённо думаю я, провожая взглядом убегающую лошадку. — «Потому что позвать лекаря эта безмозглая пони и не подумает, а вот навести на меня Лести сможет запросто».

— Трикси, грузи! — командую я кобыле, которая уже успела сбежать вниз по лестнице и замерла неподалёку, тяжело дыша. Нет, с её страхом определённо придётся что-то делать… Мои маленькие пони не должны страдать баклажанкофобией!

— Ох! — откликается моя добровольная помощница, нервно взмахивая хвостом и поспешно подхватывая баклажанку под передние копыта.

Повернувшись ко мне боком, единорожка ловко забрасывает мне на спину сначала переднюю часть аликорны, а потом, с некоторым усилием, и заднюю. Затем топчется рядом, балансируя груз, чтоб никуда не съезжал…

— Спасибо, Трикси, — благодарно киваю я, поднимаясь на ноги.

Надо сказать, что на этот раз Трикси проделала всё намного быстрее. Вот что значит опыт!

Некоторое время мы молча шагаем по просторному коридору. Что удивительно, опять абсолютно пустому! Это уже даже подозрительно: обычно в замке всегда полно народу, а тут уже мой третий заход — и нипони! Хвостня какая-то… А ведь я на этот раз не напрямик иду — наоборот, стараюсь петлять как можно сильнее, чтобы на меня было труднее выйти. Поняхи даже вовремя разбежаться с моего пути не должны успевать. Лести что, поувольняла к Дискорду половину прислуги и всю гвардию в полном составе?

Впрочем, удивляться этому факту нет времени — впереди показывается дверь малого банкетного зала. И вот там меня очень даже может ждать засада в виде большой белой лошади, потому что этот зал — одна из тех точек, где сходится большинство маршрутов. Ну, ещё можно было через большой зал идти или вообще обойти по дворцовому саду, но там шанс нарваться был бы ещё больше — всё же малый зал на отшибе, и Лести в последнюю очередь придёт в голову перехватывать меня именно здесь.

— Трикси, — негромко произношу я, останавливаясь у дверных створок. — Если там кто-то есть — отступай и прячься, потому что случиться может всякое. Я прикрою.

Услышав эти слова, единорожка тревожно всхрапывает.

— Нас ведь не казнят за это, да? — с надеждой спрашивает она.

Я от такого предположения аж с мысли сбиваюсь. Это что ещё за похоронные настроения?! Ну ладно я, меня Лести за сестру и вправду закопать может. Но Трикси-то чего бояться? Даже будь она аликорной, угрожающей всей Эквестрии — и то по нынешним законам ей грозила бы максимум ссылка в Тартар. А так-то вряд ли дойдёт даже до изгнания.

— Нет, конечно нет, — успокаивающе отвечаю я. — Нипони тебя не собирается наказывать, — произношу я, сделав акцент на слове «тебя».

Трикси прижимает ушки и снова тихонько всхрапывает, видимо всё поняв правильно.

Я обгоняю замедлившуюся единорожку и решительно открываю двери, ведущие в малый банкетный зал. В глаза бьёт яркий солнечный свет, и в солнечном сиянии я вижу застывшую в полной готовности делегацию встречающих.

Гвардейцы. Полный десяток. Восемь единорогов выстроились полукругом, два пегаса висят сверху и чуть позади, мерно взмахивая крыльями и выставив копья на изготовку. А впереди, удерживая заклинание гвардейского щита перед всем отрядом, стоит их командир. И я с некоторым удивлением отмечаю, что этот лейтенантик мне незнаком — вероятно, его назначили уже после того, как меня… выбросили.

Но самое главное: никаких следов Лести.

Как только я это осознаю, мои губы растягиваются в широкой клыкастой улыбке. При виде которой все эти жеребцы почему-то начинают нервно переступать ногами, а один из них даже теряет концентрацию настолько, что его рог гаснет, и висящие на нём заготовки заклинаний рассыпаются ворохом безобидных искр.

— Кто ты и что тебе нужно?! — требовательно спрашивает их командир, а я с некоторым удивлением отмечаю, что он единственный из всех собравшихся меня не боится. Настороженность, сосредоточенность, готовность сражаться — но никаких признаков страха.

— Я Дэйбрейкер! — гордо представляюсь, вскидывая голову. — Потушите рога и примите тело!

С этими словами спускаю на пол баклажанкину тушку, стараясь действовать как можно аккуратнее, и пячусь назад, давая им доступ к бессознательной аликорне.

Хм, а ничего так у этого лейтенантика контроль… Чтоб вот так сдвинуть щит вперёд, пропуская сквозь него дополнительный объект без нарушения самой защиты — это ж далеко не каждый единорог сможет. Для гвардейца оно особенно удивительно, поскольку дворцовая гвардия обычно не отличается эффективностью.

Лейтенант провожает меня внимательным взглядом, после чего слегка поворачивает голову и бросает короткий взгляд в ту сторону, где возвышается импровизированное заграждение из перевёрнутых скамеек.

В ответ на его безмолвную команду с той стороны поднимаются четверо земнопони и ещё одна единорожка. Ого, медик! И у них ещё и носилки с собой…

«А лейтенантик-то неплох, — думаю я, глядя на то, как медицинская бригада подбегает к баклажанке, и перепуганная кобылка-медик, мелко дрожа и прижимая ушки, тем не менее выдаёт стандартный набор диагностических заклинаний. — Профессионально сработал. Аж удивительно видеть в лестиной гвардии вменяемого пони. Надо будет запомнить на будущее эту мордашку, тем более она у него ничего так. Не то что все эти рожи с выражением мыслящих табуреток».

— Принцесса жива! — восклицает единорожка, и её голос эхом прокатывается по залу. — Её жизни ничего не угрожает. Нет ни переломов, ни повреждений внутренних органов — лишь несколько ушибов и сильный ожог крыла. Её состояние — следствие сильнейшего магического истощения, но для аликорнов оно не смертельно.

— Так, в больничное крыло её! — командует лейтенант, и земнопони сноровисто грузят тело на носилки, после чего быстрой рысцой покидают зал со своей драгоценной ношей.

Теперь, когда принцессу уволокли, лейтенант разворачивается в мою сторону, а я чуть припадаю к земле, прижимая уши, и слегка приоткрываю крылья в полной готовности действовать: ведь теперь, когда у меня нет такого живого щита, ситуация стала гораздо опаснее.

И, говоря откровенно, шансов против этого десятка у меня почти нет: здесь слишком много единорогов! Без магии я до них даже дотронуться не смогу — этот лейтенант, надо признать, неплохо подготовился к встрече.

Не успеваю я так подумать, как слышу громкий топот копыт, боковые двери с грохотом распахиваются, и к гвардейцам прибывает подкрепление. Целых два десятка пони, из которых единорогов не меньше пятнадцати! А ещё я узнал их командира: лейтенант Спирхед собственной солдафонской персоной…

Шансы на мирное разрешение конфликта резко упали. Судя по воспоминаниям Дэйбрейкер, этот жеребец мог действовать адекватно лишь в тех случаях, когда всё происходило в соответствии с расписанием. А как только случалось нечто непредвиденное, так он каждый раз настолько боялся налажать и не справиться, что и сам тупить начинал, и весь свой отряд заставлял бессмысленно метаться.

— Шайнинг, что тут у тебя? — произносит он срывающимся голосом, дёрганной походкой пробравшись вдоль единорожьего ряда.

— Беру ситуацию под контроль, — коротко отвечает белый лейтенант, по-прежнему держа меня на прицеле рога.

Очень… неприятное ощущение, когда в тебя целится столько пони сразу, а воздух буквально звенит от сильных разнонаправленных эмоций.

— Где принцесса Селестия?! — требовательно спрашивает Спирхед, разворачиваясь в мою сторону.

— Мне-то откуда знать?! — скалюсь я на этого болвана. — Главное, что не здесь!

— Хватит придуриваться! — повышает он голос. — Сперва Её Высочество бесследно пропадает, так что нипони не знает, где она. А потом появляешься ты, избиваешь принцессу Луну до беспамятства, и после этого делаешь вид, что ничего не знаешь?! Немедленно признавайся, куда ты дела принцессу Селестию, иначе я устрою тебе настоящий допрос!

— Клянусь великим пламенем, я понятия не имею, куда запропала эта белая кляча! — зло произношу я, начиная понимать, что мирно мы не разойдёмся в любом случае. — Не удивлюсь, если она спряталась нарочно, чтоб мне подгадить!

Даже не знаю, что меня злит больше: эти нелепые обвинения, или то, что какой-то жеребец имеет наглость мною командовать. Да кем он себя возомнил?!

И, видимо, моя мордочка оказывается достаточно выразительной, потому что даже этот непрошибаемый тип теряет остатки уверенности.

— Что скажешь, Шайнинг? — нервно оборачивается он к белому лейтенанту. — Будем арестовывать или зовём подмогу?

Да куда ж ещё-то? И так ведь полный зал поней нагнали! Толпу здоровенных жеребцов, экипированных по уши, на одну беспомощную кобылку! Вам самим-то не стыдно? Хотя о чём это я — конечно не стыдно! Ур-роды!

— Отставить, лейтенант! — командует белый жеребец, после чего обращается уже ко мне: — Дэйбрейкер, я предлагаю тебе сдаться и посидеть в комфортабельной камере, пока ситуация не прояснится. Если ты ни в чём не замешана, мы принесём извинения за этот инцидент. Равно как и Её Высочество, если с нею действительно всё в порядке.

При этих словах кровь в моих жилах словно вскипает от чистейшей незамутнённой ярости. ЧТО-О?! Принесёт извинения? Лести? Мне?! Лести передо мною извинится?! Да он издевается, с-сука!

Обвожу всю эту единорожью шоблу ненавидящим взглядом, под которым они бледнеют и пятятся, ломая строй. С нескольких рогов срываются в полёт заклинания — причём отнюдь не из гвардейского арсенала, потому что не проходят сквозь щит, а разбиваются об него с той стороны.

Сам белошкурый лейтенант лишь пригибается, с видимым усилием удерживая магическую плёнку, которая идёт волнами, едва не рассыпавшись.

— Кто первым бросит заклинание — откушу хвост! — предупреждаю я, и мой вид сейчас достаточно убедителен, чтобы рога потушили вообще все, кроме этого белого, в эмоциях которого ощущаются помимо сосредоточенности ещё досада и непонимание. Он явно не ожидал от меня такой реакции на свою издёвку.

Но, справившись со щитом, жеребец решительно делает шаг вперёд — и, полностью наплевав на моё предупреждение, направляет на меня свой рог и выдаёт яркую вспышку, которая отзывается у меня в ушах ровным гулом.

Млять, он на меня метку повесил! Какого сена?! Лести что, за время моего отсутствия успела так прокачать свою гвардию, что уже и лейтенанты владеют высшей магией?! Это, блин, уровень капитана, не меньше!

Будь на моём месте любой другой противник, и его шансы на победу упали бы почти до нуля: суть гвардейской метки в том, что ставится она мгновенно, просто по линии взгляда, после чего все заклинания гвардейского арсенала будут лететь исключительно в указанную цель. Хоть уворачивайся, хоть ныряй в укрытие — это уже не поможет. Мало того, метка ещё и делает бесполезными большинство стандартных защит. Даже будь я в полной своей силе, подобная пакость заставила бы меня удвоить осторожность и постараться вырубить всех противников как можно быстрее.

Но на беду этих бестолковых гвардейцев, заклинание метки разработала Лести. Причём именно в те стародавние времена, когда после изгнания Луны трон под нею шатался, а потому она не сильно доверяла даже собственной гвардии, ожидая весьма вероятной попытки дворцового переворота. Поэтому Лести на всякий случай добавила в структуру заклинания небольшую подстраховку: если в момент разворачивания метки помеченный пони произнесёт секретное слово, то заклинание с него свалится, вместо этого притянувшись к наиболее магически сильному пони из тех, что есть поблизости.

Об этой особенности гвардейского заклинания не знал больше нипони — Лести даже сестре потом не сказала о такой возможности. Но вот теперь её паранойя тысячелетней давности сыграла в мою пользу: едва услышав знакомый гул, я немедленно шепчу отзыв, и… собственно, шансы избегнуть первого залпа у меня резко выросли. Для гвардии наверняка станет сюрпризом, когда их заклинания полетят не в меня, а в кого-то из них же! Скорее всего, кстати, в того белого жеребца: он выглядит самым одарённым из собравшихся.

Развивая успех, решаю внести ещё немного сумятицы в нестройные ряды этих гвардейцев.

— Как интересно! — произношу я мурлыкающим голосом, глядя на их пегасьего командира и предвкушающе облизываясь. — Вижу, лейтенанту Спирхеду очень жмёт его хвост, раз он решил поколдовать… Интересно, каков он на вкус?

Под моим плотоядным взглядом пегас аж давится воздухом. А моё обвинение в том, что он, оказывается, колдовал, полной своей абсурдностью окончательно выбивает его из колеи. Пегас пятится, врезаясь в шеренгу единорогов, и окончательно ломает строй.

— Что здесь происхо!.. — раздаётся откуда-то сзади чей-то возмущённый возглас, и это становится последней каплей.

Договорить неизвестная кобылка уже не успевает: нервы многочисленных жеребцов не выдерживают, и с рогов в полёт срываются десятки заклинаний.

Поспешно падаю на пол, откатываясь с линии огня, но этого даже не требуется: светящиеся сгустки магии проносятся мимо меня, бабахая где-то позади.

Чуть повернув голову, с изрядным охвостением вижу знакомую мне по памяти Дэйбрейкер розовую аликорну. Кейденс, блин! Какого сена тебя сюда занесло?!

Вокруг аликорны мерцает пузырь стандартного щита, вот только это совершенно ей не помогает: минимум два десятка зарядов, даже не замечая её защиты, с шипением и треском разбиваются об её тело. И среди брошенных заклинаний явно были не только шоковые с парализующими, потому что розовое недоразумение сносит назад, буквально впечатывая в дверь, по створке которой она и сползает на пол.

Все замирают.

В зале воцаряется ошарашенная тишина.

В воздухе медленно кружатся четыре пушистых розовых пёрышка.

— А-а-а… — чей-то протяжный сиплый возглас в наступившей тишине прозвучал подобно кантерлотскому гласу. — Она убила Кейденс!

— ЧТО-О-О?! — белый лейтенант, взревев раненым зверем так, что задрожали стены, одним прыжком подскакивает к неподвижной аликорне.

А я мгновенно понимаю две вещи.

Первая — бой идёт насмерть, потому что раз они уложили полноценного аликорна, то меня такой залп убил бы и подавно. Значит, моё выживание не предусмотрено, остаётся только продать свою жизнь подороже. Чтоб до конца жизни, суки, запомнили!

И вторая: теперь, когда лейтенант отвлёкся, щита больше нет, и все эти тупые морды находятся на расстоянии одного прыжка!

Не тратя больше времени на раздумья, мгновенно повторяю прыжок белого жеребца, врываясь в толпу гвардейцев под аккомпанемент испуганных возгласов. Так, первая цель — Спирхед. Пор-рву!

— Кейденс! Ке-ей! За что-о-о?! — слышится из-за спины отчаянный вой.

Едва приземлившись, попросту стаптываю одного из жеребцов и, не останавливаясь, распрямляю задние ноги, лягнув кого-то из оказавшихся сзади. Грохот — словно по жестяной банке врезали.

Расправляю крыло, наотмашь врезав кому-то по рогу. От удара сырой магии крыло дёргает и оно повисает плетью, но жеребцу приходится куда хуже: он бестолково вертится держась копытом за пострадавший рог, и мешает своим же.

Спирхед пытается тыкать копьём, но его кто-то толкает, и копьё лишь пропарывает бедро одному из гвардейцев.

— А-а-а! — снова вопит кто-то рядом со мной, когда я делаю очередной выпад — на этот раз успешный: древко копья смачно хрустнуло на моих клыках.

Спирхед, лишившись копья, с которого я попросту скусываю наконечник, не выдерживает и пытается отступить, но недостаточно быстро, и я успеваю цапнуть его за круп, вырывая клок доспеха вместе с мясом.

— Кей, нет! Всем стоять! СТОЯТЬ! Дискордовы выкормыши! — разносятся по залу исступлённые вопли белого лейтенанта: кажись, метка всё ещё работает, и какая-то часть щедро кидаемых всеми подряд заклинаний оканчивает свой путь на розовой тушке.

Сплюнув отгрызенное, стаптываю ещё одного идиота, и вторым крылом отбиваю удар копья, который в противном случае пропорол бы мне бок.

Пегас сразу же взлетает вверх, но недостаточно высоко: то ли его не научили держать дистанцию, то ли он не в курсе, что даже с неработающими крыльями аликорны прыгают так же хорошо, как земнопони.

Отталкиваюсь от земли, и мои челюсти смыкаются на горле зарвавшегося пегаса, стаскивая его с небес на землю, где я и опрокидываю его на спину, наваливаясь сверху.

Ухватил неудачно: вместо того, чтоб разодрать горло, мои клыки всего лишь впились в материал доспеха, и теперь пегас бестолково барахтается, издавая испуганный визг. Сейчас нужно вгрызться глубже, чтоб сразу добить, но я отчего-то медлю, и это промедление стоит мне потери инициативы.

Слева от меня что-то ярко вспыхивает, меня сдёргивает с моей жертвы, и, пролетев какое-то расстояние, я с размаху расшибаюсь всем боком о что-то очень твёрдое — вероятно, о стену.

Из лёгких вышибает воздух, в голове словно взрывается леденящая пустота, перед глазами вспыхивает россыпь белых искр… а потом мир растворяется в белом сиянии.

---

Первое, что увидела Луна, с трудом разлепив глаза — белёсое небо со змеящимися разрывами в сплошном облачном слое. Всё тело монотонно ныло вплоть до самой последней шерстинки. Кровь стучала в ушах, каждый удар сердца болью отдавался в гудящей голове. Лоб болел так, словно ей прямо в череп заколачивали её собственный рог. Во рту пересохло, словно туда доставили пару галлонов песка прямиком из раскалённой пустыни.

«Всё ясно, — вяло подумала Луна. — Я всё же заработала магическое истощение. И свалилась прямо посреди дворцового парка. Нужно позвать пони-будь, дабы помогли мне добраться до моих покоев».

С трудом шевельнувшись, она добилась лишь того, что болью прострелило ещё и мордочку.

«Нет, лучше не в покои, а сразу к лекарям, — мысленно поправилась Луна, осознав, что её состояние существенно хуже, чем ему полагается быть при истощении. — Похоже, я изрядно ударилась, когда лишилась сознания».

Не успела она закончить свою мысль, как клубящиеся облака перед её взором неторопливо окрасились в бледно-оранжевые оттенки, сложившись в подобие понячьей мордочки.

— Пейте до дна, ваше высочество, — сквозь шум в ушах донёсся далёкий голос, и Луна ощутила прикосновение к губам чего-то холодного. — Вкус может быть не из приятных, но вам сейчас это необходимо.

В пересохший рот хлынула живительная влага, которая казалась сейчас Луне божественным нектаром. За первым вялым глотком последовал ещё один, уже более уверенный, а потом Луна жадно приникла к носику поильника, глотая спасительное питьё.

Когда запасы жидкости иссякли, неизвестный отодвинулся, а принцессе значительно полегчало. Теперь она ощущала горьковато-вяжущий вкус целебного зелья из тех, что помогают при жесточайшем магическом истощении. А зрение сфокусировалось в достаточной степени, чтобы из размытых пятен проявился Биг Сириндж — крупный оранжевый земнопони с тёмно-коричневой встрёпанной гривой, который занимал должность врача-реаниматолога в кантерлотской дворцовой больнице. И Луна с некоторым удивлением осознала, что она, оказывается, лежит в одной из палат больничного крыла. А то, что она приняла за облачное небо — это всего лишь белый потолок с тонкими змеящимися ниточками трещин на штукатурке.

«Странно, мне казалось, за состоянием замка следят достаточно хорошо, чтобы нигде не было подобных повреждений», — всплыла в её голове неуместная сейчас мысль.

Тем временем лекарь поставил поильник на прикроватную тумбочку и вновь повернулся к Луне.

— Ваше высочество, как вы себя чувствуете? — прозвучал дежурный вопрос.

— Словно меня основательно пожевали, выплюнув то, что осталось, — бледно улыбнулась ночная принцесса.

— Примерно так всё и было, — согласно кивнул лекарь.

Луна удивлённо нахмурилась: как-то не замечала она раньше за этим серьёзным пони склонности к шуткам.

— Тем не менее, могу вас обрадовать, — сообщил Сириндж. — Угрозы для жизни нет, тяжёлых травм тоже, а аликорны восстанавливаются весьма быстро, так что всего через неделю мы вас уже выпишем.

«НЕДЕЛЮ?!» — попыталась было возопить Луна, до глубины души потрясённая таким нелепо большим сроком, но из горла вырвалось только хриплое: «Кх-ххааа».

— Не волнуйтесь, ваше высочество, — успокаивающе произнёс лекарь, — всё самое плохое уже позади, а в вашем состоянии любое волнение лишь навредит. В конце концов, вы пробыли без сознания целых шестнадцать часов, это немало даже для вас.

От таких откровений Луна ошарашенно распахнула глаза.

«ШЕСТНАДЦАТЬ ЧАСОВ?!» — мысленно ахнула она. — «Почему так много?! Даже после удара Элементов Гармонии и то было гораздо легче!»

— Так что лежите, отдыхайте, набирайтесь сил. А я пока сообщу всем тем назойливым пони, которые обивают двери палаты, мешая лекарям работать, что с вами всё благополучно.

После всего сказанного Луна изрядно сомневалась в своём благополучии. Тем более что чувствовала она себя и вправду намного хуже, чем можно было бы ожидать даже при самом жёстком магическом истощении. Похоже, потеряв сознание, упала она ну очень неудачно.

Луна осторожно пошевелилась, оценивая собственное состояние.

Судя по тому, как сильно болит мордочка, при падении изрядно пострадал нос. Поворачивать голову тоже сложно — вся шея перебинтована, и эти бинты мешаются при каждом движении.

Из четырёх копыт рабочими остались только три, левое переднее также перебинтовано, причём, судя по ощущениям, лекари не пожалели обезболивающей мази. А значит, ушиб должен быть очень сильным.

Чуть шевельнув крыльями, Луна убедилась, что левое крыло тоже повреждено — совершенно не слушается, вдобавок ещё и примотано к телу фиксирующей повязкой.

«Это как же надобно было упасть, чтобы получить столь обильные и разнообразные увечья? — недоумевала Луна. — Я что же, свалилась с лестницы? Но ведь центральная лестница специально зачарована, дабы ни один пони, ежели вдруг случайно соскользнёт копыто, не получил серьёзных травм…»

Она снова закрыла глаза и постаралась вспомнить хоть какие-нибудь детали случившегося. Где-то на краю сознания мелькало смутное ощущение, будто она что-то упускает. Что-то очень важное, но напрочь вылетевшее из головы. Увы, в её состоянии сосредоточиться было не так-то просто: головная боль сразу резко усиливалась, заставляя терять уже почти ухваченную мысль.

В итоге после нескольких бесплодных и весьма болезненных попыток прояснить ситуацию Луна сдалась, решив узнать подробности у лекаря, когда тот наконец вернётся.

«А ведь попав сюда, я здорово подвела сестру, — виновато подумала Луна. — Она оставила Эквестрию на моё попечение, а я… даже не смогла проявить должной осторожности. И теперь все те пони, чьи проблемы никак не решить без личного вмешательства принцесс, будут вынуждены ждать, покуда я не соизволю наконец достаточно очухаться. Хорошо хоть Кейденс получила неплохую подготовку и сможет взять на себя хотя бы часть государственных дел… Бедолага. Тяжело ей придётся. Должно придумать награду достойную за помощь её и извиниться искренне, что мою работу ей делать приходится».

Мысли Луны вяло ворочались, не останавливаясь ни на чём конкретном, и она уже чувствовала, что начинает засыпать, как вдруг неожиданно дверь распахнулась, и в палату ворвался обеспокоенный лекарь.

— Тысяча извинений, ваше высочество, — прямо с порога начал он, — но эти пони куда навязчивее, чем я думал! Я сражался за ваш покой словно грифон и разогнал всех этих злостных лошадей вплоть до последней кобылы! Но вот эта последняя как раз упорно не желает уходить. Мало того, она требует — вы только вдумайтесь, требует! — чтобы её немедленно пропустили к принцессе! Видите ли, государственные дела не могут быть решены без вашего высочайшего участия. Как будто какие-то паршивые бумажки могут быть важнее здоровья! Ну какая может быть работа в таком состоянии?!

— Впускайте, — прервала Луна излияния лекаря, морщась от головной боли.

Что ж, магическое истощение — ещё не повод отлынивать от своих обязанностей. Проще разобраться с неотложными делами прямо сейчас, чем ждать, пока проблем накопится столько, что станет попросту не разгрести в обозримые сроки.

Лекарь мрачно кивнул и, недовольно сопя, грузно протопал обратно к двери.

— На всякий случай напоминаю, — ворчливо произнёс он, высунув мордочку наружу, — что её высочеству сейчас категорически противопоказано нервничать. Ка-те-го-ри-че-ски! Так что если вы заставите её поволноваться, мне придётся всё же позвать стражу. Это, надеюсь, понятно?

— Конечно, я понимаю, — донеслось до Луны, и в палату, аккуратно ступая по ковру, вошла Рейвен Инквелл, референт Селестии.

Белая единорожка с тёмно-коричневой гривой выглядела так, словно не спала минимум сутки, а потом ещё и поучаствовала в родео. Бледная, осунувшаяся, под глазами круги едва ли не больше её громадных очков, вся шёрстка в грязных потёках. В гриве, как обычно собранной сзади узлом, застрял мелкий мусор вроде соломы и каменной крошки.

Рядом с собою единорожка левитировала свёрнутый свиток изрядных размеров.

— Рейвен? — нахмурилась Луна, гадая, что же могло довести эту аккуратную кобылку до столь плачевного состояния. — Что-то с сестрой?

— Не волнуйтесь, — отрицательно качнула головой Рейвен. — Её высочество не покидала своих покоев, её состояние улучшается в строгом соответствии с графиком, а весь надлежащий уход осуществляется в полном объёме. И… она пока что ничего не знает.

— Не знает — о чём? — подозрительно осведомилась Луна, снедаемая дурными предчувствиями.

— Ни о чём. Даже о том, что произошло с вами.

— Это… разумно, — пробормотала ночная принцесса, прекрасно понимая, что Тие при её проблемах с эмоциональной стабильностью любые волнения противопоказаны даже больше, чем ей, Луне.

«Нет, рассказать-то всё равно придётся, но лучше сделать это позже, когда я хоть немного оправлюсь. Дабы хотя бы на собственных копытах к ней выйти».

— Прошу прощения, что вынуждена просить вашего внимания в столь… непростой ситуации, — осторожно начала единорожка, разворачивая свиток, — однако же, есть несколько чрезвычайно важных вопросов, которые требуют безотлагательного решения.

«НЕСКОЛЬКО?! — мысленно ахнула Луна, глядя на совершенно безумную длину свитка. — Да он до самых её копыт раскрылся, при этом даже не развернувшись до конца!»

— Не волнуйтесь, ваше высочество, — успокаивающе вскинула копытце Рейвен, перехватив взгляд принцессы. — Это не займёт много времени. Я уже подготовила пакет документов по каждому из обсуждаемых вопросов, от вас нужна всего лишь резолюция. Не требуется даже подписи — её можно будет поставить позже, задним числом, когда вам станет лучше.

— Спасибо, Рейвен, — осторожно кивнула младшая принцесса, стараясь по мере сил настроиться на рабочий лад.

— Первое, самое важное, — произнесла единорожка, в копыте которой откуда-то возник карандаш. — Согласно расписанию движения светил, солнце должно было зайти ещё шесть часов назад, однако же так и не зашло, — Рейвен ткнула кончиком карандаша в первую строчку свитка словно указкой. — Дальнейшее его пребывание на небе неизбежно приведёт к климатическим проблемам и репутационным издержкам, поэтому…

— Рейвен, пригласи сюда, пожалуйста, её высочество принцессу Кейденс, — обречённо вздохнула Луна, на полуслове прервав доклад единорожки.

Разговор обещал быть тяжёлым, и вовсе не потому, что юная аликорночка откажется помогать или хотя бы выразит своё неудовольствие. А потому, что Луне было попросту стыдно.

«Помимо государственных дел собираюсь ещё и светила на неё повесить, к которым у неё даже нету сродства… — виновато подумала Луна. — Ладно, сутки можно будет сделать подлиннее, а без подъёма луны Эквестрия до конца недели продержится, хотя мерпони будут сильно недовольны и наверняка потребуют компенсации за отсутствие приливов с отливами».

— Кхм, — кашлянула в копыто единорожка. — К сожалению, её высочество временно недоступна, поскольку находится в соседней палате, где в данный момент проходит курс интенсивной терапии.

— Что-о?! — удивлённо распахнула глаза Луна, с изрядным трудом осознавая услышанное.

«Кейденс попала в реанимацию?! КАК?!»

— Не беспокойтесь, ваше высочество, угрозы для жизни нет, — поспешно проговорила Рейвен. — Её состояние полностью стабильно и имеет тенденцию к улучшению. Однако в течение ближайших двух суток она совершенно точно не придёт в сознание. И даже потом потребуется длительный курс восстановления, полностью несовместимый с такими тяжёлыми нагрузками, как перемещение светил.

— Что произошло? — выдавила из себя Луна, чувствуя, что ей начинает не хватать воздуха.

— Согласно отчётам очевидцев, когда её высочество присоединилась к битве с Дэйбрейкер…

Дальнейших слов Рейвен ночная принцесса попросту не услышала, потому что прозвучавшее имя оказалось подобно удару под дых. Все посторонние мысли сразу же испарились, и в голове набатом било только одно:

«ДЭЙБРЕЙКЕР! Как я могла забыть?!»

В разуме ошеломлённой аликорны россыпью фейерверков вспыхивали жуткие воспоминания: разрывы разноцветных огненных шаров в небесах, безумный смех Дэйбрейкер, мощный и крайне болезненный удар в крыло, словно Луна попыталась закрыть собою фейерверочную пушку… И, наконец, приближающаяся земля.

Вроде бы Луне даже удалось отскрести себя от грунта и попытаться ещё что-то сделать, но эти воспоминания были совсем уж в тумане.

— …оставить Эквестрию без правительницы? — сквозь шум в ушах донеслось до Луны. — Это, знаете ли, очень похоже на покушение!

С трудом сфокусировав взгляд, аликорна увидела, как разгневанный лекарь тащит Рейвен к выходу, прихватив её копытом за шкирку.

— Да поймите же, у нас нет этих семи дней! — горячо убеждала единорожка, даже не пытаясь вырваться из хватки. — К тому времени, как вы её выпишете, может, уже никакой Эквестрии и не останется!

— Это что ещё за крамола?! — с ещё большим возмущением воскликнул лекарь. — По-твоему, наша страна настолько несостоятельна, что без аликорнов не продержится и нескольких дней?!

— Стой… те… — кое-как прохрипела Луна, с огромным трудом приподнимая собственное копыто, которое сейчас ощущалось так, словно весило под сотню фунтов.

— Ваше высочество? — приостановился Биг Сириндж. — Одну минутку, сейчас я очищу палату от пони, которая вредит вашему здоровью…

— Кххх! — протестующе захрипела Луна, которой сейчас больше всего на свете была нужна информация. Любая, какая угодно! Даже самые жуткие новости лучше пугающей неизвестности!

Увы, голос опять подвёл свою хозяйку…

Ночной принцессе хотелось выть от собственного бессилия и невозможности прямо сейчас узнать, что происходит в Кантерлоте. Даже от самых поверхностных мыслей о том, что именно за прошедшие часы могла учинить здесь безумная огненная аликорна, у Луны вставала дыбом её короткая шёрстка.

К счастью, умница Рейвен это явно понимала.

— Ваше высочество, не надо так… Ой!… Волноваться, — выдала Рейвен, бросая на Луну отчаянный взгляд. — Ничего необратимого не случилось!

— Сейчас случится! — мрачно пообещал лекарь, открывая дверь с явным намерением выкинуть Рейвен из палаты.

— Дэйбрейкер побеждена! — практически выкрикнула единорожка, перехватив молящий взгляд Луны. — Захвачена и нейтрализована усилиями доблестной дворцовой гвардии и лично её высочества Кейденс! И ни единой жертвы! Вы — наиболее тяжёлая из пострадавших…

Луна протяжно выдохнула, буквально растекаясь по кровати от непередаваемого облегчения и даже на пару мгновений забывая про своё паршивое состояние. Обошлось… Почти обошлось…

— Пойдём-пойдём, за дверью выскажешься! — безжалостно припечатал лекарь, старательно пропихивая единорожку через дверной проём. — А то не знаю как Эквестрия, но вот без принцессы мы и вправду можем остаться.

К этому моменту Луна смогла прийти в себя в достаточной степени, чтобы взять наконец под контроль собственный голос.

— Приказываю оставить её в покое, — слабым голосом произнесла аликорна. — Я должна знать всё, иначе буду волноваться лишь больше.

— Как знал, что эта затея добром не кончится, — буркнул лекарь, выпуская изрядно встрёпанную единорожку, которая поспешно подбежала к кровати и наклонилась, поднимая свиток. — Это твой последний шанс! Если продолжишь волновать её высочество, я буду вынужден позаботиться о её здоровье даже в нарушение прямого приказа.

— Я… постараюсь, — сдавленным голосом произнесла единорожка.

— Пойду подготовлю зелье концентрации, — произнёс Сириндж, недовольно топорща усы. — Раз уж вы всерьёз вознамерились прописаться здесь на подольше, оно нам понадобится.

И жеребец неторопливо двинулся к шкафу с лекарствами, а Рейвен, поднеся карандаш к свитку, начала быстро зачёркивать в нём строчку за строчкой.

На какое-то время в больничной палате воцарилась тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Луны и звуком трения карандаша о пергамент.

Чирк, чирк…

Шуурх… Чирк-чирк-чирк…

— Рейвен, что ты делаешь? — наконец не выдержала Луна.

— По медицинским показаниям вычёркиваю поводы для волнения, — ответила единорожка, продолжая сосредоточенно чёркать в свитке. — Не волнуйтесь, я сокращаю лишь те проблемы, что носят долговременный характер и не ведут к необратимым последствиям.

— Хорошо… — обречённо вздохнула Луна, искренне надеясь, что Рейвен действительно вычеркнет лишь те проблемы, которые можно безопасно отложить без ущерба для Эквестрии. — Но прежде всего поведай мне, где сейчас Дэйбрейкер. Желаю я знать: сколь надёжно она охраняется? Что с нею сталось после захвата?..

Рейвен на секунду задумалась, а затем начала рассказывать.

— В ходе сражения Дэйбрейкер получила серьёзные повреждения, как телесные, так и энергетические, на ближайшие месяцы гарантированно утратив способность летать и, предположительно, применять магию. Благодаря героическим действиям дневной гвардии её удалось лишить сознания, после чего побеждённая аликорна была помещена в хранилище особо опасных артефактов номер ноль в качестве первого и единственного объекта. Уровень защиты данного хранилища, а также текущего состояния самой аликорны, полностью исключает возможность побега или даже попытки побега…

Дальнейших слов Рейвен аликорна попросту не услышала, всецело погрузившись в собственные мысли. Она прекрасно помнила это хранилище, которое Тия в шутку называла «чуланчиком». И хоть оно не предназначалось для содержания живых существ — только неодушевлённых предметов, зато его защита настолько надёжна, что даже Дискорда могла бы удерживать не менее недели. А значит, непосредственная угроза и вправду устранена. Так что можно перевести дух, прийти в себя и уже тогда спокойно принимать взвешенное решение.

— Я… Спасибо! — прошептала Луна. — Спасибо тебе, Рейвен…

— Пока не за что, ваше высочество. Организационные выводы ещё только предстоит сделать, равно как и устранить последствия, — подытожила единорожка. — И раз мы разобрались с наиболее безотлагательным вопросом, то сейчас я попрошу Сиринджа принести ваше лекарство.

— Я и без подобных просьб прекрасно знаю, что и когда следует давать моим пациентам, — проворчал лекарь, который как раз подходил к кровати.

Поставив на тумбочку небольшой поднос с целым ворохом разнообразных пузырьков, он жестом указал на него аликорне.

— Вот это, ваше высочество, вам придётся принять строго в указанной последовательности.

— Я знаю, — тяжело вздохнула Луна, с трудом поднимая голову. — Приступайте.

---

После сеанса лечения Луне полегчало настолько, что она даже смогла собрать мысли в кучку и начать выспрашивать у Рейвен подробности произошедшего.

— Поведай же нам, как удалось Дэйбрейкер восстановить свою магию? — поинтересовалась принцесса, покосившись на лекаря, который полностью погрузился в заполнение каких-то бумажек.

Сейчас этот вопрос занимал Луну более всего. Потому что магическое истощение — это не столько потеря магии, сколько энергетические повреждения, вызванные чрезмерным её расходом, и просто так их не устранить.

Луна знала всего четыре способа быстро восстановиться после такого, но все они подразумевали жертвоприношения. Поэтому сам факт использования магии, которую Дэйбрейкер совершенно точно не могла восстановить естественным путём, наводил на неприятные подозрения.

— Ммм… — замялась Рейвен. — Предварительное расследование показало, что никак, — осторожно ответила единорожка. — Хотя возможности аликорнов поражают воображение, однако же в ходе инцидента не было зафиксировано применения ею энергоёмких воздействий. Это подводит нас к выводу о том, что Дэйбрейкер, к счастью, так и не удалось преодолеть негативные последствия магического истощения.

— Но… — Луна нахмурилась, пытаясь привести мысли в порядок. — Но я же сама видела стену огня, и разрывы огненных шаров… И, наконец, каким чудом пробила она мою защиту, что выдерживает даже режущие лучи сильнейших единорожьих магов?

— Ею была задействована зажигательная смесь неизвестной природы, — пояснила Рейвен, заглядывая в свиток, — упакованная в стандартные фейерверочные трубки. К сожалению, получить образцы состава не удалось — абсолютно весь запас трубок был израсходован. Однако присутствие остаточного фона, характерного для стихийных духов, позволяет предположить использование зебриканских алхимических составов.

— Каким образом подобное вообще оказалось в замке? — нахмурилась Луна, аккуратно приподнимая голову с подушки. — Да ещё и в охраняемых гостевых покоях?

В самом деле, пронести во дворец хоть что-то, не входящее в Большой Список Разрешённых Предметов, очень и очень непросто. Система прозрачного контроля за тем, что вносят в замок, и с чем его покидают, отрабатывалась веками.

— Предположительно, данные вещества хранились в фургоне её сообщницы, Беатрикс Луламун…

На этом имени Луна вздрогнула так, что вся кровать всколыхнулась.

«О звёзды, я же и вправду собственнокопытно протащила сюда этот фургон без какого-либо досмотра! — подумала она с ужасом и стыдом. — И оставила едва не под самыми окнами гостевых покоев! А ведь там могло быть всё что угодно!»

— …изъят и перемещён на специально оборудованную площадку за пределами замка, — продолжала докладывать единорожка. — Все запасы легковоспламеняющихся и горючих веществ конфискованы. Суммарный вес конфискованного составил сто семьдесят шесть фунтов. Предварительный анализ, в ходе которого были исследованы все доступные образцы…

«Но ведь… Ведь Дэйбрейкер же никак не контактировала с этой единорожкой! — вспомнила Луна, которая за своими переживаниями почти не слушала Рейвен. — Даже не знала, что та во дворце! Не могла знать! И там повсюду охрана…»

— …стандартных праздничных фейерверков, — голос Рейвен буквально ввинчивался в уши, мешая сосредоточиться. — Тогда как использованные в ходе атаки в куда большей степени сходны с армейскими осветительными зарядами…

«Пролезла через окно? Но там высоко, а у них у обеих магическое истощение…»

— …подготовила приказ о привлечении к её поискам Ночных Охотников. Потому что шансы перехватить и задержать эту пони силами одной лишь стражи оцениваются как крайне низкие.

— Рейвен, помолчи немного, пожалуйста! — взмолилась наконец Луна, чувствуя, как от переизбытка совершенно ненужной ей сейчас информации у неё кружится голова, а сознание начинает плыть.

Единорожка поспешно умолкла, а Луна, облегчённо вздохнув, прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

«Пост стражи на каждом этаже гостевых покоев, — вспоминала принцесса. — Через окно никому из них было не выбраться. Магией ни одна из них тоже не могла воспользоваться. Так каким же чудом им удалось скооперироваться?!»

— Рейвен, — со вздохом произнесла Луна, открывая глаза и вновь встречаясь взглядом с единорожкой. — Ты случайно не выяснила, как этой Трикси удалось пробраться мимо стражи?

— Так ведь стражи не было, — поправила очки Рейвен. И поспешно пояснила, видя, как хмурится принцесса, пытаясь осмыслить услышанное: — После столь неудачного столкновения с Дэйбрейкер, её высочество принцесса Селестия привела в действие особый протокол, разработанный на случай чрезвычайных ситуаций в замке. Все предписанные им меры безопасности были введены в полном объёме. Cогласно данному протоколу количество дворцовой обслуги было сокращено до минимума, а значительная часть помещений замка была закрыта для посещения. Также произведена ротация дежурных постов, и на охрану замка заступили гвардейцы, показавшие наилучшие результаты во время учений…

— То есть, — перебила её Луна, неприятно поражённая услышанным, — сестра, даже не поставив меня в известность, попросту убрала из замка большинство слуг? И, вдобавок, всех гвардейцев, которые вообще представляли, что здесь происходит?! Хоть пони-то из оставшихся знал о Дэйбрейкер?

— Д-да, таковые имелись в некотором количестве, — с запинкой ответила единорожка. — К сожалению, я тоже попала под действие протокола и во время инцидента находилась за пределами замка…

«Час от часу не легче», — подумала ночная принцесса, испытывая острое желание приложить к гудящей голове копыто.

— Также благодаря передислокации удалось повысить численность гвардейцев на каждом из оставшихся постов…

— Так вы ещё и… кх-ха-кха… — возмущённо закашлялась Луна, чувствуя, что ей не хватает воздуха, — сняли половину постов?! Уменьшили количество охраны?!

— Вы только не волнуйтесь! — воскликнула Рейвен. — Численность дворцовой стражи наоборот выросла на четверть! Да, гвардейцы были собраны в несколько ударных кулаков и защитных заслонов, ради чего пришлось пожертвовать большинством постов, в том числе возле гостевых покоев. Однако, принятые меры себя полностью оправдали…

— ЧЕМ оправдали?! — буквально взвыла Луна, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Зачем было снимать стражу с постов подле Дэйбрейкер?! Если Дэйбрейкер угроза, то возле неё же и надобно было держать охрану! Вы что же, совсем лишились разума?!

— Ваше высочество! — аж присела Рейвен, испуганно прижимая ушки и вскидывая копытце в защитном жесте. — Это не моя идея, а стандартный протокол, многократно отработанный во время учений. Всё было выполнено в строгом соответствии с планом, без малейших накладок! Нет ни единого повода для волнения!

Луна с протяжным свистом выдохнула, чувствуя как её начинает бить нервная дрожь.

— Вы… вы… — с трудом проговорила она, — ужель есть разница, сколь чётко исполнены эти инструкции, ежели они явно не учитывают реалий?!

— Таков был приказ, ваше высочество, — упрямо тряхнула гривой единорожка. — К тому же результат был достигнут…

— И что это за результат? — хрипло проговорила Луна, стараясь хоть как-то успокоиться.

— Нам удалось убрать из замка большинство пони, которые в противном случае могли бы стать жертвами боестолкновения, — ответила Рейвен. — Хотя Дэйбрейкер оказалась не так проста, как мы думали, и не обошлось без существенных потерь… но, к счастью, безвозвратных среди них нет, что в подобной ситуации можно считать успехом, — поспешно добавила единорожка.

— Так… — хрипло пробормотала Луна, качнув головой. — Давай ещё раз… Вы были готовы к бою, вы подняли по тревоге значительную часть гвардии, а Дэйбрейкер не могла пользоваться магией. Откуда раненые? — отрывисто закончила принцесса, по мнению которой даже десятка опытных бойцов должно быть достаточно, чтобы спокойно спеленать лишённого магии аликорна, не получив при этом даже царапины.

— Увы, Дэйбрейкер действовала чрезвычайно грязно и грубо, — печально опустила ушки Рейвен. — Далеко за пределами отработанных сценариев. Так, она с первых же мгновений прорвала строй, превратив полноценное боестолкновение в грязную свалку. Гвардейцы утверждают, что в такой ситуации бескровное разрешение конфликта становится невозможным, и хорошо уже то, что обошлось без жертв. Я понимаю, вы несколько расстроены произошедшим, да я и сама в значительной степени огорчена случившимся, но несправедливо ставить это в вину Солнечной Гвардии. Уверяю вас, эти пони проявили чудеса героизма, оказавшись на высоте даже в максимально невыгодных условиях. Им достался худший противник из возможных: многократное физическое превосходство, готовность убивать, полное знание всех применяемых тактических схем и развитые методы противодействия основным боевым единицам. Так, привлечённые единороги в количестве двух десятков оказались не просто бесполезны, но…

— ДВУХ ДЕСЯТКОВ?! — поражённо воскликнула Луна, чувствуя, как у неё попросту отвисает челюсть от такого расклада. — Двадцать одних только единорогов?! И вы называете это «чудеса героизма»?!

— Ваше высочество, я понимаю ваше негодование, но в данном случае… — начала было единорожка, однако принцесса её не слушала.

— ДВАДЦАТЬ единорогов против ОДНОЙ пони без магии?!

— Больше — не меньше, — осторожно ответила Рейвен. — Численное преимущество ещё никогда не вредило… до этих пор. В случае любой обычной пони, даже будь она самым могущественным магом, её нейтрализация произошла бы мгновенно и без каких-либо сложностей. К сожалению, Дэйбрейкер удалось каким-то образом обмануть гвардейскую метку, и все заклинания летели куда угодно, но только не в неё. Как вы понимаете, подобное попросту невозможно заранее спрогнозировать! Ведь заклинание метки до сих пор считалось абсолютно надёжным!

Луна досадливо поморщилась. Она знала это заклинание, но никогда на него не полагалась, даже не включив в арсенал Ночной Стражи. Ведь эта метка основана на магии эмоций, а значит, сколь бы необоримым ни казалось такое заклинание, всегда найдётся тот, на кого оно из-за особенностей восприятия или эмоционального состояния не подействует или подействует совершенно не так, как ожидалось.

— Основную часть магических воздействий Дэйбрейкер перенаправила в её высочество Кейденс, справедливо посчитав ту наиболее опасным противником. Всё произошло настолько быстро, что возможностей хоть как-то среагировать попросту не было.

— То есть… — медленно проговорила ночная принцесса, — Кейденс пострадала столь сильно от вашей же собственной магии? Это… — Луна замялась, подбирая максимально нейтральное слово, — разочаровывает…

— Но даже так последствия удалось свести к минимуму, — поспешно заверила её Рейвен. — Гвардия адаптировалась к тактике противника в рекордные сроки, успешно выполнив нейтрализацию и захват!

— И сколько же гвардейцев пострадало? — мрачно осведомилась Луна.

Единорожка на мгновение замялась, а затем ответила:

— Все, кто находился в пределах прямой видимости.

— ЧТО?!

— Вы только не волнуйтесь! — воскликнула единорожка, вскидывая копытце. — Пострадавшие гвардейцы были оперативно эвакуированы в лучшую лечебницу, и большинство из них к настоящему моменту вернулись в строй! Более того, все необходимые выводы уже сделаны, и в случае повторного столкновения с похожим противником…

«Будет примерно то же самое, — мрачно подумала Луна, вновь пропуская мимо ушей разглагольствования Рейвен. — Эти гвардейцы абсолютно безнадёжны! По каким качествам сестра их отбирает?!»

Возмущение шло из самых глубин её естества. Пройдя немало битв с самыми серьёзными противниками, принцесса не могла припомнить ни одного случая, чтобы боевой отряд действовал настолько бездарно.

«А ведь в гвардии служат далеко не самые худшие пони, — с горечью подумала она. — Что же тогда говорить о тех, кто не имеет за плечами даже минимальной подготовки? Какова вообще боеспособность нынешних пони?»

— …В связи с потерями в командном составе, временно исполняющим обязанности капитана назначен Спирхед, — вновь поймала нить разговора Луна.

— Почему именно он? — нахмурилась ночная принцесса.

— Остальные отказались, — поправила очки Рейвен. — Не волнуйтесь, Спирхед — великолепный исполнитель, показавший непревзойдённые результаты во время учений. Он справится. Едва заступив на должность, он немедленно взялся за проработку детального плана, должного повысить эффективность Солнечной Гвардии минимум на двадцать процентов. Представлен первоначальный вариант сметы расходов на ближайший год. Вот, ознакомьтесь, — пролевитировала Рейвен нужный свиток к мордочке Луны.

Луна сдвинула брови к переносице, сосредоточенно вглядываясь в аккуратные строчки текста.

— СКОЛЬКО?! — потрясённо воскликнула она, добравшись до итоговой суммы. — Я это не подпишу, — выдохнула аликорна, покачав головой. — Пусть сестра, когда придёт в себя и наконец вернётся к обязанностям правительницы, сама разбирается со своими гвардейцами. Её гвардия — ей и расхлёбывать.

— Хорошо, мы отложим рассмотрение этого вопроса, — покладисто кивнула Рейвен, убирая свиток. — Тем более что немалые суммы сейчас придётся направить на устранение сопутствующего ущерба…

— Вы разнесли половину замка, гоняясь за единственной еле живой пони? — саркастично спросила Луна, уже не сдерживая прорывающееся раздражение.

— Боюсь, одной лишь территорией замка дело не ограничилось, — печально опустила ушки Рейвен. — Основная часть сопутствующего ущерба равномерно распределилась вокруг него в радиусе до четырёхсот футов. За медицинской помощью были вынуждены обратиться полторы сотни пони…

— Полторы сотни пони… — эхом повторила принцесса. Комната перед её взором вновь покачнулась.

«Это какой-то абсурд, — отстранённо подумала она. — Я бы даже подумала, что это всего лишь бредовый сон, не будь я сама владычицею снов…»

— Желаю узнать, как довели вы до подобного, — холодно произнесла Луна, усилием воли заставив себя вернуться к реальности.

— К сожалению, гражданское население последовательно проигнорировало сперва общее предупреждение, затем распоряжение о срочной эвакуации и наконец боевую тревогу, по сигналу которой предписывается немедленный уход в оборудованные в каждом квартале убежища-стойла…

— И что же такого случилось, — медленно произнесла Луна, кипя от гнева, — что пришлось заставлять жителей прятаться под землёй?!

— Вы только не волнуйтесь! — заполошно воскликнула Рейвен. — Всего лишь неприятный побочный эффект. При боевых действиях такого масштаба…

— Подробности, Рейвен! — холодный голос ночной принцессы заставил единорожку вздрогнуть. — Что. Вы. Натворили?!

— Ну… Эммм… Когда капитан Шайнинг поставил точку в противостоянии с противником, активировав Кантерлотский Щит, он не пожалел сил. В конце концов, ему противостоял аликорн! Тут не до того, чтобы соизмерять силы, нужно использовать абсолютно всё, что есть под копытом!

— И вы хотите сказать, что щитом накрыло весь замок и даже часть столицы?!

Скепсис Луны был вполне обоснован. Она прекрасно знала это заклинание, которое также относилось к магии эмоций. После активации магическая плёнка щита стремительно расширяется во все стороны, проходя сквозь неодушевлённые объекты, но захватывая и разбрасывая в стороны всё, что способно чувствовать… как правило, до столкновения с ближайшей стенкой. После чего пострадавший лишается чувств и свободно пропускается заклинанием. Для создания щита необходима сильная эмоция, причём вполне определённая — желание защитить других пони. Но какой же силы она должна была достичь, чтоб вместо одной комнаты накрыть заметную часть города?!

— Увы, ваше высочество, — с печалью в голосе ответила Рейвен. — Я не могу отрицать очевидного. Щит охватил беспрецедентно большую территорию, причём в той части города, где постройки имеют наибольшую стоимость. Также все пострадавшие — отнюдь не последние пони в столице, поэтому волнений и финансовых затрат избежать не удастся. Сперва они потребуют объяснений, а затем соответствующих компенсаций.

«Да что ж всё так плохо-то…» — со смесью досады и раздражения подумала Луна.

— Вы уже выяснили, что послужило причиной столь разрушительного воздействия? Как этому бол… как капитану Шайнингу удалось натворить… такое?!

— К сожалению, нет. Капитан Шайнинг Армор сейчас в тяжёлом состоянии. У него не только магическое истощение, но и нервный срыв, из-за чего его пришлось погрузить в искусственный сон, из которого вряд ли он выйдет раньше, чем очнётся её высочество Кейденс. Но не волнуйтесь, — сразу же добавила единорожка, заметив, как напряглась принцесса, — лечение начато в первые же минуты согласно отработанному протоколу, так что обойдётся без тяжёлых последствий. Возможно, произойдёт некоторое проседание магического потенциала, однако на боеспособности Шайнинга это практически не скажется.

«А ведь он ещё и брат Твайлайт, — вспомнила Луна. — И неизвестно, как она отреагирует на подобные известия… Час от часу не легче.»

— Что ж, — мрачно подытожила аликорна, — это действительно серьёзное происшествие.

— Я бы даже сказала, трагическое, — печально произнесла Рейвен, опуская ушки. — Но мы приложим все усилия, чтобы минимизировать последствия.

— Надеюсь, — холодно произнесла Луна, — что вы хотя бы не будете делать ничего такого, что могло бы вызвать ещё больше хаоса и паники. Пока что, зрю я, любые деяния ваши лишь приносили всё больше проблем. И я при первом же случае спрошу сестру, действительно ли эта гвардия столь уж необходима.

«А до тех пор заменю дневных гвардейцев моими верными Ночными Стражами везде, где только возможно. Такая защита абсолютно неприемлема! Тем более сейчас, когда мне не отлягаться даже от бризи».

— Но, ваше высочество, — вскинула голову единорожка. — Я не понимаю…

— Не понимаете? — с горькой иронией спросила Луна. — А я объясню. Вы не только не сумели обеспечить защиту от одной, вы только вдумайтесь — ОДНОЙ пони, но и умудрились разнести чуть не половину города, попутно едва не угробив младшую принцессу. Это же просто немыслимо! Если ЭТО успех, то что же тогда неудача?!

— Уверяю вас, ваше высочество, — с жаром произнесла Рейвен, — в сложившихся обстоятельствах мы сделали всё, что было в наших силах! Всё, решительно всё было на стороне нашего противника, но мы всё же превозмогли! Нейтрализовав столь грозного врага, гвардия спасла множество невинных жизней. В том числе… — единорожка вытянула копытце и указала на принцессу, — и вашу, ваше высочество. Ведь именно вас Дэйбрейкер использовала в качестве живого щита и ценного заложника, ещё более осложнив наши действия.

Луна едва не поперхнулась, настолько нелепо прозвучали эти слова.

— Она сделала… что? — изумлённо произнесла аликорна.

Подозрение, что она сейчас всё-таки спит, вопреки здравому смыслу крепло с каждой секундой. Ведь каждая следующая новость оказывалась абсурднее предыдущей!

— Да, ваше высочество, — подтвердила Рейвен со скорбной миной на мордочке. — Одолев вас в нечестном бою, злодейка не преминула воспользоваться вашим беспомощным положением и немедленно захватила в плен, всячески демонстрируя своё превосходство и силу. Она угрожала вашей жизни и здоровью, и это, как вы понимаете, стало ещё одной причиной для того, чтобы действовать решительно… Ваше высочество? — единорожка склонила голову и с тревогой взглянула на принцессу, поскольку та внезапно дёрнулась, скривившись от боли.

— Всё в порядке, — с усилием выдавила из себя Луна, которая только что ощутила вспышку боли в повреждённом крыле.

Аликорна могла бы поклясться, что почувствовала, как содрогнулась сама кровать под нею, ударив снизу. Но ведь так не бывает, верно?

— Ваше высочество? — повторила Рейвен.

— Я… почти в порядке, — выдавила из себя принцесса. — Просто… слишком много новостей. И… мне нужны факты, а не их вольное изложение. Что именно говорила Дэйбрейкер? Дословно, Рейвен, — Луна требовательно взглянула на единорожку.

— Ну, она угрожала пооткусывать хвосты гвардейцам, требовала немедленно потушить рога, тем самым разрушив стандартное защитное построение, и вдобавок… — единорожка замялась, — удалось узнать, что она назвала её сиятельное высочество принцессу Селестию… — Рейвен подошла поближе, наклонившись к мягкому ушку Луны, и шёпотом закончила: — Клячей…

Луна поперхнулась воздухом, закашлялась, а затем откинулась на подушку, морщась от резкой боли в роге.

«Дискорд, как же это всё нелепо! Как же это всё глупо!»

— И от неё не прозвучало ни единого обещания лишить жизни кого-то из пони? — спросила она, когда вновь смогла говорить.

— Этого и не требовалось, весь её вид и без того был достаточно красноречив, — покачала головой Рейвен. — Её клыки у вашего горла не оставляли сомнений в том, что она готова убить вас, ваше высочество.

— Клыки? У горла? — эхом повторила Луна, приподнимаясь на локте.

— Увы! — скорбно произнесла Рейвен. — Те повреждения шеи, которые вы сейчас ощущаете, были получены вовсе не в результате падения. Это именно укусы Дэйбрейкер, которая наносила их вам, когда вы были в плену.

— Укусы… — промолвила Луна, аккуратно пошевелив головой. Забинтованная шея действительно болела от каждого движения.

— Злодейка протащила ваше бессознательное тело через половину замка, демонстрируя его всем встречным пони, словно какой-нибудь трофей. И несла именно в зубах… — единорожка прижала ушки и зябко повела плечами. — Это было ужасно, ваше высочество.

Пульсирующая боль в основании рога снова усилилась, слова доносились словно сквозь вату:

— Я понимаю, что это очень тяжело слышать… но ваше высочество, мы спасли вашу жизнь. Солнечная Гвардия полностью отдала себя вашей защите.

В комнате на какое-то время воцарилась звенящая тишина. Даже лекарь отложил в сторону перо, молча изучая очередную бумагу. Луна же едва верила собственным ушам. Всё произошедшее казалось ей такой неправдоподобной сказкой, что впору было усомниться в собственном рассудке. Её, аликорну, принцессу ночи, протащили через весь замок, держа за загривок? Да ещё и хвастались этим?! А потом использовали в качестве заложника, чтобы… Чтобы что? Это же лишено смысла!

— Но зачем?! — взвыла Луна, окончательно теряя терпение. — У всякого действа должна быть причина, Рейвен! Дэйбрейкер не могла просто так… просто так! Ведь ещё утром всё было в порядке! Почему?! Почему её поведение настолько поменялось?!

— Не могу сказать, ваше высочество, — опустила ушки единорожка. — Это выше моего понимания. Единственное правдоподобное объяснение заключается в том, что она попросту безумна. Соответственно, искать логику в её поступках полностью бесполезно. Возможно, это была попытка показать вашу слабость и уязвимость перед пони. Боюсь, мы можем только гадать.

— Но… Ладно, — выдохнула Луна, пытаясь собраться с мыслями. Бока аликорны тяжело вздымались, сложенные на груди передние копыта ощутимо подрагивали. — Что говорит сама Дэйбрейкер? Её допрашивали? Есть хоть что-то, что может пролить свет на её мотивы?

— Я сожалею, — качнула головой Рейвен, — но с учётом обстоятельств её захвата такой допрос был признан чрезмерно рискованным и потому нецелесообразным. Да и что могут изменить её пояснения? Уже одного только нападения на двух принцесс с весьма тяжёлыми последствиями для обеих вполне достаточно для понимания степени её неадекватности. А ведь это лишь малая часть её действий, которые в свою очередь являлись лишь малой частью её злодейского плана, который, судя по всему, был рассчитан на максимальное разрушение и панику.

Очередной чувствительный пинок от собственной кровати заставил Луну откинуться на подушку, морщась от боли. Она могла поклясться, что слышала, как кровать вздохнула. Впрочем, возможно, ей просто показалось — после всего произошедшего нервы могли быть расшатаны до предела даже у аликорны. И всё же, она не могла не задаться вопросом:

«Кто… Кто это мог устроить? Кто мог подтолкнуть её к такому безумию? Я же говорила с нею, она вовсе не выглядела безумной! С ней можно было спокойно общаться, договариваться даже! И… она просто хотела, чтобы её оставили в покое. Никаких мыслей о мести я не услышала, как не было в ней и желания разрушать всё вокруг. Почему же решилась она на подобное?!»

Луна обессиленно прикрыла глаза. Мысли путались, разбегались куда-то далеко-далеко, оставляя место лишь горечи и чувству растерянности. Вопреки всякой логике и даже здравому смыслу аликорна чувствовала себя преданной. Ощущала себя так, словно протянула ей крыло дружбы, а в ответ получила рог в спину. Да, Луна прекрасно понимала, что Дэйбрейкер не давала ей никаких обещаний, никаких клятв и гарантий, да и вообще была ей ничем не обязана. Ведь, если разобраться, что сама Луна сделала для этой пони? Разве только прикрыла от сестры. И то ещё неизвестно, насколько ей действительно было нужно это прикрытие. Всё же одно дело добить равного противника после победы в тяжелейшей схватке, и совсем другое — хладнокровно прикончить сломленную и не способную сопротивляться пони. Луна сильно сомневалась, что у сестры сейчас хватило бы духу казнить даже Дэйбрейкер, если бы та оказалась в её копытах в подобном состоянии…

Тогда откуда же это давно забытое ощущение предательства? И почему переживать его настолько тяжело и больно?

— Ваше высочество! — прервала её самокопание Рейвен, явно встревоженная затянувшимся молчанием Луны. — Вы только не волнуйтесь! Если её показания столь необходимы, их вполне возможно оперативно получить! Нами заранее проработан достаточно эффективный план её допроса, несущий минимальные риски. Всё, что от вас требуется — подписать разрешение на привлечение субъектов без эквестрийского гражданства к данной спецоперации и выписать допуск во дворец для сотни… лучше даже полутора сотен грифонов.

— Почему именно грифонов? — отстранённо поинтересовалась Луна, которая уже нисколько не сомневалась, что сейчас услышит очередную дичь.

— На то есть несколько причин, — охотно пояснила Рейвен. — Во-первых, грифоны в силу своей хищной природы гораздо лучше сопротивляются психологическому давлению, связанному с видом крови и необходимостью её проливать. А угрозы в преддверии боя вызывают в них больше агрессии, чем страха. Во-вторых, те грифоны, что прилетают в Кантерлот на заработки, охотно готовы браться даже за самую тяжёлую, опасную и грязную работу за ничтожные по меркам столицы деньги. На этот грифоний отряд мы потратим не больше, чем на один обед в королевской столовой. В-третьих, грифоны — это не пони, и потому они не будут испытывать ни малейшего сочувствия к Дэйбрейкер, что позволит им действовать без колебаний. И наконец…

Рейвен замялась, нерешительно переступая с копыта на копыто, но всё же продолжила, слегка понизив голос:

— Главное, что в случае весьма вероятных жертв мы не несём никаких репутационных издержек. Любые ошибки и неудачи грифонов столичные пони воспримут как должное, и даже к гибели части отряда отнесутся спокойно. Определённая часть — так и вовсе положительно.

— Это уже слишком… — выдохнула Луна, которую аж покоробило от столь «блистательного» плана. Да уже одна только идея допустить во дворец наёмников, вдобавок ещё и грифонов, была откровенно бредовой. А ещё — попросту позорной! Может, столичные пони ничего и не скажут, но саму себя Луна после такого точно уважать перестанет.

— Пони способны решить свои проблемы самостоятельно, — решительно заявила Луна, недовольно глядя на Рейвен. — Что же до проблемы Дэйбрейкер… — в горле вновь встал ком, и голос аликорны дрогнул. — Пусть… пусть её судьбу решает сестра, — тихо закончила она.

Горечь и обида буквально жгли изнутри, и Луна не удержалась от того, чтобы выплеснуть их наружу:

— Не желаю я более тратить время на пони, что не дорожит моей дружбой! Не заслуживает она ни моего сочувствия, ни даже слов! Пусть сестра с ней разбирается! Я… я не хочу даже и слышать о той, кто кусает протянутое крыло и готова беспричинно вредить любому, кто попадается ей на глаза! — гневно проговорила Луна, чувствуя, что ей опять не хватает воздуха.

— ПЧХИ! НЕПРАВДА! — раздался возмущённый вопль, шедший откуда-то снизу.

Кровать под Луной заходила ходуном, и из-под неё, к полному охвостению всех присутствующих, начала выкарабкиваться синяя единорожка. До крайности возмущённая, встрёпанная, с паутиной на мордочке, она выпрямилась во весь рост, гневно глядя на окружающих.

— Это самая чудовищная клевета из всех, что Трикси когда-либо слышала! — возмущённо выпалила она. — Да как только ваши поганые языки не отсохли такое врать!

— Это ещё что такое? — отреагировал лекарь. — Кто её сюда пустил? У неё даже нет бахил! И грязные копыта! Не волнуйтесь, Ваше Высочество, сейчас я её отсюда вышвырну.

— Вы… Вы-ы-ы?! — аж задохнулась от возмущения единорожка, по очереди тыкая подрагивающим копытцем в сторону каждого из пони. — Вы просто сборище гнусных бесчувственных клеветников! Да Трикси сейчас сама вас всех отсюда вышвырнет!

Столь серьёзная угроза заставила аликорну встряхнуться. Холодная сосредоточенность, характерная для неё в бою, неожиданно вернулась, позволив отстраниться от боли и оценить диспозицию.

Результаты не радовали.

Да, единорожка сейчас одна против двоих. Да, она не может колдовать, а может только лягаться. Да, один из её противников — земнопони, что позволяет Рейвен взять на себя идеальную для единорога роль поддержки… будь хоть у кого-то из этих двоих боевой опыт! Или хотя бы опыт командной работы. А так…

Короткий взгляд на дверь — заперто, причём изнутри на щеколду, помощь быстро не подоспеет. Затем на Рейвен, которая вместо того, чтобы отступить, наоборот за каким-то сеном шагнула вперёд, причём так, что оказалась как раз позади Трикси, прямо в области поражения её задних копыт. Впрочем, причина такого поступка сразу же прояснилась, когда воздух перед мордочкой Луны едва ощутимо дрогнул, фиксируя развёрнутый щит от физических воздействий.

Аликорна мысленно застонала при виде подобного идиотизма.

«СЕБЯ накрывай, глупая пони! — хотелось закричать Луне. — Себя, чтобы выиграть время для ответного удара! Сейчас тебе прямо в голову прилетит копытом, и тогда нам всем крышка!»

Тем временем лекарь с Трикси сошлись в клинче, обхватив друг друга передними копытами… и победитель определился с первых же мгновений. Сиринджа попросту смяли, уверенно двигая к ближайшему окну, словно тяжёлый пыхтящий шкаф.

«Ну почему у этой единорожки мускулатура словно после нескольких лет силовых тренировок?!» — в отчаянии подумала Луна, которая уже отлично поняла, чем всё закончится. Быть выкинутой в окно не хотелось. Очень. Даже несмотря на то, что тут первый этаж.

Единственное, что могло спасти ситуацию — это быстрая и уверенная деэскалация. Если она сейчас вообще возможна.

Аликорна со свистом втянула побольше воздуха, подготавливая командный окрик и мысленно молясь Великой Ночи, чтобы её голос не дрогнул и оказался хоть немного похожим на голос командира, а не на сиплый вскрик еле живой пони.

— Рейвен, Сириндж, СТОЯТЬ! — скомандовала Луна. — Немедленно!

Получилось, к удивлению самой Луны, очень даже внушительно. Голос вышел чётким и властным, и на мгновение даже Трикси замерла, ослабив хватку.

— Достаточно! — продолжила Луна. — Оставьте её в покое. Мы… выслушаем, что она хочет сказать.

— Здесь… Хахх… Бесполезно что-то говорить! — возмущённо выпалила Трикси, тяжело дыша.

Однако её копыта разжались, и она отступила на пару шагов, повернувшись в сторону Луны, которая сама сейчас хватала ртом воздух, собираясь с силами.

— М-мисс… Беатрикс, — кое-как выговорила она, слегка отдышавшись. — Поведайте же нам, что именно из прозвучавшего вы считаете ложью?

— ВСЁ! — воскликнула Трикси, притопнув копытцем. — Полная, абсолютная чушь с начала и до конца! Брейки нипони не вредила, даже не собиралась!

— Как же тогда объяснишь ты мои травмы? — вопросила Луна, продолжая говорить спокойно, хотя чувствовала себя крайне неуютно под прицелом единорожьего рога. Вот вроде и магии у Трикси сейчас нет, а сама Луна всё ещё под щитом, который, если Рейвен ничего не напутала с заклинанием, совершенно точно выдержит таранный удар, но… всё равно как-то не по себе.

— А я ничего и не объясняю! Это вы что-то там себе напридумывали! Это же так удобно, любые проблемы и недомогания свалить на несчастную Брейки, отлягать её до полусмерти и упрятать за решётку! От такого, наверное, сразу и переломы с ожогами меньше болеть начинают!

— Разве не Дэйбрейкер ринула меня наземь? — возмутилась Луна, чувствуя раздражение от столь несправедливых обвинений. — Разве не она волокла меня через весь замок, держа зубами за шею? Если это не вред, так что же?

— А ЗА ЧТО ЕЩЁ ВАС ТАЩИТЬ БЫЛО?! — протестующе завопила Трикси. — За хвост, чтобы его ненароком отгрызть по дороге? За крыло? За одно из копыт, перевернув кверху ногами?!

— Вовсе никак не следовало! — повысила голос Луна, приподнимаясь на локте. — Дэйбрейкер надобно было лежать где положили, а не устраивать… вот это вот всё!

— Надо! Но Брейки сказала, что если пони увидят вас в её комнате, да ещё без сознания, то ей не жить! И она ведь была права! Её даже и слушать не стали, сразу всей толпой лягать кинулись! Брейки такая же как Трикси, её тоже всегда во всём обвиняют и никогда не слушают никаких оправданий! — единорожка говорила всё громче и громче, в её голосе звучали нотки отчаяния. — А она даже не пыталась сопротивляться!

— Изувечить половину королевской гвардии и разнести весь замок по кирпичику — это ещё и не сопротивление?! — возмущённо воскликнула Луна. — В мои времена это сочли бы бунтом!

— Сейчас тоже. Явная попытка антигосударственного переворота, — негромко подсказала Рейвен, на всякий случай отходя в сторону.

— ДА ВЫ ТУТ СОВСЕМ БЕССОВЕСТНЫЕ! — во всю глотку завопила Трикси. — Что за хвостню несёте?! Ну как одна маленькая Брейки могла бы покалечить такую толпу здоровенных пони?! У НЕЁ ДАЖЕ МАГИИ НЕ БЫЛО! Они сами друг друга избили!

— С-спокойно… — хрипло выдохнула Луна, растирая виски копытами. В голове звенело, комната то и дело кренилась на бок, словно пытаясь опрокинуться. — Давай… давай всё по порядку и немного потише. Поведай мне всё с самого начала. Откуда огонь, взрывы и мои ожоги?

— Да это!.. — выкрикнула было единорожка, но тут же сбавила тон, уставившись в пол. — Это полностью… вина Трикси… — неожиданно тихо закончила она.

— Эм, что? — переспросила Луна, не веря своим ушам. — Что именно твоя вина?

Из Трикси словно выпустили воздух. Теперь вместо яростной атакующей воительницы перед Луной стояла поникшая, встрёпанная лошадка.

— Ну… — Трикси опустила голову. — Всё фейерверк этот дурацкий, — пробормотала она, шмыгнув носом. — Брейки ещё не хотела его пускать, боялась как бы чего не вышло. А Трикси не послушалась! Но кто же мог знать, что оно так бабахнет?! У Трикси как-то раз взорвался целый фургончик с фейерверками, так и то гремело слабее.

— Однако… — пробормотал Сириндж, поднося к носу копыто. — Так вот значит откуда такой сильный запах серы на шёрстке…

— … — Луна некоторое время молчала, переваривая информацию. Получалось паршиво, больная голова совершенно не желала соображать. — Так… подожди, — наконец выговорила аликорна. — Хочешь сказать, что мои ожоги, травмы и все остальное произошло всего лишь из-за того, что ты… запустила несколько фейерверков в комнате?

— Да! — уверенно кивнула Трикси. — Это Три… Это я всё сделала! Брейки тут ни при чём. Совсем, нисколечко. Она попросту ничего не успела сделать, оно почти сразу бабахнуло. Очень-очень сильно бабахнуло. А я… я виновата. Очень сильно виновата. Это всё из-за меня. — с каждым словом голос Трикси становился всё тише и тише, пока не превратился в почти шёпот. — И поэтому я должна сесть в тюрьму вместо Брейки. И-или хотя бы вместе с ней. В ту же камеру. Ну пожалуйста! — закончила она, опуская ушки и глядя на аликорну умоляющим взглядом.

От столь неожиданной просьбы Луна даже ненадолго подзависла.

— Ты хочешь… сесть в тюрьму? — осторожно уточнила она.

— Я помогу оформить явку с повинной, — очень некстати влезла Рейвен, заставив Луну бросить на неё раздражённый взгляд. Аликорне почему-то вдруг захотелось слегка постучать этой непонятливой пони о ближайшую стенку.

— Вы вряд ли поймёте, но… — Трикси судорожно вздохнула. — Но именно так и должны поступать настоящие подруги.

Эти казалось бы абсурдные слова неожиданно задели Луну за живое. Она отвела взгляд, пощупав здоровым крылом кончик ушка.

Полтора года после возвращения с луны. Огромные усилия. А из друзей до сих пор одна только Твайлайт. Да и то… Сколь многим Твайлайт согласится пожертвовать ради такой подруги? Скажем, в случае конфликта с сестрой сможет ли хотя бы выслушать Луну? Аликорна очень в том сомневалась.

И вот появляется Дэйбрейкер. Пони с откровенно хищной, пугающей внешностью. В Эквестрии она считанные часы. С Трикси знакома и того меньше. Но единорожка уже готова за неё сражаться, пожертвовать своей свободой, а может и вообще жизнью. Да как так-то?!

«Это у неё от сестры, — с изрядной завистью подумала Луна. — Тия всегда умела завоёвывать преданность. Пара улыбок, несколько бессмысленных фраз ни о чём — и вот её уже начинают боготворить. Порою совершенно незаслуженно!»

— Если… если хоть в ком-то из вас осталось хоть что-то понячье, то вы пустите меня к ней, — продолжала меж тем Трикси. — Трикси не станет убегать, не будет причинять вам вреда и вообще ничего плохого. Просто… просто пустите к Брейки. И дайте аптечку. Ей бы… ей хотя бы раны перебинтовать, а то там совсем всё плохо. После того что с нею сделали и помереть ведь можно…

— Она аликорн, — болезненно поморщилась Луна. — Одно из самых живучих созданий в Эквестрии. Не стоит волноваться из-за пары царапин.

— ЦАРАПИН?! — вновь завопила Трикси, аж подпрыгнув от возмущения. — Да там пол-зала было кровищей залито! Да на Брейки же даже смотреть было страшно, она вся в крови была! Ей помощь нужна!

— Рейвен? — нахмурилась Луна, которая только сейчас допустила мысль, что Дэйбрейкер может находиться примерно в таком же паршивом состоянии, как и она сама, только ещё и без врачебной помощи. — Каково состояние Дэйбрейкер? Что показал медосмотр?

— Так ведь медосмотра не было, — пожала плечами Рейвен. — Когда имеешь дело со столь опасным противником, каждая секунда промедления может стать фатальной. Поэтому её поместили в хранилище с максимально возможной быстротой.

— Подожди-ка… — ещё сильнее насторожилась аликорна. — Так значит, ей и медицинской помощи не оказали?

— Так а я вам о чём, а? — воскликнула Трикси. — Её просто швырнули в камеру! Даже не как преступника, а словно… словно какую-то вещь! — Трикси стукнула копытом по полу. — Я не хочу, чтобы Брейки было плохо! Не хочу, чтобы она так и умерла там, в темноте! Брейки не заслужила ничего плохого, не заслужи-илаа!

Трикси выглядела так, словно вот-вот расплачется.

— Действительно свинство, — пробормотал лекарь. — Хотя бы минимальный осмотр необходим.

— Я распоряжусь, — тяжело вздохнула Луна, которая уже начинала понимать, что вина Дэйбрейкер не настолько велика, как ей поначалу казалось. Огненной пони просто не повезло — точно так же, как самой Луне. Совершенно идиотское стечение обстоятельств, её, Луны, недосмотр: пока она хлопотала вокруг сестры, ситуация несколько вышла из-под контроля. К счастью, всё поправимо. — Её осмотрят, обработают раны и назначат лечение. И, конечно, переведут из хранилища в больничную палату — вот прямо сюда, под мою ответственность и под мой присмотр. И, пожалуйста не волнуйтесь. Напоминаю, что Дэйбрейкер — аликорн. Даже в состоянии магического истощения аликорны выдерживают очень тяжёлые ранения. Их защищает сама ма… гия…

Голос Луны дрогнул, и аликорна осеклась, вдруг сообразив, что в этом самом хранилище никакой магии как раз и нет! Это же один большой подавитель, там полностью отсутствует магический фон, столь необходимый живым пони! Даже для полностью здорового аликорна нахождение там — тяжёлое испытание. А уж для аликорна в состоянии истощения и после сильной кровопотери… это же попросту смертный приговор! А ведь Дэйбрейкер провела там не менее шестнадцати часов!

— Р-рейвен, подготовь приказ. И бригаду медиков, срочно! — в голосе Луны прозвучали панические нотки. — Пусть подготавливают перевязочный материал, шовные нити, лекарства — всё, что может понадобиться для лечения аликорна. Рейвен, я серьёзно — всё, что только можно!

— Сию же минуту, — Рейвен сноровисто разложила на столике пергамент, перо и чернильницу для записей.

— И ещё, — Луна повернулась к Трикси. — Если… если тебя так беспокоит её состояние, то мы… я не против, чтобы ты была рядом с ней.

«Всё ещё можно исправить. Да. Можно. О Великая Ночь, я уже угробила Найтмер исключительно по собственной глупости, и это до сих пор один из самых страшных моих кошмаров. Я не хочу, чтобы Дэйбрейкер… чтобы Тия тоже лишилась части себя, причём исключительно по моей вине! Да, шестнадцать часов — это много. Непозволительно много. Ещё раны эти… Надеюсь, Трикси преувеличивает, и гвардейцы не слишком сильно её изувечили. Опять же, даже без магии аликорн может очень долго выживать за счёт внутренних резервов, а она…»

Тут у Луны опять перехватило дыхание: она вдруг сообразила, что Дэйбрейкер ничего не ела с самого момента появления в кантерлотском замке! Если аликорн в такой ситуации ещё и оголодавший, то…

«Не думать об этом. Просто не думать. Её наверняка покормили. Да. Просто не могли по-другому. Я забыла отдать распоряжение, но они ведь догадались? Догадались же?!»

— Р-рейвен… — голос Луны дрогнул. — Ч-чем и в каком объёме вы кормили Дэйбрейкер после её… после того как я потеряла сознание?

— Что? — удивилась Рейвен.

— Кормили или нет?! — Луна повысила голос, чувствуя, как её начинает трясти.

— Ммм, в связи с обстоятельствами её захвата любое дополнительное взаимодействие с защитными системами хранилища было признано чрезмерно рискованным и потому нецелесообразным. Но этот вопрос я поместила в список важных, его предполагалось рассмотреть сразу же, как только вы вернётесь к вашим обязанностям правительницы.

У Луны потемнело в глазах.

— С-с-с, — протяжно выдохнула она, пытаясь успокоиться. — Рейвен, я… йа-а…

Продолжать не было сил. Её колотила крупная дрожь.

«Нет… О небеса, пожалуйста, нет… Скажите что это неправда, скажите что вы ошиблись и она хотя бы поесть успела…»

Луна представила себе Дэйбрейкер, которая провела шестнадцать часов в темноте, голодная, раненая, лишенная магии, медленно умирающая безо всякой надежды на помощь — и ей стало по-настоящему дурно.

— Вот, ваш приказ. — Рейвен протянула Луне готовый свиток. — Подпишите вот здесь.

— Плевать… Кха… Н-на приказ, — кое-как сумела выдавить Луна. — Убери. З-зови лекарей. Я лично… Хаххх… Л-лично отправлюсь с вами… Чтобы всё было правильно… Чтобы всё было правильно! — повторила Луна, и в её голосе явственно слышались истерические нотки — в точности как у Трикси несколько минут назад.

«Почему это со мной происходит?! Почему?! Я же этого не хотела! Не хотела убивать её! Наоборот, была только рада её видеть! Мирила с сестрой! Почему, ПОЧЕМУ всё вот так обернулось?!»

Луна сжала зубы.

«Я всё исправлю. Просто всё исправлю. У меня должен быть шанс всё исправить! О Великая Ночь, умоляю, всего лишь дай мне шанс! Самый-самый последний!»

Аликорна начала аккуратно поворачиваться, намереваясь слезть с койки.

— Ваше Высочество! — тут же вскинулся лекарь. — Это ещё что за манёвры?! Вам противопоказаны любые физические нагрузки!

— Я… — Луна ухватилась за спинку койки в отчаянных попытках осуществить управляемый спуск. — Я п-понимаю, но… хахх… с-ситуация…

«Почему кровать настолько высокая?! Всё ещё не достаю… Ещё чуть-чуть… Главное, достать до пола, там будет легче.»

Ноги Луны соскользнули с койки, наконец-то коснувшись пола, и аликорна кое-как выпрямилась на весь рост, держась за спинку.

— Ваше Высочество! То, что вы делаете — это самоубийство! — возмущенно воскликнул лекарь.

— Не важно. Ничего не важ… — договорить она не успела. Пол покачнулся туда-сюда, словно прицеливаясь, и стремительным движением ринулся на беззащитную жертву.

В себя аликорна пришла уже висящей на… да, на Рейвен, которая как-то умудрилась успеть подхватить её.

— Ваше Высочество, с вами всё в порядке? Возможно, мероприятие удастся провести и без вашего участия?

Луна судорожно сглотнула. Весь бок болел неимоверно, ведь она сейчас наваливалась на Рейвен как раз повреждённым крылом. Сердце колотилось где-то в районе горла, в ушах звенело, но, к счастью, контроль над телом медленно возвращался.

— Н-никакой… самодеятельности, — хрипло проговорила Луна. — Иначе вы опять сотворите что-то… хахх… неподобающее.

Аликорна аккуратно двинулась вперёд, ковыляя на трёх ногах и опираясь на Рейвен. Каждое движение отдавалось болью, но упорства в глазах Луны не убавилось.

«Я справлюсь. Я просто обязана справиться. Дэйбрейкер сейчас в тысячу раз хуже, если она вообще ещё жива. Соберись! С-соберись, тряпка! Слюнявая, никчёмная кобыла! Иди же! НУ!»

Увы, дрожь в коленках так и не утихла, и Луна была вынуждена навалиться на Рейвен ещё плотнее. Единорожка стиснула зубы, явно изнемогая под тяжестью аликорна.

— Всё, я умываю копыта, — Сириндж демонстративно повернулся к ним хвостом, возмущённо фыркая. — Если больной не желает лечиться, то медицина тут бессильна.

— Трикси поможет! — вдруг выпалила единорожка, пристраиваясь к Луне с другого боку, и аликорна почувствовала, как ещё одна нога осторожно обхватывает её бочок.

— Д-да, это… очень кстати… — выдохнула аликорна, с облегчением перенося вес на другой бок.

Стало легче. Намного. Хотя бы потому, что больше ничто не давило на больное крыло, да и Трикси ощущалась как-то поустойчивее.

— Прошу, быстрее! Мы не должны подвести Брейки! — выпалила синяя единорожка.

Луна лишь горько вздохнула. Вся её жизнь так и прошла: не смогла, не справилась, подвела, не оправдала… Удивительно никчёмная жизнь, если разобраться.

Щелчок открывающейся щеколды заставил её вздрогнуть. Дверь распахнулась, и вся компания выползла в коридор, прямо под удивлённые взгляды охраны. Так, подождите-ка…

— Носилки, быстро! — немедленно распорядилась Рейвен. — Две штуки. Восемь носильщиков. Держитесь чуть поодаль, но будьте готовы к любым неожиданностям.

То, что обратно наверняка потребуется нести саму Луну, единорожка так и не озвучила, и Луна была ей за это благодарна.

— Не ждём! — скомандовала Луна. — Мы и так уже потеряли кучу времени!

Аликорна всё ещё хмурилась, усиленно пытаясь сообразить, что же ей не нравится в картине происходящего. Затем до неё дошло.

«Дневная гвардия вместо фестралов. У моей палаты. А где же?..»

Впрочем, сейчас у неё не было времени разбираться, как и почему так вышло, что вместо ночной гвардии её охраняет дневная. Дэйбрейкер гораздо важнее.

— Налево, — скомандовала она, припоминая расположение хранилища.

Поход до хранилища показался Луне вечностью. Коридоры тянулись и тянулись, не желая заканчиваться, и Луна то и дело норовила шлёпнуться, но Трикси держала на удивление крепко, не демонстрируя никаких признаков усталости.

Отдельным кошмаром стали лестницы: тут Рейвен пришлось даже воспользоваться единорожьей магией, снижая нагрузку на ноги Луны и придерживая её в воздухе.

— Дальше, — хрипло скомандовала Луна, указав на дверь, ведущую в подвал. — Сейчас открою.

Рог аккуратно нырнул в отверстие магического засова, и Луна глухо застонала, когда по нему ударил импульс сканирующей магии. Боль была невыносимой, и Луна рухнула бы на пол без Трикси и Рейвен, поддерживавших её.

К счастью, через секунду послышался щелчок, и дверь аккуратно распахнулась, открывая доступ в спиральный коридор хранилища.

— Ждём три минуты, пока остановится подавитель, — напомнила Рейвен, и Луна сглотнула.

«Три минуты. Ещё три минуты… Скорее бы… Дэйбрейкер, прости меня, если сможешь. Я… я стараюсь как могу! Ты только держись. Не умирай, а?»

— Идём, — бросила она, как только вокруг двери появился зелёный ободок, сигнализирующий о полной остановке подавителя. — Продолжайте меня держать. Мы почти на месте.

Коридор встретил их холодом пониженного магического фона. Луну сразу затошнило, но она закусила губу и постаралась не обращать внимания на бунтующие внутренности и стучащие зубы.

«Дэйбрейкер провела здесь часы. В самом центре этой дряни. И не после отключения, а когда он работал в полную силу. О небеса, мне даже представить страшно, чего ей это стоило!»

Вот наконец и нужная дверь. Луна неуверенно провела рогом по блокирующей табличке, и та отщёлкнулась, открывая доступ в небольшую темную комнатку.

Очень тёмную.

Луна с отчаянной надеждой вглядывалась в темноту, ища хоть какой-то знак присутствия Дэйбрейкер, но не могла разглядеть ничего кроме чернильной тьмы. Из комнаты тянуло пронизывающим холодом.

— Б-брейки? — неуверенно позвала Трикси.

— Свет! — сдавленно приказала Луна. — Мне нужен свет!

— Сейчас! — шагнула вперёд Рейвен. Короткая вспышка рога — и неяркий шарик света полетел вперёд, мерцая словно на сильном ветру из-за остаточного действия подавителя.

И Луна увидела. Увидела её.

Дэйбрейкер лежала точно посередине шестиугольной комнаты, подальше от холодных стен. Она лежала, свернувшись клубочком, словно в отчаянной попытке сохранить ускользающее тепло. Оба крыла наполовину раскрыты, левое неестественно вывернуто. Всё тело покрывали многочисленные пятна запёкшейся крови, которая при таком освещении выглядела антрацитово-чёрной.

И лежала она абсолютно неподвижно.

«Вот и всё… — опустошённо подумала Луна. — Вот и всё…»

Мелькнула смутная мысль, что уже как-то и жить не хочется.

И тут произошло чудо — из тех, что случаются раз в тысячелетие. Пони, которой полагалось быть давно и безнадёжно мёртвой, вдруг пошевелилась и, высунув мордочку из-под крыла, медленно открыла глаза.