Пророчество
Глава 1. Ночной Кошмар
Чтобы вы понимали как гг выглядит в виде дракона, ссылка вот:
https://ibb.co/qsqbz9gА как выглядит в форме пони, ссылка вот:
https://ibb.co/KXPtZWgПримечание — на глаза особо не смотрите, ибо они нарисованы в стиле самого мульта. В фанфике они меньшего размера.
Свежая правка к внешнему виду волков. Вот так они выглядят в фанфике (приблизительно):
https://ibb.co/wc1nb9LА не как вот это из канона:
https://ibb.co/LdtgbRsАльтернативный арт от одного фаната:
https://ibb.co/zGxfHPxЕсли кому интересно, каков соотношение роста гг в виде пони по отношению к обычным пони, то вот наглядный пример:
https://ibb.co/44zFkqd
Но это применимо к кобылам. Жеребцы немного выше, в среднем.
Пробуждение было довольно болезненным. Боль пронзала все части тела, но даже так она была относительно терпима. Но странным было то, что болело больше конечностей, чем я привык использовать.
Спустя неопределенное время, которое для меня показалось вечностью, я смог открыть глаза. Это не сильно помогло, ибо зрение не вырисовывало ничего, кроме контуров объектов. Всё остальное было как в густом тумане.
Я быстро начал моргать, чтобы увидеть хотя бы что-то. И это помогло, так как постепенно я начал видеть сначала кусты, потом деревья.
Я попробовал вспомнить, как здесь оказался, но лишь получил еще один приступ боли. Однако воспоминания о своей жизни давались мне спокойно, без головной боли.
Решив не лежать на месте, я попробовал подняться, но вновь получил отклик в виде боли во всем теле. Пока я пытался встать, то успел заметить, что деревья и кусты вокруг словно испускали какую-то ауру.
«Может мне это просто кажется, но здесь определенно что-то не так»
Прислушавшись к ощущениям, я понял, что у меня болела спина, шея, грудь, живот, все четыре лапы и копчик. Голова словно стала тяжелее. Всё это не обнадёживало.
Когда я, наконец поднялся на все четыре лапы, то внезапно чем-то зацепился за кусты сзади себя. Всё ещё испытывая сильную боль, посмотрел назад и увидел свой собственный хвост, на кончике которого была перепонка, напоминающая лист дерева. Именно этой частью тела я зацепился за колючий куст.
Я сел и опустил голову вниз, чтобы посмотреть на себя. Приподняв передние лапы, чтобы их осмотреть, я увидел пятипалые конечности, чешуёй с острыми, но не очень длинными когтями. Приглядевшись, я заметил, что чешуя хоть и кажется мелкой. Из интереса я, сжав пальцы на правой лапе, не услышал никакого шуршания от трения чешуек друг о друга.
«Похоже, что чешуя довольно гибкая. Это хорошо. Вот только почему я не чувствую эмоций? Это не есть хорошо»
Я сидел на месте ещё некоторое время, пока тело не перестало изнывать от боли. Затем я осмотрел себя получше.
Чешуя на всём теле, кроме живота, груди, шеи и паховой области была такой же мелкой. В остальных же местах она была крупнее. За моей спиной были большие крылья, которые я прекрасно ощущал, но двигать ими было непривычно. Хвостом, впрочем тоже. Он так и норовил зацепиться за кусты.
«Может всё и впрямь не так уж и плохо? Поболит и перестанет, а я смогу попробовать полетать когда-нибудь. Хотя лучше вернуться к другим вопросам: что я здесь делаю и где я нахожусь?»
Достаточно мне было об этом подумать, как я почувствовал внутри себя некую тревогу. Однако через пару мгновений она исчезла.
«Не к добру. Давно со мной такого не было»
Но мои мысли перетекли в другое русло и нахлынули воспоминания из прошлого. Точнее то, как будучи человеком, я часто думал о том, что тело дракона подходит мне больше, чем человеческое. И здесь моя мечта была исполнена, но я почему-то не был этому рад.
Это было странно и где-то в подсознании пугало, но мне было не до этого. Меня заботило совсем другое.
«Надо понять, где я нахожусь. То, что я в густом лесу, это ясно как день. Но где именно я — непонятно»
Я закрыл глаза и стал вслушиваться в окружающий лес. Попутно я отметил, что теперь гораздо лучше слышу. Слышу каждый шорох, каждую каплю влаги, что падает с листьев, а также тихое рычание.
«Постойте! Рычание?»
Я открыл глаза и начал судорожно озираться по сторонам. В темноте появилась пара светящихся глаз, которые приближались ко мне. Однако, несмотря на сумерки, я прекрасно видел зверя, что хотел напасть на меня.
Какое-то похожее на волка существо большого размера, состоящее из дерева медленно шло в моём направлении. В его глазах горело призрачное жёлтое пламя, а в пасти острые как бритва зубы. На теле этого древесного волка были трещины, мелкие, но заметные. И как вишенка на торте, я видел существо так, словно оно испускало какую-то ауру, слабую, но вполне видимую.
«Это не живое существо. Голем?»
Тем временем зверь приближался все ближе, скаля свои зубы. Он явно был настроен напасть.
«Странно, что я смотрю на него сверху вниз даже сидя. Да и кусты кажутся несколько… мелкими. Неужто я такой большой? Смысл на меня нападать, если я такой большой? Разве что он чувствует, что я слаб и у меня всё болит»
Подойдя на расстояние, которое мне показалось относительно близким, тварь бросилась ко мне с намерением покусать.
Увернуться от выпада я не успел, но смог подставить под пасть левую переднюю лапу. Голем вцепился в неё и повис, пытаясь прокусить чешую.
Я откинул волка в сторону, пусть и не сразу. И пока тот поднимался, я смог внимательно разглядеть данное создание.
Древесный голем на вид был почти точной копией фэнтезийных варгов наподобие тех, что имеются в том же «Властелине Колец». Крупное тело, большая голова, острые зубы. Отличием было лишь то, что эта тварь состояла целиком из дерева.
Поскольку големы не могли образоваться сами собой, то я предположил, что за их созданием стоит иная сила. Однако чья воля создала этих хищников, было неизвестно.
Когда зверь вновь прыгнул на меня, я перехватил того за голову, а точнее, за пасть. Затем я повалил голема на землю и стал надавливать на голову. Однако это вновь вызвало боль, на этот раз в кисти.
Терпя боль в мышцах и сухожилиях, прикладывая волевые усилия мне удалось заставить голову голема треснуть.
Однако противник не сдавался. Волк вывернулся и вцепился мне в кисть. Точнее в место перехода между кистью и лапой.
Я попытался сбросить зверя, но не получилось. Пришлось просунуть пальцы второй передней лапы ему под зубы верхней челюсти и надавить вверх. Несколько секунд усилий и я смог высвободить лапу из цепкой хватки голема. Затем, чтобы не терять мгновений, я с силой оттолкнул зверя в сторону, что тот упал, отлетев на пару метров от толчка.
Однако он быстро поднялся и вновь побежал ко мне, нападая. На этот раз я встал на все четыре лапы и в самый последний момент, когда противник находился в прыжке, я прижал его деревянную голову к земле. Надавливая на нее со всей силы, на которую был сейчас способен, я хотел раздавить ему голову.
Зверь пытался вырваться, рычать, но у него ничего не выходило, и в один момент он начал скулить как дворовая шавка.
Я не обращал на это внимание и продолжил давить на его голову своей лапой. Вскоре я услышал хруст ломающегося дерева. Еще немного и хруст стал сильнее, а потом голова голема развалилась в щепки. С элементалем было покончено.
Вновь присев, я стал тереть правую лапу, которая от таких нагрузок сильно болела, попутно пытаясь оценить ущерб от зубов хищника.
«Чешуя лишь слегка поцарапана, но не прокушена, что радует»
Я посмотрел на останки того, что минуту назад было псевдоживым созданием, и хмыкнул.
«Древесный волк… У меня есть догадка насчет того, где я могу находиться, но лучше бы она не сбылась»
Продолжая смотреть на тело голема, я задумался над тем, что за время своей работы, когда я работал медицинским лабораторным техником по соседству с моргом, я повидал много трупов.
Умершие естественной смертью, от болезней, обгоревшие в пожаре, утонувшие, замёрзшие, расчлененные и многие другие. Тут же это было даже не живое существо как таковое, но теперь оно мертво, и убил его я.
«Если эта тварюга не восстановится вновь, то с первым убийством меня»
Осознав данный факт, я улыбнулся краями губ.
Посмотрев на правую лапу, сжав её в кулак и напрягая её мышцы, я вновь посмотрел на тело элементаля.
«Либо он прогнил, либо я настолько сильный»
Вдруг я услышал ещё шевеление в кустах. Я резко обернулся в ту сторону и увидел три пары хищных глаз, а также очертания тел древесных волков.
«Где есть вожак, там и остальная стая»
Хотя волки и были не совсем живыми, но инстинкты у них были стайными. Впрочем, это было ожидаемо.
Я по старой привычке попробовал встать на задние лапы, чтобы внимательней осмотреться, но боль в спине не позволила сделать это в полной мере. Я смог лишь привстать.
Волков было трое, как я и подумал. Они были злы и явно полны решимости напасть. В момент, когда я вновь опустился на четыре лапы, они пошли в атаку и начали окружать меня, нападая с трёх сторон.
Я начал пятиться назад, поглядывая на волков, думая кого обезвредить первым. Этим самым первым оказался волк слева, от которого я отскочил в сторону и тот ударился о дерево за моей спиной.
Второй волк, что бежал справа, прыгнул мне на спину. Он наверняка намеревался вцепиться в мою шею сзади.
Я тут же попытался сбросить его с себя, ударяясь боком о дерево. Несколько таких ударов, и хищник был сброшен.
Третий противник подбежал и прыгнул на меня. Как и остальные до него, он намеревался прокусить шею.
В последний момент мой размашистый удар лапой обрушился на него и отбросил в сторону. Отлетел он недалеко, но быстро встать не смог.
В это время первый волк не стал мешкать и, пока я отвлекся, прыгнул и повалил меня на спину.
Этого я не ожидал, учитывая разницу в размерах. Из-за этого на мгновение я почувствовал тревогу.
Волк уже был готов вцепиться в мою шею, но я успел нанести удар кулаком по его морде, и тот повалился набок, заскулив.
И вновь, пока я отвлекся на одного, другой волк схватил меня зубами за правую заднюю лапу, попытавшись уволочь в сторону. Однако это не возымело результата, и я пнул голема по морде.
Внезапно ощутив боль в хвосте, я повернул голову и увидел кусающего мой хвост псевдо-хищника. Он каким-то образом смог прокусить мою чешую.
Я грозно зарычал и взмахнул хвостом, отправив противника в полет в направлении соседнего дерева, а затем вновь встал на четыре лапы.
«Если так и будет продолжаться, то я не отобьюсь от них. Это будет вечный бой или же они меня просто загрызут. Надо отрывать им головы. С первым големом уничтожение головы же прокатило!»
Голыми лапами, хоть и с когтями, это было бы сложно сделать. Поэтому логичным решением было взять что-нибудь тяжёлое.
Мой взгляд зацепился за камень размером чуть больше головы древесного волка. Но он был отнюдь не близко.
Между тем враги оклемались и стали приближаться снова, окружая.
Я бросился бежать к камню быстрее, чем среагировали эти звери, а когда я развернулся, то по инерции ударил хвостом одного из них, отбросив назад.
Остальные волки налетели на меня одновременно с двух разных сторон. Они явно поняли свои ошибки.
От первого я смог увернуться, а второго ухватил за обрубок деревянного хвоста правой лапой и начал бить о камень головой. Я наносил удары быстро, чтобы не мешать, и со всей силой, чтобы он умер поскорее.
Но закончить дело мне не дал вернувшийся в бой волк, запрыгнувший на меня сбоку, что вцепился мне в левую лапу.
Стряхнув его, я обратил внимание на то, что у того волка, которого я бил о камень стали затягиваться трещины в коре — он регенерировал.
«Медлить нельзя, иначе ничего не получится!»
Я вновь продолжил в исступлении бить волка головой о камень. В конце концов его кора треснула. На что потребовалось десяток ударов, как мне показалось.
Двое оставшихся противников попятились назад, видя такое зрелище. Тем не менее, они всё ещё злобно рычали.
Когда я вновь отвлекся, меня опять повалили на землю. Но это получилось сделать ненадолго. Мне удалось ухватить противника за голову, начав бить о землю. Толку, правда, от этого было немного. Дабы освободить лапы, я швырнул волка в ближайшее дерево, затем подбежал к нему снова. Пока сам хищник приходил в себя, я расколол его голову, как орех о ствол дерева.
От такого сильного удара правая лапа, на которую пришелся удар, заболела ещё сильнее. Да и всё тело уже начинало ныть от боли, опять.
«Ну почему я все время использую правую лапу, а не обе?! Я же умею обеими пользоваться!»
Последний волк, видимо ошеломленный расправой над товарищами, не спешил ко мне подходить. Однако уходить он тоже не хотел.
Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза, как два хищника. Достаточно было моргнуть и он нападёт, настолько было сильным напряжение между нами.
И вот древесный волк ринулся на меня, нацелившись прямо в мою морду.
Я инстинктивно заслонился левой лапой и почувствовал, как острые когти прошлись по моей ладони, почти прорезав чешую. Затем моя лапа в очередной раз была схвачена зубами.
Я пытался вырвать ее из цепкой хватки. Но у этого волка она оказалась плотнее, чем у остальных.
Я схватил правой лапой того за верхнюю челюсть и резко рванул ее вверх. Послышался тихий треск, волк отпустил мою лапу, после чего был отброшен назад.
Не давая ему прийти в себя, я прыгнул на него и, плотно прижав к земле, попытался оторвать больной лапой ему голову. Переступая через приступ тягучей боли, я сделал резкий рывок и вырвал голову этому недоголему с корнем. После этого я бросил голову на землю рядом и последним ударом разбил вдребезги.
Наконец, бой был окончен. Я устало сел, пытаясь отдышаться и прийти в себя.
«Не знал, что могу так за себя постоять, а тем более расправиться сразу со столькими противниками!»
Я помотал головой и потёр ладонью те места, куда меня кусали.
«Возможно, что инстинкты тела и «память» дают о себе знать. А может быть, адреналин так приободряет? Непонятно»
Сердце колотилось как бешеное, а дыхание то и дело сбивалось. Благо, что я был относительно цел.
Оглядев «поле боя», я начал себя осматривать на предмет ран и укусов. В итоге я заметил лишь следы от нескольких зубов прямо на кончике хвоста около листовидного «наконечника», на левой передней и правой задней лапах.
«Все таки потрепали. Не критично, но неприятно»
В следующие мгновения боль усилилась, а мышцы передних лап стали ныть.
«Похоже, адреналин медленно спадает и неприятные ощущения возвращаются. Это тело, похоже, не рассчитано на такие нагрузки. Мне нужен отдых»
Но вслед за одной проблемой пришла другая. Внезапно я услышал чью-то речь и сразу забеспокоился.
Я попытался отступить к ближайшим кустам, чтобы спрятаться, но запнулся о корешок и неприятно ударился мордой о землю.
«Как в бою, так крут, а как в обычной ситуации, так тело словно вата»
Голоса приближались, и, как я смог расслышать, оба голоса были мужскими. Спустя пару мгновений я смог разобрать язык на котором они говорили — английский. Но что самое интересное было здесь то, что я его понимал. Но я английский почти не знал, что меня удивило.
Я прислушался, пытаясь разобрать слова, попутно прячась в ближайших кустах. Хотя, я и сам понимал, что с такими размерами, меня всё равно увидят.
— Говорю же тебе Кинг, я точно слышал шум в той стороне! — услышал я голос первого разумного мужского пола.
— Я, конечно, тоже слышал, — возмутился второй, чей голос оказался более хриплым, — но не кажется ли тебе, что мы слишком далеко ушли от места патруля?
— Все таки мы обязаны проверить, что там произошло, — ответил обладатель первого голоса, который казался более молодым и звонким, — Вдруг кто-то попал в беду! Наш долг спасти бедолагу, разве не так?
Пока они приближались, я уже добрался до самых высоких и густых кустов, где мог бы спрятаться. Однако это не помогло и позади меня послышались удивленные вздохи. Затем последовал лязг оружия.
«Кажется, я влип»
— Во имя Великой богини Селестии! — крикнул обладатель молодого голоса, почему-то по-русски, — Это же дракон!
«Селестия? Богиня? Что за…»
— Стой на месте, дракон! — сказал обладатель хриплого голоса тоже на русском, — Эта земля для тебя запретная!
Я развернулся, наконец, увидел стражников воочию. И увиденное меня, мягко говоря, озадачило.
«Пони? Разумные пони? Я что, попал в сеттинг мультсериала My Little Pony?!»
Я удивился не на шутку. Подобная ситуация кого угодно бы не только удивила, но и шокировала. Однако я решил не хлопать глазами и решил ответить собеседнику.
— Почему она запретная? Драконам запрещено быть в этом лесу?
Я произнес предложение на английском почти без акцента. Если, конечно, не считать некоторого странного порыкивания.
«Ничего себе! Не ожидал, что я при речи ещё и рычу! Ого!»
— Сержант, посмотрите на поляну! — сказал молодой вороной жеребец, продолжив тем временем почему-то на русском.
Пока сержант и его подчинённый отвлеклись, я обратил внимание, что грива и кьютимарка молодого пони были закрыты броней. Из-за этого я не мог точно определить, кто он таков.
Пока я его рассматривал эти несколько мгновений, он, вероятно, почувствовал мой взгляд. Повернувшись, жеребец со страхом посмотрел на меня.
Второй пони был жеребцом серого цвета шерсти, среди которой прослеживались седые волоски. Вероятно, он был уже не молод.
Сержант оглядел поляну, останавливая свое внимание на телах волков, а затем многозначно хмыкнул.
— Ты прав, рядовой, — невозмутимо сказал он, — Это действительно опасный противник.
— Но он убил четырех волков и…
— Мы сопроводим его до дворца, — вновь невозмутимо ответил старший по званию.
Мне это показалось странным. Они и вправду не могли знать, насколько я опасен, и их было всего двое. Но вот зачем было вести меня во дворец — это был тот ещё вопрос, который я не осмелился озвучить.
— Вы уверены, что это хорошая идея? — боязливо спросил жеребец старшего товарища.
— Мы вдвоем с ним не справимся, — констатировал тот очевидное, — Но я уверен, что он добровольно пойдет с нами.
— И он посидит в тюрьме, — усмехнулся молодой, глянув на меня.
«В тюрьме, ага-ага»
— Это решит принцесса, а не мы, — покачал головой старший жеребец, — Дело слишком необычное, поэтому мы поведем его прямо к принцессе, пока она ещё на месте.
«Говорят так, словно меня здесь нет! Да и почему к ней?»
— А что, если с принцессой Селестией что-то случится? — возразил молодой гвардеец, — А если с кем-нибудь ещё?
Молодой жеребец, вероятно был пегасом, судя по тому, как что-то пошевелилось по обеим сторонам его тела, под броней.
Вновь увидев мой взгляд в его сторону, он выставил свое копье в мою сторону. Но копьё, которое он держал неестественно лежало в его хватке, словно было приклеено к копытам.
Но, даже видя действия коллеги, сержант продолжал вести себя спокойно, даже наивно и беспечно по сравнению со своим подчинённым. Это тоже показалось мне странным.
— Ничего не случится, — посмотрел на своего молодого коллегу жеребец в возрасте, — Селестия самый сильный маг из всех, что живут в Эквестрии!
Оба жеребца вновь посмотрели на меня. Сержант, спустя несколько мгновений хмыкнул, словно о чём-то раздумывая, затем посмотрел на товарища и продолжил:
— Она способна обезвредить его одним движением копыта! — жеребец с гордостью стукнул копытом по нагруднику, — Ты зря волнуешься боец!
— Выходит, бояться нам нечего? — всё ещё боязливо спросил коллегу молодой гвардеец, — Вас понял сержант!
Я просто взирал на их разговор с удивлением. В конце концов не каждый день дано увидеть говорящих лошадей. Пусть и небольшого роста, но всё-таки выглядели как лошади, ходили на четырех ногах, имели копыта. В общем, выглядели как миниатюрные лошади, то есть пони.
«Либо я такой высокий, либо они такие низкие. Они разве что мне до груди дотягивают. Молодой так и того меньше. И это при том, что я стою на четырех лапах»
Пока они разговаривали и решали, что со мной делать дальше, я решил осмотреться.
Задержав свой взгляд на деревьях, и подметил, что они в этом лесу не такие высокие, как я думал изначально. Вспоминая канон My Little Pony, я подметил, что там они казались выше. Хотя, это мог быть не Вечнодикий лес, который я видел. Тем не менее, это не отменяло того, что я видел своими глазами в данный момент.
«Я не уверен, но если я прислонюсь к этим деревьям и встану на задние лапы, то они будут выше меня на несколько голов. Хотя это и не точно. Значит, это я такой большой, а не они такие маленькие. Если выпадет возможность, то я выясню свой размер»
— Эй! Дракон, ты заснул там?
Молодой гвардеец постучал кончиком копья по моей чешуе на правой лапе, выводя меня из раздумий. Это мне не понравилось.
Я сурово посмотрел на жеребца, отчего тот поёжился и попятился. Затем он взглянул на своего невозмутимого напарника и успокоился, но всё ещё выставляя копье в мою сторону.
— Так и быть, я с вами пойду, — вздохнул я, сказав со слегка рычащим акцентом, — Но, если вы решите на меня напасть, то я церемониться не стану.
Я демонстративно пригрозил им указательным пальцем и оскалил зубы. Так я хотел придать веса своим словам.
Те ничего не ответили. Однако было видно, что они пытаются скрыть страх.
Гвардейцы повели меня через лес. По мере продвижения я двигался всё уверенней, хотя тело всё ещё болело. Однако, когда мы приблизились к границе, тело болеть перестало.
Это вызывало у меня вопросы. Всё таки организм после такой битвы не может столь быстро восстанавливаться. Тем не менее, задаваться этим пока не было времени.
Мы шли молча, пока не вышли из леса и не отправились по грунтовой дороге. В один момент мы свернули с нее в сторону и обошли Понивилль, никому не попадаясь на глаза.
Мысленно отойдя от произошедшего, я подметил некую неправильность происходящего. Не в плане того, что ситуация была похожа на какой-то дурной сон. Скорее действия этих двух пони были странными.
Они не попытались вызвать подмогу, не задержать меня, а просто поставили перед фактом. Да и сам я почему-то решил с ними не спорить. Возможно сказывалось физическое состояние после боя с древесными волками и вступать в новый конфликт мне не хотелось. Разве что так можно было объяснить моё поведение.
Пока же мы шли, всё это время я был погружен в свои мысли с головой, но вместе с этим старался разбирать дорогу перед собой.
«Я только сейчас понял, что никого из знакомых мне людей я пока не встречал. В мире нет близких и родных мне существ»
Вероятно на эмоциях, которые из-за стресса вернулись, я сделал такой вывод. Вместе с этим я пытался успокоится, делая глубокие вздохи.
«Я не смогу более с ними поговорить. Я никого тут не знаю. Я никому здесь не нужен. Но, почему я осознал это только сейчас? Надо успокоится. Сосредоточимся на том, что происходит здесь и сейчас. Нельзя подавать признаки слабости!»
Я взглянул на своих спутников, и тут на меня снова начала давить глубокая печаль.
«Даже если я найду здесь кого-нибудь, с кем смогу завести отношения, то это будет уже не то же самое. Хотя, может все не так плохо? Если это и впрямь не галлюцинация и не сон, то мне здесь жить. Вопрос только — надолго ли? Да и смогу ли я вообще выжить?»
Мы вышли на большой пригорок. Там я увидел вдалеке гору, на которой располагался большой роскошный дворец, гордо возвышающийся на вершине и покрытый лёгким туманом.
«Это Кантерлот. Точно! Насколько я помню, это жемчужина Эквестрии»
— Нравится вид, дракон? — с ехидной ухмылкой на морде произнес молодой жеребец.
Он тоже смотрел на дворец и шумно вдыхал свежий ночной воздух.
Я ничего не ответил, но на такое зрелище нельзя было не заглядеться. Дворец был прекрасен во всех смыслах. По крайней мере то, что я мог разглядеть.
Ярко горели огни из его окон, его купола отражали серебристый свет луны, отчего он выглядел словно был сделан из серебра. Выполнен он был также аккуратно и красиво: не было видно острых углов.
Вскоре мы продолжили путь. Однако, несмотря на казалось бы огромное расстояние, мы прошли его удивительно быстро. Наверное я просто не замечал времени, пока задумчиво брёл вперёд.
В конце концов мы свернули с основного пути, который вел во дворец через столицу. Пройдя ещё несколько сотен метров, мы остановились у подножья горы. что заставило меня удивиться.
«Зачем идти к подножью горы, если легче будет пройти напрямик через столичный город во дворец?»
После недолгого раздумья, на меня снизошло понимание.
«Ах, да! Там наверняка есть тайный проход в горе! Надо же, предусмотрительная Селестия оказалась! Надо отдать должное. Замки типа средневековых всегда строились с возможностью выхода с другой стороны, если сам замок возьмут в осаду. И скоро я увижу саму принцессу. Надеюсь, она не будет злой? Хотя, я сам смогу рассудить насколько она хорошая или плохая правительница»
Пока мы шли, я ради интереса взглянул на местную луну и увидел на ней лик аликорна, который занимал почти всю поверхность спутника этой планеты.
«Найтмер еще не вырвалась из плена? Погодите-ка! Какой сейчас год?»
Я не на шутку забеспокоился, вспоминая каноничные события. Сам же канон я знал не очень подробно. Однако Найтмер нельзя было забыть, ибо она появлялась в первой серии.
Тем временем жеребцы начали диалог между собой, и я решил прислушаться к ним от нечего делать.
— Скажи, Стар Вайт, ты много драконов видел? — спросил молодой.
— Во-первых, всего нескольких, кроме того личного слуги этой заучки Твайлайт Спаркл, а во-вторых — обращайся ко мне по званию, пока мы на дежурстве, тебе ясно? — зло сказал жеребец своим хриплым голосом.
— Виноват, сержант! — быстро извинился младший по званию жеребец, встав по стойке смирно.
— Вольно, рядовой! — вновь повысил и без того железный тон сержант.
— Мы обязаны доставить этого дракона Селестии, чтобы она решила его судьбу, а остальное дело не наше. Этим займутся королевские гвардейцы, вероятнее всего.
«С одной стороны мне понятно их желание не нападать на меня. С другой же стороны это нелогично для представителей правоохранительных органов, тем более военных. Странно всё это. Но, допустим, окей»
— Понял, понял — утвердительно ответил, вороной жеребец.
Сказав это, он расслабил позу и пошел дальше за своим, старшим по званию товарищем. Правда было видно, что он всё ещё нервничал.
— А как ты считаешь, сегодня же день летнего солнцестояния, и по легенде чудовище по имени Найтмер Мун должна освободиться…
Однако рядовой не успел закончить свою речь, как грубо его перебили.
— Брехня это! Лучше думай о службе, солдат.
— Виноват! — вновь вытянулся струной на месте молодой жеребец.
— Хватит уже! Идем! — тяжело вздохнув и покачав головой, сказал сержант.
«Они все-таки умеют в русский. Тогда почему говорили тогда, в лесу на английском? Наверное, это связано с традициями или заскоками местной знати, среди которых также и Селестия. Я бы не удивился, будь это так. Но глупости это не отменяет»
— Извините, уважаемые, — обратился я к гвардейцам, — а почему вы говорите то на одном, то на другом языках? С чем это связано?
Они оба посмотрели на меня как на идиота, но потом старший из них всё же ответил:
— Сила привычки.
— Тогда почему вы сейчас решили перейти на другой? — продолжил я задавать вопросы.
Жеребцы переглянулись, а затем старший кивнул младшему и продолжил:
— Тебя не должно это заботить, дракон. Могу сказать лишь то, что в этом замешано наше непосредственное начальство.
Не удовлетворившись ответом, я тяжело вздохнул и побрел далее вместе с гвардейцами.
«Просто самодурство какое-то! Уже вырисовываются не лучшие впечатления, но пока судить рано»
Через некоторое время мы подошли вплотную к самому основанию горы, где, на первый взгляд, не было ничего, кроме кустов размерами немного выше стандартного пони.
Оба стражника о чем-то поговорили, а затем совершили какие-то манипуляции копытами с поверхностью каменной породы. Затем кусок скалы отодвинулся в сторону, открывая вид на широкий темный проход.
Я наклонил голову к проходу и посмотрел внутрь. Мои глаза фактически сразу привыкли к непроглядной темноте, и я стал видеть также хорошо, как видел до этого.
Внутри было огромное, даже по моим меркам, помещение, где в углу стояли детали железных рельс и деревянные бруски. В соседнем углу находилась железнодорожная тележка без колес. В это помещение мог бы поместиться поезд из трех вагонов, но здесь не было даже рельс, что контрастировало с предположительным назначением.
Я вошёл первым, после чего вслед за мной прошли мои сопровождающее.
— Они так и не начали строить тайную железную дорогу? — обратился молодой жеребец к старому.
— Видимо, нет, — угрюмо ответил тот, — Это плохо. Когда я вновь увижу Грея, то засуну ему его бумажки между…
Пожилой жеребец не успел выразить свое возмущение в полной мере, когда встретился со мной взглядом, а затем перешёл на «английский».
— Это не важно! — он мотнул головой, — Идёмте дальше, Селестия долго ждать не будет.
Мы молча шли дальше, проходя по слабо освещенному лампами накаливания тоннелю, изредка останавливаясь на перекрестках. Там жеребцы ориентировались, чтобы пойти в нужную сторону. Мы несколько раз прокатились по грузовым лифтам и, наконец добрались до помещений под дворцом. По крайней мере сами попутчики сказали, что мы прибыли на место.
Помещения стали несколько меньше, но я все еще мог передвигаться по ним на всех четырех конечностях, прижимая крылья плотно к спине. Несколько раз мой хвост таки что-нибудь да цеплял, напоминая о том, что меня кусали, отдаваясь тупой болью при столкновении с предметами. Это явно бесило моих спутников.
«Мне, вероятно кажется, но по их эмоциональному фону им точно не нравится то, во что они ввязались. Про мою неуклюжесть стоит вообще промолчать. Нет, конечно, я всегда отличался повышенной эмпатией и развитой интуицией. Однако, мне кажется, что эти чувства обострились»
Мы вошли в помещения дворца, открыв расписные и украшенные позолотой двери. Первое, на что я обратил внимание — это витражи. На них, как и в каноне, были показаны сцены из истории Эквестрии: воссоединение племен, превращение Дискорда в камень, схватка с Найтмер Мун и прочие ключевые события.
— Ваше Высочество! — вытянулся по стойке смирно молодой жеребец, приложив ногу к голове, странно вывернув ногу и обратился к кому-то перед ним, — Мы обнаружили дракона в наших землях!
— Очень интересно, — послышался знакомый женский голос сбоку от меня, — Где именно?
«Я узнаю этот голос. По крайней мере из мультсериала им говорила Селестия. Да и обращение по титулу подходит»
— В Вечнодиком, ваше Высочество! — как по учебнику отчеканил гвардеец.
Я повернул голову в направлении голоса и встретился со взглядом розовых глаз белой рогатой лошади, который был направлен на меня слегка сверху вниз.
«Это Селестия?! Она выше меня ростом на половину головы?! Охренеть!»
Один её вид вызывал трепет, настолько он был «эпичен» по сравнению с остальными пони. Иного слова я не находил. Его даже невозможно было адекватно описать словами — это надо было видеть.
Тем не менее, взяв себя в лапы, я заметил, что она выглядела намного красивее, чем в мультсериале. Если сравнивать с лошадьми, конечно. Белоснежная шерсть, развевающаяся эфемерная радужная грива, большие перьевые крылья, а глаза словно излучали свет. Нежно фиолетовый цвет.
Взгляд же словно заглядывал прямо в душу, поэтому я старался не смотреть ей прямо в глаза: боялся, что она прочтет мои мысли или узнает, кто я такой.
В это же время, пока я созерцал принцессу, Селестия обратилась лично ко мне:
— Что же ты делаешь в этих землях, дракон? — прищурилась кобыла, — Ты знаешь, что драконам в Эквестрии не рады?
Она презрительно фыркнула. Я чувствовал от неё ауру гнева, сдерживаемую, но отчётливую. Меня это неприятно удивило и напрягло, учитывая, какой она была в каноне.
«С первого взгляда отношения у нас не заладились. Это плохо. Может быть, мне удастся выкрутиться из этой ситуации? Надо попробовать»
— Я лишь простой путешественник, — ответил я, забыв о том, на каком языке говорю, — Я не знал, что драконам сюда нельзя.
— Драконы уже говорят по-северянскиАналог русского языка в местном мире родом с севера Эквестрии? — солнцеликая кобыла наклонила голову набок.
Она внимательно осмотрела меня, несколько удивлённо, а затем перешла на русский:
— Ты не с драконьих островов, верно?
Я лишь кивнул. В это же время я пытался собрать мысли в кучу. Без этого придумать правдоподобную версию того, откуда я прибыл, было бы невозможно. Однако, как на зло ничего в голову не приходило.
Селестия хотела было продолжить, но подошедший охранник отвлёк её, сказав что-то ей на ухо. Я не вслушивался в диалог, но после донесения принцесса вновь посмотрела на меня и глубоко вздохнула.
— Сегодня день летнего солнцестояния и я должна быть на этом празднике, — замолчав на мгновение, принцесса, после недолгого молчания, продолжила, — Точнее уже поздний вечер. Я не смогу решить твою судьбу прямо сейчас, дракон.
Аликорн посмотрела на стражников, что стояли в зале, и подала знак копытом.
— Извини, — сказала принцесса с эмоцией, которую можно было описать как «сожаление», — Отведите его в тюрьму и сделайте все, чтобы он не сбежал.
Гвардейцы все как один синхронно двинулись на меня и встали кругом. Они нацелили свои копья и длинные мечи в мою сторону.
«Ну и влип же я! Попал в самое начало и уже в самое пекло. Как же, сука, иронично!»
Глядя на гвардейцев и саму Селестию, я отметил, что окружающие «пони» совершенно не похожи на свои прототипы в мультсериале. Скорее они похожи на вполне реальных лошадей, которые имеются на Земле. Разве что странным кажутся цвета гривы и шерсти. Я ещё в лесу отметил их похожесть, но только сейчас я смог убедиться в этом.
«Блин, и почему я думаю об этом, а не о ситуации в которой оказался?»
Вглядываясь в морды этих созданий, меня зацепило расположение глаз. Они были расположены не как у земных лошадей, но и не как у людей.
Насколько мне было известно, у лошадей глаза расположены таким образом, что у них имеется слепая зона по центру из-за вытянутой формы головы. Иначе говоря, им мешает их же собственный нос и челюсть.
Однако, в данном случае расположение глаз у пони выглядело как нечто среднее между человеческим и лошадиным вариантами. Это, в теории позволяло бы им смотреть почти как люди, минуя слепую зону из-за вытянутой формы черепа.
Поскольку у людей глаза были расположены иначе и форма черепа не была вытянута в отличие от лошадей, это позволяло смотреть им строго вперед. Это также нивелировало такое препятствие для угла зрения, как нос, так как у людей он был относительно небольшим.
И вот здесь, у пони, которых я наблюдал было достаточно удачное расположение глаз. Также сами глаза не были огромными, как это было показано в мультсериале. Там они были словно блюдца. Словно в типичном японском аниме, где у женских персонажей глаза намеренно огромные. И, если там это передавало эмоции, то лично у меня это вызывало так называемый «эффект зловещей долины».
Но сейчас я не видел этих огромных глаз, что меня успокоило. Словно камень свалился с плеч.
Ранее я не мог толком оценить размер глаз и анатомию пони из-за того, что первые из тех, кого я увидел, были в доспехах и шлемах. Теперь же, глядя на Селестию, я мог оценить внешний вид в полной мере.
«Ну, хотя бы в жизни они не мультяшные. Это радует. Так! Слепых зон у меня нет, хотя форма черепа тоже вытянутая. Я это прекрасно ощущаю. Жаль я не вижу себя со стороны, а то мне интересно, как я выгляжу»
Между тем, белая кобыла поправила тиару магией и, проверив накопытник на ноге, направилась к выходу.
Вдруг я услышал тихий хлопок, и посмотрев в ту сторону, откуда слышался шум. Судя по отсутствующей реакции самих гвардейцев, они ничего не услышали.
«Что это было? И почему они ничего не услышали?»
Спустя пару мгновений я услышал звук падения стекла и обратил внимание на витражи. Мой взгляд зацепился на том, где была изображена битва Селестии с Найтмер Мун. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, что в нем нет одного куска стекла. Сквозь же образовавшейся дыры светила полная луна, чистая и белая. Лик аликорна словно языком слизали.
«Постойте-ка! Там нет лика аликорна! Это означает только одно — Найтмер Мун высвободилась из плена!»
— О нет! — только и смог выдавить я из себя.
Спустя ещё мгновение стекло треснуло, и нечто черное влетело внутрь помещения. Оно сбило белого аликорна с ног, отбросив Селестию на пару метров.
Стражники не успели отреагировать. Они были оглушены диким, безумным смехом. Более того, даже у меня от него появился звон в ушах и заболела голова.
Я зажал лапами уши и закрыл глаза, пытаясь бороться с болью, что с грехом пополам удавалось. Всё таки не часто доводилось на себе испытать этакое звуковое оружие.
Открыв глаза, я обнаружил себя в окружении лежащих без сознания гвардейцев. В центре же зала лежала Селестия. И, похоже, в сознание приходить аликорн даже не думала.
Сквозь рябь в глазах, я пытался разглядеть хотя бы что-то. Однако видел лишь черное пятно, что стояло прямо над белой кобылой.
Проморгавшись десяток раз, я смог разглядеть эту неожиданную особу — это была Найтмер Мун собственной персоной. И намерения у неё были недобрые.
Она выглядела как и все прочие пони, но была аликорном, как и Селестия. Кобыла была внешне даже больше, чем дневная принцесса, по крайней мере мне так казалось. Вот только в отличие от Селестии она выглядела истощенной, словно ничего не ела недели три. Также глаза аликорна были наполнены ненавистью и имели вертикальные зрачки, совсем как у хищников.
Кобыла была облачена в свою лёгкую броню темного-синего цвета из неизвестного мне металла, блестящего при лунном свете. С виду броня выглядела легкой с большим количеством открытых слабых мест, но насколько она эффективна в бою, я не знал.
— Ты жалка! Ты слаба! Трусливая ты кобыла!
Голос Найтмер Мун эхом пронесся по залу, отдаваясь эхом от стен. Громкий, неприятный, с толикой безумия.
— Вставай, дерись и честь не посрами свою или достойно умри!
Найтмер Мун хотя и выглядела несколько истощенной, но грациозной и сильной. От нее разило злобой, жаждой мести и наслаждением от боли своего соперника.
«Сначала волки, а теперь сама Найтмер? Да вы издеваетесь? Я с трудом, на инстинктах, желании выжить, на адреналине смог отбиться от первых. Тут же одно из самых сильных существ местного мира из тех, кого я помню. Мне пиздец!»
Было страшно и хотелось отступить, пока кобыла не заметила моего присутствия. Однако другая часть меня, которая была упрямой и наглой твердила мне, что я должен остаться и принять огонь на себя. И я решил послушаться последнюю, сам не поняв, почему.
Единственная мысль, которая мне пришла в голову в такой обстановке была связана со шлемом ближайшего ко мне гвардейца, который упал с его головы при падении.
«Отвлечь внимание этой… Этого монстра? А что если метнуть в эту чернильную кобылу шлем? А это идея! Глупая, но идея»
Я подобрал шлем, который мог уместиться у меня на ладони и, прицелившись, кинул его в Найтмер. Увы, но итог был закономерен: я промазал.
— Ха! — Найтмер залилась громким смехом, — Белая толстокрупая кобыла зверушку завела себе?
Эти слова сказала она с безумной улыбкой, оскаливая свои острые как бритва зубы. От этого по моей спине прошел холодок и будь вместо чешуи у меня волосы или шерсть, они бы встали дыбом.
— Только звать позором и можно это! — продолжила тем временем чёрная кобыла, — Подданных мало ей!
Теперь же я подумал, что мне точно не хотелось проверять, насколько её зубы были остры. Поэтому я решил обескуражить её, выиграв себе пару мгновений для раздумий или решительных действий.
— А ну ебальник захлопни, рогатое уёбище! — со злобным рычанием крикнул я ей в ответ.
«Нахуя я это сказал? Порой сам не понимаю, что несу»
Ответом на мое резкое высказывание было лишь изумленное выражение на морде Найтмер Мун.
«Это мой шанс!»
Я не стал дожидаться пока она поймет сказанное мною и резко вскочив, понеся вперед. Стремительно преодолев расстояние до кобылы, я сбил её с ног. Однако, в последний момент я запнулся обо что-то и упал на пол с грохотом на весь зал. Но мало было этого, я по инерции проехал несколько метров. И не будь у меня чешуи, на теле остались бы болезненные ссадины, возможно, гематомы и лоскуты кожи.
— ТЫ БОЛЬНО ДЕЛАЕШЬ НАМ?! — проорала королевским-кантерлотским Найтмер, поднимаясь с пола.
— Это ещё даже не боль, — поднимаясь с пола, сказал я, злобно рыча, — Давно тебя не били, я верно понимаю?
Вопрос я задал чисто риторический, учитывая контекст ситуации. Вряд ли Найтмер бы его поняла, да и я не надеялся.
— ЧТО ЗА ЯЗЫК СТРАННЫЙ ИСПОЛЬЗУЕТ ДАННАЯ ЗВЕРУШКА? — в подтверждение моей гипотезы, ответила вопросом на вопрос кобыла.
— Тебе неведомый, — усмехнулся я.
Дабы не стоять на месте и не дать возможности атаковать себя, я начал обходить Найтмер по кругу, не спуская с неё взгляд.
— Откуда взялся ты, зверёныш? — с любопытством поинтересовалась черный аликорн.
Голосом она пыталась подражать принцессе Луне, по крайней мере, каким я его помню. Тоном, впрочем, тоже. По крайней мере в этот момент точно.
— Ты так хочешь это знать? — спросил я на английском, прищурив глаза.
— Нет, — безэмоционально ответила Найтмер.
— Я так и думал, — глубоко вздохнул я и приготовился к нападению.
Тут же послышался лязг доспехов справа, и я на мгновение отвлекся. Всего на секунду, но тогда же я осознал, что совершил непростительную ошибку.
Когда я вновь перевел взгляд на черную кобылу, та уже успела преодолеть половину расстояния до меня и стремительно приближалась. Но когда между нами осталось пяток метров, время словно остановилось.
«Что происходит? Время остановилось? Нет, быть такого не может!»
Я вновь посмотрел на Найтмер, увидев на её морде гнев. Её безумная зубастая улыбка спокойствия не внушала, а в глазах был лишь гнев.
«Кажется, она не совсем адекватна. Вот она, застывшая в воздухе чернильная сука сверкает своими клыками, сверля меня бешеным взглядом. Даже забавно наблюдать»
Переведя взгляд вправо и влево я понял, что время не движется. Иначе говоря, я мог двигать взглядом, но ничем более.
«Постойте! Пока я в таком состоянии, я могу двигать взглядом! Это же отличная возможность продумать тактику и рассчитать ее движения наперед! Это потрясающе! Так, не стоит терять сосредоточенность, ибо я не уверен, что смогу повторить данный эффект, а тем более не знаю, сколько он длиться»
Сосредоточившись на ощущениях, я пытался понять, как у меня получилось вызвать этот эффект, но ничего не приходило в голову. Да и долго мне не позволяли обстоятельства — я медленно задыхался.
«Единственное, что меня реально сейчас напрягает так это то, что я не могу двигать ничем, кроме глаз и не могу дышать»
Я пытался вздохнуть, но пасть и нос словно парализовало.
«Первое ещё терпимо, то второе начинает беспокоить сильнее с каждым мгновением»
Я пытался успокоить себя и найти выход из сложившейся ситуации. Но мало было этой беды — я не чувствовал биения своего сердца. Словно оно перестало работать, не качало кровь и не сокращалось.
«Я не ощущаю даже биения своего сердца… И чувствую себя так, что скоро задохнусь. Как мне выйти из этого состояния?! Блядь! Блядь! Блядь!»
Я начал впадать в панику, как при панических атаках, которые я периодически испытывал в прошлом. Но, когда зрение начало рябить и затягиваться туманом, в этот момент меня осенило.
«Стоп! Кажется, я знаю!»
Я стал напрягать свою волю и двигаться медленно, словно через густой кисель. Я пытался сделать вдох, что получалось с трудом, но получалось. Зрение стало поясняться и я вновь стал следить взглядом за Найтмер Мун. И, дабы избежать её атаки, я стал постепенно смещать своё тело влево.
Когда кобыла подбежала почти вплотную, я рефлекторно схватил её за основание шеи левой лапой. Дёрнув лапой вверх, я поднял её над землёй, а затем со всей силой уронил на пол.
В этот момент эффект «замедления» кончился, и я резко ощутил весь вес этой кобылы. Такой тяжелый удар громким эхом отозвалось по всему залу. Даже громче, чем, когда я сам падал.
Спустя пару мгновений ко мне пришло болезненное ощущение, которое можно описать, как ноющая боль в запястье. Словно у меня произошел разрыв мышц. Настолько это было больно.
«Твою мать! Сука! Не думал, что она настолько тяжелая! С какого вообще хера я это сделал, блядь?!»
Отвлёкшись на свои мысли, я пропустил удар задними ногами прямо в морду и, отлетев назад и упал на спину.
К боли в лапе и морде прибавилась боль в позвоночнике и крыльях, которые я все это время старался плотно прижимать к спине, дабы не повредить ненароком.
Но оправился я от удара фактически сразу, ибо меня уже готовились нокаутировать копытами. Промедление было подобно смерти и, чтобы избежать незавидной участи, мне пришлось несколько раз откатиться в сторону, после чего я смог встать.
Передняя левая лапа заныла ещё сильнее. Мне пришлось встать на задние лапы, чтобы не повредить её, но выпрямить спину полностью не позволяла анатомия моего тела. Судя по всему, она напоминала нечто среднее между антропоморфной и звериной формами. По крайней мере так оно ощущалось.
«Чертова спина! Чертова лапа! Все против меня! Даже выпрямить спину полностью не могу! Только опробовал своё настоящее тело и тут такое! Нет бы боль в мышцах после трансформации или что там со мной случилось, но меня откровенно избивают как младенца! Такое большое и сильное тело, а такое почти что беспомощное против реальной опасности… Что за пиздец?!»
Я всегда себя представлял раньше в виде дракона и вновь подловил себя на мысли, что был рад оказаться вновь самим собой. Однако всё омрачала та ситуация, в которой я оказался.
Теперь, когда я смотрел на Найтмер Мун, то мог оценить ее как следует. Заодно я заметил след от моих когтей на ее шее. Он был весьма внушительным и глубоким. Причем, по идее настолько, что когти должны были разрезать пополам артерии.
Однако не было ни следа крови. Даже несмотря на полученное повреждение, неудобств, Найтмер это не приносило. Возможно, она боли не чувствовала совсем.
Вместо криков боли, она произнесла со злобной улыбкой совершенно иное:
— Мы видим, что воин ты хороший, НО НАС НЕВОЗМОЖНО ПОБЕДИТЬ!
Последние слова она всё-таки прокричала, но не от боли, а на королевском кантерлотском, причем так что у меня снова зазвенело в ушах.
Кобыла вновь ринулась в атаку, но на этот раз не вперед, а зигзагом, чтобы меня запутать. Ей это почти удалось, но в последний момент я смог подставить правую переднюю лапу под ее удар, и тут же пожалел об этом. Боль от удара пронеслась по всей конечности и даже ударила в основание шеи. Мне только и оставалось, что переводить боль в гнев и напрягать волю, чтобы терпеть это, защищаясь и ожидая момента для контратаки.
Била копытами она довольно быстро и еще несколько её атак я пропустил прямо по своей лапе, когда пытался блокировать. Я получал от этого новые приступы сильной боли, но продолжал защищаться. И как на зло окон для нанесения контратаки я не видел.
После очередного удара я сосредоточился на внутренних ощущениях. Иногда это со мной бывает, когда я испытываю сильнейшую физическую боль. Силой воли я уменьшил ее значимость, отстраняясь от этих ощущений. Таким образом я старался перевести боль в силу, в гнев с которыми я мог ударить своего противника. Грубый способ, но часто срабатывал.
Пока я копил силу, в голове пронеслась мысль, что моя тактика схожа со способностями скандинавских берсерков. Либо же со способностями персонажей некоторых компьютерных игр. То есть, чем сильнее боль, чем ближе они к порогу смерти, тем больше урона и ущерба они наносят.
Но не только это промелькнуло в моей голове. После очередного удара копытом по конечности, я отметил, что боль стала приносить некое извращённое удовольствие. Впрочем, и это было для меня характерно.
Ещё несколько ударов и вот он — момент для контратаки. Я им воспользовался, ударив кобылу левой лапой, разведя пальцы в стороны, выставляя острые, как бритвы, когти.
Мой выпад оказывается достаточно сильным, чтобы заставить аликорна отшатнуться и отступить на несколько метров назад. Этим она дала мне возможность прийти в себя.
Тяжело дыша, и, смакуя боль, я пронаблюдал за ней, пока сама кобыла, пошатываясь на ногах, пыталась прийти в себя.
Она подняла на меня взгляд полный ненависти взгляд. Когда она это сделала, я заметил, что на её правой половине морды внушительных размеров раны от моих когтей. Точнее от ушей до нижней челюсти.
Такие раны оставили бы на ком угодно рубцы на всю оставшуюся жизнь, если бы вообще не убили. Однако через несколько мгновений раны затянулись, словно я не наносил удара вообще.
«Аликорны настолько быстро умеют регенерировать? Мне пизда!».
— ТЫ РАЗОЗЛИЛ НАС! — вновь прокричала вне себя от ярости Найтмер, — МЫ УНИЧТОЖИМ ТЕБЯ И ДУШУ ТВОЮ СЪЕДИМ!
Она в очередной раз ринулась на меня, на этот раз, воспользовавшись магией и телепортировалась ближе, дабы я не успел среагировать. Ожидаемо, очередной удар я заблокировать не успел.
Повалив меня на пол, она нанесла ещё один удар копытом мне по морде. Пока я лежал на спине повелительница кошмаров с силой опустила свою ногу мне на горло, надавливая всё сильнее и сильнее.
Я попытался сбросить ее с себя. Пытался вновь оскорбить, но слышал вместо этого лишь сдавленный хрип. Я бил ее лапами по бокам, царапал, хлестал хвостом, но раны тут же затягивались, а напор ничуть не становился меньше. В глазах стало темнеть, и на последних силах, я попытался притянуть голову аликорна к себе, чтобы откусить от неё что-нибудь. Однако когда наши взгляды встретились, пространство вокруг померкло, и я словно потерял сознание, провалившись в чёрную пустоту.
Очутился я в полной темноте, лёжа на спине. Я попытался встать, но с первого раза это не удалось: я лежал на чём-то скользком. Когда я поднялся вновь и встал в полный рост, то, посмотрев вниз, был ошарашен. Я опять был в теле человека, в том виде, в котором себя помнил.
— Блядь! — проорал я так сильно, как только мог.
Однако вокруг была лишь черная пустота, и некому было меня услышать. Некому было высказаться по этому поводу.
«Как же так? Неужели всё то, что делало меня собой, то есть драконом, просто взялось и рассыпалось?!»
На меня накатила сильная обида, которую словами невозможно было описать. Обида и ненависть, которые хотелось выплеснуть, но было невозможно за отсутствием объектов вокруг. Нечего и некого было ударить.
«Вот так взять, побыть драконом пару часов и вновь превратиться в жалкого смертного?! Ладно, спокойней. Теперь у меня стоит открытый вопрос: что теперь делать?»
Я попробовал осмотреться, но куда бы я не взглянул, всюду была тьма.
«Надеюсь, что я не в Пустоте, а то самый мой большой страх, так это туда попасть»
Я ощущал панику, остатки злости и желание кого-нибудь убить. Однако поддаваться эмоциям не было времени.
Стоять на месте также было глупо, поэтому я пошёл наугад. Шёл и шёл, но ничего, кроме звука собственных шагов по какой-то мокрой поверхности слышно не было.
Спустя неопределенное время, я, наконец, увидел вдалеке нечто сияющее. От источника света исходил ровный неоновый свет, с белым, но приятным огоньком в его центре.
Я подошёл ближе и увидел, что источником света является какой-то магический непрозрачный барьер, который находился почти у самого «пола». Точнее на уровне чуть ниже моих бедер, почти достигая уровня моего пояса.
Выглядел барьер, как купол, за которым, вероятно, что-то находилось. Но что там было я не мог сказать.
Опустившись на одно колено, я провел ладонью по поверхности. По ощущениям она казалась совершенно гладкой, немного пульсирующей, словно биение чьего-то сердца. Ритм пульсаций барьера был медленным, но чётким.
«Если там кто-то есть, то он очень слаб»
Не успел я продолжить свою мысль, как услышал позади себя цокот копыт по мокрой каменной поверхности.
Я обернулся и увидел Найтмер. Я ожидал увидеть гигантскую лошадь, но она почему-то была почти одного со мной ростом. Это было странно, так как по сравнению с ней я должен быть ростом словно карлик, хоббит, если не меньше.
— Дракон какой-то неправильный, — сказала она вполне серьезно, без гнева, ехидности или насмешки, — Дракон ли ты?
Сказав это, она, начала обходить меня по круг, как я её недавно.
Меня ситуация напрягала и даже пугала. Однако внешне я старался этого не показывать.
«Это совсем не смешно! Не хватало ещё, чтобы она мне в душу заглядывала!»
— Даᵉ! — утвердительно кивнул я.
Было страшно и сердце бешено колотилось. Но инстинкты подсказывали, что мне нужно ей противостоять, не убегать. И для того, чтобы не оказаться трупом в ближайшие мгновения, я старался не поворачиваться к ней спиной, внимательно следя за кобылой взглядом.
— Только не отсюда ты, — сказала Найтмер очевидное, — Тяготить будет сей факт наш разумᶜᵉ.
«Чего? Тяготить разум? Так, подождите-ка! Она сейчас вменяема?»
Она остановилась, когда прошла вокруг меня полный круг.
— Жалко зверушку сию убивать, поэтому скажем тебе: не стой на пути у нас или будешь уничтожен. Выбирай путь ты свой, дракон.
И тут она встала в боевую стойку, заведя меч, который был с ней за спину в телекинезе, явно готовясь нападать.
— Ты сама знаешь ответ, — с некой долей неуверенности ответил я, сжимая кулаки.
«Нет уж, я не отступлю. Я не склонюсь перед её волей!»
— ТОГДА УМРИ ЖЕ! — проорала она мне, и, злорадно оскалившись, ринулась на меня.
Реакция у меня была значительно хуже, чем в драконьем теле. Лишь в последний момент я успел увернуться и перекатиться в сторону. Атака была очень стремительной.
«Я не смогу ее победить в своем человеческом теле. Даже пытаться не стоит»
Она вновь понеслась на меня, почему-то даже не телепортируясь и не прибегая к ухищрениям. Бежала кобыла строго вперед на меня, словно танк.
Я смог еще раз уйти от нее, отпрыгнув в сторону, но чуть не упал из-за своей природной неуклюжести.
Позади меня оказался купол, на который я вновь обратил внимание, но чуть было не получил передними копытами прямо по своему лицу, которое по привычке называю мордой.
Попытавшись отступить на несколько шагов назад, я запнулся о магический купол, перелетел через него и упал на его другой стороне, на спину.
Сам удар копытами Найтмер Мун пришелся прямо по барьеру, отчего тот стал полупрозрачным и я, наконец, смог увидеть ту, кто сидел внутри — принцессу Луну. Она почему-то была размером с жеребёнка.
Когда я посмотрел на нее, то мордочка повернулась в мою сторону, и её заплаканные темно-зелёные глаза встретились с моими. Затем была внезапная вспышка света, и пространство вокруг пошло рябью, а потом всё вновь померкло.
Пытаясь осмыслить произошедшее, я понял, что лежу на полу дворца, где был мой бой с Найтмер Мун. Та стояла на мне, всё ещё глядя в глаза, но уже с осознанным взглядом. В нём читался интерес вперемешку со страхом. Это и на эмпатическом уровне чувствовалось.
Я подумал, что Луна мне помогла. Иначе трудно было объяснить поведение Найтмер Мун. Тут же я и воспользовался моментом замешательства, чтобы сбросить ее с себя.
Заливаясь кашлем от долгого пребывания без воздуха, я пытался вздохнуть, но было больно. К счастью, я снова был драконом, потому довольно быстро пришёл в себя.
Несколько глубоких вдохов и я повернулся на бок, заметив краем глаза, как черная тень прыгнула в разбитое окно и растворилась в ночи.
Боль во всем теле резко вернулась, отчего я громко прорычал, прерывисто дыша. Пытаясь восстановить дыхание, я попытался расслабиться. Когда я вновь смог дышать ровно, то смог начать себя осматривать.
Я обнаружил, что на правой стороне тела в районе плеча с меня стекала струйка крови. Сама чешуя в этом месте была помята, словно по ней много раз ударяли чем-то тупым и тяжелым. Также я заметил, что у меня под неестественным углом была повернута кисть правой лапы и пальцы на ней.
«Сильно меня потрепало. Надеюсь, перелома нет»
Я скривился, но решил внимательно осмотреть поврежденную кисть. В итоге я пришёл к выводу, что это не перелом, а обыкновенный вывих. К счастью, я ранее изучал медицину и не брезговал смотреть видео на эту тему. Впрочем, на практике я также видал, как оказывают первую медицинскую помощь. Поэтому проблему с тем, чтобы вправить вывихнутую кисть, мне труда не составило.
Пара отвратительных хрустов, и вот всё на месте, а боль уходит. Также я размял больное плечо на правой лапе, проверил шею, повертев головой в стороны.
Во время одного из поворотов я заметил, что с моей нижней челюстью что-то не так: не могу её закрыть. Потрогав лапами, я обнаружил, что она тоже была вывихнута, в левую сторону.
К счастью, вправлять вывих челюсти я тоже умел, только делать это надо было аккуратно. Еще один хруст, и на этот раз меня начинает преследовать острая боль, от которой я зажмурился: видимо, сделал что-то не так. Затем ещё одно осторожное движение, и, наконец, всё в порядке.
Дальнейший осмотр на первый взгляд никаких повреждений не выявил. Теперь можно было подумать о произошедшим.
«Блядь! Как же это было больно, сука! О! А чешуя чувствительная, надо же»
Чувствительность чешуи была лишь чуть-чуть ниже, чем у кожи. Эти ощущения были довольно любопытными. В голове промелькнула мысль о том, что странно с моей стороны заметить это только сейчас.
Убедившись, что всё остальное в порядке, я встал на задние лапы и размял кисти, а также плечевые суставы.
«Вот, что значит реальный бой, а не потасовка с хулиганами. Уже много лет не чувствовал такого адреналина».
Я почуял на себе чей-то взгляд и повернул голову в ту сторону, откуда тот чувствовался. Там я заметил того самого вороного жеребца, которого я встретил в лесу со своим командиром. Он смотрел на меня со страхом в глазах, стоя на трясущихся ногах.
Вокруг я слышал множество стонов и тихой ругани — это пробуждались оглушённые стражники Селестии.
— Принцесса Селестия! — послышался голос одного из гвардейцев.
Он подбежал к неподвижному телу своей правительницы и склонился над ней, пытаясь привести в чувства.
Когда пробудились все стражники, то голос подала и принцесса, которая вставала на ноги с громкими стонами и помотала головой.
Её сразу же окружили стражники, словно дети свою мать — настолько она была большой по сравнению с рядовыми пони. Селестия заверила их, что с ней все нормально. Затем посмотрела на меня оценивающим взглядом, будто хотела что-то сказать. Но неожиданно её перебил восхищенный крик со стороны:
— Это было невероятно! — с восторгом крикнул стражник, которого я встретил в патруле, — Этот бой даже лучше, чем описывали ветераны боевых действий против чейнджлингов на границе!
— О каком бое идет речь, гвардеец? — задала вопрос Селестия, чуть нахмурившись.
— Как каком? — возмущенно переспросил жеребец, указав на меня, — Он задал такого жара самой Найтмер Мун, что та отступила в страхе!
Его товарищи удивлённо переглядывались. Селестия же была раздражена, судя по выражению на её морде.
— Она на него побежала, а он как схвати её и ебани об пол, потом как лапой хрясь и таааакой шрамище на полморды, уууух!
Жеребец по мере своего краткого пересказа активно жестикулировал. Это выглядело даже забавно. Однако его речь перебили, не дав закончить.
— Довольно! — строго, словно рассерженная мать, выговорила Селестия, однако не повышая тона своего голоса, — Еще слово и из стражи ты будешь изгнан с позором!
«Хотя бы кто-то оценил то, как я чуть не сдох»
Я почувствовал на себе суровый взгляд и сам посмотрел в сторону Селестии, заметив, как она внимательно меня вновь изучает.
— Так и быть, дракон, — сурово, но чуть мягче сказала та, — стой тут и никуда не уходи, пока мы со стражниками не вернёмся. Это ради твоего же блага.
— Ему разве не нужно в темницу, госпожа? — спросил кто-то из гвардейцев.
— Оставьте его, ибо у нас есть дело важнее! — ответила ему принцесса дня, — Никуда не уходи отсюда, дракон! За свое спасение я отблагодарю тебя потом. Ты же сможешь стоять здесь и никуда не уходить?
Я медленно кивнул.
— Мне бы надо оставить с тобой стражу, но я недооценила своего давнего врага, — с тяжелым вздохом сказала аликорн, — Мне потребуются все, кто сейчас здесь. Поэтому, прошу, оставайся на месте.
Сказав это, Селестия вместе со стражей удалились, прикрыв за собой массивные двери, заперев их на замок и я остался один в тронном зале.
«И всё же странно, почему она так просто оставила меня здесь, без охраны? Благодарность, как я понимаю? Хотя Найтмер и вправду очень сильная. Мне просто повезло с ней совладать, не иначе!»
Внезапно меня посетило настойчивое чувство, что я обязан помочь окончательно разобраться с черным аликорном. Это чувство возникло без видимой причины и было иррациональным. Ко всему прочему я даже при всём желании не знал, как это сделать.
«А вообще, что это было? Пойдём по фактам. Она меня чуть не убила — это точно. Благо эти… способности меня спасли. Замедление времени? Что бы это ни было, но я бы умер менее, чем за минуту! Я встретился с Найтмер… Где? В подсознании? Но как я туда попал и чьё оно? Если там была Луна, то, наверное Найтмер. Но, почему Луна была там жеребёнком? И что за купол? Как же много вопросов и никаких ответов на них нет!»
Тихо выругавшись, я размял спину и конечности. Боли не было на этот раз. Видимо, организм быстро восстанавливается, что не могло не радовать.
Немного поразмыслив, я решил, что моя главная задача заключалась в том, чтобы спасти Луну. Но вопрос реализации всё ещё оставался открытым.
Я осмотрелся по сторонам, пытаясь разработать план действий. Как вариант, в голову приходил вариант с тем, чтобы опередить Селестию и гвардейцев.
Заметив разбитое окно, я запрыгнул туда и взялся правой лапой за стену, чтобы не упасть. Окно оказалось достаточно высоким, чтобы открыть вид не только на часть дворцового сада, но и на то, что находится дальше, внизу.
Передо мной простирались окрестности Кантерлота, утонувшие в непроглядном мраке, за исключением нескольких огоньков вдалеке. Но сама обстановка была довольно романтичной, а где-то вдалеке виднелся уже и Понивилль. Город, в котором жили шесть элементов гармонии. По крайней мере, мне так казалось.
«Интересно, а если я вмешаюсь, осознают ли пони себя элементами гармонии? Или всё поменяется? Ведь именно Твайлайт Спаркл и её друзья спасли Луну, Селестию и, возможно всю Эквестрию от Найтмер Мун. Даже не знаю, как я смогу добраться туда раньше Селестии… А что, если мне туда просто долететь?»
Я слегка развернул свои крылья глянул на них. Они были перепончатые, под цвет моей чешуи и очень большие. Даже больше, чем я их ощущал.
Мне ещё не доводилось летать в этом теле, но инстинктивно я помнил, как надо ими размахивать. Скорее всего, у драконов это на подсознательном уровне.
Я предположил, что первый полёт пройдёт гладко и без трудностей, или хотел так думать. В конце концов мне хотелось верить в успех.
Я шире расправил крылья, но почувствовал приступ тянущей боли в правом крыле, который быстро прошёл.
«А зачем я вообще хочу это делать? Это же совершенно не вписывается в рамки логики! Мне бы остаться здесь и подождать принцесс, но что-то подсказывает мне, что я обязан вмешаться. Меня прямо тянет туда. Ладно! Не буду сопротивляться этому порыву. Предчувствие меня крайне редко подводило!»
Вновь посмотрев в сторону Понивилля, мне стало немного не по себе, ибо расстояние было огромным. Полет я помнил лишь по старой «памяти», но вот тело могло и не приспособиться, особенно после побоев.
Так или иначе у меня созрел план насчет того, чтобы оказаться в Вечнодиком раньше Селестии. Для этого нужно было взлететь или, как минимум, спланировать прямо туда.
Это скорее была импровизация, чем план. Но иных вариантов в голову в тот момент не пришло.
Вздохнув и решив, что будь что будет, я спрыгнул с окна и отошёл на другой конец зала, чтобы взять разгон и взлететь. В зале раздался звук царапанья моих когтей пола, громкий и противный. Затем я с разбегу запрыгнул на окно, оттолкнулся от него и вылетел прямо навстречу ночному небу.
С непривычки, когда я перестал чувствовать под собой твердую поверхность, мне стало страшно. Однако я быстро переборол это чувство и расправил крылья полностью, развернув их горизонтально.
Ветер сразу же наполнил их воздухом, и я ощутил, как что-то за крылья меня толкает вверх, в то время как остальное тело на мгновение потянуло вниз по инерции. Но вскоре полёт мой выровнялся, земля перестала приближаться, а значит, всё удалось, и можно было облегченно выдохнуть.
Я плавно стал планировать в направлении Понивилля, иногда лениво махая крыльями и осторожно поворачивая телом, как делали это пилоты самолётов, но я старался подстроиться под попутный ветер.
Ночь была тихой и спокойной, и лишь гул воздуха в ушных пластинах, да редкое пение ночных насекомых и птиц нарушали глубокую тишину.
«Даже странно, что сквозь шум ветра я слышу птиц. Слух у меня просто превосходный!»
На первый взгляд ничто не предвещало беды, но я не мог позволить себе остановиться и насладиться своим любимым временем суток. Так я пролетел некоторое время, пока Понивилль не показался прямо подо мной.
Я стал снижаться к земле, но не рассчитал свои силы и это получилось слишком быстро. Тут внезапно меня ошарашила мысль, что я же не помню, как приземляться.
«Надо было снижаться по спирали, а не «кирпичом»! Твою же мать!»
Земля резко приближалась, и затормозить я уже не успевал. Оставалось лишь выставить вперёд лапы и резко замахать крыльями, чтобы замедлиться и надеяться на чудо. Но чуда не произошло и я резко врезался в землю, перевернувшись через себя и упал на живот.
Некоторое время я лежал и не мог встать. Но, шипя от боли я вновь оказался на четырёх лапах. Вновь проверив себя на наличие ранений, я констатировал, что всё цело и отметил про себя, что я слишком уж живуч.
Спустя пару мгновений я услышал гул молодых женских голосов со стороны леса. Я аккуратно приподнялся уже на задние лапы и заметил, как в лес входит шестерка пони.
«Ого! Да это же элементы гармонии!»
Конечно же, это были они. Твайлайт Спаркл, рядом с ней идут Рарити, Рэйнбоу Дэш, Пинки Пай, Эпплджек и Флаттершай. Последняя, старалась прятаться за остальными пони, полностью оправдывая своё имя.
«Застенчивость… Никогда не любил дословные переводы, но порой бывает забавно»
Я пригнулся к земле и стал выжидать, пока они пройдут мимо. Когда те скрылись из виду, войдя в лес, я последовал за ними.
С маскировкой у меня всё же возникали некоторые проблемы — я не умел правильно красться в этом теле. К тому же такую тушу трудно было бы спрятать среди веток, деревьев и листвы. Шум от треска под лапами также выдавал меня с потрохами.
Пони время от времени оборачивались, но мне удавалось вовремя спрятаться, и они подумали, что это очередной зверь из Вечнодикого леса. По крайней мере я слышал как это сказала Эпплджек.
Спустя некоторое время Шестёрка уже поднималась на гору, даже не подозревая о том, что за ними наблюдала не только я, но и Найтмер Мун.
Я помнил об этом, хотя и не видел аликорна. Либо та хорошо пряталась, либо я недостаточно хорошо ориентировался в этом лесу.
Я знал, что будет и выжидал, когда начинало происходить что-нибудь необычное. Вскоре и впрямь произошло то, чего я и ждал.
Земля под ногами пони обрушилась, и они устремились вниз по склону. Тем, кто были пегасами, повезло — они сразу воспользовались своими крыльями и подхватили тех, кто не мог летать. Лишь Твайлайт и Эпплджек продолжали нестись вниз.
Я же отнёсся к этому спокойно, ибо знал, что они выживут, даже если не буду вмешиваться. Более того, моё появление напугало бы их. Ничем хорошим это бы не закончилось.
Как и ожидалось, Эпплджек попыталась спасти сиреневую единорожку, схватив её копытами у самого края обрыва. Между ними завязался спор, про который мне было известно по мультсериалу.
— Отпусти меня, — совершенно спокойно заявила земнопони.
«Поразительно! Всё совпадает. Интересно, что здесь всё соответствует мультсериалу. Но как-то не не особо верится, что все события будут совпадать один-в-один. Например, я уже стал свидетелем нападения Найтмер Мун на Селестию. Хотя, может оно и там было также, но зрителям не показали? Ладно, хрен с ним!».
Пока я думал, Твайлайт Спаркл уже спасли Флаттершай и Рэйнбоу, и они направились дальше.
«А сейчас будет мантикора, да?»
Как и ожидалось, через пару мгновений послышался крик. К шестёрке пони вышел зверь больше их размеров, состоящий из частей разных животных.
Львиная голова, перепончатые крылья, чем-то напоминающие мои собственные, но немного меньше и хвост, словно взятый у скорпиона. Она преграждала дорогу в ущелье и пропускать никого не собиралась.
Вмешиваться и здесь я не стал, продолжая лишь наблюдать.
Как я и предполагал, сначала будущие элементы Гармонии попытались пройти через ужасного разъяренного зверя, вступив с ним в бой. После очевидной неудачи вперёд вышла самая застенчивая желтая пони, и именно она смогла успокоить зверя, избавив его от занозы.
Я лишь сильнее убедился в том, что у пони в точности были те же способности, что и в оригинале. Впрочем, для меня это пока ничего не меняло, ведь в любой момент всё может пойти не так.
Далее их должно было ждать испытание со страшными деревьями в темноте. Однако ничего такого я не замечал.
Пони начали заходить в темную чащу леса, где свет почти не пробивался сквозь листву. И им было если не страшно, то неприятно уж точно. Рарити напрямую об этом заявила.
Я некоторое время постоял и подумал о том, стоит ли следовать и дальше за героями. В итоге всё же решил свернуть от основной конвы и попытаться сократить дорогу до руин замка, где должна быть Найтмер Мун. По крайней мере, я помнил, что замок отсюда должен быть недалеко.
«А в какую сторону мне идти? Туда же, куда и они, но быстрее? Ну, как будто у меня есть иной выбор»
Вскоре, дойдя до реки, я с разбегу перепрыгнул через неё и побежал дальше. Мне не хотелось себя выдать, поэтому я поспешил снова спрятаться в лесу, свернув с тропинки.
Через минуту краем уха я услышал сначала крик пони, но затем из леса донёсся чей-то заливистый и весёлый смех. Даже отсюда я его слышал, хотя успел убежать довольно далеко.
Очевидно, это был тот самый момент с песней от Пинки Пай, которая веселилась, несмотря на страшную обстановку. Однако, мне это не было интересно. Надо было спешить.
Вскоре я наткнулся на чёрную тень, похожую на аликорна, которая стояла ко мне крупом и смотрела на дорогу.
«Попалась! Хотя, нет! Мне надо спрятаться. Ещё рано!»
Мои мышцы напряглись. Я хотел спрятаться, но, похоже, кобыла меня не заметила и не услышала. Это было весьма кстати.
«Не, лучше попробовать разобраться с ней сейчас. Иной возможности может и не быть»
Я сначала бесшумно присел на задних лапах, потом перешел на четыре, а затем медленно начал к ней подбираться. Когда я подобрался почти вплотную, момент атаки настал и я сделал резкий рывок вперед.
Будучи застигнутой врасплох, она не отреагировала на моё появление должным образом, так что мне удалось прижать ее к дереву, приподняв над землей.
Кобыла брыкалась и пыталась задеть меня своими копытами, но я, несмотря на тяжесть этой кобылы, вновь посмотрел ей прямо в глаза, вспоминая ощущения во время нашей с ней битве во дворце. Я сконцентрировался и замедлил дыхание, пронзая противницу своим взглядом. Вскоре пространство снова пошло рябью и померкло.
На этот раз я не лежал, а стоял рядом с магическим куполом. Он всё ещё был полупрозрачным, и сквозь него можно было разглядеть принцессу Луну в форме жеребёнка.
Я не стал терять времени и подошёл поближе, дотронувшись до барьера.
«Так. А дальше что? Как я её освобожу?»
Я не успел что-либо сделать, как услышал цокот копыт Найтмер Мун. Всё также по мокрому камню.
Кобыла уже стояла позади меня, а её морда выражала ненависть и отвращение ко мне. Ненависть, впрочем взаимную.
В паре метрах от неё левитировала коса, очень похожая на ту, что я видел когда-то давно в одной фанатской анимации про битву с Сомброй. Она походила больше на черный длинный топор палача, нежели на косу, но я её опознал сразу.
«Теперь всё ещё серьезнее, да? Что ж… Мне нужно быстро решить, что делать, или она точно не даст мне уйти отсюда целым. Я дурак не продумал это!»
Я мысленно сделал выражение «морда-лапа»Рука-лицо, иначе говоря, тихо выругавшись.
«А если дать ей бой? Блин, я же не знаю, как отразятся повреждения «здесь» на реальном мире — вдруг я тоже умру? Перспектива плохая. Выбора у меня всё равно нет»
На этот раз никаких угрожающих речей не последовало. Ни слова не говоря, Найтмер пустила косу в моем направлении, непрерывно раскручивая ее телекинезом.
Я успел пригнуться, так как замедлять время не получалось. Реакция также была хуже, чем в форме дракона. Приходилось пользоваться лишь своими рефлексами и инстинктами.
Коса просвистела у меня над головой и затем вернулась на место возле её обладательницы, которая яростно выдыхала пар из ноздрей, издавая громкое фырканье.
— Сошка белокруповой кобылы, смеешь всё ещё мешать НАМ?! — наконец, послышался полный злости и пафоса голос.
Ответ же мой был довольно простым и очевидным:
— Завали ебало!
«Зачем я это сказал? Так только хуже будет!»
Она издала вопль, от которого я почти оглох и слишком поздно заметил, как на мою голову опускается коса, что внезапно возникла прямо надо мной. Отскочить я успел с трудом, но меня успело зацепить аурой холода.
От неожиданности я упал назад, ударившись затылком о «пол» и на пару мгновений растерялся. Однако я не стал лежать на одном месте и я успешно несколько раз увернулся от тычков при помощи перекатов.
В какой-то момент мне удалось встать обратно на ноги, но острие косы словно пила прорезала дорогу в моем направлении и резко вынырнуло из земли, пролетев перед самым моим носом, едва не воткнувшись в подбородок.
Почувствовав, как меня обдаёт аурой пробирающего до костей холода, от которого волосы встали дыбом, я отклонился назад. Сделав несколько шагов назад по инерции, я вновь чуть не упал, но, к счастью, устоял.
«Вот же ёб твою мать! Я не продержусь еще минуту, если только не придумаю что-то!»
Пытаясь на скорую лапу придумать план, я заметил, что коса задела магический щит, прорезав в нем небольшую дырку. Тут же в голове созрел безумный, но, пожалуй, единственный план, который мог бы обеспечить мне победу.
«А пусть эта конина сама напорется на собственное орудие!».
В очередной раз, увернувшись от косы, резко рванул прямо к Найтмер Мун. Пока бежал, чувствовал, как смертельное оружие «дышит» мне в затылок своей ледяной аурой. Стоит мне усомниться в своей идее или же остановиться, и может случиться непоправимое.
Уже рядом с Найтмер Мун, я почувствовал, как аура холода начинает покрывать мою спину мурашками, но я был решителен, как никогда.
Сблизившись с кобылой, я резко попытался толкнуть Найтмер, что, разумеется, не удалось. Впрочем, это и не требовалось — ведь смысл был в том, чтобы оттолкнуть себя самого в сторону от неё.
— Какого Тартара ты…
Не успел я осознать, что мой план сработал, как ощутил острую боль на левой передней лапе. Боль была настолько сильной, что я, пролетев по инерции некоторое расстояние, упал и, схватившись за больное место, разразился громким криком.
У меня в глазах потемнело от боли. Я даже не мог встать, лишь кричал.
Несколько долгих мгновений, показавшиеся скорее вечностью и я смог разжать закрытые от боли и слез глаза, оценивая повреждения нанесенные мне увечья.
По всей длине от плеча до самой кисти находилась огромных размером рваная рана, из дна которой в некоторых местах торчали кости. Сами края раны и мягкие ткани были покрыты тонким слоем льда. Алая жидкость, медленно, струйками и каплями стекала вниз на темный пол, заливая его лужей крови.
Пока я рыдал и пытался удержаться от крика благом матом от боли, я услышал, как что-то очень тяжелое упало на воду.
«Блядский пиздец! Нихуя мне лапу разворотило!»
Тяжело дыша я пытался отойти от приступа боли, но тут же вспомнил про Найтмер Мун.
Подняв голову, я стал искать её взглядом. Вскоре я заметил, что мой противник лежит в луже воды, а в груди у неё была коса, воткнутая по самое основание острия.
Поднявшись и всё ещё охая от боли, я медленно зашагал в направлении барьера, держась за больную лапу. По мере приближения я чувствовал холод не только в ране, но и во всём теле, словно он распространялся от раны к сердцу.
От онемения в конечности мне стало страшно, но думать об этом не было времени. Зато о том, как освободить принцессу Луну было самое время.
Дойдя до цели, я упал на колени и посмотрел сквозь магический барьер, встретившись взглядом с Луной. В тот момент, когда я коснулся барьера, тот пропал, ярко вспыхнув и развалившись на осколки. Луна оказалась на свободе. Она что-то мне пыталась сказать, но я не мог её понять, лишь стонал и содрогался от холода.
«Возможно, это слова благодарности? А может… Вопросы?»
Я упал в воду и через пару мгновений мир начал снова размываться, возвращая меня обратно.
Несколько долгих мгновений, и я вновь оказываюсь в Вечнодиком лесу, всё ещё держа Найтмер в своих крепких драконьих лапах, уперев её тело в дерево.
Я только было подумал о том, как повреждения в том бою скажутся на мне здесь, как внезапно левую переднюю лапу пронзила жгучая боль. Я разжал когтистую ладонь и Найтмер упала на круп. От боли я стал громко рычать и ругаться на всю округу.
— Блядь! Как же это больно, сука!
Слезы из глаз текли, я прижимал саму лапу к туловищу и тер ее, словно пытаясь снять боль и обогреть. Однако внешне моя лапа была цела и я понимал это, но инстинктивно пытался унять болевые ощущения.
Пока я приходил в себя, краем глаза заметил, как Найтмер Мун в замешательстве осматривается по сторонам, отступая от меня. Затем она резко исчезает во вспышке телепортации, оставляя меня одного мучиться от приступа накатившей боли. Однако перед её исчезновением я успел заметить резкую перемену в выражении её мордашки.
«Кажется, она изменилась. Или мне только кажется? Луна? Это уже она?»
— И что теперь мне делать? — спросил я сам себя, всё ещё рыча от боли.
Теперь я уже не был уверен, был ли смысл в этой схватке с ней. Однако, я всё еще считал, что делал всё правильно. Мне просто казалось, что я должен был это сделать.
«Как же это странно. Моя интуиция никогда ещё так чётко не работала. Интересно, почему?»
К счастью, боль начала медленно проходить и я смог подняться на задние лапы. Немного передохнув, я решив идти дальше.
Я потихоньку встал и медленно поковылял на задних лапах, по привычке, держась правой передней лапой за левую.
Пытаясь определить дорогу до руин дворца двух сестер, я ориентировался на память и близость тропы.
Было бы нелогично ломиться через буреломы, будучи простой пони, поэтому кобылы пошли бы по тропинке. Вот как раз таки это было логично, поэтому я придерживался этого плана. Разве что я мог себе позволить идти напролом через лес.
По мере продвижения по лесу в очередной раз я отметил как боль постепенно сходит на нет. Даже слишком быстро. Настолько, что прошло лишь пара минут и вот я уже уверенно шёл вперёд.
По пути мне встретилась уже увиденная ранее мантикора, которую я успешно обошёл. Также стая уже знакомых древесных волков, которые не решились на меня нападать.
Вскоре я увидел обрыв и разрушенный мост. По нему и должны пройти Твайлайт и её компания. Но, знать, прошли кобылы мост или нет я не мог. В конце концов моя «битва» с Найтмер могла длиться мгновение, а могла десятки минут. Поэтому проверять, добралась ли Шестерка сюда не хотелось. Вместо этого я решил действовать скрытно.
Отойдя от моста на какое-то расстояние, я взял разгон и, используя крылья для увеличения дальности прыжка, перепрыгнул обрыв. Опустившись на другой стороне, я тут же постарался спрятаться, чтобы не привлекать лишнего внимания, припав к земле. И как оказалось, осторожность была не напрасной: я услышал впереди женские голоса.
«Интересно, а другие испытания они уже проходили, пока я сражался с Найтмер Мун, или нет? Как-то они быстро здесь оказались. Я же их обогнал!»
Помотав головой, я начал подкрадываться к руинам так, чтобы не пересечься с будущими обладателями элементов Гармонии. Наконец, впереди показались силуэты разрушенного дворца, и я юркнул внутрь него, воспользовавшись пустым оконным проёмом.
Без особого труда, найдя зал, где сейчас находились герои, и, взобравшись на пригорок недалеко от балкона позади трона, я стал наблюдать.
Передо мной разворачивалась сцена из оригинального мультсериала, где Твайлайт и её подруги пытались активировать элементы. Это было немного сюрреалистично: практически точное повторение кадров из мультсериала, но с настоящими лошадями в главной роли. К тому же не с огромными, гипертрофированными головами и огромными глазами на ней.
Поначалу все шло так, как и должно было: перед лавандовой единорожкой разложили элементы гармонии, и она легла перед ними, пытаясь с помощью магии активировать. Остальные пони оставили её в покое, решив пока переждать этот ритуал снаружи. К счастью, меня они пока так и не заметили и я мог видеть всё это почти не таясь.
Однако в один момент начались внезапные расхождения с каноном: Найтмер Мун материализовалась из облака звездной пыли прямо перед главной героиней, однако не получила элементы, вызвав ураган, а прыгнула перед фиолетовой пони и выбила их у Твайлайт из-под копыт, буквально.
— Слабы вы, жеребята! — с диким смехом говорила Найтмер, делая паузы, глядя то испуганным, то безумным взглядом на шестерку пони, — Кобыла старая ничему научить вас не смогла! Это шутка такая? Даже нам мерзко от факта такого!
«Это странно. Так не должно быть!»
Остальные пони прибежали на выручку своей подруге, и в главном зале началась борьба за обладание элементами. Однако с Найтмер Мун что-то было уже не так: она то ковыляла, то кривилась, словно борясь сама с собой. Её движения были заторможены и давались ей с трудом.
«Значит, мой бой с ней всё-таки возымел эффект? Может быть, Луна борется с ней за контроль над телом?»
Но даже с ослабевшей Найтмер, пони ничего не могли сделать и она уже готовилась применить элементы гармонии на них. Я же начал судорожно соображать, чем бы ее отвлечь.
«Как же теперь быть? Думай, думай!»
К сожалению, в голову ничего разумного не приходило. Я ничем не мог помочь героям, ибо сражаться я снова не пылал желанием.
Однако, когда свечение от камней начало становиться заметно ярким, я увидел рядом с собой здоровый увесистый камень и не размышляя взял его в лапы. Прицелившись, чтобы не попасть в камни Гармонии, я метнул булыжник в направлении темного аликорна.
Камень с треском отскочил от её шлема на голове, и та пошатнулась, а Твайлайт смогла завладеть элементами Гармонии. Этим воспользовались остальные и, объединив усилия, они собрали элементы Гармонии и активировали все кристаллы, направив ослепительный луч энергии прямо в чёрную кобылу.
Время для меня вновь замедлилось, как это произошло во дворце ранее. Вскоре так вообще остановилось.
Приглядевшись к лучу, я разглядел, что он не был радужным в отличие от показанного в мультсериале. Он словно был соткан из чистого света и эфира, если это можно так назвать.
Когда время вновь возобновило свой ход, я обратно спрятаться не успел, ровно, как и зажмуриться.
Луч света пронзил тело Найтмер, произведя взрыв энергии. Но, вместо того, чтобы безобидно пройти через меня, он откинул меня назад, словно пушинку.
Во время полета я ощутил сильный жар. Он был столь сильным, что я был готов поспорить, что поверхность солнца для меня тогда была словно самая суровая из пережитых мною зим.
Куда-то долетев и ударившись спиной, я упал на бок. Очень резко, словно меня швырнули со всей силы.
Хотелось орать от боли, снова и снова, но из горла слышался лишь сдавленный хрип, а легкие жгло так, словно я дышал напалмом. Разумеется, я уже не думал о том, что я явил себя перед Шестеркой, а хотел только одного, чтобы боль закончилась. И мой разум, словно услышав меня, подарил мне забвение, а моё тело обмякло и скатилось куда-то вниз.
Когда я пришел в себя, то еле мог пошевелиться. Моя чешуя, тело, конечности — всё дымилось, было покрыто сажей, словно меня уронили в горячую печь, и держали там несколько часов.
Я выдохнул и из пасти воздух и ощутил, как оттуда у меня идёт дым, а я хрипло закашлялся. Десяток вдохов, выдохов и я вновь более или менее смог дышать. После этого ко мне вернулся слух и я услышал что-то странное. Повернув голову, я заметил, как карета Селестии и несколько её стражей вместе с самой аликорном приземляются на руинах Замка Сестер.
«Похоже, мне всё-таки удалось вернуть канон в нужное русло. Как раз вовремя. Теперь мне надо подняться как-нибудь»
В голову мне пришла мысль о том, чтобы покинуть это место и как можно скорее. Желательно сделав это незаметно.
«Я должен вернуться обратно во дворец!»
В этот момент я вновь поймал себя на мысли, что это нелогично. В конце концов легче было бы выйти на свет и рассказать всё как есть. Возможно, мне бы даже помогли, но делать этого отчего-то не хотелось.
— Что… Это… Сука было?! — выругался я вопросом вслух глухим голосом.
Я пытался отойти как можно дальше, чтобы меня не увидели и не услышали. Идти пока не особо получалось, а потому процесс затягивался, но и останавливаться не хотелось. Лапы словно сами несли меня вперёд.
«Элементы… Их магия не должна действовать именно так, а тем более на меня! Я же не был непосредственно рядом. Этих кобыл не задело даже, наверное, а меня чуть не убило. Что за хрень? Блядь, это интересный вопрос. Почему артефакты элементов Гармонии так подействовали на меня, словно я был одним из злодеев мульт-сериала? Что со мной не так? Неужели это как-то связано с моей чужеродной для этого мира природой? Если это так, то как быть? Неужели мне придётся теперь чураться каждого артефакта Эквестрии? Весело будет, ничего не сказать»
Я вновь добрался до обрыва, но решил теперь следовать по мосту, ибо сил прыгать через обрыв не оставалось. Я старался как можно быстрее покинуть этот лес, чтобы не попасться на глаза Шестерке и Селестии.
«Зачем я вообще всё это делаю? Я просто чувствую, что должен это делать, но пока и сам не понимаю почему… это… странно, очень странно»
Мысли о том, почему я действую именно так, а не иначе, крутились у меня голове, сменяя одна другую, куда более безумную, чем предыдущая.
«Что я вообще здесь делаю? Почему на меня так реагируют артефакты? Что будет, если меня встретят каноничные персонажи, а не просто рандомные стражники? Что вообще происходит?!»
Пока я думал, то решил какое-то время отлежаться в кустах и прийти в себя. Когда боль стала помаленьку отступать, я полноценно поднялся на задние лапы и двинулся через Вечнодикий лес, пробираясь через густые заросли и плотные ряды деревьев, чтобы скрыть себя. Однако из поля зрения тропинку я не упускал, чтобы не заблудиться.
Пребывая в кругу собственных мыслей, я даже не заметил, как вышел из леса и начал идти вдоль дороги к Понивиллю. Лишь когда я увидел первые дома вдалеке, а на востоке начало подниматься солнце, я осёкся и мысленно хлопнул себя по лбу.
«Мне же не надо туда!»
Я быстро огляделся и, убедившись, что меня пока никто не видел, поменял направление, скрываясь за естественными преградами, вроде холмов на самом краю городка.
Я опустился на все четыре лапы, чтобы ноющая от нагрузки не тренированная спина смогла отдохнуть, и побежал рысцой, ибо силы уже позволяли. Лапы всё ещё болели, но относительно слабо, и, я время от времени останавливался, дабы отдохнуть и перетерпеть приступы боли, чтобы потом вновь продолжить идти.
Я направлялся к Кантерлоту, прокручивая в голове путь, по которому меня чуть ранее ночью вели стражники. В один момент, когда я почувствовал, что телу стало легче, я даже полноценно побежал.
Пока я бежал, отметил про себя, что передвигаться на всех четырех лапах пусть и не привычно, нежели на двух, но зато куда как быстрее.
«Как-то я быстро приспособился к новому телу. Это даже к лучшему, особенно учитывая текущие реалии»
По пути я несколько раз чуть не запнулся о свои же лапы с непривычки. Видимо, я не полностью овладел этим телом.
«Похоже, я поторопился с выводами»
Однако, несмотря на это тело меня радовало не только своей поразительной живучестью, но и способностью восстанавливать повреждения и бороться с болью.
Наконец я смог впустить в себя чувство радости за обретение родного тела. Вот только оно длилось недолго. Уже светало и Эквестрия начала заливаться первыми лучами солнца. Это означало, что времени у меня осталось очень мало.
Когда я смог добраться до того места, где был секретный проход в основании горы, то довольно быстро я нашёл и сам камень, или, точнее, выдвижную стену, которая закрывала сам проход. Однако открыть его я так и не смог. Я перепробовал множество вариантов: подкопать, просто открыть, сказать кодовое слово, даже силовое воздействие — банально оторвать дверцу, из-за чего чуть было не сломал несколько когтей. Но она стояла, как ни в чём не бывало.
Вздохнув, я посмотрел наверх и тут мне пришёл в голову только один единственный вариант при котором я смогу вернуться во дворец не привлекая к себе и без того лишнего внимания — взобраться на гору.
Однако я отмел этот вариант в сторону и решил проникнуть через главный вход. Благо он был не так далеко.
Главный ход представлял собой большую стену с толстыми металлическими воротами и каменными башнями у основания горы. За ними виднелась каменная дорога наверх, окруженная какими-то небольшого размера домиками.
Подобравшись чуть ближе, я увидел целую кучу пони-гвардейцев, приблизительно отряд из двадцати особей. Ещё с десяток находились на стенах и башнях.
Поскольку стражи было много, путь через главный ход мне был заказан. Посему я вернулся к основанию горы. Там я нехотя осознал, какая трудность мне предстоит, если я хочу попасть во дворец вовремя.
«Вот уж не думал, что придется попробовать себя в роли скалолаза без страховки, но у меня мало времени… Если, конечно меня уже не ищет стража, которая вместе с Селестией и Луной прибыли во дворец. А может быть, это они и были у ворот? Надеюсь, что нет. Так! Крыльями я воспользоваться не могу, ибо ещё слишком слаб, да и летать я еще толком не научился. У меня получилось лишь спланировать вниз, а при посадке я чуть было не разбился. Так что остаётся только вариант — лезть наверх».
Я приподнялся на задние лапы, и затем вогнал когти в щель между камнями, затем резко оттолкнулся и подтянулся вверх, взмахнув крыльями. Это позволило мне прыгнуть выше и зацепиться затем за камень.
«А когти-то держат не хуже альпинистских дыроколов или как их там. Вот вам и еще одно преимущество драконьего тела. Человек бы уже давным-давно соскользнул вниз».
Дальше я взбирался на гору подобным же способом, чередуя лапы и помогая себе крыльями, упираясь когтями в породу и пытаясь цепляться даже кончиками крыльев, а точнее, рудиментарными крыльевыми пальцами с коготками за мелкие выступы.
Подъём был долгим, и мне постоянно приходилось делать перерывы — тело и лапы очень быстро уставали. Порой мне казалось, что взбираюсь на сам Эверест с нуля, не меньше.
Когда солнце уже показалось более чем наполовину из-за линии горизонта, начав свое движение по небосводу, я, запыхавшись, смог взобраться на тот уровень, где находился дворец, но не с той стороны. Пришлось перебираться по скале над дворцом, благо это было куда как легче за отсутствием отвесной скалы.
Таким образом я смог добраться до дворцового сада, спрыгнув сначала на стену, а затем с неё.
Кроме того, мне очень повезло, что я не увидел никого из пони. Но расслабляться было рано: в небе послышались хлопки крыльев. Я посмотрел в сторону шума и увидел летающую колесницу вместе с летящими вокруг неё пегасами.
«Неужели уже возвращается Селестия вместе с принцессой Луной? Однозначно время рвать когти!»
Я тут же отыскал разбитое окно, из которого ещё ночью вылетал, и запрыгнул туда. Спеша, я ухватился когтями за выступ, но, когда я встал на него, он откололся и я упал, расшибив себе нос. В очередной раз шипя от боли и зажимая нос, я ощутил, как течет из него кровь.
И вот, спустя несколько мгновений, в тронный зал зашли трое стражников, Селестия и Луна, которые, увидев меня на месте, застыли от недоумения. Мы некоторое время смотрели друг на друга, но Луна первой вышла из оцепенения и затем заговорила.
— Сестра, смотри! Дракон находится здесь, но откуда пришел он? — спросила она Селестию, глядя на меня с подозрением и лёгким удивлением.
«Кажется, она узнала меня. Вот только она меня человеком видела. Странно»
Селестия тоже некоторое время смотрела на меня, словно оценивая, а потом нахмурилась и недовольно фыркнула.
— Этот дракон пришел сюда издалека, но не знаю откуда, — ответила белая кобыла, с улыбкой глядя на свою маленькую сестрёнку.
Стражники же просто стояли и хлопали глазами, ожидая приказов своей госпожи. Я все это время, стоял на задних лапах и тяжело дышал, ожидая дальнейшего вердикта.
— Дракон, ты куда-то отсюда уходил? — спросила меня солнцеликая серьезным тоном, почему-то на английском.
И тут меня окатило, словно холодной водой.
«Получается, она уже знает правду? Или же просто делает вид? Как она к этому отнесётся? И что теперь будет со мной?»
Я только было хотел раскрыть пасть, чтобы что-то сказать, но меня прервала принцесса Луна:
— Он жизнь спас нам, дорогая сестра наша!
«Ну и зачем ты меня спалила? Я же хотел сказать, что всё это время был здесь!»
— Что?! — одновременно спросили стражи и сама Селестия у темной кобылки.
— Мы в плену Найтмер Мун были, и он вытащил нас оттуда, сразившись с ней в разуме её, — спокойным тоном пояснила Луна.
Селестия с удивлением посмотрела на меня, потом на сестру и затем снова на меня. Несколько секунд в ее глазах читалось непонимание, а потом она словно пришла к какому-то выводу, и зрачки её глаз расширились. Она повернулась к Луне, внимательно её изучила, после чего велела страже покинуть помещение и никого не впускать. Когда стражники ушли, обе кобылы переключили всё внимание на меня.
— Как это понимать? — требовательно заявила Селестия, цокнув копытом.
— Что именно? — дежурно спросил я, уже догадываясь о чем она спрашивает.
На секунду мне показалось, что она меня сейчас сожжёт прямо на месте, да так, что уже не отвертишься.
— Где ты научился темной магии дракон? — с нарастающей злостью спрашивала она, — Драконы не умеют колдовать! Что это такое? Ты вторгался в разум моей сестры?
Я непонимающим взглядом смотрел на кобылу, пытаясь судорожно что-то придумать, но так и не смог.
— ОТВЕЧАЙ! — переходя на королевский-кантерлотский, наступала Селестия, возвышаясь надо мной грозным сияющим силуэтом.
Я от такого обращения к себе опешил, что отнял лапу от носа, но из него стекли несколько капель крови. Через несколько мгновений в мой мозг пришло осознание, что она в некотором роде права, и я вновь зажал нос левой лапой.
«Теперь все становится логичнее. Вход в чужой разум… То, как на меня подействовали элементы… Они меня принимают за злодея что ли?»
— Сестра наша, мы не знаем, на каком языке ты говоришь, но не нравится нам тон твой, — обвиняющим тоном проговорила Луна, смотря на нас обоих, переводя взгляд, — Учитывая то, что он спаситель наш, то мы требуем уважения к нему!
Лунная принцесса топнула ногой и по залу понеслось глухое это, словно придавая её словам веса.
Селестию же похоже, не удовлетворило это, но она глубоко вздохнула, подчиняясь воле сестры.
— Хорошо, лучик мой, я буду вежлива с нимᶜᵉ, — она медленно отошла от меня и остановилась в паре метров от моего хвоста, — И все же, дракон… Как и где ты обучился темной магии?
— Нигде, — протянул я фразу.
Я развел лапами в стороны и покачал головой, сразу же зажимая нос обратно.
— Это произошло само собой. Раньше я за собой такого не замечал.
— Вот как? — задумалась белая кобыла, но затем дополнила серьезным монотонным тоном, — Это все равно не отменяет того факта, что ты применял запрещенную в Эквестрию магию. Я не знаю, почему ты вообще можешь ей пользоваться, пусть и неосознанно, но такое без внимания оставлять все равно нельзя.
— И что вы предлагаете? — спросил я, слегка повернув голову набок.
Селестия задумалась, и какое-то время размышляла. Лишь её эфемерная грива слегка развевалась на ветру, который теперь обдувал опустевший зал и свистел в разбитом окне.
— В любом случае тебя отпустить я уже не смогу, извини, — она глубоко вздохнула, прервав затяжное молчание, — Поэтому придется оставить тебя под своим крылом, дракон. Вот только у нас с драконами отношения крайне натянутые, и расхаживать по Эквестрии, пусть и с моего соглашения будет несколько… Неразумно.
— Понимаю, — согласился я и опустил взгляд.
Мои глаза сразу зацепились за следы нашей с Найтмер битвы, где особенно хорошо виднелись следы когтей на полу.
— Но, если все у вас так плохо, то я не смогу расхаживать как…
— Мы не особо поняли вас, но, кажется с драконами неприятности сейчас? — перебила меня вопросом ночная принцесса, пытаясь подражать «современной» манере речи.
— Да, сестренка младшая. С драконами проблемы у нас сейчас.
— В чем дело? Что-то случилось? — Луна, казалось, не понимала всей ситуации или притворялась, что не понимает.
— Это с политикой связано, в голову это не стоит брать, лучик мой.
Однако дальнейший разговор между сёстрами пошёл совершенно по иному руслу, что привело меня в лёгкое замешательство.
— Сестрица, а помнишь ли ты превращения заклинание? — почесав подбородок, внезапно спросила ночная принцесса.
Селестия, как и я, выглядела недоумённо.
— Зачем это тебе?
— Есть идеяᶜᵉ, — с улыбкой ответила Луна, подмигнув мне, — Если дракону этому по стране нашей расхаживать нельзя, то почему бы пони не стать ему?
Мы с Селестией одновременно раскрыли рты от удивления не в силах что-либо сказать.
«Не, я, конечно, все понимаю, но с чего бы?.. Не проще ли было бы подготовить пони к моему обществу при помощи пропаганды и разъяснительной работы с населением… Так, погодите-ка! Заклинанием, насколько я помню, из канона куда труднее изменить облик живого существа, а тем более… Пустота тебя раздери! Без перестройки организма же не обойтись!»
Я довольно скептично воспринял эту мысль, и, хотел было возразить, но меня опять перебили, как и в прошлый раз.
— Сестра, но это же сложнейшая магия, — с недоумением возразила сестре Селестия, — Её не применяли с древностиᶜᵉ. Уверена, что сможешь? Даже я…
— Сестра, мы не жеребенок, несмотря на то, что мы только недавно прибыли сюда, сил у нас хватитᶜᵉ!
В зале повисло неловкое молчание, прерываемое лишь редким цоканьем копыт и судорожными вздохами. Наконец, Селестия вздохнула и сделала шаг ко мне, сказав:
— Хорошо, но, если что-то случиться, то сразу дай мне знать, — вырвалось из её уст, после чего рог белого аликорна загорелся золотым цветом, явно готовя заклинание.
— Говоря честно, сестренка моя, мы плохо воспринимаем речь вашу, но смысл общий понимаемᶜᵉ, — рог принцессы Луны в это же время вспыхнул тоже, но уже темно-синим, — Но, надеюсь, к миру сему адаптироваться сможемᶜᵉ.
— Поверь, Лулу, ты сможешь, — улыбнулась ей белый аликорн и приблизилась еще на шаг ко мне.
Тут мне стало совсем неловко. Меня явно собирались превратить в пони. Но меня при этом даже не спросили и мне захотелось высказаться.
— А меня спросить не забылиᵉ? — сглотнув и сделав пару шагов назад, спросил я их.
Рог на голове Селестии сразу же потух, и та опешила.
— Ах да, извини, — извинилась белая кобыла и затем подошла ко мне поближе, слегка понизив интенсивность цвета рога, слегка наклонившись ко мне, — Я также заметила, что ты ранен. Позволь тебя исцелить.
Я кратко осмотрел себя. Чешуя всё ещё была обугленной, нос слегка кровоточил, а остальные раны так и не заживали до конца, но все еще были теми же, какими были на тот момент, когда я выходил из леса. Плечо, челюсть, левая лапа, которой и так очень сильно досталось сегодня. Боль всё еще чувствовалась, хотя я к ней к тому моменту уже привык.
Но даже после моего короткого кивка в ответ на реплику Селестии, я не почувствовал, чтобы эта боль уходила, да и носовое кровотечение не остановилось. Лишь немного зачесалось в тех местах, где были раны, и всё.
— Исцеляющее заклинание не помогает, — наконец, отстранилась от меня Селестия.
В её взгляде читалось удивление вперемешку с гневом.
— Не будь ты спасителем моей сестры, я бы за использование темной магии, которой ты пронизан до самой сути твоей души, посадила бы в тюрьму до конца твоей жизни. И не важно, сколько тебе удастся прожить.
«Видимо, она и впрямь ненавидит темную магию и все, что с ней связано. Но я тут при чем? Пронизана до сути души? Не, я, конечно в свою бытность на Земле увлекался исследованием не совсем «традиционных» методов воздействия на окружающих, развивал псионику и интуицию, а также без того высокую интуицию, которой обладают все, обладающие зачатками «дара», но ЭТО… Здесь явно что-то не то. Я обязан это выяснить!»
— Но я же не являюсь темным магом! — возразил я, — Может быть дело в чем-то еще, а?
Белый аликорн посмотрела на меня задумчиво.
— Мне решать, темный маг ты или нет, — сурово молвила она, — Словам верить я не могу себе позволить. Если это и вправду не так, я принесу извинение. Пока же я останусь при своем мнении и словах.
«С одной стороны её можно понять, она же управляет целым государством, но это всё равно обидно!»
Когда я, наконец вышел из своих мыслей, то почему-то обратил внимание на тот факт, что надетой одежды у Селестии не было, за исключением разве что накопытников, тиары и золотого украшенного аметистом браслета на шее.
«Блин, почему я на это внимание не обратил? Не о том думаю! Так, погодите-ка! Я же тоже не одет!»
Я не знал, почему я часто на такие места заглядывался, а конкретно между задних ног. Но мне хватило задержать взгляд лишь на долю секунды, дабы определить, что даже сама Селестия точно обладает той же анатомией, как настоящие земные лошади. Всё же на вид она такая же смертная, как и все остальные.
После этого я переключил внимание на Луну и заметил в ее взгляде тревогу, как будто она поняла то, что сказала её сестра, хотя сама утверждала иное.
Когда Селестия вновь заняла место около Луны, она вновь зажгла свой рог, и я понял, что уже поздно было бежать и оправдываться, и я остался стоять на месте. Через секунду в меня полетел скрещенный ярко-голубой луч, что заставил меня поневоле заслониться лапами.
К счастью, потеря сознания длилась недолго, и она не вызывала никаких видений или новых битв в чертогах разума. Когда сознание вновь вернулось, то у меня было ощущение, будто я вновь подвергся воздействию элементов Гармонии. Глаза застилала пелена, а дыхание перехватывало. Ощущения были неприятные.
Когда же пелена спала, а дыхание пришло в норму, я обратил внимание на то, что рядом со мной стоят целых двенадцать пар копыт, две из которых белые и две темно-синие.
Вокруг меня явно что-то говорили, но ничего не было слышно из-за возникшего в ушах звона.
«Сколько можно мучить меня то, а?!»
Вновь закрыв глаза и сконцентрировавшись на своей голове, я постепенно вернул себе способность слышать усилием воли. Или мне просто так казалось.
— Я же говорила тебе, что из этого ничего не выйдет! — кричала Селестия.
— Но сестра, он похож на пони вполне, пусть и с… — сказал голос, принадлежащий второй принцессе.
Я закашлялся и открыл глаза, отчего все встрепенулись и отошли от меня. Я попытался встать на все четыре лапы, но я не чувствовал пальцев и не ощущал крыльев. И тут до меня сразу дошло то, что произошло.
«Стоп! Они таки меня превратили в пони? Тогда чего Селестия так недовольна? Я таким страшным стал? Или что?»
Я вновь попытался встать и на этот раз удачно, но вышло это крайне неуклюже, и не на все лапы. Скорее я просто лёг на живот, подогнув под себя копыта.
«Это было еще даже более непривычно, чем осваиваться с телом дракона! О, тьма! Когда же это всё закончится?»
Я сделал глубокий вдох и выдох, после чего сделал ещё несколько нелепых попыток подняться на ноги. Вышло это раза этак с шестого, и то с натяжкой.
Таким образом, стоя, я повернул голову в направлении Селестии, затем Луны и еще одного стражника в позолоченной броне, который теперь присутствовал в зале.
Первая смотрела на меня с явно недовольным видом, вторая выражала скорее любопытство, а стражник так и вовсе выглядел сильно испуганным.
Я попытался повернуться к ним всем корпусом, делая это очень медленно, осторожными шажками, чтобы не упасть. Это, казалось бы, элементарное действие, заняло у меня, возможно минуту или чуть больше.
Мои ноги внезапно подкосились, и я лишь каким-то чудом удержался на своих новых конечностях.
— Я настолько страшный? — выговорил я медленно, еле ворочая новым языком, чем, похоже, насмешил сдержанно хихикнувшую Луну.
— А что тут смешного? — недоумённо спросил я.
— Ты смешно говоришь, дракон, — она сказала это с улыбкой, что явно не придало мне энтузиазма.
На всякий случай я пошевелил языком во рту, чтобы размять его, и затем озадачился вполне себе очевидным вопросом:
— Теперь-то что?
— Иди дракон, отоспись, а мне необходимо будет заняться своей маленькой сестренкой, — отдала указания Селестия.
«Ага. Иди… Вопрос только — куда?»
— А куда идти? — спросил я уже более внятно.
— Стражник мой покажет вам, куда идти, — белая аликорн посмотрела на гвардейца в позолоченной броне рядом с ней, — Так ведь?
— Так точно, ваше Высочество! — отсалютовал он, сделав акцент на последнем слове, и кивнул мне в сторону.
— Может быть, дадите узнать, как я выгляжу? — прежде, чем Селестия и Луна ушли, спросил их я.
Прежде, чем они принесли бы зеркало, я пытался себя оглядеть. Наверное, это выглядело очень смешно со стороны, но я ничего, кроме своих копыт, не мог разглядеть.
— Можно, — сказав на русском, солнцеликая кобыла засветила своим рогом на голове и ко мне в тот же миг из ниоткуда пододвинулось зеркало.
Я посмотрел в него и внимательно оглядел свой новый облик. Я действительно был похож на очень высокого пони-единорога, который достигает роста ничуть не меньше аликорна.
На моем новом теле произрастала темно-фиолетовая шерсть, по оттенку ближе к темно-синей, прямо под стать цвету чешуи, что у меня была. На лбу был темный фиолетовый рог, под стать моей шерсти.
Однако в то же время взгляд зацепился за мои выразительные, яркие глаза с оранжевыми белками и вертикальными зрачками. Такие не имел ни один из пони. Это сильно выделяло меня на фоне окружающих.
Но это было ещё не всё: сзади вместо нормального конского хвоста у меня был драконий. На конце тот же перепончатый кончиком наподобие листа. Но сам хвост тоже был покрыт шерстью.
Грива на голове была угольно-черной за исключением кончиков, которые то ли отливали серебром, то ли были седыми и потерявшими свой цвет. В остальном же я ничем не отличался от других пони, особенно единорогов.
Я из интереса оскалил зубы и обнаружил, что у меня вполне себе плотоядные клыки, как у хищников. Смотрелись они внушительно и на вид были весьма острыми. Многих бы это испугало, но не меня. Скорее, даже заставило слегка улыбнуться.
Я медленно повернулся в сторону, чтобы проверить ещё кое-что, и увидел свою кьютимарку на крупе. Она была похожа на лабораторную колбу с зеленой жидкостью, а над ней был виден зеленый лист. Единственное, что меня смущало в ней — это какая-то тень вокруг колбы.
«Любопытно. Интересно, что это значит? Что это за тень вокруг колбы? Явно не просто так!»
Я мог лишь догадываться о значении, хотя и не мог понять до конца, пока что. Оставалось надеяться, что рано или поздно я найду ответ.
В этот момент меня неожиданно окликнула Луна, которая всё ещё с любопытством созерцала меня:
— Как величать нам спасителя нашего?
— Стевриан, — проговорил я, — Стевриан Анлас.
Стевриан. Глава 2: Пробуждение
https://cdn.discordapp.com/attachments/647519636631322634/1012997087304106004/de423d79dfdb5bfc.png — Это Дарк Стар. Прошу не судить строго, ибо это авториский стиль такой.
Следующий день я застал, как в тумане. События, произошедшие со мной за последнее время, казались столь невероятными, что мой мозг отказывался их воспринимать всерьез.
«Какой же мне бредовый сон приснился, словно я попадаю в мир MLP, сражаюсь с Найтмер Мун и...».
Сон внезапно сняло, как рукой. Пелена рассеялась, и перед глазами предстало уже казарменное помещение с аккуратно расставленными рядами кроватей. Отделана казарма была по-спартански: кирпичные темные стены, белый ровный пол и точно такой же неотличимый от него потолок. Кровати были аккуратно застелены с армейской точностью и выглядели вполне по-современному, разве что несколько отличались от привычных мне человеческих: они были пошире, да и отсутствовала спинка там, куда уставший военнослужащий протягивал ноги после команды «Отбой!». А где-то за окном пробивались вечерние солнечные лучи, падая на меня.
«Значит мне это не приснилось...», — подытожил я, с тихим охом откинувшись на подушку, и отмечая, что я всё ещё находился в теле пони-единорога, — «Как я вообще сюда дошел, будучи в облике пони… Помню, будто всё в тумане. Меня сюда привели или я добрался сам на своих ногах? Сколько же всего произошло…»
Я попытался вспомнить события вчерашнего дня, а если точнее – ночи: превращение, погоня, драки, боль… И затем меня под конец превратили в единорога, дабы замаскировать дракона под жителя Эквестрии.
Я тихо охнул снова и повернулся на бок. Хорошо хоть мне никто не мешал сейчас. Я хоть и не служил в армии, но один друг мне рассказывал, каково там служить. Суета, крики, приказы… А здесь я даже не слышал привычного для армейских казарм шума — видимо все были на учениях или уже выполняли поручения. Сейчас никто не стоял над душой и не подгонял меня, так что я смог спокойно всё изучить: в помещении располагалось несколько окон, между которыми стояли стойки с мечами и копьями, а у стены находился большой шкаф с бытовыми вещами. Я обратил внимание, что рукояти у этих оружий были необычной формы и со следами укусов, а также с небольшим выступом сбоку. Создавалось впечатление, будто это оружие держат зубами.
В общем, казарма как казарма. И мне уже становилось скучно в ней находиться, отчего в мою голову начали забираться не очень приятные мысли.
«И что мне делать? Никого, кто мне был дорог, здесь больше нет. Никто не поможет, не подскажет… Неужели я обречен здесь на прозябание вдали от родных и близких?», — от осознания этого мне стало откровенно тяжело на душе. Как же хотелось увидеть тех, кем я дорожил и кто поддерживал меня все эти годы! А здесь я был совсем один и никому толком не нужен.
Слёзы сами накатывались на глаза. Я слегка всхлипнул, пытаясь сдержать чувство горести, но плачь не мог остановить. Мне оставалось лишь уткнуться носом в подушку и тихо, но горько расплакаться. При всех своих достоинствах, попаданчество в другое тело и мир – это, прежде всего, потери и разлука с близкими, а такое принять очень тяжело.
«Надо взять себя в лапы. Никто из них не хотел бы, чтобы я горевал от этого. Одно дело страдать от физической боли, а другое от боли моральной», — после нескольких минут отчаяния, я таки решил ухватиться за внутренний моральный стержень и успокоиться. Поначалу получалось плохо, но я хотя бы прекратил плакать, и теперь уже просто лежал, изредка всхлипывая. А тут ещё и тело отозвалось резкой болью, так что я хотел было зашипеть от неё, но из горла вырвался лишь похожий на хрип звук.
«Меня серьезно потрепало. Наверное, я даже встать не смогу сейчас. Надеюсь, что хотя бы через пару дней восстановлюсь», — похлопав глазами и еще несколько раз вздохнув, я начал утешать себя надеждами. Но уже через минуту мне пришлось прерваться и навострить уши: по коридору, который вёл в спальное расположение казармы, кто-то очень тихо цокал копытами. Я был здесь уже не один.
Не прошло и пары мгновений, как в помещение вошел жеребец-единорог с синей шерстью и ярко-зеленой гривой. Он бегло осмотрел помещение и затем остановил взгляд на мне, обратившись:
— Как спалось, дракон? — спросил он, стоя около выхода из спальни, дабы быстро отступить в случае чего. Похоже, он был уже в курсе происходящего, но, судя по его реакции, побаивался меня.
Я обратил внимание на его темно-фиолетовые глаза, что почему-то на пару секунд привлекли меня, словно заворожив, не дав мне сказать ни слова в течении нескольких мгновений. Я еле смог отвести от жеребца взгляд и ответить:
— Я просто отрубился, словно мертвец, и продрых, — честно ответил я, качая головой, — сколько я спал?
— Часов шестнадцать, никак не меньше, — отчеканил он.
«Сколько?!» — я ужаснулся не на шутку, — «Я почти сутки валялся здесь, и меня ничто не разбудило за всё это время?! Много же мне досталось в первый день пребывания в Эквестрии. Надеюсь, хоть без последствий в виде трудноизлечимых травм. А мне пока остаётся довольствоваться компанией одного единственного солдата. Негусто, но что поделаешь? Попробовать, что ли, его спросить о чем-нибудь?».
— У меня есть вопрос один, — слегка застонав, я решил хотя бы приподняться на кровати и сесть, ибо лежал я на боку, а тело затекло в таком положении. Попытка оказалась неудачной.
Собеседник же немного наклонил голову, приподняв уши:
— Да?
— А почему твои товарищи говорят то на одном, то на другом языке? – наконец, усевшись на скрипучую постель, проговорил я, вспоминая то, как проходили диалоги во дворце.
— А, Это все прихоть госпожи Селестии, — гвардеец отвел взгляд в сторону и вздохнул, — Честно сказать, я сам не знаю, зачем все это, но я лишь рядовой гвардеец, и вопросов задавать не имею права.
— Как-то у вас тут все странно с языком общения… — недоумевающе ответил я, чуть разминая конечности и понемногу их сгибая.
— А у вас, драконов разве есть своя армия, чтобы судить? – полюбопытствовал синий единорог в ответ, чуть осмелев, но все еще отводя от меня робкий взгляд.
— Я не с драконьих островов, — пожал я плечами. Собеседник же немного удивленно раскрыл рот.
— А откуда тогда?
— Боюсь, этого сказать не могу, — вздохнув, сказал я и покачал головой.
«И в самом деле: не говорить же первому встречному: Эхей. Я попаданец, прикинь? Вчера ел мамкин борщ, а сегодня я парнокопытное и со штуковиной на лбу, которая помогает творить магию. Круто, да?».
Однако гвардеец оказался настырным и не желал никак униматься.
— Почему? – внезапно спросил он.
— Я не доверяю вам ещё, да и всем пони тоже, — искренне ответил, попытавшись сказать то выражение, которое было в фэндоме на Земле популярно. В интернете приходилось его слышать.
— Прямо таки всем?
— Да, — утвердительно кивнул я, а затем вернулся к предыдущей теме, — кстати, а в каких случаях вам нужно употреблять эквестрийский?
Я решил сделать особое ударение на слово «нужно», ибо желал получить максимально исчерпывающий ответ на свой вопрос.
— Исключительно на службе, — последовал ответ, — В остальное время мы можем говорить на каком захотим. Но самым популярным сейчас является новоэквестрийский, который какие-то там пони из Сталионграда лет двести назад придумали.
Он недовольно фыркнул, выражая своё отношение к этому, а я задумался.
«Значит, тут существует город русских пони? Если бы тут были брони, они бы получили «протерю мировоззрения», как тот же Михаил Задорнов говорил, земля ему стекловатой».
— Я такого самодурства в своей жизни еще не видел, хотя повидал я многое… — протянул я с мрачным выражением морды.
— Да не то слово, — топнув передней ногой, сказал мой собеседник, — Порой принцесса меня удивляет и не в самом хорошем смысле. Но она все равно по-матерински добрая и старается заботиться о каждом из нас.
— Старается, да? А на самом деле? – я подозрительно прищурился, предполагая, что у гвардейца «Стокгольмский синдром», раз он пытается оправдать Селестию, даже если подсознательно её не любит.
— Выходит как-то не очень, — честно ответил жеребец, немного напрягшись, но затем тяжело вздохнув, — Законы порой откровенно не в пользу народа. Из-за одного из них (не помню названия) мои родители чуть не лишились жилья из-за чужих долгов.
«Я так и думал. Похоже, эта кобыла не так уж и прекрасна, какой её рисуют. Надо копать дальше. И почему-то меня это не удивляет».
— Интересно, что ты так быстро в этом сознался. Получается… Ты мне уже доверяешь? – немного приподняв уши, поинтересовался я, смотря собеседнику в глаза.
— Ну… — солдат помялся, — Просто нам про драконов говорят одно, но я с тобой сейчас говорю и вижу совершенно иное.
— А что вам говорят?
— Что драконы плохие, и вашему роду нравится приносить нам боль, моральные и физические страдания, а также красть ценные вещи, — сознался, наконец, пони, виновато потупив взгляд.
«Настолько все плохо? Это же насколько надо забросить ситуацию с ними, чтобы пони именно так думали о местных драконах? Надо будет побольше выяснить про это», — думал я, анализируя полученную информацию.
— А что ты сам об этом думаешь?
— Я не знаю, что думать, — немного растеряно ответил гвардеец. Похоже, ему было непривычно высказывать своё мнение на этот счёт, — Я предпочитаю доверять своему опыту и чутью, а не жеребячьим присказкам.
«Ну, хотя бы кто-то здесь здравомыслящий жеребец, а не безграмотная деревенщина… Хотя, если судить по Эппл Джек, то ее глупой назвать точно язык не повернется, а вот недостаток образования ей бы не помешало нивелировать, получив хотя бы нормальное образование. Если, конечно ее характер соответствует каноничному… А если нет, то посмотрим по ходу дела. Главное, чтобы меня насильно к Шестерке не повели «дружбе учиться», а то я точно сбегу отсюда», — хмыкнул я, осознавая, что такая вероятность всё-таки есть. Насильно навязывание компании, тьфу. Чует моё сердце, придется долго отбиваться от Пинки Пай, зная её настырность в этом плане.
Гвардеец же переступил с ноги на ногу, добавляя:
— Вот смотрю я на тебя — ты вроде неплохой. Может быть, драконы с островов плохие, но те, кто рос и жил вдали от них, вполне приятные личности. Как, например, Спайк.
— Это маловероятно, — я покачал головой, с грустным вздохом вспоминая каноничных драконов из мультсериала, — Скорее всего, мы одни такие.
— Да брось, — собеседник слегка улыбнулся, словно желая приободрить меня, — не будь таким букой, а то мне и так сержанта нашего хватает.
Я кивнул, но в этот момент мой живот резко свело от голода. Я ясно ощутил, как желудок буквально сворачивается бубликом, отчаянно требуя еды. Кажется, биологические потребности, которые необходимо удовлетворять каждому живому существу, уже напоминают о себе.
«Сколько я спал? Почти сутки. Неудивительно, что мне хочется есть – я даже не имел возможности здесь отведать местной еды».
— Извиняюсь, а где можно взять покушать, а то я давно не ел… — я начал двигать головой из стороны в сторону, будто желая прямо здесь найти что-нибудь съестное. Но, разумеется, искать съестное в казарме – это была обреченная на провал идея.
Гвардеец чуть улыбнулся.
— В общей столовой тебе как раз могут предложить много съестного из…
— Нет, ты не понял, — остановил я его, подняв копыто вверх, — Мне нужно что-нибудь мясное.
После моих слов синий жеребец испуганно попятился назад, дрожа всем телом.
— Мясное? Разве драконы не камни драгоценные едят? – осторожно и с придыханием спросил он.
— Я нет, — хмуро заключил я.
«Я не представляю, как грыз своими зубами какой-нибудь изумруд. Да и это вполне очевидно, что моя биология отличается от той, которой обладают местные драконы. Я же не местный, а попаданец. А вот мясо утолит голод, но вряд ли одними яблоками и фруктами я смогу насытиться. Так. Стоп… А разве пони едят мясо?» — внезапно прервал я сам себя, — «Не вывернет ли меня наизнанку, если попытаюсь откусить кусок мясной плоти? Может, я зря так сразу решил рубить с плеча? Может, лучше ограничиться растительной пищей на первый раз?».
Жеребец явно нервничал. Я только сейчас обратил внимание, что вижу его ауру, если можно так выразиться. Она словно обволакивает его тело вокруг, проходя по всей его поверхности, легко пульсируя то ли в такт биению его сердца, то ли от каких-то неизвестных мне причин. И сейчас она начала немного искажать свою форму, пульсируя сильнее под действием его эмоций.
— Эмм… — жеребец отошел к двери, от страха припадая на пол, — Ты так смотришь, словно меня сожрать хочешь…
— Сожрать? — недоуменно спросил я, — Нет, я не ем настолько разумных существ, а данный акт, мягко говоря, скажется на моей репутации не лучшим образом… Хотя куда уж хуже, если ваша «принцесса», — на последнем слове я попытался изобразить «кавычки» передними ногами, что получилось немного нелепо, — только из-за своей младшей сестры Луны меня тут держит.
— Ла-а-а-адно, — медленно протянул жеребец букву «а», понемногу успокаиваясь — рад, что не хочешь меня съесть. А по поводу мяса… Недавно её высочество закупило большую партию рыбы, но для чего – неизвестно. Возможно, я смогу тебе помочь.
Я вновь кивнул, а гвардеец заметно расслабился и снова сел на круп. Но вскоре он заинтересованно наклонил голову, переводя разговор в иное русло:
— А что у вас там произошло во дворце? Я слышал от Вайта, что у вас с Найтмер Мун была битва, но хотелось бы узнать из первых уст о ней.
«Хм… Он нашел во мне рассказчика, а я в нем слушателя… Своеобразно, учитывая тот факт, что к чужому обществу я никогда не стремился. Скорее даже наоборот, я сторонился его. Может, мне стоит хотя бы сделать вид, что окружающие мне реально чем-то интересны? Но я опять буду принуждать себя делать все через силу… Ай да ладно, была не была!».
Сделав выбор в пользу продолжения разговора, я решил поделиться с ним впечатлениями о той ночи.
— Да… та еще заварушка была, — я ехидно ухмыльнулся, — Если не вдаваться в особые подробности, то наша битва началась сразу с того момента, когда принцесса Селестия хотела уйти на праздник, оставив меня под присмотром этак десятка стражников…
Я окинул взглядом пустующие кровати, думая о тех гвардейцев, что застали происходящее той ночью. Жеребец, в свою очередь, очень внимательно меня слушал, боясь упустить хотя бы слово.
— …Но в этот момент через окно в тронный зал ворвалась черная как смоль ночная кобыла, сбила Селестию с ног и оглушила криком всех, кто был рядом. Лишь я смог устоять, — усмехнулся я с гордостью, — Пока она пыталась что-то явно плохое сделать с солнечной кобылой, я ничего лучше не придумал, как метнуть в нее шлем… Я промазал, но смог отвлечь её внимание. Она переключилась затем на меня, и я решил закрепить эффект парой крепких слов, которых Найтмер, правда, не поняла. Этого мне с лихвой хватило, чтобы сбить ее с ног, да вот только, — тут я сделал небольшую паузу, а затем закончил на слегка ироничной ноте, — я и сам упал запнувшись.
Синий жеребец несколько секунд молчал, а потом разразился громким ржанием, явно не ожидая такой развязки. Правда, он быстро успокоился, и я смог продолжить:
— Ей это не понравилось, и, ругаясь, она решила в ответ протаранить меня своей тушей или проткнуть рогом. Однако, это ей не особо помогло, ибо я смог схватить ее за шею и со всей силы ударить об пол, — мой собеседник округлил глаза, а я сделал жест ногой, как если бы выполнял этот приём прямо сейчас, — Да вот только это была плохая идея, так как я чуть не сломал кисть левой лапы. После этого она ударила задними ногами мне по морде, если я правильно помню, и решила меня растоптать, но я каким-то чудом смог избежать этого.
Я принял задумчивый вид для пущего драматизма и затем сменил интонацию речи на более зловещую:
— В итоге она все-таки добралась до меня и начала наносить жестокие удары копытами по правому плечу. Когда мне стало очень больно, я высвободил весь накопившиеся гнев и ударил ее так, что та на несколько шагов отлетела — я кровожадно улыбнулся в то время, как мой собеседник все больше оживлялся. — Видел бы ты ее рану! После такого инвалидами становятся! Но темная сущность в теле кобылы мгновенно ее залечила, словно её и не было.
Я сел на круп и развел передние ноги в стороны, описывая жестом масштаб ситуации.
Кажется рассказчик я и впрямь хороший — вон как он меня заслушался. Даже не рискует перебивать и спрашивать. Только сейчас гвардеец открыл рот, чтобы спросить:
— Вайт говорил, что она тебя душила, — напомнил он, когда я сделал продолжительную паузу, — это правда? Почему тогда Найтмер сбежала после этого?
Я на секунду задумался. А стоит ли делиться тем, что на самом деле тогда произошло?
— Честно сказать или обнадежить? – предложил я ему выбор.
— Скажи честно!
Я по старой привычке огляделся по сторонам, хотя смысла этого делать не было, ибо мы в помещении все равно одни, и затем тихо добавил:
— Селестия считает, что я темный маг, — честно ответил я, сделав безэмоциональную мину, — и поэтому я смог ей противостоять.
Молодой стражник недоуменно открыл рот.
— Серьезно? — спросил он.
— Да, — вздохнул я, — Она так и сказала. Прямым текстом.
Между нами повисло неловкое молчание, в ходе которого мы только смотрели друг другу в глаза. Возможно, оно бы продолжилось и дальше, если бы желудок вновь не свело от голода. А я недовольно фыркнул от этого, поморщившись.
— Может быть покажешь, где у вас столовая? – не выдержал я, наконец, — Я здесь ничего и никого не знаю, могу заблудиться.
— Это вряд ли, — он отмахнулся, — Здесь не так много помещений и коридоров — не заблудишься.
— Тогда покажешь? — аккуратно вставая с кровати, сказал я, кряхтя от боли в спине, — Кстати, как твое имя?
Молодой жеребец изобразил натуральный «фейсхуф», приложив копыто к своему лбу, вспомнив о том, что он до сих пор даже не представился.
— Вот же я дурак, Меня зовут Дарк Стар, а тебя? – он протянул мне копыто.
Я посмотрел непонимающе на его жест, пытаясь вспомнить то, как приветствовать новых знакомых. Но потом сообразил и легонько стукнул его копыто своим, ответив:
— Стевриан. Стевриан Анлас.
Мы вышли из спального расположения, и он сразу повел меня по коридору, который уходил куда-то налево. Мне всё ещё было непривычно двигаться на своих ногах с отсутствующими пальцами, а потому я постоянно заваливался набок, едва не падая. Порой и тело отдавало болью после всего произошедшего со мной ранее, заставляя останавливаться и тяжело дышать.
— Может быть, тебе помочь, Стевриан? — видя мои нелепые попытки передвигаться в новом для себя теле, спросил Дарк.
— Все нормально, честно, — заверил я его, хрипя, — Просто после превращения к телу еще не привык.
Гвардеец пожал плечами, и мы двинулись дальше. Какое-то время мы молчали, а я осматривал коридор в процессе перемещения. На стенах и дверях висели различные надписи и вывески, но разобрать их я банально не мог, что поселило во мне серьезное беспокойство. Странно получалось: я хорошо понимал речь Эквестрийцев, однако их письменность воспринималась как набор причудливых закорючек и рун. Я ожидал, что смогу понимать их алфавит.
«Вот и еще один стимул научиться читать и писать как местные. А еще нужно учитывать факт, что у них более одного языка. Нужно ознакомиться с историей, географией, биологией, анатомией, а также получить где-нибудь знания хотя бы еще одного-двух языков, раз местные аналоги английского в двух его вариантах крайне схожи друг с другом», — размышлял я. А ведь я даже ещё не представляю, как за короткий срок можно нагнать упущенное. Вряд ли мне позволят ходить в школу вместе со всеми. Может быть, стоит поинтересоваться, где находится ближайшая библиотека? Книжки я в своей жизни не очень любил, если честно, но если иного выбора получения знаний нет, то придётся взяться за литературу.
От размышлений меня прервал сопровождающий гвардеец:
— А можно нескромный вопрос?
— Задавай, — чуть было не запнувшись в очередной раз, ответил я.
— Сколько тебе лет? — жеребец сразу виновато улыбнулся, — не сочти за оскорбление или еще что плохое, но выглядишь ты определенно не молодо.
— Мне всего лишь двадцать девять с половиной лет, — пожал я плечами, возобновив движение. Я решил назвать свой земной возраст, не зная, что ещё и придумать.
— Оуу, но я думал ты…
— Старый? — перебил я его, состроив ироничное выражение морды.
— Нет, нет! Вовсе нет! — он начал быстро оправдываться, — Эта седина в гриве определенно тебе идет, но она…
— Выдает старшое поколение? — вновь перебил я его, склонив голову на бок. Терпения у меня, конечно, не занимать, раз останавливаю его на полуслове.
— Ну… — робко протянул зеленогривый жеребец, — Да, так и есть.
— Я не в обиде, не переживай, — улыбнувшись, ответил я ему и, желая узнать о нём то же самое, поинтересовался в ответ, — А сколько тебе, если не секрет?
— Мне двадцать.
— А ты молодой весьма, — вспоминая, что возраст пони вполне соизмерим с человеческим, протянул я. Тот скромно улыбнулся в ответ.
— Как знать. Я в самом расцвете сил как раз и вступил в гвардию… Кстати, вот мы и дошли до столовой.
Мы дошли до деревянной двери, и Дарк Стар пропустил меня вперёд, зайдя следом. Внутри столовой было весьма просторно и чисто: блестящий пол из плитки, на котором расположился ряд из шести длинных столов, ровные стены и полный порядок в помещении. К столам было придвинуто множество стульев, сделанных специально под анатомию лошадей, а большая комната заливалась вечерними лучами солнца, которые умудрялись пробиваться сквозь широкие окна. А за ними я мог заметить и задний двор казармы, где несли службу несколько жеребцов-земнопони.
В противоположном углу находился стол для раздачи еды, около которого сидел земнопони с оранжевым цветом шерсти и желтой гривой с ярко-выделяющимися синими прядями волос. Я сразу узнал в нём повара по испачканному жирному фартуку. Полуприкрыв глаза, он слушал музыку в наушниках, подключенных к магнитофону.
«У пони есть современная техника?» — удивился поначалу я, но затем хлопнул мысленно по лбу: «Ах да, Винил Скретч, разумеется. Естественно у них есть хотя бы часть современных технологий. Правда лишь местами, ибо стража все еще ходит с оружием ближнего боя, раз в казарме стоят копья. Это логично».
Пока я думал, Стар, не мешкая направился через весь зал к повару, и мне оставалось только поспевать за ним, громко цокая копытами вслед за ним. Этот звук привлёк внимание повара, и тот снял наушники, недовольно уставившись на нас:
— Опять пришли клянчить у меня еду, — пробурчал пони, — Вам бы лишь…
Он внезапно осёкся, стоило ему обратить на меня внимание. Несколько секунд он просто осматривал меня, смотря снизу вверх, как на великана, и лишь через пару мгновений осознал, что перед ним отнюдь не простой пони. Ещё бы: рост Стара составлял всего лишь полтора метра, а мой был, приблизительно за два, что сильно выделяло меня на фоне моего сопровождающего. Заметив вертикальную форму зрачков глаз, а также не совсем стандартный хвост за моим крупом, он сглотнул, молча попятился к столу для раздачи, и в спешке чуть было не упал, ударившись об угол. От боли он выругался нелицеприятными словами, упомянув Тартар и что-то ещё, и вновь взглянул на меня выпученными от испуга глазами.
— Мать моя Селестия. Ты еще кто такой? — тихо промямлил повар, — Что ты делаешь на моей кухне?
— Сержант Грин, разрешите обратиться? — спросил по военному Дарк Стар.
— Разрешаю! — посмотрев на своего товарища, кивнул сержант, выглядя всё ещё испуганным.
— Это… Это Стевриан Анлас, — гвардеец взял короткую паузу, — Тот самый дракон, который вчера спас принцессу Селестию от ужасного демона Найтмер Мун!
Сержант тяжело вздохнул и покачал головой, пытаясь успокоиться.
— Извините, я не знал, — Грин виновато потер копытом голову, — Я лишь слышал о вас, но лично не видел. Ну и громадина же ты!
— Не страшно, я уже привык к тому, что меня побаиваются, — сказав это, я грустно улыбнулся, — Хотя данный факт меня и печалит…
— Вы что-то хотели? — спросил желтый земнопони, — Хотя дайте угадаю — поесть? Я правильно понял?
— Да, все верно, — утвердительно кивнул я, присев. Мышцы от долгого напряжения уже побаливали, поэтому я решил дать им отдых.
— У меня где-то на кухне завалялись драгоценные камни… — хотел было предложить сержант, но я его перебил.
— Я не перевариваю камни.
Земнопони удивленно начал на меня таращиться, так, как будто сейчас заорет и убежит.
— Как так?! — с крайней степенью недоумения спросил он.
— А вот так, — я безразлично пожал плечами, — Я ем все, что съедобно, но вот камни не перевариваю.
— Какой-то вы неправильный дракон, — буркнул под нос желтый пони, — тогда, что же вам надо?
— Я слышал, у вас есть мясо, — я сразу перешёл к делу, наблюдая, как морда данного индивида приобретает все более напуганное выражение, — Курица? Яйца? Рыба?
— Ну… — он робко попытался ответить, но запнулся на слове. Лишь коротко прокашлявшись, он смог продолжить, — Мяса здесь нет, ибо оно храниться на личной кухне принцессы для приемов важных гостей из Империи грифонов. Но у нас есть рыба. Её высочество закупило крупную партию у белых медведей, хотя зачем – не могу знать.
Земнопони растерянно покачал головой, а затем продолжил:
— У нас никто рыбу не ест. Но я вопросов не задаю, и, если нашей дорогой принцессе хочется, чтобы здесь находилась продукция, которую никто не ест, то это её воля.
— Рыба вполне сгодится, — чувствуя, как во рту у меня начинает собираться слюна при мысли о еде, подтвердил я. Ух, поскорее бы уже съесть её! Я столько ждать не смогу.
— Вот только у меня есть один вопрос… — промямлил что-то повар, привлекая вновь моё внимание и вырывая меня из потока мыслей.
— Да?
— Как ее готовить?
— О, это не так и сложно на самом деле, — я деловито ухмыльнулся, — самое большое и надоедливое, что придется сделать — это отделить чешую и кости от мяса…
Я прервался и застыл на месте, увидев явное отвращение на мордах Грина и Стара.
— Извините за подробности, но мне же вопрос задали, вот я и отвечаю, — продолжил я, желая немного замять недоразумение, — Так вот, чтобы приготовить рыбу, необходимо сначала счистить с нее чешую, отрезать ей голову и хвост, после чего разрезать в районе живота пополам. Затем необходимо вытащить из нее мешок с икрой, если таковой есть, по возможности вынуть самые видимые из костей, что у рыбы имеются, и, наконец, пожарить на сковородке до образования румяной, хрустящей корочки, периодически переворачивая.
По мере рассказа я жестикулировал копытами в приступе экспрессии, который у меня возник, мечтательно поглядывая на потолок и все явственнее предвкушая вкус сочной жареной рыбки на языке. Мой желудок уже открыто бунтовал против такого насилия над ним и требовал уже еду. Ибо что же получалось – рассказывать о еде и не кушать?! Так не пойдёт.
Мои товарищи явно не разделяли моего оптимизма и гастрономических вкусов, а скорее даже наоборот. Стар выглядел так, словно был болен чем-то, а повар нервно что-то бормотал и поглядывал на пол под собой. Заметив такое, я вздохнул, и, улыбнувшись шире, добавил:
— Ладно вам. Все не так страшно, как вы себе представляете, — вспомнив, что у меня вместо обычных зубов, были самые настоящие клыки, я тут же убрал улыбку, — Вы же к грифонам, в целом привыкли?
— Ну, есть такое, — Стар неуверенно ответил на мой вопрос.
— Тогда представьте, что я такой же грифон, только размером с аликорна, и проблем быть не должно, верно?
— Пожалуй, — подтвердил уже повар.
— Может быть, добавите ему что-нибудь еще, сэр Грин? — посмотрев на своего командира, спросил Стар, — При его размере еды потребуется много.
— Да, у меня на складе много картошки осталось, — глубоко вздохнув, наконец, поднял голову сержант-земнопони, — рядовой Стар, идешь со мной помогать мне на кухне, а вы, господин Стевриан, подождите здесь. Мы скоро вам принесем ужин.
Оба собеседника скрылись в недрах кухни, а я остался в столовой один. Я уселся теперь за стол и стал ждать. Стул пришлось аккуратно отодвинуть ногой — для меня он был, откровенно говоря, мелковат.
Разные мысли заполняли мою голову, и я то посматривал в окно, наблюдая за заходящим за горизонт солнце, то смотрел на свои ноги, пока ждал еды.
«Если так подумать, то я все еще не в человеческом теле. Жалко, что я слишком мало провел времени в своем настоящем, драконьем теле, но, с другой стороны, даже сейчас я не являюсь человеком чисто физически, и именно поэтому данное тело вполне сойдет. Да, возможно к такому», — я чуть приподнял копыта, — «будет тяжело адаптироваться, но я привыкну рано или поздно. Да и кто сказал, что я не найду способа обратно вернуть себе драконье тело? Вот именно, что никто этого мне не говорил, а значит даже такое реально. Вопрос лишь в том, как это можно сделать и когда именно выпадет эта возможность. Ладно, я все равно не привык строить планы дольше, чем на неделю, поэтому буду исходить из того, что имеется на данный момент. Всё же хорошо, что меня не превратили обратно в человека. Это глючащее и больное тело меня еще на Земле успело утомить. Еще один вопрос, который меня волновал — это наличие у меня магии или хотя бы нечто похожего на нее. Вроде внешне и чисто биологически я являюсь единорогом, и если он без магии — это нечто из ряда вон выходящее. Еще один момент, который стоит прояснить сразу — это знание канона. Пока что все совпадает, пусть и с уклоном в реализм, но долго ли я смогу говорить правильные с точки зрения местного мира вещи? Хочется надеяться, что долго, да вот жизненный опыт, что я приобрел, будучи в обществе людей, говорит мне абсолютно обратное. Да и будет ли с моим попаданием в Эквестрию канон оставаться каноном? Скорее всего, теперь всё будет идти по иному пути, как гласил «эффект бабочки», и что ждёт меня и Эквестрию в будущем – никому не известно».
С кухни послышались два сердитых голоса и лязг посуды, словно наши чудо-повара там сейчас устраивал настоящую баталию.
«Только бы они не угробили мой ужин там, в процессе…» — иронично хмыкнул я, щелкая хвостом по полу в нетерпении.
Какое-то время с кухни доносилась отборная ругань, что только подтверждало поговорку «в армии матом только разговаривают», но вскоре все эти звуки прекратились, и я почуял запах жареной рыбы и картошки. Я облизнулся, чуть было не захлебываясь слюнями.
«Пойти, может, глянуть, как у них там дела?».
И только я хотел громко спросить своих новых приятелей про ужин, как почувствовал на себе чей-то взгляд, а со стороны входа в столовую послышался цокот копыт и чей-то новый голос:
— Грин! Что ты там делаешь? Что за мерзкий запах? Словно там кого-то заживо жарят с приправой из какой-то… — в зал вошел жеребец коричневой масти с фиолетовой гривой, у которого на боку свисали ножны с вложенным в него мечом, а также имелась кьютимарка в виде скрещенных копий. Заметив меня, он сначала попятился назад и затем с силой дернул зубами, идущий к ножнам кожаный ремень. А затем рукоять, словно сама вложилась в его рот, и гвардеец крепко перехватил оружие зубами, вставая в боевую стойку. Он с профессионализмом выполнил все свои движения, чем порядком удивил меня.
«Он вытащил меч из ножен всего за несколько мгновений?! Ничего себе! Я не думал, что дневная гвардия так умеет. Если их обучал сам Шайнинг Армор, то мое ему почтение. Вот только у меня вопрос: а как он планирует орудовать оружием в зубах, особенно когда острие находится справа?», — удивился я не на шутку, вскакивая со своего места.
В этот момент из кухни показались оба повара, и Дарк Стар при помощи магии держал тарелку с рыбой и пюре в воздухе. Заметив такую резкую смену событий, Стар, остановился, и чуть было не уронил блюдо, а сержант Грин резко подбежал к ощетинившемуся гвардейцу, громко крикнув:
— Какого Тартара вы делаете рядовой?!
— Засчичаю Экветрию, шер! — отрапортовал он невнятно, не выпуская меч из плотно сжатых на нем зубов.
— Отставить! – отдал приказ Грин, — Этот пони — тот самый дракон, что вчера спас принцессу от Найтмер Мун. Убери оружие, пока я не засунул тебе его под хвост!
Жеребец несколько секунд ещё колебался, поглядывая на меня с явным подозрением, но потом убрал меч в ножны так же быстро, как и выхватил.
— Виноват, сэр! — вороной вытянулся по стойке смирно.
— Конечно, виноват, — зло посмотрел он на своего подчиненного, отчитывая его, — Будь здесь сама принцесса, то долго в гвардии ты бы не продержался. И плевать, что ты самый талантливый и быстрее всех осваиваешь техники копытопашного боя и фехтование на мечах. Помяни мое слово — таких случаев было немало.
Я раздраженно вздохнул. Это уже начинало утомлять.
«Похоже, придется каждому доказывать, что я не опасен. Ну ладно. Привыкну со временем. Да и вообще, почему они так не толерантны к тем, кто не ест траву? Неужели уже был негативный опыт? Пфф, травоядные».
Пока сержант отчитывал своего подчиненного, ко мне незаметно подобрался Дарк Стар и поставил тарелку с едой прямо передо мной. Несмотря на крайнюю неопытность их в этом деле, приготовить вышло знатно и аппетитно. Румяная корочка, которой была покрыта рыба, была словно отлита из чистого золота, а уж запах то какой был! Пюре, которое украшало блюдо вместе с какими-то пряными травами, тоже выглядело достойным. Я хотел уже взять вилку и наброситься на еду, как вспомнил, что у меня копыта вместо пальцев, и есть нормально я точно не смогу. Стар же, заметив мое замешательство, поинтересовался:
— Кажется у тебя проблемы?
— А это так похоже? — иронично ответил вопросом на вопрос я.
— Да, похоже, — кивнул тот головой.
— И как мне быть?
— Используй копытокинез, — подсказал он, но через несколько мгновений Стар вспомнил, что я не знаю, как это делать, и потому продолжил, — Тебе нужно просто подумать о том, что хочешь взять в копыта. В данном случае просто коснись вилки и представь, как она «прилипает» к копыту. Это не сложно, попробуй.
«Чувствую себя ребенком, которого учат на горшок ходить, честное слово...», — ощущая, насколько очевидной вещи меня пытаются научить, сравнил я и затем решил последовать совету рядового.
Я протянул ногу в направлении внушительных размеров вилке и представил, как она притягивается к копыту. Вилка к моему удивлению прилипла к нему, будто влитая, но всего через пару мгновений она с грохотом на стол.
— Ты делаешь немного не так, — он подошел поближе и поднял вилку, воспользовавшись тем самым копытокинезом, — Нужно просто немного держать в голове мысль о том, что предмет находится на твоем копыте. Со временем, если останешься в таком теле, привыкнешь и будешь делать это инстинктивно.
— Я понял, спасибо за объяснения.
Я вновь попробовал взять вилку копытом. На этот раз удерживать вилку вышло без особых проблем. Я посмотрел на рыбу вновь и сконцентрировался на мысли, чтобы вилка приняла нужное положение по отношению к еде. Вилка неожиданно повиновалась моей мысли и плавно сместилась к самому краю копыта, развернувшись к еде острой частью.
— Ого! — широко раскрыв глаза, воскликнул жеребец, — Быстро же ты додумался до того, как нужно менять положение предметов в копыте.
— Я просто сделал как ты сказал. А потом подумал, что если вилку повернуть, то есть станет удобно, и вот что вышло, — я указал левой передней ногой на свою правую, в которой и держал вилку.
— Не скромничай, — улыбнулся собеседник, — Ты всё схватываешь на лету.
— Спасибо, — кивнул я и больше ничего ему не ответил. Слишком уж хотелось попробовать.
Однако отцепить кусок, не имея привычных мне пальцев, оказалось задачей тоже нелёгкой. То вилка случайно упадёт, стоит мне потерять концентрацию. То копыто закрывает мне весь обзор, и я даже не видел еды. Так что вышло у меня это попытки лишь с третьей, после чего я аккуратно и медленно направил его в пасть.
Когда таки начал есть, то наслаждение от пищи проняло меня до дрожи, а каждый кусок буквально таял у меня на языке. Это было безумно приятное блюдо.
Потеряв терпение, я чуть ли не в буквальном смысле набросился на еду, отправляя в рот кусок за куском.
Сержант, тем временем, закончил разбор полётов с вороным жеребцом и глянул уже за тем, как я употребляю жареную рыбу.
— Ну, как на вкус? — с легким отвращением в голосе спросил меня повар.
— Восхитительный, — сразу выдал я, глотая рыбу почти не жуя, — очень хороший. Спасибо.
— Не за что, — проговорил он в ответ, бросая фразу скорее себе под нос, чем мне, после чего он развернулся и направился к выходу с кухни, уводя едва не напавшего рядового с собой. В столовой остался только я и Дарк Стар.
Я продолжал уплетать рыбу с картофельным пюре, попутно общаясь со Старом на отвлеченные темы. Из разговоров с ним я узнал, что последние триста лет в стране ничего не менялось, а Эквестрия, фактически, самоизолировалась от внешнего мира. Армии, фактически, нет, как таковой, и до прихода Шайнинга та была, откровенно говоря, плохой структурой. Лишь под его командованием удавалось сохранять какую-никакую дисциплину и уровень подготовки гвардейцев. Но и то – я уже видел, как они себя показали в бою с Найтмер Мун. В данном случае – никак.
Постепенно мы разговорились, и я, несмотря на свою природную недоверчивость, стал его воспринимать, как хорошего и умеющего расположить к себе собеседника. Разве что меня смутил тот факт, что он умудрился подойти ко мне совершенно незаметно во время конфликта с мечником, и я осмелился у него об этом спросить:
— Послушай, а как у тебя получается так бесшумно передвигаться?
— Ну, — жеребец пошаркал смущенно копытом, — Это часть моего таланта.
— А что у тебя за особый талант?
— Разве ты не видел, когда я входил в общую спальню? — удивился он.
— Нет, — я помотал головой, — Я совершенно не обратил на это внимания.
— Мой особый талант связан с разведкой и ночью.
— Хм… — я внимательно осмотрел его с ног до головы, словно пытаясь определить, в чем был подвох. Но нет – никаких приспособлений или одежды на жеребце не было, и сам он выглядел весьма просто, — А кроме бесшумного перемещения есть что-нибудь еще?
— Да, есть, — синешерстный единорог кивнул, улыбнувшись, — Я могу быть незаметен, если сам того захочу.
— Это как?
— Буквально, — ответил собеседник, — Если я захочу, чтобы меня не видели, то меня никто не заметит. Но на это уходит много энергии, отчего я часто устаю, когда меня заставляют выполнять данную работу.
— Но навык очень полезный, — отметил я с воодушевлением, ибо сам считал данное умение невероятно полезным. Не только в бою, но и в быту, — Тебе стоило бы развить его, чтобы почти не тратить лишних сил, и тогда оно не будет тебе в тягость.
— Знать бы, как мне этого добиться, — жеребец с грустью опустил голову к полу. Я подумал о том, чтобы коснуться его плеча копытом, но вовремя одернул себя, решив, что мы пока еще не друзья, чтобы подобные жесты совершать.
— Ничего, я думаю, что ты придумаешь что-нибудь, — решил я ограничиться лишь словами. Тот поднял голову и приметил пустую тарелку у меня на столе.
— Кстати, ты уже доел, — сменил Стар тему, подходя ближе, — Давай помогу. Отнесу ее на кухню и помою.
— Я бы не хотел…
— Это не в тягость, не волнуйся, — подмигнул он и, подняв грязную посуду в воздух, направился к кухне.
«Хотел я того или нет, но, похоже, я уже завел приятеля в этом мире. Ну что ж, всё не так плохо. Главное, чтобы меня учиться «дружбе-магии» не направили, честное слово. Такой поворот событий бы я не перенес. Да и если вспоминать всякие фанфики про попаданцев, которые когда-то доводилось читать, то можно заметить тенденцию, что почти во всех из них, так или иначе, главных героев отправляют учиться «дружбе» к Твайлайт, а Селестия вся добрая и пушистая. А вот кто меня тогда хотел убить на месте или сделать что-то нехорошее? Кто на меня смотрел с ненавистью и отвращением, даже несмотря на мою помощь? И это они называют благодарностью и добротой?! Лицемеры! Хорошо хоть принцесса Луна вмешалась и помогла. Возможно, именно рядом с ней мне и стоит в будущем держаться. Хочется надеяться, что проблем в дальнейшем не будет слишком много».
Пока я размышлял, Дарк Стар покинул кухню и поманил меня за собой:
— Уже ночь и скоро отбой. Не хотел бы сходить в душ перед сном?
— Нет, спасибо, — я помотал головой, но на секунду мне показалось, что он опускает взгляд.
— Как знаешь, — пожав плечами, он снова поманил меня в направлении коридора, — идем!
Обратный путь занял несколько дольше обычного времени. Когда мы чуть ранее направлялись в столовую, нам никто не попадался по пути, но сейчас в казарме присутствовало не менее двух десятков гвардейцев. Встречающиеся нам бойцы вжимались в стены и прятали взгляды при виде меня, а кто-то испуганно перешёптывался. Но ясно было одно: они очень боялись меня.
— И это называется солдаты? – протяжно фыркнул я, обратившись к своему товарищу. Не такими я представлял гвардейцев принцессы Селестии.
— Они по большей своей части лишь новобранцы и не привыкли видеть что-то страшнее собственной тени, — иронично подметил он, но затем немного отвёл взгляд, смущаясь, — но и я тоже испугался поначалу…
— Ты хотя бы теперь нормально реагируешь. А вот какие слухи теперь поползут по казарме среди остальных – это вопрос, — я тихо вздохнул, — они и вправду боятся даже своих теней?
— Некоторые да, — Дарк Стар чуть прищурился, — понимаешь? В Эквестрии в последние века все стало настолько мирно, что пони перестали бороться с собственными страхами и всегда пытаются найти спасение у солнечной принцессы. Ну и у гвардии, то есть нас.
Он остановился и, виновато улыбаясь, показал на себя и стражников, которые быстрым шагом пробегали мимо нас.
— Сочувствую им, — я пару раз цокнул языком, — Это же насколько надо запудрить пони мозги чувством гармонии и защищенности, что при малейших признаках опасности, даже если ее нет, начать паниковать?…
Синешерстный оставил этот вопрос без ответа, и я решил пока эту тему не продолжать. А то мало ли – вдруг ещё прицепятся ко мне за то, что я так критикую режим Селестии? Тху…
Впереди уже показалась общая спальня, но мой взгляд скользнул по открытой двери, которая служила выходом из казармы, откуда веяло ночным свежим воздухом.
— А можно мне пойти проветриться? – внезапно решил спросить я, останавливаясь.
— Можно, но не думаю, что стоит далеко отходить, — уточнил Стар и добавил затем, — долго не задерживайся.
— Приму к сведению, — кивнул я и с этими словами покинул помещение, выйдя наружу.
На улице стояла ясная безоблачная ночь, освещаемая ярким светящимся диском луны, вокруг которой, словно по озеру в ритмичном танце плавали миллиарды звезд. Я полной грудью вдохнул свежий ночной воздух, которым только сейчас, будучи в спокойной обстановке, мог насладиться в полной мере. Я начал медленно прогуливаться рядом с казармами, попутно осваивая движения ног, тренируясь в ходьбе. Я то ускорял движения, то наоборот – замедлялся, когда случайно спотыкался. Однако я постепенно осваивался с базовыми приемами, что не могло не радовать. Так что жизнь налаживалась.
Также я не мог не отметить, что при свете местной луны мне становится физически легче. И она сама по себе словно притягивает глаз… Главное то же самое не сказать при принцессе Луне, а то будет неловко случайно упомянуть темницу, где она провела в заточении целую тысячу лет.
«Интересно… А что со мной будет дальше?» — задумался следом я. Казарма казармой, но ведь не будут меня в ней держать вечно, верно? Что-нибудь да начнут делать. Куда-то отправят или же попытаются что-то со мной ещё сделать… А может быть, сделают таким же гвардейцем? Кто знает. Оставалось надеяться, что не превратят в камень, как это совершили с Дискордом.
Я наслаждался ещё какое-то время ночной прогулкой и относительно спокойной обстановкой, но вскоре заметил на себе взгляд пары любопытных взгляд. Я остановился и, прищурившись, заметил в темноте притаившегося Стара. Хотя он и пытался хорошо прятаться, но я все равно прекрасно его видел благодаря отличному ночному зрению, которое, похоже, передалось мне от облика дракона.
— Я знаю, что ты за мной наблюдаешь! – я махнул ему передним копытом, хихикнув, — можешь не прятаться.
Единорог вышел из темноты и встал рядом со мной.
— Извини, не удержался. Просто ты полчаса на улице провел. Через несколько минут будет отбой, и я подумал, что тебе что-нибудь может потребоваться…
— Все нормально, спасибо — заверил я его, — Я иду тогда.
Вместе со Старом мы вернулись в казарму, где мне быстро выделили свободную кровать. Следом прозвучала команда «Отбой!», и все гвардейцы, легли спать, сняв предварительно всё снаряжение и оружие. Я последовал их примеру, но, увы. Долго ворочался, предаваясь то одним мыслям, то другим. А уснуть так и вовсе смог лишь через несколько часов, долго и упорно досаждая остальным скрипом своей кровати.
Стевриан. глава 3: Сон наяву
«… Итак, подытожим: ко мне за эту неделю успели привыкнуть фактически все местные гвардейцы, с которыми мне выпала честь делить спальные места; меня вполне неплохо кормят и даже относятся с пониманием, а Дарк умудрился стать… нет, не другом пока, но хорошим приятелем — я ещё слишком мало его знаю, и он это тоже понимает».
Об этом я размышлял, лежа после очередного отбоя в постели. В целом — жизнь неплохо складывалась. Меня особо никто не дергал, не трогал, и даже кормили в общей столовой. Но я не понимал только до конца, что за всем этим скрывается. Ведь выпускать меня из казармы слишком далеко и надолго явно не собирались, а также я был постоянно под присмотром гвардейцев принцессы. Всё остальное тщательно скрывалось от моих глаз и ушей. Что замышляет Селестия? На чьей стороне Луна? И что ждёт меня в будущем? Это меня и волнует больше всего.
Однако совсем в неведении я не оставался. Из рассказов гвардейцев я узнал, что в Эквестрии действительно имеется вполне легальная, спонсируемая государством церковь «Солнечной богини Селестии», что меня, мягко говоря, возмутило, ибо я также понял из тех же разговоров, что служители этой веры являются ярыми фанатиками. Таких я просто люто ненавижу ещё с Земли — вплоть до дрожи в конечностях, хотя и приходилось скрывать своё недовольство этим — кругом у Селестии были глаза и уши. С Шайнингом я так и не смог встретиться. Он все время где-то пропадает, хотя я догадываюсь, что у него «неотложные дела». В казарме сейчас заправляет его заместитель — земнопони по имени Блю Скай. Также я смог выяснить, что по некоторым слухам, Шестерка начала свою бурную деятельность в Понивилле. Твайлайт еле-еле отбилась от своих подруг, которые требовали у нее выдать им билет на Галопинг-Гала. А ведь до него ещё месяцев семь было, не меньше.
Но пока что более ничего узнать мне не удалось. Если так подумать, то ситуация идет в соответствии с каноном.
Также я научился нормально ходить и управляться с телом единорога, хоть и было жутко непривычно поначалу. Заодно я научился адекватно брать предметы копытокинезом, но вот магией пользоваться пока ни в какую. Даже просто подвинуть что-либо не могу, не говоря уже о чём-то большем. Такое чувство, будто я обычный земнопони, а не единорог. Но надеюсь, что разобраться с этой проблемой получится. Надо только покинуть казарму и уйти из-под взглядов стражей...».
С этими мыслями я и заснул.
Я оказался посреди пространства, со всех сторон огражденного плотным, густым туманом. Вместо пола подо мной простиралась водная гладь, которая с астрономической точностью отражала все так, словно была сделана из жидкого зеркала. Только вот дно я не наблюдал, хотя мои лапы уходили лишь по щиколотку в воду. Я здесь снова нахожусь в обличии дракона, и я поначалу облегченно вздохнул, обрадовавшись, но потом вспомнил, что это всего лишь сон, и ликование сменилось лёгкой грустью.
Вдруг откуда-то сбоку послышался молодой, мелодичный голосок.
— Спаситель наш, здравствуй будь!ᶜᵉ
— Кто это?ᵉ — Я настороженно осмотрелся по сторонам, но собеседницы не увидел.
— Знаешь ты нас по нашему титулу и имени, Стевриан Анласᶜᵉ, — на этот раз голос послышался сзади.
— Царство снов твой удел, верно, принцесса?ᵉ — спросил я, догадываясь обо всём.
Я оказался прав: это была Луна. Она вышла из тумана прямо передо мной и легко улыбнулась.
— По титулу нашему обращаться необязательно тебе.ᶜᵉ
Я осмотрел темно-голубую кобылу снизу до верху и подметил, что с нашей прошлой встречи в ту ночь она заметно прибавила в росте, и теперь сравнялась со средним жеребцом. Полагаю, это было хорошо?
— А как мне тогда обращаться?ᵉ — спросил её.
— Просто Луна, мы не против будем.ᶜᵉ
— Хорошо, Луна, а зачем ты…ᵉ — хотел было я задать вопрос, но она подняла копыто вверх, призывая молчать, и затем промолвила:
— Мы знаем кто ты, откуда пришел и что пережил, — с грустной нотой в голосе обратилась она ко мне, — Сестра наша не должна узнать твои тайны, иначе будут проблемы у тебя.ᵉ
Мои глаза от удивления расширились, а сам я от неожиданности сел на «пол», шумно обрызгав пространство вокруг себя.
«ЗНАЕТ? ЗНАЕТ?! КАК? Так, спокойно...» — лихорадочно соображал я, качая головой: «Очень надеюсь, что здесь нет портала в людской мир и никто не догадывается, что я попаданец с земельки... Это какой-то пиздец… Какой же кошмар будет, если выяснится это всё. Это будет странно и может обернуться для меня печальными последствиями, вплоть до обратного превращения в человека... В это дряхлое болезненное органическое тело, которое до безобразия хилое и неприятное мне. Только не это...».
Луна, словно чувствуя мои мысли, подошла ко мне.
— Мы знаем, что для тебя данное осознание неприятно, но поверь, — она положила копыто себе на грудь, — мы не следили за тобойᵉ.
— Откуда тогда тебе это известно?ᵉ- это всё, что смогли вымолвить дрожащие от напряжения губы.
— Когда мы были в плену Найтмер Мун, то видели твое… сражение с ней, — она сделала акцент на слове «сражение», — но когда наши взгляды встретились, мы смогли прочесть твою памятьᵉ.
Я напрягся сильнее. Аж крылья задрожали и мурашки по спине прошли.
— И много ты узнала?ᵉ — сухо, но всё ещё удивленно спросил я.
— Всёᵉ.
Меня словно резко окатило холодной водой. Я пошатнулся и отстранился от неё, сжимая когти на ладонях. Боли я не чувствовал, но ощущал, как они врезаются в чешую, царапая ее.
«Что же делать теперь? Неужели... Всё пропало?».
— Не волнуйся, мы никому не скажем о твоем прошлом, — улыбнулась принцесса ночи, — Ты тот, кто ты есть. Не волнуйся об этомᵉ.
Признаться, это не сильно обрадовало меня, но хотя бы на душе стало полегче. Я медленно поднял голову и вопросительно глянул на Луну.
— Пусть это будет нашим секретомᵉ, — вымолвил я. Она кивнула.
— И насчет сестры, — Луна, наконец, перешла к сути, — Она начала копать под тебя, чтобы узнать, кто ты и откуда родомᵉ.
— И что же мне делать?ᵉ — я встал с пола и немного нахмурился.
«Ох уж эта старая белая кляча. Не нравится она мне своим максимализмом. Даже сейчас не даёт покоя».
— Пока ничего. Мы позаботимся о том, чтобы ты получил правдоподобную предысториюᵉ, — улыбнувшись, заверила темно-голубая аликорн.
«Ну отлично. Просто прекрасно. Я знаю, кто является моим врагом и что под меня копают. Что теперь делать? Я ведь даже не могу нормально сражаться — никогда толком не умел и не учился подобному. Не говоря уже об изучении истории и получении знаний».
Я вздохнул и на секунду закрыл глаза. Все эти попаданцы, оказываясь в новом мире, обычно начинают или усиленно тренироваться, или же получать невиданные знания. Конечно, авторы таких попаданцев видят в них себя, и, конечно же, у них всё всегда получается... Но реальность то была далека от идеала, и мне пришлось столкнуться с такими трудностями, с которыми ни один попаданец не захочет встретиться. А именно — языковой барьер и отсутствие знаний об Эквестрийском алфавите и письменности.
— А насчет физических тренировок? Знаний местного мира, географии, истории и остального? Я даже читать и писать по местному не умеюᵉ — честно я признался. Это меня и беспокоило больше остального сейчас.
Луна грустно улыбнулась в ответ.
— Ты получишь доступ к библиотеке замка, но лишь в обычное крыло, и не раньше, чем через неделю — заверила она, — физическую подготовку тебе обеспечат солдаты. Просто попроси их — они не откажутᵉ.
Хочется верить, что она окажется права. А пока...
— А с чего вообще твоя сестра так зла на меня?ᵉ — поинтересовался я, склоняя голову набок.
— Она… не думала, что ты, — Луна указала на меня, тщательно подбирая слова, — поможешь нам. К тому же она и впрямь думает, что ты темный маг и повлиял на наш разумᵉ.
— Справедливое обвинение, ибо элементы на меня подействовали не особо приятным образом, и я не знаю почему, — тихо рыкнул я, нахмурившись.
— А как они подействовали на тебя?ᵉ — кобыла подошла поближе.
— Они чуть не сожгли меня заживо, так как я находился слишком близко от эпицентра магической волны и не успел спрятатьсяᵉ. Меня просто опалили всего с ног до головы. Ты видела это...
— Твоя сила не в магии, а тем более не в темнойᵉ, — перебила она меня, покачав головой.
— А в чем тогда?ᵉ
— Ты сам прекрасно знаешь причину, Стевриан, — спокойно ответила она, — твоя сила, которую вы называете «псионикой», если мы произнесли это правильно, была испорчена так называемой Пустотойᵉ, — сказала мне Луна, чем подтвердила мои давние мысли насчет себя.
Я глубоко вздохнул. Пустота, значит. То-то мне постоянно морочили голову со своими теориями то знакомые, то просто в различной литературе и играх. Пустота, Пустота... Сила, что страшнее демонов. В двух словах — это некая сила, которая обитает в подпространстве между мирами и пожирает энергию. Это была самая страшная и непреклонная сила, с которой встречалось мироздание. Я до какого-то времени думал, что это лишь сказки, а те сны, которые я видел, всего лишь совпадение и игра моего воспаленного воображения с Пустотой. но похоже, что дело уходит всё глубже.
«Нет. Скажи, что этого не может быть! Это сказки, выдумка, фантазия!» — пытался я себя успокоить, но лапы внезапно подкосились, и я рухнул вниз.
— Так и знал… — я тяжело вздохнул, словно смирившись с этой мыслью, — Но сестра твоя разницы не видит. Для неё Пустота и Тьма — всё одноᵉ...
— Знаем мы об опасности магии сей темнойᶜᵉ, — неожиданно перешла кобыла на древне-эквестрийский, но осеклась, — но зря наша дорогая сестра ее запретила... Это не о твоей «псионике» говорим мыᵉ.
Я задумался. Речь идёт о Тьме, да?
— Она… — Луна хотела было продолжить, но, прикрыв пасть, помотала головой, — запретила темную магию, да. Это нам понятно, но не кажется разумнымᵉ.
— Может быть, это она из-за случая тысячелетней давности?ᵉ
— Вполне возможно, Стеврианᵉ, — принцесса ночи провела копытом по водной глади, смотря на свое отражение, а затем внезапно перевела тему, спросив:
— Твоих лап дело?ᵉ
— Ты о чем?ᵉ — удивился я в ответ.
— Когда мы посещали сны наших… подданных, то никакой воды не было, — Луна посмотрела вновь на меня, — но, когда тут появился ты, вода появиласьᵉ.
Возможно, это было как-то связано с моей силой, которая пока была закрыта, но как это объяснить — я не знал. Так как мы некоторое время просто сидели и смотрели то по сторонам, то друг на друга.
— Не знаю... Возможно, это предстоит выяснить в будущем. Но ладно — подытожим, — я приподнял голову и размял шею, — У меня есть некоторое времяᵉ…
— Четыре месяцаᵉ, — перебила меня принцесса.
— Откуда такая уверенность?ᵉ
— Наша сестра сказала, чтобы всю информацию о тебе собирали ровно четыре месяца, не меньшеᵉ.
"Ну... Четыре месяца это не очень много, но... Хотя бы не две-три недели. Думаю, за такое время можно начать действовать, особенно учитывая наличие столь могучей союзницы в виде ночной пони за плечом».
— Прекраааасно, — протянул я фразу, так что даже мне было непонятно, рад ли я такому или напротив, — И что за это время мне предстоит изучить?ᵉ
— Очень многое. Все три языка в Эквестрии, возможно, грифоний, ибо есть у нас одна идея, историю на ближайшие сотню лет, биологию, анатомию и географию, а также мировые страныᵉ, — улыбнувшись, ответила принцесса ночи.
От такого количества изучаемого материала мне на несколько мгновений стало дурно, а сердце заколотилось быстрее. Я просто был шокирован.
«Нихера ж себе! Я, конечно, если захочу смочь выучить крайне многое, но тут, даже изучая материал по шестнадцать часов в сутки, успеть всё равно не выйдет… С одной стороны, мне хочется сказать: «Да ну его нахер!», но я же не могу все бросить, у меня банально нет никакого выбора... В школах подобное изучали десять-одиннадцать лет, а тут предстоит учить мне всё за четыре месяца... Просто чудесно».
Я тяжело вздохнул. И как мне справиться с учебой? Я то и в школе получал не самые высокие оценки, а тут чужой язык учи, географию, сдавай экзамены, местный аналог ЕГЭ... Шутка, конечно, но я с таким объёмом не справлюсь, даже учитывая тот факт, что я при желании могу куда больше, чем обычно.
— Мы понимаем, насколько тяжело тебе это принять, но мы поможем тебе в этом, — кобыла попыталась успокоить меня, — Нам тоже нужно учитьсяᵉ.
— Ладно, будем учиться по шестнадцать часов в сутки, не меньшеᵉ… — обреченно пробормотал я...
— Не обязательноᵉ, — улыбнулась ночная кобыла, перебивая.
— В каком смысле?ᵉ
— Мы можем помочь тебе учиться здесь, — она села и обвела передними ногами окружающее пространство, — в мире сновᵉ.
— И это увеличит количество часов для изучения, верноᵉ? — сказал, разминая затекшие от долгого простоя крылья.
— Именно, — она утвердительно кивнула, — более того, что время здесь идет иначеᵉ.
Луна, ты гений! Я прям сейчас готов был сорваться и обнять тебя за твою сообразительность и изобретательность, но вовремя одумался, решив, что она неправильно воспримет данное действие.
— Это очень хорошо, — я облегченно вздохнул, — значит ситуация немного станет легчеᵉ...
Та подняла ногу вверх, вновь перебивая меня.
— Не забывай же. Всего четыре месяца, иначе ждать тебе бедыᶜᵉ.
Что ж. Будем стараться изо всех сил. Ты прям вселяешь в меня надежду, принцесса.
— Я понял, — я встал и коротко поклонился, — Спасибо, Лунаᵉ.
— Всегда рада помочь, — она улыбнулась, — Солнце уже встало, а это значит, что тебе и мне пора просыпатьсяᵉ.
В одно мгновение Луна растворилась в облаке тумана, словно ее и не было, а мир вокруг заволокло темной дымкой. Не прошло и пары секунд, как он окрасился в новые цвета, которые напоминали цвет помещений казармы дневной гвардии. Кажется, пришла пора просыпаться.
«Спасибо, Луна. Я этого не забуду», — с облегчением подумал я, прежде чем услышал громкий голос...
— Рота, подъём!
Я огляделся по сторонам и заметил моих соседей по казарме, которые по команде вставали со своих кроватей и собирались на построение. С тех пор как я прибыл в этот мир, прошла целая неделя, и стражники, которые со мной постоянно сталкивались, совершенно перестали бояться меня. Они теперь воспринимали меня, как своего. С некоторыми я смог даже найти общий язык. Особенно с Дарк Старом. Данный жеребец много помогал мне в бытовых вещах, учил нормально ходить, пользоваться копытокинезом, даже несколько раз снова готовил мне рыбу. Причем самостоятельно, что несколько удивляло меня. Такая отзывчивость и доброта, видимо — не спроста всё это...
На третий день моей армейской жизни у меня закрались подозрения насчет его намерений и чувств ко мне. Я решил даже спросить кого-нибудь из гвардейцев про него — узнать мнение со стороны, так сказать. И в итоге мои мысли подтвердились — похоже, я действительно понравился Стару, хоть он и старался это скрывать. Не сказал бы я, что я отношусь плохо к таким личностям — всё-таки я не гомофоб. Более того, я относился к такому с пониманием. Здесь я исключений делать не стал: любви приказывать трудно, а поэтому не возражал против его внимания, но и взаимностью отвечать не спешил. К тому же у меня уже были в прошлом отношения, и заводить новые мне пока не хотелось. Мне было сложно так быстро переключить внимание на другую пару, хоть Дарк Стар и казался приятным мне в общении и быту.
На пятый день я постепенно стал привыкать к армейскому распорядку дня, благо мне не впервые было вставать в шесть утра из-за будильника. Меня особо не трогали, что радовало, но и не занимались толком. Скорее я был гостем у них. Проблем с питанием я не испытывал, ибо Грин привык готовить мне рыбу, а соседи по казарме перестали беспокоиться по этому поводу. Они наконец увидели во мне не хищника, который жрёт по утрам детей, а разумное и здравомыслящее создание.
На следующий день мне уже доводилось наблюдать за тренировочным боем двух земнопони — Нимбла Хуфа и Хэви Акса. Зрелище было весьма занимательным, учитывая тот факт, что они были уже не новобранцами. Удары оружием в зубах, копытопашный бой на четырёх ногах и даже в положении стоя на задних ногах, держа при этом оружие копытокинезом на передних копытах, наподобие людского хвата кистью, но без пальцев и не изгибая ногу как в каноне мульт сериала — вот, что значит стража. Даже удивительно, что в каноне они почти всегда проигрывали, а здесь выглядели довольно грозными бойцами. Я старался не показывать своего восхищения и бурных эмоций, когда все это видел, хотя прятать эмоции было трудно. Почему-то мне хотелось играть роль если не прожженного вояки, то хотя умудренного жизнью существа, хотя я даже не понимал почему. Но уж как есть.
Сейчас как раз было утро седьмого дня, и я не знал, что оно мне на этот раз преподнесёт. Но я понимал одно — пора действовать и учиться.
«Раз Луна мне рассказала такую информацию и всё рассказала, то мне нужно прямо сейчас зарабатывать себе положительную репутацию, учиться драться, развивать свои знания местного мира, и, что не менее важно: научиться пользоваться… псионикой. раз уж копытокинез у меня работает, то и телекинез тоже должен работать. Насколько я помню, псионика мало чем в этом плане отличается от местной магии, однако есть у меня стойкое чувство, что стихийную магию применять я не смогу... Ну и ладно с ней, не велика потеря. В общем, начну с того, что попробую научиться пользоваться телекинезом и только после этого пойду тренироваться копытопашному бою. Для начала этого достаточно».
Я встал с двойной постели, которая уже чуть более недели служила мне спальным местом, встал на построение, а после короткой переклички и осмотра начал застилать постель. Взял в зубы одеяло, отметив про себя, что на вкус оно та еще гадость, и аккуратно застелил за собой, поправив заодно и подушки. Следующее, что я сделал, это нашел Стара и с ходу попросил его научить меня пользоваться телекинезом. Он на это удивился, ибо я, по его мнению, слишком торопился с адаптацией, но отказывать не стал. Мы незаметно ушли подальше от чужих глаз и заперлись в практически пустой кладовой. Сама комната была целиком и полностью отделана светлым деревом, причем весьма свежим, отчего в воздухе стоял запах свежесрубленной древесины. Здесь находились разве что несколько столов и небольших деревянных предметов. Место было вполне подходящим для предстоящей тренировки.
Однако, зная армейский распорядок и то, насколько он важен для солдат, я осмелился спросить у Стара, когда мы оказались на месте:
— Дарк, разве твой командир тебя не хватится, если ты будешь здесь, со мной?
— Все будет нормально, — заверил он меня, — У меня есть три часа свободного времени. Я могу уделить тебе время.
— Тогда ладно, — я вздохнул, — что мне необходимо сделать?
— Для начала, — он подошел к столу справа от меня, взял деревянный кубик копытокинезом, подошел ко мне и положил кубик на пол, — попробуй сосредоточиться на предмете и почувствовать центр его тяжести.
Я сразу же попытался сделать, как он сказал, глядя точно на кубик и как бы «сканируя» его взглядом. Я пытался найти этот самый центр тяжести и почувствовать его. И спустя секунду в мой мозг пришла интересная деталь касательно этого предмета — внутри кубика находилось что-то металлическое.
— Я так понимаю, что это дело с подвохом, — хмыкнул я. Стар недоумённо перевёл взгляд с кубика на меня.
— С чего это ты так решил, Стевриан?
— Кубик-то с металлическим предметом внутри, — ответил я ему. От удивления глаза моего собеседника стали шире.
— Как ты это узнал?
— Я почувствовал это, — честно признался я.
— Это хорошо, — Стар чуть улыбнулся и нервно зашаркал копытом, — раз ты так быстро почувствовал предмет, то попробуй теперь представить, что ты берешь его, не прилагая физических усилий.
Я кивнул и вновь стал сверлить кубик взглядом, мысленно представляя, как некая «аура», если это можно так сказать, обвивает его по всей поверхности. С минуту, наверное, я смотрел, не отрываясь, на предмет, а Стар молча наблюдал за моими потугами. По итогу ничего не вышло, но поделиться кое-какими доводами я всё же решил:
— Кажется, я почувствовал его. Я ощутил его плотность, размер и вес, — Я оторвался от кубика и развел передними ногами в стороны, — что теперь?
— В школах для единорогов на этой стадии учат вкладывать больше сил, попытаться выучить еще несколько поддерживающих слабых чар, но, как я лично считаю, — он показал на себя, — это та еще чушь. Базовому телекинезу можно научиться без всей остальной шушеры, которую в качестве учебной программы впаривают жеребятам.
Я прищурился. Значит, и со школой у нас не всё хорошо?
— А что не так с учебной программой для единорогов Эквестрии?
— В чем дело, спрашиваешь? — Стар скривил улыбку и затем раздраженно фыркнул, — В слишком большом усложнении самых базовых заклинаний. Мой отец учил его с меньшим числом поддерживающих заклинаний и быстрее остальных сдал экзамен. А знаешь почему?
Между нами повисла короткая пауза.
— Без понятия, — я помотал головой.
— В той же школе, где он учился, ввели экспериментальную программу, которая сейчас используется повсеместно, — жеребец с зеленой гривой фыркнул снова, — Именно эти жеребята провалили все экзамены. Они не были адаптированы для них, зато это отлично работало с теми, кто учился до этого.
Я от такого откровения сделал «фейсхуфф» и тяжело простонал от осознания такого бреда. Ну как так можно было поступить? Что плохого было в старой программе? Такое чувство, будто не в Эквестрии оказался, а в России-матушке, где министры и Госдума своими законами вставляет палки в колёса обычным горожанам.
— Я и сам точно также реагировал, когда узнал от отца, чему нас на самом деле учат, — собеседник огляделся по сторонам и хмыкнул, — Хорошо, что я все-таки учился еще дома с отцом. А то иначе меня бы здесь не было.
— Хороший у тебя отец, — слабо улыбнулся я, — а где бы ты тогда находился?
— Ну... — жеребец замялся, — наверное, нашёл бы себе низкоквалифицированную работу в Понивиле. В любом случае я рад, что всё обошлось. Кстати, а у тебя как с отцом дела?
Я внезапно прокашлялся, когда он так внезапно сменил тему. Ибо оказался в серьезном замешательстве.
«Вот блин… И что ему ответить? Ладно там про прошлое, где пока еще могу сослаться на недоверие к пони, а вот тут уже не отвертишься… А что если сказать, что мой отец мертв? Хм… А ведь это идея! Еще не забуду добавить, что я у него приемный».
Решив не раскрывать всех карт гвардейцу, а лишь сослаться на только что выдуманную историю, я ответил:
— Мой отец мертв, — сухо сказал я.
В комнате повисло гробовое молчание. Удивление собеседника сменилось искренним переживанием и грустью.
— Оу… Мне очень жаль…
— Не стоит, — отмахнулся я, — Это дело давно минувших дней, я уже смирился. Да и не жалко уже.
— А мать? — он наклонил голову в сторону, с надеждой смотря мне в глаза.
Мне оставалось только пожать плечами.
— Я ее вообще не знал.
— Где же вы тогда жили, если ты говорил, что не с драконьих островов… И кто твой приёмный отец?
«Вот же настырный...» — с неким раздражением подумал я: «Чего бы мне сказать тогда? Бизоны? Нахрен. Минотавры? Еще чего. Алмазные псы? Чушь. Белые медведи? Я ебанулся что ли? Думай, Стевриан, думай!».
Секунды шли. Я перебирал мысль за мыслью, выцепляя нужные фрагменты из памяти и того хаоса, что сейчас происходит в моей голове. Как внезапно я остановился на одной интересной идее.
«О! Было же упоминание о некой грифоньей колонии под названием Нова Грифония на данном континенте. Порой полезно подслушивать чужие разговоры во время еды! Отвечу ка я ему это».
— В Ново Грифонии, — наконец, сказал я.
— Твой приемный отец — грифон? — он внезапно повысил голос от крайнего удивления. Мда... Похоже, я был не очень убедительным. Но придётся отталкиваться от этого.
— Что-то вроде того…
— Вот почему ты не хотел говорить про свою родину! — Стар внезапно расхохотался и ударил передними копытами об пол, — Теперь все сходится! — он воодушевленно произнес это, но потом увидел мое суровое выражение морды и резко погрустнел, перестав смеяться, — Извини, я не хотел задевать такую больную для тебя тему…
— Я уже сказал, что это дни давно минувшего прошлого, — успокоил я его, пожимая плечами, — не бери в голову.
— Ладно… — опустил Стар уши, посмотрев на пол. Кажется, подействовало. Это радует. Можно перейти к изначальной теме разговора:
— Возвращаясь к теме образования, мне интересно, почему программа в ваших школах все усложняется? Что думаешь по этому поводу?
Собеседник на секунду задумался, а затем пожал плечами.
— Новых дисциплин не добавляется, но что еще хуже: старые становятся всё сложнее, что мешает получению нужных знаний, — Стар поднял ногу слегка вверх, как бы подчеркивая важность своих слов.
— Выходит, что мои ощущения правдивы… — хмыкнул я, встал и стал расхаживать по комнате, — программа поступает прямо с верхушки власти, верно?
— Да, — кивнул Дарк Стар.
— А кто утверждает ее? — я встал около окна на задний двор и посмотрел на тренирующихся бойцов из числа земнопони. Я был всё ближе и ближе к догадке.
— Говорят, что сама принцесса, — растерянно ответил мне синий пони. Я раздражённо пнул раму окна ногой, так что древесина напряженно скрипнула.
— Выходит, что она сама усложняет учебные программы, — с неприязнью заявил я — Вот только для чего ей это?
— Я и сам не понимаю, — помотал головой жеребец.
«Вот же сука! Селестия... Я так и думал, что ты, тварь, только и хочешь, что развалить Эквестрию, не считаясь со мнением обычных пони! Мало того, что ты под меня копаешь, так еще и другим жить не даёшь. Думаешь, ты самая умная и можешь делать всё, что захочешь? Думаешь, что тебе всё сойдёт с рук? Нет уж, так просто ты от меня не отделаешься. Только дай мне время и силы — я с тобой ещё поквитаюсь за всё! Я никогда не забуду твой презрительный и гневный взгляд, с которым ты смотрела на меня неделю назад».
Заметив всплески ярости на моей морде, Стар невольно отступил от меня.
— Эм... Всё нормально? — он осторожно спросил. Я кивнул, отстраняясь от окна.
— Ладно. Продолжим, — хмуро подметил я, вновь надевая маску безразличия.
Мы вернулись к кубику, который все еще смирно лежал на деревянном полу.
— Что на этот раз мне нужно сделать? — спросил я.
— Раз ты прочувствовал размер и плотность объекта, то попробуй его сдвинуть хотя бы на дюйм.
— Прямо так, без какой-либо подготовки или подвоха? — удивился я.
— Да, прямо так, — кивнул Стар.
Я сконцентрировался и вновь «охватил» кубик своей «аурой», что была не видна глазу, так как была воображаемой. Мгновение спустя я почувствовал вес предмета, его структуру и центр тяжести, а затем попытался представить, что он двигается в моем направлении. Единорог внимательно следил за моими попытками и не отвлекался ни на что, однако всё было тщетно. Даже десять минут спустя никакого прогресса я в своём обучении не достиг.
— Ничего страшного, Стевриан, — он улыбнулся мне и мягко похлопал по плечу, — Передохни и попробуй снова.
Я хотел было расслабиться, но на улице неожиданно послышался громкий лязг металла, словно там кто-то уронил стойку с оружием, и я, всё ещё продолжая думать о кубике, резко повернулся на источник звука. Куб неожиданно для нас двоих резко взлетел в воздух и с глухим стуком ударил Дарка по морде.
— Ой… — я широко раскрыл глаза, ещё не до конца осознав происхдящее, — Ты как? Я не специально!
— Охотно верю, — он потер ногой ушибленное место на правой половине морды, где уже виднелась небольшая ссадина, — ну и сила у тебя...
— Ну, — я неловко улыбнулся, — хотя бы получилось.
— Да, теперь я вижу, что в тебе определенно есть способности, — жеребец глубоко вздохнул, — но тебе нужно научиться контролировать это сознательно. Понимаешь?
— Так точно! — как солдат отчитался я.
— Поумерь пыл, большой жеребчик, — хихикнул он, — Ты же не гвардеец пока, а значит отчитываться не обязан в такой манере.
— Извини, — улыбнулся я в ответ, — Привыкаю к жизни среди тесного жеребцового коллектива в условиях армии, — сказав я, слегка рассмеявшись при этом.
Возникла пауза, в которой мы встретились взглядами, и я видел в Дарке определённое внимание к моей персоне. Он смотрел на меня не просто, как на ученика, а как на нечто большее. Возможно, что даже думал о более близких отношениях.
Поняв, что сейчас, возможно, самое время, я спросил:
— Извини за вопрос, но я спросить хотел… — я почесал голову ногой, неловко подбирая слова. Между нами повисло короткое молчание.
— Да? — наконец, улыбнувшись шире, спросил Стар.
— Ты со мной обращаешься так, словно ты ко мне неравнодушен… Вот я и…
— Я понимаю к чему ты, — кивнул он и затем чуть смутился, — Да, я люблю жеребцов. Это разве плохо?
— Нет, — я отмахнулся, — Просто среди грифонов такое, фактически, и не встретишь.
— Значит, я правильно слышал насчет грифоньей армии, — он присел на пол и улыбнулся вновь, — Я не в обиде за твой вопрос, не переживай.
Мы некоторое время сидели молча, не осмеливаясь больше спросить о чем-то друг друга. Я представлял, насколько тяжело было Стару скрывать своё влечение к жеребцам, находясь в мужском коллективе, даже учитывая либеральность в подобных вопросах в Эквестрии. Надеюсь, что к нему относились с пониманием в этом плане.
— А ты сам как относишься к жеребцам и кобылам? — поинтересовался он таки после затянувшегося внимания. Это был непрямой намёк на мою ориентацию.
— Ну, — я помялся, водя копытом по полу. Что уж скрывать? — Я и по тем, и по другим.
— Значит я правильно тебя «большим жеребчиком» назвал, — собеседник громко рассмеялся и глаза его загорелись надеждой. Я даже на секунду смутился и отвёл взгляд.
Мда… Крайне неловкая вышла ситуация, впрочем, как и тема для самого разговора… Но с другой стороны расставили точки над i. Но куда-то не туда мысли завели меня. Итак, на чём мы остановились?
— Ладно… — я плавно вернулся к теме — Я собирался учиться у тебя телекинезу.
— Ммм... Да, точно, — громко вдохнул воздух жеребец, словно спускаясь с небес на землю.
— Мне повторить то, что я сделал случайно?
— Да, — Дарк кивнул и затем отошёл чуть назад.
Я попытался проделать тот же самый трюк с кубиком, который у меня сработал до этого. Я долго концентрировался, напрягался. Возможно, это было даже дольше и сложнее, чем раньше, и я быстро выдыхался. Я уже хотел оставить свои попытки и вновь передохнуть, но под самый конец Стар заметил, как кубик медленно двинулся на один сантиметр в моем направлении.
— Молодец! — жеребец постучал копытами на передних ногах друг о друга, искренне радуясь моему успеху, — Вот видишь? У тебя получится! Передохни и попробуй еще раз.
Таким образом мы провели еще некоторое время за занятиями, на этот раз не отвлекаясь на посторонние разговоры. За оставшееся время мой результат улучшился до двух сантиметров в течение пяти минут. Конечно, это было не очень круто, но для начала уже что-то. Мне хотелось продолжать и продолжать учиться телекинезу, но в дверь к нам неожиданно постучали. Как выяснилось — это был дежурный по роте, который искал Стара. Его поставили в патруль по городу, и я снова остался один на один со своими мыслями.
«Ладно. Надо чем-то ещё заняться», — заявил я самому себе и отправился наружу во внутренний двор под пристальным взглядом стражей. Я решил и сегодня понаблюдать за тренировкой стражников. К сожалению, итоги занятия по телекинезу мне показались крайне неудовлетворительными, и я для себя решил, что буду уделять им шесть часов как минимум. Если не с Дарк Старом, так самому заниматься. Но, а пока я решил поучиться боевому искусству, созерцая учебные бои гвардейцев.
Как и вчера, они сражались упорно и очень искусно. Даже странно, насколько часто дневная гвардия, откровенно говоря, сливалась любому «злодею». Здесь они откровенно не похожи на аналог "Имперских штурмовиков" из Звёздных Войн.
«И все же я не могу понять, почему… Почему гвардия так будет всасывать с проглотом всем подряд… Меня это удивляет», — всё не мог я остановиться, размышляя и перебирая различные варианты в голове: «А что, если конкретно здесь они являются реальной силой, несмотря на малочисленность? Если это так, то можно особо не беспокоиться о сохранности собственной шкуры. Но, если они столь же слабы как в каноне, то с проблемами лучше разбираться самостоятельно… Может, здесь всё-таки были реальные отличия от канона? Та же Селестия намного мрачнее и злее, чем в мультфильме. И гвардия ей под стать — вон как дерётся! Наверное, мне стоит допускать некоторые упущения и отклонения от того, что я видел ранее в сериале».
Понаблюдав так за учебными боями несколько часов, я решил вернуться в казарму. Время клонилось к обеду, и в спальном расположении уже собирались солдаты. Через какое-то время нас построили в две шеренги и строем отвели в столовую. Настенные часы показывали два часа дня, и у солдат наступало время обеда. Всё по распорядку.
Оказавшись в столовой, я сразу занял место поближе к кухне и уселся крупом на полу — стула моих размеров в столовой не оказалось. Вокруг меня усаживались другие солдаты, которые тихо приступали к еде и негромко перешептывались о всяко-разном друг с другом. Говорили они в основном о личном, о службе, рассказывали различные истории и байки. Но среди всех этих бесед, одна тема привлекла мое внимание, и я сразу прислушался, шевельнув ухом.
— Послушай, Гольд, — говорил молодой жеребец справа от меня, — Я не знаю, зачем ты туда полез, но я не рекомендую соваться в тот городок около Мэйнхеттана. Обещай мне, что сначала предупредишь...
— Ты же знаешь, — послышался голос второго гвардейца, — это было необходимо. Там живёт моя мать...
— А ничего, что про этот город ходит не слишком хорошая репутация?
— Ты про возможность проживания там чейнджлингов?
«Вот тебе новость! Про чейнджлингов уже знают, хотя сейчас конец весны-начала лета, если я правильно понял местные сезоны и времена года. Это те самые твари, которые умеют перевоплощаться в других пони, маскируя себя, и сосут эмоции из них. Кажется, в сериале про них до конца второго сезона ничего не знали, а тут по хронологии идёт начало первого, вроде как, а чейнджлинги уже у всех на слуху. Хотя есть мысль, что простые пони не знают о том, что они существуют или просто забыли, в то время, как работники военной структуры прекрасно осведомлены. Ну… Если так подумать, то ничего удивительного нет».
А я продолжил слушать их разговор дальше.
— Да, я об этом и говорю, — утвердительно ответил первый жеребец.
— Честно говоря, я не верю в это, — второй вздохнул, — Их не видели более двухсот лет. С чего бы им вдруг появиться?
— Ты видишь дракона?
— Нет? — вопросительно сказал второй гвардеец и осмотрелся.
— А он есть, — очевидно, говоря про меня, ответил на вопрос его собеседник, указывая копытом на меня.
Я повернул голову на этих двоих и нахмурился. Те невинно улыбнулись и помахали мне копытами, продолжив разговор на этот раз уже на другую, не интересную мне тему.
Обед, как обычно, оказался весьма вкусным. На этот раз сержант Грин решил приготовить салат из моркови и капусты. Мне он решил выложить двойную порцию, что не удивительно, учитывая мои размеры. Это было его фирменное блюдо для гвардейцев, что было вполне логичным — именно эти два овоща у Грина и были изображены на кьютимарке.
На обед давалось всего полчаса, а значит, излишне долго наслаждаться едой нельзя. С другой стороны, привыкая к распорядку дня военных, я даже перестал воспринимать это, как печальный факт, а просто принял как должное. После обеда вся находящаяся в казармах стража, включая меня, построилась на плацу. Я встал в самый конец строя, наблюдая, как сержант ходит вдоль стройного ряда жеребцов, подробно расписывая им то, что они будут делать во вторую половину дня. У военных это называлось дневным разводом на занятия, и после короткого инструктажа гвардейцы приступили к бурной рабочей деятельности. Кто оттачивал навыки ведения боя, кто занимался спортивной подготовкой в виде простых отжиманий или с грузом на спине. Кто учился уверенно стоять на задних ногах, кто просто бегал... Иными словами — жизнь кипела.
Ну а мне снова не дали никакой особой работы, отправив, грубо говоря, "на вольные хлеба".
«Мне необходимо научиться тому же, что и они», — уже с небольшой досадой думал я: «Для данного тела это идеальная разминка. Правда, я никогда не думал, что окажусь в армии, несмотря на тот факт, что мое тело абсолютно здоровое — даже задолбавшая меня эпилепсия пропала. И как же я чертовски рад этому!».
Да, несмотря на обстоятельства и окружающей обстановке, я всё не мог нарадоваться смене тела. На Земле меня мучили постоянно приступы эпилепсии, из-за которой я запустил свою физическую форму, а тут, считай, я мог бегать, крутиться, хоть на ушах стоять — я был полностью здоров! Но, похоже разум так и не восстановился, ибо думать иногда было все равно неприятно, впрочем, как и адекватно, последовательно выстраивать логические цепочки. Оставалось только придумать, как реализовать мои амбиции.
Однако мои размышления были прерваны неожиданным вопросом от сослуживца, что подошёл ко мне:
— Скучаешь?
Обернувшись на звук, я увидел Рэд Шторма — молодого пегаса с голубой шерстью, как у Рейнбоу Дэш (что не очень вязалось с его именем), и густой фиолетовой гривой. На его крупе виднелась кьютимарка в виде закрученного торнадо. Рэд Шторм является пегасом лет восемнадцати, с весьма импульсивным, но добродушным характером, который меня совершенно не побоялся, когда впервые увидел. Также я ни мог не порадоваться тому, что крылья у пегасов, как, впрочем, и у Селестии, не были маленького размера, какими их изображали в оригинальном мультсериале, но они вполне сопоставлялись по размеру с телом, превышая его длину, в общей сложности, в два раза.
— Эм… — я помялся, — Нет. Я просто наблюдаю.
— Зрелище интересное, верно? — улыбнулся он. Я не знал, как ответить на этот вопрос, поэтому растерянно промямлил:
— Да... Есть такое.
— Ха, — он ухмыльнулся, — С нами, пегасами ни за что не сравнятся!
Я невольно вспомнил Чудо-Молний — группу пегасов, на которую все равнялись. Да уж, любят же они гордиться своим умением летать.
— А в чем отличие? — спросил я, слегка наклонив голову на бок.
— У нас это получается красивее, быстрее, динамичнее, да и оружия у нас больше, — Шторм принял горделивую позу. Я мысленно закатил глаза. Только этого бы не хватало.
— Да, да. Охотно верю, хотя пока ни разу не видел, — ответил я.
— Ни разу?
— Я не был в Эквестрии до того рокового случая с Найтмер Мун, — я пожал плечами, вновь натягивая безразличную мину.
— Вот как? Ну, тогда ладно, — ухмыльнулся он и цокнул копытом по плацу, — Кстати, хотя бы про Чудо-Молний слыхал?
«О! А вот и подъехала та самая группа пегасов, про которую не слышал, разве что не смотревший сериал "My Little Pony". Только вот показывать свои знания канона так быстро я не хотел».
— Что-то слышал, но лишь мельком, — я пожал плечами.
— Это же лучшие летуны среди пегасов! — выпалил жеребец, — Как их можно не знать?
— Я еще раз повторяю…
— Да-да, я понял, — раздраженно фыркнул Рэд.
— Тогда к чему вопрос?
Шторм ненадолго завис, пытаясь осознать, куда он сам же завел разговор. Вышла неловкая заминка, в ходе которой он неуверенно помотал головой и затем продолжил:
— Как сможешь выходить из казарм, то приходи на площадку для тренировки пегасов-стражников, чтобы посмотреть на красоту и грацию нашей расы.
— Ладно. Обязательно приду, — ответил я, дабы закончить разговор. Ох, ну и хвастун же! Но хоть не такой злой и противный.
Жеребец подмигнул и скрылся внутри здания, а я продолжил наблюдать за физической подготовкой стражников, подмечая те или иные приемы, дабы потом повторить их самостоятельно, когда это будет необходимо.
«Так или иначе, мне придется записываться на занятия по копытопашному бою. Я настроюсь на запоминание, иначе мне будет худо в обозримом будущем. Интересно, а возможно ли будет учиться тому же самому в пространстве снов? Если можно, то это весьма круто. Попробую спросить Луну, когда она снова появится. Хотя... Что мешает мне сейчас заняться подготовкой? Лучше спрошу насчет этого кого-нибудь из младшего офицерского состава. Завтра».
Подготовка солдат, за которой я наблюдал, затянулась до самого вечера, и я очень проголодался к тому моменту. Но ещё больше мне хотелось продолжить занятия телекинезом, поэтому этим вечером я под молчаливое согласие зам. комвзвода пропустил ужин в пользу тренировки с кубиком и заперся в пустующей кладовой, продолжив занятия самостоятельно.
Но вскоре послышался легкий стук копыта в деревянную дверь, и мне пришлось отвлечься.
— Стевриан! — послышался сзади меня голос Стара.
— А? — я повернулся на звук голоса и, открыв дверь, увидел перед собой синего жеребца.
— Я только из патруля вернулся. Не хотел бы сходить в душ? Я вот как раз туда собираюсь.
«Вот тебе и приехали. Душ-то общий. Ну, учитывая тот факт, что я последний раз мылся аж в прошлой жизни, то придется согласиться…».
Я уже знал, к чему клонил Стар, и потому чувствовал уже легкий стыд, который я не решил показывать на своей морде. Другое дело, что вонять и быть немытым — это ещё хуже, так что выбора у меня не оставалось.
— Ладно, — протянул я, глубоко вздохнув, и вышел в коридор, закрыв за собой дверь.
Мы пошли в направлении общей душевой, а я, чтобы отвлечься от тяжелых вечерних дум, размышлял о том, что мне первым делом стоит почитать, когда я получу доступ в библиотеку. Как бы мне не хотелось признавать, но сейчас я беспомощен. Единственный выход — это играть по правилам местных и довериться Луне. Уж очень хотелось надеяться, что она действительно была моей союзницей, а не прикидывалась таковой.
Мы зашли в весьма просторное помещение, пол которого был выложен материалом, очень напомнивший мне обычный кафель, а посередине стояло несколько рядов скамеек. Стены помещения были окрашены чистым белым цветом, а вдоль неё справа от входа крепились вешалки для полотенец и небольшие шкафчики. Ручки на дверцах каждого из них была совершенно иной конструкции, не как у людей — с выемкой в форме копыта, видимо, для облегчения копытокинеза. Насколько я мог понять по самому помещению, это не сама душевая, а лишь раздевалка.
Несмотря на то, что само помещение казалось просторным, для меня оно не выглядело особо большим по габаритам. Но жаловаться не приходилось — уж как есть. Я захватил из шкафчика копытокинезом одно из полотенец и закинул его себе на спину при помощи зубов. Опять же: это не только неудобно, но и на вкус противно. Я даже призадумался о том, как пони всю жизнь берут зубами что-то и терпят это? Возможно, для меня это будет ещё одним мотиватором научиться телекинезу. Я же единорог, в конце концов, так что...
Захватив полотенца, мы вышли в следующее помещение. Сама душевая оказалась к моему удивлению еще больше, чем раздевалка. Здесь вдоль стен и посередине комнаты уже стояли открытые кабинки, в которых, очевидно, и принимали душ. Подойдя к одной из них, я был приятно удивлен, что по бокам присутствуют выемки, из которых должна под напором литься вода, а сам механизм запуска находится около пола, представляя собой педаль, вмонтированную в стенку рядом с выходом из кабинки.
«Не думал, что у них все настолько продумано, а то в фанфиках понапишут о том, что у них все как у людишек. В том смысле, что не подстроено под анатомию местных парнокопытных. Бред-бредом, а вот тут, в живую все иначе. Мне никто из брони не поверил, если бы я это рассказал...» — усмехнулся я тихо. Да, век живи — век учись. А то бывает такое, что представляют одно, а на деле оказалось совсем другим. Только у меня возникала с душем одна проблема — кабинка была слишком мала для меня.
И тут неожиданно откуда-то со стороны мне в морду плеснула тугая струя ледяной воды. Я заржал, словно настоящий конь, и отвернулся от струи. Когда поток воды начал сходить на нет, я сквозь брызги увидел хихикающего Стара, который левитировал телекинезом шланг и игрался со мной. Он включил шланг еще пару раз, целясь в меня, но я на этот раз увернулся от неё.
— Зачем ты это делаешь? — фыркнул я, когда жеребец закончил играться.
— Как зачем? — он радостно ухмыльнулся, — Чтобы настроение тебе поднять, а то постоянно смурной ходишь, вечно погружен в свои думы...
— Ну и наглый же ты, — я помотал головой, отряхиваясь, — Мы всего неделю знакомы, а ты уже смеешь такое со мной делать.
— Да, действительно, — жеребец выпустил шланг, заодно опустив голову, — Что-то я тороплю события, извини...
— Да уж, не то слово, — сухо ответил я и вздохнул, — ладно. Давай просто помоемся и выйдем отсюда.
А этого мне хотелось больше, чем просто играться в душе. В этот момент в раздевалке послышалось множество голосов гвардейцев, которые пришли после караула смыть пыль и грязь дорог. Так что ещё немного, и скоро здесь станет тесно.
Я впервые мылся со всеми, и, поэтому пришлось мириться с тем, что вокруг так много голых жеребцовых крупов и все они сверкают своими причиндалами. Вроде бы я за это время должен привыкнуть к тому, что всем вокруг наплевать на наготу, но, видимо, старые человеческие привычки еще дают о себе знать, а потому я чувствовал себя немного не в своей тарелке. Стараясь не задерживаться, я начал мыться при помощи шланга, не найдя себе кабинку под стать своим размерам. Как ни странно, Дарк вызвался помочь мне в этом, хотя я и испытывал некоторые сомнения в том, чтобы соглашаться на такое. Глядя на то, как он мне помогает, остальные стражники стали посматривать на меня немного заискивающим взглядом. Взгляд, который прямо-таки говорил нам: «Развлекайтесь голубки, а мы тут постоим рядом и посмотрим!». Ну да. А потом ещё и поржёте надо мной как кони. Хотя... это и являлось истиной. Мне вообще не нравилось крупные скопления народа, а сейчас, когда ситуация стала еще более неловкой, такое внимание начинало раздражать.
«Никогда не жил в таких общежитиях, и вот тебе и минус — множество любопытных глаз, которые так и подогревают мою и без того немалую паранойю. Если честно, то мне кажется, что за моими действиями следят… Хотя чего тут «кажется» — за мной и вправду следят, иначе бы меня тут не держали. Все-таки вокруг меня обученные бойцы, вооруженные до зубов, а ещё тесные помещения, узкие коридоры, где я и несколько пони еле-еле можем разминуться… Чем не идеальное место для содержания потенциально опасного дракона, который может ударом отправить в нокаут даже самого тренированного бойца? Ну... Разве что не обучен боевому искусству».
Пока я размышлял и абстрагировался, гвардейцы потеряли ко мне всякий интерес и теперь покидали душевую, а мой приятель Дарк окликнул меня.
— Стевриан, ау! — прыснул он мне водой из шланга в морду.
— А? — каким-то образом сам того нехотя, успел увернуться я от струи воды. Кажется, я слишком задумался снова.
— С такой реакцией тебе бы с пегасами соревноваться, — он хихикнул в копыто, отключая шланг, — уже пора.
— Все уходят на вечернее построение?
— Да, — жеребец кивнул.
Хотя военным я и не был, но, живя в казармах дневной гвардии мне было необходимо проходить осмотр, как и всем остальным, стоя с ними в одном строю. Но в этот раз медицинская проверка была иной. Медицинское крыло, которое до этого находилось на ремонте, вновь открылось, и сегодня мы проходили осмотр именно там. И не сказать, что он был похож на все остальные, которые доводилось мне проходить.
— Стевриан, проходи сюда, — неожиданно сказала молодая кобыла-единорог с белой шерстью и коричневой гривой, одетая в длинный белый халат. Она выглянула из-за ширмы и качнула мне копытом.
Я послушно подошел поближе к ней и увидел за ширмой не что иное, как грузовые весы. Пока я присматривался к максимальному делению, чтобы выяснить максимальный вес, который способны выдержать данные весы, я почувствовал что-то холодное на своей за… крупе. Охнув с непривычки, я повернул голову и заметил, что врач внимательно осматривает мою кьютимарку, проводя по ней чем-то металлическим, словно пыталась причесать шерсть, и о чем-то размышляла.
— Ради протокола я обязана заполнить некоторые документы, поэтому скажи мне, — она взяла телекинезом бумагу со стола и поднесла её к своей морде, приготовив карандаш, — Откуда ты родом?
«Вот тебе на. Снова допросы! Одно дело — от Стара, который общается с тобой легко и непринужденно, и совсем другое — от вполне официального лица. Ну что — повторим старый приём, который я проворачивал утром?».
— Честно говоря, — я на секунду замялся, изображая крайнюю степень задумчивости, — не знаю, откуда именно я. Мой приемный отец нашел меня на территории Ново Грифонии.
— О! — она искренне удивилась, — То есть хотите сказать, что тебя растил грифон?
— Да, а что?
— Я просто все думала о том, что значит твоя кьютимарка, — она вновь задумалась, осматривая мой круп.
— Эм… Вы ведь в курсе, что я дра…
— Да, я в курсе, — она кивнула и с серьезным видом посмотрела мне в глаза, — Вот только дело в том, что заклинание превращения очень древнее и оно, насколько я знаю из старых учебников, которые подарил мне мой прадедушка, — кобыла положила бумаги обратно на стол, — показывает особые таланты при превращении в подобных нам, то есть в пони.
— И вы хотите сказать, мисс Вайт, что не знаете каков мой талант? — я прищурился, уже морально приготовившись к самому худшему сценарию, который сейчас рисовал в голове.
— Да, не знаю, — Вайт обратила внимание на мой хвост и плавно его убрала в сторону, — И не злись, пожалуйста, мне еще с целой ротой стражи работать.
— Извините.
— Хорошо, а теперь, — она указала кивком головы на весы и телекинезом отодвинула штору, — встань на весы.
Я встал на пластину, что способна была определить массу моего тела, и внимательно посмотрел на индикатор. Я невольно подметил, что ни сама плита, ни индикатор не сдвинулись ни на миллиметр, что поначалу удивило меня. Однако, после того, как она нажала кнопку рядом, плита резко опустилась, а индикатор резко подскочил почти до предельного значения.
— Оу, — она почесала голову копытом, — Забыла совсем, что нужно делать ровно наоборот.
— Может быть, посмотрите мой вес?
— Ладно, сейчас посмотрю, — она подошла к индикатору, и выражение ее морды сменилось с обычного на крайне удивленное.
— Эм… — я внимательно посмотрел на кобылку, — Все нормально?
— Ну, если учитывать тот факт, что вы все-таки не пони, — она вдруг резко перешла на «вы», — то вес вполне может быть нормальным.
Она нервно улыбнулась, а я заинтересованно склонил голову вбок.
— Так сколько там показало? — спросил я в нетерпении.
— Две тысячи двести пятьдесят семь с половиной фунтов… — нервно ответила она.
— Или девятьсот сорок восемь килограмм по сталлионградскому формату… — констатировал я.
Мне уже ничего не ответили. Без лишних слов я сошел с весов, напоследок громко щелкнув пластиной под ними.
— Ладно, с весом разобрались, — глубоко вздохнул я, — А что насчет роста? Я очень давно его не измерял.
— А когда это было в последний раз? — встретила она вопросом мой вопрос.
— Десять лет тому назад, — ответил я.
— И сколько тогда было?
Я вновь изобразил глубокую задумчивость, пытаясь сочинить на ходу какую-нибудь красивую цифру.
— Примерно шесть целых, два десятых фута или сто девяносто сантиметров, — пожал я плечами, вспоминая старинную меру измерения длин.
— В таком случае, встань вон туда к стене, — указала она передней ногой на стену, где были нарисованы разметки под рост.
Я подошёл вплотную к стене и замер. Моя собеседница какое-то время смотрела в мою сторону, но затем разочарованно покачала головой: к своему неудовлетворению она обнаружила, что разметок было слишком мало. Она некоторое время стояла и вертела головой, наклоняя её в стороны, пытаясь сопоставить нижнюю разметку с моим ростом, и, наконец, провела линию прямо над моей головой, задев гриву и уши.
— Теперь отойди, — произнесла она, указав кивком головы в сторону, — Я должна посчитать.
Некоторое время она стояла и задумчиво хмыкала, несколько раз подходила поближе, что-то тихо шептала, а потом, вновь сильно удивившись, сказала:
— Почти шесть и девять десятых фута!
— Ничего себя я подрос! — немного наиграно удивился я, — Аж двести десять сантиметров!
Признаться, мне приходилось наигрывать свои эмоции, чтобы не выдавать себя. Пусть думают, что я этакий дурачок, пришел сам не знаю откуда и не знаю, что хочу.
Кобыла какое-то время задумчиво постукивала копытом по полу, а затем взяла бумагу и принялась записывать мои данные.
— Пока что этого хватит, — сказала Вайт, — Пройдешь повторный медосмотр на следующей неделе.
— Хорошо, — улыбнулся я, — Мне еще что-то нужно сделать для вас?
— Ну… — она замялась, — Пока что нет, но если что-нибудь будет нужно, то я скажу.
Я вышел из кабинета в раздумьях о том, что услышал и увидел. До того момента, как я вошел в этот кабинет, я совершенно не знал своих габаритов и веса, но сейчас мне уже было о чем задуматься. Например, о том, смогу ли я вообще летать, если вновь получится принять облик дракона... Или я смогу только лишь планировать, как сделал это, прыгнув из окна. Хотя в моем случае было уместнее задать вопрос — смогу ли я вообще вернуть облик дракона себе? И если да — то как?
Пока я размышлял, я зашёл в уборную сделать вечерние дела. В очередной раз я отметил то, насколько современными и чистыми выглядят подобия унитазов для пони. Сразу видно, что здесь очень следят за порядком. Напоследок я посмотрел на себя в зеркале и быстро умылся водой перед сном.
На самом деле я не такой уж и страшный, если посмотреть со стороны. Да, я большой и по меркам пони очень тяжелый, но выгляжу презентабельно. Нет этих гигантских глазищ, как в каноне мультика, голова тело вполне пропорциональны… И кстати, я только сейчас понял, на какую породу лошадей я был похож в данном облике — на шайров. Да чего уж тут говорить, если аликорнов тоже можно отнести к этой породе. Я никогда в лошадях не разбирался, но много читал про них в своё время. Если прикинуть, что самый высокий гвардеец из всех, которых я видел за все время, доставал мне до лишь половины груди. Выходит, что местные пони ростом примерно полтора метра, что значительно выше, чем те, которые попытались прикинуть фанаты. Ещё одно различие.
Умывшись, я оторвался от просмотра себя в зеркале и направился в направлении спальни, где уже находились фактически все военнослужащие. Я посмотрел на недавно повешенные часы, что висели над входом и заметил, что время отбоя вот-вот будет объявлено, а поэтому поспешил встать в строй, дабы местные не ругались, как это уже было с одним новобранцем три дня назад.
— Отбой! — послышалась команда из коридора, после чего свет резко отключился, и солдаты тихо направились к своим кроватям.
Улегшись, я ещё некоторое время ворочался, стараясь не поднимать лишний шум, но в итоге подогнул ноги под себя и в таком незамысловатом положении уснул.
На этот раз я очутился посреди ничего: ни окружения, ни звуков, ничего не было вокруг, кроме тьмы. Я даже не чувствовал своего тела, что было странным для сна. Где я? Что со мной? Что это за нафиг?
Я уже хотел было запаниковать, но эмоций просто-напросто не было, как и физических ощущений. Я просто... Не существовал.
"Твою мать! Где я? Почему я сюда попал?" — я мысленно задавал вопросы.
Ответа конечно же не последовало. Поначалу ничего не происходило, но через некоторое время появилась неясная картина, которая постепенно стала приобретать очертания застывшего во времени момента из конца второго сезона канона, то есть свадьбы в Кантерлоте, когда Кризалис раскрыла себя. Я внимательно рассматривал данную картину, подмечая даже самые мелкие детали, вроде строения хитина самой Кризалис и цвет белков глаз Шайнинга, которые были зелёными из-за тлетворного влияния королевы чейнджингов. Это заставило меня поначалу задуматься: а почему я её вижу сейчас? В чём смысл этого видения.
А затем меня осенило:
«Вот, чего я упустил! Кантерлотская свадьба и нападение чейнджлингов! Нужно готовиться к этому. Но сколько времени у меня осталось?».
Я присмотрелся: прямо на хитине Кризалис были выведены какие-то цифры. Что бы это ни значило, я постарался их запомнить и отложить в памяти. Как оказалось — не зря. В следующий момент отовсюду послышался глухой стук, словно кто-то упорно стучался в деревянную дверь, и темное пространство постепенно обретало краски, а я вновь оказался посреди густого тумана. Под ногами была уже привычная мне кристально вода, в которой все отражалось словно в зеркале. И я успокоился. А вскоре вернулись эмоции и ощущения драконьего тела.
— Стевриан! — послышался голос Луны, которая быстро вышла из тумана. Она выглядела взволнованной, — Мы долго не могли открыть дверь в твое пространство между снов. Что случилосьᵉ?
Я решил не молчать и сразу сказать, как есть. Уж если Луна знает, что это такое, то пусть расскажет.
— Мне кажется, что я видел будущее или нечто вроде этого, — я забегал глазами по сторонам, но затем быстро успокоился, — со мной такое не впервые, Луна. Это нормальноᵉ?
Я на секунду прикрыл глаза, вспоминая некоторые случаи из своей реальной жизни. Мне уже снились такие вещие сны. В первый раз мне подобное снилось, когда одноклассница умерла. Сначала я видел её смерть под машиной, но ей так и не решился сказать. Она через какое-то время и в самом деле умерла — её сбила машина.
Эта сцена, похоже, была второй, если не считать более мелких моментов, вызывающих позже дежавю. И я точно знал, что это будет происходить впоследствии. И ведь по канону момент свадьбы Шайнинг Армора с принцессой Каденс рано или поздно настанет.
Луна, словно почувствовав моё волнение, приблизилась.
— Это любопытно, но не бойся. Мы знаем данную твою особенность — это дар и проклятие, очень редкийᵉ.
— Да уж, — я помотал головой, — не очень воодушевляет. Луна, ты тоже хотела мне что-то сообщить, верноᵉ?
— Да, хотели — она утвердительно кивнула и стала расхаживать по сторонам, — Мы смогли договориться, чтобы доступ в дворцовую библиотеку тебе был предоставлен раньше, чем мы планировали, но лишь через три дня, да и то в общедоступную часть. Думаем, этого вполне хватит, чтобы начатьᵉ.
— Спасибо, принцессаᵉ, — слегка поклонился я. Я вновь готов был обнять её, но сдержался, она заслужила это.
Она в ответ лишь отмахнулась.
— Не стоит. Это нужно нам обоимᵉ.
— Значит, день прошел благотворноᵉ? — поинтересовался, к слову, я.
— Более чем, — Луна прищурилась, — Сестра наша кратко ввела в курс политики нас, которую используют современные пониᵉ.
Последние слова были брошены с раздражением, что не ушло от моего внимания.
— Судя по тону в голосе, это не сильно тебе понравилосьᵉ?
— Да, — сухо ответила она, — Зато теперь мы знаем, отчего отталкиваться, когда нас восстановят во властиᵉ.
— И много реформ задумываетсяᵉ? — спросил я, переставляя ноги с места на места. Думаю, я бы мог посоветовать ей, с чего начать, только вот спешить не стоит.
— Более чем, — кивнула Луна, — Только вот нам придется посещать учителей, чтобы наверстать упущенное. Благо твоя память сильно облегчает процесс обученияᵉ.
Я сильно удивился. Интересно, а как моя память могла быть полезна тебе? Хочешь сказать, ты почерпнула что-то из канона, который я знал до попадания?
— Правдаᵉ? — лишь спросил я.
— Мы бы не стали врать тебеᵉ, — ответила кобыла на мой вопрос, чуть отведя голову назад.
— И многое ли ты узнала из моей головыᵉ? — стараясь выглядеть вежливым и спокойным, продолжал я.
— Достаточно, чтобы знать современные вещи и языкᵉ, — честно ответила она, не сводя с меня взгляд. Но через какое-то время она отвела его в сторону.
— ...Но я ничего не увидела насчет нашего мира. Нам даже представить страшно насколько тебе может быть одиноко в этом миреᵉ…
«Значит, про канон она ничего не узнала? Слава великой Пустоте! Это значительно облегчает мне дело. Но с другой стороны — усложняет, ибо только я знаю, что будет дальше. Например, моя интуиция меня почти никогда не подводила, а значит, нападению чейнджлингов быть. Нам нужно готовиться».
Я думал, что всё-таки будет лучше, если Луна не будет знать о нашем будущем.
— Сейчас не время горевать о прошлом, — почти слукавил я, — Первостепенная задача сделать мое прикрытые идеальным, а лишь потом беспокоится об остальномᵉ.
— Да, Стевриан, ты прав, — утвердительно кивнула лунная принцесса, — Но думаю, есть план у насᵉ.
— Что ты задумала? Если у Селестии есть своя гвардия, то ты создашь своюᵉ? — задал очевидный, но очень важный вопрос.
— Не создать, а воссоздать, — Луна посмотрела по сторонам и улыбнулась, — Как бы наша сестра не была сейчас занята, она нашла время отправить посла фестралам, дабы оповестить о нашем возвращенииᵉ.
— А я-то думал, почему принцесса приказала закупить столько рыбыᵉ… — наигранно удивился я. Я уже догадывался обо всём, и оставалось лишь играть свою игру.
— Она и рыбу приказала купитьᵉ? — а вот удивление Луны было вполне естественным.
— Да, — я почесал нос, — По этому поводу повар по имени Эдибл Грин ворчал, когда я на второй день после прибытия сюда пошел в столовую, чтобы поестьᵉ.
— Это замечательноᵉ! — Луна села и постучала передними копытами друг о друга. Она явно оказалась обрадована такой новостью.
— Только у меня такой вопрос, — я наклонил голову слегка в сторону, — А много ли фестралов захочет пойти за тобойᵉ?
— Они служили нам сотни лет… — она на секунду замолкла, но увидев заинтересованность в моём взгляде, продолжила — Очень хотелось бы, чтобы их было многоᵉ.
А я решил плавно подвести ночную принцессу к главному.
— Знаешь, — я вновь вернул голову в нормально положение, — Мне тоже хочется... У меня предчувствие, что должно произойти что-то очень плохое. Чем скорее мы сможем подготовиться, тем меньше будет негативных последствий для нас всехᵉ.
— Мы учтем это, спасибоᵉ, — согласилась Луна.
— И еще одно, — я немного замялся, но затем решил поделиться с ней, — Я уже начал придумывать себе легендуᵉ...
Та заинтересованно улыбнулась и подошла ближе.
— Я представился приемным сыном грифона из Ново Грифонии, но без подробностейᵉ, — кратко обрисовал я. Пока этот вариант прокатывал и не вызывал лишних вопросов, так что пусть пока будет рабочим.
— Значит от этого мы, и будем отталкиваться, — она кивнула, — Хорошее началоᵉ.
Но затем я сквозь сон услышал шорох и стук копыт, а это могло означать лишь одно...
— Хотели бы мы остаться тут дольше, но ночь не вечна, — вздохнула повелительница ночи, произнеся мои же мысли вслух, — Пора просыпаться, Стеврианᵉ.
Я же на секунду замялся. Но затем посмотрел на неё.
— Подожди... А можно... — я смущенно опустил взгляд, но затем решился, — тебя обнятьᵉ?
Луна выглядела явно удивлённой, но подошла ближе, дав согласие:
— Хорошо. Хотя до тебя никто не обнимал нас, кроме сестрыᵉ.
Я медленно подошёл к ней и обнял её от чистого сердца, ласково прижав к себе.
— Спасибо тебе. Ты моя спасительницаᵉ, — не скрывая своих эмоций и чувствуя, как выступают на глазах слезы, прошептал я ей.
Та улыбнулась мне и ничего не ответила, а затем исчезла в дымке. А затем меня разбудил очередной подъём. Но я проснулся в хорошем настроении. Теперь я был уверен, что был не один в этом мире, и это придавало мне сил.
Стевриан. Глава 4: Тяжело в учении...
Прошло три дня с момента, как меня посетила во сне Луна. Я начал полноценные физические тренировки под присмотром младшего офицера, который сразу же начал испытывать меня на прочность, чтобы побыстрее подобрать ко мне подход. С отжиманиями поначалу было легко, учитывая анатомию и мои размеры. Но когда мне на спину нацепили тяжёлый груз, который по ощущениям весил никак не менее трехсот килограмм, стало в разы сложнее. Это было непросто, но, пожалуй, самой сложной для меня тренировкой являлось стояние на задних ногах — анатомия лошадей не предназначена для подобного, и я постоянно терял равновесие. С другой стороны, такие упражнения помогли собраться с мыслями и взбодриться.
Еще одна хорошая новость в тот день состояла в том, что у меня получилось сдвинуть деревянный кубик телекинезом уже более, чем на два сантиметра. Я заметил, что мой телекинез отличается визуально от того, который доводилось наблюдать среди единорогов. Обычно аура телекинеза у них вспыхивает на самом роге и на предмете, который они собирались брать. У меня же было немного не так: к предмету шел еле заметный шлейф, наподобие веревки или нечто очень похожее. Данная особенность заинтриговала и меня, и Дарка. Он хотел спросить про это явление саму Селестию, когда встретится с ней, но я быстро отговорил Стара. Не надо моему врагу знать такие подробности про меня.
Так в тренировках пролетело целых два дня. Утром третьего мне сообщили, что я получил долгожданный доступ к библиотеке. Радостный, я сразу же рванул туда, мечтая поскорее добраться до знаний. Все книги хранились во дворце, и, обычно, мне туда проход был запрещён. Хотя казарма и соединялась с дворцом коридором, но он хорошо охранялся, и меня бы дальше него не пустили. Однако Селестия разрешила под уговорами Луны посещать её личную библиотеку, и поэтому сегодня трудностей со стражей у меня не возникло. Добравшись до библиотеки, я у входа, неожиданно для себя обнаружил саму принцессу Луну, вживую, встрече с которой я был несказанно рад. Она улыбнулась мне и подозвала к себе, оглядываясь по сторонам.
— Ты вовремяᵉ, — поприветствовав небольшим кивком, произнесла ночная пони.
— Спасибо, что предоставила мне доступ в библиотеку пораньше, — я немного поклонился в ответ, — Как мне благодарить тебяᵉ?
— Не стоит, — Луна подняла копыто вверх, — Мы это делаем ради нас обоихᵉ.
И тут я вспомнил о том, какой смысл в библиотеке был для меня сейчас, если я банально даже не различаю букв!
— Есть одна проблема, — я сухо поджал губы, — я не умею читать на эквестрийскомᵉ.
— Мы и сами учимся, — вздохнула собеседница, опустив голову, — но нам легче из-за знаний старо-эквестрийскогоᵉ.
— Везет же некоторымᵉ, — вздохнул я и указал в сторону входа в библиотеку, — поможешь тогдаᵉ?
— Сочтем за честь обучить тебя нашему языкуᵉ, — улыбнулась в ответ Луна и первая прошла внутрь. Я сразу нырнул в дверь за ней.
В библиотеке было тихо и спокойно, даже никто из посетителей не сидел здесь, что было нам на... копыто. Одна из стен библиотеки целиком заменена стеклянной мозаикой. На ней были изображены множество пони разных видов и цветов. Над всеми ними на пригорке стояла, судя по всему, сама Селестия, но грива у нее была розовая, а не радужная. Все пони смотрели на нее, словно слушая её слова. А в самом неприметном крае картины выглядывал темный силуэт, напоминающий юную голубую кобылу. Почему-то она была крайне похожа на принцессу Луну в молодости, хотя я не мог точно знать. А уже около нее находился всего один пегас темного цвета. Приглядевшись к спутнику ночной пони, я внезапно обнаружил в крайнем правом углу изображения нечто темное, зловещее, напоминающего большого жеребца, силуэт которого размыт. Он был словно спрятан от остальных, и от этого его образ становился ещё более мрачным. Мне на секунду даже показалось, что это Король Сомбра, но у того отсутствовал рог, который был характерен для него. Кто же это был?
Я засмотрелся на мозаику, что не заметил даже, как Луна начала меня трясти копытом за плечо.
— Стевриан, ты идешьᵉ?
— Да, уже идуᵉ! — сказал я на повышенном тоне, забыв где нахожусь. Луна осуждающе сначала глянула на меня, а затем прижала копыто к моей морде.
— Тише. Ты же не хочешь, чтобы сюда пришла Селестия или кто-то из охраныᵉ? — прошипела она у меня над ухом. Хотя правительница Эквестрии и разрешила мне посещать библиотеку, но лишнего внимания все равно не хотелось, и я молча кивнул, и она, удовлетворившись ответом, принялась изучать полки с литературой.
Я не мог прочесть все те вывески, что были развешены на стендах перед полками, и поэтому доверился Луне в данном вопросе: пусть сама выберет те книги, что нам нужны. Другое дело, что у меня закрался вопрос: А как мы сможем незаметно унести отсюда книги? Я же один не смогу сюда приходить и читать, а моё пребывание рядом с Луной вызовет вопросы.
Что же делать тогда?
— Извини меня, но у меня есть вопрос одинᵉ, — решил начать я спустя какое-то время хождения между полками.
— Мы слушаемᵉ, — обернула голову ко мне ночная принцесса, приподняв уши.
— Как мы сможем незаметно унести книги отсюдаᵉ?
Она остановилась и задумчиво оглядела полки, о чем-то размышляя. Некоторое время она колебалась, но затем материализовала нечто похожее на монету. С нею Луна повернулась ко мне, держа её в облаке телекинеза перед моими глазами.
— Возьми. Приложи этот амулет к предмету, и он скопируется в царство моеᵉ.
— Удобно. Ты молодецᵉ, — похвалил я её, оценив предусмотрительность Луны и беря предложенный мне предмет копытокинезом.
С первого взгляда "монета" была самой обычной, похожей на стандартный эквестрийский битс из мультсериала, хоть я и не видел его ещё вживую. На лицевой стороне изображалась полная луна, а на задней — месяц. Материал "монеты" по цвету и структуре напоминал серебро, но очевидно, не всё так было просто с ней.
Закончив изучать монету, я поднял голову и взглянул Луне прямо в глаза:
— С чего мне начатьᵉ?
— С географии, разумеется, — собеседница слегка улыбнулась уголками рта, — Нам и самим интересно узнать, как изменился мир с тех пор, как мы последний раз видели карту мираᵉ.
— Тогда давай посмотрим, — я осмотрел окружающее пространство, пытаясь сориентироваться если не по вывескам, так хотя бы по оформлению обложек книг, — А где отдел с географиейᵉ?
— Мы и сами хотим это выяснить, — Луна вздохнула, опустив голову, после чего двинулась между полками, высматривая, — Ничего страшного, найдем мы сие творениеᵉ.
Некоторое время мы расхаживали вдоль стеллажей, где стояло сотни различных книг. Я представлял, сколько знаний здесь скопилось за время правления этой кобылы Селестии — мне уже не терпелось прочитать всё, что здесь написано...
«Эх, если бы я только мог разбирать буквы. Я бы отсюда не выходил вообще! Но, а пока оставалось довольствоваться лишь помощью Луны. Спасибо и на том, что не бросила меня в беде одного».
Наконец, ночная принцесса остановилась рядом с полками, отмеченных голубым цветом.
— Вот он, раздел этотᵉ, — сказав это, она поманила кивком головы меня за собой, а сама начала рассматривать обложки книг, доставая телекинезом одно произведение за другим.
Через минуту она взяла какую-то книгу с изображением карты на обложке. Как я понял — это и была нужная нам география. Луна пару секунд покрутила её в воздухе и затем положила на стол передо мной.
— Приложи монету к книгеᵉ, — произнесла она мне.
Я сделал, как она сказала. Книгу на несколько секунд объяла чуть светящаяся серебряная аура, а затем она резко исчезла, оставив книгу лежать там, где она была — на полке.
— Интересно работаетᵉ, — протянул я, крутя монету перед собой.
Мне ещё не доводилось видеть полноценную работу магии за исключением телекинеза, а потому произошедшее немного меня поразило, хотя удивление и быстро сошло на нет. Что ж, оставалось надеяться, что я смогу по итогу овладеть такой магией.
— Содержимое книги сей было скопировано в моё пространство. А чтобы сестра наша не заподозрила чего, мы предпочли вернуть книгу после этого на её законное местоᵉ, — пояснила мне Луна и, убедившись, что я готов следовать дальше, стала изучать обложки книг дальше, стараясь выбрать самые полезные среди них.
— А что ещё необходимоᵉ? — спросил я у ночной кобылы, наклонив голову в сторону и следуя за ней.
— Основы современного языка и письменности, — темно-синяя аликорна утвердительно кивнула, — наберём еще пару книжек и можем покидать обитель мудростиᵉ.
Мы провели в библиотеке в общей сложности еще около получаса и за это время скопировали еще три книги. Я не знал, что это были за книги, поэтому уповал на мудрость и решительность Луны. К сожалению, много времени в библиотеке мы не могли проводить — несколько раз ко мне заглядывала стража, а ночная принцесса умело пряталась между полок, оставаясь незаметной. Никто не знал, что будет, если нас обнаружат вместе, поэтому в качестве меры предосторожности мы не выдавали себя. А королевская гвардия удовлетворялась тем, что я "изучал" литературу, и благополучно возвращалась к патрулированию дворца.
Наконец, все необходимые приготовления были сделаны. Мы с Луной попрощались, обещав встретиться во сне этой ночью и затем я первый покинул библиотеку. Магическую "монету" при этом я с разрешения ночной пони положил в свою сумку на правом плече, которую прихватил на всякий случай. Как оказалось — не зря. Сослужила хорошую службу мне.
А вот в казарме меня уже ждало кое-что новое и неприятное, как выяснилось в итоге. Я не знал, что сегодня был так называемый "Командирский день" — тот самый день недели, когда стража суетливо наводит в казарме порядок, а в роту прибывает начальник гвардии для проверки. Нетрудно догадаться, кто им являлся как по канону, так и здесь.
Один из стражников, запыхавшись, меня сразу остановил и повёл наружу с грубыми словами:
— Скорее наружу и вставай в строй на плац! Наш капитан уже ищет тебя!
Я, недовольно отмахиваясь от надоедливого стражника хвостом, вышел во внутренний двор и обнаружил, что вся стража уже построилась на плацу. Я решил поспешить и незаметно встать в конец строя, при этом стараясь не выдать своего беспокойства. Получалось плохо, и я заметно нервничал — ведь перед строем стоял крупный белый единорог с синей гривой — Шайнинг Армор.
Поджарый молодой жеребец, одетый в оправдывающую его имя сверкающую офицерскую броню, расхаживал вдоль шеренги солдат, внимательно присматриваясь к каждому своим строгим взглядом. Его аура излучала крайнюю серьезность, уверенность и сильные лидерские качества, которые сразу подтверждали в нем статус офицера. Я невольно встал по стойке смирно, будто не желая сильно выделяться из толпы и вызывать недовольство Шайнинг Армора своим распущенный видом и манерами.
Однако куда там мне не выделяться с моими то размерами, цветом шерсти и наличием хвоста, явно отличающегося от конского. Стоило мне встать в строй, как все взгляды синхронно прилипли ко мне. Мне сразу стало не по себе: я очень не любил лишнее внимание к себе, а сейчас я, похоже, становлюсь центром внимания. Я невольно зажмурился и опустил взгляд, искренне желая провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас, лишь бы избавиться от такого назойливого внимания к своей персоне.
В строю повисло неловкое молчание, прерываемое только редким конским ржанием. А затем я услышал цокот копыт по плацу и узрел Шайнинг Армора, который приближался ко мне. Кажется, я влип...
— Что гражданский делает в казармах? — возмущенно задал офицер вопрос, обращаясь к солдатам.
— Сэр, это... — промычал кто-то из первой шеренги, но его тут же грубо прервал Шайнинг Армор:
— Слышать не желаю кто это! Я еще раз спрашиваю: что гражданский делает в казармах? Почему он находится в одном строю с моими подчинёнными? Кто его сюда пустил?
"Вот она — армейская субординация," — мрачно подумал я, наблюдая за тем, как Шайнинг Армор буквально прожигает меня своим взглядом.
«Не ожидал, что благородный "паладин" и защитник Кантерлота из мультсериала на деле же окажется типичным офицером из нашей доблестной армии России. Орёт на подчиненных, раздаёт люлей по возможности, требует ответа лишь на четко поставленный вопрос... Сдаётся мне, что шаг в сторону или назад в плане исполнения приказов — и он поставит тебе кучу нарядов вне очереди. Интересно, а армия — она везде такая?».
— Это приказ самой Селестии, сэр! — наконец, раздался робкий голос гвардейца, — это... она сказала его доставить в казарму и временно поставить на довольствии у гвардии.
Капитан гвардии обернул голову к ответившему и некоторое время сверлил его глазами, словно пытаясь поймать того на лжи или найти подвох в его словах. Видимо, его не оповестили о том, что происходит в его роте, что выглядело со стороны странно. Вроде как Шайнинг Армор первым должен узнать о том, что у них в казарме новенький поселился по приказу этой чокнутой белой кобылы, но на деле же все проявили безответственность и скрыли этот факт от начальства.
Наконец, бело-синий единорог приблизился ко мне вплотную, внимательно рассматривая. Он заглянул в мою морду, изучил глаза, затем осмотрел кьютимарку, хвост, копыта. Затем раздраженно фыркнул и, цокнув копытом, строго произнёс:
— Назови себя!
— Стевриан Анлас, — сказал я сухо, стараясь не выдавать под десятками взглядов своего волнения.
— Почему принцесса Селестия позволила тебе сюда зайти? — прервал мои мысли капитан, отходя от меня на шаг. Он недовольно щурился.
— Она сама меня сюда поселила, — не меняя интонации, выдал я.
— С чего бы ей это делать?
— Я спас ей жизнь чуть более недели назад, когда Найтмер Мун ворвалась в тронный зал.
Получив ответ, Шайнинг Армор молча смотрел на меня, наверное, с минуту, а потом хмыкнул. Его выражение морды стало чуть более спокойным.
— Видимо, ты хороший боец, раз смог пережить нападение этого чудовища, — сменив интонацию на уважительную, подметил он.
И всё бы ничего, но тут какому-то выскочке вдруг захотелось вставить свои пять битсов в допрос и выкрикнуть прямо из строя фразу, которая выдала мою маскировку с головой и копытами:
— Сэр. Он не пони!
Бело-синий единорог замер на месте.
— А кто тогда? — строго спросил он.
— Он дракон! Селестия изменила его облик... — всё так же отвечал солдат, хотя я и не видел, кто это был. Ох, не нравилось это мне. Чую, что сейчас начнутся дополнительные расспросы и проблемы. Так, надо заранее подготовиться и продумать, что отвечать офицеру, если он начнёт под меня копать...
Шайнинг повернул голову обратно ко мне и присмотрелся к глазам, а затем хвосту.
— Оно и видно. Как будто я не догадался, что с ним что-то не так. Но зачем превратили?
— У вас с драконами отношения натянутые, верно? — Решив не медлить, вопросом на вопрос ответил я, пытаясь изобразить на лице добродушие.
«Пожалуйста, только без дополнительных вопросов...».
— Это верно, — ответил Шайнинг, кивнув, — Из-за этого тебя, Стевриан, Селестия решила замаскировать под пони, я правильно понимаю?
«Ладно. Он не так уж и глуп, каким может показаться, а уж тем более по сравнению с каноном. Может, ты ещё сможешь в нужный момент раскрыть Кризалис незадолго до свадьбы со своей супругой?» — вспоминая канон, оценил я.
Но мысли мыслями, а отвечать надо. Причем быстро и четко.
— Верно, — кивнул я утвердительно. Хорошо, что хотя бы еще не заставляют произносить "Так точно!".
— Плохо у нее вышло, — покачал головой жеребец, кивнув на мой огромный драконий хвост. И всё бы ничего, но вдруг из строя раздался чей-то возмущенный голос, что удивило всех. Даже меня:
— Как так можно говорить про великую солнечную богиню? Святотатство!
Я мысленно закатил глаза, уже представляя, что будет с выскочкой. Даже стало солдата жаль... Наверное, его сейчас лягнут копытом перед всем строем. Заставят выполнять в наказание тупую работу... Или что-то ещё. А может наказать всех за это, как оно бывало в русской армии?
Но нет...
Шайнинг поначалу гневно фыркнул, затем неторопливо подошел к строю и кивком головы приказал наглому солдату сделать несколько шагов вперёд, поставив его перед остальными. Стражник испуганно опустил голову, жутко перепугавшись, но приказ исполнил.
— Ну ка — повтори ещё раз! — велел ему Шайнинг Армор.
— Но... Селестия... Она же... Всегда права... Совершенна... — растерялся солдат. Капитан даже не стал его дослушивать и стукнул ногой перед ним.
— Ты хочешь заступить в наряд? Что за пререкания в строю, рядовой?
— Но, сэр...
— Ты хочешь, чтобы помимо нарядов я отправил тебя ещё и чистить отхожее место вилкой? — Шайнинг начал терять терпение, хоть и не показывал этого внешне, — и ты будешь делать это до тех пор, пока вилка не срастется с твоим ртом. Я понятно объясняю?
Шайнинг нависал над подчинённым, словно скала, сверкая взглядом. Тому, очевидно, не оставалось ничего, кроме как смириться.
— Так точно! — жеребец сглотнул и нервно закивал головой, после чего капитан велел ему встать обратно в строй.
Эта сцена заставила меня задуматься о некоторых вещах. Во-первых, это же насколько надо быть убежденным в святости Селестии, чтобы вот так взять и начать перечить своему командиру? Мне казалось, что в армии такое недопустимо.
Во-вторых, меня поразило то, как сильно промыты мозги у гвардейцев и лоялистов Селестии! Аж обидно становится за них. Неужели всё настолько плохо в Эквестрии, что Селестия вот так берёт и водит всех за нос. Прям как православие пытается надурить наш народ, хоть это и было в прошлой жизни...
А в третьих... Шайнинг Армор критикует её действия, хоть и делает это не столь явно. А ещё и показывает свой авторитет, не допуская пререканий с собой. Знаете ли? Армия армией, но белый жеребец уже показал свой характер и сообразительность, и это невольно вызывало у меня уважение к нему. Хоть он и ведёт себя ну уж очень похоже на офицера из типичной воинской части армии России, но всё же... Он по делу ругается. Да и на самодура не похож, запугал рядового, но даже не стал его публично наказывать.
Во всяком случае, хотелось на это надеяться. А то я помню, что рассказывали вернувшиеся из армии знакомые. Как там "дрочили" всех за косяк одного или делали что похуже...
— Я вижу, у вас проблемы с подчинёнными, капитан? — спросил я, когда Шайнинг вновь переключил своё внимание на меня.
Белый жеребец утвердительно кивнул, отмахнувшись:
— Да, попадаются неадекватные, но они быстро отсеиваются. К счастью, мне удаётся им привить дисциплину и субординацию. Они меня все равно уважают, а это главное.
Шайнинг отступил назад и затем приступил к своим прямым обязанностям, вызвав к себе зам. комвзводов и раздавая им указания. Через несколько минут младшие командиры разбили солдат по отделениям, и после короткой раздачи команд они дружно отправились на работы, а кто-то отправился готовиться к караулу и нарядам. Из обрывков разговора я понял, что Шайнинг Армор планировал сегодня провести роте тренировку за пределами города, а значит — сегодня вплоть до ночи казарма будет пустовать.
— С ними будет заниматься мой заместитель, а вот с тобой, — Армор указал копытом на меня, когда плац начал пустеть, и на нём, оставались, фактически, мы вдвоём, — я должен серьезно поговорить.
Я пожал плечами и направился с ним обратно в казарму. Мы двинулись по коридору в сторону, противоположную от столовой. Встречающиеся нам гвардейцы сразу же расходились в стороны, освобождая нам дорогу, а многие, помимо этого, отдавали воинские приветствия, завидев командира.
Пока мы шли, я решил воспользоваться случаем и задать капитану вопрос:
— Мой внешний вид вас не волнует?
— Нет, — спокойно ответил Шайнинг, — Я как офицер гвардии должен быть непредвзятым, если речь не идет о соблюдении дисциплины в армии.
— Справедливо, — только и подметил я. Что ж, тест на адекватность он окончательно прошёл, хотя у меня и возникло смешанное первое впечатление о нём. Это радует, что хоть кто-то здесь не видит во мне явной угрозы... Или это мне так кажется лишь?
Шли мы не очень долго, пока не остановились напротив двери с неразборчивой для меня надписью, которая, вероятнее всего означала "кабинет старшего офицера" или нечто вроде этого. В любой казарме была такая комната, и эта не должна быть исключением из правила.
Шайнинг Армор открыл дверь, приложив к его ручке копыто, и прошёл внутрь первым, пригласив меня жестом. Я не стал отказываться от предложения и последовал за ним, слегка пригнувшись, ибо верхний косяк двери был низковат для меня. Но когда я потянулся за тем, чтобы закрыть за собой дверь, то невольно усмехнулся: на ручке был самый обыкновенный "разъем" для копыта, какие были в раздевалке общего душа. Никаких замков или же механизмов запирания или отпирания.
«Странно, что я этого не замечал. Эти "разъемы", судя по всему должны использоваться как запирающий механизм. Но, как они действуют? Отпираются только копытокинезом?» — озадаченно подумал я, просто прикрывая дверь.
Кабинет капитана дневной гвардии не блистал роскошью, а скорее наоборот — был образцом аскетизма. Т-образный стол посередине, несколько картин с Селестией на стене, большое окно со шторами с противоположной от двери стороны. Из мебели помимо стола ещё находилось несколько стульев около стола и небольшой диванчик справа от меня. Пол под копытами напоминал внешне линолеум. Пожалуй, довольно скромное, но опрятное, как я отметил мысленно.
Шайнинг уселся за стол посреди кабинета, придвинув стул поближе к столу, и жестом указал мне сесть на диванчик. Я недоверчиво глянул на него, пытаясь прикинуть размеры мебели, и, найдя его слишком маленьким для себя, разместился перед бело-синим жеребцом прямо на полу.
— Итак, — сделал жеребец паузу, доставая телекинезом из ящика какие-то документы, собираясь попутно работать и с макулатурой, — Откуда ты родом, Стевриан?
Я мысленно вздохнул и закатил глаза.
«Опять эти вопросы про происхождение и расспросы... Сколько можно? Попробую соврать как можно более вменяемо. Самое главное не отводить взгляда во время того, когда я сам говорю, иначе раскрою себя с потрохами», — вспоминая некоторые психологические моменты, решил я и выдал сразу, смотря собеседнику прямо в глаза.
— Я точно не знаю откуда я родом, сэр, но я вырос у приемного отца-грифона в Ново Грифонии.
— В Ново Грифонии? — Шайнинг немного удивленно поднял "бровь", не отрываясь от документов.
— Так точно, — утвердительно кивнул я, ответив по-армейски
— И грифоны смогли вырастить дракона, — он задумался и покачал головой, явно что-то обдумывая, но через некоторое время продолжил, — Неужто грифоны, что славятся своей ксенофобией к другим видам, не пытались поступать с тобой плохо?
Он сложил копыта вместе, левитируя документы собственным телекинезом, попутно их читая. Я же оставался неподвижным.
— Они боялись меня, — ответил я, не сводя с Шайнинга взгляд. Тот ничего больше не ответил и отложил бумаги в сторону.
— Ты рос в провинции? — задал он следующий вопрос. Тембр и тон голоса капитана гвардии оставался нейтральным.
На этом я немного запаниковал, и я приложил всю силу воли, чтобы не выдать нервное напряжение.
«Прямо таки допрос... Так, Стевриан, вспоминай, какие у них там города...» — метался я мысленно от одной мысли к другой, пытаясь вспомнить как сам сериал, так и различные фанатские карты, сделанные художниками.
Оставалось только надеяться, что они соответствуют действительности, а не являются пустой выдумкой.
— Нет, в столице. В городе Уэтер, — сказал я после секундной задержки. Надеюсь, что Шайнинг Армор не примет это за попытку соврать и придумать историю на ходу.
Но, похоже, мои опасения не оправдались. Ибо бело-синий жеребец отреагировал весьма спокойно:
— Надо же, — он глянул на меня с ещё большим удивлением, — Видимо получил хорошее образование.
— Да, получил, — я утвердительно кивнул.
— И какое же? — Шайнинг Армор поставил обе ноги на стол и принялся внимательно на меня смотреть в ответ, словно играя в гляделки. Даже бумаги отложил в сторону. Похоже, он теперь следил уже за моей мимикой.
Что ж, в земной реальности я получил средне-техническое медицинское образование. Не сказать, что это было круто, но лучше, чем вообще без образования оставаться. Единственное что — здесь придётся заметно подтачивать свои навыки и знания, учитывая анатомию лошадей, грифонов, драконов и прочих существ...
Так что я решил ответить на вопрос так, как мне и полагалось — правдиво.
— Профессиональное медицинское, — сказал я.
— Работники медицины действительно очень важны, — кивнул он, возвращаясь к документам. Жеребец положил одну из бумаг на стол, достал из стола штамп и затем поставил на нём печать. Похоже, должность офицера гвардии и здесь означало бюрократическую возню с документами.
Проделав те же самые операции с ещё несколькими бумагами, он вернул их на место и вновь переключился на меня, добавляя:
— Жаль, что в последнее время вас не ценят.
Я немного поражённо хлопнул глазами, уже не скрывая удивления.
«Что? Здесь тоже низкие зарплаты и наплевательское отношение к трудам, стараниям и здоровью врачей, что на алтарь чужого здоровья кладут себя на заклание? Да что за хрень такая, а? Словно из России и не "уезжал"...», — возмутился не на шутку я. Получается — что там, что здесь не ценят тех, кто призван спасать чужие жизни? Если в России медикам платят сущие гроши, что едва соответствовало МРОТу, то здесь, то же самое? Чудеса... Миры разные, а проблемы одни. Что с Селестией, которая висит в кабинете там, где у российских офицеров, обычно, портрет Путина... Что с церковью, которая делает всё, чтобы дурить обычных пони... Что с деньгами и обеспечением. Чем больше живёшь и узнаешь про этот мир, тем больше понимаешь, сколько сходств между Эквестрией и Россией.
— Все настолько плохо? — только и смог я выдать из себя, качая головой.
— К сожалению да, — ответил Шайнинг, вздохнув. Кажись, он и сам был недоволен таким положением вещей, — Хороших специалистов мало, а самые лучшие лишь принцессу обслуживают...
Он недовольно фыркнул, уложив все документы на стол и посмотрел на меня, ожидая вопроса с моей стороны. С бюрократией он закончил возиться.
Тогда попробуем выяснить больше о проблемах в Эквестрии. Не факт, что я смогу помочь с ними, но для общего развития это будет необходимо.
— Я также заметил, что многие пони Селестию просто боготворят, как живую богиню, это правда? — осторожно спросил я.
— Да, правда, — Армор глубоко вздохнул, — моим солдатам и обычным гражданам бы побольше ума, чтобы не впадать в фанатизм, и тогда было бы куда как меньше проблем.
Я ни мог не согласиться, а потому кивнул в ответ, продолжая интересоваться.
— Извините, сэр, но как вы сами относитесь к этому? — задал я вертевшийся уже минут пять на языке вопрос.
В кабинете повисло гробовое молчание, прерывание лишь редким цокотом копыт за дверью. Я невольно сглотнул, слегка занервничав, но Шайнинг Армор задумчиво пожал плечами и заявил:
Я не думаю, что она непогрешимая и всесильная богиня, — он огляделся, остановив взгляд на портрете Селестии в рамке на стене, — Я скорее агностик в плане религиозности, и мне неприятно видеть такой фанатизм в своем окружении, если говорить максимально честно. Ты сам сегодня видел мою реакцию на это.
— В этом есть смысл, — хмыкнул я, на секунду отведя взгляд на пол. Что верно, то верно.
Впрочем, Шайнинг Армор решил меня спросить о том же самом:
— А как ты, Стевриан относишься к религии? Я слышал, что грифоны очень религиозны.
— Я не религиозен, — взглянул я на ту же самую картину с Селестией, мысленно плюнув на неё, — Я вообще ни в кого не верю.
"Даже в эту белозадую тварь, что хотела меня прикончить," — мысленно добавил я, пытаясь усмирить уже начавшую кипеть во мне ярость. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогли мне, но неприязнь к Селестии сидела во мне слишком глубоко, чтобы я мог её так просто взять и погасить.
Между тем, закономерные вопросы со стороны капитана гвардии продолжались.
— И как же тебе жилось в столь религиозном обществе? — Шайнинг наклонил голову слегка в сторону, смотря на меня.
— Я этого не показывал, — я вздохнул ещё раз и отвел взгляд от картины принцессы, — Старался соблюдать обряды просто для вида, чтобы ко мне не было лишних вопросов.
— Выходит, ты атеист?
— Выходит, что так, сэр, — пожал я плечами.
В кабинете вновь повисло молчание. Вроде пока все шло нормально, и ко мне излишних вопросов нет, что, несомненно, радовало. Но расслаблять булки было пока рано.
Бело-синий единорог вздохнул и вновь сложил передние ноги на столе, спросив снова:
— Возвращаясь к теме твоего пребывания в казармах, хочу спросить: как давно ты здесь находишься?
— Почти полторы недели, сэр, — ответил я, не скрывая правды.
— Тогда почему остальные мои гвардейцы ничего об этом не сказали?
— Не могу знать, сэр, — честно ответил я. И в самом деле это вызывало некоторые вопросы даже у меня. Но интересоваться, что мешало им всё это время хотя бы просто отправить весточку командиру, я не стал — не мои проблемы.
— Я спрошу их. Если жалоб на тебя не будет, то мы поладим. Но если нет — будь готов, что я не стану делать для тебя исключение в плане наказаний. Я суров, но справедлив. Все понятно? — Армор посмотрел на меня, прищурившись.
— Так точно.
Капитан кивнул и расслабился, указав копытом в сторону двери:
— Тогда свободен. Возвращайся в спальное расположение. Если понадобишься — я тебя вызову.
Я не смог сдержать облегченного вздоха, ибо данный допрос с пристрастием прошел успешно. Так мне казалось, во всяком случае. Это была познавательная беседа, и я надеялся, что следующие диалоги с Шайнинг Армором пройдут в более расслабленной обстановке.
Подходило время обеда, а значит пора было наведываться в столовую. Сегодня там было мало жеребцов по причине отсутствия большинства солдат, и меня там встретил лишь наш добродушный повар Грин. Судя по его улыбке и добродушному взгляду, сегодня он пребывал в хорошем настроении.
— Я вижу, сегодня для тебя чудесный день? — спросил я, усаживаясь на место около него.
— Агась, — кивнул он утвердительно, жутко напомнив мне манеры Биг Макинтоша в этот момент, — У меня дочка родилась.
— Ого, — улыбнулся я в ответ, искренне порадовавшись за него, — Поздравляю! Но почему ты не со своей женой и новорожденной дочерью?
— Капитан не отпустит, — улыбка на лице повара сошла на нет, и он грустно опустил голову, — Я единственный повар на всю роту, и отлучиться в Понивилль у меня не получится физически. Кто ж солдат кормить будет?
Мда... Не очень приятная ситуация. У Грина праздник, а он сидит тут и обслуживает солдат. Неужели его совсем некому заменить?
— На всю роту? — удивился я, — Как же ты так справляешься? Никто не подменит тебя?
— Но это ведь мое призвание... Мой особый талант, — немного растеряно ответил зеленый жеребец, указывая на свою кьютимарку.
— Но все равно, тебе нужно навестить их, — продолжил я, настаивая на своём. Он в этот момент очень напомнил мне одного знакомого из Москвы, который тоже любил превозмогать даже вопреки собственным интересам. Интересно, как он сейчас поживает без меня? И заметил ли он вообще моё отсутствие?
Впрочем, сейчас речь не об этом. И я, вздохнув, прогнал лишние мысли из головы.
— Только если капитан отпустит, иначе я просто не смогу, — пробормотал Грин, пожимая плечами.
— Сейчас все на учениях, поэтому сходи к капитану, попросить у него отлучиться, авось успеешь вернуться к прибытию остальных, — вспомнив то, что сообщали на плацу сегодня днём, предложил я.
— Понивилль далеко, я не успею, — продолжал сокрушаться жеребец. Я решил его слегка поддержать и положил огромную по меркам поня ногу на плечо сержанту.
— Я в курсе, я пешком преодолевал это расстояние. Не сказал бы, что оно слишком большое.
— Тебе легко говорить, — он сел и медленно спихнул мою ногу со своего плеча, указав на неё, — С таким размером у тебя и шаги больше. А таким мелким созданиям, как мы, приходится сложнее.
Похоже, его просто так не убедить в необходимости навестить семью. Что ж, есть ещё один метод — поговорить кое-с-кем.
— Послушай, может я смогу решить этот вопрос? Поговорить с командиром, скажем так.
— Каким образом? — спросил Грин, раскрыв рот от удивления, а затем повторил коронную фразу Лотара из игры Готики, — Ты даже не гражданин, а тем более не солдат. С чего бы Шайнинг послушает тебя?
— Я что-нибудь придумаю, — заверил я жеребца, отстраняясь от него и собираясь покинуть столовую. Он не стал меня останавливать, лишь покачав головой.
— Ладно. Попробуй. Тебе сегодня то же, что и всегда? — спросил он, когда я уже находился у выхода.
— Да. Рыбу и картошку, — бросил я через плечо, двинувшись затем по коридору в противоположное крыло казармы.
«Как-то это неправильно. Ему должны дать выходной хотя бы на сутки и заменить кем-то, чтобы он смог посмотреть на свое дитя и отпраздновать это событие», — размышлял я, стремительно направляясь по коридору. Мои копыта тяжело стучали по полу, заставляя немногочисленных солдат почтительно расступаться в стороны, стоило им завидеть мою огромную физиономию, а некоторые подозрительно оглядывались, провожая меня взглядом. Возможно, они наблюдали за мной, но я пока на них не обращал внимания.
Шайнинг Армор оказался там же, где я его и оставил: у себя в кабинете. Постучав копытом в дверь и получив разрешение войти, я встретился с ним вновь, что вызвало в бело-синем жеребце немалое удивление.
— Я хотел бы попросить кое-что не для себя, сэр, — сказал я, перейдя сразу к делу.
— Что же именно? — не скрывая любопытства, поинтересовался единорог.
— Вы можете отпустить Грина в Понивилль на сутки?
— С чего бы мне это делать, Стевриан? — всё ещё любопытствуя, спросил Армор.
— У него родилась дочка и...
Мне договорить не дали. Меня сразу же перебил капитан, вскочив со своего места.
— Дочь? Это правда?
— Он сам утверждает это и я склонен ему верить, сэр, — четко ответил я.
— Позови его сюда, — сразу же с энтузиазмом предложил Шайнинг, — я поговорю с ним. Поздравлю заодно.
— Так точно, — кивнул я и вышел из кабинета, направившись обратно в столовую. Думаю, это точно обрадует нашего сержанта. Я надеялся, что командир гвардии окажется к нему благосклонным и позволит ему кратковременный отпуск.
Пока я направлялся в столовую, мне удалось также услышать обрывок разговора двух гвардейцев, которые направлялись в ту же сторону, что и я:
— ... Так какие новости с северной границы? — спросил первый.
— Только снег и снежная пустыня... ничего более, — ответил второй солдат, вздохнув при этом.
Услышав подобное, я невольно притормозил и шевельнул ушами. Эта беседа привлекла моё внимание, ибо я вспомнил, что по канону находится на севере.
«Кристальная империя еще не появилась? Интересно, а когда она возникнет?», — задал я сам себе вопрос. Пока никаких видений будущего, за исключением свадьбы в Кантерлоте, мне не приходило. Но я уже точно был уверен, что всё пойдёт по канону, который был описан в мультсериале. Что там будет следом? Превращение Твайлайт в аликорна? Путешествия Старлайт Глиммер в прошлое и попытка помешать планам Шестерки? Надо вспоминать».
А пока я думал над всем этим, диалог между солдатами продолжался:
— Точно? — спросил первый жеребец.
— Да, точно, — ответил второй страж, — Но у меня дурное предчувствие, словно что-то оттуда надвигается. Нечто очень зловещее. Те, кто дежурит у границы, говорят о странных, пугающих сновидениях и...
— Хорош байки травить, Скролл, — второй жеребец похлопал своего приятеля копытом по боку, смеясь, — Они просто перетрудились, живя на севере. Ты бы тоже свихнулся, как и я, будучи там.
— Возможно, что ты прав...
«Значит, до возвращения Кристальной империи осталось не так много времени. Это радует с одной стороны, но тревожит с другой. Надо бы сообщить это Луне, когда встретимся во сне», — решил я. Очевидно, они пугаются возвращения самого зловещего и темного персонажа вселенной — короля Сомбры. Да — он может много чего наворотить, если обретёт полную силу. Мне бы не хотелось с ним столкнуться, зная его характер и предполагая набор способностей, которым он может обладать. Одно дело — увидеть его в мультике, и совсем другое — встретить его лично. Хорошего будет мало в любом случае...»
Впрочем, я фанатом Короля Сомбры не являлся, а потому поспешил к столовой, решив более не задерживаться
Грин оказался на своём месте. Завидев меня, он встал и вопросительно наклонил голову, ожидая ответа.
— Шайнинг просит тебя явиться к нему. Говорит, поздравить хочет, — сказал я, подмигнув ему.
— Тебе правда удалось тебе договориться? Спасибо. Если он отпустит меня, я твой должник, — поблагодарил он меня, толкнув по-дружески копытом в плечо.
— Ну давай. Дерзай. Сегодня твой день, — ответил я ему, улыбнувшись.
— Если что, я твою еду уже поставил, — сказал он, указав в сторону стола, где уже стояла тарелка с горячей рыбой.
Я кивнул ему на прощание и, пока Грин направлялся к своему командиру, решил по-быстрому пообедать, а после трапезы вернуться в общую спальню. Там я решил спрятать "монету", подаренную Луной сегодня утром. К сожалению, в армии всё контролировалось, а тумба не очень хорошо подходила для этого: проверяющие и дневальные могли запросто её обнаружить... Что же делать? Прятать в матрац?
Вдруг мой взгляд зацепился за какое-то углубление на внутренней двери. Оно было практически незаметным и не бросалось в глаза, однако я сразу понял, что оно было кем-то сделано специально. Я видел следы копыт на двери и последствия того, что кто-то специально стирал в этом месте, дабы создать "нычку" для различных предметов.
"Хитро," — улыбнулся я, пряча туда монетку так, чтобы на первый взгляд её никто не увидел, даже если будет заглядывать туда. Но я её всегда смогу достать, используя новообретённый навык телекинеза.
Эта монета мне напомнила о встрече с Луной, и я позволил себе улыбнуться, уже предвкушая начало обучения во сне... Однако снаружи на улице раздались какие-то крики, и я резко поднял голову, оторвавшись от тумбочки.
"Кто там так орёт, что барабанные перепонки болят?» — раздражённо фыркнул я и решил выглянуть из казармы. Посмотреть, так сказать, что же это там творится.
Я вышел на плац и застал не самую приятную картину: некий бежевый пегас с темно-синей гривой, одетый в кожаную броню, закрывающей все его тело за исключением головы, что-то громко орал Дарку и махал длинной резиновой палкой у его морды. Мне был незнаком этот пегас, однако мне страшно не нравилось его поведение. Стар же напротив: выглядел подавленным и всем своим видом словно кричал "заберите меня отсюда!". Мне страшно не нравилась эта сцена, и я уже чувствовал негодование, закипающее внутри моей души. Хотелось прикрикнуть на того хама, речь которого была насыщена отборным матом и оскорблениями.
— Чтоб завтра, еблан, задача была выполнена! Ты понял? — заорал на весь плац пегас, да так, что аж стекла на окнах затряслись. Тот торопливо кивнул.
— Тогда пошёл вон, пока я эту палку не засунул тебе в одно место! — пнул его напоследок в грудь копытом пегас, после чего развернулся и направился в противоположную от меня сторону.
Я немедленно подбежал к Стару и положил ему ногу на плечо.
— Кто это был? Ты в порядке? — осведомился я у него. Тот кивнул.
— Угу... Ты это — старайся не попадаться ему на глаза, — тут Стар указал головой в сторону удаляющегося пегаса, — он непосредственно заместитель нашего командира. Лейтенант Блэк Блэйд. Мразь полнейшая. Сегодня он буквально отыгрывался на мне.
"Да уж. День ото дня не легче..." — я сочувствующе покачал головой. Уж кому, как ни мне не знать, кто такие командиры-самодуры. В любом коллективе, любо армейской части есть такие личности, которые готовы упиваться властью в копытах, наезжая на подчинённых и требуя с них сверх меры. А за любой косяк или даже движение наказывать со всей строгостью правил. Те ещё типы, одним словом.
— А что он от тебя требовал? Можешь его описать? — поинтересовался я, направляясь с приятелем в сторону казармы.
— Ууу... Ему не понравилось сегодня то, что я сегодня иду в караул, и у меня якобы, была плохо причесана грива. И он назначил мне вместо караула наряд вне очереди. По роте. А ещё сказал, что я должен буду привести все документы за него в порядок, и если это не будет сделано...
— А почему ты за него должен делать работу? — возмутился справедливо я.
— Потому что он приказал... К сожалению, это армия — здесь делают то, что прикажут тебе. Мне придётся всю ночь сидеть и возиться с документами.
Мне стало откровенно жалко Дарк Стара. Я тяжело вздохнул, словно это мне назначили чужую работу, а затем попытался улыбнуться. Получилась напряженная и натянутая такая улыбка.
— Может... Помочь тебе с этим?
— Да нет. Я сам. Тем более, что если он заметит, что мне помогали, влетит ещё сильнее... Поэтому извини, — синий жеребец пожал плечами и с этими словами отворил дверь в казарму.
— Надеюсь, что этого придурка накажут в итоге, — со злобой сказал я, испытывая явное негодование на того офицера.
— Это вряд ли, — мотнул головой Дарк.
— Почему?
— Он сын знатного дома среди дворян, и даже принцесса не сможет просто взять и уволить его. Считай, его сюда устроили по связям. Даже Шайнинг Армор вынужден на его беспредел закрывать глаза, хотя он в курсе его выходок.
— Разве у нее не абсолютная власть? — удивился я.
— Скажем так, не полностью. Она вынуждена мириться с интересами правящей элиты среди дворян, — жеребец грустно вздохнул, — Личные прошения простых пони она если и слушает, то только для вида.
— Вот же...
— И не говори, — скривил он морду.
Я даже не знал, на кого больше злиться. На Селестию, которая считает себя богиней и не заботится об обычных пони... Или на того "лейтенантика", который уже в гвардии считает себя самым главным и позволяет себе вершить самоуправство, не опасаясь ответственности за свои действия. Я мысленно им обоим был готов раскрошить череп этими самыми копытами, будь у меня возможность. Но ничего — надеюсь, всё ещё впереди. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.
Время до отбоя пролетело незаметно. Вторую половину дня я тренировался и занимался физическими упражнениями, а затем наступил ужин и вечерний смотр. Во время него в спальное расположение зашёл сам Шайнинг, и он лично проверял гвардейцев и их вещи. У какого-то бойца он обнаружил неуставные вещи, кто-то был не по уставу одет. Но он попросил до утра исправить эти недостатки и больше ошибок не повторять, после чего он вышел из расположения и пожелал всем спокойной ночи.
— Рота, отбой!
И мы все по команде легли отдыхать. А я уже предвкушал встречу с Луной во сне.
И вновь вокруг меня густой туман. Влажный пол, залитый по щиколотку кристально чистой воде, отражающей всё, словно зеркало. А ещё я вновь в облике дракона, что очень радовало. Хоть где-то я могу находиться в своем настоящем обличии!
Я решил просто сесть и ждать прибытия принцессы. Однако прошёл час или даже два, но она всё ещё не показывалась. Неужели забыла? Или же что-то произошло?
"Надеюсь, с ней всё в порядке," — пробубнил мысленно я и закрыл глаза. К счастью — мои опасения не оправдались, и вскоре я услышал приветливый голос:
— Мы рады видеть тебя, Стеврианᵉ, — выйдя из тумана, улыбнулась мне Луна.
— А я-то как рад тебя видеть, Лунаᵉ, — с облегчением выдохнул я, поднимаясь с пола, — спасибо, что не забыла про меняᵉ.
Та подошла ко мне ближе и, закрыв глаза, сконцентрировала магию в роге. Через секунду перед нами материализовалась увесистая книга, которая зависла перед нами в метре над полом.
— Готов обучаться грамоте, Стеврианᵉ? — спросила она, поглядывая на меня. Я утвердительно кивнул.
— Готовᵉ.
Принцесса открыла книгу на оглавлении и пробегать по нему взглядом. Как и предполагалось, текст был непонятен мне, поэтому я надеялся, что она будет мне озвучивать вслух то, что увидит в ней.
— Эта книга по географии, Стеврианᵉ, — наконец, сказала она спустя минуту.
— Она довольно объемная для географииᵉ, — посмотрел я на книгу внимательней, приблизительно подметив, что она не менее восьми сантиметров толщиной. Обычно, учебники по ней не такие увесистые, что в них можно спрятать "Войну и Мир". Но, возможно, оно и к лучшему, если в ней столько информации и, как я надеялся, карт.
— Мы и сами тысячу лет не брали книги о мироустройстве, — она пролистнула несколько страниц телекинезом и остановилась на какой-то главе, — Нам крайне интересно как изменился мир с тех пор, как помним его мыᵉ.
Та стала вглядываться в буквы, что с моей стороны выглядели, как непонятные закорючки, а я подсел ближе, заглядывая через её плечо.
Вдруг Луна удивленно вздохнула, а глаза её округлились. Что-то явно поразило её в описании.
— Так, что там написаноᵉ? — не удержался я от вопроса.
— Скорее изображено! Я не ожидала, что всё настолько поменяется за последние тысячу лет.ᵉ
Я стал вглядываться в страницу, увидев на картине очертания одного континента и край соседнего.
— Можешь развернуть карту полностьюᵉ? — попросил я принцессу.
— Можемᵉ, — кивнула она и перелистнула страницу. Как оказалось — это была вложенная в книгу геополитическая карта, которую аликорн сразу же вытащила оттуда и полностью развернула перед нами.
На ней я увидел сразу три континента, названия которых мне были непонятны, однако что-то в них было знакомое... Будто где-то я видел их ранее, но где — не мог вспомнить. Слишком много стресса испытал за последнее время, а это не способствовало улучшению работы мозга. Однако я без труда смог назвать все три континента:
— Эквус, Грифония и Зебрика... Верноᵉ?
Луна на секунду отстранилась от разглядывания карты.
— Верно... Ты уже умеешь читать или откуда-то слышал про эти названияᵉ? — с легким удивлением ответила она.
— Я... Где-то видел мельком эту карту, но где — не помню ужеᵉ, — пожав плечами, ответил я честно. Думаю, она поймёт меня. Луна кивнула и кивком головы предложила заняться изучением карты дальше.
Я не смог вспомнить остальные названия, но интуитивно догадался, что Зебрика располагалась на юге, и, если судить по размерам и моим скудным знаниям о географим, была самым большим материком из всех трех. Грифония была на востоке. Эквус же располагался на западе. Судя по размерности, которая была изображена небольшой отметкой в самом нижнем левом краю карты, масштаб был просто невообразимо огромным.
Какое-то время мы молча изучали карту, не смея отвлекать друг друга от мыслей. Наконец, я решил осторожно уточнить у ночной пони:
— Как назывался континент на котором вы жили в древностиᵉ, — спросил я у Луны, наклонившись слегка к ней мордой.
— Эквусᵉ... — несколько помедлив, ответила она низким голосом. И, судя по интонации, она всё ещё пребывала в шоке. Это не ускользнуло от моего внимания.
— Что-то не такᵉ?
— Мы думать не смели, что мир сей огромный такойᶜᵉ, — неожиданно перешла Луна на старо-эквестрийсткий, шумно выдохнув при этом.
— Ты явно потрясенаᵉ, — подытожил я очевидное.
— Мы не могли даже подумать, что существует более одного континента! Только представь, каково удивление наше, когда мы увидели столь значительные перемены!ᵉ
Я мысленно представил, как бы это выглядело в земных реалиях. Наверное... Это что-то вроде Европейца, который каким-то чудом окажется заброшен из тринадцатого века в наше время. Он поразится не только тому, что мы открыли Северную Америку, но и наличию Австралии, Антарктиды и вообще — тому, что Земля круглая. Так что это сравнение многое могло объяснить мне и показать масштаб культурного шока ночной принцессы.
— Для меня самого это весьма... — я взял короткую паузу, кивая, — интересное открытие... Но, может быть, продолжимᵉ?
— Да, да, — она посмотрела на меня и затем сразу же уткнулась в карту вновь, — продолжимᵉ.
Мы некоторое время смотрели и изучали карту, и в ходе этого процесса Луна указывала копытом на те или иные участки суши, перечисляя вслух названия стран, которые их занимали. Я старался её не перебивать, а постараться всё запомнить и понять, где что находится. Как-никак это пригодится в дальнейшем.
Наконец, Луна остановилась на государстве, в котором мы сейчас и проживали:
— Эквестрия... Она сильно изменилась за тысячу летᵉ, — произнесла принцесса и, тяжело вздохнув, опустила голову, отстраняясь от карты. Тут и к гадалке ходить не надо, чтобы понять, что здесь что-то не так.
— А в чем делоᵉ? — поинтересовался я.
— Раньше, еще при правлении нас и нашей сестры, Эквестрия была империей и занимала весь Эквус. Сейчас мы видим лишь разрозненные государства, в которых нет единства нашегоᵉ.
Я застыл словно поражённый молнией.
«Нихрена себе! Никогда бы не подумал, что Эквестрия весь континент захватывала. Стоп! Тогда какого хрена она сейчас занимает так мало территории?».
Я нахмурился. Кого стоит винить в этом? Очевидно, Селестию. Кто правил последние тысячу лет? Она. И она же и продолжает разваливать страну.
Только Луне пока не буду о своих подозрениях сообщать. Всё таки она является родной сестрой солнцеликой, а огорчать её неприязнью к Селестии не хочется.
— Что же могло случиться, чтобы наша империя распаласьᵉ... — продолжала сокрушаться принцесса Луна, качая головой.
— Ладно, не грусти, принцесса. Может, мы сможем ещё восстановить её величиеᵉ — попытался успокоить ее я. Не зная, как ещё её поддержать, я попробовал обнять её, но та продолжала о чём-то думать, грустно вздыхая. Мои слова не шибко помогали ей.
Через какое-то время она подняла голову и посмотрела на меня, переведя тему и строго спросив:
— Вернёмся к главному. Ты говорил, что своей родиной назвать решил Ново Грифонию, верноᵉ?
— Да, — я утвердительно кивнул, — Более того, я сегодня сказал Шайнинг Армору, что жил в столице, в городе Уэтер. Я слышал о нем из разговоров гвардейцевᵉ.
Луна, услышав такой ответ, внезапно отшатнулась от меня и встала. Кажется... Я что-то не то сказал сегодня? Подписал себе смертный приговор? Или что? Меня это начало напрягать.
— Многое ли узналᵉ? — продолжила она.
— Нуᵉ... — занервничал я.
— Недостаточно! — сухо сказала Луна, продолжая моё предложение, — Если хочешь создать себе идеальную предысторию, ты обязан идеально знать мир вокруг себя! Иначе выдадут с потрохами слова твои, и не сможем помочь даже мы! Сказав про Ново Грифонию, теперь ты досконально изучить её культуру и язык должен! Только так ты обеспечишь себе нужное прикрытиеᵉ!
Тут я уже начал впадать в небольшую панику, что было видно по моему бегающему вокруг взгляду и учащенному дыханию. Черт! Как же так я лоханулся. Надо было назвать что-то попроще. Хотя с другой стороны — не поверят же. И как теперь быть?
«Блин, не ожидал от нее такой реакции. Явно подходит к делу с большим опытом. Но что мне делать тогда? Как исправиться?»
Но я решил взять себя в лапы, убить в себе всю панику и отсалютовать по-армейски, отвечая на её слова:
— Так точноᵉ!
Луна в ответ сначала смягчилась, а потом неожиданно громко засмеялась, отчего я даже смутился.
— Видел бы себя ты сейчас...ᵉ — не унималась она, хихикая и прикрываясь крылом. Даже в таком виде она выглядела весьма величественно и аристократично, что мне очень даже нравилось. Ей определенно такое поведение было к её милой мордочке.
— Извините, ваше величествоᵉ... — промямлил я, не понимая всей ситуации и почесывая когтями свою шею.
— Да, извини нас, — она успокоилась и ее морда приняла серьезный вид, — Но, если честно, то тебе и вправду необходимо знать все, как минимум, хорошоᵉ.
— Что верно, то верно, — согласился я безоговорочно, — Так поможешь мне, Лунаᵉ?
— Мы поможем тебе, не волнуйсяᵉ, — принцесса ночи улыбнулась, и на этом мы вернулись к изучению карты.
— Нова Грифония находится на северо-востоке континента, — она показала на страну к северо-востоку от Эквестрии, закрашенную желтым, а потом вновь огорченно посмотрела на другую часть карты, переведя взгляд на земли к западу от указанных ранее, — Кристальная империя все еще не вернуласьᵉ?
«Точно! Я же хотел ей рассказать про неё,» — вспомнил о сегодняшнем подслушанном разговоре я и продолжил уже вслух:
— Насколько я слышал по сплетням стражи, нет, — поднял я палец вверх, — однако я слышал, что стражи на границе стали видеть плохие сны и чувствовать нечто зловещее со стороны, где была эта Империя. Боюсь, что худшее ждёт нас впередиᵉ.
Луна недоверчиво прищурилась.
— А откуда ты знаешь, что она там должна бытьᵉ?
— Я... слышал о том... где она находитсяᵉ, — получестно ответил я, изображая бурную мозговую деятельность. Та некоторое время смотрела на меня, но затем кивнула.
— Хорошо. Земли на крайнем западе пустынны. Даже за тысячу лет это не изменилосьᵉ, — сказала она, положив ногу на крайнюю левую часть материка Эквуса.
Я молча кивнул и продолжил её слушать.
Дальше мы разбирали все оставшиеся страны Эквуса. К моей радости их было не так уж и много: драконы, которые лишь условного относились к континенту; несколько племен бизонов, одно из которых было внутри территории Эквестрии; белые медведи на самом крайнем севере; и пингвины, что удивило меня больше всего остального. Про чейнджлингов в Пустошах на северо-западе я уже знал. Учитывая, что та территория почти равна по размерам Эквестрии, то мне даже подумать страшно, сколько их может оказаться там. Боюсь, на свадьбе Кантерлота нам придётся ой как несладко...
После исследования геополитической карты, мы отложили географию и потратили оставшееся время на изучение современного эквестрийского алфавита. Вот тут как раз и началось то, что заставило меня вспомнить знаменитые слова Суворова: тяжело в учении... Будь я в образе поня здесь, то после ТАКОГО урока у меня бы поседела вся грива, а не только её кончики.
А если кратко: мне очень сложно давался новый и совершенно незнакомый мне язык. Можно сказать, он оказался мне пока не по зубам даже с учетом драконьего облика.
А выглядело это всё примерно так:
— Вот эта буква, — Луна указала на очередную закорючку с несколькими точками, — буква "Э"ᵉ.
-"Е", — попытался повторить я.
— Неправильно! — глубоко вздохнула принцесса, — Правильно "Э"ᵉ.
Но разницу было тяжело уловить.
— "Е", — снова выдал я.
Луна изобразила "фэйсхуф", но продолжала заниматься со мной. Через некоторое время, наконец, начало получаться.
— Верноᵉ! — похлопала она копытами друг о друга, будто это была не принцесса с аристократичными манерами речи и поведения, а юная кобыла, — ещё пару занятий, и ты сможешь написать первое словоᵉ!
Я не понял: с сарказмом ли она это произносит или всерьёз. Я не решил уточнять это, лишь пожав плечами в ответ, и затем спросил:
— Что дальшеᵉ?
— Согласныеᵉ, — сообщила Луна и открыла мне другую страницу букваря.
Я продолжал с крайним трудом изучать алфавит и запоминать буквы эквестрийского наизусть. Всё это давалось мне с таким боем, что мне было впору с каждой выученной буквой открывать шампанское и разливать его с ночной принцессой. Ей богу: даже телегу толкать в гору было бы проще, чем изучать новый алфавит. И врагу такое не пожелаешь!
После изучения самого алфавита, когда я стал более-менее в нём ориентироваться, Луна сразу же попросила написать моё первое предложение:
— Запиши: "Я купил яблоко на битс"ᵉ, — и с этими словами она материализовала перед моим носом лист бумаги и карандаш.
Сказать, что я был в шоке — это значило ничего не сказать. Я аж обомлел от такого и был не в силах пошевелиться, пока Луна не повторила свою просьбу.
— Но мы же даже не начали изучать словаᵉ, — развел я лапами в стороны. Принцесса отрицательно качнула головой, выразив несогласие со мной:
— У нас мало времени, Стевриан. Каждое твоё промедление отдаляет тебя от спасения твоегоᵉ!
Выбора не оставалось, и я, взяв карандаш в лапу, попытался вывести фразу настолько хорошо, насколько был способен в данном облике. Почерк у меня был корявым: курица лапой и то лучше напишет, хотя я был уверен, что любой другой эквестрийский дракон не справился бы с этим тоже. Однако итог был один: я вывел бессмысленную белиберду.
«Мне еще учиться и учиться... Хорошо, что это можно делать ночью. Если выучу алфавит, то смогу этим заниматься и днем. Главное не палиться с этим особо,» — пытался поддержать я самого себя. Получалось не очень хорошо, однако я не оставлял своих попыток освоить местную письменность.
Человеческим детям в плане обучения везёт больше: они более склонны запоминать новые вещи и предметы, нежели взрослые люди. А попробуйте какого-нибудь маугли посадить за стол ученика? И вы просто чокнитесь, пытаясь его научить элементарным вещам, которые дети знают с пяти лет. Я думал, что алфавит и письменность будут несложными, но я никогда ещё так не ошибался.
В ходе занятия я пробовал написать фразу еще несколько раз, и лишь на шестой попытке у меня получилось вывести хоть что-то вменяемое. На троечку, так сказать. Но даже такой результат обрадовал Луну. Она радостно закивала и приняла листок, однако наше ликование было недолгим: я уже слышал звуки спальни, и ощущал, что близится время пробуждения.
— Тебе пора. Увидимся в следующем сне. Помни — не привлекай лишнего вниманияᵉ, — предупредила она меня, и мы обнялись на прощание, прежде чем я проснулся на своей койке в казарме перед очередным подъёмом.
Стевриан. Глава 5: ...Но дальше еще тяжелее.
— Поначалу можно подумать, что это разумно, Стар, — я глубоко вздохнул и помотал головой, — но мне едва ли кажется это допустимым.
— А ты попробуй! – улыбнулся жеребец, глядя на меня снизу вверх, — Капитан должен на это хотя бы частично согласиться.
— Ладно, но не говори потом, что я не предупреждал.
С этого не очень уверенного разговора началось очередное утро в казарме. Прошло три дня с тех пор, как во дворец вернулся Шайнинг Армор. Он взял управление гвардией на себя, и вскоре всё в роте пошло по накатанной. Подъем, завтрак, тренировки, обучение копытопашному бою... Затем обед, снова тренировки, ужин. Несколько часов на личные дела и сон. Ночью я изучал географию и Эквестрийскую письменность под чутким руководством Луны, и, признаться, если бы не она — я бы уже начинал сходить с ума в этих четырёх стенах. Так хоть какое-то разнообразие, ведь в гвардии всё было, как в армии — одно и то же. Прямо день сурка какой-то. И неизвестно, когда наступят перемены в моей жизни.
К слову, о тренировках копытопашному бою... До меня недавно начало доходить, что у местных пони суставы ног более гибкие, чем у лошадей с Земли. Именно поэтому они могут делать движения, которые с точки зрения существа, знающего только лошадей в земных реалиях, выглядели на грани фантастики – одно только прикладывание копыта к голове чего стоит. А уж что вытворял мастер в этом виде боевого искусства! Это заставляло меня удивляться всё больше и больше. Никогда бы не поверил, что обычный земнопони, стоя на одной передней ноге, смог бы поймать железное ведро, подброшенное им же вверх, чтобы затем резко обрушить его на землю, смяв в железный блин. Обычные лошади такое смогли бы повторить разве что в сказках. А уж здесь... Видимо, анатомия поней заметно отличается от стандартных лошадей, хотя они внешне и казались очень похожи. У меня это подогрело не слабый интерес к изучению строения их тела. Хотелось уже, наконец, понять, предел возможностей своего нового тела.
Однако, сегодня я решил "расширить свой кругозор", выйдя наружу, посмотреть город. К сожалению, меня всё ещё держали в казарме и не выпускали никуда, кроме как до библиотеки. Я надеялся, что Шайнинг Армор сможет понять меня, дав мне разрешение. Стар же, как мой новый друг и компаньон, служил моей моральной поддержкой в этом вопросе.
Всё обдумав и решив все во время завтрака, я направился в направлении офиса Шайнинга. Настроение было приподнятым, и интуиция говорила мне, что всё будет хорошо. Однако не прошёл я и десяти шагов, как услышал знакомый крик впереди.
"Кажется, это тот самый лейтенантик," — с досадой фыркнул я. Мне не хотелось встречаться с орущим заместителем командира, однако сегодня, похоже, сама судьба велела нам встретиться, ибо в следующую секунду он появился из-за поворота, встретив прямо мордой в мою грудь. И судя по его виду, он пребывал в отвратительном настроении.
— С дороги! — крикнул он мне, небрежно толкнув меня по левой передней ноге.
У меня резко возникло желание вмазать ему задними ногами так, чтобы аж захрустели кости, но я сдержал в себе гнев. Однако я не собирался просто так оставлять его и поэтому сказал ему в ответ:
— Ну как? Много насосал, служка? Сам смотри куда идешь!
Тот резко остановился и, прищурившись, глянул на меня.
— Думаешь, что если ты не военный, то можешь игнорировать меня, да? — с нарастающим недовольством проговорил он. Он чуть ли не уперся носом мне в грудь, подняв взгляд до моей морды. Но через секунду он немного опешил и сделал шаг назад. Видимо, испугался моих размеров.
Вот так всегда. Когда перед тобой стоит самый настоящий бугай, способный тебе одним ударом проломить череп, становится далеко не до смеха.
— Хотел что-то, — я взял драматическую паузу и слегка опустил голову в направлении морды собеседника, — солдатик?
Я усмехнулся. Этот "лейтенантик" выглядел таким маленьким и беспомощным по сравнению со мной, что я даже удивлялся тому, как ему еще хватает дерзости разговаривать со мной на таких тонах.
Он сглотнул, явно собираясь с силами и мотнув головой, ответил:
— Ты еще кто такой? Взялся не пойми откуда... И жрёшь, как не в себя.
Я удивленно приподнял "бровь". Это было даже удивительно, что этот пегас даже не удосужился ознакомиться с новым пополнением в казарме. Настолько ему было плевать на своих подчинённых.
— Я тут нахожусь две с лишним недели, и все еще не знаешь, кто я? Вот уж не поверю, — искренне поразился я, качая головой и делая шаг навстречу офицеру. Тот отступил ещё на шаг назад.
— Неважно... Ты вообще знаешь, кто я такой, чужеземец?! – перешел резко на истеричный тон лейтенантишка. Видимо, у него заканчивались методы противодействия мне, и он начинал паниковать.
Я лишь хмыкнул в ответ.
— А должен?
— Я сын Сильвера фон Грюма, — он встал в горделивую позу, — самого влиятельного из графов Эквестрии! А у тебя, ничтожества рогатого, будут неприятности, если посмеешь меня тронуть!
— Я не гражданин Эквестрии и не твой подчинённый. Не думаю, что на меня твои приказы и титулы распространяются.
— Вот именно! Ты, — жеребец ткнул мне копытом в грудь, — Даже не гражданин! И законы тебя не защитят, если с тобой что-то случится. Так что оглядывайся по сторонам и будь внимательнее... А то вдруг с тобой произойдёт какой-нибудь несчастный случай.
С этими словами лейтенант фыркнул и, развернувшись, направился по своим делам. Я же проводил его немного возмущённым взглядом.
«Быстро сдулся. А как пыжился-то, как из себя персону важную строил. Царь во дворца, царь во дворца! Тьфу... Но я понял, что он попытается мне что-то сделать».
Я мысленно сплюнул. Неприятный разговор вышел, но я в нём держался молодцом. Не показал своих настоящих эмоций и смог сбить спесь с этого лейтенанта. Конечно, не так, как хотел бы, но всё же лучше, чем просто терпеть его брань.
А Дарк Стар легонько толкнул меня в бок, отвлекая от мыслей:
— Мы собирались в кабинет нашего капитана, верно? Может, пойдём уже к нему? — а затем полёшепотом добавил, — здорово ты его! Никогда не видел Блэйда таким испуганным.
Я подмигнул ему в ответ и затем кивнул, отправившись с ним дальше по коридору. Дойдя до кабинета Шайнинга, я постучал копытом в дверь и, дождавшись его разрешения на вход, приложил копыто к "ручке", открывая дверь.
— Разрешите обратиться? — спросил я, заходя вместе с Дарком внутрь и захлопывая за собой дверь. Шайнинг Армор сидел и, как всегда, занимался бюрократическими вопросами. Завидев посетителей, он медленно оторвался от бумаг и оглядел нас.
— Разрешаю.
— Прошу дать мне разрешение расширить территорию разрешенной мне посещения вне казарм, — перешёл я сразу к делу, обратившись к нему по всем правилам армейского этикета.
Капитан остался же неподвижным и молчаливым. Кажется, его немного удивил мой вопрос, хотя он и не подал виду.
— И какова же цель? — наконец, жеребец прервал молчание и тихо вздохнул.
— Хочу повидать город издалека и подышать свежим воздухом, — честно ответил я. Действительно, а зачем ещё мне выбираться за пределы казармы?
Повисла вновь тягучая тишина, прерываемая лишь шумом с плаца. Капитан думал где-то с минуту, после чего резко выдохнул, и глянул на портрет Селестии.
— Разрешаю, — вынес он вердикт.
У меня даже в душе немного отлегло от такого ответа. Я верил, что он пойдёт мне навстречу, и интуиция не подвела меня. Всё сработало?
— Но, — Армор внезапно поднял копыто вверх, добавляя, — только под присмотром минимум одного гвардейца.
Радость сразу сменилась небольшой грустью. Проклятье! Даже здесь я буду под контролем. Но другое дело — это ведь не так уж и плохо? Мне уже позволяют некоторую свободу действий, и, по идее, я должен радоваться ею.
Но почему у меня не очень хорошее предчувствие насчёт этого?
— Понимаю... — чуть вздохнув, ответил я.
— Я знаю, что ты думаешь, но дело здесь не в ограничениях, — капитан перебил меня, — Я достаточно давно знаю народ, которых обязан защищать и знаю драконов. Народ в стране не пуганый, поэтому если выяснится кто ты, то возможна паника. Этого никому не хочется. Понимаешь?
— Понимаю, — вновь выдавил я.
— В таком случае я выделю тебе сопровождающего, но не ранее, чем после обеда. А теперь ступай. Мне нужно работать.
С этими словами жеребец вновь уткнулся в документы, не обращая на нас никакого внимания.
Я кивнул и вместе со Старом вышел из кабинета, закрыв за собой дверь, до щелчка захлопнув её. Значит, решено. Оставалось надеяться, что ничего со мной за это время не приключится, что привлечёт лишнее внимание.
— Стар. Спасибо, — шепнул я своему компаньону, выказывая благодарность за моральную поддержку. Тот улыбнулся мне и дернул ушками, словно говоря мне "ерунда! Ты бы сделал для меня тоже самое!".
— Стевриан, — окликнул меня Грин во время обеденного перерыва, — Сюрприз от короны!
— Что? — с набитым ртом буркнул я, как в следующий момент на столе передо мной оказалась большая тарелка с внушительным шматом жареного мяса. От такого зрелища я аж поперхнулся, а свежий и приятный аромат будто вывел меня из реальности, заставив вспомнить, когда я в последний раз ел свежее мясо. Наверное, дома, на Земле ещё. Вот чего мне точно не хватало, так это именно мясного чего-нибудь!
Я настолько увлекся мыслями и созерцанием куском мяса, что едва заметил, как повар стал меня тыкать в плечо.
— Эй! — крикнул раздраженно сержант Грин, — Я уже минуту пытаюсь докричаться. Есть кто дома или дракон в небо улетел?
Я пришёл в себя, встрепенувшись, и огляделся по сторонам. Мне удалось заметить, как выражения морд окружающих меня жеребцов скривились от отвращения, а некоторые зафыркали от запаха мяса, отворачиваясь. Мда... Мне ведь до сих пор было жутко непривычно видеть подобную реакцию окружающих, хотя, казалось бы, должен уже привыкнуть. Вкусно же!
— Да... Спасибо... — наконец, ответил я Грину, пододвигая тарелку к себе.
— Подарок от короны, — усмехнулся он, — В одном экземпляре. Так что ешь, а то пока я готовил, чуть было не выплеснул свой завтрак наружу. И как такие, как вы, только мясо едите, я не знаю... но еда — есть еда, а значит ее надо приготовить, что я и сделал, — жеребец изобразил натянутую улыбку, отчего мне стало немного не по себе, — Приятного аппетита.
С этими словами он опустил голову и, бросив на меня мимолётный взгляд, отошёл от стола.
«Грин немного не в себе, похоже. Но и на том спасибо! Как же давно я не ел хорошего мяса... Вот только жаль, что окружающие не разделяют моего настроя. Веганы, что с них взять. Грифоны бы меня поняли — они-то мясо любят», — мечтательно подумал я, вгрызаясь в свежий кусок жареной плоти, глотая его даже не прожевывая.
«Кстати, а раз уж такое дело, то из кого это мясо? Насколько помню, пони не выращивают зверей на убой мяснику. Надеюсь, это не понятина. Потому что иначе я с трудом представляю реакцию окружающих гвардейцев, если окажется, что это и есть она».
А пока я перекусывал, я навострил уши и решил заняться своим любимым занятием: подслушиванием разговоров. Благо, хороший слух, сохранившийся еще с драконьего обличия, способствовал тому.
— Чего слыхать насчет культистов Луны? — уловил я тихий вопрос от одного жеребцов, что сидел около самого края стола и беседовал с сослуживцем на соседнем месте.
— К ним не прикопаться, совсем, — услышал я вздох от второго, — Словно они не секта какая-то, а простой клуб по интересам. Но я им не доверяю.
«Тааак. А вот это интересно. Я не слышал ничего про сектантов Луны, но посмею предположить, это поклонники, которые считают её не чудовищем, а искренне на её стороне. Удивительно, как Селестинская церковь удаётся запудрить мозги остальным», — с долей грусти подумал я. Может, мои выводы преждевременны, но всё склонялось именно к таким выводам.
Но пока я лишь слушал дальше, не встревая в беседу.
— Принцесса Луна только недавно прибыла, — продолжил разговор обладатель первого голоса, — Может быть стоит продолжить на них охоту, а то...
— А стоит ли вообще начинать? Держим их под надзором много лет, и всё тут. Переживать не о чем.
Внезапно собеседников прервал резкий стук по столу, что заставил даже меня подскочить на месте от неожиданности.
— Нет! — Встав на задние ноги и придавив стол копытом, возмутился один из посторонних жеребцов, резко встряв в разговор. Я раздраженно вздохнул, а повар строго на них покосился.
— Чего разорались? — возмутился Грин, — Если еще раз услышу громкие разговоры в столовой, доложу капитану и несколько дней вас кормить не буду!
Возмутитель спокойствия недовольно покосился на остальных присутствующих, но сел обратно на место и фыркнул.
Некоторое время все ели молча, но через минуту я вновь услышал разговор этих двух гвардейцев:
— Но, разве тот факт, что о ней помнят в положительном ключе, не станет для Луны толчком к свету? — заявил тот, кто склонялся к защите ночной пони.
— Нет, — резко отрезал его собеседник, — Луна должна проникнуться философией и догматами селестийской церкви, иначе высока вероятность появления Найтмер Мун вновь.
— Но это плохо, — в голосе второго жеребца чувствовалось негодование, — Селестия мудра и добра, спору нет, но навязывать своей собственной сестре совершенно чуждую ей философию...
— Послушай: мы те из немногих, кто посвящен в план, и сомнения здесь неуместны, — голос белого жеребца прозвучал настолько холодно, — Так будет лучше для всех.
— Может быть ты и прав...
Я уткнулся в почти пустую тарелку, где некогда был целый кусок мяса, и вздохнул, не желая показывать своего раздражения окружающим.
«Вашу-ж мать! Вот это совсем херово. Если подумать, то какой смысл Селестии вдалбливать своей сестре догмы о "мире, дружбе, жвачке"? Ради того, чтобы Найтмер не появилась вновь? Больше похоже на отговорку, но... вспоминая тот взгляд и те слова, которые произносила Селестия в ту ночь, мне больше верится в версию об искренней заботе о Луне. Но такими методами? Нет, это из ряда вон. Я сообщу об этом при встрече во сне сегодня», — решил я окончательно, — «Так продолжаться больше не должно. Иначе рискую потерять, в лучшем случае, союзницу в лице ночной принцессы, а в худшем... Не хочу даже думать о таком!».
Дальнейшая беседа между двумя гвардейцами благополучно сошла на нет, но я услышал обрывки разговоров за другим концом стола:
— Что думаешь о сестре Селестии?
— Не знаю, что о ней думать, но мне ее жалко. Тысячу лет быть в плену разума чудовища просто уму непостижимо.
— Да, я бы не смог такого пережить, а она вон: в последний раз, когда ее видел, а это было неделю назад, все еще неплохо держится.
— Интересно, а почему? Такое не выдержал бы никто.
— Мой дедушка говорил, что она была воином, — вклинился в разговор третий голос, — Она водила целые армии в бой и, наверное, убивала многих. Не это ли способно закалить характер?
— Откуда ты это знаешь, Лемон?
— Мой дедушка работал в архиве в личной библиотеке Селестии. Он что-то такое рассказывает.
— Ты понимаешь, что это серьезная тайна?
— Да, прекрасно понимаю, но я об этом не говорю абы кому, а только тем, кому доверяю.
— А вдруг мы те самые "абы кто"?
— Не глупите, я вас хорошо знаю, жеребцы.
И за столом раздалось сдержанное хихиканье.
«Что-то они подозрительно много обсуждают Луну. Как будто она сегодня на заголовках всех газет, а её портреты развешаны везде, где только можно. Но хотя бы кто-то не думает о Луне плохо, и то ладно. Может быть я смогу найти здесь одного или двух стражников, которые будут лояльны принцессе? Она изъявила желание возродить лунную гвардию и ей нужны новобранцы...», — размышлял я. Идея о том, чтобы собрать вокруг Луны преданную ей дружину мне было по душе. И авторитет её поддержит, и она будет иметь в Эквестрии какой-никакой политический вес.
Ко мне за стол незаметно подсел Стар, держа в телекинезе тарелку с травяным супом. Я даже заметил его только тогда, когда он обратился ко мне напрямую:
— Ну, как наше ничего? — с улыбкой спросил он.
— Мне разрешили выходить за пределы казарм, но в сопровождении и не далее, чем внутренний двор дворца, — ответил я, пожимая плечами.
— Могло быть и хуже, конечно, однако Шайнинг — жеребец понимающий и готов пойти на некоторые поблажки... Как тому же Грину, когда ты за него вступился.
— Кстати, а как он? Он в последнее время какой-то грустный, — отвлекаясь от мыслей, напомнил себе я, поглядывая в сторону повара, — особенно вне рабочее время.
— Я скажу тебе. Но это большой секрет, который я узнал у него, — он показал мне жест, чтобы я наклонился к нему ближе, и затем прошептал, — Не знаю как этот недуг называется, но его дочь при рождении испытала недостаток в кислороде, отчего врачи сказали, что у нее будут проблемы в развитии теперь. Я не разбираюсь, но, похоже, это негативно сказывается на нёй.
«Детский... церебральный... паралич? Ну ебать, приплыли... Оказал я ему услугу, называется», — теперь и у меня настроение пропало. Сержант Грин был одним из немногих, кто мне действительно нравился в роте дневной гвардии, а тут на тебе! Проблемы. То-то и объясняет, почему он не в духе. Эх... Помочь бы ему, да как только? Может быть здесь есть лекарство от этого недуга или хотя бы то, что смягчит последствия? Надо будет спросить мисс Вайт при первой же возможности».
— Это... ужасно, — искренне сказал я, когда отошёл от услышанного, — Вот почему он почти ни с кем не разговаривает.
— Может быть стоит с ним поговорить как-нибудь? — предложил Дарк, — Ты, как и я, с ним вполне ладишь. Вот что ему нужно — это немного дружеской поддержки.
— Не стоит. Ему нужно побыть некоторое время одному, — вспомнил я некоторых своих знакомых из земной жизни, которые часто в такие моменты уходили в себя. У меня есть опыт в таких делах, и я примерно представлял, что нужно делать, а потому добавил,- за ним все-таки нужно поглядывать, а то не выдержит бедняга и...
Я провел копытом по груди, изображая всем понятный жест смерти.
— Лучше молчи, — Дарк не дал мне говорить, качая головой, — Он найдет в себе силы жить дальше, я уверен.
— Ладно. Но я за ним прослежу.
Некоторое время мы сидели молча и ели. Я после такого разговора о нашем поваре ещё некоторые время не возвращался к прежним мыслям о лунной гвардии. Но когда я вспомнил о них, я решил начать подходить к теме издалека:
— Можно задать тебе вопрос?
— Валяй, — кивнул Дарк.
— Что ты думаешь о принцессе Луне?
Стар задумался и через некоторое время ответил:
— Я ее фактически не знаю, впрочем, как и все тут. Но когда она появилась, я что-то почувствовал, — он взял паузу, смотря на остатки травяного супа, который не доел еще, — Не могу объяснить. Но, учитывая все обстоятельства, мне она вполне нравится.
Я мысленно выдохнул.
«Слава Пустоте, есть здесь здравомыслящие пони».
Наклонив голову и сделав вопросительное выражение морды, я добавил, изображая небольшое изумление:
— Тебе-то?
— Не в этом смысле, — Стар усмехнулся, — Сам же знаешь, что меня кобылы не интересуют.
— Да, знаю, — улыбнулся я в ответ, — просто необычно от тебя слышать такое.
— Каков есть.
— А что если она решит создать свою собственную гвардию?
Дарк оторвался от почти пустой тарелки, хмыкнул и какое-то время задумчиво смотрел мне в глаза:
— Было бы интересно посмотреть на тех, кто вступит в нее, — вновь усмехнулся тот.
«Ага, вот и первый возможный кандидат. Я в нем и не сомневался, особенно учитывая его талант незаметно перемещаться. Даже я его услышать и увидеть не могу без подсказок, пока он сам того не захочет. Хотя у меня зрение и слух очень хорошие», — я оценил Дарка по достоинству, — «Думаю, такое качество в лунной гвардии оценят в полной мере, а не как в дневной, где сослуживцы недолюбливают подобных... выкрутасов».
Так или иначе, мысленную заметку я сделал в голове. Но разговор зашёл в тупик, и я не знал, как его продолжать. Поэтому мы какое-то время просто молча ели.
— Ладно, Стевриан, — наконец, сказал Дарк, вставая из-за стола и показывая копытом на выход, — нам выходить скоро.
— Хорошо. А ты ли будешь моим сопровождающим? — поинтересовался я, надеясь, что Шайнинг Армор назначил Дарка в качестве охранника, пока я буду гулять по Кантерлоту.
— Увы, но нет. Но погляди у выхода. По идее охранник уже должен ждать тебя, — добавил он и направился к выходу. Я лишь тихонько вздохнул, провожая его взглядом.
«Жаль. Он бы составил мне хорошую компанию. Но, возможно, с тем гвардейцем тоже будет неплохо».
С этими мыслями я направился к выходу из казармы, стараясь не думать о плохом. В конце концов, мне уже позволяют некоторую свободу действий, а значит горевать мне не стоило. У выхода из казармы, когда я выходил на плац, как и предполагалось, меня встретил гвардеец в полном обмундировании, который сразу же увязался за мной. Я поглядел на него и без слов понял, что он являлся моим сопровождающим на время прогулки по двору дворца. Я просто кивнул солдату, и вместе мы покинули плац, направившись к воротам, где нас без лишних вопросов выпустили наружу охранники.
Выйдя на задний двор дворца, я в буквальном смысле обомлел. Я мельком замечал ранее красоту Кантерлота, когда парил в небе над ним в поисках Найтмер Мун, но наблюдая город при свете дня, его вид превзошёл все мои ожидания и поразил до глубины души. Разноцветные дома с несколькими этажами и прилегающими к ним дворами, белокаменные улочки, по которым неторопливо расхаживали жители города, украшенные статуями Селестии — словами не передать насколько прекрасна столица Эквестрии. Жаль, что мне только можно внутренний двор дворца посещать, а не сам город.
— А Кантерлот красив, — искренне восхитился я, — не думал, что он поразит меня до глубины души.
— А то, — жеребец с серой шерстью, который сопровождал меня, утвердительно кивнул, выводя из размышлений и созерцания столицы Эквестрии.
"А ведь его еще предстоит в будущем защищать от нападения Чейнджлингов. Не хотелось бы, чтобы они испортили такую красоту," — подумал мимолётом я, вспоминая вещий сон в один из первых дней моего пребывания в Эквестрии, а заодно и ту странную дату, которую я тогда не мог разобрать. Я начал догадываться о том, что это, скорее всего, дата, когда произойдёт то печальное событие, и к нему надо быть готовым.
Но, а пока — я, вглядываясь вдаль, пытался рассмотреть не только Кантерлот, но и Вечнодикий лес, а также недалеко (если судить по мультику) стоящий от него Понивилль. Однако, даже несмотря на мое значительно более улучшенное зрение, увидеть городок я так и не смог.
В процессе прогулки по не менее прекрасному заднему двору, где было множество различных растений и образцов деревьев со всех концов Эквестрии, мне удалось немного разговорить сопровождающего меня серого жеребца, который представился Даймондом. Он оказался неплохим жеребцом, с которым можно поговорить на многие темы. Разве что он показался мне несколько простоватым. Он, судя по всему, был весьма среднестатистическим представителем гвардии, который не обладает высшим образованием и мало интересуются книгами. Конечно, наличие диплома из ВУЗа или обучение по специальности не предполагает хороший житейский опыт и наличие какого-то особого статуса: я и сам высшее образование так и не получил, но все время чувствовал себя словно умнее остальных. Даже свойственный гениям нарциссизм имеется. Но уровень гибкости ума — это чувствуется независимо от уровня образованности существа.
Но всё-таки мне было приятно с ним разговаривать. Не то, что с Селестией, которая говорит одно, но на уме имеет совершенно другое. Мы болтали на разные темы и просто гуляли, отдыхая от армейской суеты. Не каждый же день пойдёшь в "увольнение", а Даймонд, похоже, и сам рад был находиться подальше от казарм.
— Давно служишь здесь? — спросил я жеребца в ходе беседы.
— Пять лет и еще три на границе, — спокойно сказал Даймонд, глубоко вздохнув. Я слегка обеспокоился, увидев его реакцию.
— А что там на границе?
— Снега, пурга и ничего более, — спокойно ответил собеседник и мечтательно прикрыл глаза, — Зато там сослуживцы хорошие. Вот где, а там отношения действительно крепкие.
— Еще и согревают зимой, ага, — хмыкнул я, успокоившись. Значит, просто ностальгирует, а не переживает. Похоже, до возвращения короля Сомбры еще было много времени.
— И такое тоже, — утвердительно кивнул гвардеец.
Мы постепенно прошли несколько мимо нескольких крупных деревьев, что были похожи ни на что иное, что я видел ранее на Земле — некоторая смесь березы, ели и дуба, а поднялись еще выше: на платформу, которая служила смотровой площадкой для наблюдения за звездами. Я решил подойти к самому краю, который заканчивался крутым обрывом со скалы, и глянуть, какой вид простирался под замком. Вопреки ожиданиям я увидел не только прочнейшие балки и искусственный камень, но и участки с вытекающими из горы небольшими реками, несколько участков земли с озерами. На одном из таких участков было оборудовано нечто похожее на укрепленную позицию для стрельбы, что меня заинтересовало. Я подошел еще ближе к краю платформы, огороженному высокими для обычных пони перилами и, свесив передние ноги через край, посмотрел вперёд, наслаждаясь свежим воздухом и развевающим гриву ветром.
Я словно ощущал себя свободным гражданином Эквестрии, а не пленником Селестии, который находится буквально под дамокловым мечом, готовым обрушиться на тебя в любой момент. Именно ради этих ощущений я и хотел выйти из душной казармы — и признаться, они зарядили меня энергией и силой, минимум, на целую неделю. Это было прекрасно.
Я хотел остановиться здесь хотя бы на несколько минут, но неожиданно почувствовал чье-то пристальное внимание. Я оглянулся назад, но увидел только Даймонда, и никого на площадке не было из посторонних. Кто же за мной следил?
Возможно, это разыгралась моя фантазия, но я еще с прошлой жизни убедился, что когда я чувствую на себе чужой взгляд, это не на пустом месте. Это было сродни паучьему чутью у Человека-паука, и оно меня еще никогда не обманывало. Ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Мне жутко не понравилось, потому я с легким испугом отстранился от края платформы, ловя на себе вопросительный взгляд сопровождающего гвардейца.
«Что это такое было? Я и ранее замечал за собой ту еще паранойю, но чтобы так... Кто за мной следил? Кто?! Селестия? Она вполне может с помощью магии наблюдать. Шайнинг Армор у себя в казарме, но его защитное заклинание, наложенное на дворец, могло и следить за мной. Гвардия почти в полном составе в казарме... Каденс? Вряд ли... Кто еще мог?».
Я невольно поежился и еще раз отступил. Надеюсь, что мирные жители меня всё-таки не видели, но вроде как сегодня сад был пустым, и никто здесь не гулял из посторонних.
— Что случилось? — спросил гвардеец, подошедший ко мне.
— Ничего страшного, — пытаясь собраться с мыслями, я ответил ему, — Просто паническая атака.
— Правда? — жеребец обеспокоенно глянул на меня, — Давай отведу тебя к доктору, вдруг она поможет.
— Нет. Я сам схожу... Вечером, — отрезал я, покачав головой. Конечно, у меня было в планах сходить к мисс Вайт и кое-что прояснить, но это когда доберемся до казармы.
Мы решили двинуться обратно к казарме, и по дороге мы решили продолжить нашу беседу:
— Послушай, Даймонд, — обратился я к нему, — а что ты думаешь о принцессе Луне?
Он вопросительно посмотрел на меня и задумался.
— Ничего не думаю, — отмахнулся жеребец спустя короткое молчание, — Я ее не знаю.
— Логично, — подытожил я, не зная, что ещё ответить. Но затем последовал логичный вопрос:
— А к чему ты о ней спросил, Стевриан?
— Просто я все думаю над тем, что с ней произошло за эту тысячу лет и мне не по себе становится, — решил я не говорить про истинную причину интереса к её персоне. Не к чему мне лишнее внимание. А мысленно отметил: что он не подойдёт в качестве ночного стражника.
Но мой ответ вполне удовлетворил Даймонда:
— Могу понять. Не хотел бы я быть на ее месте.
— Да никто бы не хотел, — фыркнул я, нахмурившись, — Хорошо, что она вообще рассудок сохранила.
"Бедная Луна... Тысячу лет в тюрьме провести — это как целую вечность на Земле. Если бы человек во времена Византии и крестовых походов отправился бы в заключение, чтобы с его сознанием стало за целое тысячелетие? Страшно представить. Неудивительно, что Найтмер Мун взяла над ней верх," — вздохнув, размышлял я. Мне было очень обидно за нее: она себя показывала наиболее адекватно, а потому я ей очень симпатизировал, не считая Шайнинга и Дарка. Хотелось бы сделать для неё всё, чтобы она смогла адаптироваться к новому миру. Она была, фактически, моей единственной спасительной тростинкой в мире ненависти к чужакам и презрения.
Мы повернули за угол, и я краем глаза заметил, как навстречу выдвинулись двое стражников в доспехах и оружием на плечах, один из которых пристально на меня посмотрел. Я замер на месте и нахмурился, уже ожидая подвоха от него. Однако тот лишь усмехнулся и выдавил мне язвительно, проходя мимо меня:
— Мы следим за тобой, ничтожество.
От такого я несколько прифигел. Сами посудите: ты просто встретился с нарядом патрульных, а они тебе такое кидают в лицо. Это сродни тому, как если бы ты в Москве прошёл мимо охранника, и он бы обматерил тебя ни за что. Наглые то какие! Однако я им ничего не сказал, а просто пошел дальше с Даймондом, краем уха услышав, как позади меня второй гвардеец выругался на первого, сообщив ему что-то в духе "ты так нас раскроешь, идиот!"
Я улыбнулся и бросил более внимательный взгляд на удаляющихся гвардейцев, стараясь запомнить их внешний вид и кьютимарки. Сомнений не оставалось — они следили за мной намеренно, хотя интересно, как они смогли произнести фразу ординарцев из Морровинда!
«Я уже раскрыл вас, голубки, — рассмеялся я мысленно, — Вас только за смертью посылать, так и ее вы умудритесь потерять в болотах, как Иван Сусанин фашистов в свое время».
Запомнив их особые приметы, я незаметно ускользнул от их взгляда и ускорил свой путь в казарму, не желая больше задерживаться.
Остаток дня прошёл совершенно спокойно и без особых происшествий. Вечером перед отбоем я, как и планировал, заскочил в санчасть к доктору, вовремя застав её без дела на рабочем месте.
— Мисс Вайт, разрешите задать вопрос? — обратился я к ней фактически у входа, остановившись в дверях.
— Конечно, задавай, — улыбнулась кобыла, поднимаясь из-за стола. Я перешёл сразу к делу:
— Как в Эквестрии справляются с депрессивным расстройством?
Та удивленно моргнула, затем опустила голову и некоторое время молчала, собираясь с мыслями.
— Имеешь в виду с "плохим настроем к позитиву"? Тебе требуется помощь?
Откровенно говоря, я не совсем понял про настрой к позитиву, а потому раздраженно покачал головой.
— Нет! Я в порядке. А это у вас так депрессия называется?
Мисс Вайт кивнула и подошла к столу, вытащив из него какие-то бумаги и внимательно их рассматривая.
— И как же вы их лечите? — с некоторой опаской спросил я, догадываясь каким способом они, вероятнее всего, это делают.
— Обнимашками, подарками и вечеринками...
— Серьезно?! — воскликнув, перебил я доктора, ибо мой вид в этот момент стоило видеть: глаза явно стали, как два блюдца, — Вы уверены? Это же так не работает!
— Полностью согласна, — мисс Вайт вздохнула и покачала головой, — но против этих упертых стариков в совете докторов Эквестрии я ничего не могу поделать.
Если бы сейчас можно было описать мою реакцию, то я бы изобразил мысленный массовый фейспалм, как на том интернет-меме, где толпа выполняет синхронно это действие. Я пребывал в полнейшем шоке...
— Извините за выражение, но они — тупые м... лошади! — в последний момент поправил себя, чтобы уж совсем матом не разразиться. Ноги мои дрожали, а глаза наливались кровью — настолько меня этот факт взбесил. В голове же стоял лишь один единственный крик: "Так нельзя-я-я-я!!!"
— У них... У этих уродов... Да даже у грифонов, и то в этом плане куда как лучше! Скоты! — не выдержал я. Мисс Вайт резко отскочила от меня, завидев такую реакцию.
— Поаккуратнее, Стевриан. Ты же понимаешь, что подобные выходки тебе могут стоить... — начала она, но я поднял ногу, прерывая её.
— Извини. Вырвалось. Просто у нас не так всё плохо... — вздохнул я, явно забыв в этот момент, кого отыгрываю на данный момент. Разумеется, я имел в виду ситуацию в России, хотя претензии к русской медицине тоже имелись.
Но у меня совершенно вылетело из головы, где я сейчас находился.
— А что у вас там среди грифонов? — поинтересовалась мисс Вайт не к месту.
Я поначалу оторопел. Но затем мысленно хлопнул себя по лбу и поспешил поправить оплошность:
— Я не знаком с официальной статистикой.
— А я знакома, — собеседница задумчиво улыбнулась, — насколько я помню, то в районе двадцати семи процентов от числа тех, кто страдает той или иной формой депрессии.
— А среди эквестрийцев? — ради интереса решил сравнить я.
— Сорок восемь процентов...
— Среднее число больных на тысячу? — уточнил я вопрос.
— В Эквестрии сто двадцать семь, в среднем, а у грифонов двести одиннадцать...
В кабинете повисла гробовая тишина, прерываемая только щелчком стрелки часов на стене, что отсчитывала секунды. Мисс Вайт выглядела совсем растерянной, а я был вне себя от ярости.
«Твою мать, это уже за гранью. Теперь еще и это?! Куда я, Пустота вас, сожри попал? Если в мультяшной Эквестрии дела всё выглядело радужно, то это просто антиутопия какая-то! Всё тяжелее и тяжелее дальше!» — размышлял я, мысленно отсчитывая у себя в голове до десяти, чтобы успокоиться. Дыхание моё становилось всё тяжелее и тяжелее, и сквозь него слышались рычащие нотки.
Тем не менее эмоции мне удалось собрать в единый кулак.
— Это просто ужасно... — только и выговорил я, качая головой.
— Согласна, — отвернувшись к окну и положив документы вместе с карандашом на стол, отвечала мне мисс Вайт, — Должна признать, что грифоны в этом плане нас превосходят. Их медицина даже без магии творит чудеса.
— Например? — заинтересованно подняв голову и посмотрев на собеседницу, спросил я.
— Да вы как будто не были в Ново Грифонии, — хихикнула она, — я слышала, что они изобрели способ восстанавливать потерянные конечности своим солдатам, но лишь частично.
— Насколько частично? — данная тема подогрела во мне искренний интерес, вытеснив из головы остальные мысли, отчего я и стал задавать такие вопросы.
— Ну, например чувствительность уменьшается или конечности совершают самостоятельные, непроизвольные движения, — она задумчиво повела копытом по полу, — Не помню термин, но он означает нечто такого рода у грифонов... В Эквестрии аналога этому термину нет...
— Тремор? — вспоминая медицинскую практику, намекнул я.
— Да, именно! — она подняла копыто вверх и улыбнулась, но потом сразу поникла, — А знаешь почему?
— Дайте-ка угадаю... Таких, которых испытывает данное явление слишком мало, чтобы официальная наука признала эту болезнь?
— К сожалению, — грустно вздохнула доктор, — Такое характерно в основном для стариков, да и то не для всех.
— Как же называется эта болезнь среди народа, если научного аналога нет?
— "Трясучка" — сухим тоном ответила мисс Вайт.
— А как же задержка в развитии и невозможность контролировать свои действия в полном смысле этого слова?
— Это уже больше старческое, — также сухо ответила кобыла.
— Понятно, — сказал я не менее безэмоционально, — Вы пытались что-нибудь сделать с официальным признанием болезни врачебным обществом?
— Я? — кобыла удивленно приложила копыто к груди, — Да, пыталась, но ничего не вышло. Бессмысленно это.
— Почему?
— Я была одна, и заступиться за мои доводы было некому, — Вайт опустила глаза, но тут же помотала головой и вновь зажгла рог магическим светом, — Но хватит о плохом, позволь осмотреть тебя магией.
Разговор об Эквестрийской медицине был пока окончен, но послевкусие от него осталось крайне противное. Как будто живёшь в полной антиутопии, где Селестия и её религия лишь прикрывает проблемы в стране, выставляя их в блестящей обертке.
Вот как эту суку можно любить после всего того, что узнал? Тут революцию поднимать надо!
Пока я думал, доктор в это время водила головой из стороны в сторону, касаясь меня своим светящимся рогом и иногда осматривая мои бока. Она даже несколько приглядывалась к тому, что находится между моих задних ног, что меня немного смущало, но я стоял смирно и ждал. Наконец, она вынесла вердикт:
— В целом, с тобой все нормально, но моей магии что-то мешало, — потерла она копытом голову, — Судя по всему, магия на тебя действует слабее, чем обычно должно быть.
Интересно, это повод для радости или печали? С одной стороны — иметь неплохое сопротивление магии в мире, где она — обыденная штука, хорошо. Но с другой — никто не может даже вылечить, случись со мной что.
— Даже не знаю, что и сказать... — честно сознался я, — с одной стороны — враждебная магия может не подействовать в полную силу...
— Но исцеляющая магия на тебя также не действует, если я правильно поняла отчет о той ночи, — перебила меня кобыла, строго прищурившись, — а магическая диагностика, в свою очередь, у меня с тобой работает плохо. Это может оказать тебе очень плохую услугу в будущем. Что, если вдруг ты будешь болен, а болезнь так и не смогут обнаружить, не говоря о лечении?
— А это неприятно, — грустно вздохнул я, поежившись.
«Хорошо, что моя природная регенерация оказалась быстрой, иначе лежать в постели пришлось бы до сих пор», — слегка успокоил я себя, вспоминая свои чудовищные раны в первую ночь и то, как я быстро смог встать на ноги после всего этого.
— Не тревожься. Просто постарайся не влезать в такие ситуации, — сказала мисс Вайт и улыбнулась, как мне показалось, кокетливо. Она села за стол и достала телекинезом оттуда чашку и травы.
— Вы любите чай?
"Неужели подкатывает ко мне? Ну ладно — чай попью, но не более," — мысленно усмехнулся я, а затем ответил:
— Да, очень люблю.
Следом за кружкой и травами на плите в углу комнаты был поставлен чайник, под которым уже разгорался огонёк. А я уселся ждать.
— А что именно за чай? — поинтересовался я.
— Зеленый, с несколькими маленькими лепестками ядовитой шутки.
— А это не опасно? — чуть прищурившись, уточнил я, — Слышал, что это растение делает не очень хорошие вещи с организмом.
— В данном случае оно безвредно, — кобыла улыбнулась и обернулась к чайнику, который уже через две минуты закипел, — Лепестки высушены и хорошо обработаны. Попробуй, тебе понравится.
Я кивнул. Вскоре мисс Вайт разлила чай по чашкам, и разговор с ней перешёл больше в бытовое русло. В ходе беседы я узнал, что она потомственный врач в третьем или четвертом поколении, и даже то, что у неё знаменитая бабушка: той доводилось лечить даже саму Селестию. Когда я осторожно спросил её про Луну, та высказалась, что отношение к ней было скорее позитивным, но настороженным. Еще немного поспрашивав насчет "особенностей" мисс Вайт, я понял, что она может оказаться еще одним потенциальным кандидатом.
Как итог, мы просидели до позднего вечера, и я покинул её комнату лишь за час перед отбоем. Дело близилось к ночи, но я решил по возможности запереться в комнате и заняться освоением магии вместе со Старом. На этот раз я смог сдвинуть куб уже на несколько десятков сантиметров за минуту, что радовало нас обоих. Также Дарк отметил, что когда я "колдую", то он не чувствует следов магии. Словно у меня ее и нет, а я никакой не единорог. Тяжело вздохнув, мне пришлось ему выложить свою теорию про то, что во мне обитает более страшная сила, которая не даёт выход магии, но предварительно взяв с него обет молчания. Стар казался испуганным, но всё же попытался поверить мне и успокоился, и на этом мы разошлись. После приведения всех дел в порядок и проверки перед отбоем, я лег в свою кровать и погрузился в сон, чтобы вновь предстать перед принцессой ночи. На этот раз у меня было что ей сообщить.
Ждать принцессу долго не пришлось. Она объявилась почти сразу, стоило мне погрузиться в сон.
— Луна, у меня есть новостиᵉ, — решил я с ходу начать разговор с самого важного.
— Что за новости для нас ты приготовил?ᵉ — Луна вопросительно подняла "бровь".
Я несколько секунд помялся на месте, но затем поднял голову и ответил:
— Есть как хорошие, так и плохие. С каких начать?ᵉ
— Сначала с плохихᵉ, — грустно вздохнула принцесса, готовясь к худшему.
— За мной и вправду следят, — с суровым видом выдал я, — Двое гвардейцев себя раскрыли, когда один из них на это прямо намекнулᵉ.
"Благо, не шибко умным он был и захотел повыеживаться. Но ничего — приструним его."
Луна не особо была удивлена. Она скорее ожидала подобное.
— Этим жеребятам ничего поручить нельзя, — она нервно хихикнула, — Сестра наша совсем гвардию избаловалаᵉ.
— А раньше было иначе?ᵉ.
— Да, — утвердительно кивнула темно-синяя кобыла, — Но тогда было все прощеᵉ.
— Еще добродушному повару Грину, которому я помог, не слишком-то повезло, — перешёл я к другой новости, — Его дочь, скорее всего останется инвалидом из-за травмы при рожденииᵉ.
Луна поникла немного головой и грустно вздохнула, стоило ей услышать такое. Да уж, это вдвойне обидно — когда из-за подобных несчастных случаев ломается вся жизнь. А ты даже ничего не можешь с этим поделать?
— Это ужасно, — голос Луны стал сочувствующим, — Порой жизнь так несправедлива к своим детямᵉ.
Я тяжело поник головой и, сухо сжав губы, кивнул. Если бы я только мог исцелить его дочь...
Но затем я решил пересказывать дальше, высказывая свои опасения:
— Еще мне кажется, что меня кто-то заметил сегодня днем, когда отпустили на прогулку. Когда я зашёл на обзорную площадку под присмотром одного из гвардейцев, то в один момент почувствовал на себе чей-то взгляд, хотя рядом со мной никого не было. Что это могло быть? И кто за мной мог так следить?ᵉ
— У тебя очень сильно обострена интуиция, Стеврианᵉ, — ответила Луна, хмыкнув, но затем добавила, — вряд ли Селестия станет за тобой наблюдать двадцать четыре часа в сутки. Остальные тоже не особо заинтересованы в полном контроле над тобой. У меня нет предположений. Но всё-таки, ты можешь использовать эту способность во благо. Это редкий дар.ᵉ
— Возможно. Но мне бы не хотелось, чтобы за мной кто-то из скрытности наблюдал. Это были явно не стражники, а кто-то серьезнее...ᵉ
Луна промолчала, но я и не требовал от нее сиюминутного ответа. Возможно, позже этот наблюдатель объявится, кто знает. Надеюсь только, что он мне не враг.
— Ладно. Теперь о хорошем, — решил я перейти на более приятные темы и приободрить Луну, — К тебе многие относятся нейтрально, а многие даже боятся. Я начал искать тебе кандидатов в ночную гвардию, и знаешь? Кое-кого уже присмотрел.ᵉ.
— Надо же, — Луна заметно повеселела, — Отличная новость! Кто это?ᵉ
— Дарк Стар. Я с ним знаком с того момента, как проснулся после той судьбоносной встречи с тобойᵉ, — я слегка преклонил голову перед Луной, словно благодаря её за всё.
— Чем же он так приглянулся тебе, раз кандидатом записал в мою будущую гвардию?ᵉ
— Он положительно к тебе относится. А ещё, как он мне объяснил, у него необычная связь с ночным временем сутокᵉ.
— Смотрящий в ночьᵉ, — сразу определила кобыла, перебивая меня. Я сразу же озадачился.
— Извини, а кто это?ᵉ
— Это те пони, что связаны с моим временем, темнотой, темной магией. Они хорошо себя чувствуют при свете луны и не боятся тьмы, — объяснила мне принцесса, — То, что он нашел тебя сам или ты нашел его — настоящее счастье и редкая находка, — она широко улыбнулась, — Спасибо огромноеᵉ.
— Не за что, Лунаᵉ, — улыбнулся я в ответ. Для меня было в радость от такой замечательной пони слышать слова благодарности, — всегда готов помочь.
— Кого еще ты нам нашел?ᵉ — поинтересовалась она следом, помня о том, что я упоминал ещё кандидатов. Я решил ничего не скрывать.
— Мисс Вайт. Ее фамилии, к сожалению я не знаю, ибо она просила себя называть именно так. Работает в санчасти казармы.ᵉ
— Она тоже смотрящая в ночь?ᵉ
— Скорее она просто хорошо относится к тебе. А как доктор, которой она как раз и является, она может быть полезной в гвардииᵉ, — добавил я, поднимая когтистую лапу в указательном жесте.
— Лекарь нам очень пригодиться, — кобыла задумалась на секунду и затем кивнула, — Мы подумаем насчет нее. Еще кто-нибудь?ᵉ
— Были еще трое, но насчет их я не уверен. Их считать не станемᵉ — отмахнулся я, оглядевшись по сторонам. Как и прежде, ничего, кроме тумана и воды на "полу" не было. Всё-таки любопытное свойство имеется в моих "снах". Вода и туман... Две стихии, которые неотступно следовали за мной. Может, я смогу когда-нибудь проявить себя в этих двух направлениях магии? Увидим...
— Хорошо. Этого вполне достаточно на данный момент, — она благодарно поклонилась, чем ввела меня в легкий ступор, — Ты не представляешь насколько хорошее дело ты делаешь. Мы отблагодарим тебя в будущемᵉ.
— Но мне ничего не нужноᵉ...
— Отказов мы не принимаем, — принцесса выпрямилась и топнула копытом, покачав головой, — Мы вознаградим тебя за службу, когда сможемᵉ.
— Ладно, ладно, — я глубоко вздохнул и провел ладонью по морде, — Почту за честь. Хотя это точно можно назвать службой?ᵉ
— Ну да, — принцесса ночи хитро улыбнулась, — Поклонись нашему величию, слуга!ᵉ
Она величественно задрала голову вверх, наблюдая за мной. Презрения в ней не было, однако я ясно чувствовал её повелительный тон. Конечно, я её очень уважал, и даже на полном серьёзе был готов преклониться перед ней — она была достойна этого. Но всё же это было странным, а потому я решил уточнить:
— Преклониться... Ты ведь пошутила, да?ᵉ
— Ага, — Луна хихикнула себе в копыто, встав обратно в нормальную позу, — Можешь не целовать нам копыто. Но колено, чувствуем мы ты преклонишь, когда-нибудьᵉ.
— Понимаю. Честно сказать, ты это заслужила больше, чем кто-либо ещё,ᵉ — честно ответил я, но затем уселся на пол, вспомнив про необходимость изучать литературу, — мы сегодня продолжим учебу?ᵉ
— Да, — кивнула она и материализовала копию книги перед собой, — ночь сегодня будет длиннее обычного, ибо мы замедлили время здесь, чтобы успеть большееᵉ.
— Ого... Ты не рассказывала про свои способности к этому. Но спасибо тебе! Оно пойдет нам на пользу обоимᵉ, — с готовностью ответил я, подсаживаясь к ней ближе.
— У нас... Много секретов... — загадочно моргнула она и открыла книгу на нужной странице, — а теперь приступим.ᵉ
Ночь обещала быть долгой. Столько всего я не изучал даже будучи в медицинской академии. Хорошо хоть записывать на этот раз ничего не надо было, а лишь слушать и впитывать информацию. Так что утром я проснусь с полной информацией головой, а уже через неделю смогу научиться читать без помощи Луны. Этого я с нетерпением ждал...
Стевриан. Глава 6: Неожиданная проверка
Я стоял посреди библиотеки и вычитывал названия книг в разных отделениях. Я настолько отвык читать за все то время, что, находясь в этом мире, сейчас стоял и просто радовался этому словно ребенок. Я мог узнать, где находится математика — царица всех наук (которую я жутко не люблю), где география, а где я мог почитать историю Эквестрии.
«Я научился читать, и теперь могу узнать больше! «Краткий справочник по иллюзорной магии», «Список магических артефактов Эквестрии», «Кулинарная книга»… Столько перспектив открывается», — предвкушал я своё обучение. Будь моя воля, я бы засел в библиотеке на несколько месяцев с целью всё узнать. Конечно, мои познания в Эквестрийском пока скромны, и сейчас чтение литературы представлялось для меня больше перевод статей с эквестрийского со словарём, но семена того обучения с Луной, на которое я не жалел сил, начали давать первые всходы. Это невероятно радовало меня!
Но сейчас я никак не мог выбрать книгу для следующего сеанса чтения во сне с принцессой и уже где-то час бродил по той части библиотеки, которая была мне доступна. На все про все у меня было еще три часа, поэтому я хотел скорее выбрать что-то дельное и нужное себе. Мои глаза буквально разбегались. В один момент мне все это надоело, и я зашел в отдел «магии», где взял первую попавшуюся на глаза книгу с пестрой, разноцветной обложкой.
«Основы магии иллюзии» — пробежался я глазами по названию, и в раскрытом виде положил ее на стол. Сначала я открыл оглавление и прошёлся по диагонали первыми страницами, чтобы понять, насколько данная книга может быть полезна мне. А пока я изучал её, то размышлял:
«Как же незаметно прошли эти недели. Подходит к концу первый месяц с тех пор, как я появился здесь, мне даже не верится в это! Слишком быстро пролетело время. Хотя чему удивляться, живя по солдатскому расписанию в казарме? Хорошо, что теперь есть доступ в библиотеку».
В книге было немало интересных сведений, но, к сожалению, насколько я мог понять в ней было слишком много "воды". Из полезного я смог почерпнуть только то, что заклинания состоят из различных элементов, вроде рун, которые вырисовываются силой воли в голове, и укрепляются, благодаря знаниям и опыту. Но какой же опыт можно получить, если эта книга ничему не учит? Даже первую главу с таким количеством воды не осилишь! Но стоило мне долистать книгу до пятнадцатой страницы, я неожиданно увидел бумажку, где было написано неизвестным автором о том, что система, указанная в большинстве книг ложна и слишком сложная. Судя по всему, автор записки смог увидеть ситуацию целиком и написал свой вывод об этом. Интересно, кто это был? И смог ли он вообще овладеть магией в итоге?
«Как же я его понимаю. Мне и со слов Стара было ясно, насколько здесь плохо с магическими искусствами, и что эта система здорово деградировала с момента начала правления Селестии, но, похоже, данную точку зрения разделяет не только он. Наверняка я смогу найти больше недовольных, дабы выяснить, где именно система прогнила».
Пока я пролистывал книгу дальше, я услышал сзади тяжелый звук открывающейся двери и цокот копыт по мраморному полу, переходящий в глухие шаги по ковру. Спешно вложив бумажку обратно и закрыв книгу, я повернулся боком, направив голову в сторону предполагаемого собеседника, и моя душа буквально ушла в пятки. Ведь передо мной оказалась... сама Селестия!
— Чем это занимаешься ты? — властным тоном задала она вопрос, грозно прищурившись. Я на секунду замялся от такого неожиданного поворота событий. Никогда бы не подумал, что встречусь с ней так рано.
— Книги читал, — честно ответил я, нервно сглатывая, — Что-нибудь случилось?
— Да. Случилось. Тебя видела моя лучшая ученица, — раздраженно сказала белошерстная кобыла, — Как ты объяснить это сможешь?
Я начал лихорадочно соображать. Лучшая ученица? Речь о Твайлайт, верно? Но как? Когда? Где? Неужели...
"Уж не она ли видела меня на обзорной площадке тогда?" — неожиданно пришла догадка. Я именно тогда чувствовал на себе чей-то взгляд, а потому сразу отступил, стоило мне это заметить.
Вот досада то! Меня не должны были видеть, а я попался на первой же прогулки. Вот глазастая то ведьма! Теперь попробуй, отбрехайся!
— Когда это было? — ответил я вопросом на вопрос, делая вид, что ничего не знаю.
— Неделю назад, — раздражение в голосе белокрылой нарастало с каждым словом. Она буквально нависла надо мной. словно готова была превратить моё тело в пепел прямо здесь и сейчас.
— Тогда я вышел погулять во внутренний двор с разрешения капитана гвардии, да и то на несколько часов, — спокойно продолжил я отвечать на ее вопросы, стараясь скрыть своё нервное поведение, — Не знаю, почему ваше протеже меня увидела. Но скажите мне на милость, — на этом моменте я взял короткую паузу, предвидя ее реакцию, — почему она в тот день вообще смотрела на дворец?
Селестия было хотела ответить, но застыла с вытянутым копытом в небольшом удивлении и... Кажется, смущении? Сложно было сказать. Наконец, через минуту она нахмурилась и продолжила разговор:
— Не твоего ума дело! — гордо отрезала принцесса, — Но разрешение тебе не должны были дав...
— Я изучил ваши законы, ваше высочество, — перебил я её. Нет уж, под твою дудку я плясать точно не стану, — Я не являюсь пленником. Более того, я нахожусь здесь на правах гостя, и ограничивать мое передвижение является грубым нарушением статьи о "статусе гражданских лиц" пункта тринадцать, части два, параграфа "Б" законов, которые четко прописаны. Делать выговор капитану Гвардии лишь потому, что он выполнял свою работу и не нарушил никаких правил, выглядит неправильным.
Я мысленно улыбнулся. Луна не зря подготовила меня к этому. А знать свои права и обязанности очень полезно в ситуациях, когда тебя пытаются прижать к стенке.
Некоторое время светоносная принцесса просто стояла и молча смотрела на меня, пытаясь придумать ответ, но потом повернулась спиной ко мне, фыркнула и направилась к выходу.
— Как знаешь. Но если хоть один инцидент произойдёт по твоей вине... — она обернулась ко мне через плечо, напряженно сверля меня взглядом, — ты пожалеешь, что появился на этот свет.
И произнеся это, она оставила меня в библиотеке одного. А я едва слышно, но тяжко вздохнул, испытывая огромное облегчение.
«Уф, пронесло. Я уж было подумал, что случилось нечто очень серьезное. Ну, увидела меня и увидела... Ладно... Думаю, Селестия уже давно нашла отговорки. Меня только удивляет тот факт, что она решила именно сейчас ко мне наведаться. Странно это».
Отринув лишние мысли, я решил продолжить изучение литературы и углубился в чтение книг.
После обеда я решил немного попрактиковаться с Дарк Старом в телекинезе, используя полученные утром знания о магии.
На этот раз мне удалось уже полноценно переместить кубик на стол. Конечно, те техники, что описаны в книге, применять сейчас было невозможно, но результатом я удовлетворился.
— Вот, видишь, — Дарк широко улыбнулся, — Это не так уж и сложно. Если так и будет продолжаться, то когда-нибудь сможешь перемещать предметы левитацией, даже не глядя на них.
— Будет неплохо, — тяжело дыша и переводя дух после таких упражнений ответил я. Мне казалось, словно я пробежал несколько километров в тяжелых латах. Неужели это такой странный эффект от магии?
— Это только в самом начале трудно, — заверил он меня, обратив внимание на состояние, — Ты привыкнешь и это перестанет быть такой проблемой.
— Как-то странно получается... — подметил я, задумавшись на секунду. Стар вопросительно поднял голову.
— Да, Стевриан?
— Почему тогда большая часть единорогов физически неразвитые?
— Может быть потому, что тренируют разум в первую очередь и носят с собой несколько амулетов для рассеивания излишней энергии, — ответил мой собеседник ехидным тоном.
— Серьезно? — неподдельно удивился я, — Они используют какие-то побрякушки вместо того, чтобы тренироваться самостоятельно?
— Да, так и есть. Но не все такие ленивые. Например, элитная гвардия принцессы, ну и, — он горделиво поднял голову и неожиданно улыбнулся, — разумеется, моя скромная персона.
— Именно поэтому ты меня учишь, — догадался я. Мой собеседник немного с сомнением хмыкнул, о чем-то явно догадываясь к моему сожалению.
— Ты так говоришь, словно никогда не использовал дарованную тебе силу с самого рождения.
Я немного обеспокоенно покачал головой, пытаясь придумать отговорку на этот аргумент.
— В этом и дело, — я слегка отвел глаза в сторону, затем осмотрелся по сторонам, удостоверившись, что в помещении мы все еще одни, — До того дня... точнее ночи, не думал, что мои способности проявятся настолько сильно.
— Ах, ну да, — Стар задумчиво хмыкнул и махнул копытом, — Ты же вырос бок-о-бок с грифонами, а они привыкли добиваться всего упорным трудом, не опираясь на всякие "костыли", которые в свое время придумали минотавры.
Я лишь вздохнул, переведя взор на единственное окно в помещении, которое уже почти месяц служило нам личным кабинетом и местом для тренировок магии. Обидно, что приходится вот так "подпольно" учиться всему. Но ничего уж не поделаешь. Пока помещение так и не обставили, хотя собирались еще очень давно. Оно, за исключением пары ящиков, полностью пустовало.
Я хотел было поговорить с Дарком еще о чем-то, но мне на голову неожиданно упал свиток, связанный веревкой плотным узлом.
"Что это за хрень?" — подумал я, осматривая свиток и гадая, откуда он мог взяться и как попал ко мне. Решив поскорее узнать ответы на эти вопросы, я решил просто его развернуть и прочитать:
"Дорогая принцесса Селестия,
сегодня я узнала, что не стоит слишком активно лезть в чужие отношения,
даже если это твой лучший друг и ты хочешь ему всеми фибрами души помочь преодолеть невзгоды.
Так же я поняла, что не нужно все воспринимать близко к сердцу.
На сегодня мой урок Магии Дружбы окончен.
С уважением Ваша Лучшая ученица Твайлайт Спаркл.
П.С. Ваши сдобные булочки на завтрак мне понравились".
«Так... Это письмо Твайлайт для Селестии. С какого оно очутилось здесь, а не рядом с адресатом? Странно. Но это очередное письмо про урок дружбы», — определил я. Значит, это Спайк телепортировал его. Но почему сюда и как оно тут оказалось? Ох, знала бы Твайлайт Спаркл, как на самом деле здесь обстоят дела... Эти их "проблемы дружбы" ничто по сравнению с тем, что происходит в стране. Розовые очки, блин...
— Что там, Стевриан? — подал голос Стар, вырывая меня из пучины собственных мыслей.
— Судя по всему, это письмо для принцессы.
— Любопытно. Дай-ка посмотреть, — с этими словами он левитацией перенес свиток к себе и внимательно прочитал. Какое-то время его морда сохраняла нейтрально-задумчивое выражение, а ближе к концу приобрело удивлённые черты.
— Магия дружбы? — недоумевающе спросил жеребец, — Это какой-то новый тип магии?
— А что не так? — спросил его я, подняв "бровь".
— Такой магии не существует.
— Вот как! — удивленно воскликнул я, — Зачем принцессе врать своей "ученице" в таком случае?
— Я не знаю, — сокрушенно покачал головой Дарк, — Над этим стоит подумать. Но разве не надобно отнести это письмо принцессе Селестии?
— Надо бы, но не думаю, что это важнее, чем дела её "государства", — парировал я, скривившись на последних словах.
— Ну, — замялся собеседник, — логично. А куда его девать тогда?
— Давай мне, — натянуто улыбнулся я и взял свиток в копыто, уложив его в седловую сумку, — Со мной оно будет в сохранности. Не думаю, что письмо случайно ко мне телепортировалась. Может, это какой-то план или же урок мне.
Случайности не случайны. Так что вполне вероятно, что кто-то намеренно постарался это письмо доставить мне. Раз Твайлайт Спаркл видела меня в телескоп, значит обо мне постепенно узнают и остальные, и так просто без внимания уже не оставят.
— Да, так будет лучше, — кивнул в ответ Дарк и отошёл на меня. Значит, на этом и порешили.
Попрощавшись с товарищем, я вышел из помещения, всё ещё размышляя о цели доставки мне этого письма. Есть же какая-то загвоздка в нём. И речь идёт именно про чужие отношения. Странно как-то. Но возможно, на сегодняшней прогулке у меня появятся новые предположения и мысли.
Тем не менее уже во внутреннем дворе замка Селестии я решил обсудить с проводником Даймондом более важную для себя вещь: магию.
— Даймонд! — крикнул я жеребцу, который, как и в прошлый раз, неотступно сопровождал меня. Тот хоть и выглядел сегодня несколько сонным, но оживился и повернулся мордой ко мне.
— Да? В чем дело?
Я на мгновение оглянулся, чтобы посмотреть, что кроме нас никого нет, а затем вновь вернул взор на собеседника, продолжая:
— Ты вроде земнопони, но я слышал, что ты разбираешься в магии.
— Ну... Да, — кивнул он утвердительно, лязгнув доспехами и немного смущенно пошаркав копытом по земле. Я в ответ кивнул и сделал осторожный шаг навстречу Даймонду.
— Тогда скажи, а сколько всего существует школ магии? Запрещенные тоже.
Стражник на секунду задумался, подняв взгляд к небу:
— Созидания, светлая, иллюзии, изменения, воплощения... Есть ещё разрушения, очарования, зачарования и предсказания, а еще теневая и темная.
— И какие из них запрещены?
— Частично разрушения, полностью очарования, теневая и темная. Особенно темная, — стражник пристально прищурился, — За использование такой магии убивают на месте.
Я аж замер на месте.
«Ого! Как все серьезно-то! В каноне такого точно не встречалось, оно и не удивительно, учитывая тот факт, что события в Эквестрии были показаны лишь с позиции Шестерки и лишь в единичных случаях не от их морд. Жуть! Нужно иметь это ввиду, а то даже Селестия восприняла мои способности, как темную магию», — я нахмурился, вспомнив случай во дворце. Это логично, что темная магия под запретом, но чтобы "Великая и Справедливая" Селестия так просто брала и казнила без суда и следствия... Её бы саму казнить за преступления перед жителями Эквестрии...
Но волю гневу лучше не давать.
«Так... Ладно. Спокойно», — я мысленно сосчитал до десяти и глубоко вздохнул, продолжив уже более спокойно:
— А я уж думал, что вы, пони — существа мягкотелые, — усмехнулся я, переводя тему в немного другое русло.
Однако моё утверждение не очень понравилось Даймонду, отчего тот изменился в морде, а взгляд его стал более суровым.
— Да кто ты такой, чтобы судить о мягкотелости? — возмутился жеребец.
— Я вырос среди грифонов и именно поэтому знаю, что такое жестокость.
— Оно и видно, — стражник фыркнул и отмахнулся, — Но зачем ты про магию-то спрашивал? Хотел нас упрекнуть в чем-то?
— Да нет же! Нет! — я покачал головой, поднимая одно копыто, — хотел лишь уточнить: тебе известен такой термин как "магия дружбы"?
Стражник удивленно уставился на меня, явно чего-то не понимая:
— Чего? Это еще что такое?
— Вот и я не знаю, — пожал я плечами, — но я слышал, что это, вроде как выдают за новую школу магии...
Я не стал ему выдавать то, что я сегодня вычитал в письме, решил по-другому это обставить. Ему незачем знать такие подробности.
— Что за бред?! — собеседник сразу же разразился крайней степенью недоумения вперемешку с негодованием. Я напротив — оставался совершенно спокойным.
— А в чем именно видишь здесь бред?
— Да во всем! — с некоторой злобой во взгляде, посмотрел на меня жеребец, — Дружба — это когда два пони привязываются друг к другу, находят общие интересы, но не более. Как простая дружба может стать магией?!
— Да если бы я знал!
— А вообще, откуда ты про такое узнал? — с подозрением прищурился Даймонд, делая несколько шагов ко мне и заглядывая мне в морду.
— Да в библиотеке нашел упоминание в одной книженции, название которой я запамятовал, — демонстративно почесал я затылок, изображая задумчивость. Да уж — актер без оскара, ничего не скажешь. Но буду надеяться на недалекость ума жеребца.
— Вот как, — Даймонд был всё еще немного удивлен, однако мой ответ его заметно успокоил, и тот кивнул, — Над этим стоит подумать.
— В любом случае, спасибо за сведения и разъяснение. — улыбнулся я.
— Да не за что, — хмыкнув, стражник развернулся и кивком головы показал мне идти за ним.
В этот раз стражник вёл меня по коридорам замка, а не сразу к казарме, и я мог изучить внутреннее убранство дворца, пока мы двигались. Я специально шёл неторопливо, внимательно оглядывая детали окружения. Кроме всяких ваз, столов с вырезанными узорами на дереве и белых стен, в коридоре находились разноцветные витражи, которые и привлекли мое внимание. Вот изображена древняя эра воцарения сестер-аликорнов, а вот первое время после изгнания Луны... Затем подъем страны после упадка того же периода, строительство городов... Тут же изображен и Дискорд, с которым некогда сражались силы справедливости... А ближе к концу зала витражи отсутствовали, и вместо них стояли пустующие окна, которые, очевидно, оставили, как задел на будущие произведения искусства. Обычно, я не обращал внимания на незначительные для меня детали, но здесь я в живую видел то, что не было показано в каноне, а поэтому внимательно, насколько позволяла ситуация, всматривался к новым для меня мелочам. Я даже невольно вспомнил ту самую витрину в библиотеке, где был изображен какой-то странный пони в дымке... Кто же это там был? В каноне подобного я точно не припоминаю.
Наконец, я остановился у витража, где была изображена принцесса Луна, а рядом с ней находился целый табун клыкастых и крылатых пони — Фестралов.
«Мне все таки интересно, куда они ушли после событий в замке двух сестер?» — невольно стал размышлять я, разглядывая заинтересовавшую меня мозаику, — «обиделись на Селестию и просто массово ушли? Учитывая мерзкий характер белой кобылы, это неудивительно. Но, а в реальности, что произошло? Их насильно заставили убраться из Эквестрии? Это уже правдоподобнее».
Я мысленно хмыкнул и прикрыл глаза. А что если на них охоту начали? Понятное дело, что в этой Эквестрии нет "Мира, дружбы, жвачки", а всё темно и очень реалистично. Жестокость и ксенофобия здесь обыденное дело, а религиозная нетерпимость чуть ли не возводится в добродетель. А если подытожить информацию о делах в стране в целом, то на Эквестрии можно смело ставить крест. Большой такой, гранитный. Единственное, на кого я надеялся еще — так это на Луну и меня в виде её советника. Я понимал, что я должен буду напрямую помогать ей как стать во бразды правления, так и курировать её своими советами в будущем, опираясь на свой опыт предыдущей жизни. Только так можно наладить дела в Эквестрии. Селестия, до чего же ты довела страну...
Я грозно зарычал от негодования на правительство Эквестрии и принцессу в частности, уже и позабыв, с кем я сейчас нахожусь рядом.
— Эй, Стевриан! — крикнул Даймонд, выведя меня из раздумий, — Что ты там рычишь? Будешь выходить на улицу? Я уже минуту пытаюсь докричаться до тебя, мечтатель высокорослый.
Я тут же взял себя в копыта и прокашлялся, делая вид, будто я просто прочищал рычанием своё горло.
— Да, извини, — мотнул я головой, — я кое-что вспомнил и задумался.
— Оно и видно, — фыркнул жеребец и махнул головой мне: мол, пошевеливайся. И я поспешил за ним, цокая по залу своими тяжелыми копытами.
Мы вышли из коридора и через некоторое время оказались в саду, где стояла статуя Дискорда. Удивительно, но окружение все это время выглядело столь идеально, что такая "правильность" даже начинала резать взгляд. А вот я приметил и тот самый лабиринт, где по канону происходили действия серии с пробуждением Дискорда. Постояв с несколько секунд перед его входом, я решил в него зайти, несмотря на протесты моего сопровождающего, и сразу двинулся в направлении его центра, намереваясь увидеть Дискорда в его статуе. Вскоре мы с Даймондом приблизились к ней, и я нашёл зачарованного в камне драконикуса, который просто мирно стоял на своём пъедестале.
Дух Хаоса действительно находился в своей каменной темнице, как и полагалось в каноне, и выходить в ближайшее оттуда не собирался. Я вышел вперёд и пригляделся получше к статуе, заметив в ней какие-то странные дефекты. Как оказалось — это были микротрещины, что немного обеспокоило меня.
«Это может означать только то, что он действительно выйдет из заточения и события, показанные в каноне, случатся», — отметил я и положил копыто на статую.
— Интересно, слышишь ли ты меня, Дискорд — шепотом произнес я, прикрыв глаза, — мне интересно, что ты скажешь, когда выйдешь на свободу о ситуации в мире вокруг?
Для меня это была загадка века. Учитывая непредсказуемость драконикуса, я не представлял, что он бы делал, окажись он сейчас в суровой и жестокой Эквестрии без "магии дружбы", которую так пропагандировали в сериале, но благополучно отсутствует в реальности. И каким будет Дискорд по характеру? Вряд ли тем хаотичным "троллем", который творит хаос ради хаоса.
В этот самый момент мне показалось, что статуя словно раздраженно фыркнула, а на копыто передалась вибрация, и сразу же испуганно отстранился от неё.
— А что это ты там бормочешь такое? — внезапно меня окликнул Даймонд, с недоумением смотря на меня. Я медленно повернулся к нему и пожал плечами, насколько позволяла анатомия лошадей.
— Да ничего... Просто интересно стало, кто это, — соврал я, глянув из-за крупа на драконикуса вновь, — Выглядит как живая.
— Это статуя Дискорда, — пояснил жеребец кратко.
— Того самого, который долгое время творил на Эквусе вакханалию? — я тихо рассмеялся, вспоминая его появление из мультсериала. Вот уж кому харизмы не занимать, так это ему... В отличие от Селестии.
— Да-да, — отмахнулся жеребец, — того самого Дискорда. Чем тебе его статуя так приглянулась?
— Она словно живая. Не находишь?
— Да нет, — Даймонд внимательно посмотрел на Дискорда и отрицательно мотнул головой, — Это просто статуя, а мастер, которую ее сделал, настоящий уникум. Впрочем, я не знаю его. Этой статуе, скорее всего, уже не первая тысяча лет.
— Ладно. Я увидел то, что хотел. Пойдем отсюда? — наконец, предложил я. Тот сразу согласился со мной, и вместе мы направились к выходу из лабиринта.
Шли мы молча. А я то и дело задумывался о разных вещах. В основном — о том, что буду делать дальше. Но вдруг нам на выходе повстречался стражник... Кобыла-пегас с отличительным знаком младшего офицера на груди! Даймонд неожиданно перед ней остановился, вытянулся смирно и отдал ей воинское приветствие.
— Лейтенант Вайндсвинг! За время нашей прогулки никаких инцидентов не произошло. Доложил рядовой Даймонд!
Та внимательно посмотрела сначала на жеребца, потом на меня, уже прищурившись, но затем качнула копытом, словно подавая знак, чтобы мы убрались отсюда.
— Вольно. Продолжайте, — сказала она сухо и направилась в другую сторону. Даймонд вздохнул и расслабился. Я проводил её взглядом и затем чуть слышно усмехнулся.
— За всё время я лишь несколько раз видел мельком кобыл в форме стражников. А эта является пегаской, да ещё и офицером. Их так мало в гвардии?
— Нет, но меньше, чем жеребцов, — ответил он на вопрос, пожимая плечами, — просто их казармы на противоположной стороне дворца сам понимаешь каких соображений.
— Понимаю... А где тогда расквартировались пегасы?
— Они тоже на другой стороне, но их казармы занимают несколько этажей, и они более широкие. Это чтобы те не чувствовали себя замкнуто и могли охранять воздушное пространство над замком.
— Хм, — задумался я, — А это удобно.
— А то! — улыбнулся жеребец, — А вообще, скажи, как тебе замок? Ты уже долго "живешь" тут и наверняка составил свое мнение.
В целом — мне нравился замок. Но я пока так мало где бывал, что не мог точно и однозначно сказать.
— Да, составил, хотя и не видел всего, — хмыкнул я, бросая быстрый взгляд в сторону дворца, где мы недавно были, — немного монотонные цвета пола, стен и потолка. Очень много света, слишком большое число окон, гигантские коридоры... Но в целом — уютно, хоть и не практично.
Даймонд в ответ издал хрипловатый смешок, покачав головой.
— Да ты, я гляжу, больше думаешь о практичном применении вещей, чем о красоте.
— Да, не буду это скрывать. Жизнь научила, — пожал я плечами.
— А почему это окон... Как ты сказал — "слишком много"? — поинтересовался жеребец.
Признаться, я много думал обо всём этом с того самого момента, как произошли события с Найтмер Мун, после которых меня перевели в казарму. Если бы замок походил больше на крепость — то, возможно, было бы куда проще как самой Селестии, так и её гвардейцам. Вот что делает с архитектурой века мирной жизни без войн и встрясок.
— Не задумывались ли вы или ваша "уважаемая" принцесса, — я слегка склонил голову на бок, делая ударение на слове "уважаемая", — о том, что через эти окна могут устроить саботаж или попытаться убить монарха? Почти месяц назад Найтмер как раз чуть было это не сделала. И она сюда попала именно через окно.
Даймонд удивленно раскрыл рот и похлопал глазами, словно я ему рассказал тайну всей его жизни.
— Охохох! А ведь в этом и вправду есть смысл. Странно, что никто не предусматривал вариантов на случай войны, — согласился Даймонд, — Вот только бесполезно это вот говорить принцессе. Да и не согласится она — у нас уже давно мир, и никаких серьезных угроз не предвидится в ближайшее время.
"Как же вы заблуждаетесь!" — я мысленно издал ехидный смешок. Вы серьезно думаете, что так и будете в мире жить? К вам, как бы, скоро Чейнджлинги постучатся в дверь. И вам будет ой как непросто защищаться от них. А эти события настанут весьма скоро, так что если ничего не предпринять и не начать минимальную подготовку к возможному вторжению — быть горю.
Я очень сомневался, что всё обойдется так, как это было в мультсериале. Всё же эта Эквестрия про реализм, а не "сказки", а если учитывать все факты, которые я слышал про эту страну, у меня для Селестии очень плохие новости.
Однако мысли мыслями, но выдавать то, что я видел будущее, не стану. Поэтому я задал простой и очевидный вопрос:
— Почему?
— Она уже давно строит мир в Эквестрии и с соседями, полагаясь лишь на дипломатию. И вдобавок ей до простых служак, вроде нас... — стражник неожиданно осекся и прокашлялся, явно поправляя себя, — меня дела фактически нет. Да и тебя тоже не послушает. Не обижайся, но ты, по большому счету, здесь никто, и официально тебя как бы и нет...
— Почему это нет до меня дела, — возразил я, нахмурившись, — Я помог спасти ее сестру, как-никак. Она должна хотя бы как-то обращать на меня внимание!
"Да уж. Обратила. Да так, что я аж сам не рад," — мысленно добавил я себе, понимая, что лучше бы я просто помог Луне, а сам запрятался бы где-нибудь в лесах. Может быть, сейчас у меня дела обстояли бы куда лучше. Но уже что есть, то есть. И сделанного не воротишь.
А Даймонд на секунду задумался, словно проверяя подлинность моих слов.
— Возможно... — он вышел из задумчивости и затем улыбнулся, кивая мне, — Может, пойдем в казармы? Или хочешь ещё погулять?
— Наверное я пойду к мисс Вайт. Я все равно кое-что обещал ей. Поэтому возвращаемся, — кивнул я ему в ответ. И мы направились обратно.
Как оказалось — я очень вовремя к ней направился. Я буквально первым делом после прибытия в казарму решил заглянуть к медсестре, как будто интуиция мне что-то подсказывала. Но стоило мне постучать в дверь, я не получил уже привычного разрешения войти.
— Здравствуйте мисс Вайт! — уверенно произнес я, приоткрывая дверь. Мне никто не ответил, и лишь тихое тиканье часов нарушали полную зловещую тишину в кабинете. Свет в помещении не горел, что было странным — если бы Мисс Вайт просто отошла, она бы наверняка закрыла дверь. А тишина и отсутствие света уже настораживало меня, так что я решил сразу нащупать передней ногой выемку с выключателем. И как только я это сделал, а лампа тускло озарила помещение, я увидел лежащее на полу тело кобылы.
— Мисс Вайт! — сразу же в панике крикнул я, подбежав к ней.
Я прислонил голову к её носу, прислушавшись к её дыханию, и, уловив еле слышные вдохи и выдохи, немного успокоился. Я в этот момент вспомнил, что я мог видеть, будучи драконом, ауры жизни других, а потому напрягся и сосредоточился на медсестре, что лежала передо мной. Я изо всех сил собрался и попытался вспомнить те ощущения, которые меня преследовали при моем первом появлении в Вечнодиком лесу. Аура жизни... Если она присутствует — значит, она еще жива.
Через какое-то время внутри меня что-то отозвалось на зов, и на секунду в моих глазах потемнело. Я пошатнулся и тихо охнул, но равновесие удержал, и спустя мгновение перед моими глазами аура Мисс Вайт, которую я до этого момента не мог заметить, стала отчетливой и неоновой, и она колебалась в такт её сердцебиению.
"Она точно жива. Хвала Пустоте!", — эта мысль успокоила меня. А я порадовался тому, что мне удалось вернуть ауровидение, хоть и пришлось очень сильно сосредотачиваться. Моя новая-старая способность, которую я уже начинал считать скорее "глюком" мозга, успешно заработала, и я мысленно улыбнулся.
— Фух, — вытер я копытом иллюзорный пот с головы и затем стал шарить взглядом по кабинету в попытках выяснить, что же здесь произошло. Вроде бы никакого нападения не было, всё на месте и аккуратно разложено...
Но к счастью, гадать мне не пришлось. Медсестра еле слышно вздохнула и с трудом разлепила глаза, шевеля дрожащими губами:
— Таблетки...
Я поначалу с удивлением и непониманием посмотрел на нее, но быстро сообразил, что она имеет в виду, а потому вскочил и уточнил:
— Какие именно таблетки?
— Красные... С белой сердцевиной, — глухо отозвалась Вайт будто не своим голосом.
Я поспешил к лежащей на столе аптечке и стал в ней рыться, перебирая при помощи недавно обретенного телекинеза все, что в ней есть. Книжечка — не то... Заколка для гривы — не то... Кошелёк — тоже не то... А вот и таблетка, подходящая по описанию на нужную!
Я молниеносно взял ее телекинезом, благо она была почти невесомой, после чего схватил со стола кружку с водой, и, подойдя к Вайт, плавно опустил таблетку ей в раскрытый рот. После этого я медленно поднес стакан с водой к ее губам и плавно залил в него воду. Теперь осталось только ждать.
Я уселся рядом с ней и стал следить за её состоянием, и через некоторое время мисс Вайт и вправду более-менее пришла в себя. Закашлявшись, она начала подниматься на дрожащих ногах с пола, однако осеклась и оперлась крупом о стол, дабы не упасть. Я сразу предложил ей помочь встать, но она отказалась, покачав головой. К счастью — она со второй попытки справилась с этим, всё ещё кашляя, однако на то, чтобы окончательно перевести дух и прийти в себя, ушло несколько долгих минут.
Лишь когда она уселась на свой стул и протерла спиртом свое лицо, она начала объяснять:
— Спасибо, Стевриан... Я обязана тебе жизнью.
— Вы ни чем не обязаны, — парировал я, качая головой, — Это просто моя работа. Что с вами вообще случилось?
Она тяжело вздохнула и опустила голову удрученно.
— Я больна...
— Чем больны? — я наклонился в её сторону, не желая пропускать ни слова.
— У меня недостаток кислорода... в крови, — ответила кобыла, тяжело вздыхая вновь.
— Вы хотели сказать, что больны анемией?
— Эм, — помялась она, кивая и смотря на меня остекленевшими глазами, — Да, именно...
— Это плохо, — я нахмурился и тоже вздохнул. Не к добру это. Врач, который болеет подобным заболеванием и вот так лежал хрен пойми сколько времени... Мне интересно — если бы не я, то что тогда стало бы с мисс Вайт? Она бы наверняка умерла. Что ж, повезло мне, что вовремя успел. Ещё бы чуть-чуть... Впрочем, не будем об этом.
Я посмотрел в это время в сторону таблеток и обратил внимание на их название. Оно выглядело мне незнакомым, даже несмотря на то, что я уже изучил Эквестрийский алфавит и мог читать. И это навевало меня на некоторые сомнения.
— А что это за таблетки и откуда они у вас? — решил поинтересоваться я, притягивая телекинезом к себе пачку.
— Это "Fibrocentranum", грифоньего производства. Название на пачке на их языке.
Я недоумевающе смотрел на нее несколько секунд, пока, наконец, до меня не дошло, что здесь что-то не так.
— Странно видеть у вас таблетки... В Эквестрии же нет синтетических лекарств, насколько помню.
— Это контрабанда, — пояснила она и поникла головой, — пожалуйста, не сдавайте меня. Я не могу без этих лекарств.
— Не бойся. Я понимаю... — сразу же успокоил её я и продолжил, — но почему вы просто не закупите их у Ново Грифонии?
— Иным способом получить лекарство я не могу. Отношения между нашими государствами слишком натянутые сейчас, и Эквестрия запретила их у нас, а потому приходится только так выживать, — дрожащим голосом ответила Вайт и закрыла глаза, и я заметил, как по её щеке начали стекать слёзы, — Да и то... Оно идет слишком долго! И я почти всё своё жалование трачу на них.
Да… Плохо дело. И мне приходилось сейчас себя силой сдерживать, чтобы не наорать на весь кабинет о том, насколько же в Эквестрии прогнившая власть. Вайт не нужно еще сильнее нервничать от моих эмоций.
Вместо этого я попытался абстрагироваться от всех негативных эмоций и затем спросил:
— Тогда почему с вами произошло это всё именно сейчас? У вас же были таблетки...
— Я хотела принять лекарство, но приступ удушья настиг слишком рано и я не смогла... — тяжело вздохнула белая кобыла, всё ещё плача и пряча своё лицо от меня — И все же... Если бы не ты, то завтра газеты бы писали об умершем военном враче, то есть про меня.
— Этого бы мне очень не хотелось, — я решил подойти поближе и, попытавшись утешить медсестру, положил ей ногу на плечо, слегка массируя. Та вскоре прекратила рыдать и подняла голову, притягивая к себе копытокинезом платок, дабы вытереть глаза.
— Я. Не позволю. Так просто. Кому-то. Умереть. Особенно тем, кто мне дорог хоть немного, — твердо и сурово сказал я, добавляя, — я и так в прошлом много кого терял.
Кобыла медленно убрала платок от своей морды, и затем отправила его в стол, после чего грустно кивнула, сочувствующе добавив:
— Могу представить, особенно с твоим-то прошлым...
— Да, — тяжело вздохнул я и сел рядом, — Может быть, вам нужен отдых от работы и чужая забота? С твоим здоровьем ты себя так скоро доведёшь.
— Спасибо, Стевриан, но я могу и сама о себе позаботиться, — фыркнула она, убирая мою ногу со своего плеча и затем доставая из стопки журналов нужный, — Но ты прав насчет того, что мне нужен отдых. Мне ещё столько журналов заполнять, а сил нет совсем...
Кобыла на секунду остановилась, задумавшись о чем-то. Я не стал её прерывать и терпеливо ждал, когда она продолжит:
— Вот в чем дело: некому лечить солдат, некому проводить еженедельный медицинский осмотр и много чего еще, — добавила она, хмурясь.
Я понимающе кивнул:
— Это наверное тяжело. Но почему вам никак не наберут вторую смену или на замену еще кого-то?
— К сожалению, Селестия очень экономит на персонале и не любит тратить лишние деньги бюджета... К тому же — сложно найти специалиста такого умелого и верного своему делу, как я.
— Мда... Нехорошо это, — я хмуро покачал головой, но затем понял, что спорить бессмысленно, а потом предложил следующее:
— Может быть, вам стоит полежать? — я указал на кровать в том углу кабинета, — не надо работать в таком состоянии. Я повешу табличку на двери, чтобы вас не беспокоили.
Кобыла на секунду задумалась, но затем закрыла журнал и медленно поднялась со стула.
— Хорошо. Спасибо, Стевриан, — Вайт устало улыбнулась и пошла в направлении кровати, слегка пошатываясь. Как только её тело коснулось кушетки, она облегченно вздохнула и позволила себе, наконец, расслабиться.
— Ты знаешь, как закрывать дверь? — поинтересовалась она, уже не поднимая головы.
— Ммм. А разве не просто прикладыванием копыта к ручке? — я навострил ушки, явно чего-то не понимая. Та улыбнулась.
— У меня в столе лежит несколько подков. Возьми одну и приложи её к дверной ручке, и дверь сама закроется, — пояснила она и немного поёжилась на кушетке.
Я понимающе кивнул и накрыл ее одеялом, попрощавшись. Затем я заглянул в стол и нашёл несколько серебристых подков, про которые мисс Вайт сообщала ранее.
"Хм. А хитро. Использовать подковы вместо ключей," — подметил я, беря одну из них копытокинезом и пытаясь примерить её на себя. Как и ожидалось — она была маловата для моих огромных копыт, так что придётся прикладывать её так. К счастью — я легко мог спрятать её в небольшую сумочку на плече и доставать, когда это мне будет удобно. Так что лишних вопросов, если меня не начнут обшаривать, не возникнет. И, погасив свет в помещении, я покинул кабинет.
Повесив заранее взятую со стола табличку "Не беспокоить" на дверь, я взял копытокинезом подкову и аккуратно приложил её к ручке. Услышав характерный щелчок изнутри, я слегка подергал телекинезом дверь, убеждаясь, что она не просто прикрыта, а затем спрятал подкову в сумочку, как будто это был ключ. Хотя по сути — это он и был.
"Ладно. С этим разобрались — что теперь?" — задумался я. Сходить, может, снова в библиотеку? Главное — не нарваться на эту "белую ведьму", которая явно что-то уже подозревает во мне. Постояв у закрытого кабинета с минуту, я решил выдвинуться в сторону библиотеки и воспользоваться монетой, чтобы скопировать новую литературу для изучения.
Но кто ж знал, что я встречу возле неё уже саму Луну собственной персоной?! Вот это была встреча! Неожиданная, но приятная.
— Луна? — удивился я, когда она незаметно появилась перед моими глазами, — Что ты здесь делаешь? Нас могут вместе увидеть!
Я помнил о предостережениях и мерах безопасности, а потому очень удивился, заметив её перед собой. Мы же тут видны, как на ладони, а за мной, прошу заметить, регулярно наблюдает стража.
Но Луна приложила к моему носу копыто, прерывая:
— Не могут, — сказала она на ново-эквестрийском совершенно без акцента, — Идем внутрь, нам надо поговорить.
Мы вошли в библиотеку, и Луна сразу же закрыла дверь на замок, который словно был сконструирован под копыто аликорна. Затем она шепотом что-то произнесла и тем самым наложила на помещение какие-то непонятные мне чары.
Я посмотрел на магический барьер на двери и затем вопросительно уставился на ночную пони:
— Что это за магический барьер?
— Звуковой, — указала рогом в сторону выхода Луна, — Он звуков не пропускает. Так нас не подслушают.
— О! — улыбнулся я, — Я так и думал. Это весьма удобно.
— Я начинаю заново осваивать то, что когда-то делала просто силой мысли, — Луна опустила голову и тихо вздохнула, — А сейчас я лишь чуть больше жеребенка умею.
— Понимаю. Но у тебя всё получается, я вижу. Это радует, — кивнул я, пытаясь подбодрить её, но затем поняв, что времени у нас не так много, я перешёл к делу:
— Так о чем ты хотела поговорить?
— Селестия наводит на тебя справки, и мне не нравится к чему все ведет, — поддержала мою инициативу принцесса, — Если хочешь, чтобы твоя легенда не рухнула, то мне придется подключить тех своих солдат, которых сможем собрать.
Кажется, дело было серьезное. Принцесса ночи была крайне обеспокоена, и ощущение опасности так и витало в воздухе. Она глубоко вздохнула и села на ковер около полки с табличкой под названием "География Грифонии". Луна медленно взглядом обвела полки и начала высматривать нужную литературу, словно намекая мне — на чём заострить особое внимание.
— Прошу, прочитай больше про эту страну. А ещё набери тех из гвардейцев, кого сможешь, и предоставь их мне. Самое главное, — Луна подняла вверх копыто в жесте, который означал "слушай внимательно", — чтобы они были максимально лояльны. Все понял?
Я сидел и, мягко говоря, удивлялся происходящему. Но не сколь просьбе, сколько тому факту, что Луна настолько быстро овладела местным аналогом русского языка и очень быстро перестала называть себя "МЫ". Я на секунду растерялся, но быстро собрал себя в кучу и ответил по-армейски:
— Так точно! Все ясно, командир.
Принцесса в голос заржала от моего ответа. Сам я не очень понял, почему, но я и вправду видел в Луне лидера, которого так не хватает Эквестрии. Да и тот факт, что мы в некотором роде "связаны", давал постоянно о себе знать. Но я лишь глупо улыбался в ответ и ждал, пока она придет в себя от смеха и ответит.
— Порой ты смешной, — постепенно восстанавливая дыхание, сказала кобыла, — Но ты прав, солдат. Полное подчинение и вера в лидера — ключ к успеху.
Она коварно улыбнулась, и в её улыбке прямо ясно читалось "я хочу тебя использовать, слуга".
Признаться, мне было немного не по себе от такого, и в какой-то момент я даже подумал, что Луна меня может просто использовать, как выложенного под козырь вальта, который после того, как сыграет свою роль, отправится в "биту". Но разве у меня был выбор? Разве я могу её подвести? Ведь если она потеряет ко мне интерес и доверие, то, считайте, я обречен.
Тем не менее мне тоже было о чём поведать Луне. Собственно, касательно верных ей последователей.
— Луна, я понимаю, что тебе смешно, но есть для тебя одна нехорошая новость, — совершенно серьезно ответил я ей, — Я только что из медпункта, и мисс Вайт была в критическом состоянии.
Услышав подобное, у Луны пропал дар речи и она замерла в позе, которую впору называть "немой сценой" в комедии "Ревизор". Глаза округлились, рот приоткрыт, а тело замерло в неестественном положении.
— Она больна и я единственный оказался в нужное время в нужном месте. Еле смог спасти, — продолжил я, осознавая, что она внимательно слушает.
Какое-то время в библиотеке повисла гробовая тишина.
— Чем она... больна? — тихо вымолвила принцесса, отходя от шока.
— Анемией.
— Во имя создателя! — поднеся копыто к пасти, сорвалась Луна, — Это ужасно! Если она согласиться перейти под мою опеку, то я позабочусь о том, чтобы ей лекарство вовремя давали до конца жизни. Я никаких средств для этого не пожалею!
Вот это правильный настрой. Вот именно за это я и обожал Луну — она кобыла действия, а не просто красивых слов.
— А вот насчет остальных... — продолжил я, говоря только самое главное, — Пока толком не знаю. Но уверен, что Дарк Стар захочет перейти под твою опеку.
— Иметь такого, как он, будет не просто обычным пополнением, Стевриан, — Луна слегка повернула голову набок, а потом вновь прямо посмотрела на меня, прищуриваясь, — это даст нам огромное преимущество и мне лично в первую очередь.
— Чем же... "смотрящие в ночь" такие особенные? — задал вопрос я, вовремя вспомнив, как Луна называла поней с такой экстравагантной способностью.
— Способностями, которыми те обладают, — принцесса снова хитро улыбнулась и подошла ко мне ближе, а голос её звучал всё коварнее и коварнее, — Дарк еще не осознает той силы, которая была дана ему свыше. Но он уже умеет делать то, чего не способны делать другие. Из него выйдет отличный лунный гвардеец.
— Быть настолько незаметным, что даже я его не вижу, пока тот не захочет того? — решил я уточнить.
— Да, и не только, — принцесса Луна вернулась на своё место и остановилась, — Особый вид телепортации, манипуляции с пространством, энергией, манипуляция сознанием через сны и многое другое.
— Ого, — сильно удивился я, когда она закончила перечислять, — Сложно поверить, что Селестия своими запретами растрачивает такой потенциал.
— Это точно, — согласилась ночная принцесса, — Ты поговори с ним, иначе он точно будет в опасности. Пусть выйдет со мной на встречу, а об остальном позабочусь я.
— Обязательно, — кивнул я и затем вспомнил ещё одно происшествие, которое затронуло меня в тот момент. Я достал телекинезом из своей наплечной сумочки письмо, что каким-то неведомым образом оказалось именно у меня, а не Селестии, и передал его Луне.
— И еще кое-что. Это письмо переслала Твайлайт Селестии через дракона по имени Спайк, — я сел и поднял копыта на уровень груди, гордый за то, что знаю канон, — он при помощи пламени может телепортировать предметы. Но как оно оказалось именно рядом со мной — я не знаю.
Раскрыв письмо, ночная пони пробежалась глазами по строкам, и затем, хихикнув над чем-то, свернула его, отложив на стол.
— Любопытно, — усмехнулась аликорн, — но погоди... в Эквестрии есть еще дракон?
— Да. Но это все, что мне известно, — слукавил я, решив не выдавать знание канона. Лишние вопросы ни к чему.
Какое-то время мы молчали, но затем я решился задать ещё один вопрос. Так сказать, поинтересоваться у эксперта в данной области:
— А что скажешь про... так называемую "магии дружбы"? — чуть скривив уголки губ, спросил я.
Луна бросила взгляд на письмо, что лежало на столе, а затем пожала крыльями:
— Даже не слышала о ней, — недоуменно ответила на вопрос кобыла.
— Даже не думаю, что такая магия вообще существует, — скептично хмыкнул я, — мне кажется, это похоже на один большой обман.
— Полностью согласна, — кивнула Луна, — Дружба является дружбой, но к магии она не имеет отношения. Когда мы с моей сестрой были молоды, то никаких магических способностей от того, что несколько пони дружат между собой, не проявлялось. Я не считаю, что за тысячу лет вообще могло что-то поменяться.
«Так и знал, что даже Луна подтвердит мою догадку», — я мысленно сделал пометку о еще одном грехе, который породила Селестия. Если это все и вправду так, то это избавляет от многих проблем, но рождает ряд вопросов, ответ на которые я получу явно не очень скоро.
Так или иначе, мне становилось от всего этого спокойнее. Мои догадки нашли подтверждение. Единственное, что было мне непонятно, это один момент касательно Твайлайт Спаркл:
— Тогда зачем ей врать своей ученице? — искренне удивился я.
— Я не знаю, честно, — ночная пони вздохнула и на секунду отвернулась, — За эту тысячу лет сестра сильно поменялась и слабо напоминает ту, с которой мы были близки. Возможно, она готовит себе замену и пытается сделать из нее идеального дружелюбного политика. Это всё, что я могу предполагать.
«Ох... Знала бы ты, к чему это все приведет...», — я мысленно отбил себе копытом лоб. Неприятно было осознавать, до чего Селестия уже довела страну. А если еще и её преемница будет такой же... Что ж, тогда Эквестрия уж точно не переживёт её правления.
Тем не менее Селестия в какой-то степени была предсказуема. За подобными обманами почти всегда скрывалось что-то грандиозное и не менее опасное. Вопрос лишь в том — что же?
— Возможно, что так. А может быть — нет, — я покачал головой, — Чувствую, что здесь стоит нечто большее. А вся эта "магия дружбы" может быть лишь прикрытием и всё.
Луна же настороженно взглянула на меня.
— Ты так думаешь? — вопросительно и с долей сомнения она подняла бровь, смотря на меня немного свысока.
— Думаю, что да.
— Хорошо, Стевриан, пусть будет так, — она кивнула мне и медленно прошла к двери, — бери литературу по истории Нова Грифонии и ступай. Не забудь — поиск лояльных мне гвардейцев — твоя приоритетная задача!
— Понял, — простовато улыбнулся я и хотел было уже углубиться в поиски нужных мне книг, как ночная принцесса внезапно окликнула меня:
— Есть ещё кое-что, Стевриан.
— Да? — обернувшись, я заметил, что та немного опустила взгляд, словно смущаясь. Интересно — с чего бы?
— Похоже, что я поглощаю часть твоей собственной энергии, хоть и несознательно, — принцесса ночи подняла взгляд обратно на меня, — Я не знаю как это контролировать и что это сделало с тобой. Но между нами и в самом деле появилась связь, когда ты впервые до меня докричался.
Я расхохотался и мысленно вновь хлопнул себя по лбу. Так вот оно что! Это многое объясняет.
— Аааа! Вот почему мне так плохо дается даже простой телекинез! — хмыкнул я, постепенно затихая. А я то думал... Плохой ученик или же с магией проблемы. А всё оказалось куда проще!
Луна чуть улыбнулась мне, но на её морде застыла грусть.
— Прости, но я не знаю как...
— Я не в обиде, — поднял я копыто на уровень груди, перебив принцессу, — Если тебе это поможет стать сильнее, то пусть так и будет. Я готов.
Честно говоря, такое признание было неожиданным, но я почему-то не держал на неё зла. В конце концов, моя жизнь зависела от неё напрямую, а значит — для Луны ничего не было жалко.
— Но это как-то неправильно...
— Не волнуйся, Луна, — продолжил заверять ее я, — Возможно, это временное явление. В любом случае у меня все равно уже начинает получаться освоение магии.
Так что я мог гордиться собой. Телекинез я практически полностью уже освоил на базовом уровне, и мог это спокойно продемонстрировать на небольшой подкове. Правда, до этого дело так и не дошло, ибо Луна прервала мысли, заверив мне строгим голосом:
— Будь осторожен с этим, Стевриан, иначе это может плохо кончится.
— Ладно, — кивнул я и начал провожать Луну взглядом, однако я неожиданно вспомнил то, о чём была речь в самом начале, и громко прокашлялся, привлекая её внимание.
— Кстати, что по поводу моей вымышленной легенды? И что мне отвечать, если напрямую спрашивают? Мной уже многие интересуются, — задал я не менее важный вопрос, высказывая свои опасения на этот счёт.
— В процессе, — деловито заявила Луна, хитро улыбнувшись — Часть ты сам подбросил, а остальная часть будет дописана мной и моими слугами. Что до ответов на вопросы, — кобыла ткнула мне в грудь ногой, — говори максимально лаконично. Ты слишком много о себе болтаешь.
— Доходчиво, — констатировал я, — Буду иметь к сведению.
— Хорошо, — принцесса ночи удовлетворенно хмыкнула и отвернулась от меня, — Мне пора в спальню пока меня не хватились. Тебе тоже не стоит здесь задерживаться.
— Да, ты права. Доброй ночи, — ответил я ей напоследок и, проследив взглядом за тем, как она снимает барьер с двери и покидает библиотеку, вернулся к полкам. Мне дали задание прочитать побольше про грифонов и их страну, и я не собираюсь отлынивать от этого.
Поиск нужной литературы увенчался успехом, и я смог "скопировать" сразу несколько книг, прежде чем покинуть библиотеку вслед за Луной.
Однако закрывая дверь в неё, я заметил точно такую же выемку в ручке, что навело меня на некоторые мысли.
«Интересно. А что, если я попробую приложить подкову сюда?» — задумался я и телекинезом достал из сумочки "ключ". Медленно пролевитировав серебряную подкову к ручке, я аккуратно соприкоснулся ею с выемкой, и за дверью раздался тихий щелчок.
«Сработало! Сработало!» — ликовал я. Раньше я не догадывался, как именно мне запирать двери, а потому, максимум, я их захлопывал или прикрывал. Фактически, все из них не имели какого-то ключа доступа, а потому открывались, если просто приложить копыто к ручке. А вот остальные... Я догадывался, что у пони в Эквестрии имелся аналог ключей, которым они запирают двери, но чтобы он так оригинально выглядел — это было необычно. Мне захотелось поэкспериментировать ещё с дверями и подковами, а также узнать про всю эту систему доступа подробнее. Наверняка же существуют не только серебряные, но и какие-нибудь золотые или и вовсе алмазные подковы... Или "костяные вечные отмычки".
События уже набирали оборот вокруг меня. Селестия начала активно действовать, а Луна пытается как-то меня защитить. Так что теперь дело стоило только за мной: начать вербовку. И начну, пожалуй, со Стара. Он хороший кандидат, да и Луна сама сказала о том, кем он является на самом деле. Не выпендриваться своей биографией? Легко. Но насчет того, что из меня энергию тянет Луна... Что могу сказать? Я усталости не ощущаю, однако даже самая простая магия, вроде телекинеза, даётся так, будто от груди пытаюсь жать сотку. Я полагал, что нужно удвоить усилия и принять к сведению поговорку одного моего старого знакомого: "Успех сопутствует упорным". Так что буду бдительней и решительней.
Я и не заметил, как мне удалось дойти, будучи погруженным в свои размышления, до спального расположения и там уже на месте пройти вечернюю поверку. Я слишком был занят собственными мыслями, чтобы реагировать на подобное должным образом, а потому остаток дня пронесся для меня, как в тумане. Я запомнил лишь то, как голова касается подушки, звучит команда "Рота, отбой!", и я погружаюсь в сон, надеясь на встречу с Луной.
Стевриан. Глава 7: Под покровом ночи
* — фраза городской стражи в игре The Elder Scrolls 4: Oblivion.
С тех пор, как я узнал про интриги вокруг моей личности, мой сон стал беспокойным. Хотя и прошло несколько дней с того разговора в библиотеке, но в душе нарастало напряжение, а просыпаясь поутру, я ощущал моральное и физическое истощение.
В таком состоянии я и провёл последние дни, и мне это стало надоедать. Я даже не мог во сне увидеть Луну, что вызывало у меня дополнительное беспокойство. Неужели с ней что-то случилось? Или она решила отстраниться от меня? Оставалось надеяться, что это не так.
С подобными мрачными мыслями я и лежал сегодня ночью посреди храпящих гвардейцев в казарме. Мне это состояние уже начинало надоедать, и я решил вопреки распорядку дня пойти и развеяться. Всяко лучше, чем лежать и представлять себе худшие варианты развития событий.
Затаив дыхание, я медленно, миллиметр за миллиметром поднимался с кровати. Учитывая, насколько они бывают скрипучие, я проделывал сей маневр с особой осторожностью, и в результате это мне вознаградилось: я сумел встал на свои ноги без единого шума. Осмотревшись вокруг, я убедился, что вся рота мирно спала, насколько это возможно было сказать про казарму, а из разных концов спального расположения до меня доносился протяжный храп. Осмотревшись ещё раз и убедившись, что за мной никто не следит, я осторожно выглянул в коридор и затем тенью проскользнул к выходу. Дневальный, который должен был охранять покой в казарме, к моему удивлению просто мирно спал на своём посту. Разве что делал это стоя.
Я всегда удивлялся тому, как можно спать стоя: это ведь жутко неудобно и непривычно, но я вовремя вспомнил рассказы одного отслужившего знакомого, который говорил про важность и необходимость сна в армии. И что любой солдат будет всеми силами пытаться урвать себе хотя бы пять минут на сон.
«Либо этот конь распиздяй, либо я что-то не понимаю... Спит, как младенец», — я покачал головой. Не то, чтобы я его осуждал за это, но это выглядело в высшей степени безответственно. Если только не постаралась одна моя знакомая, что очень маловероятно. Иначе, с чего бы Луне входить в сон какого-то дневального, что так мирно похрапывает у себя на посту?
Пожав плечами, я пошел дальше в направлении выхода. Дойдя до двери, я вытащил уже заранее приготовленную подкову и осторожно поднес ее к ручке, вставив в выемку. Раздался тихий щелчок, и дверь беззвучно отворилась, а я оказался снаружи. Теперь дело осталось за малым: точно так же закрыть её обратно, что я и сделал.
Я с большим наслаждением вдохнул свежий ночной воздух. Всегда обожал ночное время суток. Днём я часто ощущал себя словно подавленным, но зато ночью по-настоящему просыпался и становился активнее. Я словно был создан для этого времени суток! Ночное зрение, характерный окрас чешуи, психологическое состояние в темное время. А местный ночной воздух был чист и свеж, как утренний бриз, ведь Кантерлот располагался на внушительной высоте в горах.
Я где-то с минуту постоял у главного входа в казарму, размышляя о том, куда бы мне направиться. Дворец Селестии я уже видел и возвращаться туда пока не хотелось. Но сам город мне еще не доводилось видеть во всей его красе. Так что воспользуюсь случаем и прогуляюсь по нему. А ближе к утру незаметно вернусь в казарму.
К сожалению, ночью Кантерлот охраняли патрули гвардейцев, которых назначали в наряд каждое утро. Я вполне мог на них нарваться, стоит мне показаться в самом городе, и тогда начнутся проблемы. Так что необходимо было вспомнить их маршруты движения, которые я пытался запомнить всё это время.
«Эх... Были бы крылья», — с досадой подумал я. К сожалению, я не мог превратиться обратно в дракона и взлететь, а телепортация магией мне ещё недоступна. Поэтому я начал импровизировать над тем, как мне выйти с территории дворца, не подняв тревогу. В попытках что-то придумать, я стал осторожно проходить вдоль внутренних стен замка, выискивая любую возможность зайти на стену через обзорную башню. Но уже через пару минут мне повезло: неожиданно под стеной мне в глаза бросился глубокий подкоп, прикрытый металлическим листом. На первый взгляд он был неприметен, однако вблизи его несложно заметить.
Ага. Значит, я не один тайком сбегаю в город ночью. Вопрос только в одном: кто этот подкоп вообще сделал? Но в любом случае — я был благодарен тому, кто его здесь вырыл.
Я отодвинул металлический лист и заглянул внутрь, оценивая глубину и ширину подкопа. К счастью, его размеры более-менее подходили под размеры моего тела, поэтому я немного поразмыслив, юркнул туда, не забыв прикрыть вход обратно. В подземном тоннеле было тесновато, поэтому пришлось себя буквально проталкивать, дабы не застрять. Но по итогу мне удалось оказаться на противоположной стороне стены.
Я сначала быстро огляделся по сторонам и, убедившись, что меня никто не увидел, выпрямился во весь рост. Красота! Передо мной расстилался сам Кантерлот с его уютными высокими зданиями, чистыми улицами и ночными фонарями, что освещали город в такое темное время суток. Глянув в сторону дворца еще раз, я отметил, что он примыкает к скале одной из своих сторон, а другая его часть нависает над отвесной скалой. Именно там я стоял и наблюдал за окрестностями несколькими днями ранее... И именно там меня заметила ученица Селестии. Надеюсь, что в первый и последний раз.
Осторожно ступая по брусчатке, я двинулся по небольшой городской улице, то и дело озираясь время от времени. Стражи пока неподалёку не было, но мало ли — следовало держать ухо востро. Но не прошёл я и ста метров, как неожиданно я ощутил то самое чувство, которое преследовало меня на обзорной площадке во дворце. За мной кто-то наблюдал!
«Кто здесь?» — подумал я и ошарашенно посмотрел по сторонам. Но вроде никого, даже писка не слышно. Тяжело вздохнув я завернул на более темную улицу и принялся там гулять.
Ночной Кантерлот — тихое место. Ни единой души, никто не суетится на улице. Лишь в некоторых окнах горел свет, да и то: только сквозь богато украшенные, зачастую плотные занавески. Здесь жила самая знать Эквестрии, поэтому неудивительно, что они могли себе позволить жить в шикарных коттеджах. Сами жилища, в свою очередь, были разноцветно раскрашены и пестро мерцали в свете ночной луны, словно они сошли с обложки мультсериала, только в более реалистичном стиле. Где-то виднелись шероховатости, неровности, но это даже придавало дополнительный шарм городу, в отличие от канонического Кантерлота. У некоторых домов имелись также выходящие на улицу балконы, а где-то я видел запертый спуск в подвал.
Сам же город оказался куда больше, чем в каноне. Здесь всё было для беззаботной жизни и вечных развлечений: богато украшенные гирляндами и разноцветными флажками площади, фешенебельные бутики, рестораны, ателье. Разумеется, они сейчас все были закрыты, но я представляю, каким город выглядел бы в оживленное время суток. Зрелище, думаю, было бы прекрасным.
Однако, долго наслаждаться ночным Кантерлотом мне не дали. Сначала ощущение того, что за мной наблюдают, многократно усилилось. Я начал было озадаченно осматриваться по сторонам, но в следующий миг с неба прямо на меня упала черная фигура в темных кожаных доспехах, и одним резким толчком в спину она чуть было не сшибла меня с ног. Однако, в итоге удар был настолько неожиданным, что несмотря на разницу в размерах, я таки не удержался и завалился на живот, а нападавший оказался на моей спине. Он с лязгом выпустил когти на конечностях и прямо над ухом на эквестрийском прорычал мне:
— Stop right there, criminal scum! Nobody breaks the law on my watch!*
«Пустота тебя дери! Я попался!» — раздосадовано подумал я. Прищурившись и немного повернув голову вбок, я смог определить, что мне повстречался отнюдь не обычный пони и даже не пегас. Я увидел... Самого настоящего фестрала! Форма тела и голос говорили о том, что это кобыла. Ошибки быть не могло — перепончатые крылья, клыки, темная и жесткая на вид шерсть. На ушах фестралки росли небольшие кисточки, и она, как и я, являлась обладательницей вертикальных зрачков и светящихся в темноте глаз. Ростом, конечно, она была невелика даже по меркам пегасов, но силы и умения обезвреживать одним ударом ей не занимать. Я сразу догадался, что присутствие фестралов — это дело копыт нашей ночной принцессы. С одной стороны приятно видеть, что Луна и вправду предпринимает силы для восстановления личной гвардии и набирает преданную ей расу существ. С другой — поймавшая меня фестралка, явно взявший пару уроков у стражника из игры TES: Oblivion, собирается отвести в места не самые отдалённые, где будет небо в клеточку, да друзья в полосочку. Ситуация неприятная...
Пока я пребывал в полнейшем ступоре, не в силах что-либо сказать, фестралка приставила прикрученные специальным механизмом к накопытникам когти к моему горлу и прорычала:
— Лежи и не двигайся! Ты арестован!
Я уже запаниковал не на шутку, когда она так сказала. От безысходности и непонимания ситуации я начал ерзать под ее копытами и бубнить себе под нос дрожащим голосом:
— Извините... За что вы меня арестовывать собрались? Я же вроде ничего не делал.
Она перевела взгляд на меня и сощурила свои жёлтые глаза, с недовольством фыркнув.
— Я не обязана отвечать на твои вопросы, отродье, — бросила она мне, и затем неожиданно достала из наплечной сумки предмет, очень напоминающий браслет. Одно ловкое движение — и вот он уже застёгнут на моем роге, а сама она надавила мне на основание шеи и середину спины, чуть вонзив когти в мою плоть, самодовольно ухмыльнувшись. Вздрогнув от такого, я попытался рефлекторно двинуться под ней, но неожиданно почувствовал сильную колющую боль в позвоночнике и основании шеи. Я не выдержал и зарычал, растянувшись на дороге без сил. Складывалось чувство, будто меня только что током дёрнуло.
«Что за?... Она использовала китайскую технику иглоукалывания для отключения определенных групп мышц тела? Не думал, что такая методика здесь практикуется. Это очень интересно», — в панике определил я, понимая, что сопротивление теперь точно бесполезно.
«Всё это, конечно, хорошо, но почему я то?! Видимо у лунной гвардии куда более жёсткая техника ареста, прямо как у стражников из серии "Древних свитков". И что я такого совершил, что со мной так обращаются? Где справедливость?».
— Даже не рыпайся. Этот браслет на роге не позволит тебе колдовать, — усмехнулась фестралка и склонилась над моей мордой, прошипев, — а теперь отвечай: кто ты такой?
Я уже готов был возмутиться, но неожиданно для себя обнаружил, что не могу даже говорить. Я судорожно стал издавать нелепые мычания, словно требуя, чтобы меня отпустили и сняли воздействие этой странной техники. Через некоторое время кобыла всё-таки убрала когти от моей шеи и спины. Я начал ощущать, что могу снова двигаться и говорить.
— Какого хера здесь проис... — крикнул я сначала во весь голос, но увидев уничижительный взгляд мышекрылой пони, прикусил язык и продолжил более спокойным тоном, — Нельзя было просто остановить и спросить нормально? Что за манеры?
— Не рыпайся, отродье, — сказала кобыла ехидно, — Я не работаю так, как это делают мои коллеги из дневной гвардии.
Я понимающе кивнул и тяжело вздохнул. Да уж — это и так видно.
— Дай угадаю, — ответил я, сделав небольшую паузу, — Более жестокими методами и предпочитаешь преступления пресекать до их совершения?
— Какой проницательный жеребец, — подметила она с иронией в голосе, будто мурлыкая, — Посмотрим как будешь говорить, когда предстанешь пред судом Госпожи.
А вот это меня поставила немного в ступор. Госпожа... Какое странное прозвище.
— Госпожи? Это принцессы Луны что-ли?
— Владычицы тьмы и ночи, глупец! — выпалила стражница ночи, проведя когтями в опасной близости от моей морды, — Не смей говорить о ней так, иначе, я сниму с тебя шкуру. Это ясно?
«Какая импульсивная особа. Она прям горит желанием мне исполосовать всю морду,» — мрачно подумал я, чувствуя, что мне хочется поскорее избавиться от её компании. Хотя это не представляется пока возможным. Не люблю таких личностей, но, похоже, так просто от неё не отделаюсь.
— Ясно, ясно. Но не думаю, что она бы одобрила такую браваду, — нахмурился я в ответ.
— Это ещё почему? Неужто ты её знаешь? — немного удивилась фестралка, слезая с меня и отходя на шаг.
— Знаю. Я её лично спасал. Мое имя Стевриан Анлас, — фыркнул я, — Если это имя что-то тебе говорит, то советую тебе сейчас же отпустить меня. Я ничего не совершал и просто гулял по городу!
Выражение морды кобылы сменилось с негодования и презрения на удивление, а затем и вовсе на непонимание.
— Ты... И вправду... Стевриан Анлас? Я... слышала о тебе... — растерялась кобыла. Кажется, она что-то вспомнила, и потому поспешно отошла от меня и несколько раз пораженно моргнула, мотнув головой. Ага — только не говори, что начнешь с меня сдувать пылинки ещё.
Я кивнул и фыркнул, все ещё раздраженный данной ситуацией. Мне хотелось её упрекнуть в том, что она только что совершила и буквально вдавить её мордой в грязь, указав на ошибку, что она совершила, но промолчал. Хамить и грубить каждому встреченному — это не то, что я должен делать сейчас.
— Госпожа про тебя говорила, но про внешность не обмолвилась... Она о тебе хорошо отзывалась, — с этими словами кобыла медленно подошла ко мне и сняла с рога браслет, а затем кивнула мне. Я встал на ноги и слегка помотал головой, приходя в себя, попутно обнаружив, что у меня все пузо в дорожной пыли и ссадинах. Вот дрянь же — взяла и на пустом месте испортила мне всю прогулку! Но я лишь глубоко вздохнул от раздражения и отряхнулся, сбивая пыль с себя. Пускай она и не стала сдувать пылинки, но хотя бы расслабилась — уже хорошо.
— Мое имя Вульпа, и я приношу извинения за неожиданное нападение, — она попыталась улыбнуться, но её улыбка получилась похожей на оскал, — Просто Вульпа.
Фестралка вытянула ногу перед собой, ожидая "стука копытом" в качестве приветствия. Я сначала с осуждением посмотрел на неё, потом на протянутую ногу и спустя короткую паузу ответил на него.
— Ладно. Прощаю, — буркнул я мрачно. Взяла и испортила всю прогулку и настроение. Что теперь вот делать?
Но дальше поговорить нам не дали: мы услышали цокот приближающихся копыт.
— К нам кто-то приближается, — подметил я сразу, тщетно пытаясь найти хоть какое-то укрытие.
— Скорее всего, это стража! Они услышали наши крики, — пояснила в ответ Вульпа, смотря в сторону приближающегося шума, — не бойся. Я тебя прикрою.
Из-за поворота дома показался одинокий дневной гвардеец в полном снаряжении. Он выскочил к нам и остановился в нескольких метрах, выставив оружие перед собой. Но когда я присмотрелся к его морде и понял, кто передо мной, моё сердце сразу же успокоилось.
— Стар? — окликнул я его, — Ты сегодня в патруле? Я не помню, чтобы сегодня была твоя очередь.
— Стевриан? — искренне удивился тот в ответ, — А ты тут откуда? Разве ты не должен быть в казармах?
— Долгая история. Рядом из гвардейцев никого нет? — я подошёл к Стару, и мы стукнулись копытами. Точно так же, как я это сделал с Вульпой.
— Нет. Сегодня этот район патрулирую лишь я. Но лучше нам отойти — прохожие нас не должны видеть, — жеребец спешно осмотрелся вокруг. Вроде пока никого не было, кроме нас троих.
Вульпа, готовая в любой момент что-то ему сказать, лишь смотрела на нас с недоумением, не ожидавшая такой развязки событий.
— Вы знакомы? — только и смогла спросить она.
— Да, — ответили я и Дарк одновременно, — мы друзья.
— Так значит тебя здесь быть не должно? — спросила меня фестралка, снова нахмурившись. Я сразу обеспокоено отшатнулся от нее, опасаясь повторения ситуации с моим обезвреживанием.
— Он вообще должен быть в казарме и видеть сладкие сны с принцессой Луной, — фыркнул в ответ Стар.
Этот ответ меня удивил — я даже рот разинул. Что за шутки? Он уже всё знает или только косвенно догадывается? Если первый вариант верен, то у меня могут быть проблемы, если тот будет болтать о таком направо-налево.
Или это и вовсе такое крылатое выражение в Эквестрии, и его воспринимают лишь как фразеологизм. В любом случае — повод для беспокойства у меня был.
— Я собрался посмотреть город, пока все спят, — быстро ответил я, возвращая старое выражение морды, — Я даже обнаружил подкоп под стеной в который смог пролезть...
И, похоже, зря я заикнулся про подкоп. Но здесь мой язык обогнал мысль, о чём я и пожалел немного.
— Какой ещё подкоп? — спросили мои собеседники одновременно, явно удивлённые. Я мысленно проклял себя, но ответил, как ни в чём не бывало, чтобы меня не успели ни в чем обвинить:
— Как какой? Он был прикрыт металлической плитой, — я кивнул головой в сторону, где предположительно был дворец, — Однако я не знаю, кому он понадобился. Просто был и был.
Вульпа и Стар переглянулись, после чего вновь обеспокоенно посмотрели на меня:
— Кто-то мог пробраться во дворец, — нарушила тишину фестралка, — если это диверсанты или шпионы, нужно их срочно найти!
— Согласен, — кивнул Дарк, — поднять тревогу в казарме?
Вульпа задумчиво шаркнула копытом, а затем покачала головой:
— Не стоит. Сначала надо разведать обстановку. Ты со мной будешь действовать!
— Ладно, ладно, — жеребец сразу успокоился и обернулся ко мне, — Стевриан, раз уж ты здесь, не мог бы нам помочь?
Я мысленно вздохнул, понимая, что ввязываюсь в очередную авантюру. Похоже, это так и будет меня преследовать дальше. Но раз такое дело...
— Что нужно сделать? — ответил я с готовностью.
— Я слышала, драконы могут видеть сквозь невидимость, поэтому ты будешь нашими глазами и ушами, — сказала Вульпа, прищуриваясь. Я, конечно, был немного удивлён, но кивнул, делая вид, что понимаю ситуацию.
«Драконы так могут? Вот уж не знал. Я же не местный вроде. Неужели и я так умею?», — с легким присвистыванием подумал я. Но пока я думал, что ещё могут местный драконы, нам Вульпа начала уже раздавать приказы:
— Я проверю территорию дворца, а вы прочешите город. Если это диверсанты, мы обязаны взять их как можно скорее, — сказав это, Вульпа взмахнула крыльями, взлетев с места и рванула в направлении дворца, оставив нас вдвоем на дороге.
Я медленно переглянулся со Старом.
— Мне вся эта ситуация совсем не нравится, — жеребец мотнул головой, лязгнув доспехами, — Почему именно ты сегодня решил не спать?
— Это упрек? — вопросительно поднял я "бровь". Нашёл, что обсуждать сейчас.
— Скорее риторический вопрос с долей упрека, да, — фыркнул Дарк и насупился.
— Ладно, не важно, — я, вздохнув, закатил глаза и затем прижал копыто ко лбу чуть ниже рога, — Так будем осматривать территорию дворца или нет?
— Конечно будем, — фыркнул жеребец, — Иди за мной и поглядывай по сторонам внимательнее.
Я кивнул, и мы вместе двинулись в путь. Какое-то время мы время блуждали по улицам, смотрели за домами, осматривали стены окружающие город и даже поднимались на сами стены, чтобы осмотреть окрестности. Именно находясь на одной из стен до меня стало доходить, что некоторые вещи здесь не соответствует канону. Например, город оказался гораздо больших масштабов, чем я его себе представлял. А дворец, оказывается, не висел над пропастью, а располагался возле скалы, хоть он и был одной стороной обращён к склону. Тому самому, с которого я обозревал окрестности Кантерлота. А еще запасной выход из дворца, через который меня впервые привели к Селестии.
«М-да. Искать шпионов-диверсантов — это как иголку в стоге сена. Так и всю ночь безрезультатно можно потратить на поиски», — подумал я, видя масштабы города. Он по размерам напоминал вполне себе большой средневековый город, в котором проживало не менее пятидесяти тысяч горожан. И искать среди них возможных диверсантов — действительно долгое и нудное занятие.
Так прошло несколько часов. Меня уже понемногу начинало клонить в сон, и я уже подумывал отказаться от этого мероприятия, как вдруг я заметил слабое колебание ауры возле местного "элитного" паба, который был открыт круглосуточно, и где сейчас происходило веселье и шум. Приглядевшись, я увидел слабое искажение воздуха, как будто кто-то был под невидимостью там. И судя по контурам, один из скрывающихся являлся земнопони, а второй был единорогом. Я начал подозревать, что с этими двумя явно что-то не так. Ибо кто станет прятаться под невидимостью посреди ночи? Только пони не с самыми благими намерениями.
Осознав это, я лёгким толчком ноги остановил Стара и шепнул ему:
— Эй! Я вижу две полупрозрачные фигуры вон у того питейного заведения, — указал я паб копытом, — Один из них единорог, а второй земнопони. Кажется, это именно те, кого мы ищем. Что делать будем?
Стар медленно отвёл меня под тень строений и ответил, вглядываясь в сторону главного входа в паб:
— Я сниму доспехи, положив их вон там, — жеребец указал на темный угол около ящиков, — и притворюсь обычным посетителем, а ты попробуй незаметно обойти их с другой стороны и заблокировать путь к бегству. Внимание лишнее не привлекаем, а то сбегутся зеваки из паба поглазеть на нас.
— Интересно, а как я это сделаю скрытно со своими-то этими... габаритами? — поднял я "бровь" и вытянул одну ногу вверх так, насколько мог. Копытом я достал до самой макушки Стара, — Их двое, и это все равно, что гоняться сразу за двумя зайцами. Они вполне могут разбежаться в разных направлениях. И погоди, а зачем тебе снимать доспехи? Это безопасно?
— Чтобы они не сбежали сразу как только меня увидели, — Дарк подмигнул и затем усмехнулся, — Именно поэтому нас и двое. Минимум одного поймаем. А теперь начинаем.
Стар без единого шума снял доспехи и сложил их около ящиков, чтобы те не просвечивали. Затем он кивнул мне и направился в сторону "элитного" паба, изображая пьяного постояльца. То пошатывался, то громко что-то горланил, то икал и спотыкался. Одним словом — убедительно отыгрывал алкаша, который пришёл за порцией выпивки. Я же, стараясь оставаться в тени, обогнул паб вокруг и стал приближаться к шпионам с другой стороны.
Дарк добрался первым до предполагаемого дверей паба, и он стал шататься из стороны в сторону, якобы пытаясь попасть в дверь. Я отчетливо заметил, как пара невидимок начали перемещаться подальше в мою сторону, пытаясь избегать встречи с буйным посетителем, и вскоре я был уже совсем близко к ним. Еще одно движения — и я уже мог бы схватить одного из них, как вдруг земнопони обернулся и, встретившись со взглядом моих драконьих глаз, громко заорал, срывая опепацию.
"Отлично. Просто прекрасно!" — недовольно подумал я, однако прежде чем я что-либо сделал, жеребец ловко извернулся и ударил меня задними ногами по морде, после чего бросился бежать, сбив напарника с ног. Удар был весьма сильным, и он заставил меня пошатнуться, но я не растерялся и резко наступил на всё ещё лежащего второго жеребца ногой, не давая тому возможности подняться. Как только я это сделал, невидимость с него тут же спала.
— А ну отпусти меня страхопонья! — громко возмутился единорог, пытаясь вырваться, — Я в эту парашу попасть не хочу!
Не понимаю, о чем это он заверещал, но в следующий момент раздался тихий щелчок, и на уровне шеи появился камень фиолетового цвета, который внезапно замерцал и стал белым. В последний момент я заметил, как соперник зажмурился и отвернулся, и я тут же понял, что это могло быть.
Граната!
Но было поздно, и отвернуться я не успел. В глаза резко ударил яркий свет, а от хлопка у меня в ушах загудело. Я буквально ослеп и отступил на шаг, чувствуя, как по мне наносят несколько ударов. Я попытался проморгаться, быстро водя головой из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя эффект ослепления, но из-за этого я упустил преступника, и тот, громко цокая копытами, сбежал.
«Блядь! Это аналог свето-шумовой? Ебаный пиздец, как же больно!», — ругался я, рыча и отступая назад. Зрение так и не возвращалось, но сориентироваться мне помог Дарк — он легонько толкнул меня в бок, сказав, что поможет мне, и отвёл меня быстро в темный угол, пока зеваки из паба собирались на шум. К счастью, меня так и не успели заметить, хоть это и было близко.
Я вновь потряс головой и часто заморгал, пытаясь прийти в себя. Наконец зрение, пусть и сильно размытое поначалу, стало возвращаться ко мне.
— Сука! — заорал я, злясь, — Вот же ублюдок. Что это за хуйня была?
— Да тише ты... Мы привлекли слишком много внимания, — прервал нас Стар, оглядываясь. Я посмотрел на него, прищурившись, и всё же кивнул, осматривая затем себя на предмет повреждений. Ничего, кроме легких ушибов, я не заработал, но я заметил в своей шерсти что-то блестящее. Как выяснилось, во мне увязли мелкие осколки самого кристалла, весьма острые на вид. Но хорошо, что они застряли в шерсти и не попали внутрь организма или, например, в глаза. Иначе было бы намного хуже.
«Не только свето-шумовая, но и осколочная. Охренеть. Как же повезло, что у меня шерсть такая густая, да и осколки мелкие, чтобы нанести вред...», — удивленно задумался я, понимая, что мне крайне повезло отделаться малой кровью после подобного. Мой соратник, заметив моё замешательство, покачал головой и прокомментировал:
— Кажется, это световой камень Хэлл Файра. Это же спецсредство королевской гвардии! Откуда оно у них взялось?
— Похоже на светошумовую гранату, — сказал я, пытаясь сообразить кто такой этот Хэлл Файр, ибо звучало, как название какого-то секретного оружия, — теперь надо быть осторожнее. Вон, даже в окнах свет позажигался.
Я оглянулся и заметил, как в некоторых домах начал появляться свет, а на балконы выходить встревоженные пони, которые пытались понять, что же на улице такого произошло. Кто-то начал даже громко звать стражу и громко переговариваться с остальными о произошедшем. Мне пришлось в буквальном смысле вжаться в стену темного переулка, дабы меня не застукали прямо на месте.
— Да не то слово! — раздраженно топнул ногой Дарк и сплюнул, — Теперь обоих снова ловить... Вот же грифонье дерьмо.
— А тревогу не будем поднимать? — спросил я, заметив, что Стар начинает спешно направляться по темному переулку на другую улицу, спеша скрыться от чужих взглядов. Я прошмыгнул за ним.
— Нет. Это слишком долго. Мы их только сильнее вспугнём, — бросил мне из-за плеча жеребец.
— Ладно... — вздохнул я, — Идем искать этого "вора".
Мы вновь побежали по улицам, цокая копытами и высматривая любую подозрительную деятельность или пони, что гуляет в это время суток по городу. Прохожие нам изредка попадались, но мы их успешно огибали стороной и переулками, помня про то, что меня не должны видеть. Но после произошедшего у бара город стал чуть более оживлённым, и заинтересованные граждане Кантерлота повыходили из домов, дабы осмотреться и понять, кто же поднял такую шумиху. Так что по итогу нам пришлось свернуть в другой район города, где еще стояла тишина и все спали.
По пути мы решили завести небольшой разговор, чтобы сбавить напряжение:
— М-да.. Мы так долго будем искать преступников. Давай лучше подумаем, куда бы они сейчас направились, учитывая то, что мы их спалили? — предложил я, немного тормозя на месте.
— Хм, — задумался гвардеец, — думаю, они бы нашли какое-нибудь укромное место, где бы спрятались. Возможно, где-то в этом районе. Точно! Тут же есть заброшенные строения! Может, проверим их?
Я согласно кивнул. Здравая мысль. Но по пути я решил обсудить с ним из интереса ещё одну вещь:
— А что это кристаллы такие, которые взорвали? Камень Хэлл Файра.
— Это оборудование, которое использует Королевская Гвардия, — сухо сказал жеребец, — Такое оборудование никто не использует за исключением их.
Я не на шутку удивился. Королевская Гвардия? Откуда у них такое оборудование? Это уже серьезный повод для беспокойства.
— Если я правильно понял, то они являются личной стражей Селестии. Её элита, так сказать, — с догадкой произнёс я, всё же задаваясь вопросом, а чем они отличаются от обычной дневной гвардии, в казарме которой я расквартирован и поставлен на довольствие.
— Не только, — фыркнул Стар, покачав головой, — Они еще исполняют роль сил специального назначения. Они вступают в бой, когда официальная гвардия и армия бессильны.
Я понимающе кивнул. Ага — значит, это что-то наподобие спецназа? Непонятно в таком случае было только одно:
— Но откуда у них это оборудование?
— Не думаю, что его можно так просто взять и украсть, — внезапно Дарк остановился и глубоко задумался, — Может быть они связаны с гвардией? Как считаешь?
— Всякое возможно, — пожал я плечами, но затем вдруг осознал одну идею, — А что если они сами оттуда?
Это звучало логично, хоть и странно на первый взгляд. Но я не удивлюсь, если при всей коррумпированности власти и чиновников, даже в королевской гвардии происходят подобные казусы.
— Тогда судьба их незавидна, — покачал головой жеребец, — Как и репутация гвардии тоже.
— А насколько они опасны?
— Судя по рассказам, — спутник вздохнул, — они очень опасны. Тот факт, что ты их застал врасплох, говорит о том, что это либо бандиты, либо новобранцы.
— Новобранцы? — поднял я "бровь" и хмыкнул, — рядовые солдаты? Нет, они не особо похожи на них. У них отточенные боевые навыки и хорошая реакция.
— Нет. Не рядовые. Они все офицеры от лейтенанта и выше, — сухо ответил жеребец, хмурясь.
«Мда... Выходит, что мы имеем дело с офицерами, если это не обычные преступники? Плохо дело», — вздохнул я. Тогда это многое объясняет. И их уровень подготовки, и наличие особого снаряжения... Но никак не мотивации их попытки диверсии. С чего бы Королевской Гвардии этим заниматься?
— И для чего им понадобилось вредить её... "Величеству"? — нахмурился я в ответ, едко бросив последнее слово.
— Вот и выясним, когда схватим. А пока — идём дальше?
— Да, идем, — кивнул я, и мы продолжили путь.
Спустя некоторое время мы достигли окраины города, где уже начинались пустые и недостроенные дома. Некоторые из них выглядели почти как коттеджи в центре Кантерлота, только пустыми, а некоторые выглядели покосившимися и недостроенными. И на наше счастье никого здесь сейчас не было.
Или был? Ибо стоило мне подумать об этом, как рядом со мной упал цветочный горшок. Я немного отошел на пару шагов назад от неожиданности и, остановившись, посмотрел наверх.
— Смотри! Я нашел его! — заметив, как какая-то тень в виде единорога пытается забраться на крышу через балкон второго этажа, закричал я. Услышав подобное, противник забеспокоился и ускорился, а Стар сразу же подбежал ко мне.
— Умно, но от меня не скроется! — сказав это, Дарк подбежал к двери и поманил меня за собой, — выбей дверь, а я ворвусь и попробую схватить одного в доме. Там же должен сидеть и его напарник. Возьми второго на себя.
— Этот дом пустой? — спросил я, глядя по сторонам.
-Да, — кивнул Стар, — Не стой иди сюда и помоги мне!
Поняв, что медлить нельзя, я быстро подошел к двери и, развернувшись к ней крупом, смачно вмазал задней ногой по двери. Та протяжно треснула и выбилась с петель внутрь.
— Ого! Вот это сила. Но осторожнее с ней, Стевриан! — крикнул мне стражник, удивившись такому результату моих действий, — Так убьешь кого. Нам их живьем надо схватить.
— Извиняюсь, — хмыкнул я виновато и развернулся, глянув в темноту, — вперёд!
Честно сказать, я и сам был удивлен своей силищей. В прошлой жизни я не обладал такой мощью, хоть и занимался спортом какое-то время. Однако сейчас я понимал, что физическая сила в новом теле значительно превосходила способности среднего поня. Причем дело было не только в росте, но и в моей природе. Мне и в самом деле надо быть аккуратным в использовании своих способностей.
Дарк ломанулся во внутрь дома, а я пошел следом, глядя по сторонам. У входа нас ждал один из преступников-земнопони, который замахнулся, чтобы ударить меня копытами. Я еле успел отойти на шаг назад, но мне в грудь тут же прилетел второй удар.
Пошатнувшись, я с той скоростью на которую был способен, набросился на противника и, не обращая внимание на его сопротивление и отпор, несколькими ударами копыт по груди и голове отправил его на встречу со стеной дома: к счастью, я был в большей весовой категории, а значит — у меня было преимущество в узких пространствах, где противник не мог маневрировать. Его сознание не пережило такого неожиданного поворота событий, и преступник сразу же вырубился после моей серии ударов, которую я отрабатывал вместе с остальными солдатами на тренировках.
Стар в то же время направился на второй этаж за вторым преступником. И через секунду, когда я закончил с первым противником, там послышались звуки борьбы, а потом яркая вспышка озарила весь второй этаж.
Решив помочь товарищу, я тут же поднялся по лестнице наверх, но увидел приваленного мебелью преступника и усталого, но ликующего Стара над ним, который немного качал головой, словно его укачало.
— Ох уж эти светошумовые кристаллы. Но мне удалось этого гада застать врасплох! Пригодилась моя способность бесшумно подбираться к противнику, — завидев меня, улыбнулся Стар, резко мотая головой и приходя в себя. Его лишь слегка потрепало, что было видно по ссадинам на его плечах и шее, но, в целом, он был в порядке, что обрадовало меня. Хоть он и кричал громко, словно почти оглох.
— Ты как? Я оглушил второго преступника на первом этаже, — сказал я, подбегая к Стару. Тот прищурился и навострил ухо.
— А! Плохо слышу! — закричал тот вновь, — поймал? Молодец!
"Надеюсь, он скоро оправится," — мысленно добавил я и кивнул его, спускаясь вниз.
— Давай вести их в тюрьму! — вновь крикнул мне Стар, найдя на втором этаже несколько мотков веревки и телекинезом протягивая мне одну из них.
— А как мы их поведем? — усмехнулся я, принимая веревку, — Привяжем к моей спине и так унесем?
— А что? Вариант очень даже неплохой, — улыбнулся жеребец, — ты вон какой здоровый! Ты их обоих утащишь.
— Ты серьезно или шутишь? — искренне недоумевал я. Не, ну это несерьезно.
— А похоже, чтобы я шутил? — хихикнул Дарк. Мне оставалось лишь пожать плечами и тяжело вздохнуть. Ладно — побуду ещё и тягловой лошадью сегодня.
Привязав обоих жеребцов к моей спине, мы направились в сторону замка. По пути Стар ненадолго отлучился, чтобы отыскать и надеть свой комплект брони, а ближе ко входу во дворец мы вновь пересеклись. Прибыв к главному входу, мы разделились, предварительно сняв с моей спины всё ещё пребывающих в бессознательном состоянии негодяев. Дарк поблагодарил меня и подал сигнал летящей в небе Вульпе, а я решил воспользоваться уже ранее обнаруженным подкопом и таким образом попасть обратно на территорию дворца. Денек, а если точнее — ночь, вышла очень активном и насыщенной, поэтому я решил, что пока с меня хватит приключений и проблем. Лучше пойду обратно на койку и попытаюсь уснуть.
Похоже, приключения меня сами находят, и я постепенно втягиваюсь в водоворот событий, сам того не желая. Похоже, так и будет продолжаться дальше, и это явно не даст мне заскучать в типичных серых буднях в казарме. Так что, вероятно, мне останется лишь привыкнуть к этому.
Уже на территории дворца я неожиданно наткнулся на целую группу охранников в полном снаряжении, которая быстро и шумно направлялась в ту сторону, откуда я пришел. Я быстро отошел в самое темное место, которое смог найти. Они же были слишком обеспокоены своими делами, так что меня они не заметили. Догадавшись, что их подняли по поводу пойманных преступников, я поспешил разминуться с ними, и направился прямиком в казарму, пока никто не додумался меня остановить. Вновь применил подкову для открытия двери казармы, я щелкнул замком и оказался внутри расположения. Дневальный на тумбе все еще крепко спал, хотя на настенных часах уже было три часа ночи.
"Ну ты и соня. Даже вчерашний шторм тебя не разбудил!" — цитируя фразу из Морровинда, покачал я головой и аккуратно направился мимо него, стараясь не задерживаться на месте. У самого входа в общую спальню, я задержался и, подумав, решил разбудить горе-охранника. Взяв телекинезом со стенда оставленную кем-то линейку, я отступил назад в самый проход спальни и прицельно кинул ею прямо в жеребца, отчего тот резко проснулся и стал испуганно озираться по сторонам. Перед тем, как он успел посмотреть в мою сторону, я спрятался в спальном расположении и направился к своей кровати. Когда озадаченный дневальный зашёл в нашу комнату, я уже лежал в постели и изображал сон, так что он ничего не заметил подозрительно, и вскоре вернулся к несению службы. Оставалось надеяться — не спать дальше.
В целом, до самого утра происшествий не было, но спал я по очевидным причинам плохо, а потом утром клевал носом. Однако совершенно без последствий не обошлось, и днем после развода ко мне подошёл какой-то неизвестный жеребец вороной масти и с красной гривой:
— Стевриан, — строго назвал он меня по имени и поставил одну из своих сумок на пол рядом с собой, — Ты знаешь что-нибудь о событиях произошедших ночью?
Я присмотрелся к нашивкам на его военной форме и определил, что это был один из сержантов — командиров подразделения.
— Вы о чем, сержант? — обратился я по званию, задавая вопрос и делая вид, что искренне не понимаю ситуацию. Тот вздохнул и недовольно покачал головой:
— Ночью Стар поймал двух преступников и небольшая группа стражи была направлена, чтобы разобраться с данной ситуацией, — начал он с серьезной миной на морде, — и один из солдат заметил кого-то похожего на большого единорога. Также другой боец, который заступал в наряд этой ночью, сказал, что в один момент в него кто-то кинул линейкой.
Жеребец достал линейку из сумки и показал ее мне, кивнув на другого жеребца на противоположном конце коридора:
— Все говорят, что ты был здесь. Подозрительно, не находишь?
— Нахожу. Но понятия не имею, кто это был. Да и вообще — кто бы меня выпустил ночью на территорию дворца? — пожал я плечами, вспоминая, что у меня так-то вообще не должно быть той чудо-подковы, которая открывает некоторые двери.
— Хорошо, — облегченно вздохнул сержант, — Но, если что-то узнаешь, то держи меня и командование в курсе.
— Так точно.
С этими словами он развернулся и пошел дальше делать свои дела. Я облегченно вздохнул и вернулся к своим делам. Сегодня пронесло, но будет ли так в дальнейшем везти? Неизвестно. Поэтому надо быть осторожнее с ночными прогулками.
Ближе к концу дня было всей роте сообщили, что Стар приказом капитана Шайнинга
повышен до рядового первого класса. Конечно, это пока было лишь на словах, ведь эта процедура еще должна пройти бюрократический ад, но это меня приятно удивило. Его заметили и оценили по достоинству! Что не могло не радовать.
Хотя в то же время я задумался: а какие вообще звания есть в армии Эквестрии? Рядовой, сержант, лейтенант, капитан... А остальные? Например, генералы? Или майор, старшина, прапорщик. Про последнего и вовсе кучу анекдотов сочиняют в России. Надо будет изучить этот вопрос.
А вечером того же дня состоялся внеочередной развод, на котором капитан Шайнинг Армор отметил, что в связи с активностью преступников охрана должна быть бдительной, и приказал усилить наряды. А затем он объявил официальное повышение в звании Стара:
— ... приказом капитана Шайнинг Армора, то есть моим, и принцессы нашей Селестии, ты, Дарк Стар повышен в звании! — громко объявил бело-синий жеребец, — Дарк Стар, выйти из строя!
Виновник торжества вышел вперед и встал напротив капитана с высоко поднятой головой по стойке "смирно".
— Отныне ты больше не рядовой, — громко продолжил белый единорог, — Ты повышен до рядового первого класса.
— Служу Эквестрии и принцессе нашей Селестии! — отчеканил жеребец и после кивка капитана вернулся в строй.
«Заслужил», — думал я, стоя на плацу, глядя на всё это со стороны. Меня, конечно же, не стали упоминать — я не был военным, да и мне не положено было там находиться. Но я все равно чувствовал радость за моего друга, который не растерялся и поймал преступников, хоть и не без моей помощи.
Стевриан. Глава 8: Долгий разговор
— Стар! — окликнул я товарища, проходя по коридору в направлении общей душевой.
— Что-то хотел? — развернувшись и улыбнувшись мне, спросил мой друг.
— Я с тобой поговорить хотел, — я огляделся, — Наедине.
Тот явно встрепенулся, услышав о таком, но затем остановился, и на его морде появилась широкая улыбка. Я догадывался о том, что у него сейчас стояло в голове и мысленно сделал фейспалм.
— Неужто хочешь сделать мне предложение копыта и сердца?
— Не, — отмахнулся я, заметив, как тот немного огорчается, — Это касается твоей службы... А точнее, перспектив.
— Очень жаль, а то я уже надеялся, — расхохотался Стар.
— Ты же прекрасно знаешь, что у меня с этим... сложно.
— Да, знаю, — опустил он голову, — Извини.
— Ладно, — глубоко вздохнул я, — пойдем куда-нибудь подальше от посторонних ушей.
Мы свернули с коридора и отошли в уже полюбившуюся нам комнату, которая к тому моменту уже стала напоминать склад с ящиками. Зачем их сюда принесли и что было в них — не столь важно, но нам было на руку, пока эта комната не использовалась для иных целей. Я закрыл за собой дверь, а Стар в это время сел на стул у стола в центре помещения. Я уселся напротив него на пол и перешел сразу к сути разговора без лишних Предисловий:
— Стар, — посмотрел ему в глаза, — ты знаешь, что Луна собирает свою личную гвардию?
— Ты хочешь меня завербовать, — прямо сказал он. Это был не вопрос, судя по его утвердительному тону.
Такой догадливости я не ожидал и, промолчал несколько секунд, неуверенно продолжил:
— Ну, не то, что...
— Я согласен, — кивнул жеребец. Это заставило меня удивлённо округлить глаза.
— Вот прямо так, сразу? — поразился я.
— Ну, да, — Дарк Стар улыбнулся, — Я давно догадывался о твоей связи с ней, и когда Вульпа тебя поймала, я сначала затаился неподалёку и решил подождать, услышав ваш разговор. Лишь после этого я вышел к вам. Так что мне несложно было догадаться.
Я не ожидал такого поворота событий. Конечно, мне неприятно было так сразу палить контору и говорить о том, что я общаюсь с принцессой через сны, но раз Стар держит язык за зубами — это только в плюс ему.
— А ты никому об этом не расскажешь? — с опаской спросил я. Тот улыбнулся и хлопнул копытом меня в грудь.
— Не волнуйся. Я не расскажу, — заверил меня собеседник. Я облегченно вздохнул и перешёл уже к самой теме разговора:
— А что ты сам знаешь о лунной гвардии, которую собирает Луна?
— Только то, что мне рассказала сама Вульпа, — Стар отвел взгляд в сторону, задумавшись, — Селестия с крайней неохотой приняла решение о создании новой военной структуры, что подчиняется ее сестре. К тому же многие всё ещё боятся принцессу Луну из-за ее... прошлого, — жеребец закрыл глаза и глубоко вздохнул, — Кроме самой Вульпы никого в гвардию не входит. Пока что.
— Да, это не очень хорошо... — расстроенно протянул я, — но она активно ищет новых кандидатов.
— Да. Об этом легко. Я могу исправить данный непорядок, присоединившись к ним, — мой друг широко улыбнулся. Я издал глухой смешок, оценивая его активность в данном плане.
— Хороший план. Тогда я сообщу это...
Но не успел я договорить, как в дверь постучали, и чей-то запыхавшийся кобылий голос потребовал открыть её. Щелкнув затвором и отворив дверь, я обнаружил мелкую молодую кобылу-пегаса, низкого даже по меркам ее сверстниц роста, носящую легкую кожаную броню. Она с небольшим любопытством смотрела на меня снизу-вверх, не выказывая какой-либо тени страха. Впрочем, я заметил, что пегасы боятся меня куда меньше остальных видов пони.
— А. Вот вы где! Я вас повсюду уже ищу! Её святейшество, великая и божественная принцесса Селестия, приглашает вас, Стевриан Анлас к себе, — выговорив это на одном дыхании, она громко вдохнула воздух и продолжила, — прямо сейчас.
Я оторопел, замерев на месте и чувствуя, как по спине начали бегать мурашки. Вот это новости! Прямо так официально и внезапно! Интересно, с чего бы это так? Надеюсь, что это не уловка и не ловушка... Зная эту мымру Селестию, от неё можно ожидать чего угодно. Ох, как не хотелось бы с ней сейчас видеться — кто бы вообще представлял...
— Прямо так и сказала? — сглотнув застрявший от волнения в горле ком, уточнил я. Это всё, что смог выдать мой погрязший в параноидальных мыслях разум.
— Нет. Не слово в слово, но мне велено передать именно так, — пегас пожала плечами, — Теперь извините, но у меня дела.
Сказав это, она развернулась и пошла в направлении выхода из казарм, громко цокая копытами. Я тяжело вздохнул и молча переглянулся со Старом, который стал невольным свидетелем этого короткого разговора.
— Интересно, — наконец, после короткого молчания протянул жеребец, — А что она от тебя хочет?
— Без понятия мой друг, без понятия, — обреченным голосом заявил я, качая головой.
— Тогда сразу иди, — посоветовал Дарк, — желаю удачи и не бойся её.
— Так и сделаю, — кивнул я, чуть улыбнувшись. Поддержка друга меня немного взбодрила. Но затем я добавил, вспомнив о теме нашего разговора, — Раз уж ты так легко согласился, то сходи и запишись в лунную гвардию.
— Всенепременно, — Стар улыбнулся и козырнул мне, когда я закрыл за собой дверь и направился в сторону главного зала дворца.
Найти главный зал было нетрудно — туда вели все проходы замка. По какому коридору не иди — рано или поздно придёшь к нему. Так что я не заплутал. Уже возле входа в зал меня встретили двое королевских стражников, которые сразу же перегородили мне дорогу. Я пытался им около минуты объяснить, что меня вызвала сама Селестия к себе, но те не верили и упорно отказывались впускать внутрь. Гвардейцы успокоились, лишь когда сама Селестия, услышав возню перед дверями зала, распахнула их и, грозно прищурившись, заявила:
— Отпустите его, — на удивление её спокойный тон прозвучал так, словно она сильно была раздосадована, — Я его жду к себе.
— Простите Ваше светлейшество, — боязливо извинился жеребец-единорог, который сразу растерялся от её появления, — мы знать не знали.
— Капитан Шайнинг Армор разве вам не сообщил? — нотки голоса Селестии приобрели еще больше раздражения, но сам он оставался спокойным. Она, немного распахнув крылья, нависла над стражем так, что тот аж сжался весь, будто котенок от холода. Мне стало даже немного жалко его.
— Он... Он нам... не сообщал, — робко выдал жеребец.
— В таком случае я поговорю с ним, — снисходительно сказала принцесса и отстранилась от него, указав на меня затем, — А ты — заходи.
Мысленно вздохнув и запрятав свой страх глубоко в недра души, я прошел в тронный зал, который до этого видел лишь той самой ночью. Лишь сейчас я обратил внимание на наличие огромного трона в конце зала, что гордо возвышался у дальней стены на ступенчатом постаменте. Сам он по цвету являлся черным с золотыми полосами по бокам, которые уходили к самой верхушке королевского сидения, а на спинке трона было выгравировано изображение солнца, окрашенное с яркий золотой цвет. Всё это создавало идеальное сочетание элегантности и изысканности, а также гармонично вписывалось в тронный зал Селестии. Также на троне я заметил подушку, на которую, обычно, садилась принцесса.
Однако наибольшее внимание привлекло то самое окно, которое в ту роковую ночь разбила Найтмер Мун — оно вновь было цело, однако на сей раз там было изображено иное — вовсе не то, что я видел ранее. Там теперь наглядно иллюстрировалась сцена битвы с Сомброй, а не Селестии с Найтмер Мун. Что ж — их можно понять в этом вопросе. А вот следы от моих когтей на ярком мраморном полу так и не успели убрать. Это несколько выбивалось из общего убранства тронного зала и портило первое впечатление о нём.
Мы молча прошли еще несколько длинных коридоров, минуя тронный зал и несколько запертых комнат без табличек, и вошли на круглую полузакрытую веранду, откуда открывался сказочный вид практически на весь Кантерлот. Принцесса жестом указала мне на широкий стул за крупным чайным столиком, по размерам под стать аликорну. Так что проблем с моими размерами не возникло. Мы просто сели друг напротив друга, и я сразу подметил, что стул очень крепкий и весьма удобный даже для меня, так что жаловаться точно не придётся.
И едва я уместился за столом, как Селестия со мной заговорила, взяв чайник телекинезом:
— Я должна извиниться перед тобой, Стевриан, — она налила чай в чашку и неспешно отпила глоток, чуть нахмурившись при этом. Я несколько секунд помолчал, просто наблюдая за кобылой.
Для меня такое извинение стало большой неожиданностью. Я ожидал действительно чего-то серьезного, вплоть до того, что она раскрыла меня, но то, что она начала беседу с извинения, уже говорит о том, что она хочет исправиться и загладить несправедливо брошенные обвинения в мою сторону... Если, конечно, это не блеф и не попытка усыпить мою бдительность.
— За что вы хотите извиниться, Ваше Величество? — сделав вид, будто я ничего не понимаю, спросил я.
Селестия на мгновение недобро сузила глаза, глядя на меня, и я уже было подумал, что зря спросил её об этом. Но она, нацепив свою маску добродушного правителя, совершенно спокойно ответила:
— За мое поведение той ночью и за обвинения тоже, — сделав глоток чая и чуть поморщившись, она продолжила, — Ты помог спасти мою сестру, а я так подло поступила...
Я не верил своим ушам. Селестия что — раскаивается? Серьезно? Она показывала себя последней падлой передо мной, хотела убить меня прямо на месте в ту ночь ни за что, а теперь внезапно меняет гнев на милость? Это ведь точно должно работать в реалиях Эквестрии?
— Я не в обиде, — но лучше, если бы недопониманий не было, — невозмутимо заявил я, пряча своё удивление и отыгрывая роль совершенно спокойного и простодушного единорога. Я взял чашку с уже налитым чаем со стола и немного помедлив, сделал глоток. Сам напиток оказался весьма приятным и бодрящим, хотя я искренне не понимал, почему Селестия морщится каждый раз, когда берет чашку.
— Соглашусь, — принцесса отпила вновь, — Я пригласила тебя сюда не только поболтать, но и сообщить, что по просьбе сестры моей тебе скоро построят собственный дом. Тебе уже надоели воинские казармы?
— Да, есть такое, — признался я, отпив вновь из чашки — Что за дом и где именно?
— Это будет сюрприз, — Селестия хитро улыбнулась. Признаться, не люблю сюрпризы — особенно от такой коварной особы. Так что её последняя фраза заставила меня ощутимо напрячься.
— Тогда буду ждать, — хрипло выдохнув, ответил я ей, — Что-нибудь еще?
— Да. Я планирую выдать тебе гражданство, если ты не возражаешь.
— Гражданство? — удивленно поднял я "бровь". Это было неожиданностью. Мало того, что она извинилась, предоставила дом, так еще и гражданство готова выдать. Неужто Луна так хорошо с ней поговорила, что теперь Селестия делает благоразумные вещи?
— Да, гражданство, — дневная принцесса допила свой чай и с облегчением поставила чашку на стол, наливая себе новую порцию, — Ты здесь будешь долго, и оно тебе пригодится.
— Вы так уверены?
— Уверена. Политические и бюрократические издержки не дадут сделать это быстро.
«Вот тебе на! Одно открытие за другим. Сначала меня поразило начало разговора, потом гражданство. Теперь это! Век живи, век учись, как сказали бы в моём прошлом мире».
— Разве вы, — указал я копытом на белую кобылу, — не можете повлиять на это?
— Могла бы, но тем самым сильно расстрою знать, — вновь отпила чай из чашки кобыла, раздраженно поморщившись. Я не мог понять, что её раздражает — бюрократы и знать, которые расстраивают её, или же сам чай.
«Видимо она его и впрямь ненавидит этот. Вот и фанфик вспомнился под названием "Селестия ненавидит чай"...», — негромко усмехнулся я, подмечая данный факт.
Однако это не относилось к теме разговора, и поэтому я сразу вернулся к своим предыдущим мыслям:
— Неужели знать обладает большими полномочиями, чем сама принцесса? — задумчиво поднял я "бровь".
Селестия вновь недобро посмотрела на меня, будто сверлила меня взглядом некоторое время, отчего мне стало не по себе, но в один момент она просто закрыла глаза и проговорила тихо:
— Да, к сожалению это так.
— Так в чем же дело? — пододвинулся я к столу, внимательно ее слушая. Мне стало уже действительно интересно послушать её. Не каждый же день удается поговорить с белой кобылой за чайным столом.
— Древние договоры, скрепленные века назад, обязывают меня соблюдать определенного рода соглашения, — на этом месте она указала на раскинувшийся за балконом город и посмотрела на улицу, — всё это было сделано взамен на сплоченность влиятельных слоев населения, лояльность большей части армии и стабильный приток финансов.
— А расторгнуть договоры нельзя?
— Боюсь, я не могу этого допустить, — принцесса вновь повернула ко мне голову, — Это никому не будет выгодно.
«Что ж, это многое объясняет. Политика — дело тонкое. Прям как Восток (как говорил нам один советский фильм). И она всегда оставалась очень сложной темой для меня, в которую мне не очень то и хотелось лезть».
Но политика в Эквестрии всё же вызывала у меня какой-никакой научный интерес:
— Хотите сказать, что в случае расторжения договоров они поднимут восстание против вас? — спросил я осторожно.
— Не исключено, — хмыкнула Селестия, — Но они не умеют смотреть вперед так, как это умею я, — она перевела взгляд на меня, — Но если они и осмелятся что-то против меня сделать, им непросто будет свергнуть аликорна вроде меня.
— Понимаю, — хмыкнул я и ради приличия допил чай из чашки, отставив пустую чашку в сторону.
«А она слишком уверенна в себе. Я бы даже сказал: самоуверенная и отнюдь не в хорошем смысле слова. Как показывает практика с Найтмер Мун, даже аликорна можно ранить, а если можно ранить, то можно и убить. Логично? Логично», — догадался я, — «Она отнюдь не идеальна, а очень даже неприятная особа с раздутым самомнением и самоуверенностью. А к чему, обычно, это приводит? Правильно — к неизбежному краху. Так что как ей удавалось править с подобным характером и мировоззрением целую тысячу лет — загадка».
Но эту тему пока оставим, а вернемся к насущему разговору:
— А можно поинтересоваться? — задал я вопрос.
— Можно, — сделала она снисходительный жест копытом, на что я тихо фыркнул. Тоже мне Владычица...
— Что это за договоры, которые вы не можете нарушить?
Селестия сделала глубокий вздох и вновь прикрыла глаза, словно вспоминая что-то:
— Когда-то давно, а именно — чуть более тысячи лет назад, мне и моим пони потребовалась помощь богатого и влиятельного государства, которое тогда было отдельной территорией, не относящейся к молодой Эквестрии. Нам очень нужна была помощь, — на слове "очень" Селестия сделала особый акцент, — и ради этого я была готова пойти на что угодно. Даже на свое несчастье.
— Но, как я понимаю, это государство потом вошло в состав Эквестрии?
— Да, но договоры остались, — грустно констатировала принцесса.
Повисло неловкое молчание. Я тщательно обдумал сказанное, и в конечном итоге мне стало даже жалко Селестию. Она хотела как лучше для своего народа, и влезла в такую задницу, но в итоге лучше не стало.
«С другой стороны — она получила по заслугам. Кто меня хотела убить? Она. Кто хотела меня ограничить и сделать плохо? Она. Кто, в конце концов, обманывает всех и водит за нос? Неожиданно она. И моё крайнее негативное отношение к ней это не отменяет».
— Но хватит про плохое, — несколько натянуто улыбнулась Селестия, — Солдаты хорошо о тебе отзываются, в целом.
Я на время отвлекся от своих мыслей и облегченно выдохнул. Хотя подсознательно ожидал всё ещё подвоха. Как от неё самой, так и от её слов.
И я не прогадал в этот раз:
— Но заместитель Шайнинга — жеребец по имени Стил Дансер, очень много неприятного высказал лично мне в твой адрес, — продолжила кобыла, поставив свою чашку на стол, — Слово офицера-дворянина против слов простых гвардейцев. Знаешь, что это значит?
Ёе морда приняла максимально серьезный и строгий вид, заставляя меня нервничать.
«Вот тебе и "хватит о плохом"! Для нее это еще нормально, а для меня это тот еще пиздец».
Мне было очевидно ясно, что будет со мной в случае дальнейших казусов:
— В случае проблем со мной в дальнейшем, меня либо выкинут за границу без права на ее пересечение, либо же попаду в тюрьму, едва меня сделают гражданином Эквестрии, — грустно констатировал я.
— Верно, — кивнула Селестия, — Но ни моя сестра, ни я этого не хотим. Мы возьмем на себя ответственность в ущерб отношениям со знатью... На этот раз, — принцесса глубоко вздохнула и умоляюще посмотрела на меня, — Не подведи нас.
— Я не подведу, — утвердительно сказал я и кивнул, а затем поднял на неё взгляд, решив отвлечься на другую тему и просто узнать кое-что важное для себя:
— А как ваша сестра поживает?
— В целом неплохо, но, — на этом моменте белая аликорн опустила голову, — в последнее время ее мучают кошмары. Таблетки для сна справляются, но проблему не решают.
Это меня крайне удивило. На самом деле в голове не укладывалось: чтобы аликорн, и на таблетках? Как странно. Видимо, это очень серьезно было.
— А что именно за кошмары? Она не рассказывала? — осмелился спросить я.
— Нет, — печально вздохнула Селестия, — Она не упоминает и говорит, что с ней все нормально. А почему ты интересуешься?
— Мне не все равно ее здоровье, — честно ответил я, — Не для того я помог ее спасти от Найтмер Мун, чтобы она страдала вновь. Может быть ей можно как-нибудь помочь?
Селестия вновь нахмурилась, внимательно на меня посмотрев. Мне даже показалось, что в её глазах промелькнула капелька ревности. Но затем она чуть улыбнулась мне, ответив:
— Я не знаю как. Но если будут идеи, то скажи мне. Ладно?
На этот раз Селестия была искренней. Даже позволяла эмоциям вылезать за пределы маски. Я уже убедился, что за сестру она готова пойти на все, и я был даже помочь ей в этом. Другое дело — идей не было. Так что мне оставалось лишь кивнуть и ответить:
— Хорошо, принцесса.
Мы сидели молча несколько минут, просто поглядывая на Кантерлот. Я не знал, что ещё говорить, а Селестия обдумывала свой следующий вопрос. И в конце концов, она мне его задала:
— И все таки меня беспокоит твоя сила, — подметила она, укоризненно глядя на меня, — Возможно, что ты ее не изучал, но она — часть тебя. Что же это?
«Она ведь говорить про Пустоту и Тьму, верно? Ту самую силу, которую боятся все? А ведь она мне часто в кошмарах снится. Так — будто я часть её. Бррр — жутковато».
— Я фактически не пользовался ей. Но она всегда была такой и боюсь, я о ней слишком мало знаю, — пожал я плечами в ответ.
— Ты не можешь ей не пользоваться, особенно учитывая тот факт, что внешне ты единорог, — кобыла хмыкнула, — но ради своего и чужого блага пользуйся меньше.
— Попробую, но это как получится, — хмыкнул я, — Телекинезом не могу не пользоваться, уж извините.
— Ладно, — ответила Селестия в своей снисходительной манере, — Но учти, что твои поступки без внимания не останутся.
— Я понял вас, принцесса.
«А Селедка и впрямь умеет быть строгой... с представителями не народа пони, которые живут здесь, в Эквестрии», — подметил я, ощущая, что мне уже немного неудобно перед ней отдавать отчет и хочется поскорее уйти.
К счастью, Селестия словно прочитала мои мысли и, улыбнувшись, показала копытом на выход:
— У меня сейчас полно дел, а потому нам нужно закончить. Приятно было поболтать с тобой, Стевриан.
— Аналогично, — кивнул я, мысленно кривясь от ее приторно сладкой манеры речи. Хотелось бы ответить прямо, что я думаю по поводу этого всего, да решил промолчать.
«Информативная вышла беседа. Культурная, однако! Что ж, теперь мне куда яснее видятся причины поступков солнечной жопокрупой кобылы. Ее можно понять, но не во всех случаях это её оправдывает. А мне на будущее — заодно буду знать, что с местной знатью шутить не стоит. Да и я этих напыщенных пидарасов вообще никогда не любил. Денег много, а мозгов нема».
Я вышел с веранды и дверь с громким хлопком тут же закрылась, чуть было не стукнув меня по крупу. Я выругался и обернулся обратно, но увидел там лишь стражника-земнопони, который поспешил ко мне.
— Я провожу вас до выхода, — монотонно сказал он, — Следуйте за мной.
Дел здесь моих не осталось, а потому осталось лишь подчиниться. Охранник сопроводил меня до казарм, после чего ушел обратно, а я направился в столовую, желая наполнить желудок едой. По пути поздоровался со знакомыми мне гвардейцами, а когда, наконец, уже в столовой принялся за трапезу, я обратил внимание на то, что наш сержант-повар сегодня был необычайно веселый:
— Грин! — окликнул я его, — Ты сегодня в хорошем настроении, как я погляжу.
— Еще бы! — подошел ко мне жеребец, — Моя дочка ходит! Сама! — по его мордочке потекли слезы радости, которые он тут же вытер ногой, — Хвала свету, что дал ей шанс!
— Поздравляю! — улыбнулся я, — Это и впрямь хорошая новость!
Грин разговаривал так громко, что его не слышала, наверное, только сама Селестия, которая сейчас сидела в своей комнате и гоняла очередные чаи.
— Серьезно? — спросил кто-то из гвардейцев, что обедал в столовой, — И я тебя поздравляю, Грин!
— Спасибо вам, огромное спасибо за теплые слова, — Грин просиял еще больше, — Сегодня двойные порции для всех!
По всей столовой послышались восторженные крики и поздравления, от которых Грин даже слегка смутился, а потом он радостно поскакал на кухню.
Я в то же время невольно задумался, наблюдая за всей этой картиной:
«Интересно, а как он сможет приготовить все это в одиночку? Он, конечно крутой повар, но накормить пятьдесят с лишним морд и еще меня, который ест за двух, а то и трех... Это будет интересно и, надеюсь, очень вкусно».
Вскоре я понял, что мои опасения были напрасны, когда он вывез несколько тележек из столовой. Я просто обомлел.
«КАК? Просто, КАК? Магия вне Хогвартса же запрещена! Видимо, у него есть свои секреты».
Грин подошел ко мне с четырьмя тарелками с рыбой и, поставив на стол, словно прочитав мои мысли, сказал:
— Нужно немного доброты, отцовской любви и опыта побольше, — улыбнувшись, он подмигнул мне, поставил тарелки на стол, пожелав приятного аппетита. А пока я налегал на еду, Грин пошел дальше разносить салаты по столам.
Когда я вновь повернулся мордой к тарелкам, то внезапно обнаружил напротив себя сидящего Стара. В очередной раз он совершенно незаметно подобрался ко мне, только на этот раз даже не поздоровался — видимо, настолько был погружен в собственные мысли, параллельно уплетая вегетарианский гамбургер с травами.
— Ты как? — спросил я друга, чуть тронув того копытом. Тот ощутимо вздрогнул.
— Я поговорил с принцессой, — отвлекшись от еды, ответил мне Стар. Я сразу заинтересованно хмыкнул.
— И что в итоге?
— Она с радостью меня примет... после "экзаменов" — сделал кавычки копытами жеребец.
Я аж поперхнулся едой, услышав такое. Луна ничего не говорила мне про такое.
— Каких ещё экзаменов?
— Например, мне нужно выучить наизусть ритуал вступления, древние клятвы лунных гвардейцев, этикет и еще по мелочи, — перечислял Стар, откусывая еще кусок от гамбургера.
— Сочувствую, — покачал я головой. Мне на ум пришли сразу экзамены в школе, которое "миловидно" называются ЕГЭ, защита диплома в отрасли медицины и прочие "мелочи". Интересно, на что похож экзамен Луны?
— Не стоит, — он улыбнулся, — Все нормально. Я справлюсь.
Я лишь пожал плечами и вернулся к трапезе, про себя отметив, что на этот раз рыба стала даже вкуснее, чем раньше. Прямо смакуя вкус на языке, я периодически ловил слегка брезгливые взгляды гвардейцев, но внимания на них особо не обращал. Уже привык к подобному.
Больше мы ни о чём не говорили со Старом, и так же молча разошлись по своим делам. Я тренировался с телекинезом — уже самостоятельно, а он готовился к экзамену. Ближе к ночи я встретил Вульпу — ту самую фестралку, которая меня остановила и хотела арестовать. Она быстро бежала по коридору, очевидно, куда-то спеша, но я решил её остановить и немного поговорить:
— Вульпа, подожди!
— О, Стевриан! — обернулась она на мой голос, оставливаясь, — Хотел что-то?
Вопреки ожиданиям, сегодня она была на удивление дружелюбной, что вызывало небольшой когнитивный диссонанс в моём разуме. Но это было мне как раз и нужно.
— Как поживает ее величество, принцесса Луна? — я сразу перешёл к делу.
— Она плохо спит в последнее время, — та глубоко вздохнула и поджала губы, — Ты хочешь помочь?
— Да, хочу, — кивнул я, — но вот как...
— Может быть, вы поговорите лично, когда будете спать?
Я немного осел на месте. Стоп — я не помню, чтобы кому-то говорил о подобном. Как она догадалась?
— Откуда ты?... — начал было я, но она прервала меня:
— Лунная гвардия знает о подобных вещах, — Вульпа слегка улыбнулась, — Не бойся. Мы, лунные гвардейцы, умеем хранить тайны.
Я немного успокоился и вздохнул. Конечно, Вульпа мне не внушала большого доверия пока что, но ей хотелось верить больше, чем даже тому же Шайнинг Армору. А ведь она, фактически, и была на должности нашего капитана, хоть и другого отряда.
— Ладно. Пожалуй, мне и вправду стоит так и сделать: встретиться с ней во сне, — задумчиво ответил я, — Мне надо бы идти спать поскорее.
— А я передам Луне, чтобы в первую очередь встретилась с тобой. Доброй ночи заранее, — слегка улыбнулась она мне и направилась дальше по своим делам. А я решил не терять времени и направиться в спальное распоряжение. Благо — отбой уже через пару минут будет.
Ночью я долго не мог уснуть из-за внезапно возникшей давящей атмосферы вокруг меня. Я словно ощущал, как в воздухе веет какой-то опасностью, и это заставляло пробуждаться каждый раз, когда я начинал засыпать. Мне пришлось усыплять все свои инстинкты, мысленно заверяя, что я, как минимум, под прикрытием целой роты вооружённых до зубов гвардейцев, которые кинутся по первой команде на врага, и лишь тогда я смог погрузиться в сон.
На этот раз я очутился не в туманном измерении посреди воды, а, к своему удивлению, в коридоре, в стенах которых располагалось множество дверей без табличек и указателей. Одни были выполнены из дерева, другие оказались украшены более элегантно, но все равно не впечатляли изысканностью, третьи и вовсе являлись потрескавшимися и старыми.
«Какое странное место! Я что — во дворце Селестии?» — с сомнением хмыкнул я. Естественно, мне никто не даст ответа на этот вопрос, и я решил просто направиться вдоль коридора, осматривая каждую дверь. Сколько я бродил так? Минут десять, двадцать? Может быть, час? Я уже потерял чувство времени, пока не наткнулся на самые большие двери, которые я мог увидеть здесь. Они выглядели словно ворота и состояли из двух створок, открывающихся наружу. Одна была отлита из чистого золота и украшена символом солнца, а другая словно состояла из нечто похожего на мрамор и украшена знаком луны.
«Селестия», — догадался я, и, немного нахмурившись, медленно, через силу открыл "мраморную" дверь. Она была крайне тугой, и еле-еле поддавалась под моим напором. Но когда я оказался внутри, то кромешная тьма сразу окружила меня со всех сторон. И что самое худшее — её не могло разогнать даже мое зрение. Я словно оказался посреди ничего.
Вдруг позади меня с грохотом захлопнулась дверь, оставив меня совершенно одного в кромешной тьме. Моё сердце сразу застучало сильнее в беспокойстве.
— Что тут вообще происходит!? — недоуменно спросил я, буквально крича в пустоту, — Где Луна и почему тут так темно?
Даже эха не слышно. Как будто и впрямь парю посреди космоса, а вокруг меня, ровным счётом, ничего. Мне стало не по себе, даже учитывая, что я стоял на твердой поверхности и отчетливо видел свое лошадиное тело.
«Значит, это не совсем сон», — догадался я, вспоминая, что во снах я всегда появляюсь в образе дракона. Что же это тогда могло быть?
Собравшись и преисполнившись решимости, я решил отыскать ответы на вопросы и, как и в случае с коридором, просто рысцой направился вперед. Комната оказалась словно бесконечно большой, и я шел очень долго, прислушиваясь к цокоту копыт — единственному звуку, который я мог слышать, помимо своего дыхания. И вдруг в один момент я не почувствовал пола под своей ногой, что выставил вперёд! Хорошо, что мои рефлексы сработали, и я вовремя успел отпрыгнуть назад. Уф — ещё чуть-чуть, и я бы свалился невесть куда.
Но прийти в себя и сообразить, что к чему, я не успел. Вдруг справа от меня послышался неприятный, похожий на шуршание звук, и я забеспокоился сильнее — если в темноте ты слышишь неожиданный звук, то тут любому станет не по себе. Я резко повернул голову на шум, но так ничего не увидел. Мне сразу захотелось повернуть назад и найти ту дверь, что вела обратно в коридор, однако потерял ориентацию в пространстве. И вскоре шум повторился — на этот раз позади меня, и это заставило попятиться куда-то вбок, ступая осторожно вдоль пропасти.
Плохи дела. Если так продолжится — то я уже окончательно испугаюсь. А это может увеличить мой риск сорваться. На сон это не похоже — я бы тогда был в образе дракона. Если это кошмар Луны, то весьма реалистичный. А ещё я чувствовал, что за мной наблюдал кто-то всё это время. Даже двое.
Шум всё приближался. Судорожно сглотнув и уняв уже начавшуюся было дрожь в ногах, я вдохнул побольше воздуха и крикнул:
— Покажись!
Ответом послужила мне лишь всё тот же шум, который нарастал и нарастал. Моя душа совсем ушла в пятки, но я решил повторить свой вопрос уже на эквестрийском, вспомнив, что он является чем-то очень похожим по звучанию на английский:
— Покажись, кто бы ни был!ᵉ
Шум послышался совсем близко и уже слева от меня. Я быстро развернул голову туда и неожиданно увидел искаженную в злобной улыбке Найтмер в десятке метрах от себя, несущуюся в мою сторону с копьем в телекинетической хватке.
«Ах... Так это твоих копыт дело?» — злобно оскалился я в ответ и, невольно вспоминая нашу первую битву, поднырнул под неё. Мне удалось толкнуть её, отчего та выпустила копье, потеряв хватку, и оно громко звякнуло о пол, улетев затем куда-то в пропасть. Но это нисколько не смутило безумную кобылу, и она начала драться в копытопашную, используя помимо этого еще и рога. Новый выпад Найтмер оказался успешным, и одним точным ударом по морде, она откинула меня прямо к обрыву, едва не столкнув. Я сразу поднялся с пола и встал на дыбы, активируя уже свой телекинез и блокируя им ее передние копыта.
Однако я немного просчитался, и Найтмер Мун усилила напор, постепенно толкая меня на самый край обрыва. Уже находясь на самой грани пропасти, я оттянул чернильную кобылу в сторону, словно сделав движение в танце, и резко выпустил ее из хватки копытокинеза. Как итог — соперница потеряла равновесие и с жутким криком упала в пропасть, а я устало лег набок, пытаясь прийти в себя.
«Что... Это... Было... Такое?», — задал себе я вопрос, прислушиваясь к новым звукам. К счастью, после моей схватки в комнате повисла гробовая тишина.
«Неужели Луна боится своей злой половины? Это уже логичнее. Но я бы на ее месте больше боялся одиночества и вакуума, чем злобную половину личности. Кстати, а как она вообще там выжила? Аликорны точно не простые органики... Против таких сражаться тяжело... Но что теперь?».
Ответ пришёл сам собой, когда я услышал уже до боли знакомый голос, преисполненный радостью и гордостью:
— Просто прекрасно! — произнесла откуда-то из темноты принцесса Луна, — Ты молодец, Стевриан.
На сердце стало сразу спокойнее. Я начал подниматься с пола, но пока никого еще не видел. Но через несколько мгновений тьма резко пропала, и мне в глаза засветил ослепительно яркий свет, который заставил меня болезненно зажмуриться.
— Ой! — спохватилась ночная пони и немного уменьшила свет, так чтобы я смог увидеть силуэт аликорна перед собой, — Я не хотела.
Что ж... Чувствую, что кое-кому придётся долго отвечать на вопросы.
— К чему такой яркий свет включать? — спросил я, протирая глаза, — Что все это вообще было? Ради чего?
— Извини, что вынудила — опустив голову, ответила Луна, — но это было необходимо.
— Для чего? — буркнул я.
— Местные кошмары вполне реальны, и я не могу справиться со всеми, — темно-синяя аликорн строго посмотрела на меня, — Если хочешь здесь выжить, то научись бороться с ними, иначе...
— Они меня убьют, — закончил я за нее. Та кивнула.
— Именно. И ты мне тоже помог, спасибо.
Я немного удивленно открыл рот. Похоже, я её не совсем понимал.
— Чем же? — поднял я "бровь".
— Я не могла контролировать данный кошмар пока не призвала тебя сюда. Но теперь он закончился.
Я ощутил, что комната, где мы находились, стала меняться, а под моими ногами стала образовываться вода. Мой вид тоже поменялся — теперь я был в образе дракона, а значит точно находился во сне, что успокоило меня.
Однако явление наличия воды в моих снах всё ещё интересовало меня, и я даже не удержался от вопроса:
— Интересно... Каждый раз в моих снах я вижу эту воду. И всё задумываюсь — откуда она берётся?
— Может быть потому, что это самая близкая тебе стихия и отражение твоего внутреннего мира? — предположила Луна. Я неопределенно покачал головой.
— Возможно, — вздохнул, — кажется, мы отвлеклись. Ты хотела мне рассказать насчет кошмаров и борьбу с ними. Верно?
— Да, — Луна кивнула и подошла ближе ко мне, — В отличие от мира, из которого ты прибыл, кошмары здесь вполне реальны, и они могут тебя убить.
— В мире людей тоже можно умереть от сердечного приступа во сне, — усмехнулся я, вспоминая некоторые истории с Земли. Но Луна отрицательно помотала головой.
— Нет. Ты не понял. Если местные кошмары тебя убьют, то от тебя мало что останется в реальном мире.
Между нами повисло напряженное молчание. А потом я внезапно хлопнул себя по лбу:
— Погоди-ка. Это же как в фильмах про Фрэдди Крюгера, верно?
Принцесса лишь утвердительно кивнула, отчего мне стало реально не по себе. Даже дышать трудно от волнения стало, а под чешуёй я начал ощущать вполне себе реальные мурашки.
— Именно поэтому тебе необходимо научиться от них защищаться, — повторила ранее сказанное Луна, — Данный... небольшой кошмарик, — на данном слове она сделала акцент и усмехнулась, — самое меньшее на что способны эти... монстры.
— И каким же образом я смогу это сделать? Драться буду? — я недоумённо развел когтистыми лапами в стороны.
— Да, — Луна кивнула. Я издал небольшой смешок.
— Дай угадаю, — я наклонил голову на бок, — Ты будешь меня этому обучать?
— Именно, — принцесса вновь кивнула, — Я давно никого не учила драться лично и ТЫ будешь удостоен величайшей чести обучаться у самого диарха!
— Почту за честь учиться, — поклонился немного я, понимая, к чему она ведет. Луна, как второе лицо в государстве, равное своей сестре оказала мне огромную честь, что радовало. Естественно, подобного удостаиваются лишь избранные. Приятно было осознавать, что меня так высоко оценивает сама Луна.
— Начнем завтра, — кобыла улыбнулась, — А за сегодня еще раз спасибо. Готовься, ученик. Но пока просыпайся.
И с этими словами сон начал растворяться вокруг меня, принимая уже знакомые очертания помещения казармы.
Стевриан. Глава 9: Драконья ярость
Иллюстрация к данной главе:
https://derpicdn.net/img/view/2026/1/25/3752495.jpg
Месяц «Солнца» заканчивается. Местный аналог июня, если точнее. Всего месяцев на планете двенадцать, как и на Земле, но их названия совершенно иные: месяц пробуждения, месяц поздней зимы, месяц расцвета, месяц веселья, месяц тепла, месяц солнца, месяц последнего зерна, месяц торговли, месяц дождей, месяц ветра, месяц холодов, месяц льда. Поздновато я про это узнал, но главное, что теперь точно не опозорюсь в случае чего. Как бы не хотелось этого признавать, но я стал привыкать к окружающей меня действительности. Даже стены казармы стали мне почти как родные. Ну и что, что я не отсюда? В любом случае я здесь точно надолго, а потому это место, как бы я ни скучал по родным и близким, отныне мой дом, и мне нужно осваиваться… Имеется ввиду данная планета, а не Эквестрия…
Об это и думал я, прохаживаясь по коридору казарм в ожидании захода солнца, чтобы вновь отправиться погулять по городу. За всё время это было уже моё второе увольнение, хоть и нелегальное, и я его с нетерпением ждал.
За то время, что прошло с последней моей встречи с Луной, я узнал, что на дворе сейчас стоял «июнь» тысячного года «после изгнания Луны» или как местные зовут это — тысячный ПИЛ. Название показалось мне забавным, но вместе с тем и знакомым, но я не придал этому особого значения. Но, по крайней мере, теперь я знаю местное обозначение летосчисления.
Но возвращаясь к старым проблемам, я задумался о своей отлучке в город. На сей раз помочь осуществить мой поход за ворота мне взялся мой друг Стар, который сегодня уже в последний день находится в данной казарме. Накануне он подал заявку капитану Шайнинг Армору о переводе в лунную гвардию, на что тот дал добро, и вскоре он покинет дневную гвардию навсегда. Я гордился его достижением, однако бюрократические проволочки мгновенно сделать ничего не позволяли, и эту ночь именно Дарк Стар сторожил ворота из замка вместе с другим стражником. Это был его последний караул в старой гвардии, так сказать. Мы уже заранее договорились, что он отвлечет своего коллегу и откроет ворота, а я незаметно в то время проскользну в город. Однако, учитывая то, что произошло со мной в прошлый раз в Кантерлоте — он взял с меня обещание, что я вернусь до двух часов ночи и не позже, а также не буду искать себе неприятностей. Мне пришлось с этим согласиться.
Но это было ещё не всё: необходимо было пройти мимо дневального. Скорее всего он не заснёт, как это было в прошлый раз, оттого мне ничего не остаётся, как подкупить его чем-нибудь. И на моё счастье — мне было чем. Накануне я получил мешок с битсами от Селестии, что стало для меня огромной неожиданностью. Она передала мне его через свою горничную якобы «в компенсацию», но чего именно сказано не было. Однако я принял этот подарок без вопросов и теперь думал о том, куда бы его потратить. А тут как раз удобный случай представился.
Пока я в задумчивости смотрел через окно на заходящее солнце, я услышал шаги и увидел одного из гвардейцев. Я не сразу, но вспомнил, что именно он заступает сегодня на пост, и потому сразу подошёл к нему:
— Здравствуй, Блю, — обратился я к жеребцу с голубым цветом шерсти и серой гривой, — Ты ведь сегодня заступаешь на пост, верно?
— Да, — кивнул тот, — Что-то хотел, Стевриан?
— Да, хотел, — я неловко провел копытом по полу, собираясь с мыслями, а затем продолжил, — Я хочу выйти в город сегодня. Пропусти меня, и я куплю тебе то, чего ты хочешь.
Между нами повисло непродолжительное молчание, а гвардеец нахмурился, ничего не отвечая.
— А как ты сможешь купить ночью что-либо? — Блю внезапно усмехнулся, — ночью то магазины закрыты.
Что ж… Придется мне разыграть один из своих козырей. А именно — некие тайные знания о том, где и что можно приобрести по небольшой цене.
— Ты немного не понял, — фыркнул я, помотав головой, и сразу придвинулся ближе, настороженно оглядываясь по сторонам. Вроде никто наш разговор не подслушивал, а потому можно продолжать, — На дворцовой кухне имеется свой небольшой… магазин, куда сбываются всякие вкусности со столов знати, и именно туда я и собираюсь зайти.
Ещё одно неловкое молчание, только теперь морда Блю приобретает удивлённое выражение. А я сразу догадался, что и он в курсе происходящего.
— Откуда ты узнал про это? — жеребец аж поднял «бровь» от удивления.
— Ходили слухи, — я невинно пожал плечами, — Да и я сам видел все это. Мельком.
Блю впал в небольшой ступор и крепко задумался, а пока он молчал, я продолжил говорить:
— Я все куплю, но в разумных пределах, разумеется. Не волнуйся, деньги у меня есть, — я вынул телекинезом из сумки за спиной небольшой мешок с битсами и на несколько секунд показал его Блю, подмигнув.
Голубошерстный жеребец внимательно взглядом проследил за мешочком, который перекочевал обратно в мою сумку, а затем тяжело вздохнул:
— И надолго ты собрался в город? — он сурово глянул на меня. Я начал догадываться, что он уже почти согласился, и потому смягчил напор:
— До двух часов ночи максимум, а потом вернусь.
Как оказалось, перемена в моей линии поведения оказалась небольшой ошибкой, ибо Блю загоготал, и покачал головой:
— А почему это я должен тебе верить? — спросил жеребец, пытаясь отдышаться от смеха, — нам же перед тем, как тебя сюда привели, ясно сказали, чтобы не выпускать тебя наружу. Попадёшься еще жителям — что мы делать будем?
Я тяжело вздохнул в ответ и положил ногу на плечо заступающему дневальному, посмотрев ему в глаза:
— Послушай, — я слегка улыбнулся, — это в моих же интересах. Я не собираюсь ничего такого чудить. И вообще: разве тебе не хочется чего-нибудь этакого?
— Раз вопрос поставлен таким образом, — собеседник убрал улыбку с губ и серьезно нахмурился, словно всё ещё не веря мне, — Можешь тогда купить мне шоколадку, несколько килограмм ржаного хлеба и молоко?
«Ого. Да у тебя драконовский аппетит,» — мысленно поразился я, однако внешне и виду не подал, что удивлён.
— Я куплю на обратном пути, — невозмутимо кивнул я.
— Нет, нет, нет, — жеребец сразу перебил меня, — Ты это купишь до того как уйдешь, иначе не выпущу. Идёт?
От хитрый жук то. Понимает, что я могу спокойно проигнорировать его просьбу, если он уступит мне — пожаловаться то на меня он не сможет формально. Иначе сам отгребет, что пропустил меня.
— Хорошо, — наконец, согласился я, — А почему именно такой набор продуктов? Выглядит странным…
— Не важно. Мне это просто нужно, — вновь перебил меня Блю. Мне оставалось лишь пожать плечами в ответ.
— Ладно. Вопросов нет. Тогда договорились?
— Хорошо, — протянул жеребец мне копыто. Мы сразу стукнулись ими в знак скрепленного договора, и затем, пообещав скоро вернуться, я поспешил на дворцовую кухню, пока ещё есть время до захода солнца.
Пока я проходил там несколько недель назад, я помнил, что постоянно слышал там странный шум. Сначала мне казалось, что это обычная рабочая обстановка, пока однажды я не решил случайно заглянуть туда. К тому моменту мне уже полноценно разрешили гулять по замку, так что никто из гвардейцев меня не останавливал, и я мог позволить себе изучать его. Однако на кухне постоянно кто-то торчал, и один из гвардейцев упорно меня выпроваживал оттуда, аргументируя это тем, чтобы я никому из поваров не мешал. Звучало резонно, но подозрительно, как по мне.
И однажды я из любопытства заглянул на кухню в тот момент, когда стоявший на стрёме гвардеец куда-то отошёл. Предположительно, чтобы справить нужду. И там меня сразу ждала удивительная картина: двое гвардейцев орали на слуг, чтобы те быстро закрывали «лавочку», отчего те суетливо бегали по всей кухне, громыхая посудой и чуть ли не в панике убирая все лишнее. А уж мат в воздухе стоял такой, что даже типичная речь солдат в казарме была на уровне торжественной речи Селестии по сравнению с бранью на кухне.
— Эм… — я огляделся и сделал невольно фейсхуф, заметив тогда эту сцену, — Я тогда позже зайду…
Все присутствующие на кухне медленно повернулись ко мне, остановившись на полуслове.
— Да блядь! Тебя то каким боком сюда принесло?! Предупреждать не учили? — выдохнул ближайший ко мне гвардеец, постепенно успокаиваясь, — мы уж думали, что сюда идёт принцесса или, как минимум, трое пегасов. Ты так стучишь копытами, будто галопом несёшься.
— Ладно. Ладно. Я тут просто мимо проходил. А чем вы тут занимаетесь, что так громыхаете посудой? — поинтересовался я в ответ.
— Не твоё дело! — грозно огрызнулся страж, однако его товарищ положил копыто на плечо тому, покачав головой.
— Подожди. Это же Стевриан. Мне о нём много рассказывал сержант Грин. Он хорошо отзывается о Стевриане.
Я присмотрелся. Это был гвардеец в подчинении нашего сержанта-повара, и он часто тоже мельтешил в столовой, помогая Грину. Мне было приятно осознавать, что есть во дворце те, кто заступается за меня.
Однако первый из гвардейцев с подозрением глянул на меня, всё ещё не доверяя:
— Знакомый сержанта Грина, говоришь? Ну… Тогда, возможно, кое-чем можно с тобой поделиться. За тобой хвоста не было?
Я на секунду выглянул за дверь и, убедившись, что в коридоре никто не находился, покачал головой:
— Не-а, никого. Так чем вы хотели со мной поделиться?
И они тогда меня отвели к местному торговцу дешевыми продуктами, который продавал их по цене, более низкой, чем на обычном рынке. Как мне сказали, они этим занимаются в волонтёрских целях, чтобы помогать голодным и малоимущим гвардейцам, и всё это выполнено чисто на энтузиазме. Однако про этот «подпольный» рынок во дворце никто из высокопоставленных лиц не знает, равно как и пегасы, которые были известны своей фанатичной преданностью Селестии.
Именно так я и познакомился с местным «Сидоровичем», у которого можно найти всё, что нужно солдату. Именно с ним я и собирался сегодня встретиться.
Когда я уже сегодня подходил к кухне, я замедлился и потом, увидев закрытую дверь, несколько раз ритмично стукнул в неё. Один из гвардейцев приоткрыл её и окинул меня взглядом, кивнув в приветствующем жесте:
— А. Это ты. Ну как — всё чисто? Если да, то заходи.
Я, как и в тот раз, огляделся и, убедившись в отсутствии лишних глаз и ушей, зашел на кухню. На меня отреагировали уже спокойно — ко мне они привыкли, а моё умение держать язык за зубами не подвергалось сомнению.
— Я по делу — с этими словами я достал кошель с битсами и показал его остальным, — нужно купить кое-что.
— А! — послышался женский голос в дальнем углу, — заходи, заходи.
Ко мне подошла весьма молодого вида кобыла-единорог в костюме горничной и жестом попросила пройти за ней. Отодвинув кухонный шкаф в сторону, она открыла передо мной широкий проход, который оканчивался лестницей вниз. Она вела уже в подвальное помещение, которое выглядело довольно запущено: серые потрескавшиеся стены, много пыли и паутины по углам, словно здесь давно не убирали. И противоположный конец этого помещения оканчивался узким проёмом, заколоченным толстыми деревянными досками.
Моя спутница, не теряя времени, подошла к нему и несколько раз постучала, отбивая странный ритм копытом. С той стороны послышалось тихое шуршание, и через секунду раздался голос, принадлежащий пожилому жеребцу:
— Пароль!
— Принцесса Селестия ненавидит чай, — спокойно сказала кобыла.
Доски отодвинулись в сторону, словно занавес, открывая нам путь дальше. Я уже не удивлялся подобному: доски только казались прибитыми, а на деле здесь работал целый механизм, который сразу отодвигал эту дверь в сторону при нажатии на рычаг.
Мы оказались в огромном помещении, в несколько раз крупнее предыдущего. И оно было сплошь уставлено старыми ящиками. Сама комната делилась на две части металлической решеткой, которая была обшита досками из темной древесины. А за ней располагалась еще куча ящиков, поставленных друг на друга, и все вместе они образовывали несколько пирамид до самого потолка. В разделительной перегородке находилась деревянная дверца и небольшое окошко на уровне роста обычного жеребца, то есть примерно сто шестьдесят сантиметров. Сама дверца была настолько мелкой, что я самостоятельно однозначно не смог бы пролезть туда, не говоря уже о том, чтобы протащить туда ящики. Это наталкивало на мысль, что из этого похожего на склад помещения есть еще один выход по ту сторону перегородки.
Закончив краткий обзор помещения, я еще раз осмотрелся по сторонам и увидел у решетки жеребца-земнопони вороной масти, с седеющей гривой и кьютимаркой на крупе с изображением деревянного ящика.
— О, Стевриан Анлас, пришёл за товарами? — спросил меня «продавец», улыбнувшись мне.
— Так точно, — кивнул я, — надо в одном деле помочь.
— Могу понять, — пожал плечами пожилой жеребец, — Деятельность незаконная, но очень прибыльная и полезная для простого народа.
Я немного раздражённо кивнул. Не хотелось бы тратить время на пустое сотрясение воздуха.
— Но ладно, к делу, — вздохнул я, — Мне нужны плитка шоколада, несколько буханок ржаного хлеба и литр молока.
— Интересно, — собеседник почесал затылок, — Для каких целей хотите приобрести?
— Для приятеля.
— Вы хотите подкупить стражу, — спокойно ответил жеребец.
Похоже, он о чем-то догадался. Я сразу обеспокоенно уставился на кладовщика, хлопая глазами.
— С чего вы взяли? — только и смог произнести я.
— Подобное у нас берут чаще всего для таких целей, — пожал плечами пожилой понь, — Не буду осуждать. Подойдите лучше к вон тому ящику, — с этими словами он указал копытом на крупный ящик размером с него самого, что стоял возле окошка.
Я послушно подошёл к ящику и стал ждать, а жеребец зашёл в огороженную часть помещения. Некоторое время он там шуршал, а затем вернулся с большой учётной книгой и пером с чернильницей на подносе, который был закреплён на его груди с помощью фиксатора. Он подошёл ко мне и положил все предметы на стоящий рядом ящик, после чего отстегнул крепление и пояснил:
— Распишитесь вот здесь, — вороной жеребец указал мне на последнюю строку. Я не упустил возможности и ознакомился с предыдущими записями, заметив, что прошлые клиенты заказывали примерно то же самое, но даже в большем объеме, чем я, что вызывало некоторые вопросы. С одной стороны — я понимал солдат, которые хотели дополнительное питание, а с другой — не ожидал, что такое большое количество покупателей знало об этой не самой легальной точке.
Закончив изучать список, я взял телекинезом перо и аккуратно стал выводить свои инициалы на эквестрийском, которые придумал во время обучения с Луной во снах. Расписавшись, я положил все письменные принадлежности на соседний ящик. Затем жеребец попросил меня открыть ящик около которого я стоял. Внутри были нужные товары, упакованные в отдельные пакеты и разделенные перегородками.
— Прошу, — указал он на меня, — С вас сто тридцать два битса.
Я отсчитал в своем кошельке необходимую сумму и телекинезом передал её продавцу. А когда тот кивнул мне и ушёл в огороженную часть помещения, я начал перетаскивать продукты из ящика в свою сумку за спиной.
«Блин… Вроде и занимаюсь каждый день тренировками «магии», но выносливость и контроль все равно оставляют желать лучшего. Даже бутылку молока еле держу телекинезом. Безобразие!», — недовольно подметил я, замечая как дрожат товары в воздухе, пока они левитируют ко мне.
Закончив с перемещением продуктов, я кивнул выглянувшему из-за окошка земнопони и улыбнулся ему:
— Спасибо, а то я слышал, что данные продукты дорогие.
— Это правда, — пожилой торговец издал легкий смешок, — Цены магазины специально завышают, и мы исправляем данную несправедливость, пусть и не совсем законным образом. Кстати, интересная у вас магия. Я никогда подобную не видел.
Я, уже собираясь покинуть складское помещение, остановился буквально в дверях и обернулся, вопросительно хмыкнув.
— Вы о чем конкретно?
— Обычно у единорогов светится рог и непосредственно объект, к которому они применяют магию, а у вас шлейф прямо к предмету ведёт.
— Видимо я уникальный в этом плане, — пожал я плечами, — Спасибо еще раз и осторожнее, а то рано или поздно вас поймают.
— Не волнуйтесь насчёт этого, — жеребец улыбнулся, — У нас все налажено.
— Очень надеюсь на это, — я махнул копытом и вышел из помещения, направляясь обратно в казарму.
Дальше всё прошло без лишних потрясений, и уже на заходе солнца я отдал продукты Блю. До отбоя я, как обычно, просто ожидал в казарме и думал о всяком разном. Но уже после команды «Отбой!» и ухода лишних гвардейцев, я аккуратно и без лишнего шума покинул общую спальню и спокойно прошел мимо Блю, кивнув ему. Тот лишь проводил меня взглядом, но ничего не сказал. Дальше всё пошло по плану: Стар отвёл гвардейца в сторону, громко рассказывая ему какую-то историю из жизни, а сам оставил перед этим ворота приоткрытыми. А там уже я тенью проскользнул в город.
Я пошел уже по заранее определённому маршруту, постоянно оглядываясь, дабы не попасться на глаза патрульным или случайным пони. К счастью, я помнил, что здесь редко ходят патрули гвардейцев, но моя прогулка все равно являлась довольно рискованным занятием.
Но именно за это я и любил такие ночные прогулки по городу! Риск, адреналин очень приятно разливались по моей крови, даруя мне живость и бодрость духа, а свежесть ночного воздуха вдохновляла на новые подвиги и давала силы жить дальше! Нахождение в душной казарме мне уже настолько осточертело за эти почти два месяца, что только здесь, в городе и вне бетонных стен, я чувствовал себя по-настоящему свободным! Я жалел, что не имел крыльев и драконьего обличия — с каким бы удовольствием я бы взмыл в ночное небо! Эх...
Я искренне жалел, что не имел той свободы, о какой мечтал всю свою предыдущую и нынешнюю жизнь. Но очень надеялся, что я добьюсь ее всеми силами и правдами. Тем более, что первые подвижки в эту сторону уже начались.
Ночь сегодня оказалась на удивление безоблачной. Дул теплый ветер, что приятно обвевал короткую шерсть на моём теле, да раздавалось отдалённое пение ночных птиц. Торопиться совершенно не хотелось, и я прогуливался медленным шагом, наслаждаясь каждым мигом свободы и дыша полной грудью. С обзорной площадки дворца дома выглядели красиво, но ночью эта красота становилась еще заметнее. Как и в прошлый раз, я не мог не отметить, что буквально каждый дом является произведением искусства...
Однако в один момент я услышал отдалённый цокот копыт по мостовой, и быстро сообразил, что в мою сторону кто-то идёт. Я сразу поспешил спрятаться за ближайшим домом и закрыть глаза: я давно заметил, что они меня часто выдают в тени, ибо светятся ничуть не хуже, чем у кошки, если не сильнее. Цокот копыт всё приближался и становился громче, и я буквально затаился, боясь даже громко дышать, искренне надеясь, что меня не заметят. Но, к счастью, пронесло, и стражники прошли мимо, так и не обратив внимание на темный силуэт в тени крупного дома. Я остался незамеченным.
Моя прогулка продолжилась, но теперь я ступал медленнее и осторожнее, словно был сейчас в стане врага. Хотя что уж таить: мне и в самом деле необходимо было соблюдать осторожность, ибо меня никто не должен видеть.
Но сегодня мне уж точно было не суждено нормально погулять и успешно вернуться. Я даже не мог представить, что проблемы сами тянутся ко мне каждый раз, когда я пытаюсь просто отдохнуть, и сейчас мне предстояло в очередной раз убедиться в этом. Ведь стоило мне только дойти до площади, как вдруг где-то в ста метрах спереди от меня что-то вспыхнуло, а затем прогремел оглушительный взрыв. Кто-то вдали громко вскрикнул, а во всех окружающих домах резко позажигался свет.
"Что это за фигня? Ни дня без происшествий..." — задался я вопросом и застыл столбом, глядя на поднявшийся от взрыва дым. Несколько секунд ушло на то, чтобы просто сообразить и опомниться, а затем я осознал, что мне так-то не помешает спрятаться, ведь скоро здесь будет много поней. Я начал сразу лихорадочно озираться по сторонам в поисках ближайшего темного переулка, но когда я развернулся на месте, то почувствовал, как об мне кто-то на полном ходу ударился.
— Что происходит? — сразу вырвалось у меня из груди. Я опустил голову и заметил перед собой жеребца-земнопони оранжевого окраса с черной гривой, который явно куда-то спешил. Кто это был? Очевидец? Пострадавший? Просто перепуганный пони? Я хотел было спросить его об этом, но тот ловко развернулся на сто восемьдесят градусов и, как в фильмах про Джеки Чана и кунг-фу мастеров, со всей силы зарядил копытами задних ног мне в морду. Из носа сразу брызнула кровь, и я, зарычав, опустился на мостовую, а он тенью проскользнул между зданий и скрылся.
— Ах ты сука! Тварь! — заорал я ему, поднимаясь. Он меня своим ходом уже вывел из себя, и я чувствовал, как внутри меня закипает настоящий пожар! Зачем он вообще это сделал?! Мне ему что — копыта теперь вывернуть за такое.
Но пока я поднимался, ругаясь, рядом со мной опустилась ещё одна тень, и знакомый голос окликнул меня:
— Стевриан! — сердито сказала кобыла, оказавшейся Вульпой, — Какого Тартара ты здесь? Опять гулять ушел?
Я вытер ногой кровь на носу и было хотел ответить, но фестралка резко вскинула ногу и грубо прервала мой так и не произнесенный вслух ответ:
— Поебать, — выругалась она и затем указала в сторону дыма, — Видишь тот дым от взрыва? Он мог сделать Великой плохо! Его нужно срочно найти и обезвредить.
Подождите, подождите. Что? Взрыв? Великой? Плохо? Тот понь, который меня ударил? Я первые несколько секунд не понимал, что происходит, однако когда всё сложилось в единую картину, я почувствовал, как мои ноги начинают дрожать, а морда искажаться в кровожадной яростной ухмылке.
«Что блядь?! Эта тварь посмела навредить Луне? Я его найду и распотрошу, как свинью!».
Вульпа, заметив мою резкую перемену, немного опешила на месте, и затем поспешила добавить:
— Сиди здесь и доверь это дело профессионалам, Стевриан. Не вмешивайся! — сурово сказала Вульпа и взмыла в воздух, полетев в направлении взрыва. Я хотел было ей всё сказать, но понял, что не могу больше себя сдерживать и глянул в сторону, куда не так давно убежал тот земнопони.
«Урод! Тебе не жить!».
На ярости я быстро-быстро помчался туда, ориентируясь по четкому запаху пота, что оставлял жеребец после себя. Я даже не заметил, как буквально за пару минут добрался до большого трёхэтажного здания городского банка, где этот вредитель, предположительно, сейчас и находился.
Я резко толкнул входную дверь, и сила моего удара была такой, что дверь с треском вылетела внутрь здания и упала на пол. Сигнализация не сработала, а охранника не было на посту, но зато горел свет, фактически, везде, что уже говорило о том, что здесь всё в порядке. Яростно прищурившись, я внимательно осмотрел главный зал, который походил чем-то на театральное входное помещение: кафельный пол, огромная люстра на потолке, портреты видных деятелей на стенах, а также множество столов вокруг, стульев и скамеек. Посередине зала имелись мраморные колонны подпирающие потолок, балкон на втором этаже и различные кабинки с окнами на первом этаже. Я, проходя внутрь с громким цокотом копыт, принялся осматривать каждый угол: заходил во все кабинки, в которых должны стоять сотрудники банка, проверял под столами, заглядывал на лестницу, что вела на второй этаж, поднимался по ней. Тварь, обидевшая меня и Луну, должна была находиться где-то здесь. И вот, наконец, я периферийным зрением заметил, как на полпути к третьему этажу кто-то мелькнул. Визуально я её не видел, однако аурное зрение чётко выдавала контур земнопони, что осторожно пробирался наверх, стараясь не шуметь.
— Вот ты где, уёбок! — зарычал я. Вдруг я почувствовал, как мой телекинез внезапно начинает усиливаться, а моя сила вырывается наружу, подобно вулкану, и вот уже в следующий миг со стола срывается касса и под громкое "Получай, падла!" она со скоростью снаряда летит в жеребца. Такого в обычной жизни я не смог бы повторить, но сейчас я даже не заметил изменения в телекинезе: ярость слишком застилала мне глаза.
Жеребец еле успел увернуться, и касса с треском влетела в стену за ним, расколовшись на несколько частей и оставив в ней хорошую такую вмятину. Земнопони встал и попытался вновь вбежать на третий этаж, но я уже бросил вторую кассу, что отбило у него всякое желание продолжать путь наверх, и потому он начал спускаться в противоположную сторону. Я вновь зарычал и в гневе кинул третью кассу на опережение, но из-за плохого контроля промазал и случайно повредил опору балкона второго этажа на котором находился понь.
— Куда ты бежишь? — спросил я, — Я заставлю тебя страдать!
Я поднял телекинезом уже железный стул и снова метнул его в сторону жеребца, но с прицелом у меня были пока явные проблемы, и стул угодил в повреждённую опору балкона, сломав его. Балкон сразу же с треском упал на второй этаж, обваливая его вместе с нами и поднимая тучу пыли. Урона я почти не получил, а потому сразу поднялся. Мой соперник сделал то же самое и попытался улизнуть. Ну уж нет, не уйдёшь отсюда живым!
Я взял в копыто первый попавшийся предмет, коим оказалась печатная машинка, и я уже на чисто физической силе кинул в оранжевого, словно камень, угодив тому по правой задней ноге. Она с хрустом впивалась ему в бедро, и тот закричал что-то матерное мне в ответ, однако этого оказалось недостаточно, и он поспешил скрыться за колонной от меня.
— Тварь! Я отгрызу тебе ноги и вскрою брюхо, как только доберусь! — закричал я вновь и быстро добежал до колонны, обогнув её. С разворота я попытался задними ногами ударить по тому месту, где должен был находиться оранжевый понь, но вместо этого оставил там глубокие вмятины и трещины. Ещё не обвалившаяся часть второго этажа угрожающе качнулась, рискуя похоронить под собой нас обоих, однако я этого не замечал.
Я осмотрелся по сторонам в поисках соперника и увидел, как он бежит к выходу. Крикнув ему, я схватил телекинезом, находящийся у самого выхода стол и резко двинул его в сторону земнопони. Удар был таким сильным, что тот отлетел на другой конец, словно кукла. Но он быстро встал на ноги и забежал в ближайшую кабинку, рядом с которыми он сейчас находился.
— Ты от меня не спрячешься!
Я, добежав до кабины, развернулся на месте и, вложив всю силу в удар, выбил деревянную стену, отделяющую нас. Несмотря на мои старания, понь оказался проворнее и успел выбежать оттуда прежде, чем я вскрыл преграду.
— СУКИН СЫН! КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПРЯТАТЬСЯ ОТ МЕНЯ!?
Я уже плохо отдавал отчет в своих действиях, но все еще сохранял крупицы разума. Однако все, что мне хотелось сейчас — убить эту тварь!
Заметив краем глаза мелькнувшего жеребца, я резко ускорился и сбил жеребца с ног, отчего он отлетел слегка в сторону, опрокинув по пути несколько стульев. Мои размеры не позволили мне быстро подняться на ноги, и тем самым противник выиграл секунд форы и он вновь направился в сторону выхода, стараясь не хромать.
— Куда пиздуешь, блядина?! — громко зарычал я, видя его откровенный страх в глазах, и, рывком поднявшись, быстро ломанулся в его сторону, сшибая по пути то, что осталось еще от банковской мебели.
Я успел быстрее, оттолкнув жеребца в сторону стены, быстро подошел и занёс копыто для удара, но жеребец быстро отскочил в сторону, и моя тяжелая нога оставила гигантскую вмятину на стене, в том месте, где сидел мгновения назад мой оппонент.
«Тварь! Опять увернулся! Только попадись мне — я от его лица не оставлю ничего, кроме каши».
Ярость продолжала захлёстывать меня, и я схватил телекинезом ближайший стул, кинув в противника. На этот раз к моей радости он попал ему в бок, опрокинув того на пол. Но даже это для него было мало, и он снова встал, увернувшись попутно от второго стула.
— До чего же ты живучий, тварина, — рыкнул я, подмечая то, что в него уже столько раз попали, а тот всё продолжает бегать и прыгать, уворачиваясь. Что ж, допрыгаешься, урод!
— Вернись, сука! — крикнул я ему вдогонку, видя, как тот пытается свернуть в сторону выхода. Заметив на стене электрическую лампу в виде подсвечника, я телекинезом вырвал ее из стены и на очередном обманном маневре, ударил им жеребца по голове, заставив того упасть вперёд, опрокинув стол с документами. Кровь брызнула из его затылка, окрашивая гриву в бордово-алые тона, а я, победно зарычав, подбежал к нему и поднял ногой на уровень своей морды, оглядывая его заплывшие от гематом и ран от осколков морду.
— Жалкая тварь! — я с силой кинул поня прямо под ноги, потом схватил его копытокинезом и стал колотить его спиной об пол. Один удар, второй, третий. Жеребец кричал и пытался от меня отстраниться, выскользнуть из захвата, однако удары всё сыпались и сыпались, рискуя сломать ему позвоночник. Я отпустил его, но тут же укусил за шею, почувствовал вкус его крови.
Именно в этот момент я почувствовал себя удовлетворенно! Он кричал! Ему больно! И это было прекрасным чувством, которым я наслаждался и упивался. Мне хотелось ещё и ещё.
В попытках навредить оппоненту ещё сильнее, я с силой схватил его и отшвырнул в колонну. Однако даже несмотря на все повреждения, что я ему нанёс, тот таки нашёл в себе силы подняться и, шатаясь сильно из стороны в сторону, двигаться на выход.
— КУДА СОБРАЛСЯ?! ТЫ МОЙ! — крикнул я ему вдогонку, почувствовав сильную вибрацию у рога. Да — вот она! Сила! А вот и ближайший железный стул, который я тут же схватил телекинезом, метнул в него. Тот со скоростью пули пролетел через весь зал и настиг несчастного поня, расколовшись у его затылка, а сам он от удара вылетел из банка, опустившись у мостовой.
Тяжело дыша от напряжения, я подошёл к валявшемуся практически без сознания земнопони и наступил ему на спину копытом. Вид у моего оппонента был крайне потрёпан: шерсть местами словно вырвана, особенно на шее и спине, вся морда превратилась в одну сплошную гематому с осколками стекла. Один глаз заплыл, из затылка обильно текла кровь из большой рваной раны, а на шее отпечатались мои зубы.
«До чего же убогое создание, но крайне живучее. Мое уважение последнему качеству, но я прерву твои страдания, а заодно воздам за Луну», — решил я и занес копыто для удара прямо по черепу, предвкушая сладкий звук ломающихся костей.
— Стевриан, — вдруг раздался возле меня голос. Строгий и властный, — отпусти его!
Услышав этот голос, мою ярость словно хвостом смахнуло. Я стоял над полумёртвым телом на мостовой, а в небе, которое еще не так давно было ясным, уже были темные тучи, и теперь нас поливал дождь, постепенно переходящий в ливень с грозой. Опустив взгляд с неба я увидел в нескольких метрах от себя принцессу Луну вместе с ещё несколькими пони. Да — именно она ко мне и обращалась сейчас. А окружившие её пони принадлежали лунной гвардии, судя по их униформе: все были одеты в полный комплект кожаных доспехов цвета ночного неба. И среди них было двое земнопони, Вульпа, один единорог и один пегас. Всего пятеро.
Но все, кроме Луны и Вульпы глядели на меня с застывшим на морде ужасом, видя во мне монстра, не иначе. Что ж, мог понять их: учитывая, в каком виде я перед ними предстал.
— МЫ СКАЗАЛИ, ОТПУСТИ ЕГО! — повторила свой приказ принцесса, перейдя на королевский-кантерлотский. Я только сейчас понял, что я всё так же неподвижно стою над своим противником, который уже и не сопротивлялся, и потому поспешил убрать свои ноги от него и отойти в сторону.
— Какого сена тут произошло? — первой подала голос Вульпа, когда я выполнил команду. Луна вышла вперёд и коротко осмотрела полумертвого жеребца, строго подметив:
— Стевриан, что ты с ним сделал? Что здесь произошло?
— Эта мразь, — я указал копытом на оранжевого жеребца, — тебе явно навредила, и я не мог оставить это без внимания. Я…
— И ты решил устроить самосуд, — перебила меня ночная кобыла а затем покачала головой, — Да. Он действительно это сделал, но устраивать самосуд непозволительно. Тем более в таком отвратительном виде.
— Ты думаешь, это так легко? — возмутился я в ответ, пытаясь оправдать свое поведение, — Он мог сбежать или навредить кому-то ещё! Да и не мог я просто так это оставить.
— Я понимаю твои чувства, но такое я себе позволяла только по молодости, — спокойно сказала Луна, подходя ближе ко мне.
— Да я бы не смог простить и самому себе твою гибель, понимаешь?
В этот момент стоявшая неподалёку Вульпа нахмурилась и угрожающе оскалила свои острые зубы.
— Обращайся к Великой подобающе!.. — встряла в разговор она.
— Он имеет право обращаться ко мне на «ты», — развернула голову к фестралке принцесса, топнув копытом. Та виновато поклонилась и пробубнила более смиренным тоном:
— Как пожелаете, госпожа.
Получив ответ, Луна вернулась к разговору со мной и слегка улыбнулась мне:
— Стевриан. Он получит по заслугам. Я тебе обещаю.
— Хорошо, — я вздохнул и обернулся в этот момент в сторону банка, оценивая то, что я натворил за эту ночь. Дверь в банк была выломана, часть второго этажа и один из балконов обрушены. Одна из кабин выбита, а практически вся мебель, включая стулья и столы — разбросаны где попало. Ну и дров же я наломал. Интересно было то, почему здесь нет охраны, раз уж это был банк? Это выглядело странным.
— Наломал я что-то знатно... Что же теперь нам делать?
— Ничего, — ответила кобыла, успокаивая, — Мы доставим его в тюрьму, а ты подождёшь около замка. Затем я лично приду за тобой, и мы вернёмся в казармы, пока тебя не хватились.
— Хорошо. Я отправлюсь обратно сейчас же, — кивнул я, надеясь, что меня возле ворот не остановят. По идее — охрана там после подобного происшествия может только усилиться, так что незаметно пройти станет ещё сложнее.
Луна же, закончив со мной, развернулась в сторону своих подчинённых и приказала им:
— Гвардейцы! Отведите преступника в замковую тюрьму и побыстрее.
— Так точно! — хором ответили они ей и принялась выполнять распоряжение.
— А ну подымайся! — приказал арестанту подошедшая к нему Вульпа. Тот еле-еле шевелился, но всё-таки нашел в себе силы поднять окровавленную морду и глянуть на неё единственным целым глазом:
— Я… ног не чувствую, — булькая, еле слышно прошипел оранжевый, — Я ничего не чувствую… — сказав это, он потерял сознание.
— Тогда, — фестралка повернулась к остальным своим коллегам, — поднимите его и донесите до тюрьмы.
— Так точно, капитан! — ответили вновь хором все оставшиеся гвардейцы.
Я не стал дожидаться конца «представления» и решил направиться к замку, совершенно не обращая внимание на дождь и мокрую шерсть. Я молился только об одном: чтобы меня никто не заметил по дороге обратно. Конечно, на улицах гвардейцев стало побольше, однако я успешно свернул на другую улицу и избежал того места, где недавно гремел взрыв — а именно там и собрались все солдаты, оцепив район. Дойдя уже до стен замка, я обнаружил, что почти во всех его окнах горит свет, даже в окне Селестии. А со стороны казарм слышались громкие голоса и лязг доспехов.
«Видимо, по тревоге подняли всю стражу замка. Это пиздец какой-то… Мое отсутствие точно не останется без внимания», — уже запаниковал я, чувствуя, что у меня начинаются проблемы. Однако я положился на проницательность Луны и просто принялся её ждать.
Через пятнадцать минут она подошла ко мне, и вместе мы двинулись к воротам. Но когда мы собирались пройти уже через них, нас встретил Стар в полном боевом обмундировании, который запыхавшимся голосом спрашивал:
— Стевриан? Что ты натворил? Солдаты сейчас тебя ищут — жеребец занервничал, — Быстро, беги в казарму, иначе…
— Иначе, что? — подала голос Луна, которая хмуро нависла над гвардейцем.
— Ваше высочество? — не на шутку испугался Стар, — Извините меня, я не заметил вас…
— Все нормально, — она подняла копыто в снисходительном жесте, — Я поручусь за него. Продолжай выполнять свой долг.
— Спасибо, госпожа, — кивнул гвардеец, — Но я все равно должен отвлечь своих, пока что сослуживцев, чтобы вы дошли спокойно.
— Спасибо тебе, друг, — улыбнулся уже я в ответ, смахнув мокрую гриву с глаз, — Ты всегда меня выручаешь.
Стар улыбнулся и кивнул. В этот же момент послышался лязг доспехов и Стар поспешил перехватить патруль, чтобы доложить им о чем-то и просто потянуть их время для нас.
Таким образом мы беспрепятственно прошли на территорию дворца, но внезапно Луна усмехнулась и подмигнула мне, указав куда-то в сторону. Я без лишних слов направился туда, и принцесса сконцентрировалась, применяя какое-то заклинание. Через секунду раздался тихий хлопок, и моя и её шерсть оказались полностью высушенными.
— Так будет лучше, надеюсь, — проговорила принцесса, завязав свою уже не эфирную гриву в хвост, скрепив резинкой.
— Полезная штука — это заклинание. Спасибо, — помотал я головой, сбивая гриву со своих глаз.
— Действительно, — усмехнулась Луна, — Вроде простое заклинание, но в молодости я долго не могла его запомнить.
Я задумчиво хмыкнул, направляясь вместе с кобылой уже по одному из коридоров замка в сторону в казармы.
— Расскажешь о своем прошлом, как-нибудь? — поинтересовался я у неё. Та удивленно качнула головой, глядя на меня.
— А ты разве не знаешь?
— В отличие от некоторых, — указал я копытом на Луну, — я чужую память не прочёл.
— Тогда да, расскажу, в свое время, — улыбнулась принцесса ночи, — Теперь идём же.
Мы спокойно вошли в казарму и, как мне казалось, все было спокойно и тихо, но уже у спальни, нам неожиданно перегородила дорогу группа гвардейцев в полном боевом облачении, а прямо перед ними стоял капитан Шайнинг Армор, который сурово на меня смотрел.
«Похоже, я действительно влип…».
Стевриан. Глава 10: Последствия
(*) В контексте данного фанфика слово "брони" обозначает не тех, кто фанатеет от MLP, а как замена слова "братан", что в данном контексте обозначает близкую дружбу двух жеребцов. Именно дружбу, а не то, что вы подумали.
— Вот же влипнуть надо было мне так, — выругался я, неумело пародируя мастера Йоду.
Прошло всего несколько часов с момента моего возвращения в казарму. Мы с Луной шли по коридору, что освещался только лучами восходящего солнца, в направлении тронного зала. Близился весьма тяжелый разговор с Селестией, и мы с принцессой ночи это понимали. Но по дороге туда Луна внезапно остановилась и посмотрела на меня:
— Слушай, вся эта ситуация и вправду скверная, — она глубоко вздохнула, — Но я тебя вытащу из такого положения.
— Каким же образом?
— Ты был со мной в это время и разговаривал насчет гражданства, — кобыла огляделась по сторонам, словно пытаясь кого-то найти, — Лунные гвардейцы подтвердят это.
— Спасибо, — улыбнулся я, — Надеюсь, этого будет достаточно. Но у меня есть один вопрос.
— Да? — навострила уши принцесса.
— Почему ты мне помогаешь?
Луна отвела взгляд в сторону, тяжело вздохнула и сказала:
— Ты помог мне справится с Найтмер Мун: это первое, — топнула копытом, — второе: я видела фактически всю твою жизнь и знаешь что?
Я немного хмыкнул, склоняя голову набок. Ну да — кто-то ведь умеет залезать в память. Однако с другой стороны — это ведь и сблизило нас, что тоже неплохо.
— Так что же? — спросил я тихо.
— У нас удивительно много общего, — слегка улыбнулась она, — Еще в тебе заложен большой потенциал, который нельзя упускать.
Я хмыкнул вновь, отметив про себя, что она права. Разница в возрасте и жизненном опыте у нас колоссальная, но при этом есть и похожие жизненные моменты, вроде плохих отношений с окружающими, чувства одиночества и отрешенности от окружающего мира. Мы с ней стараемся во чье-то благо, но все нас не любят и ценят лишь единицы. Как было на Земле, так и тут.
— Как же все это несправедливо, — еле слышно пробормотал я, опустив голову, вспоминая прошлое. Я и не заметил, что принцесса всё это слушала.
— Ты что-то сказал, Стевриан? — поинтересовалась Луна, подойдя ко мне ближе. Я мысленно ругнулся.
— Да ничего такого, — отмахнулся я, — Просто мысли вслух.
— Ну, — принцесса грустно хмыкнула и опустила мою голову на уровень своих глаз, — Не грусти.
— Хорошо, — кивнул я.
— Соберись, ибо предстоит долгий нам разговор с сестрицей нашей, — пытаясь говорить по старой манере, сказала она, возвращаясь к теме, — Ты должен вести себя как настоящий жере... — она осеклась на этом слове, но поправив себя, продолжила, — Как настоящий дракон, в хорошем смысле слова.
— Хорошо, хорошо, — приободрился я и поднял голову, выпятив грудь, — Я готов.
Мы прошли дальше по коридору пока у самой двери не послышалось хаотичное цоканье копыт. Мы решили пропустить выходящих, отойдя по разные стороны от дверей, и, когда я увидел тех, кто появился перед нами, то сильно удивился. Нет, я был сильно шокирован! Это были уже знакомые мне существа! И с ними было что-то не так.
— Луна, — выдохнул я, указывая на двоих вышедших жеребцов.
— Да? — кобыла глянула на меня.
— Это те жеребцы, которых мы со Старом поймали не так давно, — поделился я информацией, припоминая одно своё приключение за городом.
— Правда? — она вновь посмотрела на жеребцов, — Они выглядят странно.
— Вот и я об этом, — кивнул я, — Они идут словно какие-нибудь роботы и их глаза...
— Они с золотыми зрачками, — ответила за меня принцесса ночи.
— Что это может быть?
— Я не знаю, честно, — покачала головой Луна, — Но как-то узнавать об этом не хочется.
— А мне интересно, — хмыкнул я, глядя на уходящих, возможно, бывших гвардейцев, — Их взгляд словно устремлен в пустоту, — я снова глянул на Луну, — У меня есть теория.
— Слушаю, — навострила она уши.
— Им могли промыть мозги.
— Но зачем? — удивилась Луна.
— Чтобы сделать их послушными или хотя бы не опасными? — пожал я плечами.
«Если Селестия и впрямь использует магию, чтобы усмирять непокорных и держать их в узде, то дело еще хуже, чем я думал. Не сказать, что мне мятежников было жалко, но что если она то же самое применяет и к обычным пони? Жуткое зрелище...».
Принцесса ничего мне не ответила и открыла дверь в тронный зал, где на своем троне величественно возвышалась дневная кобыла, читая какие-то бумаги. Мы неспешно подошли и встали прямо напротив нее, и некоторое время так и стояли, поглядывая то друг на друга, то на Селестию. В конце концов Луна прокашлялась, чтобы привлечь внимание сестры, и та, наконец, оторвалась от чтения. Ее взгляд и легкая улыбка сначала упали на Луну, но, когда она посмотрела на меня, то все ее позитивное настроение улетучилось. Она посмотрела на меня со скрытой злостью под маской невозмутимости, что была у нее на морде большую часть времени, и я ощутил, как холодок пробежал по спине.
Это уже вторая такая серьезная беседа с принцессой, но теперь я ощущал всю гнетущую атмосферу этого зала. Здесь мне могут вынести приговор, если я буду не так себя вести. Так что я ощущал сильную нервозность, хоть и прилагал все усилия, чтобы оставаться спокойным.
— Стевриан, — встав с трона, кобыла стала спускаться к нам, — Ты только оправдал мое к тебе доверие... — проговорила Селестия спокойным голосом, делая многозначительную паузу.
— Но теперь, — продолжила дневная принцесса, — ты подорвал его, — тон ее голоса стал мрачнее, — Что можешь сказать в свое оправдание?
— Я что, таки пленник? — начал возмущаться я, — Тот факт, что я покинул казарму, уже считается преступлением, да?
— Где ты был? — тон Селестии сменился на доминирующий, словно вопрос задало существо обладающее огромным авторитетом. Я прикусил язык и задумался.
«И что она хочет услышать? Что я самовольно казарму покинул и чуть не убил ее подданного?».
Неожиданно, в наш разговор вмешалась принцесса ночи:
— Сестра, он был со...
— Помолчи, сестра — сурово и твердо ответила Селестия, посмотрев на Луну.
— Сестра! — возмутилась ночная кобыла, — Что ты делаешь? Он же не пленник..
— Я делаю то, что нужно для моих маленьких пони...
— Твоих?! — тут Луна не на шутку разозлилась, — С каких пор они твои?
— С тех пор как... — начала припираться Селестия, но ночная принцесса её перебила:
— Пони сами вольны выбирать за кем идти! — Луна перешла на повышенные тона, — Они не рабы и не игрушки, — она подошла вплотную к сестре и сердито посмотрела на нее снизу вверх, — Неужели забыла ты, сестра наша, ошибки дней минувших?
Селестия подняла копыто чтобы возразить, но передумала и опустила взгляд вниз. Она несколько напряженных секунд молчала, но затем помотала головой и сменила тон:
— Да, Лулу, ты права, — ответила кобыла, грустным голосом.
Смотря на Селестию, я понял, что ее маска дала существенную трещину. Пару мгновений назад Селестия воплощала собой сильное, могущественное создание и вмиг стала простым смертным, которая "забыла ошибки дней минувших". Теперь я видел её настоящую. Значит, она не столь жестока, какой кажется. И следующие ее слова подтвердили мою теорию:
— Власть развращает, — продолжила она, — Я совсем забыла о том, что я в первую очередь правитель, а не тиран, — Селестия глянула на Луну, — Прости меня.
От столь неожиданной реакции, Луна застыла, просто наблюдая за сестрой, не находя, чего ответить. Через пару мгновений она посмотрела на меня, затем на Селестию и, наконец, ответила:
— Мы прощаем, — подняла копыто на уровень своей груди, — но, урок сей забывать не стоит более.
— Не забуду, — солнечная кобыла слегка улыбнулась, но вновь нацепив маску безразличия, посмотрела на меня, — И все же, Стевриан, где ты был?
Я только было хотел ответить заранее заготовленную фразу, но в дверь неожиданно постучали и, не дожидаясь ответа, в зал вошла Вульпа со стопкой бумаг, что держала в полупрозрачной сумке на правом боку.
— Извините, госпожа Луна, — обратилась она к ней, — Я подготовила нужные документы, которые ускорят получение гражданства для Стевриана.
— Хорошо, спасибо Вульпа, — дежурно улыбнувшись, Луна достала бумаги из сумки фестрала телекинезом и пробежалась глазами по нескольким из них.
— Оу, — заметила Вульпа владычицу солнца, — Здрасьте, — с нотками презрения поздоровалась она. Селестия в ответ нахмурилась, но промолчала.
— Он был со мной, — оторвавшись от бумаг, сказала ночная принцесса, — Мы обсуждали его гражданство, — и, положив бумаги обратно в сумку, Луна повернулась к сестре и продолжила, — Именно это я и хотела сказать тебе.
— Значит, вы обсуждали гражданство, — повторила ранее озвученное Селестия, — Почему не известила меня, Лулу?
— Ты бы иначе отреагировала?
— Да, — утвердительно кивнула Селестия, — Предупреждай меня в следующий раз, хорошо?
— Хорошо, сестра, — виновато вздохнула Луна, глянув на меня украдкой.
В зале вновь повисло молчание, прерываемое лишь дыханием присутствующих. Но затем Селестия слегка улыбнулась и поинтересовалась, глядя на меня:
— И многое вы успели обсудить?
— Не особо, — ответил я, — Мы не затронули тему того, как проходит процедура присвоения гражданства. Времени было маловато, — пожал плечами.
— В таком случае, я должна тебя уведомить, — сказала Селестия, — Ранее для этого необходимо было присягнуть на верность правящему правителю Эквестрии, то есть мне, — она указала копытом на себя, — Но теперь, когда появилась моя сестра и официально стала диархом, появился выбор...
— Все ясно, — перебил я, — Но это так скоро не произойдет, я прав?
— Ну... — Селестия задумчиво хмыкнула, — Это можно сделать и на следующей неделе, но на полноценное гражданство уйдет много времени.
«Ладно. Так и так — это лучше, чем кланяться Селестии или уходить в тюрьму. Пусть будет именно так».
Некоторое время мы стояли молча, пока тишину не нарушила вновь принцесса дня:
— А вы разве не слышали о том, что произошло ночью?
— Слышали, — ответила Луна, — Вульпа сказала, что им удалось поймать опасного преступника, который устроил взрыв.
Фестрал, которая стояла всё это время рядом с госпожой, недовольно скривилась, но не перебивала её, а тем временем Луна продолжала:
— Но никто не пострадал... Кроме задержанного, который оказал сопротивление при аресте.
— А то, — выпятила фестрал грудь вперед, — Этот гад так брыкался и вертелся, что мы его еле смогли поймать...
— При этом разгромили центральный банк, лишив казну существенного денежного запаса, — парировала Селестия, недовольно щурясь.
— Этот хмырь чуть было не убил... — взглянув на Луну, Вульпа поправила себя, — много пони! Что если бы в том доме находилась семья?
— Доме? — подняла "бровь" белая кобыла.
— Взрыв произошел в доме на окраине Кантерлота, — кивнула Луна, — Там никого не было, ибо дом был выставлен на продажу, насколько я смогла судить по отчету.
— Лунная гвардия успела и рапорт составить? — еще больше удивилась Селестия.
— Именно, — ответила Вульпа, — У нас работа отлажена и не проходит через одиннадцать кругов бюрократического Тартара, в отличие от некоторых.
Я невольно хихикнул, мысленно радуясь тому, как Вульпа утирает нос самой Селестии. А мне начинает уже нравиться её дерзость.
— Вижу, что вы и вправду работаете оперативно, — наконец, натянуто улыбнулась правительница солнца, — Но этот преступник является дворянином дома Винтер, а также крупнейшим банкиром в стране, — она обвела нас взглядом, — Ваши действия привели к тому, что он парализован теперь.
«Она сказала парализован? Значит, он теперь всю жизнь будет инвалидом, не сможет толком ни ходить, ни жить? Откровенно говоря — он заслужил это. Но с другой стороны это было неприятно, ведь это идет вразрез с тем, ради чего я вообще пошел работать в медицину. Но все же он больше никогда не сможет взорвать Луну и невинных пони».
Однако меня поразило то, на что я способен был в ярости. И это не могло не радовать, но и несколько пугало.
— Тем не менее, — добавила Луна, — мои солдаты показали себя с лучшей стороны. Я солидарна с капитаном насчет возможных жертв.
— Капитаном? — сильно удивившись, Вульпа перевела взгляд на принцессу ночи.
— Да, — кивнула Луна, улыбаясь, — С сегодняшнего дня заступаешь на службу в качестве капитана лунной гвардии. Вечером посвящение, — она внимательно посмотрела на фестрала, — не опоздай.
— Так точно, Великая, — широко улыбнулась Вульпа и сделала армейский жест копытом, встав по стойке смирно.
— Вольно. Пока можешь быть свободна, — сказала Луна, переглянувшись уже со мной, — Мы еще обсудим кое-что, и я вернусь к вам.
Фестрал коротко откланялась и покинула нас. А когда за нами захлопнулись двери, я осмелился задать вопрос:
— Если возвращаться к тому, на чем мы закончили, то для присяги необходимы какие-то специальные знания?
— Да, — Селестия кивнула, — Не хочу... напрягать сестру, но, думаю, она научит тебя как нужно это сделать правильно.
— Научу, дорогая сестра, — Луна кивнула, — Поверь мне, научу.
— И Стевриан, — сказала Селестия, внезапно сменившись в выражении морды, — Извини меня за резкость.
Я мысленно вздохнул. Мда уж. Сначала хамит, грубит и угрожает, а лишь потом извиняется. Никогда не любил я такой подход, хотя это было лучше непризнания собственных ошибок. Оставалось надеяться, что Селестия всё же поймет, что я не несу опасности для её государства, а всего лишь хочу выжить.
Переглянувшись с Луной, я закрыл глаза и сказал:
— Прощаю.
Выслушав дальнейшие причитания Селестии о ее поспешных действиях, мы попрощались с ней и вышли из комнаты. Там уже нас ждала Вульпа.
— Капитан? — удивилась принцесса Луна, — Кажется я велела идти в расположение лунной гвардии.
— Я знаю, Госпожа, — фестрал виновато поклонилась, — но я волновалась насчет того, не потребуется ли вам помощь.
В это время новоиспеченный капитан гвардии посмотрела на меня, и я ей едва заметно кивнул. Сегодняшнее "представление" в буквальном смысле спасло мне шкуру, за что я был ей благодарен.
— Вульпа, — обратился я, сделав совсем короткий поклон, — Я твой должник.
— Да всегда пожалуйста, — она улыбнулась, — Не стоит меня благодарить... Хотя нет, стоит. Когда я придумаю, что сделать тебе для меня, я сообщу.
Я кивнул и мы втроем направились по своим делам. Я же в первую очередь направился на кухню... После такого разговора не помешает и подкрепиться.
Конец первой недели месяца последнего зерна. Через пару дней ожидается моя присяга одной из правящих принцесс, и я активно готовился к этому событию, изучая выданные мне книги по правилам этикета. Заступивший в ту самую ночь в наряд по роте жеребец Блю Теа куда-то пропал, однако заместитель Шайнинга и по казармам Блю Скай был переведен в соседний город, названия которого я не запомнил. Однако остался непосредственный заместитель самого капитана — пегас по имени Блэк Блэйд. Он был той еще сволочью и постоянно орал на подчиненных, гоняя их туда-сюда, так что надежды на спокойное времяпрепровождение это не внушало от слова совсем, и солдаты это тоже понимали.
В свободное время я наблюдал за занятиями солдатни, пытаясь выучить еще несколько приемов. Иногда я сам участвовал в учебных поединках единорогов, обучаясь телекинезу на новом уровне, но не сегодня. К сожалению, в один день, когда я изучал технику парирования в магическом бою в теории, читая учебник, я услышал наглый голос, обращенный ко мне:
— Эй ты! — этот голос принадлежал уже знакомому мне заместителю Шайнинга, — Я хочу вызвать тебя на поединок чести!
Все тренирующиеся вокруг прекратили свою деятельность и посмотрели на нас.
«О, нет! Вот те раз! Вы издеваетесь?! Почему в последнее время все идет в задницу?», — мысленно возмутился я, понимая, что теперь он и до меня решил достучаться. Что ему всё от меня надо?
— Я не ослышался? — поднял я "бровь", медленно оборачиваясь, — Поединок чести?
— Что слышал, полукровка! — сердито сказал лейтенант и кинул мне под ноги накопытник. Кажется, это было что-то наподобие "бросить перчатку".
«Ты меня достал. Что ж... Отступать я не буду, так что попробую не опозорится и сыграть минимум в ничью. Набью тебе морду».
— Я принимаю вызов, — твердо сказал я, подняв накопытник телекинезом и положил его на ближайший стол с оружием. Теперь у меня появился официальный повод поставить его на место. За себя и других солдат.
Дуэли за что-либо все еще сохранились, несмотря на прошедшие тысячу с лишним лет. Такая традиция пошла от пегасов, которые среди трех народов были самыми агрессивными. Таким образом солдаты выясняли отношения, офицеры защищали свою честь, показывалось боевое мастерство, и на практике дуэлянты обучались ближнему бою с применением оружия. Правила дуэли не были слишком строгие, но у каждого из трех были собственные ограничения. Плюс дуэли проходили обычно до первой крови, буквально. Сами дуэли не были частым явлением, но зрелище было незабываемым. Поэтому очень быстро я и Блэк стали центром внимания на тренировочной площадке.
— Правила таковы: подлых ударов не наносить, за пределы площадки не выходить, — жеребец-земнопони, что объявлял правила, посмотрел на пегаса, — Высоко не летать и за пределы двора не залетать.
«Звучит справедливо. Возможно, стоит его просто выбить за пределы площадки, используя преимущество в весе, и победа за мной».
Проблема состояла в том, что помимо основных стен казармы, были еще четыре, частично огораживающие саму площадку и выбить нужно за их пределы, либо нокаутировать противника пользуясь только тренировочным оружием.
Но как бы ни так! Ведь для единорогов тоже были свои ограничения. И судья их мне следом озвучил:
— Магию, кроме телекинеза не использовать, ногами не бить. Вам все ясно?
— Так точно! — ответили я и Блэк одновременно. За магию я был спокоен — все равно я ничего, кроме самого телекинеза, не умел.
«Бить ногами? Что ж, попробую вспомнить, как я метал стулья и кассы в банке неделю тому назад. Хотя нет, лучше не стоит».
Мы встали друг напротив друга и взяли по мечу: я телекинезом, а пегас ловко выхватил его из оружейной стойки копытом и взял в зубы за "зубной хват".
Я сразу же встал в оборонительную стойку, слегка боком, чтобы видеть соперника, и не упускать его из виду в случае чего. А пегас же встал в атакующую позу, строго прямо, глядя на меня злобным взглядом, уже готовый к броску, словно дикая кошка.
Я перед непосредственным боем решил уточнить спокойно:
— А зачем ты вообще вызвал меня на дуэль?
— За оскорбление, — невнятно сказал пегас, — и за то, что ты юкшаешься с этим пишарашом!
Я не совсем понимал, кого он имел в виду под "пишарашом" (предположительно, Стара), но я припоминал мой старый конфликт с ним, когда он весь перетрусил от одного моего взгляда. Но теперь не похоже, чтобы он боялся меня, и он за нанесенное оскорбление решил взять реванш.
Я приготовился и немного опустил шею, готовя оружие. Блэк, не став дожидаться приглашения, первым бросился вперед и широким размахом, на ходу провертев меч за эфес зубами, попытался нанесли по мне удар по широкой дуге, но я успел сделать шаг назад. Лезвие просвистело рядом, но лишь всколыхнуло мою шерсть.
Тут я понял, что означало его высказывание и от этого раздраженно рыкнул.
В ответ я контратаковал снизу вверх, направляя телекинезом меч, но пегас оказался проворным и, вопреки моим ожиданиям, не взмыл в воздух. Вместо этого он резко ушел влево от меня и встал на задние ноги, перехватив меч правым копытом, дабы увеличить дистанцию атаки. И так он попытался совершить выпад мечом, дабы нанести колющий удар. Даже несмотря на то, что я сохранил драконью скорость реакции, тело не было таким подвижным, и поэтому лишь в последний момент я смог отвести тело от удара, в свою очередь пытаясь ударить соперника эфесом меча по голове.
Я снова промазал, и пегас, подпрыгнув, перевернулся в воздухе боком и оказался с противоположной стороны от меня, ударив эфесом по морде уже меня. Удар для меня был не сильным, но ощутимым, но я успел плечом откинуть соперника назад и вновь атаковал своим орудием, целясь ему в правую переднюю ногу.
На этот раз моя атака попала в цель, но меч лишь оставил ушиб, а не порез: всё же это был не настоящий клинок, а лезвие у него было затупленным, так что боя я не выиграл. Пегас, в свою очередь, не выпустил оружие из хвата копытокинеза и, ринувшись к ближайшей стене, запрыгнул на нее, чтобы резко, как в фильмах про ниндзя, взмахнуть крыльями полететь ко мне напрямик. Он прицелился мне прямо в туловище, но я, проведя широким вертикальным замахом прямо перед пегасом, выбил из его копыта меч. Оставшись без оружия, пегас резко затормозил и быстро приземлился на все четыре ноги в стороне от меня, проехав по полу еще около метра по инерции.
Но бой только набирал обороты, и, вернув себе оружие, пегас метнул его в меня. Мой меч по воздуху просвистел рядом со мной, и я с трудом отбил клинок противника в сторону. Но это было лишь отвлекающим маневром: сам соперник, пока я оборонялся, уже поднялся в воздух, и подлетел в упор ко мне. В последний миг он неожиданно отклонился назад, сделав то, что я никак не мог ожидать, и начал буквально молотить меня задними ногами, часто махая крыльями, чтобы не упасть на спину. Дабы не получить копытами по морде, я заслонился своим мечом, но каждый удар по нему отдавался резкой головной болью, что с каждым разом становилась сильнее.
«Не думал, что пытаться удержать телекинетическим хватом меч еще сопровождается и такой резкой болью! Черт — когда же он выдохнется то?!».
Из одного глаза уже выступила слеза, а голова буквально трещала по швам, но я все еще продолжал парировать его удары, выжидая момент для контратаки. После восьмого удара я внезапно ударил широкой дугой наугад, ибо боль стала столь сильной, что смотреть без слез было невозможно, а моё зрение поплыло. И судя по глухому стуку, который донесся до моих ушей — я таки попал, так как удары сразу же прекратились. Когда я открыл глаза и проморгался, то увидел, как Блэк пытается подняться, находясь примерно в трех метрах от меня. Я не стал его трогать и терпеливо ждал, пока он поднимется, слегка обойдя его и встав сбоку от него в боевую стойку.
«Разве он уже не проиграл тем фактом, что начал наносить удары ногами?».
Он встал и, издав яростный рык, похожий больше на боевой клич варваров, почти мгновенно рванул ко мне, развернулся и уперся передними ногами в пол, подпрыгнул на них и нанес удар задними по моему подбородку. Парировать я не успел, так что из глаз буквально посыпались искры, а я аж отступил на несколько шагов назад, матерно выругавшись:
— Ты мне чуть зубы не выбил, мелкая ты падаль!
— Это я еще только начал, — хмыкнул он и, воспользовавшись моментом, рванул в сторону, где лежал его меч.
Я не стал дожидаться, пока он поднимет оружие, и телекинезом при помощи своего оружия, отшвырнул меч соперника в сторону. Не успел я опомнится, ибо такой маневр неожиданно для меня потребовал слишком много энергии, как мне в грудь прилетел удар задней ногой пегаса, отчего я выронил свой меч и чуть было не упал на спину. Мне сбило дыхание и я закашлялся, но сдаваться не собирался и, собравшись с силами, начал подниматься с колен. Но тут мне снова прилетел удар, на этот раз по затылку. Я упал на землю и раздался свист в ушах, а в глазах потемнело. Попытался встать, но получил еще один удар по затылку и я чуть было не потерял сознание. Кто-то кричал, но я ничего расслышать не мог и просто пытался осознать происходящее.
«Твою мать...», — чувствовал я закипающий внутри меня гнев. Сквозь боль я мог различить лишь несколько выражений от наблюдающих солдат: "не по правилам" и "дуэль не для". И я чувствовал, как закипает моя ярость к нему.
«Он пытается просто убить меня, а не просто выиграть дуэль!».
А ведь я уже знал, что происходит со мной — телекинез начал наполняться новой силой, а я, гулко рыча и превозмогая боль, пытался встать. На затылке чувствовалось что-то очень мокрое и липкое.
Я почувствовал, как удары прекратились. Я попытался рывком поднялся с земли, но чуть не упал снова. Таки встав на ноги, я огляделся, пытаясь найти эту тварь, которая меня в лежачем состоянии била. А она была совсем недалеко: я увидел, как Блэка пытаются утихомирить другие гвардейцы, держа его изо всех сил, пока тот что-то орет им.
— Копыта прочь! — громко орал он на окружающих, — Этот монстр мой!
Увидев меня, он вновь издал "боевой клич" и ринулся в мою сторону со всей скоростью на которую был способен, совершенно забыв о защите и я воспользовался этим, быстро подняв ближайший ко мне меч с пола, ударив жеребцу прямо в район живота, но попал чуть выше, отчего послышался хруст сломанных ребер. Я не остановился на этом и новый удар эфесом прилетел ему в подбородок, чуть было не выбив из его пасти несколько зубов. Сила удара была такой, что тот отлетел на несколько метров назад, к самой оружейной стойке. Он попытался было встать, но его резко зашатало, и пегаса стошнило прямо на пол.
«Что? Нездоровится? Это тебе за Стара!», — думал я, злобно скалясь. Голова всё еще болела, как и тело, но я всё же нашел в себе силы удержаться и не упасть на землю, а также побороть в себе желание ответить противнику той же монетой. Это был конец поединка, дальше продолжать было бессмысленно.
Или всё же нет? Вот Блэк медленно, но все же встает на ноги и смотрит на оружейную стойку, в которой был воткнут боевой меч. А затем ехидно улыбается пастью из которой текла кровь.
«Бой окончен! Какого хуя он собирается...».
Не успел я додумать и утихомирить свою вновь возрастающую ярость, как он, выхватив зубами настоящий меч, высоко подкинул его вверх, и что есть силы прыгнул вслед за ним сам, поймал крылом. Закружившись с ним в воздухе, он сделал несколько оборотов вокруг себя и затем кинул в меня оружие под идеально прямым горизонтальным углом, так что оно теперь стремительно летело в мою сторону. Уклоняться уже не было ни сил, ни времени.
«... сделать...» — только и успел подумать я, как внезапно время вокруг меня словно замерло, как в ту ночь, когда я бился с Найтмер Мун.
«Ого. Я не знал, что пегасы так умеют! Стоп... Ебать тебя в сраку...»
Я стал осматривать всю простирающуюся перед моими глазами картину: пегас, что кинул в меня меч, уже успел приземлиться на ноги, двое гвардейцев бегут к нему, а один завис в воздухе прямо над ним, вероятно в намерении прижать к земле. Сам же меч находится в опасной близости от меня в горизонтальном положении, прямо на уровне моих глаз, не давая мне возможности увернуться, даже если бы я того хотел.
«Бля, какого?... Но... Пустота тебе в жопу, зачем? Ну и как я теперь буду выходить из этой ситуации?... Постойте ка! Время замедлилось или...»
Пока работала эта загадочная способность, я соображал. Двигать телом я не могу, дышать тоже. Значит, нужно искать костыли.
«Нет, точно не время. Точно! Это моя реакция работает на максимально возможном пределе! Это многое теперь объясняет, но я все еще не понимаю, каким образом это контролировать... Возникла спонтанно и так же пропадёт, да?».
Я еще раз осмотрел пространство вокруг себя, благо время не двигалось, пока я вертел зрачками. Боль в голове резко утихла, а зрение окончательно прояснилось, что позволило мне лучше соображать и видеть окружение. Даже ярость куда пропала, уступив место ясности сознания.
Но пока я соображал и осматривался, я заметил, как легкие начали медленно гореть у меня. Очевидно, я задыхался:
«Это плохо, очень плохо. Мне нужно найти способ себя спасти, иначе я рискую погибнуть от асфиксии или от внутричерепного кровоизлияния, если раньше меня не настигнет орудие, летящее прямо мне в голову. Тут как повезет...».
Я начал перебирать все варианты, пытаясь понять, что подойдёт. Пока, наконец, мой взгляд не зацепился за мое оружие, что я все еще держал телекинезом.
«Что если мне попытаться отбить меч своим? Я же так сделал пару минут назад. Даже если тренировочное оружие в процессе сломается, то удар точно отведет. Попытка не пытка».
Я стал прилагать усилия к тому, чтобы сдвинуть свое оружие в сторону летящего на меня меча и с огромным трудом, но мне удалось это сделать. Легкие уже начали сокращаться от нехватки воздуха, и мне хотелось дышать всё чаще и сильнее, но по мере продвижения меча время снова начинало набирать свой ход, и я начал уже не на шутку переживать. Мое оружие может не успеть заблокировать удар или слишком быстро проскочит мимо, и я погибну. Смерти я не боялся, но мысль о том, что все, кому я дорог, останутся тут одни, а также осознание досады прерывания моего существования каким-то моральным уродом, вызвало во мне страх и новую волну негодования. Я был полностью сосредоточен на своем оружии и летящему ко мне мечу, поэтому не обратил внимания на происходящее вокруг меня, ибо весь мир превратился для меня в узкую полосу, где каждый миллиметр мог стоить мне жизни. К счастью для меня мое оружие успело вовремя, чтобы отбить летящий в меня меч в сторону, и лишь когда до ушей донёсся протяжный лягз металла, я смог выдохнуть спокойно и отдышаться. Время восстановило свой ход в полной мере, и я услышал как что-то тяжелое падает на пол и отборную солдатскую матерную ругань.
В казарму галопом вбежал Шайнинг и еще двое облаченных в полные латы солдат. Шайнинг посмотрел на все это, крайне удивившись развернувшейся перед ним сценой, и какое-то время просто молча осматривал поле. Солдаты все, как один, замерли по стойке смирно, а пегас, который лежал на земле, матерясь, пытался подняться. Я лишь молча наблюдал за всем и молчал.
И, наконец, Шайнинг Армор задал наводящий вопрос:
— Какого сена здесь происходит?!
Пегас поднялся с пола из толпы и с перекошенной от ярости мордой подбежал к капитану:
— Эта полукровка, — Блэк указал на меня, — хотела меня убить!
Шайнинг сначала посмотрел на него, а потом перевёл взгляд на шатающегося меня, еле стоящего на ногах и нахмурился.
— Я требую казни этого уродища! — продолжал извиваться перед ним "лейтенантик", — Он посмел обидеть меня, члена дома Анд...
Не став дослушивать его тираду, единорог размашистым ударом врезал пегасу по морде, вырубив его. Некоторое время стояла тишина, но потом окружающие гвардейцы взвыли бурей овацией и восторженных криков, прославляющие Шайнинга. А он сам невозмутимо посмотрел на меня и сказал:
— Чтобы завтра объяснение о произошедшем было у меня на столе, — он огляделся по сторонам, — И сам тоже приходи, но сначала сходи в лазарет, срочно.
Бессознательного пегаса приказали отвести в тюрьму, а меня послали в санчасть к мисс Вайт. Кажется, бой был окончен, хотя от волнения у меня всё ещё дрожали конечности.
Я не помню, как мне удалось добраться до санчасти, но я окончательно пришёл в себя лишь когда услышал мелодичный голос нашей медсестры:
— Как же ты смог выжить после таких ударов? — спросила мисс Вайт.
— Все настолько плохо, доктор? — сжимая зубы и жмурясь от боли, спросил я.
— Стевриан, — с беспокойством в голосе сказала врач, — Блэк Блэйд считается самым сильным пегасом в армии. Поверь, я уже видела одного избитого им земнопони, — она поёжилась, вспоминая, — Жеребец до сих пор лежит в коме, хотя прошло два года.
«Вот же ублюдок... Если у меня опять начнутся эпилептические припадки, то я этого "члена дома" убью, оторвав голову зубами и четвертую на месте», — мысленно взревел я в ярости, вспоминая, с каким садизмом он мне наносил удары. То, что я ему, возможно сломал ребра — это он еще легко отделался.
— Эй! Стевриан, — Вайт похлопала копытами перед моей мордой, заметив перекошенную от злобы морду, — С тобой все хорошо?
Я тут же пришёл в себя, недоуменно посмотрел на нее и помотал головой:
— А что случилось?
— Ты сейчас смотрел куда-то туда, — она указала на стену позади себя, — и рычал. Я готова здоровьем поклясться, что видела, как твои глаза на мгновение стали чернее самой темной ночи...
«В смысле? Что со мной? Вся эта злость... Даже будучи в человеческом теле я замечал у себя подобное, но не настолько радикально. Может быть это потому, что я... дракон?», — искренне недоумевал я. Что значит — черные глаза? Неужели моя ярость так себя проявляет. Это как-то совсем не здраво.
— Не думаю, что это важно, доктор, — неуверенно сказал я, пытаясь перевести тему.
— Для меня важно, — твердо настояла она, — Я должна знать с чем работаю.
— Мне и самому надо подумать над этим, спасибо, — аккуратно кивнул я, чтобы не вызвать новый приступ головной боли.
— Ладно, — кобыла пожала плечами, — Вот, подойди к ванне в соседнем помещении и ляг на живот, чтобы я смогла отмыть кровь и осмотреть твои раны.
Я сделал, как мне сказали, и опустил голову на ванну. Почувствовав воду на своей шкуре и гриве, я понял, как же мне легче от нее становится. Поначалу я даже ожидал болевых ощущений от попадания на открытую рану, но ничего не почувствовал.
— Это... странно, — сказала мисс Вайт, копаясь в гриве на моем затылке.
— Что случилось?
— Я не вижу раны, — она задумчиво почесала себе голову, — Впервые такое вижу.
— Ну да, — констатировал я, — Не бывает крови без раны.
— Именно, — подтвердила доктор, — Даже учитывая магию... — она осеклась, — Точно! На тебя же не работает магия исцеления.
Это заставило меня на миг задуматься: да. Исцеление на мне не сработает, в чём я уже убедился, но может, имелось что-то еще?
— Возможно, у меня есть что-то такое, что позволяет мне регенерировать такие повреждения? — осмелился предположить я.
— Возможно. Но я бы не хотела, чтобы опыт повторился, хотя исследователь внутри меня хочет поставить эксперимент, — усмехнулась мисс Вайт.
«О Нет. Нет. Нет. Вот такого счастья я точно не заказывал».
— Лучше пусть там и сидит, — хмыкнул в свою очередь я.
— В любом случае я прописываю тебе обезболивающие и снотворные.
— А снотворные зачем? — удивился я.
— Сон лучшее лекарство, особенно, когда лечишься другими средствами.
— Я думал, что Эквестрия запретила ввоз препаратов, — подметил я, вставая на ноги.
— Да, это так, — кивнула кобыла, — но данные лекарства легальны.
— Хотя бы что-то хорошее... — буркнул я, уже собираясь обратно в казарму. Но Мисс Вайт поспешила взять ручку и что-то написать на клочке бумаги.
— Вот тебе рецепт, — она вручила мне бумажку с названием лекарств, дозой и своей печатью на нем, — Скажи, что я заплачу за расходы сама, и потом перед отбоем приходи еще раз, чтобы я зафиксировала твое состояние после обезболивающих. А утром снова приходи, чтобы...
— Шайнинг сказал, чтобы я явился утром к нему с объяснением, — перебил я мисс Вайт, вздохнув.
— Тогда приходи сразу после этого, хорошо?
— Так точно! — по армейски ответил я. Я уже начал уставать от этого дня. Хотелось поскорее вырубиться и забыть обо всём.
Но когда я собирался уже уходить и шатающейся походкой дошел до двери, я обернулся и решил спросить медсестру. Вдруг она в курсе?
— Почему Блэк так зол на Дарка?
В комнате повисло гробовое молчание. Но затем медсестра вздохнула и положиле мне на плечо своё копыто:
— Он... ненавидит тех, кто предпочитает отношения с представителями своего же пола.
— Вот оно как, — зло хмыкнул я, — гомофоб значит. Буду иметь ввиду.
С этими словами я вышел из кабинета и закрыл за собой дверь.
Вечером этого же дня я встретил своего друга Дарк Стара, который был одет в темно-синий наряд, с белой полу рубашкой и значком в виде месяца в качестве заколки, словно собрался на бал. Завидев меня, он радостно улыбнулся и заявил:
— О, Стевриан! — подошел он ко мне, и мы стукнулись копытами, — У меня скоро присяга, а ты как?
— Да ничего хорошего, — глубоко вздохнул я, отводя взгляд, — Устал я, вот что!
— Брони*, что случилось? — спросил Стар.
Стар повернул голову набок и посмотрел мне на затылок. Его глаза округлились, стоило ему заметить там что-то, но затем он посмотрел на меня взглядом полным сострадания:
— Брони, что...
— Я знаю, что ты никому не расскажешь, но помнишь тот случай в городе неделю назад? — перебил я его. Тот отшатнулся немного назад.
— Помню, — кивнул он, — Тебя еще принцесса Луна сопровождала.
— Да, — протянул я, — Той ночью именно я был виновником разрушения банка и именно я поймал того пи... — я прокашлялся, виновато глядя на друга, — урода.
— Я не обижаюсь, — усмехнулся жеребец, — Ты его сильно избил, насколько я понял из услышанного.
— Он парализован, — сухо констатировал я. Ни сожаления, ни радости от этого уже не было в моем голосе. Просто есть и есть.
— Ему же хуже, ибо я его бы просто убил, — сердито ответил Дарк, неожиданно помрачнев. Это порядком удивило меня, из-за чего я даже приподнял "бровь". Мне не доводилось видеть Дарка в злом настроении.
— Почему?
— Этого пидараса зовут Бит Ритч, и он именно тот жеребец из-за которого моя семья чуть не лишилась жилья.
Я сильно удивился этому. Возникло двоякое чувство: радость за то, что я помог товарищу и легкая вина за то, что сделал кого-то инвалидом. Но я о последнем чувстве позабыл, стоило себе только напомнить о том, кого я оставил инвалидом, и что этот подонок заслужил эту судьбу.
Но пока я думал, внезапно Стар обнял меня за грудь и сказал:
— Огромное спасибо тебе, Стевриан, — широко улыбнулся он, — Моя семья и я этого не забудем.
— Эм, — я приобнял его передней ногой в ответ, расстерявшись, — Пожалуйста.
— Но, какое все это имеет отношение к следам крови на твоем...? — отстранившись, хотел было спросить Стар, но я его опередил.
— Да, — я глубоко вздохнул, — Блэк Блэйд пытался меня убить.
— Этот выродок?! — не на шутку разозлился жеребец. Уже во второй раз я заметил, как злость приливает к нему. М-да, представляю, сколько он натерпелся от обоих уродов.
— По итогу я все равно дал ему жару, а Шайнинг еще и добавил, — ухмыльнулся я.
— Капитан всегда своих в беде не бросит, да и не только, — Стар мечтательно улыбнулся, но потом вернул серьезность во взгляде и задал вопрос:
— Так что же случилось?
Я вздохнул и пересказал ему всю историю полностью и в подробностях. Периодически собеседник сердито фыркал, бубнил что-то матерное себе под нос, а в некоторые моменты вздыхал, восхищаясь мной, отчего мне даже стало немного лестно. Однако под самый конец рассказа, он разозлился не на шутку, подобно мне, и возжелал убить Блэка, но я ему запретил, пытаясь успокоить.
Когда я закончил с рассказом, Стар вспомнил, что должен быть в той половине замка, где восседает принцесса Луна, а не ошиваться по старой привычке в казарме дневной гвардии, поэтому он поблагодарил меня за рассказ и мы разошлись.
Когда я уже уходил на ночной сон после повторного посещения лазарета, перед самой командой "отбой!" ко мне подошла кобылка-земнопони в костюме горничной и сказала, чтобы ближайшие два дня я никуда не высовывался, а потом отправился сразу к Луне. Зачем так всё усложнять, я так и не понял, но решил действовать в точности, как мне сообщили и не высовываться эти дни из казарм. Хватит с меня приключений. Надеюсь, меня будет ждать уже другая, более спокойная и размеренная жизнь.
Стевриан. Глава 11: Новый дом
* Поникены — это те же маникены, но в форме пони.
— А что, собственно натворил тот урод, что хотел тебя убить? — спросил я Луну, с которой мы шли одним из коридоров замка.
После того боя с Блэком прошло несколько дней, и я все еще отходил от произошедших со мной событий. Меня больше всего беспокоило то, насколько сильно я поддался ярости, и тот факт, что именно благодаря этому я смог разблокировать свой потенциал, как бойца. Ранее у меня не получалось долго удерживать даже мечи, а про метание ножей вообще речи не шло. А сейчас я мог вполне спокойно манипулировать оружием и полноценно защищаться.
Также меня сильно беспокоили способности, что до сих пор во мне дремали, в частности необычайно высокая скорость реакции, а если точнее: "оценка боевой ситуации" или "ОБС", как я это обозвал. Сначала я думал, что это остановка времени, но на деле это оказалось совершенно иным. И что самое главное — я пока не умел осознанно вызывать ОБС.
— Он хотел ограбить собственный банк копытами наемников, которых планировал подставить после того, как они спрячут часть денег из банка, — спокойно ответила Луна, — Он подкупил стражу, чтобы та не сторожила здание банка. Мы узнали про это и попытались провести арест во время сделки, но смогли взять под стражу лишь наемников.
Я нахмурился. Да уж — это он ловко придумал. Я даже не сразу понял, что это была за схема.
— А что за взрыв был? — задал я вопрос, вспоминая то, с чего всё началось.
— Я лично хотела поймать его в том доме, но он устроил мне ловушку, — Луна остановилась и посмотрела на меня, — Лишь в последний момент я успела телепортироваться, но не рассчитала и ударилась о стену, но Благо Вульпа мне помогла оклематься.
Я невольно сжал зубы. Если бы не её сила реакции, то, наверняка, ничем хорошим для Луны это не окончилось... А Бит Ритч не ограничился бы только параличом.
— А я в это время разрушал банк...
Какое-то время мы просто молча шли. Но затем Луна тяжело вздохнула и покачала головой.
— Знаешь, Стевриан, — принцесса ночи осуждающе глянула на меня, — Ты поступил очень плохо, избив до полусмерти разумное создание...
— Но? — повернул я голову на бок. Своей вины я тут не чувствовал. Эта сволочь получила по заслугам.
— Я прекрасно понимаю твои чувства, — смягчилась она, — В молодости я поступала точно также, но чаще всего просто убивала тех, кто посмел нанести вред мне или нашим подданным, — серьезное выражение морды принцессы сменилось на легкую улыбку.
«Попытка ограбить свой же банк довольно интересна, если расценивать ее с точки зрения непредвзятого наблюдателя. Различные хитрые махинации с деньгами и подстава наемников... И как теперь сложится жизнь этого Бит Ритча?».
— А что будет с тем преступником-аристократом? — поинтересовался я вслух, приподнимая ушки.
— В древней Эквестрии его бы ждала публичная казнь, — спокойно ответила Луна, — Приговоры, обычно, исполняла лично я.
— Но тогда не было такой статьи как терроризм, верно?
— Тер... Террор... Терроризм, во! — выговорила она, вновь покачав головой. Похоже, это словно было для неё чем-то новым.
— Все еще не можешь привыкнуть к новому языку? — спросил я.
Принцесса лишь кивнула.
— Да и я сам не нашел этой статьи в уголовном кодексе Эквестрии, впрочем, как и упоминаний смертной казни, — вслух сказал свои мысли, почесав голову и припоминая одну из книг, что читал про свод законов.
— Наверное сестра устала от насилия, — пожала плечами принцесса, — вот и сократила подобное.
— Но все же, что ждет того аристократа?
— Я знаю лишь то, что сестрица сама возьмет его под... как я поняла "опеку", — почесала затылок, — но только тогда, когда он придет в относительную норму.
Что она имела ввиду под "опекой"?
— Я не знаю, — Луна покачала головой, — Давай пойдем дальше.
Я невольно вспомнил, что видел двух бывших королевских гвардейцев, которые ходили со странными глазами и реагировали на окружение так, будто являлись зомби. Уж не это ли она имела в виду под "опекой"? Мне становилось не по себе.
— Ах да, — сделав шаг вперед, принцесса вновь обратилась ко мне, — Стар сказал, что ты отомстил за его семью. Что он имел ввиду?
— Этот жеребец в свое время чуть было не отнял последнее жилье у его семьи, — сказал я. Принцесса ночи сразу же поменялась в выражении морды.
— Это ужасно! — возмутилась Луна, — Как такое произошло?
— Насколько я понял из рассказов Стара, его отец взял кредит на его обучение, но выплатить вовремя не успел, ну и...
— Я бы убила за такое, — грозно сказала принцесса ночи, громко стукнув копытом по полу.
— Вот и я чуть не убил, хоть и не за это, — пожал я плечами, — Но я не знал, что это именно он был. Но я рад, что теперь он будет страдать до конца дней.
«Интересно, как теперь будет существовать Бит Ритч. Ему сделают специальную коляску, чтобы он хоть как-то мог передвигаться? Хотя лучше бы его и вовсе парализовало в районе шеи. Он бы тогда лежал овощем до конца дней».
— Смотрю, ты неплохо поладил с моим новым подданным. Какие у тебя со Старом отношения? — поинтересовалась Луна. Она, похоже, уже знала про его сексуальные предпочтения, отчего я невольно смутился.
— Ну, — помялся я, — Мы близкие друзья. За эти несколько месяцев сдружились, что удивительно. Особенно учитывая тот факт, что я плохо схожусь с окружающими.
— Это приятно, — темно-синяя кобыла улыбнулась, — Я сделаю так, чтобы Стар жил хорошо, обещаю, — она подмигнула, — А теперь идем. Не будем заставлять сестру ждать.
Селестия сегодня находилась в саду, и там же она нас ожидала. Когда мы хотели пройти туда, то нас остановил стражник и передал, чтобы я в одиночку явился к Селестии. Луна, правда, настояла, чтобы она пошла со мной и мы направились в "чайную беседку", где и находилась солнечная кобыла, и гвардеец, помявшись, всё-таки нас пропустил. Дневная принцесса нас как раз ждала в беседке за столом и смотрела куда-то вдаль.
— Стевриан, — сидя к нам спиной, начала Селестия, когда мы вошли, — Спасибо, что зашел.
— Вы хотели со мной поговорить? — поинтересовался я, обходя стол вокруг и садясь напротив солнечной принцессы, в то время как Луна стояла около двери и внимательно наблюдала за происходящим.
— Да, хотела, — Селестия откусила кусок от бутерброда с травами из подорожника, аместуса (местного аналога конопли) и клевера, запив всё это свежим яблочным соком. Она облегченно вздохнула, словно давно такое не ела, и поставила чашку на стол, продолжая — ты явно устал от тесных стен казарм, верно?
— Да, верно, — повторил я вслед за ней.
— Я распорядилась, чтобы тебе был предоставлен дом в Понивилле. Свободных домов не было, и моим указом тебе построили жилище на окраине Вечнодикого леса, — принцесса достала из-под стола бумагу с печатью и передвинула ее мне для ознакомления, — Все уже заверено. Тебе нужно лишь подписать документы на жилье.
Я немного оторопел от неожиданности, но потом стал внимательно изучать документ. И не зря: помимо стандартного договора на имущество и землю, я нашел кое-что интересное, что смутило меня.
— Здесь написано, что государство может забрать дом и имущество в свою пользу в чрезвычайных ситуациях, — хмыкнул я, — Что это за ситуации?
— Например, во время войны, как временный пункт для размещения укреплений и защиты, — спокойно ответила Селестия.
— Но мне казалось, что Эквестрия придерживается мирной политики...
— Официально, — кивнула кобыла, — Но я прекрасно понимаю что вечно это продолжаться не может, и я стараюсь оттянуть начало войны как можно дальше.
— А с кем война? — хмыкнул я, мысленно хмурясь.
— С грифонами, — вздохнула Селестия, — Разведка доложила, что они планируют напасть на колонию на соседнем континенте. Поскольку эта колония является частью Эквестрии, то это означает войну.
Всё у вас не слава Пустоте. То внутренние проблемы. То внешние. Ни дня покоя.
— Весьма скверно... — вздохнул я, стараясь отстраниться от мрачных мыслей, — Но вернемся к теме недвижимости. Что мне делать?
— Как я уже говорила, тебе нужно лишь поставить подпись вот здесь, — она указала копытом на свободную строчку в документе, — И дом будет твой.
Я посмотрел на Луну, что стояла в темном углу комнаты и та, пожав плечами, кивнула. Подумав, что всё мне достаётся слишком просто, я подписал бумаги, и Селестия с чистой совестью их убрала обратно под стол.
— Поздравляю, Стевриан, с приобретением, — улыбнулась радужногривая. Мне показалось, что она это делает с какой-то фальшью во взгляде. Но я решил не обращать на это внимание. Отделаюсь от неё и всё тут.
— Я полагаю, это все? — уточнил я. Та кивнула.
— Завтра вечером тебя сопроводят до твоего дома, а пока что собери вещи и поговори со знакомыми. Если хочешь — можешь с ними попрощаться, — пожала кобыла плечами, — Займись чем-нибудь.
— Хорошо, — кратко ответил я.
Я собирался уходить, но принцесса остановила меня, добавив:
— Две недели не показывайся никому на глаза, — серьезным тоном сказала Селестия, — Я подготовлю пони ко встрече с тобой.
Я кивнул и вместе с Луной покинул сад. Там мы уже вышли в коридор и прикрыли за собой дверь.
Признаться, я в этот момент облегченно вздохнул. Получается, что я, наконец-то, покину эту проклятую казарму, полную гвардейцев! Больше никаких "рота, подъём!", никаких жеребцов с погонами, никакой напряженности. Неужели это начало новой мирной жизни? Честно — не верилось! И я был полон решимости и ликования.
— Луна, — обратился я к ночной принцессе, улыбнувшись, — Ты ведь знала, что Селестия решила подарить мне дом?
— Нет, — отрицательно покачала головой, — но она необыкновенно щедра в последние дни.
— Например?
— Ну... Она подарила семье Эпплов еще двадцать гектаров земли для выращивания яблок, например.
Ого... Семья Эпплов — это ведь та самая, которую постоянно показывали в мультсериале. У них там был и так огромный сад. У них там, небось, целая монополия на яблоки и яблочный сок, если принять во внимание реализм этого мира.
— Даже странно... — почесал я затылок, покинув внутренний поток сознания, — Может быть у нее произошло что-то хорошее?
Однако ответ пришёл сам собой. Внезапно из-за угла вышли несколько стражников, и среди их разговора я услышал одну единственную фразу, которая и расставила всё на свои места:
— Шайнинг сделал Каденс предложение, слыхал? — сказал тот, что был ближе всего ко мне. Я лишь удовлетворенно хмыкнул, пропуская их мимо себя.
— Ты тоже это слышала, Луна? — удивленно поднял я "бровь", когда те свернули за поворот.
— Да, тоже услышала, — принцесса ночи улыбнулась, — Надо будет поздравить племянницу.
— Напомни, а кто она, эта Каденс? — повернул я голову к Луне, вопросительно смотря на нее. Я, конечно, знал, кто такая Каденс и в чем ее сила, но, поскольку Луна и понятия не имела о том, какими знаниями обладаю я, то стоило и дальше играть роль ничего не знающего дракона.
— Третий аликорн в Эквестрии, — кобыла улыбнулась еще шире, — Ее специализация любовь.
— Как я понимаю, в том самом направлении тоже? — спросил я с пошлым намёком.
— Не исключено, — принцесса хихикнула, прикрыв копытом рот. Хм. А вот это уже даже интересно. И даже в каком-то смысле мило. Да-а-а... Я даже немного завидовать начал Шайнинг Армору.
Но, впрочем, чего уж смотреть другим кобылам под хвост. Лучше наговорюсь вдоволь с принцессой и получу ответы на все интересующие вопросы, пока была такая возможность.
— И, Луна, — продолжил я, — а можно еще вопрос?
— Разумеется, — не убирая улыбку с морды, ответила принцесса.
— Что ты думаешь о недавней ситуации, когда меня вызвали на дуэль?
— Это было очень опасно, — взволнованно ответила Луна. Улыбка мгновенно пропала с её морды, и она приняла суровый вид, — О чем ты думал?
И почему чуть что — сразу я? Тем более, этот лейтенант сам напрашивался и хотел убить меня. Тварюга!
— Не мог отказать, да и Блэк обижал Стара тоже, — я посмотрел Луне в глаза, — а он просто на всю голову ненормальный.
Принцесса заметно изменилась в лице. Она приняла сердитый вид и остановилась, из-за чего мне показалось, что она сейчас мне нагрубит. Ох — очень не хотелось бы.
— Я слышал, что ради выполнения поставленных целей он жертвовал здоровьем своих подчиненных. Его необходимо было поставить на место, — пытался оправдаться я. Кобыла всё же немного смягчилась в ответ.
— Что за идиоты в армии служат? — вздохнула Луна, — Были бы сейчас те далекие времена, я бы его выпорола перед всей когортой. Плетями! — она громогласно крикнула, подняв копыто вверх, — Чтобы запомнил свое место на всю свою никчемную жизнь!
Я понимал её гнев: признаться, я и сам всё ещё испытывал ту ярость к ублюдку, как и то, что он хотел просто меня убить. Жаль, что мне не дали его лично разорвать. Я бы показал ему Кузькину Мать!
— Он ещё и убить меня пытался. Что с ним сделают за это? — чуть прирыкнув, сказал я, но тут же взял себя в копыта. Так, не злиться!
— Публичная казнь через повешение! — громко крикнула принцесса ночи. Кажется, она окончательно вышла из себя и спешно покинула коридор, оставив меня одного. Кажется, зря я этот разговор затеял. Нужно будет извиниться перед принцессой, когда придёт время.
Но делать здесь мне было нечего, и потому я решил вернуться в казарму, не преследуя Луну. Лучше её оставить в покое пока.
— А хорошо ты отделал лейтенанта, — обратился ко мне один из гвардейцев за соседним столом во время обеда, — Уважаю.
— И я! — крикнул еще один, — А уж какая реакция!
— Это было очень опасно! — подал голос третий, — Но чертовски круто!
— Как же ты смог отбить меч? — задал вопрос четвертый, — С такого расстояния это невозможно!
После того боя с лейтенантом, я стал в буквальном смысле центром внимания. Все на меня теперь смотрели с явным одобрением и уважением, и уже совсем не боялись моего грозного на первый взгляд внешнего вида. Причем, не только за мои боевые способности, но и ещё потому что я отделал их самого гнусного офицера. Хорошо, когда наказываешь злодеев! Не думал, что это настолько приятно — когда с тобой считаются и относятся доброжелательно.
— Спасибо, спасибо, — ответил я, — Но вы уже несколько дней от меня отстать не можете, — оглядел я всех товарищей по казарме, — И я не знаю как так вышло, честно. Это произошло чисто инстинктивно.
— В это все равно сложно поверить, — покачал головой сидевший рядом гвардеец. Он, похоже, и был впечатлен больше остальных моим боем.
— Я понимаю, — вздохнул я, и решил за столом всё же объявить гвардейцам важную новость, — завтра переезжаю в свой собственный дом рядом с Понивиллем. Так что это мой последний с вами обед.
— О! — крикнул ещё один гвардеец, улыбаясь, — Поздравляю с приобретением.
— Мы тебя навещать будем, — сказал ещё один страж, — По мере возможностей, конечно.
— Спасибо вам огромное, — улыбнулся я.
Если так посмотреть — то мне было с какой-то стороны жаль покидать казарму. То, как ко мне относились в день моего прибытия туда и сейчас — просто небо и земля. А некоторые гвардейцы, такие как Стар и Грин, и вовсе стали мне друзьями.
Кстати, о сержанте, который заведовал столовой. Стоило мне о нём подумать, как он внезапно материализовался около соседнего стола и громким голосом утихомирил разговорившихся было гвардейцев:
— Может изволите господа пищу отобедать?ᶜᵉ
Жеребцы начали постепенно возвращаться к трапезе, а у меня от подобной фразы немного отпала нижняя челюсть. Мне ведь не послышалось?
«Ничего себе. Не знал, что Грин умеет в старо-эквестрийский!».
Как говорится — никогда не знаешь, какие секреты могут таиться у других, но тем не менее я решил молча продолжить обед. Скоро мне придётся уже самому готовить, а не есть то, что предлагают в столовой.
А вечер я провёл, прощаясь с гвардейцами, будто отправляясь на дембель после долгой службы. Примерно это я и ощущал, хоть никогда и не служил в армии. Кто-то из солдат даже пустил скупую слезу, и я даже его обнял, подбодрив парочкой напутственных слов. Так что оставшееся до ночи время пролетело для меня незаметно. А уже после наступления темноты я сложил все свои немногочисленные пожитки в сумочку и двинулся на выход.
Под покровом ночи я, Грин и Синестер, которых поставили мне в сопровождение, обошли Понивилль по широкой дуге, чтобы никого не встретить.
Синистер был довольно молчаливый жеребец серого цвета с оранжевой гривой. С ним я почти не общался, и не горел особо желанием, особенно учитывая его репутацию. Он отличается от Блэка лишь более рассудительным характером, но на этом его преимущества заканчивались, так что я предпочитал просто с ним не встречаться лишний раз.
К счастью, никаких трудностей при перемещении от Кантерлота до Понивилля мы не испытали, по дороге никто из поней не прогуливался, что было неудивительно, учитывая неприязнь простых пони к ночному времени суток.
Во мраке ночи даже я не сразу увидел двухэтажный дом, стоящий чуть ли не в полутора километрах от самого городка, у самого края Вечнодикого леса. Я не смог оценить цвет деревянных стен из-за темноты, но было понятно, что они сделаны добротно. Судя по первому впечатлению, дом был бревенчатым, и размеры его соответствовали моим немалым габаритам, так что сопровождающие меня жеребцы казались карликами, когда мы вошли в главную комнату.
Помещение было вполне просторным, но на убранство не очень богатым. Стол посреди комнаты, диван у окна, которое направлено в сторону Понивилля и словно было покрыто темной прозрачной пленкой. Также был ковер, что устилал половину комнаты, бревенчатые стены без какой-либо отделки, пол из досок, пустующее место под камин с полукруглой площадкой, выступающей на некоторое расстояние от того места его размещения. Для освещения предполагалось использовать большую масляную лампу на квадратном столике у стены, а там же я заметил и лестницу на второй этаж. Ещё имелись ночная крупноразмерная электрическая лампа у самого дивана и пустующая полка под книги напротив столика.
В двух словах: уютно, но скромно.
— Выглядит... аскетично, — лаконично выразил свою мысль я.
— Принцесса Селестия сказала, чтобы мы сопроводили тебя сюда, — сказал Грин, посматривая на меня и чуть усмехаясь, — Это не лучший вариант, знаю, однако у тебя собственное жилье отныне есть! — улыбнулся жеребец.
— Передай от меня большую благодарность, — улыбнулся я в ответ.
— А теперь мы вынуждены оставить тебя, Стевриан, — грустно вздохнул зеленый повар, — Тебе будут присылать рыбу и мясо каждую неделю, а также немного фруктов и овощей.
— Принято, — кивнул я. Я был рад, что сержант хочет продолжать со мной общение и поддержку.
— До встречи! — мы стукнулись с Грином копытами, после чего я кивнул молчаливому Синестеру, и гвардейцы вышли за дверь. А я остался один в доме... Своём доме.
— Где бы мне найти спир... — будто что-то вспомнив, пробубнил я, а затем мысленно хлопнул по лбу, — выключатель!
Я осмотрелся по сторонам, изучая стены, и уже спустя минуту заметил выключатель на стене в другом конце комнаты. Мысленно выругавшись, я нажал на него телекинезом, и лампа сразу зажглась.
«Вот какой идиот будет ставить панель для включения лампы, если мне надо у выхода его иметь? Тут что, тоже нелегалов завезли?!», — выругался я про себя и потер виски копытами.
Вздохнув, я принял решение подняться по лестнице вверх и посмотреть, что там на втором этаже. И признаться, увиденное меня разочаровало: лишь огромная под мои размеры кровать и одно единственное окно.
«Ёп твою мать! Мне что, закупать мебель самому?! И тут Селедка смогла мне сделать плохо».
Я вновь спустился на первый этаж, встал посреди комнаты и стал обдумывать варианты. Как мне быть и что делать — непонятно. Но жить тут придётся явно очень скромно. Через некоторое время, пребывая в раздумьях, я стал расхаживать по помещению и где-то возле дивана неожиданно услышал более глухой звук. Он отличался от тех, что я слышал, пока расхаживал по доскам, и это заинтересовало меня. Я решил разобрать доски около дивана, и под ними обнаружил целый фундамент из вполне себе современных материалов, что немного удивило меня в хорошем смысле. А под ним в том месте, где я разобрал пол, словно была какая-то полость, отчего от моих копыт там и издавался столь глухой звук. Решив проверить теорию, я с силой топнул ногой и тем самым разбил плиту, которая тут же упала вниз и через пару секунд ударилась о камень где-то внизу. Передо мной оказался проём, ведущий вниз, и я сразу просунул голову туда, изучая образовавшийся подвал. И какое же было моё удивление, когда я обнаружил, что там было довольно обширное пустое пространство высотой чуть больше меня.
«Тут и подвал есть? Ничего себе! Зачем его замуровали?, — мысленно присвистнул я, заставив попутно задуматься, — А что если это не Селестия виновата, а сами строители? Джамшуты, блядь!».
Решив оставить отделку подвала на потом, я отстранился от образовавшейся дыры в полу и посмотрел в окно.
«От Понивилля полтора километра, но свет может кто-то увидеть, если смотреть со стороны. Надо выйти и проверить».
Я покинул дом и отступил на пару десятков шагов от него, выискивая окно. Когда я его визуально нашел, то обнаружил, что свет из дома словно не идёт. Почесав голову, я вновь вернулся в дом и мысленно отметил этот факт.
«А вот это они умно сделали. Молодцы! Не придется беспокоится за то, что меня из-за света увидят. Как там Селестия говорила перед тем, как я сюда отправился? Чтобы я не появлялся на глазах жителей городка недели этак две пока она готовит пони ко встрече со мной? Вроде так».
Перед тем, как лечь на боковую, я решил проверить последнее, что считал нужным: санузел. В доме, к счастью, имелись полноценные душ, туалет и даже ванная под мои размеры. Сделав все свои дела там, я вернулся в комнату и стал готовиться ко сну. Долго решил не мучиться: лишь заделал дырку в полу обратно досками, и устроился на диване, укрывшись одеялом, которое мне выдали в казармах накануне. Перед тем, как уснуть, я перевёл взгляд на выглянувшую из окна луну, которая слегка озаряла комнату своим серебристым блеском. Не знаю почему, но от ее света мне становилось немного легче на душе, и это придавало моему духу удивительное спокойствие. Я всё ещё не мог поверить, что я сплю в своём родном доме, родных стен и на диване, а не в казарме на жесткой постели.
И с этими приятными мыслями я и погрузился в сон без сновидений. Луна сегодня меня не посещала.
Утро я застал с предрассветными лучами солнца и, потянувшись, я решил выглянуть в окно. Однако я тут же спрятался обратно, заметив, как неподалёку от дома пролетает розово-желтая тень. Безусловно, это была Флаттершай, которую я сразу узнал. И честно сказать — я не думал, что я увижу кого-то из шестерки поней так быстро. Но, как выяснилось, паниковал я зря: меня и дом застенчивая пегаска не заметила. Вокруг нее постоянно летали какие-то мелкие разноцветные птицы, похожие по размерам на колибри, но по внешнему виду абсолютно на них непохожие, и на них она и отвлекалась.
Некоторое время я наблюдал за ее действиями и внезапно осознал по её поведению, что она не такая уж и "застенчивость", какой её показывали по телевизору. В каноничном мультсериале я не видел ни разу, чтобы она кормила хищников, но здесь я в живую наблюдал, как она вытащила смачный шмат мяса и спокойно отдала его подошедшему к ней медведю, совершенно не кривя морду. Это был даже не уровень солдат, которые поначалу часто бросали своё "фи" в ответ на мою любовь к мясной пище. Интересно, откуда Флаттершай вообще берёт мясо?
«Живу в этом мире уже больше двух месяцев, а все не могу привыкнуть к тому, насколько тут все натуральное. В фанфиках, обычно, пишут про "волшебную" атмосферу и большеглазых пони с обрубками вместо крыльев, которые летают при помощи магии. А реальность куда прозаичнее: пони тут настоящие, не большеглазые и с нормальными для их размеров крыльями, а полеты осуществимы благодаря элементарным законам физики, что схожи с Земными. У пегасов магия, максимум, облака позволяет формировать, стоять на них, словно на твердой поверхности, и управлять погодой, да и то крайне ограничено. Физически они самые мелкие среди пони, но самые быстрые, легкие и подвижные. Земнопони просто сильные и пассивно действуют на окружающее пространство. В общем, ничего необычного».
Задумавшись я не заметил, как к Флаттершай подошли ещё две знакомых мне личности: Твайлайт Спаркл и её спутник Спайк, и они о чем-то начали говорить, всё ещё находясь рядом с домом. К счастью, они всё ещё не видели моё жилище, а потому я мог быть спокоен.
Первым делом я присмотрелся к Спайку. Сородич, как никак. Его внешность почти полностью напоминала драконью со всеми особенностями: отсутствие крыльев за спиной, мелкая чешуя на всём теле, а более крупная шла от подбородка до кончика хвоста. Глаза с вертикальными зрачками, зеленый гребень от хвоста до головы, да небольшие острые когти на пятипалых передних и четырехпалых задних конечностях. Ростом он был где-то по основание шеи Твайлайт.
Флаттершай же выглядела весьма грациозно для кобылы: тонкая талия, правильная для пони осанка, умеренная худоба, а также ухоженный внешний вид и высокий для пегаса рост создавали приятное первое впечатление о ней. Я даже примерил на глаз ее рост, и мне даже показалось, что она выше самого Блэка и даже Твайлайт. Данный факт меня удивил, но я решил не отвлекаться больше и переключил свой взгляд уже на элемент магии.
Твайлайт Спаркл же мало отличалась от себя в каноничном мультсериале: разве что выглядела в стиле реализма, как и всё вокруг. Та же грива, та же лавандовая шерсть, тот же небольшой рог как в каноне. В толпе она бы не выделялась среди остальных. Пожалуй, только наличие Спайка и делало её особенной в данном плане.
Данный факт меня заинтересовал и я решил записать это в блокнот, что выдала мне Луна, когда мы прощались накануне моего ухода из Кантерлота. В блокнот я также решил записывать не только свои наблюдения, но и часть биографии, дабы не забывать кто я такой. В последнее время я стал даже забывать некоторые детали канона, хотя на память я не жаловался. Именно сей факт толкнул меня на данное решение. Самый тупой карандаш лучше самой острой памяти.
Пока я сидел у окна и размышлял насчет себя, Твайлайт и Флаттершай успели попрощаться. Лавандовая единорожка вместе со Спайком ушла, а желтая пегаска осталась на поляне около моего дома и продолжила возиться с животными.
В общем, день для них начинался обычно... Не считая того факта, что теперь за шестеркой наблюдала ещё одна пара глаз в виде меня.
«И почему около моего дома? И мне интересно, какая у них должна быть "серия"? Хотя, чего мешает им жить простой жизнью? Наверное именно это они и делают...», — пожал плечами я. Не зная, чем ещё себя занять, я принял решение осмотреть вновь подвал, но только уже на свежую голову.
Соорудить импровизированную лестницу было не сложно, но пришлось использовать для этого книжный шкаф. А точнее: его полки и заднюю стенку, чтобы сварганить доски. Как ни странно, но вся эта конструкция, державшиеся на трехэтажном мате и гвоздях, спокойно выдерживала мой вес, если ходить по ней осторожно. Небольшой проблемой стало пробитие достаточно большой дыры, дабы я мог не только голову протиснуть внутрь, и я упорно работал своим копытом. По итогу отбил его, отчего я заметно хромал, но зато дыра была сформирована, и я смог опуститься на нижний уровень своего жилища.
— Большой однако, — сказал я, осматривая помещение под домом и резко вздрогнул, почувствовав резкий озноб, — И холодный.
Что ж, по крайней мере еду здесь хранить можно. И на том спасибо.
Вернувшись обратно в основную комнату, я выглянул в окно и обнаружил, что Флаттершай уже улетела, а значит можно заняться дальнейшим исследованием своего дома и его окрестностей. Осматривая внимательно помещение, я обнаружил еле заметную дверь под лестницей, которая вела на задний двор моего дома. Он, вопреки первичным ожиданиям, представлял собой не выход в лес, а небольшую огороженную арену, где можно было вполне развернуться. В одном углу стояло два полноразмерных поникена*, а справа от них большой стол, на котором лежали два меча и два кинжала: один набор оружия являлся тренировочными, затупленными до такой степени, что ими ничего нельзя было разрезать или проколоть. Зато другой набор был самым что ни на есть настоящим, которым можно спокойно убивать. Странно, что мне позволили иметь боевое оружие. Неужто оставили, чтобы защищаться от зверей из Вечнодикого?
Задумавшись, я прошёл по периметру арены и кивнул, удовлетворившись осмотром. Стены арены были сделаны из таких же бревен, что и мой дом, и по высоте они составляли два моих роста. Саму площадку закрывала небольшая крыша, которая не скрывала лишь самый ее центр, отчего у меня невольно пронеслись ассоциации с устройством крыш римских домов и казарм.
— А мне нравится, — оценил я то, что открылось моим глазам, — Хотя бы что-то сделали хорошо, и то ладно.
Я подошел к оружейному столу и взвесил каждое оружие сначала копытокинезом, а потом и телекинезом, оценив хороший баланс оружия для первого и второго способа использования. В этот момент я подумал о том, что после того дня, когда я чуть было не убил того пони, моя сила резко возросла, и то, что я не мог сделать доселе, теперь дается мне относительно легко. Это навело меня на мрачные мысли:
«А что, если моя сила в ярости? Что, если принося окружающим боль и страдания, я становлюсь сильнее? Если так, то Селестия права, что я опасен... Блин, это совершенно противоположно тому, ради чего я живу, а именно для помощи другим. Что с этим мне делать?...».
М-да... И всё сводится лишь к одному — в какой-то момент я и впрямь превращаюсь в монстра, что было не очень то хорошо. Как мне исправить всё это?
В конце-концов, я решил немного отвлечься от раздумий и потренироваться в бою на мечах, отрабатывая удары телекинезом на поникене. Таким темпом я прозанимался весь остаток дня, серьезно проголодался, да ещё устал и вспотел. Так что дома я принял душ, поел мясо с фасолью и горохом, которые лежали в немногочисленных запасах продуктов в шкафу, и затем устроился на ночь на втором этаже, в кровати.
Там мне спалось даже хуже, чем на диване: я постоянно ворочался, и меня не оставляло чувство тревоги. Поэтому посреди ночи я решил перебраться обратно на первый этаж. Однако стоило мне прилечь на диван, как я сразу почувствовал, что за мной словно кто-то наблюдает. Не выдержав такого морального давления, я проворчал и выглянул в окно, обомлев. Посреди поляны в сотне метрах от дома стоял Спайк, и он просто тупо пялился на меня сквозь окно, не двигаясь. Признаться, от этого взгляда у меня под шерстью пробежали мурашки, и в душе на секунду проснулся страх. Я взглядом осмотрел комнату, и не нашел ничего лучше, чем просто закрыть окно парой лишних досок, тазом для белья и большой тряпкой. Лишь бы он перестал на меня так смотреть. Это ведь Спайк, верно? Он что — видит меня?
— Драконы могут видеть сквозь невидимость, — вспомнил я слова Вульпы, которые и произнёс вслух, после чего мысленно вздохнул. Ну конечно! Он же тоже дракон, как и я. Неудивительно, что его так привлёк мой дом.
Я уже начал догадываться, что на моё жилище наложено какое-то магическое заклинание, но драконы могут спокойно преодолеть его, а потому мое убежище не выглядело надёжно спрятанным от всех посторонних. Но что же мне делать, если меня так просто спалят в первые же дни?
Внезапно на втором этаже послышался скрип деревянного пола, что было странно и жутко одновременно, особенно учитывая то, что там не было пола в полном смысле этого слова. Я поспешно решил выйти на арену и захватить с собой меч, чтобы быть во всеоружии. Похоже, этот дом становился всё более и более страшным местом, и я начинал уже каким-то боком думать, что ко мне вновь пришли кошмары.
Мне было стрёмно. На втором этаже кто-то ходил. За окном стоял дракончик и пристально наблюдал за мной. Что немаловажно — один, без Твайлайт. И я ещё стою на арене, словно жду кого-то. Хорошо, хоть оружие есть — буду не голыми копытами драться.
Я не решался заходить обратно в дом, но, похоже, опасность меня сама настигла. В следующую секунду я услышал тяжелое хриплое дыхание, что раздалось за моей спиной.
«Бля... Ну кто там?!».
Я дракон дела: сначала бью, и только потом спрошу, кто ко мне вторгся! Поэтому я резко обернулся и нанес удар мечом по широкой дуге. Оружие просвистело в воздухе передо мной, но цель так и не была настигнута. На периферии зрения я обнаружил что-то темное, движущееся разорвано и рывками. Я не смог определить сразу, что это, но нечто в мгновение ока подобралось ко мне вплотную сзади, и следующее, что я почувствовал — это поистине сильнейших холод, от которого мышцы сводило судорогой, а по спине выступил холодный пот. Складывалось ощущение, будто я оказался на северном полюсе. Но я резко прыгнул вперёд и с разворота попытался нанести очередной удар оружием. Я снова промахнулся, но зато смог, наконец, увидеть своего противника. Им оказалась черная фигура, похожая на высокого аликорна с горящими фиолетовыми глазами. Я сразу встал в боевую стойку, готовясь отражать атаки, но мой оппонент внезапно взмахнул крыльями и с неба спикировал на меня, впечатав в стену за спиной. Я громко захрипел и упал на пол, судорожно хватая ртом воздух.
Не на шутку разозлившись, я подпитал разгорающейся яростью свой телекинез и успел в последний момент заблокировать ещё один выпад черного аликорна, ударив его по морде копытом в ответ. Тот отпрыгнул в противоположную сторону дома и ударился головой о стену, а я в мгновение ока переместился вбок от него, намереваясь нанести новый удар. Однако враг уже стоял на ногах и готов был встретить меня. Между нами начал происходить обмен ударами, из-за которого мы вновь оказались по разные стороны арены, земля которой была усыпана обломками поломанных поникенов, которых я задел. Вдобавок ко всему этому я ещё получил такой удар по груди, что взвыл от боли, а до уха донёсся хруст собственных костей. Боль была настолько адская, что был на грани потери сознания. Аликорн, быстро придя в себя, уже успел прижать меня к полу и давил на мою грудь так, словно собирался раздавить там сердце.
«Проклятье! Это ведь конец? Конец?! Да черта с два!»
Зарычав, я телекинезом поднял валяющийся неподалёку меч и резко вонзил его в шею аликорну. Тот, словно терминатор, никак не отреагировал на это и лишь продолжал давить на грудь, донося невероятную боль. Из самых последних сил я прокрутил клинок вокруг оси, и с отвратительным хрустом мне таки удалось снять голову с плеч противника, после чего его тело безжизненно упало рядом со мной. Но я уже больше ничего не мог сделать — сил у меня уже не оставалось, и я вырубился рядом с ним, потеряв сознание от болевого шока.
Когда я очнулся, то не заметил никакого трупа аликорна рядом, однако боль в груди была всё еще настоящей, и я зарычал, хватаясь за грудь. Даже дышать было тяжело. Однако раны на груди не было.
«Похоже, это и в самом деле был кошмар. Проклятье! Он чуть не убил меня! Но помню, где-то были таблетки с обезболивающим, что мне выписала мисс Вайт. Надо поискать», — решил я и, с трудом поднявшись, покинул арену на которой лежал, направляясь в дом. Когда я всё-таки смог принять лекарство, я решил проверить, что же там сейчас было за окном.
На улице все еще было светло, но, к сожалению, Спайк вновь стоял там, в сотне метров от дома.
«Блядь, только не опять!».
Однако буквально через минуту, когда я начал на него смотреть он почесал свою голову, и двинулся обратно в городок.
«Что за чертовщина?! Была же ночь! А Спайк почему тут? Интересно, а что он подумает, когда окончательно поймёт, кто же я? И как скоро меня спалят такими темпами? Если не уже».
Стевриан. Глава 12: Гражданство и новые знакомые
Утро я начал с холодного душа, которого ранее не принимал никогда. Не считал это чем-то полезным для себя ранее, еще на Земле, особенно учитывая, чем я болел. Но сейчас я это делал скорее ради того, чтобы проснуться, ибо кофе в доме я не нашёл.
С нападения кошмара прошло два дня, которые я провел за тренировками, «писательством» и рисованием вида за окном. Рисовать я умел ещё с детства, но делал это очень редко, а сейчас, когда свободного времени было много, я занялся этим всерьез. Вчера я даже задумался над тем, не продавать ли мне рисунки, когда я, наконец, смогу показаться перед честным народом. Но задумавшись, я в итоге пришел к мысли, что этого делать лучше не стоит. Я пока что был не готов к такой деятельности. Однако сегодня я решил испытать судьбу, отправившись в Вечнодикий лес. Там как раз находился домик одного загадочного жителя — зебры Зекоры.
Я не боялся заблудиться в лесу или встретиться с тварями — все равно смогу дать им отпор, ибо перед выходом захватил с собой оружие. Даже зная репутацию данного места, я был по предыдущему опыту полностью уверен, что со мной ничего не случится, и потому двигался вглубь леса неспешной походкой. В один момент я чуть было не наступил в голубые цветы, но вовремя их заметил и обошел их сбоку, ибо помнил на что были способны данные растения. Убить — не убьют, но веселый день с галлюцинациями они оставят на моей памяти.
Я продолжал идти вперёд, и спустя некоторое время из-за очередных деревьев показался тот самый овраг, который я преодолевал в ту роковую ночь. Это меня удивило, ибо я так далеко в лес не планировал заходить. Старый замок сестёр же располагался где-то в глубине леса, а я, считай, прошёл только опушку! Это было немного странно. Хмыкнув, я посмотрел в сторону руин старого замка, а затем развернулся и направился обратно. Похоже, это место ещё и нарушает законы физики помимо всего прочего.
Спустя еще некоторое время я, наконец, нашел то, что искал: хижину Зекоры. Само жилище, как и ожидалось, находилось внутри скрюченного дерева и мало чем отличалось от того, что мне доводилось видеть в мультсериале. Дверь внутрь я разглядел не сразу, но когда визуально её обнаружил, то отметил, что проход для меня явно маловат, но на ветвях около входа были развешены какие-то амулеты неизвестного предназначения, а вокруг хижины было установлено четыре тотема, которые показались мне странноватыми на вид. Это и указывало на то, что я нахожусь возле жилища зебры.
«Все как и в каноне. Лучше знать, с чем я буду иметь дело заранее, чем потом бить себя лапой по лбу… Ну, то есть копытом».
Закончив осмотр, я уже собрался уходить, но внезапно мне в бок ударился кто-то явно ниже моего роста. Я осмотрелся и обнаружил к своему удивлению ту самую Зекору, лежащую на боку и потирающую ушибленную голову.
«Упс… Ладно. Если она меня заметила, то я не думаю, что в этом есть какие-то проблемы. Если я правильно помню ее характер из мультсериала, то обо мне она никому не расскажет, если я не буду являться угрозой, ясен пень… Надо бы ей помочь встать, а то неудобно как-то вышло».
Неловко улыбнувшись, я усадил Зекору на круп и подождал, пока она оклемается после столкновения. И вскоре она немного ошарашенно покачала головой.
— С кем это столкнулась я? — спросила зебра, сначала посмотрев на мои ноги, но потом начала поднимать взгляд выше, пока не остановилась на моих глазах с вертикальными драконьими зрачками. На секунду мне показалось, что в ее глазах скользнула тень страха, но она тут же исчезла, и Зекора спокойно продолжила:
— Вот же интересное создание, — наклонила она голову на бок, — Кем величаешь ты себя?
Я мысленно хмыкнул. Странно получалось… Это уже не первый раз, когда я чувствую чужой страх полагаясь не на эмпатию, а на внешность и запах. Может быть это связано с тем, что я дракон на самом деле, а они и на такое способны? Но ведь сменив облик, физиология также должна была поменяться, разве нет? Или все же не совсем так… Кто знает.
— Молчишь ты, — констатировала Зекора, пока я размышлял, — Странный ты.
Селестия и Луна говорили, что превращение не было завершено полностью. Это может объяснить то, почему повадки хищника постепенно начинают брать свое. Что ж… Надо взять данные особенности своего организма на заметку. Самое главное не следовать инстинктам, кидаясь на первого встречного из-за желания свежего мяса.
Но а пока вернемся к разговору с той, ради кого я и зашел в лес.
— Стевриан, — я взглянул на зебру, — Стевриан Анлас.
— Приятно познакомится, Стевриан, — слегка улыбнулась Зекора. Только сейчас я отметил, что у нее имеется акцент, похожий на тот, что был у африканцев, если те учили русский язык. В целом, слова были понятны, но разобрать сложные фразы было непросто, особенно если она их говорила слишком быстро.
— Я тут… — почесал голову и огляделся, — Ягоды ищу. Вот и всё.
— Ягоды в лесу сим не растут, — сказала она, лукаво улыбнувшись, — Дом мой поглядеть хочешь ты.
А она догадлива. Быстро смекнула, ради чего я на самом деле пришёл сюда. Ну раз она так решила, то чего уж обманывать её.
Я пожал плечами и кивнул в сторону входной двери, что была явно маловата для моих габаритов.
— Даже если бы хотел, — ответил я спустя пару мгновений, — то я все равно в него войти не смогу.
— А не нужно это, — зебра улыбнулась, — Посмотреть в окно всегда возможно.
В это же время я мысленно спохватился. То, что она Зекора — я знаю, но она ведь так и не представилась. Значит, надо отыгрывать роль ничего не знающего попаданца.
— Извините, как вас звать? — наклонил голову на бок, еще раз улыбнувшись.
— Зекорой пони зовут меня, — заявила она в ответ и немного отошла от меня. Некоторое время мы стояли молча, но затем зебра снова заговорила:
— Скромное жилище мое осмотреть хотели бы?
— Можно, — пожал плечами я и вместе с ней подошел ближе к дереву, заглянув через окно. На полках в доме было разложено различных сушеных трав и бутылочек с какими-то зельями, в углах стояли прижатые к стенам тотемы, а посреди комнаты расположился большой котел. Кровати я так и не заметил, что меня несколько удивило, но спрашивать хозяйку жилища об этом не стал.
Глядя на тотемы напротив окна, у которого я, я неожиданно для себя ощутил сильный страх и желание отстраниться от хижины Зекоры. Причину беспокойства я не понимал, а поэтому поспешил убрать голову от окна и перевести взгляд от окна обратно на Зекору.
— Занятное жилище, — протянул я, несколько раз тяжело вздохнув, — получается, вы алхимик? Вижу, у вас там и трав много, и зелий.
— Я бы предпочитала по другому величать, однако да, — кивнула она.
— Почему живете именно здесь, мисс Зекора? — задал я вопрос, немного расслабляясь.
— Удобней мне здесь, — оглянулась зебра по сторонам, — Пони плохо ладят с нами.
«Что еще сказать… В одних аспектах Эквестрия весьма терпима к сексуальным и иным меньшинствам, но при этом те еще расисты, когда речь заходит не о пони. Печально, мда…», — мысленно вздохнул я, однако вслух лишь произнёс лишь следующее:
— Интересно даже, почему?
— Мы иные, — сказала Зекора, — Цвет шерсти, глаз, характер и культура нас отличает. Точки соприкосновения не видны.
— Другие зебры на данном континенте вообще имеются?
— Боимся мы, что одни мы тут, — грустно вздохнула зебра, — Но о грустном хватит, может сменим тему?
Резонно. Даже жалко, что она тут совсем одна. Но раз мы тут два изгоя, то, возможно, удастся найти общий язык на этой почве?
— Пожалуй, соглашусь, — кивнул я, — О чем говорить будем?
— Например, — Зекора ткнула копытом мне в грудь, — о тебе.
— А чего я? — удивленно икнув, помотал я головой. Хотя это был и вполне ожидаемый вопрос, однако такое неожиданное заявление немного застало меня врасплох.
Тем не менее, Зекора уже задала свой первый вопрос:
— Откуда прибыл ты?
— Из Нова Грифонии вестимо, — заявил я, успокоившись. Это уже была механический ответ, который теперь отлетал у меня от зубов без всякого промедления. И он смог поразить Зекору, судя по её последовавшему вслед за ним возгласом:
— Занятно! Пони, что среди грифонов жил!
— Строго говоря, я не пони, — вздохнул я слегка раздраженно. Я не любил, когда меня сравнивали с лошадьми, к коим я себя никогда не относил. А этот облик временный: рано или поздно я научусь превращаться и обратно в дракона.
— Не пони?
— Я полудракон, — гордо сказал я, улыбаясь.
— Как возможно такое? — широко раскрыв глаза, спросила Зекора, поражаясь еще сильнее, — Пони от драконов детей завести не смогут!
Я, — указал я на себя, — живое доказательство, что могут.
Пусть думает так. Больше запутываю её — лучше прикрытие.
— Удивительно как! — все восхищалась зебра, — Удивить нечему более меня.
— Да. И не говори, — протянул я, скосив глаза в сторону, потом вновь посмотрев на собеседника, — Возвращаясь к изначальной теме… да, я полудракон воспитанный грифоном, и жил большую часть сознательной жизни с другими грифонами.
Между нами повисла короткая пауза, и затем Зекора медленно подошла ко мне и остановилась у правого бока, хмыкнув.
— Наверняка проживание не лучшим было там? — поинтересовалась зебра.
— Да как сказать, — призадумался я, сделав паузу, — Меня скорее побаивались.
«Почему меня все время тянет на грифонов?» — заволновался я, — «Почему меня тянет рассказать именно про то, что я среди грифонов вырос? С первого раза как меня спросили откуда я именно так и отвечаю… Почему?».
Честно сказать, не хотелось себя настолько привязывать к этой стране. Всё же изначально я говорил, что был выращен грифоном, однако на этом всё ограничивалось. А тут, кажись, я начал выдавать уже лишнее. Откуда мне знать, как бы на дракона отреагировали сами грифоны?
Так что мне надо быть поаккуратнее.
— Представить вполне могу, — вдумчиво осмотрела меня Зекора, — Характер воспитали в тебе суровый, по глазам твоим я вижу.
Я вздохнул, кивнув. Она и представить себе не может, насколько была права. Правда воспитание к данному вопросу отношение не имеет. А вот трудности на Земле умели закалять тебя.
— У грифонов иначе не выходит, — пожал я плечами. После моего ответа мы какое-то просто молчали. А затем Зекора кивнула мне:
— Я дом показала свой, — зебра указала в сторону своего дома-дерева, — Теперь же дом посмотрим твой.
«Ох уж эта манера говорить стихами… Надеюсь, не все зебры такие как она».
Тем не менее, я согласился провести её, и мы направились через лес в сторону моего дома. Через некоторое время мы успешно выбрались из леса у моего жилища, и я, не став терять времени даром, внимательно осмотрел окрестности на предмет чужих глаз. К счастью, никого не нашел, а значит опасаться посторонних не стоит. Так что мы спокойно зашли в дом, и я предложил ей присесть на диван. Сам я разместился на полу напротив.
— Очень аскетичный стиль дома твоего, — хмыкнула Зекора, осмотрев главную комнату, — Подбирал специально дом такой?
— Нет, — ответил я, — Когда я сюда поселился несколько дней назад, то все было таким же, как сейчас.
— Даже подвал? — наклонила голову набок собеседница. Я аж подавился слюной, услышав такое. Скосив взгляд к замаскированному досками входа в подвал, я нахмурился и произнёс, стараясь не выдавать своего удивления.
— Я про подвал ничего не говорил.
— Из-под пола ветерок слабый дует, — пояснила она, указывая копытом туда, где и находился проход вниз.
«Ты наблюдательная, я погляжу,» — мысленно усмехнулся я, и затем кивнул собеседнице:
— Да, подвал был тут. Но он оказался замурован, и пришлось проделать дыру в полу копытами. Просто подходящего инструмента не нашлось.
Зебра кивнула в ответ и посмотрела куда-то наверх.
— А какова обстановка выше этажом? — задала вопрос Зекора.
— Там фактически пусто, — хмыкнул и отвел взгляд в сторону, — Там только кровать и окно и больше ничего.
— Плохо это, — покачала головой собеседница, — Селестия предоставить получше дома не могла?
Ну это уже было перебором. Она слишком осведомлена для той, кто со мной познакомилась лишь сегодня.
— Откуда ты знаешь, что это именно она мне его предоставила? — перейдя на «ты», прищурился я, уже начиная чувствовать себя некомфортно. Что ещё она знает обо мне?
Однако ответ она выдала вполне себе невинный:
— Логично это, — и пожала плечами сразу, улыбнувшись. Ну ладно. Это хотя бы тянет на какое-никакое объяснение. Однако чем больше я с ней разговариваю, тем больше поражаюсь.
В это время Зекора посмотрела на дверь, что вела на задний двор, и затем указала туда, интересуясь:
— Что там?
— Внутренний двор, а заодно и тренировочная площадка, — пожав плечами, ответил я.
— Ты воин? — с интересом посмотрела на меня собеседница.
— В некотором роде, — я глубоко вздохнул, — Я же среди грифонов вырос.
В глазах Зекоры вспыхнул небольшой огонёк, и она сразу же поднялась с дивана, направляясь в сторону выхода на задний дворик.
— Покажи мне, что находится там.
Держать от неё это в секрете я не стал, и потому мы вышли на тренировочную площадку, где Зекора остановилась в центре арены и осмотрелась.
— Как же много места здесь, — присвистнула зебра, — Разместить таких, как я, отряд возможно.
— А я тут помещаюсь только один, — хихикнул я, поднимая своё тяжелое копыто и качая им из стороны в сторону.
— Домик твой неплох, признаю я, — Зекора хмыкнула, — Спасибо, что дом свой показал.
— Да без проблем, — улыбнулся я, а потом принял серьезную мину, — Вот только я не хочу, чтобы обо мне знали. Пока что.
— Клянусь, — обратилась ко мне зебра, — я молчу как камень.
— Верю, — кивнул я.
Мы ещё попили чай в доме, а затем распрощались. Перед уходом Зекора сказала, чтобы я заглянул к ней через два дня. Она не уточнила зачем, но это меня заинтересовало. Видимо, ей есть что мне показать или рассказать.
Остаток вечера я занимался рисованием. Разговор с Зекорой, как и её образ, вновь пробудил во мне интерес к данному делу. Я решил нарисовать её и почти этот сделал уже, как в дверь внезапно постучали. Как оказалось, это прислали за мной стражников, и они пришли отвести меня в столицу на присягу. После этого я уже стану полноценным гражданином с правами и обязанностями. Воодушевленный данным фактом, я сразу стал готовиться к походу, а потому остаток вечера пролетел для меня незаметно.
Добирались мы до дворца тайно — только под покровом ночи. Знакомые из гвардии, что сторожили ворота, заметив меня, радостно поздоровались, и я поприветствовал их в ответ. Не забыли, это хорошо. Меня сопроводили прямо в тронный зал, где меня уже ждали обе принцессы, что сидели на своих тронах напротив меня. Я вошел, остановившись в десятке метрах от тронов, и гулко поздоровался, съязвив:
— Здравы будьте, принцессы.
Селестия немного нахмурилась, завидев меня, но зато Луна слегка улыбнулась.
— Тебе оказана честь стать гражданином нашей страны, — начала дневная принцесса, — Прояви уважение.
— Не будь такой букой, сестра моя, — обратилась Луна к Селестии, — Он же здоровья пожелал нам обеим, — Белая кобыла вздохнула.
— Хорошо. Только впредь будь серьезней, Стевриан.
«Да, она права — шутки в сторону. Дело серьезное», — решил я и выпрямился, готовый выслушать принцесс.
— Итак, — начала солнечная кобыла громко, — Тебе дана величайшая честь стать гражданином самой прекрасной державы на свете, — ее слова словно стали отражаться от стен эхом, что придавало этому моменту особый торжественный оттенок, — С древних времен и по сей день для этого необходимо было присягнуть мне.
Селестия медленно и элегантно показала на себя копытом, а затем перевела дух и продолжила:
— Но сейчас сестра моя вернулась, — она посмотрела на Луну, а после вернула свой взгляд на меня, — и отныне здесь царит диархия. Тебе нужно выбрать, кому из нас обеих присягнуть на верность, — Селестия подняла голову горделиво вверх и, ехидно улыбнувшись уголками губ, продолжила, — Выбирай с умом, ибо не сможешь изменить свой выбор после.
«Она и вправду ожидает, что после всего, что я видел, слышал и испытал на собственной шкуре я стану ее верноподданным? Обломись, солнцекрупая!», — мысленно фыркнул я. Очевидно, я буду присягать другой принцессе на верность.
Я взглянул на обеих принцесс, а потом подошел к трону Луне и, не доходя до него около шести шагов, пригнул передние ноги, демонстративно преклонив голову. Таковы были правила. На секунду переключив своё внимание на соседний трон и Селестию, я едва-едва сдержал смех: правый глаз дневной принцессы подергивался в нервном тике, а морда недвусмысленно выражало возмущение. Что ж, это было даже приятно с какой-то стороны — наблюдать её негодование. Я прикрыл глаза и стал ждать.
Через секунду я ощутил, как меня касается что-то холодное и острое — судя по всему это был меч.
— Ты отныне Эквестрии гражданин, — решила сказать Луна на старо-эквестрийском, — Мы принимаем твою присягу Нам на верность, — она убрала от меня меч, — Встань! ᶜᵉ
Я, ожидавший чего-то более серьезного, немного недоуменно мотнул головой, но встал прямо. Не думал, что присяга закончится так быстро.
— Теперь ты Наш подданный и подчиняешься только Намᶜᵉ, — торжественно заявила принцесса ночи.
— Да будет так! — торжественно заявила Селестия, приняв свою привычную безэмоциональную «маску».
«Надеюсь, что у Селестии не будет более поводов на меня давить, если я теперь отвечаю только перед ее сестрой… Очень надеюсь», — мысленно надеялся я, понимая, что, возможно, одной проблемой станет теперь меньше.
— С официальной частью мы закончили? — спросил я, немного разочарованный таким простым «посвящением» в гражданины Эквестрии.
— Да, — сказала Селестия, — Остались только формальности с документами, и ты официально гражданин Эквестрии.
— Мне все еще стоит прятаться в доме от любопытных глаз понивилльцев?
— Пока что да, — кивнула белая кобыла, — Через полторы недели мы будем готовы представить тебя общественности.
— Ну, надеюсь, что меня тухлыми помидорами не закидают, — пожал плечами.
— Я так и представляю это зрелище, — хихикнула Луна в копыто. Я лишь невинно ей улыбнулся, и на этом мы все распрощались.
Следующее утро встретило меня лучами солнца, что падали мне прямо на глаза, отчего я недовольно зажмурился. Ночью я так и не смог уснуть, и даже сам не мог понять почему. Обычно, проблем с засыпанием я не испытываю, а тут такое. Всё тело разваливается.
Я решил для начала принять холодный душ, но даже это меня не взбодрило. Я всё так же разваливался. Днём я все равно не смогу уснуть, так что лучше займусь готовкой еды. Мой завтрак состоял из яичницы, салата с местным аналогом лука, гороха, кукурузы, а также немного мяса. На данный момент проблем с белковой пищей у меня не было, как это было в казарме, но я все равно старался не обжираться мясом, а потреблять его с умом.
Яичный белок в Эквестрии являлся единственным, который не вызывает у пони отвращения при виде его употребления. Более того, когда я еще жил в казарме, то несколько раз видел, как несколько гвардейцев пили сырые яйца. Я никогда не пробовал этого делать — опасался заболеваний, которые могут быть в сыром белке. А вот вся остальная животная пища, включая рыбу, вызывала негативную реакцию.
Чтобы сделать себе нормальный завтрак мне пришлось пожарить сразу пять яиц, накрошить почти килограмм салата и добавить половину смачного куска мяса какого-то животного. Моё прожорливое крупное тело, похоже, хотело гулять по полной.
«Такими темпами мне когда-нибудь придет счет на миллион с лишним битс, не иначе…», — размышлял я, тыкая в приготовленное блюдо столовым прибором, — «И все же мне интересно, чье это мясо? Мне как-то все равно, разумно ли было само существо, но хотелось бы узнать его название. Спрошу Селестию или Луну при встрече».
Насытившись, я помыл посуду и затем решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Перед этим я положил яблоко на стол, решив, что перекушу им, как вернусь обратно. Встав в тени дерева у своего дома, я окинул взглядом своё жилище и убедился, что никаких чар на нем нет. Зато он весьма удачно покрашен в цвет самого леса и фактически не выделяется на общем фоне. Возможно, именно поэтому пони и не замечают ничего подозрительного.
Постояв какое-то время у дерева, я решил прогуляться чуть дальше, ближе к реке, но не заходя в сам город. Дойдя до реки, я остановился у берега и заглянул в своё отражение в воде.
Выглядел я в нем, откровенно говоря, не очень: даже сквозь шерсть проглядывались мешки под глазами от недосыпа, грива отросла больше необходимого, а глаза словно потускнели. Похоже, интенсивность их свечения зависит от моего состояния. После бессонной ночи неудивительно, что я так неважно выгляжу.
Я грустно вздохнул и отвернулся от отражения, однако в этот же миг услышал тихий голос. Я навострил слух, повернув ухо в нужную сторону и понял, что голос принадлежит вовсе не пони, а кому-то другому. Немного детский, писклявый, с небольшим хрипом.
«Спайк!» — мелькнула мысль в голове. Не дожидаясь развязки событий, я тут же бросился в направлении своего дома, но уже у самой двери услышал четкое «Эй, стой!». Перепугавшись, я закрыл дверь на подкову и задернул окна самодельными занавесками, которые изготовил сразу после нападения «кошмара» несколько дней назад. Однако мысленно я уже ощущал, что я поздно спохватился бежать.
«Вот же идиот я. Попался на ровном месте. Что делать буду? Он же меня видел!».
Судя по топоту маленьких лап, Спайк уже был у самой двери. Я стал быстро соображать, что мне делать, но не мог ничего придумать. Может, пусть подумает, что здесь никто не живёт?
— Ого! — воскликнул голос уже у самой двери, — Откуда здесь дом?!
Я молчал и старался не двигаться, но после затянувшегося молчания со стола внезапно упало яблоко, что я положил еще утром. И предательский глухой стук фрукта о деревянный пол выдал меня.
— Эй! — вскрикнул Спайк, — Я знаю, что тут кто-то есть! Выходи!
Я продолжал молчать и смотреть на дверь, так и не находя способа выбраться из данного положения.
— Я все Твайлайт расскажу!
«Твою же мать! Вот что, а этого я позволить не могу», — уже не на шутку перепугавшись, я направился к двери, открыв её после небольшой задержки.
Я сразу же посмотрел вниз и увидел совсем мелкого фиолетово-зеленого дракончика. Он немного не дотягивал мне до груди, но в его пропорциях и внешнем виде я не увидел ни единого намека на схожесть с мультяшным вариантом, за исключением окраса и некоторых черт. Если бы я не знал кто он, я бы принял его скорее за цветного динозавра, а не собственного сородича. И что удивительно: в его глазах я не увидел ни намёка на страх, а скорее наоборот — интерес. И он с любопытством изучал загадочного драконоподобного жеребца перед собой.
Молчание затянулось надолго, пока мы рассматривали друг друга. Я чувствовал его неуверенность и одновременно желание узнать про меня побольше. Данная реакция не была свойственна кому-либо из тех, с кем я был знаком до этого. Даже тот же Стар по началу отнесся ко мне с некоторым страхом, но чтобы мелкий дракончик не боялся меня… Признаться, он меня удивил.
— Вау! — наконец, восхищенно воскликнул Спайк, нарушив тишину, — Впервые вижу такое!
Я поднял «бровь», не ожидая такой первой реакции.
— Здравствуй, — немного растерянно начал я, — С кем имею честь беседовать?
— Я Спайк, неподражаемый помощник библиотекаря Твайлайт, — представился он, а затем тихо добавил, улыбнувшись, — А также ее младший братец.
Я хмыкнул, отметив легкий рыкающий акцент в его голосе, который был свойственен и моей речи, но ничего не сказал в ответ.
— А кто вы такой? — задал вопрос фиолетовый дракончик.
— Стевриан, — сделал я паузу, — Стевриан Анлас.
— Приятно познакомиться, Стевриан, — хмыкнул Спайк, вновь осмотрев меня с ног до головы, удивленно почесав затылок, — Я никогда не видел таких пони, как ты.
— Фигурально выражаясь, я не пони, — ответил я, — Я полудракон.
— Никогда бы не подумал, что такое возможно…
— Но как видишь, — доказательство прямо перед тобой, — указал я на себя, стукнув копытом в грудь.
— Твайлайт обалдеет от такого! — Спайк развернулся и уже хотел было уйти, но я тут же выбежал вперёд и преградил ему путь.
— Нет! — крикнул я, — Ни она, ни кто-либо иной не должен знать, что я здесь. Ты меня понимаешь?
— Но почему? — задал он вопрос таким голосом, что я ясно ощутил одновременно негодование и обиду в нём. Я глубоко вздохнул и решил рассказать ему правду:
— Селестия и Луна хотят представить меня обществу через неделю, и до этого времени меня никто не должен был видеть, но именно ты меня заметил. Понимаешь, что это значит?
— А я сорвал твою маскировку… — грустно вздохнул дракончик, опустив голову, — прости меня…
Его тон вызвал во мне какую-то жалость к нему, и я немного пожалел, что так резко с ним начал разговаривать. Надо бы исправляться.
— Знаешь? — решил предложить я, — Остановимся на том, что ты меня не видел. Совсем.
— Я, кажется понял, — утвердительно кивнул Спайк, — Но я все равно знаю, где ты живешь… Теперь знаю.
— В таком случае, — сделал я паузу, обдумав мысль, — Ты никому не говоришь, что я здесь, но сможешь сюда приходить, как будет свободное время. Хорошо?
— Заметано, — дракончик подставил сжатую в кулак лапу, но я лишь через пару секунд сообразил, что он хочет, и легонько приложил копыто к его лапе.
— Прошу, это очень важно, — посмотрел я на него, — Поможешь сородичу?
— Уху, — восхищенно вздохнул Спайк, — Какой же ты всё-таки большой!
— Мда… — вздохнул я, — Приму за положительный ответ.
Наблюдать за ним было интересно и даже смешно, но я скрывал данные эмоции, лишь слегка улыбаясь, пока тот внимательно осматривал мою морду.
«Такой маленький, а не капли страха. Удивительно. Он начинает мне нравиться».
— Ой! — что-то вспомнил дракончик и постучал себя по лбу, — Я же должен был помочь Рэрити!
— А кто она такая? — решив подыграть ему, спросил я.
— Самая красивая, милая и щедрая пони из всех, — фиолетовый дракончик поднял свою ручонку вверх.
«Хм… Значит и тут ее любит. Это будет интересно», — отметил я, сравнив ход его мыслей. Похоже, в данном плане его объект вожделения не отличался от каноничного.
— Ладно. Раз уж обещал помочь, то иди, — улыбнулся я, — Только ты меня и мой дом не видел.
— Конечно не видел, — он направился в сторону Понивилля, напоследок помахав мне лапой.
Удостоверившись, что он действительно ушёл, я закрыл за собой дверь и присел на диван.
«А что он вообще делал в полутора километрах от города? Ну и дни, елки зеленые», — я откинулся на спину и прикрыл глаза, — «Мне остается надеяться, что он и вправду не будет болтать обо мне. Кстати, а ведь это идея! Пойду нарисую Спайка».
Стевриан. Глава 13: Параспрайты
*Простогрифоны — это грифоны не имеющих каких-либо титулов и не имеющих в родственниках дворян, т.е. никак не связанных со знатью. Таковыми является большая часть военных, все бедняки, купцы, ремесленники, фермеры, почти все охотники и многие другие из тех, кто относится к грифоньей расе.
Новый день я начал с книги о грифоньей религии и пантеоне богов, что была написана целиком и полностью на языке грифонов. Эту книгу мне принесли накануне двое лунных гвардейцев прямо посреди ночи. Похоже, Луна решила немного освежить мои знания о стране грифонов.
Я не любил религию: можно даже сказать, что люто ненавидел её ещё с прошлой жизни, но в данной ситуации знать о ней — жизненная необходимость, и поэтому я принялся внимательно изучать книгу. Уроки Луны зря не прошли, и я вполне сносно мог читать то, что написано в данной книге, даже несмотря на церковный возвышенный стиль речи. Он напоминал нечто среднее между католическим и православным чтением библии. Но на этом схожести с земной литературой заканчивались, и начинались существенные различия.
Например, в библии было написано, что жадность является грехом, но у грифонов она считается как благо, если не переходит некоторые границы. Война и воинская каста поставлены сразу же после царей и священников в иерархии, что напомнило мне современную Россию. Воинская доблесть, честь и рыцарство, в целом, являлись краеугольным камнем всей военной структуры Империи грифонов и ее гордостью. Как выяснилось, институт рыцарства не изжил себя даже в текущее время, и этот факт меня заинтересовал. Надо будет про них позже узнать больше.
Богов у грифонов было четыре, но я нашел большую часть информации только о первых трех, а о последнем лишь одну строчку, написанную с явной отстраненностью, которая сильно выбивается из общего текста.
Первым и главнейшим божеством у грифонов являлся Борей — бог господства, неба и богатства. Именно его подарок своим «детям» — идол Борея, грифоны умудрились потерять, насколько я помнил из канона. Борея почитали особенно сильно и часто устраивали аналоги «Крестовых ходов» в Его честь. Его церкви самые большие и богато украшены, да и сами священники одеты так, что даже бы патриарх Кирилл из русской православной обзавидуется, если судить по той информации, что я вычитал.
Вторым богом в пантеоне был Арктурий — бог войны, металлургии и жертвоприношений. Своим «детям» он подарков не давал, но вместо этого обучал их охоте и по местной легенде сделал их сильнейшими хищниками на континенте. Церкви Арктурия не столь богаты, но они воплощают в себе всю мощь Империи, ибо строятся при воинских частях и академиях, а также являются по сути небольшими крепостями. Около них часто можно заметить отряды рыцарей и тяжеловооруженной охраны. Служители данного божества одеты строго по-военному. Их форма выделяется только специальными знаками отличия, как, например, обитые серебром погоны, служащие ярким опознавательным знаком статуса. Служителей Арктурия часто можно наблюдать при парадах, учениях и порой даже в боях. А жертвоприношение этому божеству в древности было широко распространено. Тогда во имя Арктурия на алтаре убивали разных существ, в том числе и разумные виды, но сейчас жертвами могли стать лишь курицы или свиньи. Жрецы бога Арктурия работали часто и в кузницах, делая ордену доспехи и оружие, а также не считали зазорным марать лапы для производства снаряжения и на заказ простогрифонам*.
Третьим же богом был Эйр — бог плодородия, семьи и земледелия. Он единственный из богов, церкви которого могли посетить простогрифоны в любое время, а не только по особым случаям и праздникам. Вместе с этим церкви данного бога среди всех трех были самыми бедными и простенькими. Строили их обычно в сельской местности или же небольших городах, где основным населением являлись земледельцы. Помимо всего прочего, служители Эйра выступали в роли учителей в местных школах, преподавая географию, логистику, биологию, химию и многие иные науки, связанные со стихией земли. Служители Эйра также не стеснялись работать и как обычные работяги, но это было редкостью. В книге описывался и еще один интересный факт: в семьях, где проживало более двух служителей Эйра, активнее появлялись птенцы, и они были куда здоровее. Данную особенность я тоже взял на заметку.
Последним же богом являлся зловещий Маар — бог смерти, безумия и жестокости. Про него я нашел только одну строку: «Существо сие пятно на творении Борея, и знать о нем не стоит». Отсутствие каких-либо данных про данного бога возбудил во мне неподдельный интерес, и я сделал на листке небольшую заметку про Маара, чтобы не забыть вернуться к этой теме. Но одно название того, за что он отвечает, говорило о многом, а чутье мне подсказывало, что с безумными служителями Маара я еще встречусь. Всех четверых объединял факт того, что вышестоящих необходимо слушаться, особенно знать, которая правит чернью по праву рождения. Ну, а пока я решил закончить с изучением книги и отложить её на стол.
«Забавно, что, несмотря на различия письменного языка, грифоний является по факту полным аналогом немецкого… Я его изучал в школе и немного в медицинском университете. Интересное же было время…», — с ностальгией вспоминал я, чуть улыбаясь. Да, я буду скучать по тому времени, как и по родным, которые остались там. Надеюсь, что когда-нибудь я их увижу, хоть в это и не верилось.
Я взглянул в окно и отметил, что солнце уже давно встало, а значит мне пора на утреннюю тренировку. Я уже установил четкий распорядок дня и теперь следовал ему. И первым делом я практиковался с телекинезом и отрабатывал выпады оружием. Я уже настроился было на тренировку, как в дверь тихо, но настойчиво постучали. Осторожно выглянув в окно, я увидел прогуливающегося около двери Спайка. Что ж, раз он появился вновь, значит — есть что сказать.
Хмыкнув, я подошел к двери и открыл ее, и прямо с порога дракончик мне заявил:
— Стевриан! У тебя есть какой-нибудь спрей или еще хотя бы что-нибудь от насекомых?
Я удивленно хлопнул глазами, не совсем понимая, что случилось. Неужели в городе нет никого, кто мог бы с ними справиться?
— Насекомых? — поразился я.
— Да, насекомых! — Спайк вбежал в дом и стал судорожно осматривать его, — В городе творится откровенный бардак!
А вот это уже встревожило меня. Я судорожно пытался припомнить серии, где на Понивилль нападали различные насекомые, но ничего в голову так и не приходило.
— Да что случилось-то? — решил уточнить я, наблюдая за паникой Спайка.
— Радужные мухи оккупировали все вокруг! — чуть ли не срываясь на крик, ответил дракончик.
В голове у меня что-то внезапно щелкнуло, и я вспомнил, что это были за насекомые, а заодно припомнил и серию, в которой они появляются.
«Ну офигеть! Параспрайты блин! В каноне Шестерка и сама со всем справлялась… Точнее Пинки справлялась. У меня прямо-таки появился соблазн глянуть на все это».
Вздохнув, я немного успокоился и подошёл к гостю, немного обвив его своим гибким хвостом.
— Спайк, — обратился я к дракончику, — У меня и вправду нет ничего от насекомых, но если я увижу их в живую, постараюсь придумать что-нибудь.
— А как же твоя маскировка?
— Не боись, — хмыкнул я и улыбнулся уголками губ, — У меня есть камень невидимости.
Я поднял ногу, вытащил телекинезом с верхней полки кристалл фиолетового цвета и положил его на копыто. Этот предмет мне принёс один из лунных гвардейцев. Он же передал послание от Луны, что этот камень сделает меня невидимым, стоит мне его немного сжать телекинезом. Зная мою привычку нарушать правила и чрезмерное любопытство, она мудро поступила, что решила выделить мне такой артефакт.
И сейчас я сжал телекинезом похожий на аметист камень и мгновенно исчез с поля зрения фиолетового дракончика.
— Ого, — удивленно взглянул на меня Спайк, щупая меня за бок. Он словно проверял, не телепортировался ли я куда-то, и лишь убедившись, что я всё ещё находился в комнате, продолжил, — Но легкое свечение от глаз все равно видно!
— Иначе не получится, пока что, — вздохнул я, и на этом я надел специальное крепление на шею, где закрепил кристалл, и мы оба вышли из дома, дверь которого я запер на подкову. Теперь, наконец, я увижу город, в котором жила Шестерка.
Когда мы подошли к Понивиллю, я первым делом поискал глазами жилища основной Шестерки: дерево-библиотеку, ферму, бутики «Карусель» и «Сахарный уголок». По ним будет проще сориентироваться. Домик Флаттершай находился за городской чертой, и рассмотреть его было невозможно. Но остальные ориентиры никто не отменял, и я принял решение держаться именно них.
Сам же город оказался куда больше, чем я предполагал. Если в мультсериале он представлял собой просто нагромождение нескольких десятков домов, главную площадь, на которой все торговали, а также ярко-выраженные жилища главных героев, то в реальности всё оказалось куда больше и крупнее. Тут тебе и целая сеть улиц, и несколько дорог, которые вели из города в пригородную черту. За ней уже начинался огромный яблочный сад, который принадлежал семье Эпплов, а где-то в центре города стояло огромное дерево с телескопом на верхнем этаже. Бутики «Карусель» и «Сахарный уголок» мало чем отличались от остальных домов, так что различить, где и что, можно было разве что по вывескам.
В обычное время город наверняка был тихим и спокойным, но сейчас даже слепому было очевидно, что все пони суетятся, бегут куда-то, кричат и просто паникуют. А вокруг них сновали те самые параспрайты. Их внешний вид меня неприятно поразил, ибо выглядели они явно не так, какими их показали в сериале.
«И это параспрайты?! Да какие-то навозные мухи! Как они могут быть такими милыми с точки зрения пони?».
Параспрайты внешне и вправду напоминали обычную муху, но размером с человеческий кулак, полноценной пастью вместо хоботка, сегментированными огромными глазами и шестью волосатыми лапками. Само тело было покрыто тонкой, редкой шерсткой. Мерзость, одним словом.
— Спайк? — позвал я дракончика, что был рядом, — Ты тоже видишь этих существ, как мух?
— Ага, — кивнул Спайк и тут же изобразил отвращение, — Даже понять не могу, почему все пони считают этих страшилищ милыми. Они их всячески лелеяли, пока те не начали пожирать всё вокруг!
— Значит и ты тоже видишь, — констатировал я и внезапно принюхался. Мой нос сразу уловил какой-то странный запах. Дракончик рядом со мной настороженно на меня глянул.
— Ты тоже это чувствуешь? — спросил я его, чуть нахмурившись.
— Запах? — Спайк задумался и тоже шумно втянул воздух, тут же закашлявшись, — Фу!
Он начал отмахиваться от дурного запаха лапой, но это не помогло, и он закашлялся снова, выдав хриплым голосом:
— Теперь и я почувствовал.
— А как называются эти существа? — решил уточнить я для верности.
— Твайлайт кажется говорила, что они зовутся параспрайтами, — ответил мне дракончик.
— Понятно, в чем дело, — сразу определил я, отступив на шаг в сторону и пропуская мимо себя бегущего от очередного параспрайта единорога.
— И в чем же? — выжидающе посмотрел на меня Спайк.
— Это феромоны, — я с умным видом поднял копыто вверх, — А легкое давление на голову не ощущаешь?
— С самого утра, — кивнул фиолетовый дракончик, — Еще параспрайты на веки сели, пока я спал.
— И как же ты этого не заметил?
— Не знаю, — пожал плечами Спайк, — Они легкие, даже легче пера.
В этот миг я услышал тихое жужжание прямо у себя под ухом. Отскочив в сторону, я заметил рядом с собой ещё одну из этих «мух», но она была с таким растрёпанным видом, словно вот-вот сдохнет. Однако в следующий момент параспрайт широко раскрыл свой рот и буквально исторг из себя комок рвоты, который прямо в полёте превратился в ещё одного параспрайта. Меня аж передёрнуло всего от отвращения к увиденному.
«Не это я ожидал увидеть… С другой стороны, это многое объясняет… очень многое».
— Я полагаю, что эти насекомые также воздействуют на разум окружающих, — сказал я, глядя на беспорядок, что причиняли эти твари.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Спайк, ошарашенный моим выводом.
— Это лишь предположение, — я скривил морду м с недовольством отвернулся от Понивилля и бессильных пони, — Как еще такое объяснить? Вот я думаю, что никак.
— Тогда почему на нас это не действует?
— Может быть потому, что их воздействие настроено только на травоядных или вообще только на пони? — предположил я.
— Ну дела… — подвел итог Спайк, оглядывая пространство вокруг, — Я пока побегу и помогу остальным.
— Иди, а я попробую придумать, как быстро от них избавиться.
Я под невидимостью начал быстро бежать по быстро пустеющим городским улицам. Жители города пытались прятаться внутри домов, но это им не помогало, ибо насекомые умудрялись пробираться даже через самые маленькие щели и выносить все съедобное на улицу. А здесь они продолжали пожирать всё съедобное и размножаться. Проходя мимо дома мэра, я заметил, как параспрайты пожирают кучу яблок, что лежали на земле, а буквально через полминуты возле них появилось еще около двадцати новых «мух». Их процесс размножения напоминал мне цепную реакцию в ядерной боеголовке.
«Противное зрелище, но в моей жизни бывало и хуже. Нужно найти инструменты Пинки, если она сама не найдет их раньше…».
Ситуация в городе очень быстро приобретала катастрофический оборот, если судить по крикам пони. Никто из них даже не пытался противостоять нашествию голодных «мух», просто убегая прочь. Кто-то сжимался в клубок, а кто-то молился самой Селестии о спасении.
«Их поведение меня изумляет. Такой контраст между мирными жителями и военными. Не удивительно, что они даже Зекоры перепугались до полусмерти, а тут аж нашествие роя «мух». Пиздец, ничего не скажешь», — глядя на подобную беспомощность, я изобразил фейсхуфф и направился дальше в направлении «Сахарного Уголка». По крайней мере я знал, что поможет несчастным жителям Понивилля.
Когда я почти дошел до бутика, я неожиданно интуитивно ощутил, как мне нужно остановиться. Помня о том, что этому чутью нужно доверять, я затормозил, и в следующую секунду прямо перед носом пронеслась крупная рыжая кобыла-земнопони с кьютимаркой в виде яблок. На её голове была надета ковбойская шляпа, и именно по этому отличительному знаку я узнал в ней Эпплджек — одну из элементов гармонии. Она направлялась в сторону «Карусели». Вслед за земнопони пробежала хорошо ухоженная белая кобыла Рэрити, а за ней уже следовал и Спайк, который на секунду остановился и вопросительно глянул в мою сторону.
— Спайки! — крикнула Рэрити, — Ты что остановился?
— Уже бегу! — крикнул дракончик и без лишних слов двинулся дальше. Я всё это время стоял неподвижно, надеясь, что меня так и не заметил никто.
Я сравнительно быстро добрался до «Сахарного уголка», где было самое большое скопление параспрайтов. Они буквально сновали всюду, выискивая хоть что-то съестное. Аккуратно пробравшись мимо них, я забежал в пустой дом и стал искать кладовую или хоть что-то похожее на неё. Если Пинки Пай и держит свои музыкальные инструменты в доме, то точно где-то там. Другое дело, что она любит бардак, а значит, вероятно, придётся искать их тщательно. Сначала я обыскал первый этаж — благо сейчас в доме никого не было, и никто мне не мог помешать. Потом я забежал на второй и ворвался в комнату самой Пинки Пай, которая тоже пустовала. Там я начал уже обыскивать шкафы и тумбочки, пока, наконец, я не нашёл, что искал.
Тромбоны, флейты, гармошки, барабаны и даже гитара — всё было в большом шкафу. Первое, на что я обратил внимание, так это то, что они немного отличались от человеческих аналогов. На той же гармошке вместо множества мелких кнопок размещалось всего две большие клавиши, но с несколькими мелкими кнопочками, которые, возможно, при нажатии издавали различные звуки. Барабаны ничем от человеческих не отличались, впрочем как и тромбоны, но на них имелись дополнительные заслонки. Флейты тоже выглядели как человеческие, но это лишь на первый взгляд: при внимательном изучении я приметил, что на них имелись дополнительные выемки под язык, которые, судя по всему, позволяли повторять то, что люди делают пальцами. И, наконец, гитара — она была довольно громоздкой, с толстыми прочными струнами. При этом имела более удобную форму для пони— с расширенной основной частью и вырезами по бокам. В остальном — была чистым аналогом человеческой.
Я вытащил все инструменты из шкафа и положил их на самое видное место, чтобы Пинки по возвращении смогла сразу заметить их. Я уже собирался выйти из комнаты, как внезапно в дверях появилась сама владелица данных инструментов. Она появилась столь внезапно и резко, что я еле успел отскочить в сторону, дабы гиперактивная розовая земнопони не задела меня.
— Ах! — воскликнула она, — Вот вы где!
Пока она собирала инструменты и одевала их на себя, я незаметно решил двинуться к двери, как неожиданно для меня Пинки Пай повернула голову ко мне и, улыбнувшись, воскликнула:
— Спасибо вам большое! Я совсем обыскалась в попытках их найти.
Я оторопел от такого и замер на месте, открыв рот. Пинки Пай пулей вылетела из комнаты вместе с музыкальными инструментами, а я, всё ещё ошарашенный подобным поведением, медленно прошмыгнул следом. Уже на улице я внимательно осмотрел себя и, убедившись, что невидимость всё ещё на мне активна, тяжело вздохнул, смахнув заодно и холодный пот со лба.
«Твою мать, да как она?..» — сначала подумал я, но внезапно осёкся, сообразив. Глаза! Как же я мог забыть?! Но почему они тогда светятся днем? Или это просто маскировка их просвечивает? Не думал, что я настолько заметен даже под невидимостью.
А возможно, это сработало особое чутьё Пинки? В мультсериале она нечто подобное успешно демонстрировала.
Вдруг на соседней улице я услышал громкий шум. Осторожно выглянув за угол, я увидел, как Рэрити, Твайлайт и Эпплджек собирают параспрайтов в одну кучу. Единороги при помощи магического ветра и особого щита собирали параспрайтов вместе и гнали их в сторону леса, а земнопони руководила всем этим процессом. Попытка не пытка, но я прекрасно помнил, что у них ничего не получится. Сказать бы им об этом, да не хотелось маскировку рушить. Тем более, что я был уже на грани того, чтобы спалиться.
Пока город получал столь желанную, хоть и кратковременную, передышку, а также пытался отойти от паники, я направился в сторону окраины Понивилля, где меня уже поджидал невесть откуда взявшийся Спайк.
— Стевриан! — помахал мне лапой дракончик, — Они убрали этих надоедливых существ из города…
— Боюсь, что нет, — помотал головой, — Они снова вернутся.
— Ты так думаешь?
— Я знаю, — кивнул, — Я бы использовал против них распылитель и зажигалку за неимением иного способа массово их сжечь, но…
Спайк недовольно нахмурился и издал возмущенный рык.
— Это же жестоко!
— А ты бы хотел, чтобы они съели вообще все вокруг и распространились по всей стране? — спросил я, подняв «бровь». Я сурово сжал губы и скрежетнул зубами, думая о более прагматичном способе избавить Понивилль от такой напасти.
Видя меня в таком состоянии, фиолетового-зеленый сородич немного отступил и опустил взгляд.
— Неа, не хотел бы, — растерянно ответил он. А я, вспомнив, как Спайк умеет выпускать пламя, чуть усмехнулся, спросив:
— Тогда скажи вот что: твое дыхание достаточно горячее?
— Я не измерял, — пожал плечами Спайк, который всё ещё выглядел растерянным, — Но мое пламя способно лишь телепортировать предметы туда, куда я подумаю.
«Значит тот свиток не случайный был», — мысленно подметил я, вспоминая, как один раз ко мне попал свиток от Твайлайт Спаркл. Но в то же время кивнул Спайку в ответ:
— Полезное свойство, — задумчиво сказал я, — Но оно абсолютно не подходит, если, конечно, ты их прямо в море или в жерло вулкана не телепортируешь.
Дракончик поморщился, отведя глаза в сторону, явно представляя себе что-то нехорошее, но потом он вновь посмотрел на меня.
— Можно попробовать, но их слишком много.
— Твоя правда, — вздохнул я, — Если можно было бы изобрести что-нибудь такое, что… — меня осенило, — У грифонов же есть такая вещь как огнемет! У вас её нет?
От моих мыслей Спайк и вовсе пришёл в ужас. Он с негодованием покачал головой и строгим голосом произнёс:
— Оружие в Эквестрии имеют право носить только представители элиты, стража и сами принцессы, — сказал Спайк, уперев лапы в бока, — А такое ужасное оружие запрещено особенно сильно! Оно превращает живых существ в обугленные кости или пепел.
«М-да… Дружба-хуюжба, блин! Потом будете жаловаться, что не можете разобраться с какими-то мухами. Позор, а не страна,» — хмуро глянув на беспорядок в городе, подумал я.
— И откуда ты все это знаешь? — поинтересовался я с лукавой улыбкой на морде. Вряд ли обычные пони хотя бы слышали про подобное оружие, но откуда маленькому дракончику о таком известно?
— Может быть мне и почти одиннадцать лет, но мы, драконы, — Спайк поднял указательный палец правой лапы вверх, — учимся и растем ментально куда быстрее. Я много чего знаю.
— Чего например? — спросил я, зная, что сейчас время не то, но уж очень хотелось спросить.
— Например, откуда берутся дети, — заявил фиолетовый дракончик, гордо подняв голову вверх, — Когда жеребец и кобыла очень любят друг-друга, то иногда уединяются и делают друг с другом «шуры-муры» — на этом месте Спайк сделал жест кавычек пальцами поднятых на уровень головы лап, — После чего кобыла беременеет и через некоторое время у них рождается жеребенок.
Я издал непроизвольное хихиканье, переходящее в натуральное конское ржание.
«Никогда бы не подумал, что он знает такое в своём возрасте. Честное слово. Он в реальной жизни и вправду взрослее, чем кажется. Какой же приятный сюрприз. Только вот это выражение «шуры-муры»… Твайлайт небось заменила слово «секс» на это, когда рассказывала ему откуда берутся дети…», — думал я, пытаясь подавить смех. Пока получалось плохо.
— Чего так ржёшь? Я сказал что-то не то? — спросил Спайк, трогая меня за ногу. Я, наконец, закончил смеяться и теперь просто пытался отдышаться.
— Да просто непривычно видеть столь умного дракона, — улыбнулся я как ни в чём не бывало. Спайк в ответ задумчиво почесал голову.
— А ты много их видел? — поинтересовался дракончик.
— Разве что мельком, и то: все они были несколько… безграмотные, — ответил я, вспоминая то, что на данный момент известно о местных драконах из разговоров стражников, с которыми я провёл целых два месяца своей жизни.
— Вот как? — Спайк издал протяжное «ммм», после чего кивнул, — Охотно верю. А не…
Вдруг со стороны города снова раздались крики. Я повернулся на источник звука, но в первую минуту ничего особенного не заметил. Однако вскоре мы обнаружили, как в город вновь целой волной влетели параспрайты, перепугав только-только вышедших на улице жителей Понивилля.
— Я же говорил… — посмотрел я вновь на Спайка, закатывая устало глаза. Тот присвистнул в ответ.
— Да-а-а… А ты неплохо предсказываешь. И что же мы будем делать? — досадно хмыкнув, спросил дракончик.
— Попробуй их отогнать от домов своим огнем, а я помогу.
— Чем? — удивился Спайк.
— Увидишь, — загадочно улыбнулся я, и мы оба направились обратно в городок.
Пока Спайк, выйдя на центральную площадь, изображал живой огнемет, выдыхая зеленое пламя и телепортируя случайно попавших в него «мух» неизвестно куда, я отошёл немного в сторону и решил воспользоваться новой способностью, которую освоил во время одной из тренировок на площадке…
Я помнил, как однажды сосредоточившись, я попробовал телекинезом воздействовать не на определённый предмет, а на само пространство вокруг меня. Грубо говоря — воздух. И я тогда стал замечать, как он постепенно от моего воздействия сгущается и с легким хлопком вызывает небольшую ударную волну вокруг тела, сопровождаемую легким фиолетовым свечением. Оно длилось всего доли секунд, но зато позволяло от себя резко отталкивать посторонние предметы. Эта псионическая волна оказалась очень полезной способностью, которую я и хотел применить сейчас в деле.
Закрыв глаза и сосредоточившись, я начал концентрировать и испускать волны псионической энергии, которые сразу же отталкивали от меня параспрайтов и сгоняли их в сторону леса. Выглядело это почти как джедайское мастерство владения силой, но только в рамках магии Эквестрии. Конечно, одному мне было тяжело управиться со всем роем этих «мух», но постепенно моё воздействие начало приносить свои плоды. Что самое главное — меня никто до сих пор не увидел, если не считать самого Спайка и, возможно, Пинки Пай. Конечно, вспышки фиолетовой энергии могли меня выдать с потрохами, но в панике на них никто пока не обращал внимания.
Впрочем, Спайк оценил мою новую способность, а потому даже подметил, подбежав ко мне:
— Вот это да! Как у тебя так получается? Выглядит шикарно.
— Это лишь долгие тренировки с телекинезом и упорство, — заметил я в ответ, с чувством гордости улыбнувшись. Почти все параспрайты к тому моменту уже оказались на окраине города и пытались прорваться обратно внутрь, однако огонь Спайка и мои волны энергии не давали им этого сделать.
Мы со Спайком создали небольшую команду и теперь действовали сообща: я волнами псионической энергии оглушал противных параспрайтов и сбивал их в кучи, и маленький дракончик пламенем их телепортировал, не оставляя от них, ровным, счётом, ничего.
— Ты молодец, — улыбнулся я ему натянутой улыбкой из-за головной боли, вызванной перенапряжением, — а куда ты их телепортировал?
Спайк ненадолго опустил взгляд, но затем произнёс, пытаясь отдышаться между выдохами пламени:
— В жерло вулкана… Всё, как ты и посоветовал.
Я удовлетворенно улыбнулся. Он хотя бы понимает, что порой приходится использовать не самые приятные методы для достижения цели. Этим мне Спайк нравился всё больше и больше. Он так-то и в каноне был интересным, а тут вообще просто золото. Твайлайт Спаркл очень повезло найти такого дракона.
Когда с какой-то частью «мух» было покончено, к нам подбежала Шестерка — все, кроме Пинки Пай. Заметив их, я сразу поспешил отойти в сторону, дабы не быть замеченным преждевременно.
— Спайк? — удивилась Рэрити, подходя к дракончику, — Что ты здесь делаешь?
— Я… — все еще не мог отдышаться дракончик после столь напряженного труда, — Вам помогаю…
— Ты? — возмутилась Рэйнбоу Дэш, — Что ты вообще сделал? В библиотеку за скучными книжками сбегал?
— Сахарок, — вмешалась Эпплджек, обращаясь к голубой пегаске с радужными гривой и хвостом, — Ты чего? Все еще злишься из-за того, что он случайно телепортировал книжку про Дэринг Ду не пойми куда?
— Да! — заявила Рэйнбоу, — Злюсь.
В спор вмешалась элемент гармонии — Твайлайт Спаркл, которая встала между ними двумя и возмущенно топнула копытом:
— Может не будем злиться девочки? Тем более на моего брата!
— Извини ее, сахарок, — ответила Эпплджек, отвернувшись, а потом повернулась к Спайку, — Чем ты помог нам?
Фиолетовый дракончик, наконец, вздохнул, и почесал свою макушку.
— Пока вы бегали я своим дыханием отправил параспрайтов куда подальше, — заявил он, — Они точно никого не побеспокоят.
— Вот, — сказала Твайлайт, посмотрев на подруг, — Видите?
— Велико дело, — недовольно фыркнула дерзкая пегаска и отвернулась.
— Рэйнбоу Дэш! — повысила голос лавандовая единорожка, — Если еще раз скажешь про моего младшего братца хотя бы одно плохое слово, и я отберу у тебя все книги и журналы с Дэринг Ду.
Это, кажись, подействовало на неё, и та обеспокоенно завертела головой:
— Нет! Только не журналы! Я клянусь, что плохо о Спайке не скажу, только не трогай журналы!
Всё это время я стоял недалеко от них и наблюдал за развитием разговора, периодически прикладывая ногу ко лбу. Какими же глупостями они порой занимаются. Спорят на пустом месте, не могут организоваться в трудные моменты, не ценят труд их друга… Спайк же смотрел в мою сторону и сокрушенно качал головой, будто молчаливо соглашаясь с моей реакцией.
Через минуту я услышал звонкий голос белоснежной искательницы алмазов, которая, наконец, призвала остальных завершить начатое:
— Осталось меньше половины параспрайтов, — напомнила всем Рэрити, — Надо как-то избавится от них.
— Сахарок, мы это и так делаем, — ответила ей Эпплджек, — Но, кажется, мы забыли кое о ком. Пинки Пай!
Все начали оглядываться вокруг. Только сейчас до Шестерки начало доходить, что они потеряли самую гиперактивную подругу. Но никто даже не смог ничего сказать.
— Да! — опомнился первым Спайк, — А где Пинки?
Ответ пришёл сам: из ближайших кустов появилась вся увешанная музыкальными инструментами розовая пони. Как она умудрялась на себе таскать все сразу — неизвестно, но я заметил, что она была вся обвешана ремнями и различными креплениями, что наводило на некоторые мысли.
Но пока я соображал, Пинки Пай без лишних слов начала исполнять хаотичную какофонию звуков из всех инструментов сразу. От такой жуткой мелодии я прижал уши к голове, впрочем как и все остальные. Розовая пони же, не обращая ни на что внимания, направилась туда, где находились загнанные мной и Спайком «мухи». Вся Шестерка устремилась за ней, но я не стал идти следом, а просто присел на траву, потирая виски и пытаясь унять вновь возникшую головную боль.
«Вот знаю же, что перенапрягаться, особенно с новыми способностями не стоит, но нет — обязательно сделаю ровно наоборот. Идиот я…», — мысленно ругался я. Слишком часто использовал способность псионических волн, вот и чувствую теперь неприятную отдачу. Но к счастью, время на отдых у меня было предостаточно, а никто поблизости меня не мог побеспокоить. Даже Спайк решил последовать за остальными, на время оставив меня одного, за что я был ему благодарен. Отдых для меня сейчас был как лекарство.
Через некоторое время Шестерка вместе со Спайком вернулись обратно, поздравляя Пинки с тем, как она придумала ловкий план, заманив цветных «мух» в глубь болота при помощи хаотичной музыки. Постояв какое-то время на месте и пронаблюдав за тем, как толпа жителей буквально скандировала спасителям Понивилля, я решил вернуться в центр города и убедиться, что теперь там всё в порядке.
Однако стоило мне появиться на городской площади, находясь всё ещё под заклинанием невидимости, как в небе появилась летающая повозка, окруженная летающими пегасами-телохранителями. Они ярко сверкали в неполных легких бело-золотых кольчугах, и я сразу в них узнал королевских гвардейцев.
«О нет! Селестия! Только не она,» — фыркнул я и поспешил отойти немного в сторону, дабы не мешать остальным, а пронаблюдать за этой сценой с безопасного расстояния. Повозка постепенно приближалась к городу, а горожане, заметив её, расступались в стороны, освобождая место для посадки. Сама она была больше и шире, чем в каноне, но здесь у неё имелось существенное отличие: она не имела колес. Также пегасы ее не тянули за собой, в мультсериале. Когда повозка начала снижаться, я заметил на её нижней стороне нечто, напоминающее соты пчелиного улья, из-за чего предположил, что повозка скорее всего летает либо на магии, либо за счёт какой-то загадочной технологии антигравитации, которую даже на Земле еще даже чисто теоретически не изобрели. Данная картина заметно отличалась от той, что доводилось видеть в мультсериале, поэтому я счел нужным данную деталь запомнить.
Когда повозка и пегасы приземлилась, на главную площадь сошла Селестия, вся такая пышная и обвешанная своими обычными регалиями. Они настолько сильно сверкали на солнце, что едва ли не ослепляли всех, кто осмеливался на неё поднять взгляд. Осмотревшись вокруг, она прошлась по площади Понивилля в своей царской манере, гордо подняв голову и изящно качая крупом, и затем направилась в сторону Шестерки. И стоило ей показаться во всей красе перед ними, как те синхронно склонили головы перед ней. А вслед за ними упали ниц и остальные жители Понивилля. Я, естественно, делать этого не стал.
— Не стоит кланяться мне, мои маленькие пони, — состроив невинное выражение морды, сказала Селестия, — Я пришла сюда лишь на пару минут, дабы удостовериться, что здесь всё хорошо. А моя ученица пребывает в полном здравии.
— Да что вы, принцесса, — сказала мэр, медленно выходя из толпы, — Мы рады вашему обществу.
— Спасибо и вам, — улыбнулась диарх в ответ, — Но я и вправду должна откланяться. В Филлидельфии произошло какое-то чрезвычайное происшествие, и я обязана быть там.
В этот момент элемент магии подняла голову и чуть смущенно улыбнулась Селестии:
— Но могли бы вы остаться хотя бы на чай?
— Боюсь, нет, моя верная ученица, — покачала Селестия головой, — Это куда важнее, но за предложение спасибо.
Сказав это, белая кобыла развернулась и пошла обратно к повозке, состроив выражение омерзения, когда ей казалось, что никто этого не видел.
«Видимо, при ней о чае упоминать не стоит», — думал я, стоя на небольшом холме. Отсюда я и наблюдал за всей этой сценой, думая о том, какая же Селестия всё же лицемерная тварь. Перед всеми сюсюкается, а как никто не видит, то открывает своё истинное лицо. Поди и Шестерка ей нужна чисто как инструмент для урегулирования различные серьезных ситуаций.
Но в голову к ней не залезешь, а потому и не знаешь, что у этой кобылы на уме. Хоть мне и известно о ней куда больше, чем любому другому жителю этого городка.
Как только Селестия вместе с телохранителями скрылись из поля зрения горожан, а повозка вновь взмыла в воздух, жители города начали возвращаться в привычное русло жизни и восстанавливать пострадавший от налёта параспрайтов город. Все чувствовали себя усталыми, но счастливыми от того, что всё закончилось.
Опыт был интересный и для меня, но я уже устал, а потому потерял бдительность. И именно поэтому я не заметил, как ко мне подлетел не пойми откуда возникший параспрайт. Он очень заинтересовался кристаллом невидимости, что находился у меня в креплении, и я слишком поздно заметил его попытку его попробовать артефакт на зуб. Я стал в панике пытаться того смахнуть, но случайно задел копытом крепление, и из-за этого кристалл выпал прямо мне под ноги. А в следующую секунду, поскользнувшись на ровном месте, я кубарем свалился с пригорка и вылетел прямо на площадь, где сейчас находилась основная масса пони.
«Вот же падла эта муха, чуть было…», — подумал я, но когда я поднял взгляд, я смог лишь выдавить одно единственное слово:
— Блядь…
Все взгляды пони, включая Шестерку, обратились на меня. А заклинание невидимости не поддерживалось более.
Стевриан. Глава 14: Шестерка и трудности
— И зачем ты напала на меня? — спросил я Рэйнбоу Дэш на следующий день после происшествия.
— Я хотела защитить своих друзей, — зло хмыкнула она, — Да и остальных пони тоже.
Мелкая по меркам своего народа голубая пегаска с радужной гривой и хвостом, сидела напротив меня, устроившись на пластмассовом стуле. Кьютимарка в виде радужной молнии, что била из облака, явно выдавала в ней опытную летунью, и сама Рэйнбоу хоть и являлась мелкой, но смелости и скорости ей было не занимать. А силу её удара мне пришлось испытать сразу, как только моя маскировка спала.
Тогда при помощи мощного толчка от стены дома и разгона она смогла опередить мою реакцию и ударить меня по горлу, копытом. Я не упал, но боль была такая, что я на пару секунд потерял возможность дышать, а из глаз посыпались искры. Голубая пегаска хотела было еще раз ударить меня, и лишь застенчивая Флаттершай сразу же остановила ее, уверяя, что я «не опасен». Так и началось мое знакомство с Шестеркой, значительно ранее, чем это было необходимо. Очень грубое, так сказать.
Сейчас же мы сидели в тесном для меня помещении местной таверны, где кроме нас никого не было по причине моего присутствия.
— Я бы и не обидел никого, — сказал я мрачно, глядя ей прямо в глаза, отчего Рэйнбоу становилось не по себе. Внешне она не подавала виду, однако я ощущал, как при виде меня сжимается её сердце.
— Ага, так и поверила, — фыркнула пегаска, — Ты одним ударом кому угодно череп проломишь, громила, — ухмыльнулась она, показывая на мои большие копыта. Да, это было правдой, но чтобы я подобное мог совершить, это надо меня сильно-сильно разозлить.
— Если бы я хотел навредить кому-либо, мне бы не потребовались ноги, — сказал я, слегка оскалив пасть, показывая вполне себе настоящие драконьи зубы, отчего Рэйнбоу слегка затрясло. Та отстранилась от меня и немного отвернулась в сторону.
— Но я не хочу этого делать, — продолжил я, — Это я повторяю это в двенадцатый раз. Неужели непонятно?
Я устало вздохнул и на секунду прикрыл глаза. Этот разговор и полное непонимание со стороны собеседницы уже раздражали меня.
— Допустим, — Рэйнбоу нахмурилась после непродолжительного молчания, — Но что ты там делал?
— Я уже сказал, — я нервно закатил глаза, — Меня переселили из столицы сюда с целью постепенного внедрения в общество простых пони.
Немного помолчав, я взял телекинезом чашку кофе, что все это время стояла рядом, и сделал глоток. Горьковатый вкус этого напитка немного привёл меня в чувства и отогнал раздражение, поэтому я продолжил уже более спокойным тоном:
— Через неделю принцессы сами лично должны были меня представить, но на свое несчастье я решил помочь Спайку, и вот я здесь.
— Так значит Спайк знал, что ты здесь, и ничего нам не сказал?! — возмутилась голубая пегаска. Грива её резко встрепенулась, а хвост раздраженно начал дергаться из стороны в сторону. Мне казалось, что еще немного и она бросится искать бедного дракончика. Поэтому мне сразу захотелось вступиться за него.
— Да, знал, — кивнул я в ответ, отставляя чашку в сторону, — Он молчал об этом по моей просьбе.
В городской таверне, где мы сидели с голубой пегаской, было пусто даже несмотря на самый разгар дня. И всему виной было присутствие моей персоны здесь: стоило мне появится в городе, как пони сразу же разбегались в стороны, косили на меня испуганные взгляды, а кто-то старательно прятался и запирался у себя дома, лишь бы не видеть меня. Одним словом — считали монстром во плоти. Увы, но обычные гражданские пони — это не дневная гвардия, которая более-менее привыкла ко мне. Так что придется мне заново зарабатывать хорошую репутацию перед городскими жителями.
И особенно перед Шестеркой, которая как раз и выразила желание познакомиться со мной ещё раз, на этот раз в более мирной обстановке. Только вот найти общий язык с ними пока не получалось.
И продолжение разговора с Рэйнбоу Дэш только подтверждал это:
— Так и знала, что тут что-то не чисто, — фыркнула радужногривая, недовольно топая копытом.
— Может быть, лучше начать тогда знакомство с нуля? — я немного криво улыбнулся. Получилась вымученная такая улыбка, которая не очень то и располагала к себе. Но свои настоящие эмоции мне было тяжело скрыть.
— Не так быстро, — подняла копыто пегаска, — Это ты надоумил Спайка на то, чтобы он увел и телепортировал своим дыханием этих… как его… Параспрайтов, во!
— Да, есть такое, — ответил я, хмыкнув.
— Тогда он…
— Я бы не стал на него ругаться. Я лишь дал ему идею, а остальное — его заслуга, — перебил я пегаску. Сам я уже порядком утомился, и хотелось уже поскорее закончить этот дурацкий разговор. Попытки убедить Рэйнбоу в её неправоте — как об стенку горох. Она и впрямь упрямая, как баран.
К счастью, моё желание было исполнено, стоило мне в очередной раз подумать об этом. В заведение вошла Твайлайт Спаркл, и голубая пегаска сразу смолкла, глянув на фиолетовую подругу. Элемент магии улыбнулась ей в ответ и сказала, чтобы та помогла Флаттершай, а сама пока в это время познакомится с новым жителем Понивилля. Радужногривая неохотно согласилась и направилась к выходу. Но уже перед самой дверью она сделала жест копытами «я наблюдаю за тобой», после чего покинула таверну. А мы с Твайлайт Спаркл остались наедине.
— Итак… — вновь вздохнул я, ожидая, что сейчас и она включит ту же пластинку, что и её подруга, — что вы хотите от меня услышать, мисс Твайлайт?
— Откуда и кто ты, например, — с серьезным видом сказала она, усаживаясь на стул передо мной.
— Я свое имя уже говорил, — со скучающим зевком поведал я и на пару секунд прикрыл глаза, — что-то ещё?
— А откуда ты?
— Это столь важно?
— Да, важно! — грубо заявила лавандовая единорожка, однако я ясно почувствовал в её голосе нотки страха.
— Я из Нова Грифонии, — раздраженно рыкнул я в ответ. Это уже походило больше на допрос у Селестии, нежели на обычное знакомство. Почему нельзя поговорить в более свободной форме? Кто она такая, чтобы так себя вести?
Тем не менее, мой ответ заставил ненадолго Твайлайт замолчать в глубокой задумчивости.
— Из… Нова Грифонии? — наконец, неуверенно переспросила она и неожиданно для меня усехнулась, — Не верю!
Мне оставалось только прижать копыто к голове и покачать ею из стороны в сторону.
— Опять вы за свое… Мне это уже надоедает.
— Грифоны с другими видами не ладят и… — хотела было возразить Твайлайт, но я ее перебил, резко встав из-за стола и хлопнув копытом по нему.
— Меня грифон воспитал! — громко зарычал я, чувствуя, как под тяжестью моего веса качается и скрипит стол. Единорожка, заметив такую реакцию, вся съежилась от страха и чуть было не упала со стула, а я показательно фыркнул и уселся обратно. В то же время я невольно задумался о том, что я как-то слишком часто упоминаю грифонов. То говорю про их страну, то упоминаю какие-то факты биографии.
«Почему я не задумываясь говорю про грифонов? Я вроде как появился в Эквестрии в своем настоящем облике, но выглядит так, будто я в чужом теле, и это воспоминания бывшего владельца?», — размышлял я. Помню, на Земле писали целую кучу фанфиков про различных попаданцев. Как они только не попадали в новый мир: и через перерождение в новом теле, и переносились в своём человеческом, а некоторые и вовсе занимали чужое тело вместе со всеми воспоминаниями и прочими навыками. А потом они время от времени всплывали у них в голове. Может быть, и у меня тоже самое имелось? Или нет… Всё-таки бред.
— Ладно. Ладно. Но кто тебя воспитал то хоть? — махнув ногой, пыталась уточнить она.
— Теодор Фаервинг! Довольна?! — решив, что с меня хватит, крикнул я первое пришедшее в голову имя и фамилию на всю округу! Твайлайт и её приспешницы меня довели окончательно! Если она прямо сейчас не заткнется, я лично её придушу, даже не посмотрев на то, что она ученица Селестии.
Лавандовая кобылка явно не ожидала такой реакции, и это окончательно сбило спесь с нее. Она поспешно сползла со стула и попятилась к выходу.
— Вы устроили мне допрос, а не знакомство, — продолжил я, — Зачем?! И ещё завести дружбу хотите! Это так не строится!
Единорожка ничего не ответила. Просто стояла в дверях, молча глядя на меня. В её глазах стояла обида и недовольство, но я с недоброй ухмылкой отрицательно покачал ей головой в ответ. Сама виновата, что так позволила себя вести со мной.
— Ладно, — наконец, после обмена жестов, произнёс я более спокойным голосом, — Может просто прекратим этот допрос и вы меня отпустите? Вы меня заманили сюда попить соку и поесть, а сами что устроили? Просто дайте мне уйти, а потом начнём знакомство заново. Идёт?
Твайлайт сначала виновато опустила голову, а затем слегка кивнула, после чего скрылась за дверями таверны. Я еще около минуты сидел за столом, и лишь после этого решил выйти наружу. А там, к моему небольшому удивлению, уже ждали обе принцессы — Селестия и Луна. Ученица Селестии находилась как раз рядом, и она что-то горячо обсуждала с дневной принцессой. Но завидев меня, они обе замолкли и недовольно глянули на меня.
— Твайлайт, — обратилась белая к лавандовой единорожке, — можешь оставить нас ненадолго?
— Конечно, принцесса, — поклонилась она и ушла по своим делам куда-то, то и дело оборачиваясь в мою сторону.
Теперь настала очередь беседовать с принцессами. И чуял я, что ничем хорошим разговор не обернётся. Возможно, Луна меня и смогла бы понять, но Селестия… Хвала пустоте, что я хоть не обязан перед ней отчитываться! И я должен это помнить.
Я вздохнул и на секунду прикрыл глаза, пока аликорны обступили меня с двух сторон. Селестия же начала с едва скрываемым раздражением заявлять первой:
— Почему ты не мог подождать еще четыре дня, Стевриан?
— А что мне еще было делать, когда в дом посреди врывается Спайк и прямо-таки требует ему помочь? — я развел копытами в стороны, качая головой.
Селестия тихо фыркнула. Очевидно, ей не нравилось, когда всё идёт не по плану, но что я мог с собой поделать? Если бы я не открылся дракончику, то всё обернулось бы куда хуже.
— А он почему тебя видел? — поинтересовалась Луна в свою очередь. Её тон выглядел спокойным и рассудительным, как той, кто хочет разобраться во всей ситуации, а не кидаться сразу обвинениями. И это качество мне и нравилось в ней, даже несмотря на некоторую импульсивность ночной пони.
— Тут уже да, — я виновато пожал плечами и чуть опустил голову, — Виноват. Но у меня выбора не было. Он бы позвал к моему жилищу остальных, и тогда проблем стало бы куда больше.
— Теперь все будет сложнее! — Селестия резко стукнула копытом по дорожной брусчатке, на которой мы стояли, — Ты это понимаешь?
— Да, да… Понимаю… — недовольно закатив глаза, выдал я. Ну когда уже меня оставят в покое, а?
К счастью, продолжать кидаться обвинениями Селестии не дали. Луна подняла крыло на уровень морды солнцеликой и пресекла её:
— Сестра. Не будь так строга. Возможно он сможет здесь освоиться. Всё самое худшее позади.
Белая кобыла остановилась, глянула на сестру, а затем тяжело вздохнула и смягчилась в выражении морды.
— Хочется надеяться, — с натяжкой в голосе выдавила она и вновь посмотрела на меня, натянув маску безразличия, — но пойми меня: я беспокоюсь насчет своей ученицы. Надеюсь, ты ничего ей не сделаешь. Верно, Стевриан?
— Верно, верно, — я уверенно ответил, кивнув, — Я ничего с ней не сделаю. Обещаю.
Если это всё, то мне от Твайлайт Спаркл ничего и не нужно было. Если она не полезет ко мне, как сегодня, то и я ничего с ней не сделаю. Всё-таки это очень важная фигура в Понивилле, и как-то ей вредить — плохое решение.
— Так-то лучше, — улыбнулась, наконец, Селестия, хотя мне её улыбка показалась вымученной. Я же, в свою очередь, ответил:
— Только, пожалуйста. Скажите Шестерке, чтобы прекратили меня допрашивать.
Обе сестры удивленно на меня скосили взгляды, а Селестия даже немного отшатнулась. Похоже, я её немного поразил этой фразой.
«Ну да. А вы что думали? Одна меня ударила, другая докапывалась до меня. Не такие уж они мне и друзья сейчас.»
— Они тебя допрашивали? — взволнованно спросила Луна, немного отойдя от шока.
— Да, — кивнул я, — Обманом пригласили меня сюда под предлогом познакомиться снова, а сами начали доставать меня вопросами о моём прошлом и остальном.
Селестия же осмотрелась по сторонам и слегка нахмурилась, вновь подойдя ко мне:
— Я поговорю с ними, — заверила меня солнечная принцесса, — надеюсь, что мы поняли друг-друга?
— Да, — согласился я и устало кивнул головой, глянув попутно на ночную принцессу.
В ответ на мой взгляд, Луна лишь покачала головой. Сестры без лишних слов развернулись и направились к выходу, закончив разговор, а я ещё какое-то время сидел у таверны, размышляя, что же мне делать теперь. Ситуация вроде и не безвыходная, но неприятная. Но я в ней себя виноватым не чувствовал.
Уже на следующий день, сидя дома и попивая чай, я продолжал изучение книги по религии грифонов. Если поначалу я читал её с некоторой предвзятостью и негативом к верунам, то со временем я проникся религией грифонов и даже начал уважать тех, кто поклоняется Арктурию. В отличие от последователей других богов, они делают действительно полезные вещи для грифонов, развивая военную науку, строя города-крепости, защищая Империю, а также выпуская из своих училищ потенциальных гениев и полководцев. Если бы не преклонение перед сильными мира сего, я бы и сам заинтересовался данной религией, но по факту — это очень недурная и сильная философия, основанная на культе силе и воинской доблести. Как раз самое то для воина. Я даже сделал себе пару заметок, чтобы не забыть потом расспросить грифонов или хотя бы почитать побольше про бога Арктурия.
Когда я уже собирался убрать книгу, в дверь неожиданно постучали. Судя по цокоту когтей, это был Спайк. Подойдя к двери и открыв её, я любезно попросил мявшегося у входа дракончика войти, и тот робко прошёл в мою скромную обитель.
— Ну что? Просто погостить пришёл или спросить чего-то хотел? — улыбнувшись, начал я разговор. Спайк неловко улыбнулся мне в ответ.
— Просто… Не против? — спросил он, скрестив пальцы между собой.
— Нет, присаживайся, — махнул я ему головой в сторону дивана и прикрыл дверь. Пока помощник Твайлайт размещался, я быстро прошёл на кухню и сделал пять бутербродов с мясом, а затем вернулся с ними обратно к дракончику. Спайк, заметив еду, стал жадно её поглощать взглядом, что не ускользнуло от меня.
— Это что? — тыкнул он пальцем в еду.
— Бутерброды с мясцом. Будешь? — спросил я дракончика, поставив тарелку на столик и улыбнувшись ему. Тот замялся.
— Я ем только кристаллы и…
Я поднял лапу и остановил его. Нет, так не пойдёт.
— Я вижу по твоему взгляду, что ты хочешь на самом деле. Просто бери и ешь.
Дракончик робко посмотрел на бутерброды, раздумывая над моим предложением, но после небольших сомнений он всё-таки взял верхний и быстро стал запихивать его в рот, довольно чавкая. По его прикрытым глазах и урчанию было заметно, как он наслаждается вкусом моей еды.
— Как же давно я не ел хорошего мяса… — только и смог выговорить дракончик, проглотив бутерброд.
Я кивнул и тоже взял телекинезом бутерброд. Поднёс его ко рту и стал медленно, с чувством есть, наслаждаясь вкусом натурального мяса. И то, с каким удовольствием я это делал, удивило даже самого Спайка. Хотя, казалось бы… Дракон дракона ведь должен понимать, верно?
— Ты тоже ешь мясо?! — широко раскрыв глаза, воскликнул мой гость.
— Да, ем, — я оскалился и показал ему свои зубы, не свойственные обычному жеребцу. Очевидно, они остались у меня как эффект от неполного превращения в поня, — Я также всеяден, как видишь.
— Ого! — сказал Спайк, прервав поедание пищи и разглядывая меня. Я какое-то время сидел неподвижно перед ним, но потом всё-таки убрал хищный оскал с морды.
— Говоришь, что ты давно не ел мяса? — поинтересовался я.
— Да, очень давно, — вздохнул дракончик, беря ещё один бутерброд.
— А почему? Твайлайт запрещает?
— Ну… — замялся Спайк, — Она говорит, что пони не едят мясо других существ, а значит и другие не должны…
Он отвел глаза и осмотрел комнату, словно ища кого-то, но потом тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Я заметил, что это его определённо гнетёт, и мне даже захотелось его поддержать, хоть я и не знал как. Но затем Спайк открыл глаза и вновь посмотрел на меня:
— Во всяком случае она говорит, что ей это неприятно видеть. Заместо этого она усиленно кормит меня кристаллами, которые все равно не могут заменить мяса… Мне жаль…
Между нами повисла гробовая тишина, прерываемая лишь шелестом листвы за окном. Я был крайне… КРАЙНЕ неприятно удивлён этим фактом, который только что поведал мне собеседник.
— Жесть какая-то… — наконец, растерянно произнёс я, поднимаясь из-за стола и начиная расхаживать по комнате, — И как ты с этим миришься?
— А никак не мирюсь, — развел дракончик лапами, — Я бегу каждый раз к Флаттершай за мясом, когда хочу поесть.
Стоп. Флаттершай — самая застенчивая и миролюбивая пони. Но при этом она имеет мясо. Это уже интересно.
— А откуда у нее мясо? — я с любопытством приподнял уши.
— Закупает у грифонов, — ответил мне Спайк, — Не сама же добывает методом охоты на зверей.
И на этом дракончик тихо рассмеялся. А я продолжил ходить по комнате. Удивление от такой новости, жалость к Спайку, негодование к Твайлайт, гнев на менталитет поней, а также их в некотором роде ксенофобия снова начали выбивать меня из колеи, и я тяжело дышал, пытаясь прийти в себя.
«А я-то думал, откуда она тогда взяла мясо… И все же Твайлайт та еще падла, запрещать Спайку есть мясо под столь расистским предлогом… Жесть полнейшая. Сучка недоделанная! Ну я с ней поговорю ещё! Калечить не буду, но разговор серьезный точно предстоит».
Откровенно говоря, я не думал, что кто-то меня начнет бесить сильнее, чем Селестия. Но конечно же — Твайлайт Спаркл, блин. Яблоко от яблони недалеко падает. Она просто мучает своего помощника дурацкой диетой, который считает её своей сестрой и полностью ей доверяет! Нет, так просто я не оставлю это.
Но сначала я хотел немного приободрить своего гостя, который уже начал обеспокоенно на меня озираться.
— Раз такое дело, — хмыкнул я, сделав паузу и остановившись посреди комнаты, — Можешь приходить ко мне и есть столько мяса, сколько захочешь.
— Правда? — воскликнул обрадованно Спайк, высунув язык. Кажется, он был приятно удивлён моим предложением, — Даже ничего против говорить не будешь?
— А с чего бы я должен это делать? — едва слышно усмехнулся я и закатил глаза.
— Ну, Твайлайт…
— Я не она, — перебил я дракончика, — К тому же мы оба здесь едим мясо, поэтому тебе нет нужды стесняться или бояться осуждения с моей стороны. А с ней я поговорю ещё.
— Спасибо огромное! — Спайк улыбнулся еще шире, а затем взял еще один бутерброд, принявшись с жадностью его поглощать.
Когда мы с ним наконец насытились, я решил показать своему новому приятелю задний двор с тренировочной площадкой. Увиденное произвело на него сильное впечатление, и он даже попросил дать ему помахать одним из мечей. Я не стал его отговаривать, а просто отдал Спайку меч, принявшись внимательно за ним наблюдать. Меч был тяжелым и не по размеру большим для него, но держал он его уверенно и твердо. Встав в боевую стойку, дракончик смог даже совершить пару медленных ударов сверху вниз и один выпад вперед.
— Где ты научился так обращаться с оружием? — спросил я в один момент, наблюдая за движениями.
— Шайнинг меня немного учил, — вытирая воображаемый пот со лба, ответил дракончик, укладывая меч на землю рядом со мной.
— Видимо он неплохой учитель, — усмехнулся я.
— Весьма, — улыбнулся Спайк, но потом осекся, удивлённо моргнув, — а ты его знаешь?
— Мне довелось с ним несколько раз пересечься когда я некоторое время проживал в казармах дневной гвардии, — честно ответил я, со вздохом вспоминая армейские будни.
Честно сказать, я даже немного начинал скучать по ним, так как слишком привык к тамошней атмосфере и условиям жизни. Да, там поначалу было непросто, были неприятные моменты, но, признаться, какой-то частью души я всё ещё был с дневной гвардией. Там я и завёл первых друзей, и обживался, и учился различным приёмам. Так что мой вздох был скорее от нахлынувшей тоски по всем моим друзьям и знакомым там.
— Погоди, — помотал головой собеседник, прерывая мои мысли, — Ты жил в казарме? Серьезно?
— Эта история не из самых приятных, скажем так, — попробовал отбрехаться я, пытаясь закрыть тему, — Может потом как-нибудь…
— Я бы хотел это сейчас услышать, — потребовал Спайк, — расскажи, расскажи!
— Ладно. Только успокойся, — предвкушая долгий рассказ, я уселся напротив него и вдохнул ещё раз. А затем начал рассказывать всё с момента моего попадания в казарму. Разумеется, то, что я попал сюда из другого мира, Спайк не услышит, да и некоторые детали опускал. Я на ходу сочинил, в Эквестрию прибыл просто посмотреть местные красоты, да и побывать в стране, которую не посещал ранее. Также я не стал говорить, что я родом из Нова Грифонии. Рано ему знать такие подробности. Но краткий пересказ своей жизни и тех трудностей, с которыми я столкнулся, я обеспечил ему.
Спайк же оказался хорошим слушателем и выслушал мой рассказ, ни разу не задавая вопросов. Лишь когда я закончил рассказ, он, наконец, спросил:
— Выходит, что ты находился здесь незаконно?
Я медленно кивнул. Так и выходило фактически: невесть откуда взявшийся гибрид пони и дракона, пересёк границу незаконно, а учитывая натянутые отношения с драконами, то это объясняет природное недоверие местного населения ко мне и даже толика естественного страха.
— Да, именно, — только и ответил я.
— Учитывая то, что происходит вокруг, — вздохнул грустно Спайк, разведя лапами в стороны, — я удивлен, что ты не в тюрьме.
— Если бы не моя помощь Луне в ту роковую ночь, так бы и было, — добавил я, опуская взгляд вниз. Можно сказать, мне повезло, что удалось ей вовремя помочь. Не будь этого фактора, то жизнь моя сложилась бы намного хуже.
Мы какое-то время молчали, просто смотря друг другу в глаза и каждый размышляя о чем-то своём. Пока, наконец, Спайк не заявил, покачав головой:
— Неудачно получилось у тебя с Шестёркой… Флаттершай так сильно испугалась твоего появления… — дракончик сначала с грустью посмотрел на меня, но потом улыбнулся, — Но хорошо, что всё разрешилось в итоге.
Я сухо сжал губы. Да уж — получить «копытом в рыло» от Рэйнбоу Дэш было неприятно. Шестёрка меня поприветствовала крайне «дружелюбно», из-за чего я на них был до сих пор обижен, хоть и не показывал этого.
— Надеюсь, у меня получится поладить ещё с ними, — наконец, ответил я, прикрывая глаза.
Некоторое время мы снова молчали, пытаясь подобрать тему для разговора. Вот честно признаться: из меня не очень собеседник. Я не умею на ходу придумывать тему для разговора, и если собеседник не является достаточно умным и не проявляет инициативу, то таким образом молчать можно довольно долгое время.
К слову об уме: Спайку хоть и был очень молодым, но не по годам умён. Что я и решил подметить в разговоре:
— Меня удивляет, что ты в свои десять лет по моральному развитию фактически равен среднему жеребцу семнадцати лет, если не больше, — задумчиво сказал я, глядя на Спайка. Тот слегка смутился, потупив взор.
— В этом и моя проблема, — мой собеседник вздохнул и пнул лапой землю, — Меня всерьез никто не воспринимает. Разве что сестра, да и то недостаточно. И от этого мне крайне обидно.
Тоже обидно? Могу представить. Шестёрка как-то не ставит других в счёт. Неужели она такая высокомерная из-за своего положения? Похоже, что им статус вскружил голову, что меня раздражало и расстраивало одновременно.
Тогда мои шансы поладить с ними будут совсем невелики.
— Очень тебя понимаю, — ответил я, поднимаясь с земли и подходя к фиолетовому дракончику, — меня до определенного времени тоже не воспринимали всерьез, пока я не стал превосходить в размерах моих сверстников.
Опять же — мне приходилось перевирать некоторые данные о себе и пытаться отвечать так, будто оно так и было. К счастью, Спайк оказался из тех, кто не решил меня в чём-то подозревать.
— О, да! — протянул он, оценив мой рост, — Такого громилу невозможно не воспринимать всерьез. Один раз копытом в морду и все вопросы отпадут, — хихикнул Спайк.
— Боюсь, что голова вопрошающего полетит отдельно от остального туловища, — отшутился в ответ уже я. Юмор, конечно, мрачноват, но что поделать, если сама жизнь у меня такая?
Впрочем, его не оценил даже Спайк.
— Ну и шутки же у тебя, — скривился дракончик, — Жестокие какие-то.
— Какие есть, — пожал плечами, — Своеобразный юмор получается, когда долго работаешь в медицине.
Спайк удивленно моргнул пару раз и раскрыл рот, уставившись на меня.
— Ты врач?
— К сожалению нет, — я тяжело вздохнул, покачав головой, — Но имею опыт в работе с другими разумными существами, в том числе и оказание первой медицинской помощи.
— Это очень даже неплохо, — широко улыбнулся собеседник, — Всегда уважал труд докторов, особенно после того, как они восстановили сломанное крыло Рэйнбоу Дэш всего за пару дней. Правда, она что-то на меня обиделась в последнее время.
— За то, что ты телепортировал какой-то её журнал? — поинтересовался я.
— Угу, но она редко обижается. Фактически никогда, — помотал головой Спайк, — просто она пегас и этим всё сказано.
— Ну да, точно, — медленно кивнул я, отведя глаза в сторону, — Пегасы и вправду несколько агрессивные.
Я вспоминал те армейские истории про пегасов и то, что у них и впрямь несколько военизированная структура и традиции. Конечно, мне не доводилось их изучить подробно и поучаствовать лично, но на примере Стила было понятно, что они на голову выше единорогов и земнопоней в боевом плане.
Мы некоторое время ещё пообщались на разные темы. Я ему рассказал несколько армейских историй, про то, как я учил Эквестрийский язык в библиотеке и многое другое. Но уже приближался вечер, и мы в итоге решили, что Спайку пора возвращаться домой, чтобы его сестра не искала. Как только я захлопнул за дракончиком дверь, я лёг на диван и закрыл глаза, обдумывая всё сказанное Спайком за сегодня.
«Итак… Что мы имеем. Эгоистку Твайлайт Спаркл с хорошей долей шовинизма. Агрессивная Рейнбоу Дэш. Да и остальные кажутся весьма мутными. В общем, что-то я не удивлён, особенно после злой Селестии. Прям полный набор всех грехов, а не магия-дружба…»
Тяжело вздохнув, я решил записать свои мысли в блокнот, и на этом лечь спать.
На следующий день ко мне на стол телепортировалась записка. Открыв её, я увидел, что это было письмо от Твайлайт Спаркл. Там было сказано, что они извиняются за то, что доставили мне неудобства своими действиями, и хотят узнать меня поближе. А местом встречи назначили окраину Понивилля.
«Ну-ну… Посмотрим, что вы скажете мне теперь. Так и быть — я приду к вам, но не ждите, что я прогнусь под ваше мнение.»
С хмурым видом перечитав письмо, я всё-таки решил согласиться на встречу. К следующему утру я пришёл к холму, где меня впервые заметили, остановившись на некотором расстоянии от жилых зданий Понивилля.
После позавчерашнего допроса в таверне я им уже не верил ни на грамм, и думал о том, как я буду себя вести. Линией поведения решил выбрать твёрдость, стойкость и неотступность своих взглядов. Они мне никто, и не заставят меня следовать своим каким-то традициям.
Вскоре я услышал женские голоса, что приближались ко мне со стороны города. Точный разговор я не слышал, но по тону и тембру голоса было понятно, что там, как минимум, трое нервничали. Через минуту я увидел шесть молодых кобыл, приближающихся ко мне.
Самой высокой среди них была желтая пегаска с розовой гривой по имени Флаттершай. После нее шла оранжевая земнопони с жёлтой гривой по имени Эпплджек. Она носила большую ковбойскую шляпу, с которой практически никогда не разлучалась. Далее по росту шла лавандовая единорожка с многоцветной гривой по имени Твайлайт Спаркл. Четвертой по росту была белая единорожка с фиолетовой гривой и с изящными для лошади физическими чертами по имени Рэрити. Пятой была слегка полноватая вырвиглазно-розовая пони с столь же розовыми волосами по имени Пинки Пай, которая передвигалась слишком активно, фактически прыгая. Ну а самой маленькой в компании была кобыла с голубой шерстью по имени Рейнбоу Дэш, что выделялась своей радужной гривой среди всех остальных.
Когда они все приблизились ко мне на расстояние визуального контакта, то остановились передо мной, и некоторое время мы молча играли в «гляделки». После этого они еще некоторое время обсуждали, стоит ли ко мне подходить и общаться, но в итоге решили, что попытка не пытка. Первой решилась выйти ко мне Рэрити под предлогом того, что она лучше всех подходит на роль дипломата.
— Приветствую, дорогуша, — в своей игривой манере начала белая кобыла, — В прошлый раз у нас возникло недопонимание и мы бы хотели принести свои глубочайшие извинения. Мы очень, очень сожалеем.
Судя по выражению морды Рейнбоу Дэш и тому, как она скривилась, возникало чувство, будто она собиралась что-то очень не лестное сказать. К счастью она была оперативно заткнута копытом Эпплджек, что позволило белой единорожке продолжить.
— Сей поступок непростителен, — продолжала Рэрити, — Но мы очень хотим заслужить прощения, — она театрально вздохнула в своей манере, — Чем же мы сможем искупить нашу вину перед вами?
Я стоял и слушал сей монолог с абсолютно нейтральным выражением морды, мысленно проводя параллели с ее характером в каноне с тем, что вижу в реальности. И честно сказать? Пока не вижу больших отличий. Но я знал поговорку «Не суди о книге по обложке», поэтому не спешил с выводами. Мне всё больше и больше казалось, что слышу в её голосе лицемерие.
— Ладно. Прощаю, — наконец, сухо сказал я.
Кобылы от моего ответа оторопели и какое-то время смотрели друг на друга недоуменно, явно ожидая от меня чего-то другого. Но через полминуты Твайлайт выступила вперёд и решила задать вопрос:
— И это все? Ничего не нужно?
— Ничего не нужно, — покачал головой я.
Рэрити вздохнула с облегчением, Рейнбоу недовольно фыркнула, а остальные просто молчали, переглядываясь. Я в свою очередь терпеливо ожидал продолжения разговора.
— В таком случае, — вздохнула Рэрити, прикрыв глаза, после чего вновь посмотрела на меня, — Как ваше имя?
— Меня зовут Стевриан Анлас, — сказал я, — А кто вы?
— Меня зовут Рэрити, — указала она на себя, после чего стала указывать на своих подруг, — Это моя подруга Эпплджек, — оранжевая помахала мне копытом, — С Флаттершай ты слегка знаком, — та же с боязнью на меня поглядывала, — Рэйнбоу Дэш, — стала перечислять она дальше в то время, как голубая пегаска фыркнула и отвернулась от меня, сев полубоком, — Твайлайт Спаркл и Пинки Пай.
Я кивнул, стараясь не обращать внимания на голубую пегаску.
— Я немного слышал про вас, — сказал я, оглядывая всех присутствующих, — Воплощения элементов Гармонии, я прав?
— Абсолютно верно, — начала Пинки, — Это всем известно. Очень странно, что вы не знаете, кто мы такие, хотя даже многие грифоны про нас в курсе. Мы обрели свои камни совсем недавно, однако это далось нам с большим трудом. Вы ведь знаете Найтмер Мун? Мы смогли ее одолеть при помощи камней Гармонии, тем самым став их воплощением! — протороторила на одном дыхании розовая земнопони.
«Твою мать… Она и в реальности ничуть не лучше», — думал я, закатив глаза. Надеюсь, она ко мне не станет приставать со своей дружбой. Слишком уж гиперактивная и навязчивая. Признаться, я её поведение никогда особо не любил.
— Не так быстро, сахарок, а то Стевриан ничего не поймет… — попыталась остановить свою подругу Эпплджек.
Однако на этом вперёд внезапно вышла лавандовая единорожка, топнув по земле копытом:
— Девочки! давайте не будем разводить пустые разговоры ни о чем друг с другом, ладно? — она строго посмотрела на остальных. Все её подруги резко замолчали и переглянулись.
— Ну ладно… — хором ответили остальные пятеро ее подруг с грустными минами на мордах.
На холме на какое-то время стало тихо, но затем ко мне вышла самая скромная пегаска, наклонив ко мне голову:
— Извините. Я вот слышала, что вы живёте где-то неподалёку. Вы покажете нам свой дом? — робко поинтересовалась Флаттершай своим типичным тихим голосом.
— После того, как вы покажете свои. Все-таки вы первые начали «знакомство», — сделал я жест кавычками передними ногами и поморщился, всё ещё испытывая досаду от того случая.
Однако остальные не обратили на мои эмоции внимание, заведя свою шарманку.
— Здорово! — радостно крикнула Пинки, — Может посетим мой домик?
— А может быть бутик «Карусель»? — предложила Рэрити.
— Не, — отмахнулась Эпплджек, — Он просто обязан посмотреть ферму «Сладкое яблоко»!
Видя всё же, Твайлайт Спаркл прижала копыто к своему лбу и покачала головой.
— Девочки! — крикнула спустя небольшую паузу лавандовая единорожка, — Пусть он сам выберет тогда. Но я бы рекомендовала зайти в библиотеку.
Все пони замолкли и посмотрели на меня в ожидании ответа.
— Короче, — заключил я, — Сначала библиотека.
Стевриан. Глава 15: Урок "дружбы"
https://ibb.co/w6jNSCg
Приблизительная картина происходящего в конце главы. Администрации сайта прошу не заходить сюда, пожалуйста.
Иллюстрация к главе:
https://derpicdn.net/img/view/2025/3/24/3572515.jpg
— Послушай, Твайлайт, — начал я раздраженно, — Я не буду писать письмо "дружбы" Селестии, — сделал я кавычки в воздухе копытами и возмущенно топнул ногой по столу. Ученица солнцеликой вздрогнула и нахмурилась.
— Почему? — спросила единорожка недоумевающе, — Я же пишу письмо дружбы. Столько пони вокруг стали мне друзьями всего за три месяца, три недели и шесть дней, что мне даже не верится!
Я тяжело вздохнул, повернулся к Твайлайт и пристально посмотрел на нее:
— Я сказал, нет, — сухо сказал я и повернулся обратно к полке в поисках книги по современной истории. В библиотеке Твайлайт можно было найти много интересной литературы, поэтому меня книги интересовали сейчас больше, чем её разговор о том, что правильно, а что нет.
— Но почему? — все не унималась кобыла.
— Тут все весьма сложно, — уклончиво ответил я, беря очередную книжку телекинезом и бегло читая содержимое. Не хотел я связываться с Селестией.
— Мы обязаны отчитываться принцессе о...
Я вновь повернулся к Твайлайт и вновь посмотрел на нее, злобно сказав:
— Я не обязан отчитываться перед твоей принцессой! В стране царит диархия, а не монархия. Я принес присягу принцессе Луне, а не солнечной кобыле.
Твайлайт некоторое время молчала, глядя на меня. За те три дня, что мы "вновь познакомились", она немного попривыкла к тому, что я не травояден, и не так сильно боялась. Однако, несмотря на данный факт, она все равно побаивалась меня.
— Но как же дружба...
— Меня данная вещь сейчас не интересует, — демонстративно отвернулся я и стал перебирать книги.
— Ты прямо как я, когда жила в Кантерлоте, — фыркнула единорожка, — Я тоже совершенно не видела смысла в чьем либо обществе. Знания тогда для меня казались важнее и я...
— Я пытаюсь найти конкретную книгу, — вновь перебил я ее, — Не отвлекай, пожалуйста.
— Жизнь это не только знания!
«Как я не хочу этого, но мне придется высказаться, раз ты меня вынуждаешь», — тяжело вздохнул я, пытаясь унять дрожь от крайней злобы. Честно говоря, мне хотелось сейчас придушить эту единорожку.
— Не только знания?! — возмутился я и повернулся к Твайлайт снова, — Ты можешь быть и семи пядей во лбу, но это какой же надо быть дурой, чтобы запрещать Спайку есть мясо!
Твайлайт Спаркл сначала удивлённо подняла на меня взгляд, а потом недовольно прищурилась, догадавшись о нашем разговоре с её помощником.
— Но драконы мясо не едят! — заявила ученица Селестии.
— Правда что-ли? — поднял я бровь, уже не сдерживаясь. Ну всё! Сейчас я её прижму к стенке, — Даже я, будучи гибридом дракона и пони, ем мясо и далеко не в малых количествах! Ты про драконов почитай, а не письма "дружбы" пиши. Даже не смей его ограничивать в еде!
— Откуда ты вообще узнал, что я не кормлю Спайка мясом?! — возмутилась единорожка, пытаясь себя оправдать, — Это же неправда!
— Отбрехаться пытаешься, да? — ухмыльнулся я и подошел поближе, оскалившись, — Ну и покажи мне мясо в холодильнике на своей кухне.
Твайлайт снова замолчала, сжавшись в комок, но затем прошмыгнула на кухню. А оттуда злобно мне прокричала:
— Да, я не кормлю Спайка мясом! Доволен, придурок?!
«Пожалуй пропущу оскорбление мимо ушей».
— Почему ты не даешь ему то, что необходимо его организму!? Кто ты такая, чтобы решать, кому что есть!? — рычал я на неё, пристальней смотря на лавандовую кобылу, — Недостаток белка в организме сильно вредит ему.
Видя меня в таком состоянии, она, наконец, сдалась и тяжело вздохнула, покачав головой. А затем сменила тон.
— Но, — промямлила та, — У нас мясо есть не принято...
— Он твой брат, — спокойно ответил я, тяжело вздохнув и пытаясь успокоиться, — Тебе же не хочется делать ему больно?
— Нет...
— В таком случае вот тебе мой "дружеский" совет, — вновь принял я расслабленную позу и слегка улыбнулся, — Интересуйся тем, что творится с твоими близкими и их привычками, здоровьем и многим другим. Иначе дружбу, которой ты так дорожишь, можешь потерять... Или потерять того, кто тебе дорог... Навсегда. Уж поверь, я знаю, о чём говорю.
В этот момент с улицы послышался такой громкий рев, словно одновременно кричал лев и орел. Я, отвлекшись от разговора, подошел к окну и увидел, как несколько понивилльцев убегают с рынка, говоря что-то про злобного грифона.
— Что это был за звук? — навострила Твайлайт уши, выглядывая вместе со мной из окна.
— Явно ничего хорошего, — я оторвался от окна и подошел к двери, — Оставайся в помещении, а я проверю.
— Но...
— Я сказал оставайся в помещении, — вышел я на улицу и закрыл дверь.
Я поспешил на рынок, чтобы убедиться в том, что я правильно вспомнил серию из канона. Грифон-грифон... Когда это было? Первый сезон. Когда нас познакомили с Гильдой — бурой гриффоншей, которая вела себя настолько безобразно, что наверняка заслужила негодование многих зрителей. И у меня были все основания полагать, что она и в реальности не будет лучше. К сожалению, мне ещё не доводилось видеть примеры персонажей, которые на деле оказывались лучше тех, какими их изображали в мультсериале. Пожалуй, исключением из правила был только Спайк. Поэтому мне надо было поспешить.
И я оказался прав: На самом рынке, в его центре стояла крупная бурая грифонша Гильда — помесь льва и орла, с белой грудью и золотистыми передними лапами. А рядом с ней стояла Флаттершай, которая вся тряслась от страха перед чужеземкой.
Одного взгляда мне хватило на то, чтобы понять, что сейчас произойдёт. Гильда собиралась избивать застенчивую пони. И я почувствовал, как от злобы к подобному закипают мои поджилки.
«Ах ты ебучая падла! Сейчас я тебе оторву нахуй крылья и хвост, дабы более не выебывалась!», — мысленно рявкнул я и стрелой метнулся вперёд.
Я быстро подоспел к грифонше в тот момент, когда она замахнулась когтистой лапой на желтую пегаску, и наступил ей на хвост, резко дернув на себя.
Сама Гильда отреагировала не сразу, но, почувствовав боль, попыталась развернуться. Я резко дёрнул хвост на себя ещё раз за счёт копытокинеза, и та едва не упала, оставшись стоять полубоком ко мне и злобно смотря мне в глаза. И наши взгляды пересеклись.
Грифонша оказалась куда больше ростом, чем в мультике, и Гильда ненамного превосходила в размерах даже Флаттершай, доставая мне почти до основания шеи. Мощный клюв, когтистые передние четырехпалые лапы, кошачьи задние со столь же большими когтями придавали ей внушительный вид. Расцветкой перьев и шерсти она не отличалась от своего образа в каноничном мультфильме: цвета яркого дерева, шерсть с белыми перьями, которые местами оканчивались голубыми и розовыми оттенками на её голове.
— Кто еще смеет испортить мой день?! — возмутилась она, сказав фразу на немного забавном (как мне показалось) свистящем акценте. Она подняла голову, изучая меня, и в ее взгляде на мгновение скользнула тень страха, но она почти сразу исчезла, уступив место гневу:
— Ты еще кто такой? — презрительно фыркнула Гильда, — Еще один неудачник? Ростом огромный, да член маленький, а?
«Вот это предьява! Со мной такие низкие провокации не работают, дорогуша. Лучше я тебя отвлеку от Флаттершай пока ты ее не покалечила», — мысленно изобразил я фейсхуф. Один мой знакомый говорил, что Гильда по поведению очень напомнила ему гопника с подворотни, а сейчас я убедился в том, что он был прав насчёт неё.
— А у самой мозги в голове имеются или они за ненадобностью через уши вместе с серой вытекли? — хмыкнул я, отпуская её хвост и немного сгибая ноги, словно перед прыжком.
— Чаго? — возмутилась грифонша, — Самый умный!? Давно по морде когтями не получал?
— А тебя батя давно порол за то, что в церковь не ходила? — попытался надавить на одну из самых сокровенных для всех грифонов вещей: религию. Не зря же я читал про них книгу.
Глаза Гильды в тот момент налились кровью, а она сама стала на меня рычать, что указывало на то, что я ее за живое задел. Гильда встала в боевую стойку.
— Ты за моего отца ответишь! — огрызнулась она и в следующее мгновение стремительно налетела на меня. Она стала наносить удары своими когтистыми лапами, но попадала по воздуху, ибо я успевал уворачиваться. Моя боевая подготовка в казарме не прошла даром, и я был более, чем подготовлен к бою, так что Гильде достался соперник что надо.
От досады и промахов она еще больше разозлилась, и стала атаковать быстрее и стремительнее, совершенно забыв о защите. Я этим воспользовался и резко толкнул ее левой ногой в спину, поднырнув под её бок, отчего грифонша отлетела на несколько метров, опрокинув ближайшую тележку с яблоками.
— Ты мертвец! — в ярости выкрикнула грифонша и вновь ринулась в атаку.
На этот раз увернуться от столь стремительного рывка я не смог и в итоге упал на землю спиной. Гильда уже собралась было наносить удары по моей морде, но я оттолкнул ее всеми ногами и перевернулся на живот, чтобы резко встать. В тот же миг я успел заранее взять телекинезом ножку опрокинутой телеги и нанес ею удар по грифонихе прямо в тот момент, когда она летела ко мне. От удара ее отнесло на несколько метров в сторону, и она ударилась о дом спиной.
— Может хватит? — спросил я, дабы попытаться ее угомонить пока она пыталась встать, но ответа не последовало.
— Пожалуйста, — послышался со стороны голос Флаттершай, — Прекратите сражаться, прошу.
— Отойди в сторону! — крикнул я, повернувшись мордой к Флаттершай, — Я бы и рад, но... — начал говорить я, но грифонша поднялась на лапы снова.
Я оттолкнул пегаску в сторону, чтобы та вновь не попала под раздачу, а сам встал спереди, готовясь к отражению натиска противника. Птице-львица, в свою очередь, хотела вцепиться мне прямо в шею, но камень, прилетевший ей прямо в голову со стороны библиотеки Твайлайт, не дал этого сделать.
— А ну отошла от моей подруги! — крикнула во весь голос лавандовая единорожка, в чьем телекинезе было по меньшей мере еще десяток камней. Выражение её лица было гневным, недовольным, но решительным.
Однако даже это не остановило разъяренную чужеземку, и та припала на все четыре лапы, оглядываясь.
— А тебя никто не спрашивал! — огрызнулась Гильда на лавандовую единорожку. Я недовольно фыркнул. Что она себе позволяет?
— Лучше найди соперника своей весовой категории! — рявкнул я на грифоншу, вновь поднимая телекинезом деревянную ножку.
Вместо ответа та лишь продолжила сверлить Твайлайт взглядом.
— Я не толстая! — таки обратила на мои слова грифонша, рыча от злости.
— Я не дам обидеть мою подругу, тварь грифонья! — единорожка неожиданно решительно и гневно крикнула в ответ на Гильду, — Не смей трогать Флаттершай!
— Ты самая дебильная из всех! — заорала Гильда и рванула к Твайлайт, выставив вперед себя лапы с острыми как бритва когтями.
В отличие от меня, ученица Селестии не была подготовлена физически, так что вскоре она оказалась опрокинутой на спину, а грифонша схватила её за шею и начала душить. Все пони в ужасе отпрянули от нас, а у меня чуть было пасть не раскрылась от подобного поведения.
«Какого хуя она творит? Хватит с меня шуток, сейчас получишь как следует!».
Я выбросил из захвата деревянную ножку и решил поискать чего потяжелее. Поскольку время поджимало, я не став выжидать удобного момента для атаки подбежал ближе и со всей силы заехал грифонше по голове железной палкой с вывески магазина рядом, которую отломал перед этим. От удара Гильда отпустила Твайлайт и отшатнулась от неё, переключившись вновь на меня. На ее голове зияла кровавая рана, с которой небольшим ручьём стекала кровь, но несмотря на это грифонша всё ещё стояла на лапах, хоть и пошатываясь.
— Мне не больно, — через силу усмехнулась птице-львица, — Слабо меня своими копытами ударить, а не использовать эту... унылую теле... телекинез?
— Мне не слабо, но тебе хватит, а то сознания лишишься как только адреналин схлынет! — попытался убедить ее прекратить сражаться, но та лишь смотрела на меня безразличным взглядом.
Я только подумал о том, что это уже начинает напоминать мне какое-то аниме, как спустя несколько секунд Гильда вновь ринулась на меня. На этот раз я решил продемонстрировать ей гибкость моего хвоста и прямо на ходу обвил ее тело хвостом, закрутившись вокруг своей оси. Этот приём я видел ранее у Стила, который таким же образом раскручивал меч на одной из тренировок, и сейчас его повторял на живом противнике. Крутанувшись так несколько раз, я швырнул грифоншу в сторону, отчего та вышибла дверь одного из домов и болезненно вскрикнула.
— Прекрати уже! — предпринял очередную попытку я, — Я не прощу себе, если ты погибнешь от моих копыт!
В этот момент появилась Рэйнбоу Дэш, которая опустилась рядом с домом, куда провалилась Гильда. А грифонша, уже сильно шатаясь, пыталась встать, опираясь на стену на противоположной стороне внутри дома, истекая кровью из раны на голове.
— Какого сена тут происходит?! — ужаснулась голубая пегаска, осматривая "побоище" и саму Гильду.
— Она чуть было не сделала из Флаттершай инвалида и попыталась задушить Твайлайт! — взял на себя инициативу первым я, решив сказать всё как есть.
Рейнбоу Дэш некоторое время просто стояла, хлюпая ртом, пытаясь подобрать слова, но в итоге просто села, обхватила передними ногами голову и посмотрела на подружку-грифоншу, а потом на Флаттершай, спросив:
— Это правда?
— Ну... — начала Флаттершай, — Гильда меня очень напугала и хотела обидеть... — она вновь помялась, но продолжила, — Она хотела ударить меня когтями, а тут...
— Эта... твоя "подруга" меня чуть не убила! — стала возмущаться единорожка, пытаясь отдышаться, — Как с такой вообще можно дружить?!
А вот тут я был уже полностью согласен. Гильда — гопник-гопником. Бросается на всех подряд, задирается. Так и убить недолго. Сделай она с Твайлайт Спаркл что-то нехорошее, Селестия бы от неё и мокрого места не оставила. Если все грифоны, такие, как она, то я не против им всем преподать урок хороших манер.
Рейнбоу хотела было ответить, но неожиданно я получил сразу три удара керамическими тарелками по морде, отчего те разбились. Когда я пришёл немного в себя, я увидел несущиеся на меня грифоншу. Я уже хотел было схватить ее в полете, но тут подоспела голубая пегаска и пинком в грудь отправила Гильду обратно вглубь дома.
«До чего же вы все живучие, блин... Сколько ее уже ударили, а она все еще в сознании и агрессивная. Я хуею с этого мира и его обитателей. Просто пиздец какой-то. Мне тебя что — по всем лапам сковать, чтобы успокоилась? Я ведь могу устроить!», — хмурился я, вытирая одной ногой выступившую кровь из пореза, что оставили мне осколки посуды.
— Что ты творишь, Гильда? — принялась успокаивать и спрашивать подругу Рэйнбоу, — Зачем ты все это делаешь?
Слова радужногривой пегаски подействовали на птице-кошку, и она посмотрела на всю площадь уже более трезвым взглядом, но лишь усмехнулась, выйдя из дома. Она, прихрамывая, вышла в центр торговой площади и, гордо подняв голову, обратилась ко всем:
— Вы все гребаные лузеры! — закричала она так, чтобы ее было слышно во всём Понивилле, — Вы мне противны! Здесь только двое заслуживают моего внимания: Рейнбоу Дэш и этот здоровяк, — указала на меня, — Остальных я не желаю более видеть! Пойдем, Рейнбоу, нам не нужны эти уроды!
— Нет! — категорически ответила пегаска, — Они мои друзья и никогда меня не бросят лишь потому, что я перестала быть крутой.
— Ну и хер с тобой! — фыркнула грифонша, — Я отсюда ухожу.
«Вот тварюга то! Как обижать слабых — так она первая самая. Признает лишь силу, и пока её не треснешь хорошенько, не начнет уважать», — заключил я, — «С одной стороны — это говорит о менталитете грифонов многое. Возможно, мне повезло оказаться именно в Эквестрии, а не Империи грифонов, где царит такой жесткий культ силы. С другой — она просто гопота какая-то, которую и отметелить не жалко».
Не успела Гильда пройти и десяти шагов, как неожиданно рухнула на землю. Я и остальная Шестерка ринулись к ней. Я применил свою способность по определению состояния здоровья, глянув на неровную, но уже потускневшую ауру моей бывшей противницы, и про себя заключил, что дело плохо.
— Кто-нибудь! — повернул я голову в сторону горожан, что столпились недалеко от нас, — Несите спирт, бинты, несколько тряпок, иглу, нитки и бритву. Срочно!
— Зачем? — спросила, как я понял Лира, судя по знакомой по мультику салатовой окраске и кьютимаркой с одноименным музыкальным инструментом.
— Никаких вопросов! Несите, живо!
Необходимые вещи были при мне уже через минуту, и я принялся к оказанию первой медицинской помощи. Не сказать, что я специалист, но земной опыт более семи лет в должности медицинского-лабораторного техника берут своё, и поэтому я довольно быстро остановил кровотечение. Отложив мокрые от крови и спирта тряпки, я слегка сбрил и повыдергивал мокрые от крови перья с участка головы, где находилась рана, и при помощи телекинеза я принялся аккуратно зашивать рану, дабы не вызвать нового кровотечения. Приходилось очень аккуратно орудовать ниткой и иголкой, но попутно я отметил, что телекинезом это намного проще, чем собственными пальцами или тем более копытами. Удобная штука, как ни крути. Наконец, после всех процедур я намотал на голову птице-львицы бинты, хоть и возникали некоторые трудности поначалу с их закреплением на месте ввиду анатомических особенностей грифонов и отсутствия знаний в ветеринарной области медицины.
Когда прибыли кобылы-санитары вместе с главным врачом, я успел закончить все, что можно, а в конце попросил Твайлайт наколдовать исцеляющее заклинание, дабы Гильда не откинулась до прихода врачей.
«Походу, меня уже вечером ждет ебучий пиздец...», — вздохнул я, осознавая, что мы устроили драку прямо посреди улицы на виду у сотни поней. Но я считал, что я поступил правильно, заступившись сначала за Флаттершай, а затем за Твайлайт. И свидетели у меня были, которые скажут за меня слово.
— Зачем ты это сделал, Стевриан? — задала мне вопрос Луна, не сколь осуждающе, сколь с беспокойством.
Мы с Луной находились посреди зеркального озера без берегов, где вокруг нас был лишь туман и никаких звуков вокруг. Данное место уже давно не приходило в моих снах, и я был рад снова тут оказаться. Повеяло ностальгией, так сказать. Разумеется, я спал как убитый после всего случившегося в этот день, и Луна решила со мной серьёзно обсудить именно во сне. Однако сейчас был вовсе не повод для радости и ностальгии, ибо тема разговора была серьёзной.
— Я не мог проигнорировать такое, — ответил я, — К тому же, чуть было не пострадали два из шести воплощений элементов Гармонии. Я просто не мог такого допустить.
— Я понимаю, — грустно улыбнулась Луна, — Селестия была недовольна, что ты устроил драку прямо на улицах Понивилля, но ты спас её ученицу, за что она тебе и благодарна.
«Ну хоть в чём-то она благодарна мне», — вздохнул я, осознавая, что если бы перегнул палку и убил случайно Гильду, то это привело бы к политическому скандалу.
— Возможно, — поджал я губы и тяжело вздохнул, — но постараюсь в будущем быть сдержанным.
Я потянулся и расправил свои крылья. Приятно снова быть драконом, пускай пока лишь в своих снах. Но это лучше, чем вообще ничего.
— В кои-то веки я снова в драконьем теле, — разминая плечи и крылья, сказал я, — Надеюсь, что и в реальности смогу обратно в него вернуться.
— Я тоже надеюсь, — кобыла улыбнулась шире, — Таким ты куда больше нравишься.
— Да ладно, — махнул я правой передней лапой, — Я самый обычный дракон. Ничего особенного.
— Это ты так думаешь, — усмехнулась Луна.
— Ну-ну.
Я глуповато улыбнулся, и мы некоторое время молчали, но потом Луна таки решила продолжить:
— Судя по твоим воспоминаниям и свидетельствам очевидцев, сражался ты вполне хорошо и твои мотивы благородны, — констатировала принцесса ночи, — Жалко только, что пришлось применять силу вот так.
— Она отказывалась сдаться, даже видя такой перевес в силе и подготовке... — признался я, пожимая крыльями, — Кстати, а как Гильда сейчас? Она хотя бы в кому не впала?
— Насколько мне известно, нет, — обнадежила кобыла, — Впредь будь осторожнее, а то рано или поздно ты сам себя погубишь.
— Хорошо, учитель, я учту.
Луна рассмеялась до слез, после чего сказала:
— О да, — она хищно оскалилась, — Я твой учитель и ты подчиняешься НАМ!
— Конечно, конечно, — театрально поклонился я, не принимая это за чистую монету, — Только вам, моя госпожа.
И мы оба громко заржали, упав на воду, смеясь до слез.
«Как же давно мне таких простых разговоров не хватало... Прямо таки родственную душу нашел, не иначе! А то либо мне что-то указывают, либо угрожают, либо жалуются на что-то... Она просто первоклассный психолог, а не новый житель Эквестрии».
— Мы сегодня попробуем еще урок по сражениям? — спросил я, когда мы перестали смеяться.
Вспомнил как раньше во снах сама Луна меня учила и сражаться, отсюда и успехи в боевой подготовке. Во сне можно было и не жалеть себя, и сражаться во всю мощь — все равно с тобой в реальности ничего не станется... Если, конечно, не нарваться на кошмар. Подготовка происходила ещё во время моего пребывания в казармах, но сейчас... Сейчас же я понимал, что тренировок давно не было и было бы неплохо их повторить. Однако вспомнив как Луна несколько раз меня обезглавливала, мне как-то не по себе сделалось и не от того, что убивала, пусть и не по-настоящему, но от того, что потом искать свою голову было чертовски неудобно...
— Сегодня нет, — помотала головой темно-синяя кобыла, — Сегодня научу ходить по снам других.
Я недоумённо рыкнул. Ходить по снам? Насколько помню, у меня только случайно получалось попадать во сны к Луне, когда её мучали кошмары, но чтобы вот так просто попасть в сон к кому-то ещё? Это интересно. Возможно, всё дело было в дверях, которые мне попадались один раз во сне, и с ними что-то было связано.
— А для чего это нам? Сдаётся мне, это не спроста, — немного прищурившись в задумчивости, произнёс я.
— Разумеется. Но сегодня мы вместе попробуем повлиять на сон, — улыбнулась лунная принцесса.
— Интересно, на чей? — поинтересовался я.
— Увидим, — пожала плечами Луна и сотворила силой мысли деревянную дверь, которую сразу же открыла, поманив меня за собой.
Мы вошли в дверь и оказались в чужом сне. Ничего интересного поначалу не было: просто пустое пространство, которое окружено множеством летающих огоньков. Луна только было хотела начать урок, но вдруг мы заметили неподалеку от себя весьма щекотливую картину: жеребец парил на спине посреди пустого пространства, в то время как точная копия принцессы Луны делала ему глубокий минет, лежа рядом с ним и с протяжным хлюпом заглатывая его добро по основание. Но не сам процесс привлёк моё внимание, а кое-что другое. Внимательно осмотрев данную сцену, я заметил, что у копии Луны было только одно крыло, которым она слегка прикрывала жеребца, а нижняя половина тела у нее отсутствовала.
— Крайне... Интересные у некоторых фантазии, — сказала настоящая принцесса, которая находилась рядом со мной и хихикнула, немного смущенно опустив взгляд.
Я вновь посмотрел на сцену и обратил теперь внимание на жеребца. Размер его достоинства внушал неплохие "перспективы", ведь оно доходило аж до середины грудной клетки, что было неестественно большим. Я бы удивлённо присвистнул, если бы размеры у меня не были больше в форме единорога.
— Что, завидно? — спросила Луна, с интересом поглядывая то на меня, то на сценку, кидая иногда взгляд мне между ног. Кажется, она проверяла, не возбужден ли я увиденным.
— Нет, — пожал я плечами, честно признавшись, — У меня в форме пони все же больше.
— Измерял? — улыбнулась кобыла.
— Как ни странно, да...
— И сколько же?
— Семьдесят шесть сантиметров, — ответил я, вспоминая, когда в последний раз из интереса оценивал размеры своей "дубинки".
— О! — протянула принцесса ночи, — Прямо жеребец-осеменитель.
— Ага, очень смешно, — фыркнул я, — Будем ли его будить или что?
— Пока нет, — подмигнула Луна, — Ему недолго осталось.
Тем временем жеребец уже выгибался как мог, все еще паря в воздухе и тяжело дыша. Иллюзорная принцесса и не думала останавливаться и брала достоинство жеребца в рот до самого основания. Примерно через пару минут, он, наконец, глубоко простонал и накормил псевдо Луну своим семенем, прижимая её голову до упора своими копытами. Сразу после этого настоящая Луна рассеяла свою копию и развернула жеребца таким образом, чтобы он был повернут к ней мордой и в таком положении левитировал вниз животом. Когда он оказался на одной уровне с ночной принцессой, то они затеяли разговор. Жеребец явно смущался всего этого и всячески прятал своё достоинство, не ожидая, что его так быстро прервут после приятной ноты.
Я же в это время стоял в стороне и наблюдал за весьма неудобным для жеребца разговором. Он был не о пошлостях, как я сначала думал, а на вполне серьёзную тему. В ходе беседы выяснилось, что он был одним из немногих, кто не верил в Селестию, как в богиню, и всецело поддерживал Луну, хоть и грезил во снах о подобном. Это порадовало и меня, и ее. Самого же жеребца звали Шадоу Раннер, и он вместе с другими последователями "культа Луны" (как он назвал это с точки зрения официальной церкви) будут ждать ее приезда. Когда Шадоу проснулся и исчез из сна, мы с принцессой ночи обсудили услышанное и решили проверить правдивость его слов, когда найдется время. Заодно решили в следующий раз продолжить урок хождения по снам.
Когда я проснулся, то я уже знал, что работы у Селестии прибавится из-за меня, ибо по дороге проезжали послы из Империи грифонов. И они были явно недовольны нападением на одного из их соотечественника, пусть и находящейся в другой стране — на Гильду...
Стевриан. Глава 16: Разбор полетов
Скандал с Гильдой удалось замять лишь после четырёх напряженных дней дипломатических переговоров. Сложно было представить, что происходило тогда во дворце Селестии, однако во время одного из снов мне Луна передала, что я избил представительницу дворянства грифонов, и именно из-за этого и случился скандал. К сожалению она еще передала, что грифоны готовятся мне бросить ещё вызов на дуэль, и я не на шутку обеспокоился. Всё же не хотелось еще одного подобного боя, который не так давно был между мной и Стилом. Тот бой едва не обернулся катастрофой и я никогда забыть такое не смог бы.
Однако все обошлось, и ситуацию удалось уладить, учитывая все факторы и обстоятельства. Сама Гильда находилась в одной из больниц и всё еще не приходила в себя. Я думал навестить её в больнице, однако меня, по понятным причинам не пускали. К счастью, Селестия и Шестерка больше меня не обвиняли ни в чём, так что меня не беспокоили пони. Чтобы скоротать время и успокоиться, я решил заняться изучением историей этого мира.
Из прошлого Эквестрии я сделал весьма неутешительные выводы: ситуация, в которой страна оказалась в данный момент, началась ещё восемьдесят лет назад. В этот же день, четвертого дня «месяца торговли» девятьсот двадцатого года случился крайне неурожайный год, и общество заметно обнищало. Вдобавок к этому, торговые соглашения с Империей грифонов, которые были подписаны почти два века назад, начали нарушаться и упраздняться.
Однако тогда уже намечался раскол в обществе пони. С торговлей пришла индустриализация, но вместе с этим пришло недопонимание, и многие из знати тогда восприняли прогресс крайне негативно. Хотя по сравнению с тем, что я слышал про некоторые регионы Грифонии, Эквестрийцы приняли прогресс ещё с распростертыми объятиями. Относительно…
Правящая элита страны и тогда сильно не любила народ, но с развитием прогресса правящая элита получила дополнительные рычаги давления на простых пони и способы выкачивания из них денег. По мере развития индустриализации этот процесс и вовсе ускорился, а экономическая политика стала стратифицированной, что и привело к сокращению покупательской способности Эквестрийцев. А с ней пришёл застой, упадок, и Эквестрия стала той, какой является сейчас. Под маской Гармонии как идеологии (что сильно напоминала демократию) скрывался откровенный расизм, неприязнь и угнетение всех, кто не принадлежит к правящей элите.
Нечему было удивляться, что современная научная база Эквестрии отстает от всего остального мира на полтора века, как минимум. Более того, двадцать один год назад в королевской колонии под названием Содружество Нового Мейрленда в Грифонии стали назревать противоположные Эквестрии настроения в отношении политики правительства, а конкретнее — желание независимости. Дальнейший раскол общества только усугублялся, что могло вылиться и вовсе в гражданскую войну с потенциальными сепаратистами.
Расшатал Эквестрию ещё и случившийся девять лет назад голод, но на этот раз торговцы настолько сильно завышали цены, что некоторые стали высказываться о независимости от Эквестрии, и в государстве назревали бунты. Происходило это и на территории современного Сталлионграда, где жило множество земнопони. Правительство ответило на эти настроения жёстко, отчего словесная перепалка переросла в открытое восстание, причем весьма кровавое, отчего Селестии по итогу пришлось признать независимость Сталлионграда. Решающее сражение за Сталлионград случилось всего-лишь пять лет назад, но его последствия до сих пор лежат на плечах Эквестрии. Тогдашний капитан дневной гвардии проявил неслыханную жестокость к сепаратистам, из-за чего честь и репутация Эквестрии оказалась подорвана на международном уровне. Ходили слухи, что с капитаном поступили не лучше, чем он сам ранее с революционерами, и более его никто не видел в средствах массовой информации. Имя этого капитана гвардии, что предшествовало Шайнингу, было вычеркнуто словно намеренно. И всё это наводило на мысли о прямой причастности Селестии или ее окружения к его исчезновению.
В самом же Сталлионграде после признания его независимости пытались установить бесклассовый общественный строй, который на Земле назвали бы коммунистическим. Данная идеология была известна относительно давно в мире, и концепция была изобретена местным аналогом Карла Маркса с созвучным именем — Карамелью Маркс. Её идея от социализма фактически ничем не отличалась, но была адаптирована под взгляды травоядных разумных, то есть под пони, которые сами по себе не являются конфликтными. Однако коммунизм, что сейчас строили в Сталлионграде, был основан на идее свержения монархии и капитализма, что вызывало прямые конфликты с Эквестрией. Однако это было ещё не всё. Стил Сталлион, который возглавил революцию в тот момент, придерживался политики массовой коллективизации, индустриализации, а также необходимости создания сильного и авторитарного социалистического государства для уничтожения любых контрреволюционных элементов. Это всё веяло Северной Кореей в пост-эквестрийских рамках, не иначе.
Коммунизм в этом мире имел ещё множество разных ответвлений, в том числе и религиозной направленности у грифонов, который заключался в равенстве всех живых перед богами и сравнении капитализма с идолопоклонничеством. Однако всех их объединяло одно: моя необъятная ненависть к ним. Семейные проблемы у прадедов, что жили во время прихода власти во главе с Лениным и последующее «раскулачивание» превратило мою семью из состоятельных землевладельцев с крупным количеством скота в весьма не маленькой деревне в людей, живущих на краю бедности и почти ничего не имеющих за душой. Именно это и некоторый личный опыт во взаимодействии с личностями, что тосковали по коммунизму и Сталинским временем, вызывали во мне лишь омерзение к данной идеологии, даже несмотря на ее, казалось бы, положительную цель — уравнять всех в правах.
Об этом всём, что прочел за все время, я размышлял, стоя в душе под теплой струёй воды. Сегодня днём, когда я учил мировую историю последних пятидесяти лет, ко мне снова пришёл Спайк. Как и в прошлый раз он захотел поесть мяса, и я ему не смог отказать. А пока он перекусывал, я решил принять душ. Правда, я то и дело чувствовал, как дверь время от времени приоткрывается.
Я лишь раздраженно хмыкнул, отмечая про себя, что дверь надо бы починить и продолжил своё дело. Лишь вернувшись обратно в комнату, я понял, почему дверь открывалась. Неожиданно для себя я застал дракончика за весьма неприличным занятием: в окружении десятка салфеток, сидя где-то в углу на полотенце полубоком ко мне, он откровенно фапал свое и без того не маленькое достоинство. А его тихие стоны и пар из пасти служили тому подтверждением. Так что несложно было догадаться, что он засматривался на мой круп.
Однако заметив спустя минуту меня в комнате, Спайк сразу же в панике зашевелился, стал прикрываться полотенцем, закрывая своё пах и осматриваясь.
— Я все объясню! — крикнул дракончик мне в приступе испуга.
— Не стоит, — отмахнулся я, глядя Спайку в глаза, — Я все понимаю. Однако у меня вопрос: почему именно здесь и именно сейчас?
Не сказать, что я был обижен на него за это, просто удивлён и обескуражен зрелищем. Дракончик же замялся, опуская взгляд:
— Я… Мне просто приспичило… Вот.
— А, — медленно кивнул я, — Все ясно. Организм молодой, а силы воли сдерживаться недостаточно. Это нормально, Спайк. Можешь не стесняться.
«М-да… Как бы он не превратил мой дом в место, где мог бы вдали от глаз пони этим заниматься», — задумался я в то же время. Любопытно, что всё это время я привлекаю почти всегда лишь представителей сильного пола. Сначала Стар, теперь Спайк. Кто следующий?
— Я подумал, что ты будешь меня отчитывать… — произнёс угрюмо Спайк, постепенно успокаиваясь. Я же издал небольшой тихий смешок.
— Я не буду, — помотал я головой, — Но другие этого не поймут, поэтому не делай этого при других пони.
— Хорошо, Стевриан, — сказал дракончик, приоткрывая свой пах, когда его эрекция успокоилась, — Я прекрасно тебя понял.
— Но, если говорить честно, я как-то не особо верю, что тебе ни с того, ни с сего захотелось пофапать, — хмыкнул я, — Может быть есть более веская причина?
Хотя я догадывался обо всём этом, но всё же решил уточнить на всякий пожарный. Помощник Твайлайт вновь помялся, но затем тяжело вздохнул и таки нашел в себе силы ответить:
— Ну… Я немного подглядел и… Ты мне понравился.
Вот это заявление! После такого я даже начал задумываться о том, чтобы прикрываться. Так-то пони ходят голыми по улице, и у них всё на виду. Не думал, что я буду наготой привлекать внимание других существ в стране, где иначе и не «одеваются».
— А говорить прямо о своей симпатии к кому-то в Эквестрии одна из традиций?
— Ну, — замялся Спайк, — Скорее это я такой прямолинейный.
— Я уж догадался. А салфетки и полотенце у тебя откуда? — я внимательно обвёл взглядом то, что Спайк оставил вокруг себя, — Я не помню, чтобы ты их приносил с собой.
— Я их принес в сумке, которую дала мне Твайлайт, — Спайк подошёл к дивану и вытащил из-за спинки маленькую сумку, в которой чисто физически не смогло бы уместиться столько вещей. Я с сомнением усмехнулся, наклонив голову набок.
«Магическая бездонная сумка? Ничему уже не удивляюсь», — мысленно отметил я, вслух проговаривая:
— Это зачарованная бездонная сумка, я прав? — озвучил я свою мысль.
— Ну, — дракончик неуверенно переступил с одной лапы на другую, тыкая когтями друг в друга, — Не совсем бездонная, иначе бы из нее невозможно было достать предметы. Но твоя догадка верна.
— И все же, — продолжил я, — Мне интересно, откуда у тебя такие интересы в твоем-то возрасте? Я имею ввиду чисто физиологический, — уточнил вопрос.
— Я случайно нашел секретный отдел с журналами Твайлайт, где было весьма немало откровенных материалов как про кобыл, так и про жеребцов… — было хотел объяснить Спайк, но я его перебил.
— Все понятно, — ответил я ему, отмахнувшись копытом, но тут меня внезапно осенило, — Ты заранее продумал всё это? Хотел прийти и подглядеть за мной?
— Ну…
— Все с тобой ясно, — я вздохнул и, улыбнувшись Спайку, покачал головой, — в общем иди в душ, а то у тебя все ещё стоит.
Спайк посмотрел вниз и вновь смутился. Он удалился сглаз моих прямо в душ, стыдливо прикрываясь, а я решил зайти на кухню, чтобы приготовить еду, но тут же заметил, что я и сам возбудился, а моя розовая «дубинка» уже висит между ног.
«Да уж, такие разговоры возбудят кого угодно, а я, учитывая отсутствие полноценного секса, довольно легко завожусь от подобных разговоров».
Томно зарычав от досады и внутренней неудовлетворенности. Я постарался отвлечься от пошлых тем и сосредоточиться на чем-нибудь другом. Это было сложно, но я таки смог успокоить себя, после чего я перешёл к жарке мяса на сливочном масле, положив его на сковородку. И вскоре в воздухе стал разноситься сладкий аромат жареных котлет.
«Как же неудобно, блин… К наготе всех вокруг уже привык, но такое все равно не очень удобно. Теперь понимаю, почему люди всегда носят одежду — никому не понравится, когда на тебя так пялятся», — размышлял я, переворачивая мясо, — «Интересно, а почему именно за мной Спайк подглядывал? Не интересуется ли он исключительно самцами? Хотя нет, он же Рэрити по канону любит. Максимум бисексуал, а не гей… И почему на одну самку, которой я понравился, приходится аж пять самцов, засматривающихся на меня? Я же не красавец какой-то… Да и надо уже починить дверь в ванну, а то эти гастарбайтеры из Седельной Аравии даже этого сделать нормально не смогли!».
Пока я занимался едой, Спайк уже успел выйти из душа, и он сел на диван, ожидая меня. Однако вскоре он подошёл ко мне на кухню, совратившись запахом его любимой еды.
— Ты будешь в каком виде, — обратился я к нему, оборачиваясь, — В виде просто куска на тарелке или в бутербродах?
— Второе! — отозвался радостно дракончик.
Я взял телекинезом мясо со сковородки и сделал ему пару бутербродов. Сам я тоже сел рядом с ним на пол и начал вместе со Спайком трапезничать. Откусывая очередной кусок от бутерброда, дракончик неожиданно увидел на полке книгу про религии грифонов, из-за чего он немного удивился и даже не постеснялся спросить:
— Что эта за книга? — пригляделся он к обложке, — Я не могу прочесть даже названия на этом языке.
— Эта? — ухмыльнулся я, посмотрев на книгу, а затем достал её оттуда, положив на стол, — Эта книга о грифоньей религии. Она написана на грифоньем.
Спайк сразу же на несколько секунд залип на неё, а потом попробовал открыть первые несколько страниц.
— Которым из языков? — поинтересовался он далее.
— Который используется в Империи грифонов, — ответил я.
— А зачем тебе нужна эта книга? — задал очередной вопрос дракончик, — Она точно не из личной библиотеки Твайлайт, иначе я бы запомнил.
— А она не оттуда, — вздохнул я, убирая её обратно на полку, когда Спайк закончил изучение, — Мне ее передали из замка, и данная литература для меня скорее как напоминание.
— Напоминание для чего?
— Я ведь не рассказал тебе откуда я, верно? — я лукаво прищурился.
— Нет, — помотал головой Спайк.
— Я вырос среди грифонов, и моей родиной, если можно так сказать, является Нова Грифония.
— Серьезно? — удивился Спайк, открывая рот. Похоже, он совершенно не ожидал от меня такого откровения.
— Более чем, — откусил я кусок от своего бутерброда и стал смаковать вкус жаренного мяса в пасти. Спайк тихо присвистнул и некоторое время даже не решался ничего спрашивать — настолько он был удивлён.
— Так вот почему ты Гильду так отделал! — наконец, спустя затянувшуюся паузу, ответил Спайк, в глазах которого стояло явное восхищение мной, — Это многое объясняет!
— А что? Удивлён моими боевыми навыками?
— А то! Я сам боя не видел, но даже Рэйнбоу впечатлило, несмотря на то, что ты избил ее подругу. А её, уж поверь, сложно чем-то удивить!
Мне оставалось лишь с какой-то толикой гордости усмехнуться. Да, и тут я преуспел, что сказать? Уроки с принцессой Луной, а также во время армейской жизни в казарме не прошли даром, и теперь я с удовольствием пожинал плоды своих трудов.
— Надеюсь, что теперь на меня Рэйнбоу не сердится? Всё же я избил её подругу… — задумался я. Спайк же покачал головой и фыркнул:
— Как ни странно, но нет. Она поняла, насколько опасной тогда была Гильда, и сама хочет с ней серьезно поговорить, когда та очнется. Я до сих пор поверить не могу, что она чуть не убила мою сестру! Спасибо, что спас её! Я этого не забуду.
— Ну хорошо. Буду иметь ввиду, — усмехнулся я, слегка улыбнувшись.
На этом наш разговор был окончен, и спустя некоторое время мы разошлись.
Так прошло ещё полтора дня. За это время я успел еще раз поругаться с Твайлайт по поводу писем Селестии, пусть и не сильно. Благо дракончик перевел ссору в более благоприятное русло, за что ему большое драконье спасибо.
К сегодняшнему вечеру я решил немного поработать на ферме Эпплджек, а заодно познакомиться с её семьёй.
Весь день я таскал яблоки, передвигал грузы и всячески помогал Эпплджек. Но в конце концов их семья осталась довольна мной, и по итогу их мнение обо мне улучшилось.
— Спасибо, что решил помочь мне и брату на ферме, — поблагодарила Эпплджек, когда мы уже шли в направлении фермы «Сладкое яблоко» после трудового дня.
— Да не за что, — хмыкнул я, — Порой нужно работать физически, а не только мозгами шевелить.
— Мозгами? — неожиданно для меня переспросила кобылка в ковбойской шляпе.
— Эм… — я остановился от неожиданности, не совсем понимая, почему она спрашивает, — Мне такую простую вещь нужно пояснять?
— А! — хихикнула Эпплджек, чуть смутившись, — Поняла! Извиняй, просто не сразу мысль уловила.
— Ты меня так не пугай, — с облегчением выдохнул я, — Я и так в курсе, что в Эквестрии образование не самое лучшее, но чтоб настолько…
— А ты такой же ботан, как и наша Твайка? — усмехнулась кобыла.
— Я в Эквестрии не рос, — сухо ответил я, немного нахмурившись, — Но пока что грифоньи церковно-военные академии выигрывают в данном плане.
Между нами повисла мертвая тишина, прерываемая лишь шелестом листвы и порывами ветерка.
— Погоди-ка! — кобыла широко раскрыла глаза, смотря на меня, явно поражённая, — Ты учился в военной академии вместе с грифонами?!
— Да, — кивнул я, сам не понимая, что говорю. И лишь спустя пару секунд я осознал, что натворил.
Эпплджек пристально смотрела на меня, и я сразу догадался, что она проверяет меня на правдивость моих же слов. Осознав, что я ляпнул откровенную ложь воплощению элементу честности, которая распознает вранье за милю, я сильно напрягся и весь сжался внутренне, хотя внешне выглядел полностью спокойным. Сердце колотилось, как бешеное, и мне приходилось прилагать все усилия, чтобы не выдать своего волнения.
Но к счастью, Эпплджек лишь хмыкнула и спустя продолжительное молчание, наконец, сказала:
— Это объясняет то, что ты так легко расправился с Гильдой. Никогда бы не подумала, что грифоны допустят того, кто похож на пони к своим… эм… школам.
Я лишь пожал плечами, дабы не ляпнуть что-нибудь лишнего, и кивнул в сторону фермы. Собеседница слегка улыбнулась мне и первой направилась туда. К счастью, она даже не заметила, с каким облегчением я вздохнул за её спиной.
«Ебаный же ты налево! Это было близко… Дурак я, дурак! В следующий раз мне может так не повезти. Лучше дождаться, пока Луна наконец составит мне нормальную ложную биографию, дабы ко мне было не прикопаться. А я слишком много болтаю. Нужно придерживаться старых привычек и чаще слушать, чем разговаривать.»
Такие мысли одолевали меня, пока мы молча двигались в сторону фермы. К слову, она впечатляла своими размерами. Точнее — размерами земли, что была выделена под растения. К своему удивлению я заметил, что помимо яблок на окраине фермы имелось целое зерновое поле, а также грушевые деревья, пускай и в заметно меньшем количестве, чем яблони.
— Впечатляет, да? — спросила Эпплджек слегка толкнув меня в бок.
— Вы не только яблоки выращиваете? — задал я встречный вопрос, осматривая столь впечатляющий пейзаж с пригорка рядом с фермой.
— Хочешь жить, умей вертеться, — пожала плечами оранжевая кобыла, — вот только прибыли чё то мало в последнее время набралось.
— Все настолько плохо?
— Да не, — отмахнулась Эпплджек, — Но приятного мало.
Я мысленно хмыкнул, понимая ситуацию. Да уж — я был и так наслышан о бедственном положении в Эквестрии, так что Эпплджек ещё повезло. Она даже без образования была примером житейской мудрости и опыта.
К слову об образовании…
— Мне бы хотелось вернуться к теме обучения и спросить кое-чего… — начал я, догоняя кобылу. Эпплджек остановилась и обернулась ко мне с немного недоумевающим выражением морды.
— Да?
— Неужели в Эквестрии никто, кроме единорогов, не может позволить себе нормальное образование?
— А… Как-то не думала об этом, — задумалась кобыла, почесав шею, простовато улыбаясь. Я же сначала пожал плечами, а затем разочарованно покачал головой.
— Мне кажется, что это весьма несправедливо, — сказал я и тяжело вздохнул, — Уж извини за мои слова, но я не вижу никакого равноправия в этой стране.
Эпплджек уже серьёзно погрузилась в размышления, обратив взгляд в сторону неба, где медленно проплывали облака, но через некоторое время тяжело вздохнула и в ответ согласилась с моими доводами:
— Пожалуй, ты прав.
Я лишь пожал плечами, и вместе мы продолжили путь в сторону фермы. Возле неё работал Биг Мак: большой красный жеребец, который тягал на себе большие корзины с яблоками. Заметив нас, он лишь оценивающе осмотрел и хмыкнул, продолжая движение в сторону дома. Как и в мультсериале, он был немногословен и сам себе на уме.
Дом снаружи фактически ничем не отличался от того, что был в каноне, кроме, разве что, внешнего вида дверей, наличием дополнительной пристройки и закрытым отхожим местом в отдалении от дома. Это была самая обычная ферма с деревянным двухэтажным домом, красным сараем на пригорке и аккуратными рядами яблонь. И все это напоминало типичное американское ранчо. Спокойствие этого места нарушал лишь детский смех где-то с другой стороны дома, и я, задумавшись, решил спросить спутницу об этом:
— А чей это смех?
— Ась? — переспросила Эпплджек и прислушалась, — А! Это меткоискатели что-то задумали, снова…
— Снова? — издав ехидный смешок, повторил я.
— Они периодически глупости всякие вытворяют, — отмахнулась фермерша и покачала головой, — Они хотят получить метки отличия, поэтому пробуют все… Вообще все.
— Надеюсь, они ничего неприличного не пробуют? — задал я новый вопрос, слегка недоумевая.
— Да не! — хихикнула Эпплджек, — Настолько далеко они не заходят. К тому же они еще жеребята.
«Что ж, это радует. А то учитывая нынешние реалии…», — мысленно выдохнул я.
Пока мы разговаривали, к нам успел подойти Биг Мак, который пригнулся, чтобы поставить свисающие с его боков корзины с яблоками. На него и переключилась элемент гармонии, радушно ему улыбнулась.
— Брат! — крикнула Эпплджек ему, — Разве ты не должен присматривать за Эпплблум?
— Агась, — коротко ответил жеребец, точь-в-точь соответствуя своему настоящему поведению. Он на секунду повернул голову в мою сторону и оценивающе осмотрел меня.
Биг Макинтош был весьма высоким жеребцом, который дотягивал мне до основания шеи. Чисто внешне он также выглядел очень сильным и крепко слаженным: большими рельефные мышцы проглядывали даже через шерсть, а также широкая и вечно суровая морда. Однако все это создавало гармоничную картину: тело жеребца не было по пропорциям как у бодибилдера или стероидного качка (с поправкой на лошадиную анатомию), но его вполне можно было бы назвать похожим на Геракла из мифов древней Греции. Во всяком случае, именно такое сравнение возникло у меня в голове на первый взгляд.
«Красивый жеребец», — подметил я про себя, но тут же осекся, — «Так, я не о том думаю. Прекратить думать про его красоту, живо!»
Я покачал головой, несколько раз крепко зажмурившись, и дернул ухом в сторону Эпплджек, слушая их разговор дальше.
— Тогда почему она не с тобой? — задала вопрос Эпплджек Биг Макинтошу.
— Она достаточно взрослая, чтобы думать своей головой, — невозмутимо ответил брат Эпплджек, не меняя тона.
— Все равно! — возмутилась та, — А если она в беду попадет, как в тот раз, когда с меткоискателями решила поработать малярами?
— Все будет нормально, сеструля, — спокойно ответил жеребец, — Не переживай.
— Ловлю на слово, — хихикнула земнопони, толкая его в бок своим крупом. Красный жеребец издал громкий кашель, будто возмущаясь от такого. Однако затем он вновь на меня посмотрел и задал короткий вопрос сестре:
— А кто это?
— Стевриан Анлас — представила она меня ему, — Он живет недалеко от Понивилля. Недавно переехал. Он согласился помочь нам на ферме, верно? — спросила фермерша, толкнув уже меня в бок. Я лихорадочно закивал, улыбаясь.
— Да, верно.
Биг Мак невольно округлил глаза, заметив мои зубы, и я, опомнившись, сразу поспешил скрыть улыбку, дабы не пугать его.
— Помощь нам не помешает, — слегка улыбнулся жеребец в ответ, подуспокоившись, — Но не думаю, что ты долго продержишься.
Я несколько удивлённо хлопнул глазами и с вызовом топнул копытом, взрыхлив им немного землю.
«Хе! Да он меня провоцирует, хочет взять на слабо? Не в этот раз Биг Мак, не в этот раз…» — решил я и добавил вслух:
— Возможно. Но я не для соревнования пришел, а помочь.
Теперь мой собеседник выглядел удивлённым, хотя выражение его морды практически не изменилось. Но глаза выдали его: Биг Мак явно не ожидал того, что я проигнорирую его попытку вызова. Мне это показалось даже забавным, и я едва сдержался, чтобы не издать ехидный смешок в ответ.
— Удачи вам тогда, — кивнул после непродолжительной паузы Биг Мак и показал копытом в сторону деревьев, — Работы очень много.
Мы с Эпплджек вновь принялись за работу. В процессе сбора яблок я чуть было не сломал дерево, слишком сильно ударив по нему задними ногами. Эпплджек сильно на меня из-за этого ругалась, ибо на самом дереве осталась заметная вмятина от копыт. Но к счастью, далее я был более предусмотрителен и не прикладывал столько грубой мощи к ударам.
В один момент, когда мы отошли подальше от дома и забурились дальше в сад, Эпплджек внезапно остановила меня и, подойдя ближе, осторожно спросила:
— Хм. До меня дошли слухи о произошедшем несколько дней назад на площади Понивилля. Рассказали, что ты отделал Гильду, что напала на моих друзей. Признаться, я восхищена и удивлена одновременно. Почему же ты помог Флаттершай и Твайлайт?
Я задумался, пытаясь понять, к чему же она клонит. Не проверяет ли она меня на лояльность?
В любом случае, мне в данном плане скрывать нечего, и я ответил ей без толики вранья:
— Они воплощения элементов гармонии… — я выдержал небольшую паузу, — К тому же у меня есть определенные понятия о чести, и я не могу стоять в стороне, когда бьют существ, что слабее тебя.
Собеседница какое-то время смотрела на меня, а затем с сомнением хмыкнула.
— Разве Флаттершай и Твайлайт слабые?
Я коротко кивнул.
— Да.
— Почему ты так считаешь? — резко фыркнула фермерша. Я тихо вздохнул.
— Флаттершай слишком пацифистка для того, чтобы даже защищаться, — стал перечислять я, подняв одну ногу вверх, — Твайлайт хороший маг, но в ближнем бою она никчемна. Ее сможет одолеть даже щенок алмазного пса…
— Это крайне грубо с твоей стороны, — нахмурилась кобыла, грубо толкая меня в бок, так что я чуть не упал, — Наша Твайка вполне способна постоять за себя!
— О, правда? — склонил я голову на бок, ухмыляясь, — Как-то не было заметно… Ей чуть не задушили.
— Она обучалась у самой принцессы, а это значит много!
— Но явно не ближнему бою, — ловко парировал я, — К тому же, насколько я знаю, в Эквестрии запрещено изучение любого вида боевой магии гражданским.
Эпплджек не нашлось, что мне ответить на это. Она немного отстранилась от меня и затем согласно кивнула, немного опустив взгляд:
— Да, тут ты прав. Знаешь что? Мне порой жаль, что она запрещена.
Я облегчённо вздохнул. Вот уж не думал, что в Эквестрии встречу кого-то адекватного и здравомыслящего, а тем более из Шестерки. Может, для страны еще не все потеряно.
— Что? — переспросила кобыла, видя мою реакцию на её слова, — Тебя что-то удивляет?
— Немного, — выдал я, мрачно улыбнувшись, — Даже не ожидал, что в этой стране имеются по настоящему здравомыслящие существа.
— Ага-ага, — закатила Эпплджек глаза, нервно вздохнув, — Это мне говорит тот, кто с грифонами всю жизнь прожил…
— А что не так-то?
— Они очень религиозны, и для большинства грифонов слово «здравомыслие» — это нечто непостижимое, — подметила кобыла, вновь смотря мне в глаза. А я подметил с небольшим удивлением очередную деталь:
«Что-то я только сейчас заметил, что местная Эпплджек разговаривает куда более внятно и осмысленно, чем в каноне. Интересно почему?».
Но отринув все мысли в сторону, я ответил:
— Не все такие, уж поверь. Религия у грифонов играет огромную роль, не спорю. Но не все фанатики.
— Спорить не собираюсь, — фыркнула земнопони, пожимая плечами и отворачиваясь от меня, — я там не жила особо, не могу сказать.
Я не нашёл, что ей ответить на это. Мы простояли несколько минут в тишине и только было хотели продолжить работу, но я решил переключить тему на более простую и спросить:
— Скажи, ты всю жизнь прожила на ферме? Просто говор у тебя не характерен для фермеров. Ну… Ты не такая простоватая, какой кажешься.
Рыжая кобыла обиженно фыркнула, поправляя свою ковбойскую шляпу.
— Знаешь? Это оскорбительно. Но так и быть — расскажу тебе.
Она подозвала меня к себе, и я уселся на землю, приготовившись слушать. Оказалось, что Эпплджек вместе с далекими родственниками бывала в Грифонии около 7 лет назад и лично торговала там яблочной продукцией. Она видела множество грифонов из различных стран континента, в том числе и из Империи грифонов. Тогда же ей довелось получить дополнительное образование, если можно так сказать. А если точнее — основы торговли. Помимо этого она в то время слегка подучила местный аналог немецкого языка, так распространённого у грифонов. Он позволяет ей немного на нем говорить и, хоть и с трудом, но читать их литературу.
По мере рассказа я все больше понимал, что Эпплджек заметно отличается от себя каноничной. Элемент честности здесь была более глубокой личностью, более умной, начитанной и в целом приятной, но при этом крайне прямолинейной и открытой. Всё это в совокупности стало вызывать к ней уважение.
— Знаешь, я не ожидал, что у тебя такая насыщенное детство было, — подытожил я ее рассказ, когда она закончила. Признаться, я был в восхищении от него.
Однако теперь Эпплджек решила поинтересоваться моей биографией:
— А что же было у тебя? Раз говоришь, что из Нова Грифонии.
Я на секунду осёкся, не зная, о чём мне вообще говорить. Однако решил немного отвертеться от темы и сказать:
— Я пока не очень хочу про это рассказывать. Как-нибудь расскажу, но не сейчас.
— Я не настаиваю, — пожала плечами Эпплджек, а я мысленно вздохнул. Кажется, пока пронесло, — Однако ты все же зазря так про Твайку говоришь. Но ладно, — кобыла фыркнула и немного отвела голову в сторону, — я согласна, что Флаттершай слишком мягкая, но вот Твайлайт я бы попросила не трогать.
— Я и не собирался, — развел я ногами, — Тем более Селестия меня прибьет, если что-то с ней произойдёт по моей вине.
— Так тебя приставили к ней охранником?
— Возможно, да, а возможно нет, — я неопределённо поводил копытом перед собой, — Тем не менее, я бы посоветовал ей не лезть в бой в принципе, либо готовиться к такому развитию событий заранее. Я еле успел ей на помощь.
Между нами повисла пауза, нарушаемая только шелестом листвы и пением птиц на деревьях.
— Жаль меня там не было, — наконец, фыркнула кобыла, злобно хлопнул копытом по земле, — Я бы сломала пару лишних костей Гильде за все это!
— Уж поверь, я уже сделал это, — хитро улыбнулся я краешком губ, — Точнее голову ей разбил кое-чем металлическим.
— Так ей и надо!
Я усмехнулся, даже в каком-то смысле понимая собеседницу. Откровенно говоря, мне и самому хотелось вломить Гильде посильнее, чтобы она потом даже не встала, однако если бы я это совершил, то дипломатического скандала было не миновать.
— Ладно. Ладно. Тем не менее, у нас были бы проблемы, нанеси я ей еще больший вред, — подметил я, качая головой, — но мы уже долго стоим здесь и болтаем. Может пора приниматься за работу?
— О! Да, ты прав, — улыбнулась Эпплджек, с радостью подхватив моё предложение. На этой ноте мы и закончили.
Ближе к закату мы управились почти со всей дневной нормой, что несколько удивило Биг Мака, но он даже и не подал виду. Эпплджек пригласила меня отведать с семьей ужин, и я хотел поначалу отказаться от столь щедрого предложения, но меня убедили заглянуть к ним. Как и ожидалось, бабуля Смит, которая была старой и щуплой кобылой зеленого цвета шерсти, чуть было не упала в обморок при виде меня. Но бросившиеся ей на помощь Биг Макинтош и Эпплджек быстро привели её в чувство, и она вскоре привыкла ко мне. На ужин они подали ко столу яблочные пироги — то самое блюдо, которым так гордилась семья Эпплов. В этот же вечер я видел и меткоискательниц, которые резво носились по дому. К моему удивлению, они не испугались моей неординарной внешности, хоть и не спешили лезть. Они скорее просто пытались разглядеть незнакомца в моём лице со всех сторон, словно изучая, но они даже не сказали мне «привет».
Так-то я уже привык к вниманию к собственной персоне, и поэтому чужое внимание меня не настолько нервировало, как это происходило на Земле, где я буквально ненавидел, когда на меня смотрят больше двух людей. Эквестрийская обстановка, даже несмотря на плохую медицину, образование и состояние армии, благоприятно сказалась на мне. Однако где-то в глубине души мне все еще не давал покой тот давний сон с Кризалис на «Свадьбе в Кантерлоте». При воспоминаниях о том видении, я испытывал неприятное скользкое чувство, которое возникало при панических атаках, и, признаться, за столом мне приходилось усиленно сдерживать себя, дабы не выдать внутренние переживания.
Стресс я обычно заедал, а потому и не заметил даже, как начал уплетать яблочные пироги целыми тарелками. Биг Мак хотел было отчитать меня за такой аппетит, но Эпплджек неожиданно вступилась за меня, напомнив брату, что он тоже много ест. Бабуля Смит же не могла нарадоваться тому, что нашелся еще один любитель яблок. Наконец, доев всю предложенную еду, я поблагодарил хозяев за радушный прием и вместе с Эпплджек вышел из дома. Пока мы шли в направлении моего дома, мы еще немного пообщались о всяком разном и быте, но уже у самого моего дома она добавила:
— Знаешь, — на пару мгновений она замолчала, проведя копытом линию на земле, и затем продолжила, — Ты неплохой пони, только грубоват и большую часть времени грустный. Сходи к Пинки Пай как-нибудь.
— Я подумаю, — кивнул я, пытаясь усиленно припомнить, когда это я успел выдать ей свои переживания. Вроде бы скрывал, а тут она меня прочитала, будто открытую книгу.
— Серьезно, — добавила Эпплджек, уходя от моего дома в сторону городка, — Тебе нужно развеяться, поэтому загляни к ней!
— Ладно. Ладно, — добавил я и помахал ей ногой на прощание.
«Да уж… Ну и время же у меня пошло. Порой мне кажется, что я снова на Земле, но на этот раз меньше раздражающего меня народа. Да и личностей, что хотят меня наебать или сделать плохо, в разы меньше. Может быть оно и к лучшему?» — задумался я, провожая взглядом кобылу. Что тут могу сказать? Может и в самом деле познакомиться теперь с самой гиперактивной пони из Шестёрки?
Стевриан. Глава 17: Дружба - это не магия
Проведя у Пинки Пай весь день, я решил по возвращении домой вести дневник и делать в нем записи. Это позволяло мне взглянуть в будущем на ситуацию со стороны, а также упорядочивало мои мысли. В этом мире со своими безумными правилами необходимо было тщательно взвешивать каждую ситуацию и все произошедшее с тобой за последнее время, ибо у меня был что ни день, то приключение.
Поэтому вернувшись домой, я тут же открыл пустую книгу, взял телекинезом перо с чернильницей и начал аккуратно выводить символы на чистой странице:
«Пожалуй, сегодняшнюю запись стоит начать с того, что Пинки и вправду странная. Но если сравнивать с каноном, здесь она образец здравомыслия, спокойствия и порядка. Это как-то… странно. Хотя иногда она очень любила появляться внезапно в самых неожиданных местах — из шкафа или и вовсе из-под кровати, но я не заметил ничего сверхъестественного: обычная, пусть и гиперактивная кобыла лет девятнадцати. Сегодня даже вышел забавный случай, где она умудрилась потерять собственный же торт, когда пыталась предложить попробовать его мне. И я нашел его почему-то в подвале, что весьма странно. Торт вкусным оказался, но много сладкого есть вредно из-за возможных проблем со здоровьем, и это я сказал прямо ей в морду. Я ожидал, что она обидится, но на удивление она отреагировала нормально. Во всяком случае надеюсь на это… Однако есть одна деталь, которую я подметил чисто случайно. Перед «неожиданными» появлениями Пинки Пай, я на мгновение краем глаза улавливал словно какое-то свечение, после чего появляется она сама. Надо исследовать, что это такое. Ах да, и ещё одно, пока не забыл: нужно сообщить Луне о еще двоих возможных кандидатов в лунную гвардию, которых я нашел».
Записав это, я закрыл блокнот и положил его в ящик стола на кухне, который приобрел накануне. Насчет Лунной гвардии давно уже не было вестей, да и я не спрашивал особо. Но сейчас, когда настала почти что середина месяца торговли, настало время поинтересоваться, как у них дела. Тем более, что повод поговорить с ними и Луной был более, чем подходящий.
Сегодня по слухам жителей в город кто-то должен прибыть, и мне стало интересно, кто же это мог быть. Выйдя из дома, я направился в сторону Понивилля. На дворе стоял поздний вечер, что наводило на странные подозрительные мысли. Кто же мог посетить этот город в темное время суток, как не принцесса Луна?
Хотя была и другая мысль на этот счёт:
«Интересно… Я ни разу не встречал Трикси, хотя она могла быть здесь и до моего прибытия в город… Она, обычно, привлекает к себе очень много внимания, и я бы о ней услышал почти сразу… Но ладно — узнаю на месте».
Прибыв в городок, я первым делом решил заглянуть на городскую площадь, но там никого не было. Стояла тишина, и лишь редкие жители проходили мимо, все ещё с опаской поглядывая на меня. К сожалению, они так и не привыкли ко мне, но хотя бы перестали открыто бояться, за что им большое спасибо.
Не зная, чем бы занять себя, я решил навестить ферму Эпплджек, и именно оттуда я услышал десятки голосов, когда приблизился туда.
— Идите все сюда! — крикнул женский голос, который доносился из-за крупной закрытой тележки возле фермы. Я лишь хмыкнул и покачал головой, отметив про себя, что насчет Трикси я оказался прав, ибо её голос и самовлюбленный, не лишённый гордыни тон, я узнал почти сразу. Сама же голубая единорожка в типичной несуразной шляпе волшебника и цветном плаще появилась на сцене из тумана, которую образовали механизмы, скрытые в самом фургоне от посторонних глаз.
«Вышел ежик из тумана, блин…», — пробежала в моей голове случайная фраза. Откровенно говоря, я уже весьма скептично относился к Трикси, учитывая, что она из себя представляла в каноне. И её появление настораживало меня.
Но несмотря на все опасения я подошёл поближе к тележке и стал наблюдать.
— Узрите же великую и непобедимую Трикси! Самого лучшего мага в Эквестрии! — громко заявила она и начала свое выступление. Трикси проводила его точь-в-точь в соответствии с каноном. То создаст букет из ниоткуда, то выпустит бабочек из тумана. Она с крайне завышенным чувством собственной важности, преувеличивая свои заслуги, пыталась взять окружающих «на слабо», но никто не вёлся, хотя это и привлекало внимание жителей, в том числе и Шестёрки, которая решила поприсутствовать здесь.
И тогда Трикси сменила тактику, начав задирать всячески Шестёрку, выводя её из себя. Я же, в свою очередь, внимательно смотрел на ее фокусы, пытаясь понять их принцип действия. После очередного фокуса, я, проследив за взмахом её рога и короткой, еле заметной вспышки из тележки, наконец понял, что она не создает предметы из ничего, а телепортирует уже имеющиеся, периодически посматривая назад. Всё гениальное просто, как оказалось.
— Как-то не впечатляет, — фыркнул я, демонстративно зевнув, когда Трикси закончила свою речь о своей исключительности и о том, как победила Урсу Старшего.
Все сразу же посмотрели на меня. Если горожане просто обеспокоенно глянули в мою сторону, расходясь в стороны, то вот Трикси от моего вида съежилась от страха, передернувшись. Однако она нашла в себе силы продолжать свое бахвальство и, вернув себе напыщенно гордый вид, ответила:
— Значит ты хочешь бросить вызов великой и могущественной Трикси, здоровяк?
— Скорее отметить, что ты телепортируешь предметы из повозки, а не создаешь из ничего, — слегка улыбнулся я, видя ее легкое замешательство.
— Ах так! — возмущенно крикнула «великая», — В таком случае пусть кто-нибудь попытается сделать то, что не смогла бы великая Трикси!
Голубая единорожка оглядела толпу и заметила Твайлайт, которая о чем-то переговаривалась со Спайком. Хитро улыбнувшись, она топнула копытом по земле и воскликнула:
— Может быть ты! — указала она копытом на лавандовую колдунью, явно надеясь, что никто не сможет превзойти ее «талант».
В толпе повисла тишина. Но как и ожидалось, Шестёрка сразу попыталась заступиться за подругу. На защиту Твайлайт первой пришла Эпплджек. Она продемонстрировала перед толпой свое мастерство владения веревкой, что привязала к хвосту. Даже меня впечатлило то, что она умудрялась вытворять: цеплять при помощи лассо различные объекты небольшого размера на расстоянии, например. Вспоминая лошадиную анатомию, я никак не мог понять как она это делает, учитывая отсутствие у лошадей нужных мышц, в отличие от моего хвоста. Про себя отметил, что нужно спросить её об этом позже. Но эффект Эпплджек произвела что надо: толпа громко топали ногами, аплодируя ей, а сама фермерша лишь отшутилась тем, что это обычное дело.
И лишь Трикси недовольно хмыкнула.
— О, ничего особенного, — с этими словами колдунья сняла шляпу, явив свой рог, что светился магией светло-голубого цвета, — Смотри и учись у всемогущей Трикси!
Ее рог засветился ярче, и веревка, что положила Эпплджек недалеко от себя, неожиданно ожила, скопировав по поведению и движению типичную земную кобру. Эпплджек завороженно наблюдала за круговым танцем веревки, в то время как её противоположный конец потянулся за яблоком на ближайшем дереве. Фермерша настолько была заворожена движениями верёвки, что лишь в последний момент заметила, как та оплела ее ноги, отчего пони упала на сцену. Яблоко тут же было было сорвано другим концом и помещено той в рот.
Моему негодованию не было предела.
«Вот же падла. Использует магию, которую даже жеребенок может освоить, выдавая это за нечто экстраординарное».
Решив, что пора этот балаган заканчивать, я сделал шаг вперёд.
— Вообще не впечатляет, — вновь высказался я, ухмыльнувшись, желая её задеть сильнее.
— Значит магия великой Трикси не впечатляет тебя? — хихикая, спросила голубая единорожка, а затем кивнула на Эпплджек, — Может, и на это у тебя есть объяснение?
— Естественно, — кивнул я, — Такое простенькое заклинание может освоить даже жеребенок, ибо телекинез осваивается буквально на первых годах жизни, когда внутренний резерв магии удается контролировать хотя бы частично, — я покачал головой и издевательски цокнул языком, — Лучше бы показала что-нибудь из разряда старшой школы, а не детского сада.
Кто-то в толпе даже засмеялся, но большая часть толпы молчала, наблюдая за развернувшейся сценой. Я к своему удовлетворению отметил, как у Трикси от моих слов начал дергаться глаз. Эпплджек в это время незаметно упрыгала со сцены, где ее начала развязывать Рэрити, но всё внимание было приковано ко мне.
Однако в этот момент ко мне подлетела Рэйнбоу Дэш, опустившись рядом:
— Здорово ты ее опустил, — похлопала пегаска меня по плечу, смеясь, — Теперь разберусь с ней я!
Я хотел было её остановить, но Рэйнбоу уже начала наезжать на колдунью, и остановить её было невозможно:
— Ха! — подлетела к Трикси радужногривая и толкнула ее в бок, и та чуть не упала, — Некрасиво приезжать в чужой город и унижать его жителей, зазнайка!
Трикси отряхнула свой наряд и возмущенно посмотрела на Рэйнбоу. Она хотела что-то ответить, но летунья снова её опередила:
— А теперь смотри на меня! — крикнула пегаска и стала демонстрировать чудеса «пилотажа».
Я ранее видел, как быстро летают некоторые пегасы, но Рэйнбоу смогла удивить даже меня, пролетев мимо меня с такой скоростью, что королевские гвардейцы казались умирающими лебедями по сравнению с ней. Однако и этот факт казался не значительным на фоне того, как она смогла набрать импульс и раскрутить мельницу, полетев дальше. Рэйнбоу Дэш устремилась ввысь, прошила около десяти облаков насквозь, вызвав легкий дождик, и уже спустя несколько секунд оказалась вновь рядом со мной.
Сказать, что я был впечатлен, значило ничего не сказать.
«Мать твою… Это не настолько мультяшно и даже объяснимо, но выглядит охрененно! Как она это делает?»
— Меня не зря назвали сверхзвуковой пони, — ухмыльнулась Рэйнбоу Дэш, позируя перед публикой. Однако у горделивой колдуньи и на это нашёлся ответ:
— После того, как они увидят Трикси, тебя будут называть Слоупоком, — с этими словами она вновь призвала свою магию, закружив пегаску в сильном порыве ветра, который отбросил ее далеко за поле видимости моего зрения.
— Думаю, теперь каждый пони в этом городке подумает лишний раз прежде, чем бросить вызов Трикси.
После ее слов вся толпа дружно захохотала, а Шестерка заметно приуныла. Я лишь раздраженно вздохнул и скрежетнул зубами. Черт возьми, мне реально хотелось поставить эту выскочку на место! Но при этом не прибегая к физической силе.
— Нам нужен еще один единорог, кто умеет обращаться с магией, — сказал неожиданно Спайк, слегка толкая Твайлайт в плечо и поглядывая иногда на меня. Судя по всему, все шло так, как и должно быть в мультсериале, и даже моё присутствие не сильно меняло картину происходящего. Это меня как-то расстраивало.
Сама Твайлайт, несмотря на поддержку своих подруг, просто стояла в ступоре, о чем-то думая. Но это продолжалось недолго, и против Трикси решила выйти Рэрити. На ехидные слова голубой кобылы та ответила созданием шикарного платья голубого цвета с желтыми линиями, воротником, длинным подолом и нечто напоминающим седло. И все это было выполнено буквально из тряпок, что лежали рядом со сценой. На данный шедевр ей потребовалась всего минута, что не могло не восхитить народ и заинтересовать меня. Но и на этом Рэрити не остановилась, и попутно с платьем она сделала ещё и свою гриву более объемной, чем обычно, придав ей форму высокой прически.
«Чтобы сделать такое, обычной гривы будет маловато… Думаю, что она волосы наращивает, иначе объяснить это не могу…», — задумался я, не пытаясь вмешаться, а лишь наблюдая. Похоже, что магия элемента Щедрости имела какое-то свое, особое свойство.
Но и это нисколько не возмутило Трикси, и она сотворила новое заклинание с садистской улыбкой на морде. Через пару мгновений грива Рэрити сменила цвет на зеленый и медленно поплыла, словно водоросли, лишь немного не достигая глаз единорожки. Зрелище было неприятное, но мне доводилось видеть и значительно более худшее, но я разозлился на Трикси всерьез. И пока Рэрити в слезах убегала со сцены подальше от чужих глаз, я издал громкий кашель и топнул ногой по сцене, заставив доски протяжно скрипнуть подо мной.
— Ну что, здоровяк? — ехидно усмехалась Трикси, — Хочешь показать свои фокусы?
Я стал искать глазами то, что поможет мне проучить выскочку, и мой взгляд зацепился за торчащий из ящика музыкальный инструмент, смутно напоминающий трубу.
— Знаешь что? — неприязненно рыкнув, я внезапно взял трубу в телекинез и нажал несколько клавиш на ней силой мысли, отчего раздался оглушительный гул, что напугал и сбил Трикси с ног. Толпа засмеялась.
Довольный результатом, я не стал дожидаться, пока она встанет, а развернулся и стал взглядом искать Твайлайт Спаркл, которая в это время направлялась подальше от места событий вместе со Спайком. Не мешкая, я решил поспешить за ней.
— Вот же придурок! — услышал я возмущение голубой единорожки, что заставило меня обернуться.
— Я тебя запомнил! — крикнул я ей на прощание, и, заметив страх в её глазах, удовлетворённо хмыкнул, продолжая догонять лавандовую пони.
«Самовлюбленная тварь. Показывает детские фокусы тем, кто действительно умеет делать поистине удивительные вещи и высмеивает их. Сука тупая…», — мысленно ругался я, тихо порыкивая от злости, — «От каноничной она не отличается вообще… Так, стоп!».
Я остановился и стал вспоминать, что должно произойти при первой встрече Трикси. Фокусы, понты, издевательства над Шестёркой. А сейчас…
— Урса… — протянул я, ругаясь про себя. Точно, как же я мог забыть! И скоро начнётся такая вакханалия, что параспрайты покажутся нашествием мелких мошек по сравнению с этим!
Выйдя за угол, я увидел уходящих в сторону леса Снипса и Снэйлза — двух единорогов-квазимод, которые даже здесь выглядели весьма уродливо. Но а уж ума у них была палата, так что я не сомневался в том, что они собирались сделать. Осознав, что именно эти двое приведут в город медведицу, я на миг задумался, стоит ли их останавливать или наоборот: лучше подготовиться, чтобы отвлечь медведицу на себя.
«Чёрт! Чёрт! Надо спешить, а я стою тут и прохлаждаюсь!» — укорял я себя, выдвигаясь спешно в сторону двух глупых единорогов, пытаясь их остановить, но неожиданно для себя я столкнулся со Спайком, которого даже не заметил поначалу.
Тот охнул и упал на траву, грязно выругавшись не то на меня, не то на Трикси. Я сразу опустил голову, заметив дракончика, и помог ему подняться, спросив:
— Ты про что? Тех двух единорогов, что ушли в лес? Ты говорил с этими двумя?
— Да, говорил, — кивнул дракончик, заметив моё беспокойство, — Но они настолько фанатеют по этой мошеннице, что переубеждать их в том, что она врет как дышит невозможно, — зарычал Спайк, глядя в сторону леса, после чего покачал головой и посмотрел на меня вновь.
— А что еще они говорили? — задал я вопрос в надежде, что Спайк просто посоветовал им прогуляться, ибо в каноне именно после его слов двое жеребят ушли искать Урсу Младшую.
— Они сильно восхищались победой Трикси над медведицей и хотели посмотреть на это действо собственными глазами. А что? — спросил фиолетовый дракончик, вопросительно наклонив голову набок.
Я же испуганно вобрал воздух в себя и округлил глаза. Что он наделал, черт возьми?!
— А ты не думал, что они могли бы привести этого медведя сюда в город?! — навис я над Спайком, пристально на него смотря и хватая копытами за плечи. Тот испуганно икнул, сжавшись.
— Нет. Здесь рядом медведи не водятся. Или они пошли… В лес за ним? Черт! Вот я дурак! — догадался он обо всём, уже впадая в панику. Мне же оставалось лишь отпустить его и покачать головой, пытаясь успокоиться.
— Как бы-то ни было, сделанного не воротишь, — тихо проговорил я, вздохнув.
— Может быть, их можно остановить?
— Думаю, не стоит, — отрицательно заявил я, поднимая одну ногу вверх. Спайк недоумевающе хмыкнул.
— Почему?
— Если мы за ними пойдем, то они могут попытаться сбежать и уйдут вглубь Вечнодикого, — я указал кивком в сторону леса, — Сам знаешь, как там опасно. Если я пойду за ними, то напугаю их, и те убегут, подвергнув себя риску. Лучше подождем, пока они не приведут медведя, а пока нужно подготовиться.
— Но я бы мог их остановить! — не унимался Спайк, гордо выпячивая грудь. Я же снова покачал головой.
— Я так не думаю.
— Почему?
— Пони банально бегают быстрее, — я сделал короткую паузу и затем покачал копытом в воздух, — Ты ходишь на задних лапах, а они на всех четырех ногах. Так кто быстрее?
Спайк сначала посмотрел на меня обреченным взглядом, а затем развёл лапами, вздохнув тяжело.
— Ладно, я понял, — дракончик сложил передние лапы на груди и посмотрел в сторону, — Так каким же образом мы разберемся с медведицей? Она же огромная и страшная!
Я тяжело вздохнул и посмотрел на темнеющее небо, что обозначало скорое наступление ночи. Что ж с тобой так тяжело то, а Спайк? Признаться, меня уже начинала раздражать его неуверенность. Надо спасать жителей и готовиться к худшему, а он сидит и мнёт свой хвост! Пора ему сделать втык за медлительность:
— Я сбегаю в свой дом и заберу кое-что, а ты давай: постарайся побыстрее, но ненавязчиво убедить жителей эвакуироваться из города. Вперёд!
— А что, если я не успею? — вновь вздохнул фиолетово-зелёный.
— Пока мы говорим, время летит! — недовольно рыкнул я в ответ, отчего Спайк вздрогнул и оживился.
— Точно! — воскликнул фиолетовый ящер и кивнул, — Я тебя не подведу! Уже бегу.
Мы кивнули друг другу и разошлись. Я быстро побежал в направлении дома и, оказавшись там, первым же делом вошел на тренировочную площадку, там где лежало моё оружие. Где-то с минуту я выбирал между мечом и парой кинжалов, но таки остановил свой выбор на последнем и надел на себя телекинезом крепление. На Земле служит, обычно, в качестве основы для седла, но в моём случае это были просто ремни, протянутые вдоль тела, к которым я пристегнул ножны с оружием. Убедившись, что всё крепко закреплено, я пулей направился обратно в город.
«Так, план придельно прост — когда эта зверюга прибежит в город, то я должен буду обезвредить ее быстро и с минимальным ущербом для себя, города и самой Урсы. Надеюсь, что мне не придется использовать оружие, хотя интуиция говорит обратное», — решил я про себя, осознавая, что мне всё-таки немного страшно. И всё может окончиться не так хорошо, как хотелось бы.
Я успел как раз вовремя, ибо Спайк каким-то образом смог и убедить и увести всех жителей за далеко пределы города. Это мне показалось любопытным: ибо я бы не смог всё сделать за несколько минут. Однако думать об этом мне было некогда: едва прибыв на опустевшую городскую площадь, освещаемую лишь светом полной луны, я услышал громкий медвежий рев и последовавшие за ним испуганные крики Снэйлса и Снипса. А буквально через несколько мгновений показались уже и они сами, в панике убегая в мою сторону.
— Бежим, бежим! — пытаясь не споткнуться, подгоняли друг друга единороги-озорники. Они лишь бросили на меня мимолётный взгляд, прежде чем пронестись мимо. А я, тем временем, услышал приближающиеся тяжелые шаги.
Прямо из-за домов показался огромный синий медведь, будто сотканный из созвездий и тумана. На лбу его горела яркая голубая звезда, а взгляд его прищуренных золотистых глаз так и рыскал вокруг в поисках жертвы. Сам он был раза в четыре больше меня, и признаться, при одном лишь виде этого гиганта моя душа ушла в пятки, а конечности охватила неудержимая дрожь. Я несколько раз топнул копытами о каменную мостовую площади и закусил нижнюю губу, пытаясь привести себя в чувство, и, лишь спустя несколько секунд мне удалось хотя бы чуть-чуть собраться и взять страх под узду. Урса Младшая оглушительно зарычала и пронеслась по площади к Снипсу и Снэйлзу, догоняя их и круша все здания, что ей попадались на пути. К счастью, они были уже пустыми, а потому никто не пострадал… Пока что.
Пока я думал о том, как отвлечь медведицу, в мой правый бок неожиданно врезалась Трикси и упала на спину, а её писклявый голос заметно отвлёк меня.
— Ах ты ж!.. Прочь с доро… — простонала кобыла и запнулась на полуслове, когда увидела, в кого она врезалась. Она тут же испуганно закричала и отшатнулась от меня, тут же встав и побежав прочь.
«Пиздунья… Что и следовало ожидать,» — невольно закатил я глаза и затем достал кинжалы телекинезом, держа их по бокам от себя. Я набрал полную грудь воздуха и что было силы крикнул Урсе:
— Жирная зверюга! — топнул я резко копытами, — Я к тебе обращаюсь, звездная ты задница!
Медведица прорычала в ответ, но не обратила внимания и продолжила преследовать жеребят. Не найдя иного выхода, я схватил телекинезом уже деревянный стол около ближайшего кафе и метнул его прямо в медведицу. Получив удар по голове, она наконец-таки отвлеклась от погони и медленно повернула ко мне голову. Её взгляд наливался кровью, и я даже нервно сглотнул, осознав, что сейчас будет.
«Так, часть плана исполнена… Только я её завалю вообще, а?»
У меня отсутствовал чёткий план действий. Да, на бумаге я должен её как-то завалить, а вот на деле это оказалось не такой уж и тривиальной задачей. В конце-концов, что я с ней могу сделать? Наверняка удары кинжалами для неё покажутся лишь щекоткой. Может, просто побежать и отвлекать её, пока у Шестёрки не появится план по её обезвреживанию?
Но пока я соображал, медведица побежала на меня по прямой, быстро сокращая дистанцию и ломая стены домов. Не успел я и глазом моргнуть, как она замахнулась лапой и уже собиралась ударить меня. Лишь в последний момент мне удалось отскочить назад и нанести удар кинжалом по её правой лапе, вогнав его по самую рукоять в синеватую плоть. Урса яростно взревела и попыталась ударить меня снова, но я ловко отскочил в сторону и прищурился, возвращая телекинезом кинжал обратно и оценивая результаты атаки. Однако я увидел крайне неприятную для себя картину: рана, которая осталась на месте глубокого разреза затянулась буквально на глазах, не оставив каких-либо следов. даже крови не было!
«Ну нихрена ж себе! Ладно, план меняется», — зарычал я от досады и вложил кинжалы в ножны, осознав, что я с таким же успехом могу резать воду ножницами, — «Попробую вырубить по старинке».
В дело вновь пошёл тот самый злополучный столик, который я использовал до этого. И как раз вовремя: медведица уже замахивалась вновь но сокрушительный удар по голове заставил её отшатнуться на секунду. Несмотря на это, звездная даже не думала отступать, и я решил обрушивать удары один за другим.
Но в один прекрасный момент дерево треснуло, и стол раскололся надвое, оставив меня без оружия. Урса сразу же воспользовалась передышкой и резко ударила меня лапой в бок, буквально откинув меня в стену дома напротив.
«Блядский…», — ругался я про себя, быстро поднимаясь с земли, ощущая сильную боль в правой половине тела, — «Что ж ты такая шустрая! Будет тебе…».
Черт! А вот теперь мне становилось действительно не по себе! Я не ожидал, что Урса обладает такой столь поразительной скоростью атаки. Даже моё ускорение реакции не сработало, что было странно. Похоже, я сильно недооценил её. Может, убежать, пока была такая возможность?
Внезапно на краю площади послышался голос одного из тех жеребят, которые выманили в город медведицу. Он громко о чём-то кричал и рассказывал своему другу, что не могло остаться незамеченным, и мы с Урсой синхронно обратили на жеребёнка внимание. Снипс, встретившись с нами взглядом, закричал и побежал прочь, а вот его приятеля Снэйлса охватил настоящий ужас, и он остался стоять, не в силах пошевельнуться.
— Чёрт возьми! Беги! — крикнул я ему, попутно метая попавшийся под копыта шкаф в сторону Урсы. Разъярённая медведица к моему сожалению успела отбить лапой предмет в сторону, и тот теперь летел в сторону Снэйлса.
«Проклятье!» — осознав соедянное, выругался я, бросаясь наперерез шкафу. Отбить его я не успевал, и единственное, о чём я успел подумать — так это о том, как единороги могли создавать щит вокруг себя для защиты. Подобное мне уже приходилось видеть в казарме на тренировках, но это было настолько редко, что я не пробовал до этого подобные приёмы.
Однако я вспомнил про псионические волны, которыми я разгонял параспрайтов, и словно по наитию сконцентрировал энергию между Снэйлсом и летящим в него шкафом. В тот же миг вокруг жеребёнка возник полупрозрачный фиолетовый купол, и шкаф об него ударился, рассыпавшись. Но я от такого удара почувствовал резкую боль в голове, от которой я буквально заорал и покатился по земле, закрывая голову своими конечностями.
«Блять! Что ж так больно то! Сука!»
Будто это не по щиту, а мне по голове прилетело! Мне словно дрелью сверлили черепную коробку, а я только и мог, что кататься по земле и орать! Такого со мной ещё не происходило никогда. Зря, зря я вообще попытался щит сформировать!
В какой-то момент крики стихли, а боль на миг сошла на нет, и мне показалось, что я потерял сознание от боли, но когда я решил попытаться вновь открыть глаза, моё зрение настолько расплылось, что я не видел даже кончика собственного носа, не говоря уже о чём-то ещё. Но внезапно я услышал громкое рычание рядом с собой, почувствовав уже на своей шерсти чье-то горячее дыхание, и нетрудно было догадаться, что медведица воспользовалась моей слабостью. Она придавила меня резко к земле своей массивной лапой, а затем схватила когтями и давай меня бить о неё, словно игрушку какую-то!
«Ебт… Больно же! СУКА! ОТПУСТИ!», — выругался я про себя, чувствуя, что целостность моих костей держится буквально на честном слове. Всё тело трещало, кровь так и хлестала из моего рта, а тело немело. Да и вдобавок боль в голове даже не планировала отступать.
В отчаянии я попытался телекинезом выхватить один из кинжалов на боку и просто вонзить этой твари его хоть куда-нибудь. Голова буквально раскалывалась от нестерпимой боли, поэтому я ударил наугад. И случилось чудо: мне удалось воткнуть Урсе кинжал в верхнюю челюсть ровно в тот момент. когда она уже раскрыла рот, чтобы перекусить зубами моё обессилевшее тело. Звёздная тварь громко зарычала и пошатнулась, и затем откинула меня куда-то далеко, так что я услышал лишь свист ветра в ушах да порывы воздуха в гриве. А в следующий миг меня окутала вода.
«Нет уж! Вот утонуть мне не хватало,» — мысленно фыркнул я и, крепко сжав рот, пытался всплыть. Тело отказывалось слушаться, воздух в лёгких заканчивался, и я уже начал выпускать пузыри к поверхности, не в силах справиться с позывами дышать, как неожиданно меня будто подхватило и тут же с лёгким хлопком выбросило на берег. А я начал судорожно хватать воздух, кашляя.
— Стевриан! Ты в порядке? — спросил меня знакомый женский голос. Сквозь пелену боли я смог увидеть фиолетовый силуэт перед собой и догадался, что меня только что спасла Твайлайт Спаркл, телепортировав из воды. А рядом с ней стояли и её подруги, которые обеспокоенно на меня смотрели.
— Да… В порядке, — решил соврать я, понемногу приходя в себя. Вряд ли я в таком состоянии могу продолжать сражаться с Урсой, однако я хотя бы могу пошевелиться, что уже хорошо.
— Быстрее! — услышал я голос Эпплджек, — Мы должны спасти Понивилль! Стевриан — оставайся тут, мы тебе поможем, когда разберёмся с Урсой.
Я кивнул, и Шестёрка сразу же отступила от меня, направившись в Понивилль.
«Ну и силища», — подумал я, медленно поднимаясь на ноги, — «Наверное, именно об этом кричала мне интуиция. Урса еще опаснее, чем в каноне. Не хочу даже думать о том, что могло бы произойти, не предупредив я Спайка».
Я посмотрел в сторону, куда направились пони, и, прихрамывая, решил последовать за ними в город, дабы посмотреть на развязку. Но по приходу в город я лишь заметил, что Твайлайт уже удалось каким-то неведомым образом вырубить медведя, и тот уже лежал на земле ровно по центру городской площади в окружении всех городских жителей.
— Ну, и что будем делать с этой тушей? — задал вопрос Спайк, стоявший рядом с Твайлайт.
— Она погибла? — задал вопрос кто-то из толпы.
— Нет, — помотала головой единорожка, — Она просто спит. Умаялась, бедняга.
— Откуда тут такие разрушения? — почесала голову копытом Рэйнбоу Дэш, — Мы ведь пришли только-только. Словно здесь битва отгремела.
— Так что нам с медведицей делать? — спросила Рэрити, глядя на подруг, — Оставить ее отсыпаться здесь?
— Нет, — решительно ответила Твайлайт и покачала головой, — Я знаю, что с ней делать, но сначала кое-кто должен назвать то место, где ее нашли.
Повисла гробовая тишина. Из толпы робко вышел один Снипс, и он, сглотнув слюну, тихо ответил:
— Недалеко от входа в Вечнодикий. Со стороны вон той части города, — жеребенок указал в сторону, куда прогнали ранее параспрайтов несколькими днями ранее, — Там есть пещера. Именно там она и была.
— Спасибо, — ответила Твайлайт и повернулась к малой медведице, зажигая свой рог магией. Однако тот не отзывался практически. Она попробовала снова и снова, но ничего не происходило.
Наконец, через минуту напряженных попыток что-то сделать, Твайлайт резко вскрикнула, и малая Урса исчезла в вспышке телепорта. Сама же единорожка еле держалась на ногах и ее подруги активно удерживали от того, чтобы та не упала. А толпа взорвалась громогласным топаньем, аплодируя спасительнице.
В это время ко мне подошла Эпплджек и подставила своё крепкое плечо мне.
— Давай проводим тебя в больницу. Обопрись о меня. Тебе нужна медицинская помощь…
— Я в порядке… Сам дойду, — ответил уже было я, однако почувствовал неожиданно накатившийся приступ тошноты, а в глазах резко потемнело. Не успел я ничего даже сказать, как я почувствовал, что теряю равновесие, а глаза застилает туманная дымка… Я потерял сознание прямо на улице
— Очнись, Стевриан, очнись! — послышался знакомый голос, — Во имя науки, пожалуйста!
Я с трудом разомкнул веки и сквозь пелену разглядел близко сидящий ко мне темно-синий силуэт.
«Лу… Луна?», — пытался я сообразить. Голова всё ещё не соображала, однако я чувствовал, что уже не лежу на голой земле, а на чём-то более мягком.
— Ты очнулся! — ответила мне ночная принцесса и тут же обняла за шею, — Как же я рада! Я так испугалась, что ты не встанешь больше.
Я проморгался и присмотрелся получше: напротив меня и в самом деле сидела принцесса Луна и с грустной, заплаканной слезами мордой, но она улыбнулась, когда её взгляд встретился с моим.
— Что случилось? — только и смог вытянуть я и сразу же зажмурился, охнув, когда почувствовал новый приступ головной боли.
— На, — поднесла к моему рту принцесса какой-то пузырек с белой жидкостью, — Это поможет тебе восстановиться.
— Это обезболивающее? — прохрипел я, обхватив горлышко пузырька губами.
— Лучше, — натянуто улыбнулась ночная аликорн, — Я взяла это из заначки сестры. Это средство древнее, но поможет даже против таких недугов.
«Ого… Не думал, что она ради меня на такое способна. Будем надеяться, что оно сработает, как надо,» — удивился я, глотая жидкость. Такое может многое сказать о Луне и о том, насколько она меня ценит. К слову, сама целебная настойка оказалась совершенно безвкусной и слегка густой, словно кисель, однако я не стал задавать вопросов и просто пил её.
— А где я? — задал я вопрос, когда почувствовал облегчение. Всё же головная боль начала понемногу отступать, что весьма радовало.
— Ты в больнице, — спокойно ответила Луна, но затем немного поморщилась, — Когда я прилетела в Понивилль, то заметила, что ты лежишь на улице в луже крови и рвоты, а вокруг тебя испуганно носилась Шестёрка. Я помогла отнести тебя в больницу. Так что с тобой произошло?
Я закрыл глаза и попытался придумать, как донести до принцессы весь мой бой с Урсой Младшим, однако я всё ещё плохо соображал и на её вопрос отмолчался.
Я вспомнил мою битву с Урсой. Все мои движения и удары. Мысленно прокрутив её ещё раз в уме, я пришел к выводу, что головная боль могла быть следствием того удара шкафом о мой барьер.
— Шкаф, — протягивал я, стараясь выдавливать из себя слова, — щит, боль…
Луна, кажется, всё поняла, и тяжело вздохнула, покачав головой.
— Я обязательно выясню, что конкретно произошло, — она повернула голову к двери и дала знак ночному гвардейцу пегаске, что стояла у двери, — Файринг, оставь нас наедине. Никого не впускай сюда.
— Так точно, великая, — отчеканил женский голос, и я услышал легкий хлопок двери.
— А ты отдохни, — вновь повернувшись, обратилась Луна ко мне, — Постарайся поспать и восстановить силы. Тебе это потребуется. Я кое-что для тебя почти подготовила.
— Что же? — я немного удивленно приподнял бровь.
— Информацию, которая поможет тебе. Скоро узнаешь.
С этими словами она ушла, оставив меня одного в палате наедине с размышлениями. Интересно, о чём она?
Я какое-то время лежал с закрытыми глазами. Да уж — я слишком недооценил Урсу. Она ведь могла и убить меня! И это была только Младшая! Страшно представить, насколько могучей оказалась бы Старшая!
Через несколько минут за дверью послышалась какая-то возня, а затем громкий голос ночной стражницы:
— Я не могу тебя пустить, дракон, — Файринг настойчиво доносила свой приказ до дракончика, — Приказ госпожи!
— Какой такой госпожи? — возмутился посетитель, по голосу которого я узнал Спайка, — Принцессы Луны что-ли?
— Да, это ее приказ.
— Я должен его увидеть! — не унимался ящер, — Может быть ему нужна моя помощь!
— Я сказала нет! — на этом из-за закрытой двери донёсся глухой стук и оханье дракончинка.
— Еще раз попробуешь пройти и я твой хвост завяжу вокруг шеи. Тебе понятно? — вновь продолжила Файринг, теряя всякое терпение, — А теперь уходи отсюда.
Мне хотелось встать и пригрозить этой пегаске, чтобы та прекратила, однако возня сразу же стихла, да и я всё ещё не мог нормально ходить.
«Вот же… Она Спайка побила. Надо будет выразить свое недовольство ее поступком, когда Луна вернется», — недовольно фыркнув, я вновь откинулся на подушку и закрыл глаза. Раз мне нужен покой, то надо воспользоваться передышкой.
Я провёл в больнице несколько дней. Луна так и не появлялась пока, хотя моим здоровьем интересовалась Шестёрка. С каждым утром мне становилось всё лучше, и к концу третьего дня я уже мог полноценно ходить, а головная боль практически стихла. Но меня не спешили выписывать из больницы, ссылаясь на то, что мне слишком хорошо досталось. И несмотря на все мои протесты, врачи были непреклонными, и мне лишь оставалось потерпеть ещё пару дней.
Вскоре я узнал, что здесь же в соседней палате лежит уже знакомая грифонша Гильда, и решил ради интереса зайти и проведать её.
Я медленно приблизился к прикрытой двери её комнаты и негромко стукнул копытом.
— Войдите! — крикнула Гильда изнутри палаты, и я отворил дверь, заглядывая внутрь. Палата выглядела точно так же, как и моя, с тем единственным отличием, что рядом с кроватью, на которой лежала грифонша, находился крупный комод, где, по всей видимости, были личные вещи Гильды.
— О, кого сюда занесло, — ехидно произнесла грифонша, ядовито щёлкая клювом, — Что? Пришел поугарать над моей беспомощностью?
— Скорее я просто пришел навестить, — вздохнул я, качая головой, — сам вот лежу тут. Помнится, тебе неслабо от меня досталось и мне интересно узнать, все ли у тебя в порядке со здоровьем.
— Ага, слышала. Конечно, — презрительно фыркнула она, — Тебе заняться больше нечем, жалкий пони?
«А я смотрю, ты так и не поменяла стиль общения. Такая же ядовитая и презирающая всех.»
— Я кое-что принес, — решив не обращать внимания на её тон, произнёс я и достал из сумки смачный шмат мяса. Мне его только сегодня подогнали лунные стражи в качестве завтрака, однако я к нему так и не притронулся ввиду отсутствия аппетита. Не знаю, что именно меня сподвигло на такую щедрость, однако я решил узнать Гильду поближе и по возможности поладить с ней, раз представилась такая возможность.
Я аккуратно положил мясо на тарелку рядом с ее койкой и отошёл, пригласительно ей кивнув.
— Ешь. И фигурально выражаясь — я не совсем пони.
Гильда удивлённо расширила глаза.
— А кто ты тогда? — переводя взгляд с меня на мясо, поинтересовалась собеседница.
— Полудракон. И я не местный.
Гильда вновь щёлкнула клювом и нахмурилась, осматривая меня с ног до ушей:
— Ты шутишь. Да, здоровяк?
— Неа, — покачал я головой, встречаясь с ней взглядом, — К тому же я вырос среди вас, среди грифонов…
Я на секунду запнулся, вновь поймав себя на мысли, что как-то слишком уверенно говорю о вещах, которые не являются правдой. Однако я уже решил отыгрывать свою роль, и потому сделал вид, что просто запершило горло, и я захотел прокашляться.
Однако на Гильду это уже подействовало отрезвляюще. Её глаза расширились, и она, кажется, даже улыбнулась, что было трудно понять из-за недостатка мимики на морде — всё же у птиц с этим были проблемы.
— Ха! — наконец сказала она, шурша крыльями, — Если это правда, то хотя бы кто-то тут не лузер. Ну, кроме еще Дэши, конечно…
«Если уж врешь — ври до конца. Надеюсь, что она не задаст каверзных вопросов, ибо не на все у меня придуманы ответы», — укорил себя я вновь за то, что говорю про то, что рос среди грифонов. Поэтому я решил поскорее перевести тему в другое русло, пока она не очухалась.
— А… Да так… Вся эта ситуация, — было хотел сказать я, но меня тут же перебила собеседница.
— Да, да. Она дурацкая, я в курсе, — остановила меня Гильда, хмурясь, — Желтая меня достала, но я перегнула палку и поступила не так, как следует грифону.
— Ты напала первой, не попытавшись вызвать ее на поединок, — сказал я, смотря Гильде в глаза. Я читал о правилах вызова на бой в книге про грифонов, а потому знал, о чём говорил. И это несколько подуспокоило грифоншу.
— Да, было дело… Погорячилась, — Гильда опустила голову и затем просто отвернулась от меня.
«Для грифонов очень важна честь и воинское искусство, даже если они не поклонники бога Арктурия, поэтому она поступила максимально бесчестно», — определил я. Однако я не винил её больше, и злости никакой не держал.
— Но даже если бы вызвала, то об эту жалкую тварину, что меня разозлила, марать лапы не хотелось, — продолжила Гильда уже более спокойно и рассудительно, — О чем я тогда думала?..
— С моей стороны тоже было не очень хорошо оскорблять тебя и твоего родственника… — высказал я в ответ, но Гильда подняла свою птичью лапу, перебивая меня.
— Нет, это правда, — грифонша вновь посмотрела на меня, — Я хочу тебе кое-что сказать. Только обещай, что наш разговор за пределы этой палаты не выйдет.
Я плавно закрыл дверь в нашу палату и, убедившись, что нас никто не подслушает, кивнул.
— Клянусь честью, — я приложил копыто к груди и сразу же поставил его на место. Гильда глянула сначала на меня, потом на дверь, и кивнула.
— Так вот, — начала она, вздохнув, — Меня и вправду избивают за то, что я не хожу в церковь Борея.
Я удивленно усмехнулся. Борей, значит. Насколько помнил, это бог богатства и господства. Священнослужители этого бога обучают только грифонов знатного происхождения, а это значит…
— Тебя обучают, как правителя? — сразу задал я наводящий вопрос.
— Я внучка графа, и моя семья отнюдь не последние из дворян Империи грифонов, — собеседница тяжело вздохнула, — Так что да, меня обучают править чернью.
«Вот это новость! Мало того, что я попал прямо в уязвимое ее место, так еще и угадал с тем, что происходит в ее жизни. Занятно, занятно», — мысленно присвистнул я, хотя внешне и виду не показал, что удивлён.
— Вот только я не хочу этого делать, — Гильда сжала кулаки четырехпалой лапы, — Я хочу просто жить для себя и спокойно молиться Борею, а не слушать эту заунывные проповеди о послушании богам.
Да уж… Тут, как ни странно, могу её понять. И я начал осознавать, что проникаюсь к ней уже небольшой симпатией.
— Да, жестоко они поступили в отношении тебя, — согласился я, сев на пол напротив Гильды. Однако тут же отстранился, заметив, как она взъерошила перья на голове.
— Жестоко?! — воскликнула она возмущенно, — Это мягко сказано! Когда тебя бьет твой же собственный престарелый дядюшка, словно птенца какого-то, хотя я уже взрослая совершеннолетняя грифонша! Это унизительно!
— А как же другая часть семьи?
— Вот именно, что кроме дяди никого у меня не осталось, а он тот еще изверг, — рыкнула грифона и сплюнула на пол слюну, гневно защелкав клювом. Мне же оставалось только вздохнул и сокрушающе покачать головой.
— Может стоит от него сбежать?
— Я пыталась, но меня поймали и снова избили, — рыча, выдавила из себя Гильда и отвернулась от меня. По её клюву пробежала слеза печали и обиды, однако она тут же смахнула её крылом, сделав вид, что просто хочет почесать морду.
— Понятно, — только и выдавил я, не зная, что ещё ответить, — Может поешь мяса и отвлечешься от плохих воспоминаний?
— О, это с удовольствием! — слегка «улыбнулась» грифонша, — А тебя не смутит, как я его поедаю?
Вместо ответа я лишь улыбнулся и просто показал ей свои зубы с ярко-выраженными клыками.
— Хе, — хмыкнула она, — Сразу бы так!
Гильда с довольным видом принялась уплетать мясо так, словно давно его не ела, однако она деликатно отрезала его от шмата ножом, что взяла из тумбочки. Несмотря на кажущийся дикий нрав, она всё же сохраняла свои аристократические манеры, что приятно удивило меня.
— Ну и хуйня здесь еда, — выругалась грифонша, когда покончила с едой, — А вот это мясо просто класс. Где ты его добыл?
— Из замка, — я безразлично пожал плечами.
— Украл что-ли?
— Сами принесли, — пояснил я, — Я в этой стране чуть ли не один из немногих, кто ест мясо, и мне его приносят иногда.
Гильда же усмехнулась в ответ.
— Вот как? Не верю, что это все так просто. Здесь еще что-то, верно? Пони вроде не особо жалуют таких полукровок, как ты.
— Ну, — замялся я, отведя взгляд в сторону на пару мгновений, — Может потому, что младший диарх мне жизнью обязана.
— Этим можно было бы воспользоваться, — заметила собеседница, отставляя пустую тарелку.
— Возможно, но она делает это добровольно, — я взглянул на портрет Селестии на стене, который конечно же присутствовал даже здесь, и сердито хмыкнул, переводя взгляд обратно на Гильду, — Да и узнав её поближе, мне совершенно не хочется нагло пользоваться ее доверием.
— А что с ней не так? — грифонша вновь легла на койку, смотря на меня.
Я на секунду задумался о целесобразности говорить с ней о принцессе, однако всё же решил — а что такого, если я поделюсь своими мыслями?
— Вот представь, что тебя оставили совершенно одну без возможности даже докричаться до кого-нибудь, — с серьезным видом ответил я, — Приплюсуй сюда безжизненный мир, абсолютную тишину, постоянный холод и тьму. Представила? А теперь умножь это на тысячу лет и сможешь понять, что она пережила.
— Оу, — опустила Гильда голову, осознав всё сказанное мною, — Беру свои слова, сказанные моей подруге-пегаске, обратно — эта кобыла крута, раз смогла пережить такое.
Я же в задумчивости почесал свою щёку. Неужели Рэйнбоу пыталась оправдать Луну перед Гильдой? Вот это уже интересно. Надо об этом сообщить как-нибудь ночной принцессе, когда выдастся возможность.
— Ну что ж. Думаю, теперь понимаешь, что далеко не все пони лузеры, — только и добавил я, ухмыльнувшись.
— Ага, — согласилась Гильда и посмотрела на портрет солнечной кобылы, указав на солнцеликую, — Вот только некоторые из них особенно отстойные.
— Ты про Селестию?
— А про кого же еще? — она развела лапами, — Её все грифоны империи презирают за её мягкотелость и бесхребетность.
Я довольно усмехнулся. Признаться, даже начал испытывать некоторое злорадство по отношению к Селестии за то, что её многие ненавидят. Значит, я нашёл понимающую меня грифоншу, что не могло не радовать.
Однако я не спешил демонстрировать свою солидарность с её словами, решив просто поинтересоваться:
— А в чем она заключается?
— Ты в этой стране не так давно, я права? — догадалась Гильда, вновь сев на койке и расправляя крылья, будто разминая их.
— Можно и так сказать, — я с хмурым видом кивнул.
— Ее философия гармонии и магии дружбы всем адекватно мыслящим существам кажется лютой хуйней, — улыбнулась собеседница, не стесняясь приправлять речь матом, — Я тоже так считаю.
— Хм, — задумался я, отведя глаза в сторону и вверх, — А мне еще говорили, что дружба и вправду отдельная школа магии…
— Кто тебе такую чушь спизданул? — с явной усмешкой заявила она.
— Ученица Селестии, Твайлайт Спаркл, — я вновь глянул на Гильду, — Именно ее ты чуть не задушила. Она наивна как ребенок, хотя, по сути, и является им: ей всего семнадцать.
— Да она дурочка, — с этими словами грифонша слегка оцарапала когтями подлокотник койки, — Лезть на того, кто объективно сильнее и больше тебя полное безумие. О чём она думала?
— Не знаю… Но помимо этого она искренне считает, что любые конфликты можно решить, если завести друзей и поговорить…
Договорить я не смог. Гильда внезапно заржала в голос, ухватившись за живот и, если бы не подлокотники, за которые она успела зацепиться, то наверняка упала бы с койки.
— Серьезно? — еле-еле отдышавшись, выдавила из себя Гильда, прикрываясь крылом.
— Более чем, — пожал я плечами и слегка улыбнулся, сам еле сдерживая смех, глядя на откровенно ржущую до слез грифоншу.
— Блядский, выблядский, — ругалась она сквозь слезы и хохот, — Какая же она дура! Такого бреда я ни разу в своей жизни не слышала, — она вытерла лапой слезы и постепенно перестала смеяться, — Спасибо, давно я так не смеялась. Определенно эта Твайлайт самая отстойная из всей компашки. Какой бред она еще несла?
— Пока никакого, — слукавил я, вспоминая то, как она пыталась заставить меня писать «письма дружбы», — Кстати, мы не успели познакомиться даже.
— А, точно! — хлопнула Гильда себя по лбу, будто вспомнив кое-что, — Я Гильда, просто Гильда, — сказав это, она сжала правую переднюю лапу в кулак и выставила перед собой. Я, уже зная её имя по канону, сначала не сообразил, что к чему, но потом вспомнил, что мы так-то даже не представлялись друг другу, а потому сразу же исправился.
— Стевриан Анлас, — я слегка стукнулся копытом с ее лапой, — Можно просто Стевриан.
— Вот так-то лучше. Будем теперь знакомы, — довольно протянула она в ответ и щелкнула клювом, — Послушай, я спиздила у медсестер бутылку вина, — с этими словами она достала из тумбочки бутылку и два стакана, — Будешь?
Я мысленно улыбнулся от такого. Я никогда ранее не пил алкоголя, ибо из-за эписиндрома мне это было опасно. Во всяком случае на Земле. С другой стороны сейчас у меня другое, более здоровое тело, да и это просто вино — что может случиться плохого? Так что я бы даже попробовал выпить сейчас.
— Конечно, — ответил я с охотой и подсел ближе. Я не стал задавать вопросы по поводу того, как она умудрилась свистнуть алкоголь прямо из-под носа персонала больницы, но этим Гильда меня удивляла всё больше и больше.
Грифонша тем временем достала из тумбы два бокала и разлила вино в них. Она взяла один из них в лапу, в то время как я подтянул телекинезом второй, понюхав его. От вина исходил приятный аромат клубники.
— Ну, за знакомство! — подняла стакан вверх грифонша.
— За дружбу, — и, помолчав секунду, я решил добавить, — которая не магия!
Дзинь!
Стевриан. Глава 18: Новая биография
https://ibb.co/R20TJ1p — часть документа, что дала Луна Стевриану в конце главы.
После выпивки и небольшого дружеского разговора с Гильдой, я покинул её палату, направившись к себе. Однако стоило мне отойти на пару метров, как меня сразу же перехватила одна из медсестер, которая тут же позвала меня в комнату отдыха для разговора.
«Интересно, а что ей нужно от меня?», — задумался я, следуя за ней. Неужели она меня собралась поругать за то, что я не сижу у себя, а хожу по больнице? Непонятно.
Белая единорожка, что была одета в белый медицинский халат и с голубой гривой на голове, пригласительно кивнула мне в сторону двери, приглашая пройти первым, и затем зашла внутрь сама. Мы оказались в небольшом помещении, где стояли диваны, кофеварки, кулеры с водой и небольшой столик с газетами.
— Вот теперь я могу с вами поговорить, — начала она, усаживаясь около меня в кресле, — Мы вам благодарны за то, что помогли совладать с этой грифоншей, но вы ведь в курсе, какая у нее травма?
— Я так понимаю, что черепно-мозговая? — задал я вопрос в ответ, садясь на пол напротив большого кресла.
— Именно, — кивнула собеседница, — Она крепкая, но у нее могут возникнуть серьезные проблемы с восприятием окружающего мира. Сейчас она этого не замечает, но прогнозы нашего врача-невролога Дубь Харта неутешительные.
Я немного удивлённо вскинул «брови», осознавая эти слова, а затем тяжело вздохнул.
— Хотите сказать, что у нее могут появиться галлюцинации? — вновь задал я вопрос, опуская взляд. М-да, я ведь только-только с ней подружился, а уже оставил ей такой вот «подарочек» на всю жизнь. Признаться, я в этот момент почувствовал острый укол совести в сердце, отчего даже поморщился.
— Не исключено, — вздохнула в ответ медсестра, — И еще: вы могли бы больше не накладывать швы на свежую рану, если вновь произойдет подобное? Нам пришлось вновь рассекать швы, ждать, иссекать лишние наружные ткани, и лишь после этого накладывать их вновь. Это только добавляет нам работы.
Тут я вспомнил программу обучения, которую проходил в качестве медицинского работника на Земле, и мысленно ударил себя по лбу, вспомнив кое-что. Нельзя накладывать швы на свежую рану до тех пор, пока не удалишь ткани, которые впоследствии подвергнутся некрозу. В экстренных случаях допускаются только временные швы или стрипы. Мелкие ранения, как правило, можно зашить и на месте, но не ту, что получила Гильда. Рана все же почти на полголовы была.
— Ладно. Буду иметь ввиду, — сухо процедил я после небольшой паузы, — главное, что я сделал хоть что-то, и с Гильдой всё относительно нормально.
— Лучше в следующий раз подумайте, а потом делайте, — хмуро посмотрела единорожка на меня, — У нас и других больных хватает, а тут еще и грифонов принимать. Так совсем с ума сойдешь, — сказала она с отвращением, акцентируя внимание на слове «грифонов». Я фыркнул, понимая, к чему она клонит.
«Она начинает меня бесить. Ненавижу, когда меня неправомерно критикуют, а тем более я ненавижу расизм. Я же вижу как ты, медсестра-недоучка, испытываешь отвращение к грифонам».
— Может, хватит критики? — рыкнул я и подходя к единорожке. Я буквально навис над ней, заставив ту сразу же сжаться в белый комок, — Вы явно не только это хотели со мной обсудить, верно?
Медсестра судорожно сглотнула и несколько раз кивнула. В её глазах застыл непомерный ужас перед моим обликом, и она поспешила добавить:
— Эм, — сглотнула медсестра, пугливо смотря на меня, — Да, да… Хотела. Простите меня. Я не желала никого оскорблять!
Я немного отступил и уселся обратно на своё место, давая возможность собеседнице перевести дух.
— Так о чем же? — вопросительно глянул я на неё.
— Ну, — замялась она, все еще с некоторым опасением смотря на меня, — У вас был раньше опыт в медицине?
— Допустим.
— Это заметно. Вы бы не могли тогда на днях зайти и помочь нам с одним пациентом? А то лишних копыт нету. Разумеется, когда вы выпишитесь из больницы?
— Зайду, — облегчённо вздохнув, улыбнулся я в ответ. Что ж, закончили на хорошей ноте и славно.
Спустя два дня меня выписали из больницы, и я уже вечером зашёл к ним, предлагая помощь. Как оказалось — там надо было ассистировать на операции, однако от меня требовалось лишь подавать инструменты, вытирать их от лишней крови и помогать специалисту-хирургу в работе. Так что это было несложно. Меня по итогу после операции поблагодарили, дали корзину с конфетами в качестве платы за работу и отпустили.
Направляясь домой из больницы, я мысленно возвращался к тому, что произошло почти неделю назад. Откровенно говоря, мне было трудно поверить, что я смог какое-то время выдерживать удары Урсы Младшей. Она меня и так, и сяк кидала, а я даже сумел ей нанести небольшой вред. Да — он смехотворен был, и у меня все равно не было никаких шансов, но всё же.
А ещё мне не давала покой та способность, которую я внезапно открыл в трудный момент: возможность накладывать псионный щит. Если бы я не успел среагировать, то этот дегенерат-жеребенок мог бы погибнуть. Но при этом я сам чуть не откинулся. До сих пор я содрогался от мысли, какую же боль выдержал тогда. Хочется верить, что мне когда-нибудь удастся его накладывать так, чтобы не испытывать подобное больше.
Погрузившись в свои мысли, я и не заметил, как дошел до двери своего дома. И только я хотел было открыть ее, как услышал позади себя топот маленьких ножек и последовавший за ним голос Спайка:
— Стевриан, стой!
Я развернулся к нему и посмотрел на маленького ящера, попутно заметив, как тот, запыхаясь и пошатываясь, бежит ко мне.
— Что случилось, Спайк? — с легкой тревогой в голосе обратился к нему. Он так спешил, будто что-то срочное случилось. Но как оказалось, опасения были напрасны, ибо Спайк лишь полюбопытствовать пришёл.
— Я хотел лишь поговорить с тобой. Что с тобой случилось тогда? — пытаясь отдышаться, начал дракончик, останавливаясь рядом со мной. Я лишь усмехнулся и решил ответить ему вопросом на вопрос:
— Ты помнишь, как я сказал, чтобы ты уводил жителей из города?
— Да, помню, — утвердительно кивнул фиолетовый дракон.
— Как думаешь, что могло такого случиться, что к вашему возвращению Урса была уже в городе, а несколько зданий были почти полностью разрушены?
— Оу, — только и смог выдавить из себя Спайк, опустив голову, но потом резко поднял ее и посмотрел на меня с беспокойным выражением, — Тебя так сильно ранили?
— Можно и так сказать, раз я попал даже в больницу, — потер я ногой голову и глубоко вздохнул, вспоминая события той ночи. Но затем слегка улыбнулся и снисходительно добавил, — Ладно уж тебе. Ничего страшного, я уже на ногах. Луна помогла мне прийти в себя.
— Я очень волновался, но я рад, что с тобой все нормально, — облегченно вздохнул дракончик, искренне радуясь моему вздоровлению. Я мысленно отметил его беспокойство в положительном ключе. Но затем я вспомнил про то, как Спайк смог эвакуировать весь город за короткий срок, и это я и решил у него уточнить:
— Кстати, а как ты вывел всех пони из города? Меня не было около пятнадцати минут всего-лишь.
Помощник Твайлайт ненадолго задумался, а затем поднял указательный палец вверх и заявил:
— Я сказал, что на окраину города с визитом прибудет сама Селестия.
— Они тебе поверили? — я удивлённо округлил глаза, услышав такое.
— Ага!
Это определённо мне нравилось. Спайк то, оказывается, очень даже сообразительный и находчивый. Даже мне такое не пришло бы в голову.
— Гениально! — искренне поразился я и затем аккуратно погладил Спайка по голове, — Ты молодец!
— Ну да… Я такой! — хихикнул дракончик и немного смущенно улыбнулся, — но ты ведь тоже настоящий герой. Ты спас город и не дал жителям пострадать! — воскликнул молодой ящер, с восхищением глядя на меня.
Я лишь пожал плечами и огляделся вокруг. Вокруг стояла приятная солнечная погода: птицы пели, ручей журчал да ветер колыхал зелёную листву на деревьях. Ничто не предвещало новую беду или проблемы, так что я был вполне настроен на простую дружескую беседу. Я открыл дверь и кивком головы предложил Спайку пройти ко мне домой, и этой возможностью он с удовольствием воспользовался. Уже внутри наш разговор продолжился:
— Герой или нет… Не знаю. Но ты не позволил им пострадать, вот, — указал копытом на дракончика, — именно ты увёл жителей. Они хоть не заподозрили обман?
— Я заранее подготовил свиток с текстом, и когда мы уже были на месте, то через минут, наверное, пять, я выдохнул пламя и выкинул свиток из сумки в этот же момент. Никто обмана и не заметил, — ухмыльнулся дракончик, выпятив вперед грудь, явно восхищаясь своим острым умом и умением импровизировать. Признаться, заслуженно — побольше бы таких было в Эквестрии.
— Ты молодец, Спайк. Я знал, что могу на тебя положиться, — похвалил я его.
— Ой, да пустяки, — отмахнулся ящер, хихикнув, — Я просто сделал то, что должен был сделать.
«Хм. Где-то я это уже слышал. Ты говоришь в точности, как один мой знакомый, который точно так же преуменьшает свои заслуги, » — внезапно осознал я, с тоской вспоминая одного своего друга с Земли, который мне часто помогал.
Я на какое-то время отошёл на кухню и приготовил в очередной раз бутерброды, половину из которых я сразу же отлевитировал в сторону Спайка. И какое-то время мы просто молча перекусывали.
Но спустя некоторое время фиолетовый дракончик вновь заговорил, с любопытством посматривая в мою сторону:
— Как там Гильда?
— Да вроде ничего, — пожал я плечами, — Идет на поправку и даже ругается, — хихикнул я, вспоминая, как мы говорили о том, насколько пони Эквестрии изнеженные.
— Злюка она, — фыркнул обиженно дракончик, услышав такое, — Она чуть было не убила мою сестру, и я её ни за что не прощу!
— Да и не надо, — пожал я плечами, признавая, что сам на грифоншу негодовал из-за этого, — Я тоже после этого отношусь к ней хуже, но она хотя бы сожалеет о всей этой ситуации.
— Сожалеет?! — внезапно вспылил Спайк, сжимая кулаки, — Она еще и сожалеть смеет после того, что она устроила?!
«Так. Спокойно, спокойно…»
— Да, — кивнул я, пытаясь придумать, как перестать злить Спайка, — Она по кодексу должна была вызвать Флаттершай или ее защитника на бой, дабы не запятнать честь, но в итоге…
— Вызвать на бой?! — чуть ли не пылая от гнева, перебил меня дракончик. Он яростно сверкнул глазами, отчего мне даже показалось, что ещё немного, и он начнёт мне дом сжигать. Правда, когда видишь маленького дракончика в таком состоянии, то невольно становится скорее смешно, а не страшно.
Однако смех смехом, но я решил подавить свои эмоции и сделал серьезную мину на морде.
— Ну извини. Таков кодекс чести грифонов, — разведя копытами в стороны, ответил я, глядя на Спайка.
— Что за тупость?! — глаза Спайка расширились от услышанного, — Теперь еще и кодекс этот тупой приплетается, — он злобно рыкнул и покачал головой, — Это никак ее не оправдывает.
— Не оправдывает, ты прав, — кивнул я и вздохнул, — Ну ладно. Уже что сделано, то сделано. Мы её остановили, но всё же грифоны — они такие. Очень привержены своим правилам и религии. Я о них читал и знаю о чём говорю.
Фиолетовый ящер тяжело вздохнул и таки немного подуспокоился. Но он еще долго возмущался на тему Гильды и того, как он зол на неё был. Однако со временем мы переключились на другие темы, и я с ним поделился даже содержимым корзины, что привело Спайка в чувство и хорошее настроение. Попутно я от него выяснил, что Твайлайт стали уважать в городе значительно сильнее, и мэр даже вручила ей награду за спасение Понивилля от медведя. Однако на этой новости мы распрощались, так как дракончику нужно было помочь сестре с книгами, и я с некоторым сожалением закрыл за ним дверь. Эти несколько часов беседы с ним пролетели незаметно.
Как всегда: настоящие герои остаются безвестными и никем не замеченными, в то время, когда тому, кто ничего не сделал, отдают наивысшие почести. Я не был в обиде и просто делал то, что должен был для спасения поней. Однако сейчас мне ещё предстояло помочь в восстановлении города, так как Эпплджек буквально вчера попросила меня в этом ей посодействовать. А для этого надо было хорошенько выспаться.
Через несколько дней работа по восстановлению Понивилля была окончена. Утром следующего дня я, утомившись со всей этой тяготы, решил отдохнуть в «Сахарном уголке». Я уже бывал там несколько раз, и, даже несмотря на то, что не очень любил сладкое, часто предпочитал проводить там время. Там часто царила весёлая и дружелюбная атмосфера — та, которой мне часто не хватало в жизни. Всё же в реальности мир поней оказался вовсе не таким радужным и дружелюбным, каким его рисовали в мультсериале, а Сахарный Уголок — как кусочек той атмосферы, которую и ожидаешь увидеть в этом мире.
«Я здесь уже четвертый месяц… Месяц солнца, месяц последнего зерна, месяц торговли и теперь подходит к концу вторая неделя месяца дождей. Следующий месяц ветра, аналог октября в местном мире. Погода уже начинает портиться местами, как и моё настроение. Но есть и интересные моменты. К примеру то, что пегасы, в отличие от канона, за погодой почти не следят и не мешают естественной смене сезонов. Это весьма интересно…», — размышлял я, подмечая некоторые свои наблюдения. Я медленно шёл по улице Понивилля, смотря в небо и слушая гул и топот прохожих.
— Утра доброго, господин Стевриан! — внезапно дружно поприветствовала меня супружеская пара Кейков, что направлялись в «Сахарный уголок». Это были два земнопоня желтого и голубого цвета с кьютимарками в виде пирожных и кексами. Они здесь внешне никак не отличались от того, как выглядели в каноне, поэтому они были очень даже узнаваемы.
— И вам не хворать, — поздоровался я в ответ, — Идёте на работу?
— Да, идём, — улыбнувшись, ответил жёлтый жеребец, — Вчера пришёл заказ на несколько сотен килограмм выпечки, и нужно успеть все сделать к послезавтра, поэтому лучше всё начать сейчас, — мистер Кейк легко толкнул свою супругу в бок, — Верно я говорю, дорогая?
— Разумеется, дорогой, — широко улыбнулась голубая кобыла и чуть потерлась о жеребца шеей.
— А почему так мно… — хотел было я задать вопрос, но договорить мне не дали: я неожиданно услышал громкий мужской голос позади себя и лязг доспехов. Повернувшись полубоком, я увидел двух идущих навстречу мне стражников из дневной гвардии: земнопони и пегаса в позолоченной броне. Они строго и сурово на меня смотрели, явно имея какие-то претензии.
— Почему ходите в городе с оружиемᵉ? — обратился страж-земнопони ко мне. Его голос был грубоватым, резким, без тени страха. Он говорил на эквестрийком-английском, который я уже давно не слышал. Такое пристальное внимание к моей персоне не понравилось, однако я даже виду не подал, что испытываю негодование к ним.
«Не думал, что у меня будут проблемы из-за этого. После случая с Урсой я ношу оружие при себе все время. Тем более, что у меня есть разрешение!», — возмутился я про себя, пристально осматривая гвардейцев, — «Что-то я никого из них не узнаю. Новички что-ли?».
— У меня есть разрешение на ношение оружия, — открыл я сумку на боку телекинезом, достав оттуда небольшой бумажный документ с печатью на нем и протянул стражникам, — Вот оно.
Оба некоторое время рассматривали его, хмыкая, а затем один из них, судя по голосу, молодой жеребец, обратился к другому:
— Не узнаю эту печать, — с усмешкой заметил молодой стражник-пегас, — Подделка, наверноеᵉ.
Стражник-земнопони лишь молча достал из сумки на груди тонкую книжку и стал сверяться с тем, что там написано. Какое-то время он глазами изучал её, время от времени переводя внимание на печать и обратно, но затем покачал головой, словно сожалея, и ответил:
— Эта печать принцессы Луны, и она настоящаяᵉ, — сказал он сиплым голосом, словно часто и много курил.
— Серьезноᵉ? — удивился молодой жеребец.
— Похоже на тоᵉ, — кивнул своему напарнику стражник и с этими словами вернул документы мне. Я же нахмурился недовольно, решив немного проучить стражников за придирчивость:
— Вы слышали про нападение медведицы на Понивилль не так давно? — спросил я и сам же ответил, не дав стражникам сказать, — Поэтому и ношу оружие, а то мало ли.ᵉ
— Слышали, — угрюмо ответил пегас, — Странно это всё былоᵉ.
— Это ваша работа! Почему я должен заботиться о защите Понивилля? Что говорят насчет всего этого в гвардииᵉ?
Этот ответ заметно возмутил стражников. Они округлили глаза от удивления и возмущения, но пегас раздражённо топнул копытом по мостовой и приблизился ко мне:
— А кто ты такой, чтобы интересоваться информацией по расследованию, аᵉ? — откровенно злясь, выпалил молодой стражник.
— Расследованием? — удивился я, — Между прочим, я знаком с вашим командиром и даже некоторое время жил среди вас, ᵉ — ткнул я на гвардейцев копытом.
Земнопони положил одну ногу на плечо своему товарищу и покачал головой, останавливая его:
— Кажется Шайнинг упоминал его, — сказал он и затем обратился ко мне, — Думаю, что вам стоит знать лишь то, что причины появления Урсы в городе всё ещё уточняютсяᵉ.
— Ясно, — глубоко вздохнул я, так и не получив нормального ответа на вопрос, — ладно. Работайте. Удачного патрулирования вамᵉ.
Гвардейцы ушли, и я продолжил свой путь к Сахарному уголку. Некоторое время ничего интересного не происходило, но ровно до момента, пока я не почувствовал сильный запах гари, когда проходил около Карусели.
— Чем это так воняет? — фыркая и затыкая копытом нос, выбежала Рэрити из своего дома-мастерской.
— Дымом, — констатировал я очевидный факт, смотря на небо, которое начало активно заволакиваться темным дымом. Однако настоящую причину смогла пояснить лишь Твайлайт Спаркл, когда она подошла к нам:
— Это дракон спит рядом с городом. Я уже получила письма от принцессы Селестии. Она написала, чтобы мы, девочки, разобрались с этой проблемой.
Я буквально прыснул со смеху. Серьёзно!? Чтобы послать шесть не самых обученных пони разобраться с драконом? Конечно, я догадывался, с помощью кого это осуществимо, однако сам факт того, что их посылают одних против опасного зверя, вызывал невольный хохот.
— А не слишком ли многого она от вас хочет? — поинтересовался я, тем самым вызвав осуждающий взгляд лавандовой единорожки.
— Селестия мудрейшая пони в Эквестрии и вообще за всю историю, — осуждающим тоном обратилась ко мне Твайлайт, — В ее мудрости не нужно сомневаться. Она не пошлет нас на то испытание, которое мы не сможем пройти!
Я кашлянул и поспешно отвернулся, дабы скрыть своё раздражение к услышанному.
«О, слепой фанатизм подъехал! Тебе, Твайлайт еще расти и расти, чтобы осознать насколько по-идиотски ты сейчас выглядишь. Я эту вашу Селестию уже видел… Она аморальна и мерзка, а не идеальна, какой вы её рисуете себе».
В этот момент к нам подоспели и остальные члены Шестерки, и Твайлайт вновь проговорила задачу, что дала принцесса, размахивая её письмом перед остальными. Я в это время показательно отвернулся и погрузился в свои мысли, отмечая, что события, которые происходят здесь, идут не по порядку по сравнению с каноном. Сначала казалось, что это не так, но последовательность уже начинала сбиваться: сначала параспрайты, затем Гильда, потом Трикси и Урса. А сейчас и вовсе дракон. Всё вразнобой. Интересно, а стоит ли ждать прихода Тирека до Сомбры и Дискорда?
Обернувшись обратно, я заметил, что все пони уже разбежались кто куда, а Твайлайт сообщила, что нам надо подготовиться к походу. Я же был уже готов: оружие в виде меча и кинжалов, сумка, куда я складывал всё самое необходимое. Так что мне оставалось лишь ждать их.
Так прошло полтора часа, прежде чем Шестёрка собралась вновь на главной площади с походными рюкзаками. Я сразу же к ним приблизился и напросился в охрану, с чем они поначалу не соглашались. Пришлось долго уговаривать Твайлайт и остальных, аргументируя своё решение тем, что я уже не раз и не два спасал других, а против дракона им может понадобиться моя помощь. В итоге под напором фактов лавандовая единорожка согласилась и решила включить меня в «список».
— Ладно. Ты идёшь. Будешь прикрывать. Понял?
— Понял я, понял. Пойдёмте уже, — проговорил я, взглянув вновь в небо, которое уже полностью затянулось дымом.
«И это сделал один лишь дракон? Удивительно. Надеюсь, он не размером с гору».
Однако наш поход задержался вновь, и на сей раз из-за золотой пегаски. Флаттершай, собственно, как и в каноне, ни в какую не хотела идти на гору, опасаясь больших опасных драконов. Шестёрка еле-еле смогла убедить её отправиться с ними.
«Фух. А я уж подумал, что придётся её насильно тащить. Ведь это именно она должна помочь против дракона, » — вспоминая нужную серию, заметил я. Впрочем, моя помощь тут тоже могла пригодиться.
Мы отправились за город в сторону ближайших гор, откуда и шёл дым, и вскоре начали подъём вверх.
— Здесь высоко, — сказала Эпплджек, когда мы достигли основания горы, — Ничего, мы справимся! — обратилась она к подругам, подбадривая их.
— Точно! — воодушевилась Рэйнбоу Дэш и первой взлетела наверх: проверять, нет ли наверху чего-нибудь опасного. Мы остались стоять внизу и ждать, пока Твайлайт Спаркл пыталась разобраться с картой местности.
— Там должна быть тропа, но ее нет, — осмотрелась Твайлайт и потрясла головой, явно чего-то не понимая. Я усмехнулся и приблизился к ней, заглядывая через плечо.
— Карта как бы перевернута, — произнёс я, определив, что ученица Селестии держит её вверх тормашками, оттого и не понимает ничего.
— Да? — посмотрела на меня Твайлайт, а потом снова на карту. А затем издала удивлённый вздох и повернула ее, — А ведь точно! Ну и дура же я.
— Со всеми бывает, — легонько потрепал ее по плечу, словно по-дружески, и пошёл дальше. Твайлайт лишь смущённо улыбнулась и направилась следом.
Мы вшестером продолжили путь, в то время, как Рэйнбоу Дэш проводила разведку местности и периодически докладывала обстановку. Так что поначалу ничего особенного не происходило. Подъём в гору оказался сложнее, чем это показали в каноне — в реальности оказалось слишком много крутых склонов, развилок и неустойчивых выступов, по которым нам пришлось ступать с особенной осторожностью. Там, где могла без проблем пройти Шестёрка, у меня возникали трудности: под моим весом осыпались мелкие камни и слышался треск ломающейся каменной породы. Чтобы безопасно пересечь столь опасные места, пришлось идти по очереди и медленно, иногда даже ища обходные пути.
В один момент мне даже показалось, что краем зрения заметил притаившегося горного козла, но это оказалась лишь большая птица, похожая на сову белого цвета. Она внимательно следила за нашими передвижениями, и вспорхнула сразу, как только мы проходили мимо неё. Иными словами — здесь, даже несмотря на всё более затягивающийся вокруг нас смог, кипела своя жизнь.
Однако в одном моменте во время нашего похода я оказался неприятно удивлён поведением Флаттершай. Мы дошли до небольшой пропасти, через которую необходимо было прыгать или перелетать. Все, включая меня, смогли без труда осилить эту преграду, но вот желтая пегаска, видимо, боялась, дрожа и бубня что-то себе под нос.
— У тебя же крылья есть! Просто взлети и всё! — крикнул я ей, показывая на её крылья. Но та всё не решалась и мотала отрицательно головой, чем вызывала у меня и всей Шестёрки жуткочайший фэйсхуф.
Тогда за дело в качестве поддержки взялась Пинки Пай. Она скакала между Флаттершай и остальной Шестеркой через большую пропасть словно мячик, весело напевая песенку под нос:
— Вот смотри! Это весело и просто! Прыг-скок! Прыг-скок! Прыг-скок! — смеялась она, отталкиваясь от земли как-то неестественно, что не могло не привлечь моё внимание. Она и в мультике как-то необычно прыгала, отталкиваясь всеми четырьмя ногами от земли, а тут при приземлении от ее копыт словно исходило слабое сияние. И я готов был отдать хвост на отсечение: она не касаясь земли, а с тихим хлопком скакала дальше!
«Так, тут что-то совсем уж странное. Она явно использует магию и отнюдь не пассивную, как другие земнопони. Теперь у меня ещё больше желания выяснить это».
Воодушевившись песней Пинки Пай, жёлтая пегаска всё-таки решилась на прыжок, но просчиталась с силой и чуть было не упала. Лишь усилиями Твайлайт Спаркл удалось вытянуть её из беды и переместить на другую сторону. Я же вновь изобразил фэйсхуф, понимая, что та даже не решилась использовать свои крылья. Тем более когда я уже видел, как она летала.
«Полагаю, бесполезно спрашивать, почему она не взлетела, » — мысленно хмыкнул я, и мы всемером направились дальше в гору. Некоторое время мы шли аккуратно и молча, ибо впереди было опасное место, где в любой момент могла обрушиться лавина. Твайлайт заранее предупредила нас об этом, а потому все разговоры моментально смолкли.
Но стоило нам пройти десяток шагов, как внезапно из-за моей спины раздался звонкий крик Флаттершай, которая подвела нас и здесь, закричав на всю округу. Эпплджек сразу заткнула ей копытом рот, однако начавшийся сход каменной лавины уже было невозможно остановить.
На нас начал обрушиваться целый вал смертоносных камней. В то время, как остальные начали дико паниковать и носиться по округе, уворачиваясь от лавины, я сохранял спокойствие и старался вовремя увести Шестёрку с траектории падающих камней.
— За мной! — крикнул я им, и повёл за собой остальных. Только бы успеть! Камни всё падали и падали: самые мелкие лезли в глаза и нос, а более крупные барабанили по моей спине и плечам, однако я бежал, уводя за собой остальных.
В один момент Твайлайт отстала от нас, споткнувшись — всё же спортсмен из неё был никакущий. Я услышал её крик и обернулся, к своему ужасу обнаружив, что на нее сверху уже летел огромный валун. Будучи в два раза больше её самой, он бы легко единорожку раздавил, оставив от неё лишь мокрое место.
«Не позволю!» — решил я и ломанулся ей навстречу. Я бежал так быстро, как только мог, и лишь в последний момент я сумел оттолкнуть ее в сторону, воспользовавшись инерцией и собственным весом. Затормозить я не смог, и от ударной волны валуна, что упал в сантиметре от меня, я завалился на бок и отлетел на пару метров, проехавшись по земле вперёд. Но к счастью, камнепад уже почти прекратился, хоть всё вокруг теперь было в пыли и осколках камней.
Прокашлявшись и протерев глаза, я поднялся на ноги и огляделся по сторонам. К счастью, Твайлайт была цела и невредима, и она сидела где-то в нескольких десятках метров от меня и потирала голову копытом. Остальные ее подруги тоже были в порядке, и они помогли нам подняться на ноги. Меня всего шатало, и я чувствовал ощутимую боль в груди от всего этого.
— Фух. Это было близко! — тяжело дыша, сказала Эпплджек, когда я, опираясь на неё, смог встать на ноги.
— Да уж. Но хорошо, что все живы хоть, — ответил я, оглядываясь вновь. Вид передо мной открывался не самый радужный — та тропа, по которой мы шли до этого, была полностью засыпала галькой и валунами, но из хороших новостей было то, что путь вперёд был чист. А вокруг нас на десятки метров помимо дыма стояли еще и клубы пыли, которой мы теперь дышали.
— Если бы кое-кто помолчал, данная ситуация не бы произошла, — возмущенно сказала Рэйнбоу Дэш, зло поглядывая на Флаттершай. Та вся сжалась и грустно опустила голову в ответ.
— Простите, — робко и тихо пискнула желтая пегаска.
Пока остальные отряхивались и собирались продолжить путь, ко мне вновь подошла Эппджек и обратилась ко мне, заметив, как я морщусь от боли:
— Стевриан, с тобой все нормально?
— Бывало и хуже, — улыбнулся я через боль, — Сами же видели.
— Да уж, видели, — Эпплджек подошла ближе и взглянула мне в глаза, будто что-то припоминая, — Ты явно намекаешь на то, что произошло в Понивилле во всемя нападения Урсы.
«Ну, блядь началось», — выругался я про себя и закатил глаза, тяжело вздохнув. Не нравилось мне, когда элемент честности так смотрел на меня. Я уже понимал, что она проверяла меня, и от этого я чувствовал себя словно на допросе.
— Да! — вслед за земнопони ко мне подошла Рэйнбоу Дэш, подхватив слова подруги, — Ты был на последнем издыхании, когда тебя выловили из реки. Нам интересно послушать, что там было!
— А потом ему стало очень плохо прямо у нас на глазах! — добавила уже Рэрити, — Я многое видела, но не такое.
«Вот же насели. Хорошо, скажу им», — раздажённо нахмурился я и затем поднял одну ногу вверх, прерывая остальных.
— Хотите правду услышать? — спросил, мрачно оглядывая Шестёрку, что образовала полукруг вокруг меня.
— Да! — хором ответили все они.
«Ну теперь уж точно не отвертишься.»
— Да, я был в городе, когда Урса напала, — фыркнул я и продолжил, — Двое балбесов привели ее в город, и вот совпадение, я захватил с собой оружие…
— Оружие?! — испуганно воскликнула Флаттершай, не дав мне закончить.
— Да, два кинжала, — спокойно продолжал я, не обращая на её испуганный вздох внимание, — но я переоценил себя и по факту не смог её толком ранить. Но, похоже, все равно вымотал знатно.
Вся Шестёрка между собой переглянулась.
— Но почему тебе так плохо стало? — задала вопрос белая кобыла после короткой паузы, — Неужто она так больно тебя ударила?
— Нет, — я отрицательно покачал головой, — Дело не только в ранах. В один момент я кинул ей в голову шкаф, и она отбила его в одного из этих идиотов-жеребят. Я лишь в последний момент успел поставить щит вокруг них и получил такой удар по мозгам, что до сих пор с ужасом вспоминаю это.
Пони вновь переглянулись. Лишь Твайлайт, которая оставалась задумчивой всё это время, медленно подошла ко мне:
— Ты ни разу не использовал щит до этого? — спросила она, склонив голову набок, — Это же простенькое заклинание.
— В том и дело, что мои силы пробудились не так давно, а до этого я использовал лишь самые основы.
— Я в детстве тоже пыталась, и по первости у меня получалось не очень, — переступила с ноги на ногу лавандовая единорожка, — Когда я пыталась отражать летящие в меня предметы при помощи щита, то тоже было больно. Могу понять.
— Хм. А ты сможешь меня научить делать это так, чтобы не было больно? — решил поинтересоваться я у неё. Твайлайт с небольшим с сомнением скривила губы:
— Посмотрим.
— Ладно, — я кашлянул от дыма, из-за которого запершило в горле, прижав при этом ногу к груди. Из-за ушиба каждый тяжелый и резкий вздох теперь отдавался всполохом боли, но я терпел. — Надо двигаться дальше пока Понивилль не задымило.
— А как же боль? — забеспокоилась желтая пегаска, — Ты ведь можешь…
— Со мной всё будет нормально, — перебил я её, направляясь по дороге дальше вдоль завала камней и пыли, что образовался после обвала, — Идёмте.
Дальнейший путь мы прошли без происшествий, и довольно быстро достигли пещеры, из которой и валил черный как смоль дым. Там где-то в темноте дрых крупный красный зверь, в десятки раз больше меня самого. Это был большой алый дракон, разложившийся на груде золотых монет, который и выпускал тонны черного дыма из ноздрей. Оставалось только подивиться тому, как это могло сочетаться с реализмом. Чувство, будто он сжигал внутри своего организма нефть. Однако вместе с этим мне становилось немного страшно — таких огромных тварей мне ещё не доводилось встречать в этом мире. Что будет, когда он проснётся?
«Типичная ленивая жопа. Даже мышцы атрофировались от такого образа жизни. Интересно, а он вообще самостоятельно пытается охотиться или крадет еду вместе с золотом?», — задумался я, оглядывая жирную тушку. Дракон и в самом деле выглядел довольно толстым, по меркам драконов и неуклюжим на первый взгляд, однако это не уменьшало его опасность для всех нас.
Шестёрка же, согласно канону, остановилась у входа в пещеру и пыталась придумать способ заставить дракона уйти в другое место. Толком ничего не решив, они выбрали Твайлайт как переговорщицу. Я же решил просто постоять с умным видом у входа в пещеру и ждать, держа оружие наготове.
Твайлайт аккуратно подошла к морде дракона, один нос которого превосходил по размерам её саму, и безуспешно пыталась поговорить с ней. Тот лишь фыркал и выдыхал на нее дым, даже особо не шевелясь. Кажется, она не сможет его растормошить обычными беседами.
Далее его по очереди пытались растормошить Пинки Пай и Рэрити, но они ничего не добились, и я уже начал посматривать на Флаттершай, ожидая её выхода, как в пещеру влетела на полном ходу Рэйнбоу Дэш с намерением вмазать дракону по голове. Я попытался ее остановить, но было уже поздно. И тут произошло то, чего ни я, ни кто-то из Шестёрки не ожидал: дракон с неожиданной ловкостью схватил голубую пегаску в обе лапы и, вопреки ожиданиям, стал её давить в лапах, а она издала испуганный болезненный крик.
Я среагировал мгновенно: вытащил из ножен большой по меркам обычных пони меч и ринулся на дракона, с разбегу воткнув ему оружие прямо под чешую. Лезвие вошло примерно наполовину в его бедро, и хоть мне и показалось, что клинок для существа с такими размерами, как кинжал для Урсы, но дракон болезненно взревел и таки отшвырнул Рэйнбоу Дэш в сторону, переключившись на меня.
«Так… А теперь то что?» — прикинул я, понимая, что у меня и против дракона шансы невелики. Ну ладно — он хотя бы из плоти и крови, так что сделать против него что-нибудь можно. Только, в отличие от медведицы, у него был аргумент в пользу его мощи… И прямо сейчас я ощущал его в виде накаляющегося жара в его раскрытой пасти.
«Огонь!» — сразу догадался я и нырнул в сторону. И как раз вовремя — буквально в метре от меня пронёсся целый поток раскалённого пламени, неприятно обжигая моё тело. Ощущения были подобны тем, что ты чувствуешь, когда ты стоишь возле костра и чувствуешь весь этот жар, исходящий от него. И хорошо, что удалось избежать его!
Но увлёкшись огнём, я слишком поздно заметил метнувшийся в мою сторону хвост, который тут же припечатал меня к стене. Да так, что я аж почувствовал хруст моих рёбер и резкую острую боль в груди.
— Аррргх! — взревел я от подобного.
Было очень больно, но боль была несоизмерима с той, что я испытал во время боя с Урсой. Но сейчас мне все равно захотелось ответить дракону тем же, что и он мне — болью!
Яростно зарычав, я направил меч в морду дракону, намереваясь запустить клинок ему прямо в глаз. Тот среагировал сразу, выставив лапу на пути лезвия, и я услышал ещё один хруст, только уже со стороны дракона. А через секунду взревел и он сам, истекая кровью из лапы, в то время, как на пол пещеры упал отрубленный палец. Отвлёкшись, чешуйчатый сородич меня сразу прекратил давить хвостом и на какое-то время отпустил.
Воспользовавшись передышкой, я, ковыляя и пошатываясь, вышел из пещеры, ощущая резкий приток адреналина в крови на фоне встречи с таким огромным зверем. Страх куда-то улетучился, уступив место азарту, и я даже почувствовал, что боль в груди несколько притупилась. Шестёрка же испуганно пряталась за камнями у входа в пещеру, но я не стал их звать. Теперь это мой бой — и методы у меня будут довольно жёсткими.
Через пару мгновений из пещеры вырвался дракон, и он, издав оглушительное рычание, вновь напал на меня. Я уже выставил перед собой меч, готовясь отразить натиск, но вдруг в голову зверю влетел увесистый камень, который подняла и запустила Твайлайт. Тот с треском раскололся об дракона, и тот потерял равновесие, свалившись набок.
«Дура, нахуя ты опять это делаешь?!», — возмутился я про себя. Она же так выдаст себя и подвергнет опасности! Я же кого защищаю от дракона?
Но такая атака всё же была мне полезна, и, пока огромный хищник приходил в себя, я из последних сил, сжимая зубы от боли, прыгнул на шею дракона и наставил острие меча ему на горло.
— Лежи и не шевелись! Только попробуй что-нибудь выкинуть, и мой меч пронзит твою голову! — крикнул я ему, яростно, но победоносно скалясь.
Дракон, завидев уже настоящую угрозу своей жизни, не спешил подниматься, лишь переведя на меня взгляд.
— Зачем вы сюда приперлись, пони? — спросил он громогласным басовитым тоном с примесью рычания. Твайлайт и её подруги начали покидать свои укрытия, приближаясь к дракону, однако все равно оставались на приличном расстоянии от него.
— Мы хотели бы, чтобы вы ушли отсюда и дали Понивиллю спокойно жить, — выпалила Рэрити, всё ещё немного дрожа перед огромным зверем, — Вы весь город задымили!
— А нечего ставить свои тартаровы города, где не надо! — возразил, фыркая красный дракон, невольно сжимая покалеченную лапу в кулак, пытаясь безуспешно остановить кровь там. Из места, где некогда был палец, кровь так и хлестала, хотя я был уверен, что вряд ли он истечёт насмерть от подобного ранения.
Тут немного осмелела Твайлайт, и она выступила вперёд, гулко прокашлявшись:
— Где попало? Я думаю, это вам нужно спать в другом месте!
— Я сплю где захочу! Вы меня не только потревожили, но и сделали инвалидом, — прорычал ящер, тряся передо мной окровавленной лапой, — Кто из нас тут злобная тварь?!
Я нахмурился и коснулся лезвием чешуек дракона на его горле, словно предупреждая, что будет при попытке схватить меня.
— Я лишь сделал то, что должно, — спокойно и медленно сказал я на данную претензию, — Не стоило пытаться убить одну из нас. Ты еще легко отделался, дракон.
— Пожалуй, только ты тут представляешь угрозу из этой шайки, — дракон указал лапой на меня и раздражённо клацнул зубами, — Ты не похож на них, поэтому скажи мне: достоин ли я того, чтобы меня так жестоко избивали и прогоняли?
Меч мой дрогнул, но я его не опустил. А ведь в его словах что-то было…
«Он определенно этого не заслуживает», — всерьез задумался я, — «Однако, если бы не попытка убить Рэйнбоу Дэш…».
Клинок на сантиметр вошёл в его горло, пустив тонкую струю крови. Дракон вздрогнул.
— Не заслуживаешь, — кивнул я, но тут же добавил, — Но это не оправдывает попытку убийства.
— Она первая ударила меня. Я защищался! — фыркнул вновь красный гигант, тяжело дыша. Похоже, он уже всерьёз забеспокоился, что я его могу казнить здесь и сейчас. Но я не совершал пока никаких лишних движений и ждал.
— Ага, защищался, как же! — начала вставлять свои пять битс голубая пегаска, — Ты и моих подруг обидел. Я иначе поступить не могла!
Я послушал всё это, а затем покачал головой, прерывая диалог:
— Могла, — обратился я к Рэйнбоу Дэш, — Лучше бы вы пошли всей толпой, а не по одному.
В этот момент дракон подо мной неожиданно зашевелился, и, воспользовавшись тем, что я отвлёкся на разговор, резко столкнул меня с шеи здоровой лапой. Мой меч при этом отлетел куда-то в сторону.
— Вы меня достали, муравьи, — зарычал красный дракон и поднялся вновь на лапы.
«Так. Плохо дело! Второй раз его не удастся так прижать!» — занервничал я, доставая уже кинжалы. Меч искать — это слишком долго.
— Стоять! — встал у него на пути я, держа оружие перед собой, — Если не хочешь, чтобы я глаза тебе выколол — не пытайся к нам даже приближаться!
Дракон лишь усмехнулся и вновь раскрыл пасть, готовясь выдохнуть пламя:
— А мне и не нужно…
— Хватит! — послышался внезапно сзади звонкий, но гневный голос Флаттершай, — Хватит!
Дракон тут же остановился, так и не выдохнув пламя, а глаза его округлились от удивления и страха.
— Дракон! Что вы себе позволяете! То, что вы большой и сильный, не значит, что вам стоит обижать моих друзей! — продолжала Флаттершай, подлетая поближе к красному гиганту и встречаясь с ним взглядом.
— Но они первые напали на меня… — начал было дракон, однако жёлтая пегаска сразу же перебила его:
— Может, у тебя большие размеры, крепкая чешуя и большие зубы, но вы не можете! Повторяю — НЕ МОЖЕТЕ обижать моих друзей. Тебе это понятно?!
— Эм… Да… — только и смогла растерянно произнести рептилия.
— А теперь предлагаю тебе взять и улететь со своими вещами отсюда. Твой дым очень, очень мешает нашим жителям, дракон, — уже более спокойно добавила Флаттершай, делая вокруг дракона петлю и усаживаясь на землю.
Я успел заметить, что, как ни странно, но ее метод возымел эффект, и дракон от её напора аж припал к земле и опустил глаза, не в силах сказать что-либо ещё. Она убедила его, и причём совершенно без агрессии! Так вот что чудо взгляд Флаттершай способен творить. Невероятно!
После небольшой дискуссии застенчивой пегаски и дракона было решено, что он улетит отсюда в обмен на то, что мы поможем переместить его «кровать» туда, куда он захочет.
— Что ж, видимо, придётся ещё работать, — с толикой грусти вздохнул я, неожиданно осознав при этом, что моё ребро уже не болит.
«Ого! Что это? Неужели боль прошла? Как такое возможно?» — удивился я, ощупывая себя копытами. Боль действительно практически полностью ушла, что поразило меня. Это удивляло меня, пожалуй, даже сильнее, чем способность Флаттершай усмирять дракона. Только вот откуда это у меня? Я ведь точно помню, как он хвостом раздавил мои рёбра, а сейчас они вот — целы целёхоньки. Похоже, моё тело всё ещё обладает какими-то секретами, всё ещё скрытыми от меня.
— Эй. Ты в порядке, Стевриан? Нам нужна твоя помощь! — окликнула меня Эпплджек, которая заметила странность в моём поведении. Я тут же хлопнул мысленно себя по лбу и улыбнулся ей:
— Да. Я в порядке, — немного неуверенно протянул в ответ и отправился в пещеру. Необходимо было теперь перетащить всю эту кучу золота в новую пещеру, где дракон согласился обустроиться. Но там теперь его дым хотя бы не будет мешать.
Мы работали до самого вечера, и когда солнце уже заходило за горизонт, мы смогли закончить с этим и вернуться в город. Но уже перед самым Понивиллем Флаттершай с явным отвращением на меня посмотрела и, нахмурившись, начала наседать:
— О чем ты думал, Стевриан?! Ты пролил дракону кровь! Ты сделал его инвалидом!
«Что это это пьяные выходки? Я буду жаловаться!» — вспомнил я слова из одного классического советского фильма. Я совершенно не ожидал такого наезда, тем более от стеснительной и робкой на первой взгляд пони.
— Сахарок, может не… — хотела вмешаться фермерша, но ее тут перебили.
— Я долго за тобой наблюдала и видела тебя со стороны! Ты только и знаешь, что махать оружием и бить окружающих, не разобравшись! — ближе подходя ко мне, не переставала кричать желтая пегаска, заглядывая мне в глаза, — Ты монстр!
«Вот это блядь, нахуй заявление! Флаттершай и в каноне порой была не совсем адекватной, но чтобы так… Хренова пацифистка». — нервно рыкнул я, пока ничего не отвечая. Однако я тут же заметил, как она на меня смотрит.
«Этот взгляд… Его не перепутаешь ни с чем. Похоже, она хотела повторить приём с драконом уже на мне!».
— Погоди, Флаттершай, — вмешалась Рэрити, подойдя к пегаске, — Ты сама на себя не похожа!
— Вот именно! — крикнула Рэйнбоу, защищая уже меня, — Он спас меня от смерти, а ты винишь его в этом?
Услышав аргументы в мою пользу, жёлтая пегаска немного смягчилась, а затем тяжело вздохнула, отводя от меня взгляд.
— Я не…
— Ты ведь самая добрая из нас, — сказала фермерша, — Ты всем даешь возможность исправления. Ты наставляешь на путь добра и спокойствия. Он не монстр и помогает нам.
Флаттершай ничего не ответила — лишь опустила голову.
— Он спас меня от Гильды, — добавила ещё Твайлайт, — Я умерла, если бы не он. Я верю, что он хороший.
— Но я… — не найдя больше слов, Флаттершай отвернулась, и я заметил, как слеза пробежала по её щеке. Мне оставалось лишь вздохнуть, ибо я понимал, что она чувствовала в этот момент.
Конфликтную ситуацию смогла разрешить только Пинки Пай, которая странно подпрыгнула и с лёгким хлопком оказалась рядом с подругами:
— Как можно обвинять кого-то в этом? Может, по приходу в Понивилль устроим примирительную вечеринку?
Флаттершай чуть улыбнулась и, вытерев слезу, повернулась ко мне обратно, произнеся лаконично:
— Извини…
— Ладно уж. Ничего, — чуть скривив ухмылку, заявил я, попутно думая, использовала ли Флаттершай на меня тот самый взгляд, которым она усмиряет животных? Я же ведь тоже дракон, а потому не был уверен, подействовал ли он на меня или нет. Но ментально я никакого эффекта не почувствовал. Странно всё это.
Вечеринка была знатной. Мы веселились, общались и ели сладкое. Победу над драконом мы отпраздновали всем городом, и веселье продолжалось до второй половины ночи, пока жители не начали, наконец, расходиться. Я сразу решил направиться домой, но когда я дошёл до двери и приоткрыл её, я остолбенел от удивления. Передо мной стояло три силуэта — один высокий и два поменьше. И в них я сразу узнал принцессу Луну и двух лунных гвардейцев.
— Что ж. Приветствую вас, принцесса. Я прекрасно вижу в темноте, — спокойно сказал я, закрывая за собой дверь и бросил мимолётный взгляд на стражу ночной кобылы, — к чему тут гвардейцы?
— К тому, что о нашей встрече никто не должен узнать, — подойдя ко мне, приступила сразу к делу принцесса, доставая из своей закреплённой на боку сумки какие-то документы, — Здесь информация, что будет жизненно важна для тебя. Прочти внимательно, выучи все наизусть и войди в роль, насколько это вообще возможно.
Она протянула мне папку с документами, и я быстро открыл ее, приступив к чтению. Чем больше я читал, тем больше во мне нарастало паники, но я старался сдержаться и не выказывать признаки беспокойства. Лишь когда я закончил читать, я позволил себе несколько раз тяжело вздохнуть и всё-таки попытаться унять возникшую панику. То, что я там увидел, настолько испугало и удивило меня, что я даже не знал, что ответить, лишь спросил дрожащим голосом:
— Когда Селестия узнала об этом?
— Буквально только что, — ответила Луна, — Но я успела раньше, поэтому я и здесь.
— Значит… Мне нужно готовиться к худшему?
— Вполне вероятно, — тяжело вздохнув, кивнула аликорн, — Но все зависит от степени твоей готовности. Именно поэтому я давала тебе книги про грифонов.
— Вот оно что… — догадался я и переступил с ноги на ногу, — Хитро придумала. Я сначала даже не понял. Молодец!
Гвардейцы, тем временем, переглянулись и посмотрели на меня непонимающим взглядом. Впрочем, вопросов они и не спешили задавать, полагаясь на мудрость принцессы. Луна же немного посмеялась над фразой, а затем решила добавить еще пару моментов:
— Моя сестра, возможно, устроит не простое чаепитие, но, вероятно, завуалированный допрос. Будь к этому готов.
— Что-нибудь еще мне следует знать? — уже более серьёзным голосом спросил я.
— Да, — чуть улыбнулась принцесса, — Она вполне может использовать световые ловушки. Однако учитывая природу твоих… способностей, я не думаю, что это будет тебе полезно.
«Световые ловушки… Что бы это ни значило, звучит очень опасно» — поражённо подумал я, пытаясь вспомнить, где и когда я слышал про них. Однако сейчас всё моё внимание было сосредоточено на другом, и нормально думать о каких-то там ловушках Селестии было непросто.
— В общем, ничего хорошего, — констатировал я, тяжело вздыхая, — Я начну готовиться прямо сейчас!
— Лучше поспи, а то голова не будет работать, — сказав это, принцесса улыбнулась и слегка толкнула меня в плечо, позволив себя немного вольности, — Выше нос! Все будет хорошо!
Я чуть улыбнулся принцессе, а охранники, которые всё это время стояли и наблюдали за нами, удивлённо переглянулись. Но затем они вернули своим мордам строгое выражение, и один из них решил напомнить о своем присутствии, кашлянув:
— Великая! Извините, что отвлекаю, но нам пора идти.
— Да, вы правы Стоун, — посмотрела она на него, а затем перевела взгляд на меня, — Нам пора.
Я проводил Луну и ее гвардейцев до входной двери, а затем, как только за домом шум стих, включил свет и сел посреди комнаты, держа в телекинезе документы перед собой.
— Заебись…
Стевриан. Глава 19: Опасное чаепитие
¹ — После Изгнания Луны — эквестрийский календарь.
² — С глаз долой — из сердца вон.
³ — Конец венчает произведение.
Спустя неделю внимательного изучения документов, новой "фейковой" биографии и убеждений себя в том, что я более не Стевриан Анлас, а Фолкет Фаэрвинг, я наконец был готов встретиться с Селестией. Пришлось вспоминать различные шпионские уловки, при которых ты, будучи другой личностью, не выдаёшь себя. Они, прежде всего, убеждают себя в том, кем они являются, и искренне верят в это. А на допросах даже не сомневаются в своей же лжи, выдавая это за правду.
Именно в этом я должен был себя убедить. Что я — Фолкет Фаэрвинг, а не Стевриан Анлас. И если за сам допрос я был относительно спокоен после недели тренировок и моральной подготовки, то слова Луны о неизвестных световых ловушках, которые может для меня приготовить Селестия, по-прежнему пугали.
Итак... Что же такого было в Фолкете и его биографии? Согласно неё я являюсь членом семьи знаменитого и известного среди грифонов военачальника. Сей факт означает, что "моя семья" чисто фигурально всё ещё являлась дворянской, однако она попала в опалу из-за моего "отца", который в своё время поддержал восстание в Нова Грифони. Титул не отняли, но путь обратно в Империю семье был заказан. Родиной же семьи Фаэрвингов была одна из стран Грифонии — Аквелия. Это похожее по стилю, культуре и языку на Францию государство являлось сейчас независимым, однако на тот момент оно входило в состав Империи грифонов.
Теодор, отец Фолкета, родился в девятьсот сорок шестом году ПИЛ¹ по эквестрийскому летоисчислению в герцогстве Виновии, что входило в состав Аквелии. Он с ранних лет интересовался военным искусством, поэтому при первой же возможности поступил в военную академию. Окончив через пару лет её с отличием, он поступил на службу в армию грифонов и быстро продвигался по воинской иерархии. Когда он достиг звания лейтенанта в девятьсот шестьдесят восьмом ПИЛ, страну охватили беспорядки, и Теодор оказался в самой гуще событий. На тогдашнего правителя Гровера Четвертого было совершено несколько покушений, а власть в стране заметно пошатнулась, и лишь военной силой её удалось удержать. Выбрав сторону семьи Гроверов, Теодор после восстановления порядка в стране получил земли в Клубничном герцогстве, куда впоследствии и переехал. Там он встретил свою будущую супругу — Дэллу Фастрад, на которой и женился спустя несколько месяцев. Жизнь у отца Фолкета налаживалась.
Спустя два года король Гровер Четвертый поручил уже получившему звание майора Теодору Фаэрвингу отправиться на территорию современной Нова Грифонии и возглавить расквартированную там часть королевской армии. Несмотря на то, что ему поручили эту задачу одному, он решил туда переместиться вместе с женой. А уже спустя полгода стало известно, что Гровер Четвертый умер, и в Империи началась анархия. Пока охваченное новыми беспорядками государство распадалось на множество княжеств и герцогств, Нова Грифония тоже подняла голову и объявила о своей независимости. Точные причины восстания до сих пор не установлены, однако официально считается, что колония Империи устала от поборов налогов и огромных пошлин.
Теодор решил действовать: он начал собирать своих давних друзей и подчинённых и убеждать их выступить на стороне революционеров, а сам смог укрыть жену с яйцом ещё не вылупившейся дочери Аморет от надвигающейся опасности. Офицеры, поддержавшие борьбу за независимость — Тифизер, Теодор Фаэрвинг, Эрвин Хайхилл и Рейхард Айронкло, собирали грифонов со всех концов колонии. В один из дней, когда Теодор направлялся в отдалённую крепость на северной окраине страны, он нашёл в заснеженной пустоши маленького дракончика, который вот-вот рисковал замерзнуть насмерть. Как он здесь очутился — неизвестно, но грифон проявил к детёнышу милосердие и взял его к себе на воспитание.
После долгой и кровопролитной войны за независимость, Теодор решил тайком отвезти свою дочь в Аквелию, а сам начал воспитывать приемного сына, которого назвал Фолкетом. Он ему поблажек не давал и растил в строгости, как подобает поборникам бога Арктурия. Шли годы, и когда тот стал достаточно взрослым, Теодор устроил молодого дракона в военный лагерь, где тот встал на путь военнослужащего. Фолкет успешно проходил все испытания и, даже несмотря на то, что не являлся грифоном, со временем смог завоевать уважение сослуживцев, а также завел несколько друзей среди них. Теодор со временем попытался внушить сыну веру в Арктурия, заставить его поклоняться этому богу, но Фолкет был непреклонен в данном отношении, и по итогу дракон лишь начал понимать и уважать принципы грифоньей веры, но не более. К ним относились некоторые правила и воинская честь грифонов, которые проповедовали священники Арктурия. Теодор был недоволен позицией своего приёмного сына, но в итоге принял её.
Через несколько лет Фолкет получил военное образование, что позволило ему в девятьсот восемьдесят девятом году ПИЛ поступить на службу в элитный медицинский батальон, что был создан Рейхардом Айронкло. Там уже на следующий год он дослужился до звания младшего сержанта. Спустя еще три года, вдевятьсот девяносто третьем ПИЛ, Фолкет решил отправиться на поиски своей настоящей семьи, и он в течение следующих полутора лет путешествовал по миру. Его поиски прерывает неожиданная новость о смерти приёмного отца. Это побудило убитого горем дракона вернуться обратно, обеспечить похороны отца и заняться преследованием убийцы. Доподлинно неизвестно, что послужило причиной и мотивом убийства, но Фолкет смог отыскать след наёмника, причастного к смерти отца. Он вёл на территорию Империи грифонов, так что для того, чтобы тайком пробраться туда, Фолкет поменял имя и устроился наёмником. Лишь в девятьсот девяносто седьмом году ПИЛ Фолкет смог совершить свою месть, после чего он спешно покинул территорию Империи, и на этом пропал из виду. Известно лишь, что он только в начале тысячного года ПИЛ появляется в Нова Грифонии для того, чтобы проведать своих старых сослуживцев. К своему сожалению он обнаруживает, что все они погибли в битве за небольшую деревушку в ходе стычки на границе между Нова Грифонией и Сообществом полярных медведей, так что теперь Фолкета ничего не связывает с его прошлым. И его след вновь теряется ровно до той самой роковой ночи, когда вернулась Найтмер Мун.
Так что для меня это была идеальная биография, которая помогла бы замаскировать мою настоящую личность. Единственное, что мне не стоило говорить, пока что, так это тот факт, что я дракон, а не понидракон, по крайней мере при посторонних точно.
— Я готов, — сказал я самому себе и вышел из дома, где меня уже ждали два дневных гвардейца, которые пришли ранее и сообщили, что принцесса Селестия просит меня к ней явиться.
Весь путь до дворца её величества мы прошли молча. Стражи переговаривались о чём-то своём, а я обдумывал то, что буду отвечать Селестии. Я мысленно проговаривал всю биографию, которой я должен соответствовать, и морально настраивался на разговор.
Лишь у самой чайной во дворце передо мной возникла крупная тёмно-синяя тень, которая тут же приняла вид принцессы Луны. Гвардейцы к тому моменту уже отошли, поэтому мы остались в коридоре вдвоём — только я и она.
— Стевриан, — подошла ко мне ночная кобыла. Она внимательно на меня посмотрела, а затем коснулась своим копытом моего подбородка, встречаясь своим взглядом с моим, — Ты хорошо подготовился?
— Да, — кивнул я, — Ты что-то хотела?
— Да, хотела, — принцесса ночи достала телекинезом откуда-то из-под крыла чашку с горячим чаем и протянула мне, — Выпей, это тебя успокоит.
Я почувствовал запах, который шел от чая и вспомнил, что за растение было туда добавлено. Кажется, я нечто подобное пробовал в кабинете мисс Вайт, когда я только-только осваивался в новом мире.
— Чай с "шуткой"?
— Да, ты же его любишь, — улыбнулась Луна, наблюдая, как я с удовольствием пью этот напиток.
— Да... Интересный у него вкус, — подметил я, чувствуя необычно сладкий привкус, — Чего-то добавила ещё?
— Только сахар, — хихикнула принцесса, прижав копыто к морде, — Видимо, переборщила.
Я ничего не ответил, увлечённый вкусом и ароматом чайного напитка. Лишь когда полностью осушил чашку и передал её обратно Луне, я поблагодарил её кивком:
— Спасибо огромное за помощь. Ну, я пошел. Надеюсь, всё пройдёт успешно.
— Удачи тебе, — погладила Луна меня по плечу, — Не подведи меня.
Я развернулся к двери и телекинезом приоткрыл её, заглядывая внутрь. Там меня уже ждала белая кобыла:
— Проходи, — слегка улыбаясь, сказала мне Селестия, кивком указав на большой стул напротив нее, задвинутый под стол, — Садись.
Я зашёл внутрь и оглядел комнату беглым взглядом. В ней располагалось лишь несколько кресел и большой стол, на котором уже был поставлен чайник с несколькими наполненными чашками. Селестия приподнялась со своего сидения и внимательно начала следить за мной с едва заметной улыбкой. Стены украшали пёстрые гобелены и флаги с изображением солнца на красном фоне, а на полу плитки были выложены причудливыми знаками, словно образуя причудливые узоры в виде рун. Я предположил, что это не просто так, и, возможно, руны как-то связаны с ловушками, о которым меня предупреждали заранее. Решив не касаться их своими копытами, я медленно и спокойно дошел до кресла, выдвинул его из-под столика и сел напротив Селестии.
— Приветствую, принцесса, — безэмоциональным голосом произнёс я, усаживаясь поудобнее. Интересно, с чего же она начнёт беседу?
Однако та долго не стала меня томить загадками, а потому сразу начала:
— Рада тебя видеть, Стевриан, — глянула мне в глаза Селестия, выдерживая короткую паузу, — Или, может быть, Фолкет?
— Вижу вы знаете мое настоящее имя, — сказал я совершенно бесстрастно и хмыкнул, — Не думал, что вы про это уже знаете, принцесса.
— Не могла же я не узнать того, кто спас мою сестру, поближе, — улыбнулась она приторно добродушной улыбкой, придвигая одну из чашек мне, а себе забирая оставшуюся. Я посмотрел на чай и медленно вдохнул его аромат, мысленно фыркнул. От меня не ускользнул легкий кислотный запах, что слабо пробивался сквозь аромат напитка.
— Могли бы спросить прямо, — я простовато улыбнулся, словно разыгрывая дурачка, — Я бы ответил.
— Я была занята, — принцесса улыбнулась сильнее и поправила прядь своих разноцветных волос, — Перейдем на ты, хорошо?
— Хорошо, — попытался улыбнуться я в ответ, чем заставил Селестию непроизвольно поморщится: видимо она увидела мой ряд зубов, который перекочевал ко мне от облика дракона.
— Не мог бы ты выпить этот чудный чай? — спросила дневная кобыла, отворачиваясь в этот момент куда-то в сторону, — Я сама его заварила, старалась... Попробуй.
Тут уже не отвернёшься. Мысленно поблагодарив Луну и понадеявшись, чтобы всё сработало, я взял чашку телекинезом и отпил немного. И стоило мне сделать первый глоток, как через пару секунд мышцы горла схватил сильнейший спазм. Я сразу ощутил, как стенки шеи словно жгло изнутри, — это было не столько больно, сколько просто неприятно, но дыхание мне все равно перехватило, и я закашлялся, прикрывая рот одной ногой.
Селестия немного удивлённо раскрыла глаза и встревоженно спросила:
— Что такое? Чай плохо получился?
Нетрудно догадаться, что её эмоции были наигранными, однако я не показал и виду, а лишь коротко покачал головой.
— Я... — несколько секунд мой язык просто не мог пошевелиться, но затем я таки прокашлялся и почувствовал, как спазм постепенно отступает, — Я такого вкусного чая в жизни еще не пил! Спасибо.
— Рада, что тебе понравилось, — с этими словами Селестия вновь глянула куда-то вбок. Я осторожно посмотрел в ту же сторону, что и она, и периферийным зрением заметил, как контур одного из флагов заблестел, а на его поверхности на долю секунды вспыхнули какие-то руны, тут же исчезнув. Смекнув, к чему всё это идёт, я поспешил переключить взгляд обратно на Селестию до того, как она заметит подвох.
И уже через секунду ко мне вновь обратилась дневная принцесса:
— Скажи мне, Фолкет, — отпивая чай из своей кружки, с приторной улыбкой сказала Селестия, — Почему ты скрывал свое настоящее имя?
— Думаю, тебе известен род Фаэрвингов и его репутация среди грифонов? — ответил я вопросом на вопрос. Улыбка с морды Селестии пропала, однако тон в её голосе не поменялся.
— Прекрасно знаю, — ответила она, переведя взгляд на свою чашку чая, — Ты не хотел порочить имя Фаэрвингов своим прошлым?
— Можно и так сказать, — я пожал плечами и вновь придвинул к себе чашку чая делая новый глоток. Спазм повторился, но уже значительно слабее. Видимо, то особое вещество в чае уже не так сильно действовало.
— Про наемничество вы тоже должны быть в курсе, насколько я могу судить, — кивнул я после небольшой паузы.
— Да, — положительно ответила принцесса, — Хотя оно и запрещено почти во всех странах, но, если судить по твоему прошлому, вполне могу понять причины.
— Значит, про месть тоже известно?
— Угу, — лаконично ответила Селестия, отпив чая из своей кружки, — Позволь поинтересоваться: какова причина убийства твоего отца? Если не хочешь, то можешь не отвечать, если тема неприятная для тебя.
Я на миг задумался. Этого пункта не было в моей новой биографии. И я почувствовал, что если не отвечу прямо сейчас, то Селестия точно заподозрит неладное.
«Попробую спиздануть что-нибудь правдоподобное — вдруг поможет».
— Месть за то, что поддерживал в прошлом королевскую власть, — ответил я непринужденно и опустил взгляд, покачав головой. Я вовремя вспомнил, что Теодор в своё время подавлял волнения на материке грифонов.
Селестия в ответ негромко хмыкнула.
— Вот оно как... — задумчиво проговорила она, — Вы с отцом были близки?
— Да, весьма, — протянул я, на секунду переведя взгляд куда-то в потолок в задумчивости, — Но это уже в прошлом. Не хочу его ворошить.
Пока аликорн допивала чай, я задумался. Похоже, Селестия перескакивала с темы на тему, проверяя меня. Это настораживало и пугало одновременно, а также делало разговор непредсказуемым.
— Извини, — наконец, произнесла Селестия, отставив пустую чашку в сторону и тут же налив новую, — Как говорят: Aus den Augen, aus dem Sinn².
— Das Ende krönt das Werk³, — выдал я автоматом, вызвав у дневной кобылы тихий "фырк". Я даже сам не понял, как у меня получилось так красиво ответить на её реплику. Но затем тут же спросил, с сомнением хмыкнув:
— Извиняюсь, но почему ты перешла на грифоний?
— Просто вспомнила поговорку по такому случаю, — пожала та плечами и отхлебнула снова чаю, — Расслабься и выпей ещё, Фолкет.
Я принял её предложение и допил свой уже успевший остыть чай. На этот раз спазма не последовало, хотя горькое и неприятное послевкусие на языке осталось. Я не подал виду, что мне неприятно, и с каменным выражением морды осушил чашку до конца.
— А как поживает твоя мать? — спросила Селестия, едва я отставил пустую посуду в сторону.
— Она мертва.
— Что произошло? — обеспокоенно заявила кобыла, пододвигаясь ближе.
— Умерла от болезни. Ничего сверхъестественного, — развел я ногами, говоря про это так, будто просто читал новости.
— А сестра?
— Я давно о ней не слышал. Но чувствую, что она жива.
— Не знаешь, где она может быть? — Селестия заинтересованно наклонила голову набок, пытаясь выяснить подробности. Я же оставался невозмутим:
— Отец говорил, что он ее вместе с мамой перевез в Аквелию еще до революции.
— Ты ее хорошо знал?
— Я её, можно сказать, вообще не видел, — пожал я плечами в ответ. А затем вздохнул и на пару секунд прикрыл глаза, испытывая тяжесть в голове от навалившихся мыслей.
«Врать приходится, как никогда много, но от этого зависит мое будущее, а возможно и жизнь, поэтому нужно не оплошать. У Селестии я в полной власти сейчас и это... звучит жутко».
Однако наша миловидная на первый взгляд беседа всё ещё продолжалась, и я сконцентрировался на разговоре с принцессой вновь.
— Скажи тогда, — солнцеликая кобыла поводила ложкой по чашке круговым движением копытом и ухмыляясь, — У тебя остался ещё кто-нибудь на родине? Пара? Друзья?
— Никого, — покачал я головой, — Детей или пару я так и не завел, а друзья, с которыми я служил, погибли в столкновении на границе с медведями, пока я искал настоящих родителей.
— Ты их нашел?
— Нет, — я слегка нахмурился, — я был на драконьих островах и в южной Грифонии, но никто так о них и не поведал.
«Ух... Как же она прессует. Ей бы работать следователем или кто там допросами занимается?», — подумал я в перерывах между её бомбардировками вопросов. Но с другой стороны, зачем нужны следователи, если она и лично может из кого угодно вытянуть правду?
— Значит, тебя на Родине ничего не держит, и поэтому ты решил побывать здесь, в Эквестрии, нелегально? — прищурилась она, словно обвиняя меня. Я едва заметно вздрогнул от подобного.
— Я не с драконьих островов и не знал, что драконам здесь находиться запрещено... — пытался парировать, но был перебит ею.
— Даже если так, то ты все равно пересек границу нелегально, — ухмыльнулась белая кобыла, — Скажу честно: если бы ты не спас мою сестру, ты бы до сих пор гнил в тюрьме.
— Какая вы добрая. Спасибо огромное за это, — с долей иронии ответил я, понимая, что Селестия уже порядком утомила своей жёсткостью и принципиальностью в отношении драконов. Но вопреки моим ожиданиям, я лишь вызвал широкую улыбку принцессы и слегка рассмешил её.
— В таком случае... живи здесь спокойно, коль мы поняли друг друга, — она указала копытом мне в сторону выхода и телекинезом открыла мне дверь, — спасибо, что составил мне компанию. Ты свободен.
Я решил не задерживаться и сразу покинул чаевую. Дверь за мной тут же захлопнулась, словно кто-то с силой по ней ударил, и я тут же услышал с той стороны тихий рык и раздражённый цокот копыт. Кажется, всё пошло не так, как она планировала.
Но не успел я мысленно позлорадствовать над Селестией, как меня внезапно окликнул кто-то до боли знакомый.
— Стевриан! — услышал я голос Стара, — Какими судьбами ты здесь?
Я повернулся в его сторону. Стар выглядел весьма внушительно в комплекте брони лунной гвардии: плотный нагрудник из прочной черной кожи, что закрывал переднюю часть тела жеребца, со светло-голубым кристаллом в его середине; мощные толстые накопытники из металла темно-синего цвета; закреплённые на доспехе клинки, которые выдвигались при определённом движении. Все вышеназванные детали выдавали в нём настоящего бойца, который на фоне дневной гвардии смотрелся словно рыцарь среди крестьян. Я был впечатлён новым внушительным видом моего приятеля.
— Чего стоишь, рот разинул? Пойдём, может, прогуляемся? — заметив, как я замешкался, предложил мне жеребец. Я кивнул и быстренько его догнал, направляясь в сторону от комнаты, где восседала принцесса.
— Меня Селестия пригласила на чай, скажем так, — я стукнулся с ним копытами и затем обернулся на секунду назад. Мы уже отошли достаточно далеко, чтобы она нас не подслушивала, а дневной гвардии рядом не было. Так что можно было немного расслабиться
Стар же чуть прищурился, продолжая путь.
— Наверное не для распития чаев, верно я говорю? — поинтересовался он. Я вновь кивнул.
— Верно. Для допроса. Она задавала много личных вопросов и, кажется, пыталась меня расколоть при помощи сыворотки правды. Я чувствую это.
— Я это знаю, — ответил Стар, — Именно по этому поводу Луна меня и послала. За тобой.
Я удивлённо раскрыл глаза, услышав такое. Мне ведь не послышалось?
— Если ты это знаешь, то и насчет имени и биографии тоже в курсе?
— Да, — он огляделся, удостоверившись, что рядом никого нет, а затем продолжил, — На самом деле история весьма мутная, ибо биография, что предоставила тебе госпожа, реальная, а не выдуманная. Я так думаю, во всяком случае.
— Можешь пояснить подробнее? — я остановился, прекратив движение. Наше цоканье копыт, которое эхом разносилось по коридорам дворца, тут же смолкло. Ибо то, что я хотел услышать, было крайне важным для меня.
Стар же какое-то время просто молча смотрел мне в глаза, и лишь затем негромко продолжил:
— Дракона, ну очень похожего на тебя, многие видели в Нова Грифонии. Он жил там долгое время, а затем вновь пропал после смерти отца, — Стар поправил выдвижное лезвие на накопытнике и опасливо огляделся, — Потом появляется вновь ненадолго и исчезает снова неизвестно куда. И по совпадению почти через полгода появляешься ты. Ловко это ты так, да?
Я опустил голову крепко задумавшись. Неужели Луна нашла дракона, которого очень легко можно было вписать в мою историю. Удобно, конечно, Фолкет подвернулся под копыто, но что будет, если настоящий узнает об этом? Как быстро раскроется тогда обман? Не может же быть, что я — и есть тот самый Фолкет? Даже при условии, что я не помню того, что было до попадания в Вечнодикий.
Думаю, на этот вопрос ответ дать сможет только Луна. А пока я лишь усмехнулся и покачал головой.
— Она и вправду хорошо поработала, раз смогла столь многое разузнать, — добавил я вслух.
— А то! — Стар слегка улыбнулся, — Когда я только попал в лунную гвардию, то не думал, что Луна настолько крутая. А сейчас я не перестаю ею восхищаться!
Я ничего не ответил, лишь улыбнувшись в ответ. Стар продолжил:
— Я видел как она сражается. А как разбирается в интригах — это нечто. А ещё учит правильно драться чуть ли не каждый день!
Я чуть усмехнулся, обнажая слегка клыки.
— Она ведь вас обучает не только наяву, верно? — вспоминая свои уроки с принцессой Луной, переспросил я.
Стар в ответ отреагировал немного удивлённо. Он сначала раскрыл рот, а затем с лёгкой ревностью в глазах прищурился.
— Откуда ты знаешь?! — недоуменно воскликнул он, когда первый шок сошёл на нет. Я поспешил его успокоить, слегка толкнув копытом в плечо.
— Расслабься. Она тоже меня обучает сражаться, — ответил я, вновь улыбнувшись. Стар в ответ расхохотался и по-дружески толкнул меня сам в плечо.
— Класс! У нее явно на тебя большие планы! — вставил он, продолжая неспешно двигаться вперёд по коридору. Я же просто пожал плечами и двинулся рядом, поглядывая иногда на друга.
Но не прошли мы и десяти шагов, как Стар вновь решил спросить меня:
— Скажи, а ты нашел себе жеребца?
Ну и вопросы. Похоже, сейчас будет очередное предложение копыта и сердца, верно?
— Нет, а что? Хочешь стать моим партнёром? — невозмутимо спросил я в отвёт. Несколько секунд мы просто стояли и смотрели друг на друга, а потом оба синхронно заржали. Как всегда, подколки Стара относительно нетрадиционной ориентации вызывали смех, ибо умеет он такое хорошо. Признаться, я даже немного начал скучать по ним, пока жил в Понивилле.
— Кажется, мы немного отклонились от темы, — намекнул я, когда перестал смеяться.
— Да, — жеребец вытер копытом выступившие слезы и продолжил, — Значит, мне звать тебя Фолкетом?
— Видимо да. Но это всё ещё я, не волнуйся.
— Стараюсь, — жеребец ухмыльнулся, — Тем более, что я лунный гвардеец, а это нам делать запрещено.
— Смотрю, у вас всё строго с этим, — заключил я коротко, призадумавшись. Стар кивнул.
— Луна готовит лучших из лучших. Даже как-то странно, что она пока тебя не пригласила к нам.
— Говорит, что я пока не готов. Так что все вопросы к ней, — отмахнулся я, вспоминая свою последнюю ночную встречу с принцессой. Она и вправду так говорила, что рано мне к гвардейцам.
Какое-то время мы вновь шли молча. Вскоре мы дошли до той части замка, которая была выполнена в холодных и темных тонах. На стенах висели огромные флаги с изображением спутника данной планеты — луны в виде полумесяца, и на его фоне была голова аликорна, силуэтом напоминающий мне о Найтмер Мун.
— Я не видел этого места, — оглядываясь по сторонам, сказал я. Я также тщетно пытался вспомнить о том, какие части замка я ещё не посещал за время пребывания в казарме, но не мог никак узнать тёмную часть королевского дворца.
К счастью, Стар быстро мне прояснил на этот счёт:
— Ты уже был здесь, просто эту часть замка перестроили под нужды принцессы Луны.
— Вот как? — удивился я, — получается, они теперь делят дворец пополам?
— Да. Так уж решили. Здесь же расквартирована ночная гвардия, так что дневная сюда даже не показывается, — ответил мне жеребец.
Мы подошли к массивной двери, сделанной словно из мрамора и украшенной темно-синими орнаментами, а также изображением тёмного аликорна на фоне белой луны.
— Здесь везде теперь это изображение? — спросил я у Стара, указав копытом на дверь, где увидел его.
— Оно часто встречается, но не везде, — он немного осмотрел изображение взглядом и усмехнулся, — Даже не знаю, почему Луна это любит, но не мне спорить о вкусах.
Пока мы рассматривали дверь, за моей спиной послышался ещё один цокот копыт. Обернувшись, я увидел, как мимо нас проходил еще один лунный гвардеец-земнопони. Стар сразу же к нему подскочил и спросил, тронув за плечо:
— Рэд! Великая сейчас на месте?
Гвардеец тут же подскочил, как ошпаренный, но затем сразу вернул себе невозмутимый вид, заметив меня рядом и поправив броню на себе. Я сразу вспомнил про особенность своего друга незаметно подкрадываться и еле сдержал улыбку, видя секундную растерянность земнопоня.
— Никак нет, — покачал незнакомый мне жеребец головой, — Она сейчас со своей сестрой, но должна вскоре прибыть.
— Не страшно, мы подождем, — кивнул Стар и кивнул ему, продолжив разговор со мной, — Ничего, если мы тут посидим?
— Всё нормально, — ответил я, усаживаясь около двери.
Гвардеец просто прошёл мимо, а мы остались ждать у двери. Некоторое время мы со Старом просто болтали о своем, но когда я упомянул о медведице, то он сразу оживился и стал спрашивать, как я смог с ней расправится. Узнав, что я чуть не умер в битве с ней, жеребец так разволновался, что мне пришлось его успокоить, обняв.
Также я рассказал ему о случае с Гильдой, и мы вместе поржали с ее манеры разговаривать исключительно матом. Но стоило мне заговорить о случае с драконом, то Стар серьезно обеспокоился насчет моего психического самочувствия — всё же я дрался против своего собственного сородича. Я заверил его, что со мной всё нормально. Вряд ли он поверит мне, но я с этим ничего не мог поделать.
На самом деле я и вправду переживал из-за содеянного, ибо сам по себе дракон был не виноват. Особенно учитывая тот факт, что пещера была перевалочным пунктом для драконов и являлась нейтральной территорией. Выгонять оттуда красношкурого жителя пещер мы права не имели без согласования, но Селестия почему-то решила иначе. Однако меня волновало не только это, но и тот факт, что я искалечил сородича, пусть и за дело. Он всё же хотел убить Рэйнбоу Дэш, но я не позволил ему.
Наконец, спустя продолжительное время к нам явилась та, кого мы и ожидали: принцесса Луна в сопровождении того гвардейца-земнопони по имени Рэд. Когда они подошли к нам, ночная пони сразу отдала распоряжение Рэду и Стару заступить на ночной караул, и те поспешно ушли готовиться к работе. Оставшись наедине, Луна сразу открыла дверь телекинезом и пригласила меня войти.
— Патруль? — удивился я, — Уже ночь?
— Да, — тяжело и раздраженно вздохнув, ответила она, — Извини за задержку.
Я чуть нахмурился и, зайдя внутрь, решил поинтересоваться причиной её плохого настроения:
— Что-то случилось? — спросил я, пока Луна закрывала за нами дверь.
Мы оказались в весьма просторном помещении. Как и остальная часть замка, выделенного для принцессы Луны, оно было выполнено в холодных тёмных тонах, но обставлено по-минимуму. Для принцессы её личные покои выглядели воистину скромными: Большая кровать-гамак в форме полумесяца, пара больших столов из красного дерева с аккуратно придвинутыми к нему стульями, расставленные вдоль стены тумбочки, а также десяток разных по размеру и цвету подушек, разбросанных по комнате — вот и всё убранство, не считая шикарных занавесок, что прикрывали выход на просторный балкон.
— Моя сестра... — начала она, но запнулась на полуслове и недовольно прищурилась, — я не думала, что она столь мерзко поступает!
Я замер в нерешительности, не зная, как на это реагировать.
— Как я понимаю, она подмешала мне в чай сыворотку правды? — предположил я, усаживаясь посреди подушек напротив ночной кобылы.
— Да, — кивнула та, — И более того, она и вправду использовала заклинания подчинения во время беседы, — от Луны послышалось тихое рычание, — Уму не постижимо!
— Откуда ты это знаешь? — я несколько удивлённо приподнял брови. Не думал, что Селестия даже на такое способна. И, похоже, мне крайне повезло, что заклинание по каким-то неведомым причинам не сработало.
— Можно сказать, что она сама призналась мне в этом, когда обвинила МЕНЯ, — на местоимении она повысила голос особенно сильно, — в том, что я приготовила тебе противоядие и испортила её заклинания!
«Твою дивизию... Так и знал! Вот зачем это все ей? Почему она хочет под любым предлогом мне нагадить? Я встречал в прошлом подобных параноиков и вредин, но, чтобы и в этом мире было то же самое, а тем более, в мире, где дружба-магия...».
Я невольно закусил нижнюю губу и издал тихий вздох, постепенно переходящий в протяжное фырчание.
— Просто поверить и сам не могу... — буркнул я себе под нос, а затем поднял взгляд обратно на Луну, — ...что она на такое пошла. Я же и твою, и ее жизнь спас почти полгода назад! И вот она — благодарность?! Очередная попытка меня прижать к стене?!
Я вскочил с места, громко стукнув копытом по полу, так что Луна гулко прокашлялась и жестом остановила меня:
— Спокойнее! Я постараюсь уладить с ней этот момент. Я её хорошо знаю, и она меня послушает, — поправив синюю гриву, аликорн приблизилась ко мне и продолжила уже более спокойно, — не волнуйся на счёт подозрений. Она не поверила в то, что я смогла заказать или сварить тебе противоядие. Последних придворных алхимиков сократили уже лет сорок как ради экономии бюджета.
Я немного успокоился и уселся обратно, начав тереть свои виски ногами.
— Ладно. Извиняюсь за эмоции... а что касательно заклинаний и ловушек? — я приподнял уши, прислушиваясь.
— Она всё ещё уверена, что ты заранее знал, куда идешь. Но, учитывая твои предыдущие действия, она списала это на предвидение, — ответила Луна, параллельно записывая что-то на лист тетради при помощи ручки, сделанной специально под копыта, — К тому же, она явно ожидала, что заклинание подчинения подействует.
— С чего это она решила?
— Будем честны: Селестия немного боится и видит в тебе угрозу своей власти. Она давно за тобой следила, но никак не может объяснить твою природу и способности. Поэтому она осторожна, — с этими словами принцесса отложила ручку в сторону и глянула на свои записи. Но уже через секунду она недовольно скривила губы, и лист отправился в урну, а сама Луна продолжила, — а что до заклинаний: тут всё просто. Мне и вправду пришлось изменить некоторые руны, но этого никто более не заметил. Даже сама Селестия.
Получается, меня снова спасла Луна. Как же я был близок к полному провалу, оказывается! Повезло мне иметь такую могучую союзницу в лице ночной принцессы.
— Спасибо за помощь. Я весьма благодарен тебе, — я сделал совсем небольшой поклон, похожий скорее на кивок головы, — надеюсь, ко мне у Селестии больше вопросов нет?
— Больше нет. Всегда рада, что смогла помочь тебе, — кобыла искренне улыбнулась, и у меня от её улыбки на душе отлегло. Как жаль, что даже будучи её подданным, я всё ещё не защищён от Селестии. Оставалось надеяться, что она всё же оставит меня рано или поздно в покое.
— Ах да! — тут Луна внезапно спохватилась и достала из своего стола какие-то бумаги, передав их мне, — теперь это твои новые документы. Поздравляю, Фолкет.
Я внимательно их изучил, захватив телекинезом. Это были новые, чистые документы с именем Фолкета и моей нынешней фотографии. Выполнены они были лучше моих текущих.
— Какие хорошие документы! — искренне восхитился я, — спасибо огромное.
— Не за что. Но пока останься, — морда Луны стала стала серьезной, — присядь пока. Мы немного поговорим.
Я придвинулся ближе, и ночная кобыла рассказала мне про разведывательную сеть Эквестрии, которой заправляет дневная принцесса. Она оказалась куда больше и сложнее, чем я думал. Например, та сова, которую я видел недавно в горах, оказалась глазами Селестии, через которую она шпионила за мной. Всё-таки она продолжает за мной следить, и её глаза теперь могли быть везде. И от осознания этого факта мне стало совсем не по себе. Так что я решил на будущее быть осторожнее.
Помимо этого Луна рассказала мне про свою гвардию, впрочем, не углубляясь в подробности. Она к своим солдатам предъявляла крайне жесткие требования и карала за малейшие ошибки, тем самым воспитывая в них моральную и физическую стойкость. Ночь была для лунной гвардии временем бодорствования, и поэтому привыкшие к свету новички долго адаптировались к такому режиму, но благодаря жесткой дисциплине они делали это быстрее, если бы делали это в иной ситуации. В гвардию Луна отбирала только самых лучших и тех, кого рекомендовал лично я, за что та была благодарна. Конечно, кандидатам необходимо было ещё пройти обряд посвящения, но эту тему она обошла стороной. Возможно, в будущем я и в самом деле вступлю туда, но со слов Луны я всё ещё был не готов поступить в ряды гвардии. А пока у неё были несколько иные планы на меня. Какие — не объяснила, но мне было не столь важно про них знать сейчас.
Напоследок, отправляя меня обратно домой, ночная принцесса посоветовала мне меньше лезть напролом, когда опасность рядом, а также побольше спать. Решив, что она хочет почаще со мной общаться через сны, я принял наставление к сведению, поблагодарил её за и пожелал удачи в дальнейших делах.
На этой хорошей ноте мы и расстались.
Стевриан. Глава 20: "Тихий" городок
¹ — старое наименование одной из множества школ магии.
² — одна из костей скелета пегасов, фестралов и грифонов, которая есть у реальных птиц.
«… таким образом почти заканчивается месяц ветра. Тот допрос Селестии я, пожалуй, никогда не забуду. Благо все позади…».
Я перечитывал очередную запись в своём дневнике. Так уж повелось, что я часто его брал с собой во всяких поездках и путешествиях. А сегодня была как раз одна из таких поездок в другой город — первая в моей новой жизни. И пунктом назначения стал городок Хуффингтон, где, как я понял, обитали последователи культа Луны. Я решил составить компанию в этой поездке не только для того, чтобы развеяться и посмотреть на Эквестрию вне Понивилля и Кантерлота, но и познакомиться с поборниками культа нашей ночной принцессы. И по словам принцессы, с которой я и сидел сейчас в карете, они и обитали в городке Хуффингтон.
— Стевриан, — услышал я голос Луны, — ты опять задумался?
Я помотал головой и улыбнулся ей. Да уж, вот что случается, когда слишком задумаешься о своём.
— Извини, — посмотрел я на собеседницу и сразу же смущённо опустил взгляд, — просто за все это время столько произошло…
— Я знаю, — перебила меня кобыла, — мне тоже пришлось, мягко говоря, худо…
— Ты это про свою сестру говоришь?
— Можно сказать и так, — в этот момент карета налетела на камень и мы синхронно подпрыгнули на сидениях, а я даже слегка ударился головой о потолок. Пока я потирал ушиб копытом, Луна продолжала:
— Я ей ясно дала понять, чтобы она перестала донимать тебя. Тем более ты МОЙ подданный, а значит она не властна над тобой.
«А так можно было сделать? Неужели теперь она больше не будет меня домогать своими подозрениями?» — мысленно усмехнулся я. Сразу бы так сделали, и тогда мы бы избежали многих неприятностей.
— Не в обиду сказано, — ответил я слегка напряжённым тоном, — но она и вправду в конец оборзела. Я всё понимаю, но устраивать мне «допрос», — сделал я кавычки ногами, — установив ловушки на меня же — это совсем уж маразм.
Луна чуть недовольно скривилась в ответ, но тут же вернула себе нейтральное выражение морды:
— Я бы поругала тебя за такие слова, но, к сожалению, они правдивы.
— Чем она только думает? Крупом? — развел я ногами и фыркнул.
— Может быть, — Луна медленно кивнула и с грустью выдохнула, — сестра слишком сильно изменилась, и мысли её не ведомы мне.
Я открыл рот и хотел уже продолжить беседу о Селестии, но карета неожиданно остановилась, и запряженная в карету прислуга громко объявила:
— Мы на месте, госпожа! Можете выходить!
Мы оказались около городской площади напротив большого храма, отдаленно напоминающего архитектурой католический с легкой примесью православного, конкретно образца из России. Единственной атрибутикой, что отсутствовала на здании, были золотые купола и кресты, а вот серые каменные стены, окружающие храм, приятно ухоженный дворик и большие окна с витражами — они были в наличии.
Я никогда не любил ни православие, ни христианство в целом, так что мне даже думать не хотелось, что внутри этого храма. Я лишь тихо фыркнул и показательно отвернулся от храма, начав осматривать то, что было на площади.
Здание, около которого мы стояли, являлось местным отделом полиции, ибо слишком уж оно было похоже на образцы из американских фильмов о «диком западе»: двухэтажное здание имело решетки на окнах, а сами окна были выделаны стёклами откровенно старого образца. Деревянные темно-коричневые стены, деревянная, но массивная дверь, а также широкий балкон на втором этаже выдавали в строении старый архетип, а огромный значок с надписью «Полиция» на эквестрийском, расположенный прямо над входом, ясно указывал на его принадлежность силовым структурам города.
Дома местных жителей были таких же серых оттенков и архитектуры, что и церковь со зданием полиции, но отличались лишь цветами. По размерам дома также различались, но большая часть из них была двухэтажными и деревянными. Так что это был небольшой городок, где ничего примечательного даже на площади не находилось. В нём заблудиться, как нечего делать.
А вот дороги, ведущие с площади, а, если точнее, почти полное их отсутствие, уже реально удручало. Создавалось ощущение, что все еще находишься в России: где-нибудь в деревне в глубине страны, и иначе данное поселение было не назвать. Пара десятков жилых строений, всего одна церковь и один полицейский участок. Всё. Было видно, что данный населенный пункт не пользовался популярностью у народа, и тут жило, от силы, пара сотен морд.
— Идеальное место для деятельности культа, — сообщил я Луне, понимая, что здесь и в самом деле можно проворачивать скрытую деятельность. Неприметные дома, малое количество стражи, удалённость от столицы — что ещё можно сказать?
— Согласна, — кивнула ночная аликорн, посмотрев на храм, а затем фыркнула и помотала головой.
— Что-то не так? — спросил я принцессу, подойдя к ней поближе.
— Просто поверить не могу, что сестра позволила фанатикам жить на землях нашей страны, — с грустью ответила она, посмотрев на меня, — когда-то мы обе выступали за то, чтобы суеверия не цвели средь подданных наших, но достаточно было пропасть на тысячу лет, так сестра непутевая наша всё порушила.
— Серьезно? — чуть усмехнулся я, пытаясь осмыслить сказанное.
— Угу, — вновь кивнула принцесса ночи, — Я была решительно против того, чтобы нам поклонялись, как божествам. И сейчас мне больно видеть, что труды мои напрасны были.
— Благо, что тут православия нет, — улыбнулся я, пытаясь разрядить обстановку, но увидев раздраженное выражение морды Луны, я решил не продолжать тему.
— Стевриан, я всё понимаю, — тяжело вздохнув и закатив глаза, ответила она, — но твои шутки порой бывают неуместными. Совершенно неуместными.
— Прошу прощения, — извинился я, опустив голову.
— Извиняю, — холодно сказала Луна, а затем подняла мою голову обратно копытом, — учти на будущее.
Я стал осматривать площадь в поиске тех, кого можно поспрашивать насчет «культа», но Вульпа, что была телохранителем Луны в этой поездке и всю дорогу делала разведку местности, летая над каретой, уже опередила меня. К моменту, когда мы вышли на площадь, она с её молчаливого кивка куда-то скрылась, и через несколько минут вернулась, встав перед Луной по стойке «смирно».
— Разрешите доложить, великая? — обратилась она к принцессе.
— Разрешаю, лейтенант, — ответила Луна командирским тоном, обратив внимание на подчиненную.
— Я взяла на себя инициативу разведать это селение и не обнаружила засад или иных опасностей, — доложила Вульпа, — однако меня беспокоят последователи селестийского культа, которых здесь явно больше, чем в других местах, где мне удалось побывать.
— Что-то ещё? — спросила принцесса Луна.
— Штаб культа расположен на другом конце города, в подвале дома номер тринадцать. Также я выяснила, что на данный момент почти весь город сейчас находится на ежедневном молитвенном собрании, которое продлится ещё часа два.
Я удивленно хмыкнул, подивившись тому, как она в столь короткий срок она сумела так многое узнать о данном месте. Фактически, сейчас весь городок был, как на ладони.
— Что-нибудь ещё? — вновь спросила темно-синяя кобыла.
— Да, повелительница, — кивнула Вульпа, — я навела справки перед тем, как мы приехали сюда, и узнала, что главный священнослужитель-матриарх этого городка обладает очень сильной магией света. Также, если судить из её досье, она была одарена талантом к магии самой Селестией, но солнечная круп… — она быстро поправила сама себя и продолжила, — ваша сестра отрицает данный факт. Я бы предложила обезвредить матриарха заклинанием «молчания», ибо она фанатик на службе вашей сестры и она может помешать нашему плану.
— Спасибо, лейтенант, — кивнула Луна и посмотрела на меня, обратившись по другому моему имени — идем, Фолкет, у нас много дел.
Мы направились в том направлении, куда указывала Вульпа, и через несколько минут добрались до тупика одной из улиц, который оканчивался большой стеной.
— Вот, — фестрал указала на забитую досками дверцу подвала, — это замаскированный вход в убежище.
— Как ты об этом узнала? — задал я вопрос Вульпе, поглядывая на дверцу в подвал. Признаться, эта фестралка меня удивляла своим профессионализмом всё больше и больше.
— Несколько пони заходили внутрь, когда я разведывала местность с воздуха.
— Боюсь, что я не пролезу туда, — констатировал я, сравнивая маленький вход со своими размерами, — Луна пониже и пролезет. Пролезешь и ты, но не я.
— В таком случае постой снаружи, — ответила принцесса, — если что-то случится, то дай знать.
— Так точно! — по-армейски отсалютовал я, чем вызвал легкую усмешку у обеих кобыл.
Луна открыла магией дверцу подвала, которая, впрочем, поддалась только со второго раза, после чего обе кобылы вошли, а я остался сторожить вход, поглядывая по сторонам, навострив уши и внимательно наблюдая за окрестностями. Некоторое время ничего не происходило, и я только собирался размять затекшие мышцы, как услышал чей-то шёпот, доносившийся со стороны улицы:
— Как же мы покончим с этим богомерзким культом? — произнес мужской голос средних лет.
— Забросаем подвал горючей смесью, — ответил обладатель второго голоса, — ты же видел, как я брал бутылки?
— Вот для чего они! Умно придумано, я сначала даже не понял, — раздался вновь первый голос, — молодец!
«Вот же мы вовремя, сука прибыли», — выругался я про себя, — «Я вам ноги откушу, если вы попробуете сделать хотя бы что-то…».
Не успел я додумать мысль, как услышал приближающийся цокот копыт. Я приметил взглядом большую кучу мусора у самой стены и отступил за нее, зафиксировав телекинетическую хватку на рукояти своего меча, что я захватил с собой в поездку.
— Я пойду с той стороны и спалю сам дом, а ты кинешь им подарочек в подвал, а если попробуют спастись, то сожги этих еретиков! — сказал обладатель второго голоса, — Приступай!
Спустя минуту я услышал, как нарушитель ко мне начал приближаться. Я решил подпустить злоумышленника поближе, чтобы тот не сбежал, а когда он оказался всего-лишь в паре шагов от меня, я резко вышел из укрытия и навис над земнопони шерстью красного цвета с оранжевой гривой и кьютимаркой в виде капли. От страха тот уронил мешок с бутылками и попытался сбежать, развернувшись, но уперся шеей о лезвие моего меча.
— Если не хочешь лишиться головы, говори: сколько вас и кто послал? — поставил я жеребцу ультиматум, прижав лезвие плотнее.
— Я ничего не скажу гря… — не успел он договорить, как я надрезал ему правое ухо ближе к основанию, и тот громко вскрикнул. Но я тут же перевел лезвие обратно к шее и повторил вопрос, шикнув на него.
— Тварь! — крикнул фанатик, шипя от боли. Я слегка прижал меч к его шее, так что начала выступать кровь, и тот, испугавшись, стал куда сговорчивее:
— Нас только двое. Послала матриарх Августина!
— Спасибо, — сказал я и с силой ударил его по височной части головы навершием меча.
Красный пони от такого удара потерял сознание, а я вложил меч обратно в ножны и аккуратно задвинул бутылки с горючей смесью ближе к подвалу. Теперь необходимо остановить второго жеребца. Его я обнаружил уже с другой стороны дома: единорог с серой шерстью, зеленой гривой и кьютимаркой в форме карандаша уже поднес горящую спичку к мокрой тряпке, что затыкала местный «коктейль Молотова». Я среагировал молниеносно, кинув камень с земли так, что тот попав в бутылку, разбил ее ровно в тот момент, когда единорог уже собирался поджечь её.
— Тебя не учили, что играть с огнем плохо?! — крикнул я на всю улицу, чтобы меня было слышно.
Он посмотрел на меня и в ужасе попятился назад, но, сделав несколько шагов назад, он приободрился и ответил мне:
— Тварь противную богине не спрашивали!
— А тебе невдомек, хренов ты фанатик, что твои действия могут устроить в городе пожар и погубить его полностью?! — вновь закричал я, пытаясь достучаться до здравого смысла.
— Ради гибели врагов богини я готов на такое пойти! — ответил мне фанатик, безумно смеясь и готовя новую бутылку.
Я сразу же ринулся к этому сумасшедшему, вытащив свой меч из ножен. В эти моменты я думал лишь о том, как бы успеть предотвратить пожар. Буквально в последний момент я разбил брошенную бутылку мечом, тем самым разлив содержимое на дорогу. Оно сразу зажглось, пролившись на дорогу, лишь немного не достигнув стен дома.
Пробежав по инерции мимо жеребца я резко развернулся, и тут же увидел, как в моем направлении летит ослепительный огненный шар белого цвета. Я рефлекторно выставил перед собой псионный щит, но он был снесен за доли секунды и меня неприятно обдало пламенем. Однако вместо ожидавшей меня чудовищной боли и ожогов, пламя лишь вызвало сильное ощущение жара, словно я поднес лапу к горячей сковородке на несколько секунд.
— Что?! — пораженно вскрикнул соперник, — Ты же должен был сгореть в святом пламени!
«Что за?..», — мысленно недоумевал я, — «Я читал про это пламя. Оно и вправду способно за секунды спалить живое существо до костей. Но… Нет, не думаю, что меня спас щит. Тогда что?».
Но подумаем об этом позже. А пока я вновь кинулся к противнику и нанес рубящий горизонтальный удар, но он смог увернуться и его рог на секунду вспыхнул снова. Он успел послать в меня новый огненный шар, и увернуться или поставить щит я не успел. Шар с шипением врезался в мою грудь, и я почувствовал сильный жар в области груди, вместе с запахом палёной шерсти.
— Как?! — вновь поразился единорог, — Как ты еще жив?!
Я поморщился от боли и посмотрел на свою грудь, обнаружив там внушительных размеров ожог. Рана была страшной, но я ощущал, будто боль была притупленной, словно я имел какое-то врождённое сопротивление огню. Пока я отвлекся, единорог достал новую бутылку, поджигая «фитиль», чтобы метнуть ее в дом, но я не растерялся и толкнул единорога в сторону, а бутылка разбилась рядом, вновь разлив горючее содержимое на дорогу
«Какой же ты, блин, юркий!».
— Да стой же ты! — крикнул я, занося меч для нового удара.
В тот момент, когда я нанес удар сверху, соперник поставил магический щит, от которого лезвие клинка отклонилось, уйдя вправо. Я ударил по щиту еще дважды, но каждый раз удары отскакивали. Видя, что от столь сильных ударов мой соперник стал пошатываться, я вложил в удар еще больше силы, но в последний момент единорог с тихим хлопком растворился в воздухе.
«Телепортировался, зараза…», — не успел додумать я, как услышал за спиной шуршание.
Я развернулся и увидел, как единорог, находясь на приличном расстоянии от меня, достает еще одну бутылку из почти опустевшего мешка, чтобы метнуть ее в дом.
Я рванул к нему, буквально за секунды преодолев расстояние, и сбил того с ног, уронив меч на землю. Я не собирался останавливаться на этом и, не дав сопернику опомниться, с силой ударил его правой задней ногой, отбросив к дому напротив, отчего единорог ударился о стену. Пока тот с трудом поднимался на ноги, я уже подошел к нему, взял его голову копытокинезом и один раз приложил о стену, после чего единорог упал и затих, истекая кровью из раны на лбу.
Я некоторое время смотрел на поверженного соперника, пытаясь отдышаться, но когда я вновь оглядел место ожога, то обомлел:
«Что за нафиг?!», — выругался я про себя, видя на месте, где пару минут назад был ожог всего-лишь опалённую шерсть. Рана словно сама собой начала затягиваться. И это меня удивляло. Такое уже было во время боя с драконом, и сейчас повторяется. Странное дело…
— Фолкет! — услышал я голос Луны позади.
Я повернулся и увидел принцессу вместе со своими последователями, которых было всего семь. Вульпа также стояла рядом и крепко держала на цепи того красного земнопони, который хотел поджечь подвал.
— Что здесь произошло? — спросила принцесса, подходя ко мне.
— Эти двое, — указал я на красного жеребца и на единорога, что лежал рядом, — хотели убить вас, спалив дом, забросав их бутылками с горючей смесью.
— Это правда? — обратилась Луна к земнопони.
Тот хотел было сказать, что нет, но ощутимый удар цепью по крупу от Вульпы оказался убедительней и тот кивнул, глухо постанывая от боли. Он перевернулся, и я с удивлением обнаружил, что у него нет одного уха, а из него тонкой струёй вытекает алая кровь, капая на дорогу.
Пока я удивлённо рассматривал несчастного, пытаясь вспомнить, отрезал ли я ему вообще ухо или нет, Луна недовольно поморщилась.
— Фолкет, — обратилась принцесса ко мне, — почему у него отсечено правое ухо?
— Он оказался несговорчивым, но ухо я ему не отрезал, — объяснил я, — возможно он…
— Можно было бы обойтись и без этого, — фыркнула Луна, перебив меня на полуслове и повернула взгляд обратно на жеребца. Какое-то время она рассматривала его, а затем презрительно отвернулась и вновь обратно ко мне, — но раз так, то заслуживает наказания своего.
Принцесса переключила своё внимание на другого нарушителя и посмотрела на лежащего у моих ног единорога.
— А с ним-то что? — спросила она меня, указывая копытом на него.
— Он не оставил мне выбора, — я указал на бутылки, что валялись на дороге и в мешке около дома, — он находился слишком близко к дому и, к тому же использовал против меня белое пламя!
Глаза у Луны сразу же расширились от удивления и она переспросила:
— Я не ослышалась? Белое пламя?!
— Да, белое пламя, — подтвердил я, кивнув, — этот урод ранил меня в грудь, — указал я на место, где ранее был ожог.
— Но там ничего нет.
Я, желая проверить сказанное, коснулся груди, и с удивлением обнаружил, что там нет никакого ожога уже. Всё бесследно зажило.
— Я потом все объясню, — отмахнулся я, стараясь не показывать своего удивления, — это не для чужих ушей.
Похоже, мне предстоял долгий разговор с Луной, но, возможно, она сможет мне ответить, что происходит на самом деле?
Я направился к своему мечу, что лежал на земле, поднял его телекинезом, вытер от грязи о свою правую ногу и вложил обратно в ножны. И в этот самый момент из портала, который появился прямо посреди улицы, вышла Селестия вместе с двумя охранниками. Будучи изначально в хорошем настроении, принцесса посмотрела на то, что творилось вокруг, и ее настроение стремительно сменилось на негодование, а затем на гнев. Она посмотрела на меня, на Луну и на «культистов», после чего закричала на всю улицу:
— Что здесь происходит?!
— Сестра, тут… — не успела договорить Луна, как Селестия вновь уставилась на меня и злобно зашипела.
— Ты! — она стала подходить ближе, — Опять ты творишь беспредел, Фолкет. Это тебе…
— СЕСТРА! — перейдя на королевский-кантерлотский возопила Луна, обращаясь к Селестии.
— Что?! — крайне жестко ответила той сестра, все еще гневно скалясь. Я в этот момент вздрогнул, тщательно пытаясь скрыть своё беспокойство. Уф, только не сейчас и не здесь. Почему Селестии вдруг вздумалось объявиться ровно в тот момент, когда мы здесь? Ни раньше, ни позже…
— Здесь все не так, как ты думаешь! — начала объяснять тем временем принцесса ночи, — Эти двое, — она указала на лежавшего на земле единорога и находящегося на цепи земнопони, — хотели меня и моих подданных убить.
Глаза Селестии заметно расширились и она было хотела что-то сказать, но Луна продолжила:
— Здесь очень много верующих в твою божественность, сестра, — на этот раз кобыла указала ногой туда, где находилась церковь, — они явно недовольны тем, что рядом с ними живут те, кто не хочет в тебя верить, словно в живое божество. Эти двое особенно отличились, судя по всему.
— Да, — начал объяснять уже я, — первый хотел забросать бутылками с зажигательной смесью подвал, — указал я кивком на земнопони, — он не оказал мне особого сопротивления, а вот второй, — глянул я на единорога, — активно сопротивлялся и даже несколько раз запустил в меня белое пламя…
— Белое пламя?! — еще больше удивилась Селестия.
— Да, белое пламя, — кивнул я, выпрямляясь во весь рост, — я смог более или менее уцелеть, но мне пришлось его обезвредить, — я тихо рыкнул я топнул ногой, — у меня не было особого выбора, ибо он представлял угрозу для всех в этом городе. Сама посуди: если бы загорелся один дом, мог бы сгореть весь город.
— Он прав, Ваше Величество, — сказал один из охранников Селестии, и я краем глаза заметил, что от такого обращения у Луны начался нервный тик, — здания расположены достаточно близко, чтобы возник пожар.
— И ещё… самое, пожалуй, важное — сказал я, глянув на земнопони на цепи, — он сказал мне, что их послала матриарх Августина.
Последнее окончательно добило Селестию, и она напряжённо выпрямилась, смотря на меня так, словно готова была сжечь прямо сейчас и здесь.
— Августина?! — воскликнула белая кобыла, — Я обязана навестить её, — эти слова она произнесла так, что ее личные гвардейцы слегка отступили от нее, — но сначала ты! — указала на Вульпу копытом, — проверь церковь и…
— Я не обязана тебе подчиняться, — холодно ответила на приказ фестрал, — я подчиняюсь только Луне.
Селестия было хотела возразить, но лишь обиженно фыркнула в ответ.
— Сестра, — обратилась к солнечной кобыле Луна, — Мы с Вульпой и Фолкетом поговорим с матриархом, а ты позаботься о моих новых подданых и отведи их в безопасное место, — указала она на стоящих все это время позади нее группу пони, среди которых был и тот самый жеребец, которого мы видели в эротическом сне с Луной.
— Хорошо, — кивнула Селестия, — я позабочусь о них, но и ты будь осторожна, ибо Августина слишком… одаренная в магии света.
«Снова магия света? Чего это все на ней так помешаны-то? Сначала лекции Твайлайт о том, как важна в жизни любого пони магия света, а теперь религиозные фанатики хотят крови н’вахов… Жесть…».
— Фолкет! — обратилась ко мне принцесса ночи, — Идём. Нам нужно хорошенько поговорить с этой Августиной, пока моя сестра не начала этого делать раньше.
— Великая, — обратилась к Луне Вульпа, тут же прервав её, — А чего вы так боитесь? Поговорит она, поругает и отпустит.
— Не в тот раз, — покачала принцесса головой, — Если дело касается лично меня, то сестра становится… весьма неприятной личностью.
Представляю. Селестия, судя по всему, за сестру готова оторвать голову любому, так что я мог понять Вульпу.
Пока стража Селестии занималась двумя преступниками, мы втроём с Луной и её личным гвардейцем двинулись по улице в направлении церкви.
— Этого-то я и боюсь, — тихо вставил я по дороге, — в тихом омуте водятся такие твари, которых лучше бы не видеть.
— Очень надеюсь, что она более вменяемая, чем те двое, — произнесла Вульпа, кивая назад.
— Я тоже, — вздохнул я, — наивно, конечно, но я очень надеюсь, что Августина ответит на твои вопросы, — обратился я к Луне, посмотрев на нее.
— Меня не менее сильно волнует белое пламя, которое по тебе попало, Фолкет, — проявила обеспокоенность Луна, — а сейчас ты цел-целёхонек. Ты же ведь знаешь, что это?
— Это очень сильная боевая магия магической школы «солар¹», — начал выдавать я информацию из книжек, что читал ранее и хорошо запомнил, — такое заклинание способно за секунды схлопывать большую часть магических щитов и даже в ослабленном виде способно нанести ожоги никак не легче второй степени тяжести.
— Верно, — мрачно кивнула принцесса, — это меня крайне тревожит. Как только сестра могла допустить такое?
— Может быть виновата не сколь она, а сами пони? — предположил я, задумавшись, — Ты знаешь психологию пони лучше меня, как-никак.
— Я не моя сестра и не видела нашу страну тысячу лет, — грустно опустила голову кобыла, но затем сразу подняла ее обратно и глубоко вздохнула, — однако да, пони свойственно искать авторитетов. Но я не думала, что они станут перенимать привычки грифонов.
— А что, если их культура частично смешалась с вашей? Ты с сестрой в свое время завоевали весь этот континент и грифонов тоже должны были захватить.
— Да, — утвердительно кивнула принцесса и посмотрела на меня, — это многое проясняет.
Мы уже стояли возле храма. Я по инерции навострил слух, поводив ушами в стороны, и услышал звуки голосов, доносящихся изнутри. Я смог разобрать слова молитвы Селестии и горловое пение, однако ничего серьёзнее я не услышал.
— Как думаете, Великая, — обратилась Вульпа к принцессе ночи, — они уже знают о том, что тут произошло?
— Не думаю, — ответил я за Луну, — они спокойно молятся и, судя по всему, поют.
— В таком случае входим, — сказала Вульпа и встала слева от входа так, чтобы ее не было видно, а сама смогла бы увидеть всё внутри храма.
Я последовал примеру фестрала, встав справа от входа и кивнул Луне, чтобы она открывала дверь.
Дверь, как и ожидалось, открылась внутрь храма, и нам предстало следующее зрелище: десятки, если не сотни, жителей сидели на больших длинных лавочках и тихо молились Селестии; на противоположном конце на высоком пъедистале, стоя на задних ногах, вещала о спасении душ кобыла в длинном одеянии черно-белого цвета с изображением солнца в центре груди; справа от неё исполняли роль церковного хора трое жеребцов-земномони в легких одеяниях белого цвета, доходящих до крупа.
Из окна на противоположном от нас конце помещения лился яркий магический свет, проходя точно через стекло с изображением белого аликорна, что расправил крылья в полёте и простер передние ноги вверх. На стенах висели гобелены с изображением солнца на красном фоне. Всё это великолепие омрачали лишь ничем не покрытые серые каменные стены изнутри храма.
И пары секунд взгляда на это уже хватило, чтобы вызвать у меня чувство тошноты от святости этого места — я терпеть не мог христианство и религию, особенно в столь фанатичном виде.
«Фэ…», — возмутился я про себя и раздраженно фыркнул, — «Кому такое уныние может понравиться, просто ума не приложу. Никогда не любил церкви».
Я присмотрелся к главной жрице, что вещала о спасении душ, и заметил, что у нее белоснежная шерсть на тех участках тела, что не были скрыты под мантией. Помимо этого у нее была грива золотистого цвета, что сразу привлекло моё внимание, ибо казалось, что грива и вправду сделана из золота чистейшей пробы. Но самое главное было то, что она являлась самым обыкновенным земнопони, судя по отсутствию выпуклостей на спине под мантией. Однако ни у кого не было сомнений, что это и была та самая Августина, про которую и сообщала Селестия ранее.
Пока я засматривался на нее, кобыла на пьедестале открыла глаза, что до этого держала закрытыми, и я содрогнулся, увидев вместо привычных круглых зрачков абсолютно полностью золотистые белки глаз без зрачков. Меня всего пробрал холодный пот от такого взгляда, и в голову хлынуло воспоминание о тех двоих гвардейцах, которых обработала Селестия своей магией. Однако у тех были зрачки, радужки и прочие части глаза, но здесь они были полностью золотистые.
Заглядевшись, я чуть было не пропустил момент, когда Луна с глухим стуком копыт о каменный пол вошла внутрь храма. Все продолжали молиться и не обращали на неё никакого внимания ровно до тех пор, пока она не остановилась у второго ряда скамеек. Всё пение стихло, а взгляды прихожан уставились на ночную принцессу. Многие присутствующие взирали на неё с неподдельным ужасом, стараясь отступить как можно дальше.
Я посмотрел на Вульпу, что стояла напротив меня, и кивнул ей, синхронно с ней войдя в церковь. Буквально сразу же фестрал рванула вверх и, перепрыгивая с балки на балку у самой крыши, оказалась прямо над своей повелительницей. Я же, держась правой стены, стал продвигаться внутрь, стараясь не шуметь. К счастью, в огромном помещении церкви было весьма темно, так что меня практически никто не замечал. Наконец, оказавшись прямо напротив Луны, я вновь пригляделся к проповеднице, что сменила свое добродушие на злость. И на этом меня охватила лёгкая дрожь.
— Что в обители солнечной благодати делает столь богомерзкое создание? — злобно щурясь, задала вопрос Августина, — как смеешь ты осквернять это место своими копытами?!
— Мы, принцесса Луна Эквестрийская, право ходить где угодно имеем, — ответила ей в своей манере принцесса, — к вам у Нас есть вопросы, ответы на которые откладывать не стоит.
— Своими устами льешь ты яд, — продолжила гневную тираду Августина, — Уходи! Не получишь ты ответов!
— МЫ ПРИКАЗЫВАЕМ ТЕБЕ! — перейдя на королевский-кантерлотский, заявила принцесса ночи, топнув ногой о камень так, что тот треснул, а окружающие пони в страхе повскочили со своих мест почти прижались к стенам. Кто-то даже начал покидать церковь, пока Луна продолжала, — ОТВЕТЬ НА ВОПРОСЫ НАШИ, БЫСТРО!
Одетая в белую робу, золотоглазая кобыла отступила на шаг назад и сглотнула, но затем чуть улыбнулась и ответила:
— Задавай свои вопросы, демон.
— Это ты послала двух жеребцов из паствы своей, подданных моих изничтожить? — Луна сделала шаг вперед, и под ее поступью треснуло еще несколько камней.
— Я?! — возмутилась жрица, указывая на себя, — Да как ты смеешь обвинять пастыря света, дружбы и гармонии в столь низком и ужасном поступке?!
— Мы смеем обвинять кого захотим! — ответила темный аликорн, — И лишь такая, как ты, здесь осуждения достойна Наших! — показала Луна ногой на Августину.
Смотря на это, я отметил, что от Луны идет слабый, еле заметный черный дым, а сама энергия вокруг нее словно состояла из темной магии. Меня также поразил тот факт, что она с такой легкостью смогла расколоть одним ударом толстый каменный блок, толщиной в половину моего тела, что явно свидетельствовало о её огромной силе.
— Свету противна ты, — фактически зарычала на Луну Августина, — Покинь сию обитель, пока тебя не покарали!
Я заметил еле заметное свечение от копыт на передних ногах жрицы и понял, что она не шутит. Заметив такое, пони начали уходить из церкви активнее, а кто-то откровенно запаниковал, в результате чего у выхода образовалась целая толпа обеспокоенно галтящих жителей. Я же хмуро прищурился, задумавшись:
«Если здесь начнётся бой, то могут погибнуть и обычные прихожане. Нельзя этого допустить!»
— НЕТ! — ответила Луна на королевском-кантерлотском, и вновь топнула копытом, превратив камень под ее копытом в пыль. Она сделала шаг вперёд и остановилась непосредственно перед Августиной.
— В таком случае сгинь отсюда! — крикнула жрица, и в её копыте, вопреки тому, что у нее не было рога, образовался шар белой энергии. Затем у Августины неожиданно загорелись глаза и грива ярким золотым светом. А голосом, словно усиленным во много раз, она замолвила:
— ВОЗВРАЩАЙСЯ В ТАРТАР, ТВАРЬ!
Под Луной образовалась яркая, светящаяся золотистым цветом руна и я понял, что все идет по одному неприятному месту.
Мы ринулись с Вульпой к нашей госпоже одновременно, но, несмотря на свои размеры, я оказался быстрее, и на ходу оттолкнул принцессу в сторону, а сам упал прямо на скамьи, разломав их начисто.
Поднимаясь с пола, я повернул взгляд на Августину и заметил, как Вульпа пытается напасть на нее, но цепь, что она использовала сейчас в бою, просто отрикошетила от щита. Нанеся несколько ударов о щит, фестрал попыталась сменить направление атаки и напасть сверху, но была сбита сильным порывом ветра и ударилась о потолок, после чего упала на пол и заныла от боли.
Я прищурился и вновь посмотрел на происходящее, заметив, как Луна, остановившись в центре зала в нескольких шагах от меня, обратилась к колдунье-земнопони:
— ПРЕКРАТИ ЭТОТ ФАРС! СЕЙЧАС ЖЕ ИЛИ ПОЗНАЕШЬ ТЫ ГНЕВ НАШ!
«Какого хрена вообще происходит?!», — негодовал я про себя, — «Земнопони, что колдует как единорог, пони-фанатики… Что за пи…».
Я не успел додумать, как в сторону Луны полетела одна из скамеек, которая была тут же разрезана надвое клинком, который принцесса материлизовала прямо в воздухе. Толпа прихожан, которая всё ещё оставалась у выхода, громко закричала и задвигалась быстрее, образуя в том числе и давку. Мне стало не по себе от мысли, что Августина готова подвергнуть опасности даже обычных жителей во имя своих планов.
— НЕ ИСПЫТЫВАЙ НАШЕ ТЕРПЕНИЕ, МАЛЕНЬКАЯ ПОНИ! — все ещё пыталась достучаться до фанатичной жрицы Луна.
Принцесса ночи даже в данной ситуации стояла уверенно, без тени страха, своим видом излучая уверенность и силу, но, несмотря на это, жрица лишь ухмыльнулась и послала в кобылу белый огненный шар. Луна поставила перед собой магический щит и пламя расплылось по нему, не причинив вреда. Очевидно, она ставила защиту куда лучше меня.
Краем глаза я в этот момент заметил темный силуэт фестралки, который нёсся на Августину со спины, дабы ударить ее сзади. Однако земнопони ловко увернулась от стремительного выпада Вульпы и ударом задних ног отправила ту в полет вглубь зала.
«Пиздец… Откуда у нее такая сила?!».
Внезапно тело Августины засияло подобно солнцу и взмыло вверх. Поняв, что ситуация совсем плоха, я, повинуясь внутреннему порыву, взял в телекинез обломок лавочки и поставил вокруг себя псионный щит. Стоило мне лишь заслониться обломком, как тут же ощутил жар вокруг. Жар был не настолько сильным, чтобы повредить мне, но, казалось сжигал сам кислород, отчего дышать становилось труднее. Однако я нашел в себе силы идти вперед с намерением обезвредить жрицу. И чем ближе я находился, тем сильнее становился жар, но я терпел. В какой-то момент доска, что я держал перед собой, вспыхнула, подобно костру, и превратилась в огонёк. А вскоре и сам щит лопнул, а я опрокинулся на пол без сил. Однако, к счастью, действие магии Августины в тот момент и прекратилось.
Когда я поднялся обратно на ноги, то я был уже совсем рядом с Августиной. При взгляде на неё я мог бы поклясться, что она побелела от страха, но из-за шерсти белого цвета этого было невозможно заметить. Я было хотел с рычанием растерзать эту кобылу, но неожиданно перед этим её сбила с ног прилетевшая откуда-то Вульпа, откинув жрицу к стене.
— Тварь! — крикнула фестрал и ударила земнопони по морде, а затем отпрыгнула назад, взмахнула цепью, что была привязана к правой передней ноге. Та обмоталась о заднюю ногу кобылы, после чего Вульпа резко дернула ногой в сторону. Пытающаяся подняться жрица лишь успела пискнуть прежде, чем со всей силы быть впечатанной в стену с противоположной стороны.
Я лишь стоял и наблюдал за этим зрелищем, пытаясь сделать хотя бы вздох. Я ощущал жгучую боль в легких и сухость в пасти, словно я несколько дней ничего не пил. А голова вновь болела от перенапряжения.
«Что сейчас вообще было?», — медленно соображал я, видя, как фестрал, не собираясь останавливаться, проволокла жрицу по полу, после чего подкинула цепью в воздух, взлетела и ударила ту по спине правой передней ногой. А сама быстро поднырнула под нее, пока кобыла падала, и ловко впечатала ту в пол. Стиль боя у Вульпы был впечатляющим, однако мои мысли занимал не бой, а магия, которую проявила в действии Августина.
«Что за силу она использовала? Она же не единорог! Если это тоже часть «белого пламени», то почему я всё ещё жив?».
— ВУЛЬПА, ХВАТИТ! — неожиданно громогласно крикнула Луна откуда-то сзади.
Я повернул голову назад и увидел, что принцесса стоит на противоположном конце зала и заслоняет магическим щитом группу испуганных пони, что не успели покинуть храм. Я мысленно обрадовался, что она защитила жителей от воздействия магии, однако что теперь делать с Августиной? И пока я пытался осмыслить всю ситуацию, послышался хлопок упавшего тела и я вновь увидел Вульпу, которая прекратила истязания над Августиной и теперь стояла, держась правой передней ногой за грудь.
— Сте… — хотела было крикнуть Луна, но поправила себя, — Фолкет! Ты как?
— Я… — попытался сказать, но из горла выдавился лишь сдавленный хрип.
Тем временем, изрядно потрепанная земнопони поднялась с пола, поправила свою мантию и расхохоталась:
— Глупцы! Вы посмели нанести вред моей пастве и мне самой, — с усмешкой и хохотом, похожий на маниакальный, выдала Августина, — Богиня защитит!
В этот момент словно гром среди ясного неба прозвучал голос Селестии, усиленный королевским-кантерлотским:
— АВГУСТИНА! — белый аликорн вошла в храм перед расступившимися перед ней прихожанами и, приглядевшись к ней, я увидел, что ее накопытники словно начинают расплываться, как мороженое в летнюю жару, — ПРИКРЫВАЯСЬ МОИМ ИМЕНЕМ, ТЫ СОТВОРИЛА УЖАСНОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ!
— Богиня, — съежилась от страха золотогривая кобыла и стала отступать к стене позади себя, прихрамывая, — Эти культисты и этот демон…
— ЭТО МОЯ СЕСТРА! — закричала Селестия так, что стекла на ближайших окнах просто лопнули, а потолок начал осыпаться, — ТВОИМ ДЕЙСТВИЯМ НЕТ ОПРАВДАНИЯ!
— Но…
— Я УМЕЮ ПРОЩАТЬ ОЧЕНЬ МНОГОЕ, — продолжала солнечная принцесса, — НО ТАКОЙ ПОСТУПОК, КАК ПОПЫТКА УБИЙСТВА МОЕЙ СЕСТРЫ, ПРОСТИТЬ НЕВОЗМОЖНО!
Я сам стал глохнуть от ее голоса и поэтому потряс головой, чтобы унять звон в ушах, но это лишь слегка облегчило страдание моих барабанных перепонок, ибо Селестия и не думала останавливаться:
— ТЫ ПЫТАЛАСЬ УБИТЬ ПОДДАННЫХ МОЕЙ СТРАНЫ, — по мере того, как диарх подходила ближе, я сильнее ощущал жар от нее, словно она сама была живой передвижной печью, — МОИХ МАЛЕНЬКИХ ПОНИ! ЗА ВСЕ ЭТО ТОЛЬКО ОДИН ПРИГОВОР — СМЕРТЬ!
— СЕСТРА! — крикнула Луна, пытаясь остановить Селестию, — Не делай то, о чем пожалеешь!
Селестия взвыла в праведном гневе и зажгла рог, но Луна, что встала между солнцеликой и Августиной, помешала ей свершить убийство.
— Сестра, не надо! — молвила принцесса ночи, — Отдай ее Нам, и Мы сами покараем ее!
Я лишь с открытой пастью взирал на их разборку, пытаясь уложить в голове происходящее, ощущая как головная боль только нарастает.
— Я не собираюсь оставлять ее живой! — фыркнула Селестия и попыталась обойти сестру, но та раскрыла крылья и преградила путь, — Отойди!
— Ни за что! — решительно ответила Луна, — Эта тварь дрожащая должна ответить пред Нашим ликом и, если потребуется, умереть, — она сузила глаза, смотря на старшую сестру, — Мы диарх, как и ты, — указала Луна на грудь Селестии, — Мы право имеем вершить правосудие так, как захотим! Отдай ее Нам!
В помещении, где остались к тому моменту лишь мы с Вульпой, Селестия с гвардейцами, Луна и Августина, воцарилось гнетущее молчание, длившиеся словно целую вечность. Наконец, солнечная принцесса погасила свой рог и произнесла отрешённым голосом:
— Будь по твоему, — принцесса дня со злостью посмотрела на Августину и фыркнула, — Забирай.
— Спасибо, — ответила ей Луна, отдав кивком команду Вульпе, чтобы та держала Августину на цепи. Я же тяжело вздохнул, пошатываясь.
«Так просто распоряжаться чужими жизнями? Вот, что значит абсолютная власть. Но хорошо, что убийство остановили. Око за око, и мир ослепнет, » — вспомнил я одну интересную цитату.
Принцесса Селестия громко фыркнула и направилась к выходу. Лишь у самого выхода она, обернувшись, холодно произнесла:
— Ты знаешь, что надо делать, Луна, — обратилась она к сестре и ушла на улицу.
Явно напуганные поведением своей владычицы, дневные гвардейцы сопроводили Селестию взглядами, переглянулись и проследовали за ней.
Тяжело вздохнув и вытерев пот со лба, принцесса ночи стала оглядываться по сторонам и, когда заметила меня, поспешила подойти и спросить:
— Фолкет! Ты цел?
— Мне кажется, Великая, что не очень, — ответила за меня Вульпа, подошедшая со связанной цепью Августиной, — От него аж дым идёт!
— Фолкет… — с грустью на морде сказала принцесса ночи, — Тебе нужна медицинская помощь…
— Воды… — простонал я, выдавливая из себя слово, тяжело дыша. Внутри от воздействия магии всё горело, и я чувствовал себя, словно выжатая сухая тряпка.
Луна стала судорожно оглядываться по сторонам, а затем куда-то отошла и вернулась уже с кувшином, наполненным каким-то красным напитком. Когда она поднесла кувшин к моей пасти, то я уловил четкий запах алкоголя, догадавшись, что это вино. Я хотел инстинктивно отпрянуть, но мне не дали даже этого сделать, фактически, насильно влив весь кувшин.
— Тебе лучше? — поинтересовалась Луна, положив кувшин куда-то в сторону.
— Лучше, — ответил я, переводя дыхание и облизывая губы.
«А вино не такое уж и плохое, но алкоголя вообще не ощущается. Странно. Точно также было и с алкоголем, что мы распивали с Гильдой».
— Ты не ты, когда… — хотела было спародировать одну известную рекламу Луна, но я её перебил.
— Знаю-знаю, — улыбнулся я и покачал головой, — А ты цела?
— Я же аликорн, что со мной станется? — пожала она плечами и ухмыльнулась. А я задумался вновь.
— Что это сейчас было? С магией, которую излучала Августина… — озвучил я свои мысли.
— Она решила, что сможет избавиться от всех нас, если сожжет церковь изнутри, — ответила Луна, злобно косясь на жрицу, — Я не могла подобраться ближе из-за ослепительного света, что она испускала. А ещё потому, что простые пони могли пострадать. Я просто обязана была их защитить.
Я огляделся по сторонам и только сейчас заметил, что все стены, пол и частично потолок были в копоти, словно от только что произошедшего пожара.
— Я понимаю, но откуда в ней столько силы? Она же не единорог! — удивился я.
— Я и сама удивлена не меньше твоего, — принцесса покачала головой, — а эти глаза…
— Похожи на те, что были у тех двух гвардейцев, которых обработала твоя сестра несколько месяцев назад, но…
В этот момент со стороны послышалось тихое шипение, и мы с Луной синхронно повернули головы, смотря на Вульпу, что держалась за грудь. Судя по её гримасе, ей было ничуть не легче, чем мне.
— Ты ранена, Вульпа, — констатировала Луна и подошла к ней поближе, чтобы осмотреть.
В этот момент я попробовал осмотреть фестрала своей диагностической способностью и обнаружил, что у нее сломаны два ребра и частично повреждена килевидная кость². Если переломы ребер даже для хрупких пегасов и подобных им существ не так уж и опасны, то повреждение килевидной кости грозит, в лучшем случае, инвалидностью.
— У нее сломаны первое и третье рёбра, если считать от груди, — вынес я диагноз, приглядываясь к Вульпе внимательней, — а ещё у нее трешины на килевидной кости.
— Вульпа! — обеспокоенно обратилась принцесса к своей подопечной, — Тебе нужно срочно показаться лекарю!
— Великая, я… — попыталась сопротивляться фестрал, но Луна ее грубо перебила:
— Не спорь с Нами, — аликорн пристально посмотрела на Вульпу, — Отведи Августину в темницу и бегом к лекарю!
— Так точно! — кивнула и отсалютовала гвардеец, направляясь к выходу, увлекая связанную цепью жрицу за собой. Судя по тому, что та шаталась, она еле-еле удерживала себя в сознании.
Я же ощутил, как головная боль достигла пика, и в глазах темнело. Я застонал и начал было падать, но Луна подхватила меня и произнесла:
— Тебе тоже нужна помощь! Идем, я открою портал прямо во дворец.
Мы медленно прошли к выходу, и все это время принцесса меня поддерживала физически, не давая рухнуть на землю без сил. Скорее всего, тоже самое она делала и с Вульпой, хотя это и осталось вне моего внимания.
— Мне тоже осточертел этот город, — сквозь боль прошипел я, — я бы лучше всё это время в библиотеке с Твайлайт…
— Молчи, — возразила Луна, — Береги силы.
Мы, наконец вышли на улицу и в морду ударил холодный ветер, заставив меня невольно задрожать, а при вдохе зашипеть от боли в груди.
— Еще немного, — успокоила меня аликорн, — Потерпи минуту.
Я посмотрел по сторонам и увидел, как Вульпа тоже ждет открытия портала, в то время, как Августина смиренно сидит на крупе, смотря на землю. Толпа прихожан в это время окружила нас и с тревогой смотрела на происходящее, ничего не говоря. Что было в их взглядах? Страх? Тревога? Благодарность за спасение? Озадаченность? Сложно сказать. Я видел разные эмоции на их мордах, но никто так и не заговорил с нами.
Через несколько мгновений портал с хлопком был открыт и Луна пропустила нас вперед. Нам предстоял серьезный и долгий разговор, но сначала отдых…
Стевриан. Глава 21: Посиделки у костра
После произошедшего с Августиной и её фанатиками прошло три дня, и всё это время Луна допрашивала её насчёт того, является ли та одна такой, или есть ещё фанатики такого же толка. Если они и были, то принцесса хотела узнать, имеются ли ещё места, где находятся её подданные. Но, как бы не пыталась разговорить Августину, но та ни на что не реагировала, смотря куда-то в одну точку перед собой.
В это время я проходил лечение у мисс Вайт, которую давно не видел. Как выяснилось во время осмотра, у меня из-за жара слегка обожгло лёгкие, поэтому холодный воздух причинял слабую, но все же боль, однако благодаря настойке, что белая кобыла-врач мне дала, мне стало легче, пусть и до выздоровления было далеко.
Мы пообщались и попили чаю после того, как меня осмотрели. Как рассказала мне мисс Вайт, недавно к ней приезжал её отец и спрашивал, как она и нормально ли с ней обращаются. Она не хотела говорить о том случае, когда чуть не погибла, но вынуждена была и меня упомянула тоже. Услышав это, её отец перепугался, но потом спросил, как меня найти, однако в то время я был в Хуфингтоне. Я взял это на заметку и ушёл к Луне, чтобы обсудить то, что недавно произошло.
Когда мы остались с принцессой наедине, я в первую очередь рассказал о «белом пламени» и о том, как оно на меня подействовало. Выслушав меня внимательно, Луна сделала предположение, основываясь на том факте, что магия исцеления на меня почти не работает, о том, что я сам по себе сильно устойчив к магическим воздействиям, и это меня уберегло от гибели. Однако насчёт регенерации раны, которую я также упомянул, она никакого объяснения придумать не смогла.
Также она спросила насчёт уха, но я ей ответил, что я ухо тому жеребцу не отрывал. Как позже выяснилось, ухо ему оторвала Вульпа, когда пыталась его связать, ибо тот слишком активно сопротивлялся.
Ещё некоторое время поговорив и выяснив, что теперь уже бывший «культ» принцессы Луны сейчас живут в столице, охраняются и рассматриваются как агенты для гражданского надзора. Я похвалил принцессу за эту весьма смелую идею, и мы попрощались.
Открыв дверь уже фактически ставшего для меня родного дома, я завалился спать, ибо вернулся глубокой ночью.
Заснуть у меня получилось фактически сразу, но сон видел беспокойный. Когда я проснулся утром, сон вспомнить не получилось, но осталось ощущение, что он был весьма важным, и я не мог отделаться от этой мысли весь день, даже во время тренировок с оружием, которые я проводил минимум три раза в неделю.
Вечером ко мне пришёл Спайк и лично вручил записку от Твайлайт с приглашением на пикник за городом. Я спросил дракончика, почему сама Твайлайт не дала мне это приглашение, и он ответил, что её не было в городе сегодня. Когда я вновь остался один, то задумался:
«Значит, пикник сегодня ночью, да? Интересно, чего Шестерка от меня хочет на сей раз?».
Поскольку дело близилось к вечеру, я по-быстрому собрал вещи, уложил несколько смачных кусков мяса, заранее приправленного местным аналогом красного перца и в маринаде.
По старой памяти, хотя я и не любил готовить, но решил сделать ужин действительно вкусным, благо я помнил, как делать сам маринад. Единственное, что не нашлось, так это майонеза — его просто не было. Я нашёл выход из положения в итоге, но получилось не совсем то, чего я хотел.
Закончив приготовления, я как раз к заходу солнца и выдвинулся к тому месту, где мы должны были встретится.
Как и ожидалось, я пришёл первым, и поэтому устроился таким образом, чтобы меня не было видно из-за холма и чтобы ветер не сильно дул. Покумекав немного, я решил собрать ветки на краю Вечнодикого леса и устроить костёр, чтобы и мяса пожарить, и чтобы было создать подходящую атмосферу. Когда стемнело, то к небу уже вовсю шёл густой дым от костра, а сам он приятно грел передние ноги, пока я сидел рядом и ждал.
Ждать пришлось долго, поэтому я время от времени подбрасывал в костёр дрова и ветки, дабы тот не потух. В один момент, когда я уже устал от слишком длительного ожидания, послышались голоса шести кобыл, явно взволнованных. По мере приближения ко мне я смог разобрать их речь:
— Кто это там траву разжигает на сей раз? — крикнула Эпплджек, — Небось опять Эпплблум решила поиграть в пожарного с вместе со своими подругами.
— Ох, Тартар его знает, — ответила подруге Рэрити. — А вдруг просто кто-то костёр развёл?
— Я даже не знаю… — тихо сказала на этот раз Флаттершай, — Главное, чтобы животные не пострадали.
— Навряд ли это Эпплблум с подругами! — возразила Рэйнбоу Дэш, — Но, если это так, то им точно приятно не будет!
Уже через пару мгновений я заметил их на холме недалеко от себя. Выражение их морд нужно было видеть: крайне удивлённые, с широко раскрытыми глазами, и у каждой читались различные эмоции, от досады до злости. Лишь одна только Пинки, заметив меня, помахала мне ногой и растормошила ближайшую к ней подругу, коей оказалась Твайлайт.
— Чего там встали? — спросил я, ухмыльнувшись, — Подходите, присаживайтесь.
Шестёрка еще немного постояла, а затем направилась ко мне, попутно ругаясь себе под нос, но Твайлайт решила мне высказать всё, что думает о данной ситуации:
— Зачем ты костёр разжёг? — обвинительным тоном обратилась она ко мне, — Тебе не говорили, что это может быть опасно?
— Говорили, но опасности нет, — покачал я головой и указал ногой на огонь, который потрескивал в углублении, обложенный большими камнями.
— Ух ты, мне нравится! — весело ответила Пинки Пай, — Моей сестре бы понравилось! — добавила она, слегка пританцовывая.
Мы все дружно посмотрели на неё вопросительно, но она лишь развела ногами:
— Что? Я сказала что-то не так?
— Да не, всё верно, сахарок, — усмехнулась Эпплджек и посмотрела на меня, — А все же для чего тебе нужен костёр?
— Чтобы было тепло и атмосферно, — улыбнулся я, — Заодно и поесть можно приготовить.
— Эм, а что именно? — недоумевающе задала вопрос Рэрити.
— Боюсь, вам это не понравится, — робко ответила Флаттершай.
— Да, Флаттершай, ты права, — я открыл сумку, развернул пакет и достал телекинезом кусок мяса, с которого капал маринад, и насадил тот на импровизированный шампур из острого куска железа, после чего я повернулся к Шестёрке.
— Как такое можно есть?! — возмутилась Твайлайт, демонстративно показывая, что ей противно на это смотреть, отворачиваясь и кашляя.
Остальные кобылы выражали смешанные чувства: Флаттершай смотрела то на землю, то на меня, но отвращения у нее не было; Эпплджек пыталась убедить Твайлайт, что это не есть плохо; Рэрити отводила взгляд, периодически всё же кидая его на меня; Пинки Пай смотрела на своих подруг с непониманием; и лишь во взгляде Рэйнбоу Дэш присутствовал интерес.
«До чего же… Как же тебе в жизни плохо придётся, Твайлайт, как же плохо», — покачал я головой и подвесил кусок мяса над костром при помощи телекинеза, периодически переворачивая, чтобы лучше прожаривался.
— Твайлайт, сахарок, — попыталась Эпплджек успокоить подругу, — Мы все разные, и нужно это учитывать. Не все едят растительные продукты.
— Твайлайт, — обратилась к единорожке Флаттершай, — Ты же помнишь ситуацию со Спайком, верно?
Когда Твайлайт немного успокоилась и повернулась обратно ко мне, то я решил разрядить обстановку и предложил кобылам немного чая с «ядовитой шуткой», который я захватил с собой из дома. Они, естественно, не очень поняли «шутку», но я заверил, что в таком состоянии чай безопасный, и для демонстрации заварил его и выпил.
Обстановка постепенно стала налаживаться, и Шестёрка почувствовала себя относительно спокойно, судя по эмоциональному фону, даже несмотря на запах жареного мяса.
— Знаете, — начал я спустя некоторое время, — На самом деле меня зовут не Стевриан.
— В смысле? — в голосе Рэйнбоу Дэш можно было различить как удивление, так и возмущение. — А как тогда?
— Мое настоящее имя Фолкет, — сделал я паузу, прежде, чем продолжить, — Фолкет Фаэрвинг.
— Какое-то грифонье имя, — вновь высказала свою мысль голубая пегаска.
— Да, это точно, — посмотрел я на кусок мяса и проверил на предмет прожарки, покрутив перед собой и понюхав, — Я рассказывал Эпплджек, что я проживал в Нова Грифонии.
— Эпплджек! — обратилась к подруге Рэрити, — Дорогуша, почему ты молчала?
— Я не думала, что это важно, — пожала плечами оранжевая земнопони.
— Погодите-ка! — воскликнула Твайлайт, — Я где-то читала о такой фамилии, но где?..
Пока лавандовая единорожка глубоко призадумалась, я проверил мясо, проткнув его ножом, после чего достал тарелку из сумки и положил мясо на неё, собравшись наконец поесть. Неожиданно, когда я уже нарезал мясо и поднёс кусок к пасти, к явному неудовольствию Рэрити, которая на меня смотрела, Твайлайт высказала свою догадку:
— Точно! Это же род, что ведёт свое начало еще со времен Гровера второго! Именно тогда фамилия Фаэрвингов стала известной среди грифонов Империи! — единорожка сделала небольшой перерыв и выпила чая, а потом продолжила, — Абсолютно все в роду были воинами, а последний известный в роду носил имя Теодор и прославился как отличный стратег!
Все пони посмотрели на меня изумленно, ожидая, что я скажу на это.
— Всё верно, — кивнул я, — Я приёмный сын Теодора.
Теперь все смотрели на меня с широко открытыми глазами и отвисшими челюстями.
— Я не знала, что он усыновлял кого-либо, — первой отошла от удивления Твайлайт, — Сколько же лет назад это было?
— Мне двадцать восьмого числа месяца ветра исполнится тридцать лет, — пожал я плечами и таки отправил первый кусок мяса в пасть. Слова о возрасте были правдивы: мне и вправду скоро исполнялось тридцать лет.
— Как классно! — воскликнула Пинки и топнула копытами, аплодируя и широко улыбаясь, — Вечеринка! Будет здорово! Тем более юбилей… Прямо представляю, сколько я напеку тортов и прочих сладостей, а ещё…
— Ты старше всех нас будешь, — констатировала Эпплджек, — Теперь понятно, почему ты такой смурной.
Я от такого заявления удивился и посмотрел на окружающих меня кобыл, а затем фыркнул и пожал плечами.
— У меня есть причины не быть все время весёлым как Пинки Пай, — взял я новый кусок мяса и отправил его в пасть, — Но прямо таким уж «смурным», — сделал я кавычки копытами, — Нет, я не смурной, просто серьёзный.
— А в чём дело? — задала вопрос Пинки, наклонив голову и вопросительно смотря на меня.
— Твайлайт, — обратился я к единорожке, — Ты знаешь, что произошло с Теодором?
— К сожалению, нет, а что?
— Он мёртв, — сказал я с каменным выражением на морде ради драматического эффекта.
Вся Шестерка дружно охнула и стала меня утешать, но я заверил их, что это дела давно минувших дней и это не беспокоит меня так, как беспокоило в то время. Мне явно не поверили, и Пинки предложила устроить вечеринку по поводу моего дня рождения ещё более эпичной, чем хотела до этого, ради того, чтобы меня утешить. Она так упорствовала, что пришлось согласиться.
— Ладно, ладно! — уступил я напору розовой земнопони, — Я согласен!
— Да! — Пинки Пай просто подпрыгивала от удовольствия, — Прямо завтра же начну подготовку! Ты не пожалеешь, Сте… — она помотала головой, поправляя себя, — То есть Фолкет!
— Может, лучше о чём-нибудь ещё поговорим?
— Скажи, — обратилась ко мне Рэрити, — У тебя есть ещё семья, кроме отца?
— Да, — кивнул я, — Есть сестра, но я её не видел с раннего детства и фактически не помню, как она выглядит.
— Как ее зовут? — вновь спросила белая единорожка.
— Аморет, — ответил я, взяв еще один кусок мяса и отправив его себе в пасть.
— Какое красивое имя, — мне показалось на секунду, словно Рэрити замурчала, как кошка, — Какое романтичное! Просто олицетворение самой любви!
— Эй! — возмутилась Твайлайт, — А как же принцесса Каденц? Разве не она олицетворение любви?
— Твоя няня? — спросила Рэрити, глянув на лавандовую единорожку, — Да, определённо. Но я имела ввиду имя, а не саму суть.
— Да, — ответила кобыла, — Она вторая после Селестии, кто мне нра… — хотела было сказать Твайлайт, но замолчала на пару секунд, после чего посмотрела на нас, как ни в чём ни бывало, — В общем: она действительно олицетворяет любовь.
«Так! Я уже догадался какие у вас с Селестией отношения», — усмехнулся я и покачал головой, чем привлек внимание лавандовой единорожки и недобрый взгляд с её стороны, — «И не надо на меня тут дуться! Своим поведением и Селестия это подтвердила тогда, когда она застала меня в библиотеке».
— Кстати, Фолкет, — обратилась ко мне Эпплджек, — Каково это — жить с грифонами?
— Как в курятнике, — тихо хихикнул я, но шутку никто не оценил, — А если серьёзно, то кто-нибудь из вас может себе представить чисто жеребцовое общество, где царит конкуренция, отовсюду летят пахабные шутки и все хотят в чем-то обогнать других?
— Допустим, — подала голос Рэйнбоу Дэш, — И что с того?
— С того, что такое почти повсеместно, особенно в армии.
— Ты служил в армии? — спросила пегаска.
— Да, служил, — кивнул я в ответ.
— Круть! — восхитилась она и вновь спросила, — Но разве грифоны принимают в свою армию другие расы?
— Обычно нет, но для меня сделали исключение.
— Всё ясно, — фыркнула радужногривая, — Тебя по блату взяли благодаря отцу.
— Возможно, — ответил я ей, сделав глоток чая из своей кружки и обнаружив к досаде, что тот уже остыл, — Но сержантского звания я добился честным трудом.
— Так ты ещё и звание имеешь? — вмешалась в разговор оранжевая земнопони.
— Да, имею, — кивнул я, — Мы ведь не так давно говорили на подобную тему, помнишь?
Все посмотрели на Эпплджек с вопросительным выражением на мордах.
— Почему ты нам не сказала, что общалась с ним? — задала вопрос Рэрити.
— Я не думала, что это так важно, — кобыла только пожала плечами и уставилась на костер, о чём-то явно думая.
— Да что всё обо мне, да обо мне, — решил сменить тему, — Вот ты, Твайлайт, — я посмотрел на неё, — Скажи, сколько тебе лет?
— Фолкет! — возмутилась Рэрити, — Это не очень-то и вежливо, спрашивать кобылу о её возрасте!
— Всё нормально, — успокоила ее единорожка, — Мне семнадцать.
— Такая молодая, а уже выдающийся маг страны? — ухмыльнулся я.
— Ну, — Твайлайт потупила взгляд и тихо хихикнула, — Я стараюсь, но наверняка есть кто-то лучше меня.
«Да уж, это точно. Ты ещё Старлайт не встречала».
— Даже если и есть, то настолько начитанной точно нет. — слегка улыбнулся я. — Я видел книги в твоей библиотеке и должен сказать, что коллекция весьма внушительная.
— Эти? Это сущая мелочь по сравнению с тем, что у меня было, когда я жила при дворце, — единорожка мечтательно посмотрела куда-то вдаль и широко улыбнулась.
— С чего это ты вдруг решил поспрашивать о ней? — поинтересовалась Рэйнбоу Дэш, — Я думала, что до того, что у нас всех шестерых на душе, тебе дела нет!
— Разве? — удивлённо уставился я на пегаску, — Может быть, я просто хочу узнать вас поближе, раз уж живу здесь столько времени. И раз вы меня так спрашивали о личном, то логично спросить подобное и у вас.
— Дорогуша, — обратилась к Рэйнбоу Рэрити, — Не будь так категорична. Я уверена, что так оно и есть, — сказала она и посмотрела на меня, — Всё-таки разногласия между нами давно пора забыть.
— А были ли разногласия? — посмотрев на всех, спросила Пинки, — Это просто небольшие недоразумения, которые бывают в больших семьях. Не мне ли знать, когда в семье множество различных мнений и взглядов на жизнь. Вот как-то я поругалась с Мод насчет того, как правильно подравнивать поверхность камней, и мы не общались целую неделю! Вот тогда…
Когда розовая земнопони увидела раздражённое выражение наших морд, то сразу же замолчала и сделала жест ногой вокруг пасти, показывая, что будет впредь молчать.
— Тем не менее, она права, — обратился я ко всем, — Давайте забудем наши разногласия. Особенно тот случай, когда я тебя спас, Рэйнбоу, а потом упрекнул излишне сильно.
— Ладно, — глубоко вздохнула пегаска и посмотрела на меня, — Я сама виновата, не подумала прежде, чем ринуться в бой, — она протянула мне свою ногу и подставила копыто, — Мир?
— Мир, — протянул и я ногу в ответ, после чего она слегка стукнула моё копыто.
Дальнейший разговор протекал в более дружественном ключе. Я узнал, помимо прочего, что Пинки увлекается не только выпечкой и музыкой, но и ради интереса смастерила небольшие статуэтки из камня, что изображали обеих принцесс. Самое интересное, пожалуй, в этом плане то, что она сделала это ещё задолго до прибытия Найтмер Мун обратно на эту планету, что ещё больше заставило меня задуматься о природе её способностей.
Если вышеотмеченный мной факт меня удивил лишь наличием у Пинки пророческих способностей, то большее удивление я ощутил, узная, что Твайлайт увлекается написанием собственных маленьких по объёму произведений, что по сути были фанфиками. Когда я задал вопрос насчёт содержимого данного творчества, то она ответила, что там лишь сюжет на тему «а что, если». В качестве примера она привела вариант развитий с победой короля Сомбры, и судя по описанию, сюжет целиком и полностью копировал одну из альтернативных реальностей в каноне. Именно в этот момент мне пришла мысль о том, что измерения и миры могут пересекаться друг с другом, а не возникать в фантазии на пустом месте. Проблема лишь в восприятии информации, которую часто выдают в виде книжных произведений. Таким образом я стал обдумывать теорию насчёт этого.
Рэйнбоу Дэш в свою очередь выделилась своей любовью к настольным играм, в частности, местному аналогу DnD под названием «Сокровища и драконы», и была в этом очень хороша. Пожалуй, это было действительно нестандартно, ведь она презирает все эти «заумные штучки», по крайней мере, официально. Она даже предложила мне как-нибудь сыграть с ней, и я согласился, ибо и сам люблю игры подобного жанра, хотя я и играл в адаптированные версии для компьютерных игр.
Флаттершай же робко призналась, что любит делать статуэтки из дерева и даже построила сама небольшой сарайчик для них. Услышав про сарай, я сильно напрягся, но виду не подал, быстро взяв в пасть кусок мяса и сглотнув, чтобы не выдать себя. Вот чего только не хватало к тому, что творилось в данной стране, так это маниакальной Флаттершай. Также она попросила мне помочь с её коллекцией статуэток и обещала показать их всей нашей компании. Все кобылы, что меня окружали, радовались такой возможности, а я пытался убедить себя, что это просто совпадение.
Из дурных мыслей меня выдернула Рэрити, что предложила мне по возможности прийти к ней и снять с меня мерку, дабы сделать на меня красивый костюм. Однако она выразила сожаление, что я не смог бы надеть его на бал, который собираются провести в начале следующего года. На это я ответил, что, возможно, через своё близкое знакомство с Луной смогу и для себя билет выбить.
Достаточно было мне упомянуть про «близкое» знакомство с Луной, как в меня полетели теории о том, что с ней у меня любовные интрижки. Рэрити так вообще стала описывать возможные варианты дальнейших развитий отношений, в положительном ключе. Пинки же хотела закатить вечеринку по этому поводу. Я некоторое время их слушал и закатывал глаза, а через некоторое время и вовсе сделал некоторое подобие «фейсхуфа». В итоге мне пришлось заявить, что между нами ничего не было, нет и быть не может. Я сказал Шестёрке, что мы просто очень близкие друзья и ничего более, и они наконец успокоились, поняв, что я не шучу.
Но, несмотря на это, я решил поинтересоваться насчёт бала, раз уж про него речь зашла. Выяснилось, что на нём будут только представители знати и приглашённые лично принцессами морды. Твайлайт за счёт своего дворянского происхождения легко могла туда попасть и без помощи Селестии, но благодаря наставнице она смогла протащить на бал и остальных воплощений элементов Гармонии. Я спросил, будут ли там присутствовать какие-нибудь интересные пони, с которыми можно было бы пообщаться в случае чего. Твайлайт ничего конкретного не сказала, но посоветовала быть ближе к общему столу с едой, ибо там чаще всего бывают пони высокого происхождения, в частности, жеребцы. Я принял это к сведению, решив попробовать завести знакомства среди сильных мира сего, хотя именно таких я никогда не любил.
Вновь сменив тему в позитивное русло, я предложил Эпплджек рассказать о её увлечениях. Она некоторое время неумело пыталась отнекиваться, но потом призналась, что порой играет в азартные игры после того, как ее приучил к этому Биг Макинтош. Ещё она сказала, что любит проводить и участвовать во всяких соревнованиях, в частности, по тому, кто больше выпьет яблочного сидра и не отрубится. Тот факт, что она любит выпить и состязаться, меня не удивил, в отличие от интереса к азартным играм. Тем более мне показалось интересным, что её привлёк к этому старший брат.
За разговорами мы и не заметили, как время стало близиться к рассвету. Когда я поднялся на пригорок и всмотрелся в горизонт, то увидел встающее солнце и решил, что пора нам расходиться, да и от костра к тому времени остались одни угли. Мы распрощались, поблагодарили друг друга за хорошо проведённое время и разошлись.
Когда я подходил к своему дому, то заметил в тени фигуру пони в чёрных доспехах. Я сразу же направился к ней, присматриваясь, и через несколько секунд узнал один из типов униформы лунной гвардии — тяжёлую броню. Судя по размерам владельца самой брони и кожистым крыльям за спиной, это был фестрал, а я лично знаком лишь с одним фестралом:
— Привет, Вульпа, — поздоровался я с ней, подойдя почти вплотную, и протянул ей ногу.
— И тебе не хворать, — мы стукнулись копытами, и она продолжила, — Госпожа просила доложить, что мы смогли разговорить Августину, но та сказала, что будет говорить только тогда, когда ты будешь присутствовать.
— С чего это? — задал я вопрос, недоумевающе глядя на собеседницу.
— Если бы я знала, — пожала та плечами, и броня издала лёгкое потрескивание, — Нам медлить не стоит.
Пока мы шли по дороге в сторону Кантерлота, то решили поговорить, ибо ранее возможности не было. Первое, что я сделал, так это поинтересовался насчёт её здоровья. Вульпа заверила меня, что с ней всё нормально, но я всё же решил её осмотреть и увидел, что ей на килевидную кость прикрутили металлическую пластину.
— Вульпа, — начал я, — Тебе тогда нелегко пришлось. Тебе сделали операцию?
— Откуда ты знаешь? — фестралка изумлённо посмотрела на меня, а потом хмыкнула и сказала, — У тебя есть способность видеть травмы насквозь?
— А ты как догадалась? — настал мой черёд удивиться.
— У тебя глаза сейчас были другого цвета — голубого.
— Возможно, это у меня особенность такая, — улыбнулся я и пожал плечами, — Твоя травма серьёзней, чем я предполагал.
— Не бери в голову, — отмахнулась гвардеец, — Я воин и стойко переношу травмы.
— Всё же пренебрегать помощью не стоит, уж поверь мне.
Когда мы прошли половину пути, нам повстречались двое земнопони бирюзового цвета, что выглядели одинаково, в том числе и их кьютимарки. Я предположил, что это братья, и оказался прав, ибо они друг к другу так и обращались. Увидев нас, они свернули с дороги и поехали дальше, периодически оглядываясь.
«Вспоминается поговорка: у страха глаза велики», — подумал я, когда они наконец скрылись из виду.
По ходу нашего продвижения я поинтересовался у Вульпы, почему она носит тяжёлый доспех, а не лёгкий из кожи, как в прошлый раз. Она ответила мне, что таким образом гвардейцы привыкают к тяжести брони, а пегасы и фестралы избавляются от страха потери крыльев. Я спросил, каким образом это работает, и фестралка мне ответила, что у пегасов, если те потеряют крылья, может случиться психическая травма, и они могут начать совершать необдуманные поступки. Некоторые из-за тоски по небу, если судить из слов Вульпы, даже идут на самоубийство. У фестралов, со слов собеседницы, с этим проще из-за их образа жизни в подземельях, но даже они не застрахованы от такого. Луна же, давая им прочувствовать всю тяжесть брони и невозможность летать, постепенно укрепляет в них мысль, что и без крыльев они полезны и их мастерство без них ничуть не снизится. И не дав мне задать вопрос насчёт самой Вульпы в плане психологической подготовки, она сказала мне, что ещё с детства готовилась к такому и абсолютно в себе уверена.
Выслушав ее, я решил поговорить с ней о её прошлом и начал с вопроса с название её клана, откуда она родом. Она мне ответила, что родилась в клане Рамоз, единственном клане фестралов, который чуть более тысячи лет назад остался верен именно принцессе Луне в то время, как большая часть пошла за Найтмер Мун. Подробностей она не знает, но сам конфликт между двумя аликорнами был коротким, но весьма кровавым. В приступе гнева Селестия объявила охоту на фестралов и сама, лично, порой убивала их. Лишь умение прятаться и наличие подземных городов спасли ночных пони от вымирания.
Рассказ прервался, когда мы дошли до секретного хода в горе, что ведёт прямо в замок. Я давно там не был, но я прекрасно помнил, как там ориентироваться. Но чего я не ожидал увидеть, так это целый броневагон, находившийся внутри помещения. Восхитившись размером этой громадины, что превышала меня, наверное, раза в два, мы двинулись дальше в направлении грузового лифта наверх.
Когда мы, наконец, достигли той части дворца, что была подвластна Луне, я заметил оживлённые передвижения пони-гвардейцев и ещё каких-то пони, носящих одежду тёмно-синего цвета, а на груди у них были символы месяца.
— А кто это такие? — спросил я Вульпу, указав на ближайшую группу земнопони.
— Это наши агенты среди простого населения, — объяснила она, глядя на меня, — Их, конечно, больше, чем нас, но они малочисленны и не смогут охватить все сферы жизни нынешней Эквестрии.
— А зачем вам это всё?
— Нас слишком мало, как я и сказала, — фестралка тяжело вздохнула, — Они наши глаза и уши. Это не моя идея, а Повелительницы.
— Вот как? — удивился я и хмыкнул, оценивая данную группу, на которую смотрел уже добрые минуты три, — Идея хорошая, но не заметит ли Селестия этого?
— Мы лично их обучаем, — заверила меня Вульпа, переминаясь с ноги на ногу, — Я уверена, что они справятся.
— И всё же, почему такое оживление?
— Сегодня в столице будет крупный съезд знати и послов из Седельной Аравии, Сталлионграда, Гиппогрифии и белых медведей. Следить за тем, что происходит на встрече — это первое их задание.
Не успели мы договорить, как из ближайшего коридора появилась Луна и сказала, чтобы мы шли за ней в темницу.
Дойдя до камеры Августины, я увидел следующую картину: в дальнем углу камеры сидела сама земнопони, шерсть которой из белой превратилось в серую от грязи, грива тоже потеряла свой золотистый оттенок, сама же кобыла исхудала, словно неделю ничего не ела, на шее у нее располагался антимагический ошейник, а взгляд был устремлён к нам, но смотрел сквозь нас, словно в пустоту. Я наклонился в сторону и поглядел на её круп, и, наконец смог изучить кьютимарку: солнце, как и у Селестии, только красного цвета.
— Блю Скретч, — обратилась Луна к стражнику у двери, — Открой двери камеры.
— Так точно, Великая! — ответил ей серогривый пегас, одетый в лёгкую броню лунной гвардии, и подошёл к решетчатой двери, чтобы отпереть её подковой, действующей, как ключ.
Мы вошли в камеру, и дверь за нами закрылась. Перед допросом мы трое расселись вокруг Августины полукругом: я сидел справа от входа, Вульпа слева, а Луна прямо напротив самой земнопони. Сама же Августина, казалось, никак не реагировала на нас, но я заметил, что она шевелит ушами, всё ещё глядя на вход немигающим взором.
— Мне кажется, или она… — хотел было я спросить Луну, но Августина меня перебила.
— Да, я слепа, — сказала она, не поворачивая ко мне головы, — Надев на меня ошейник, вы лишили меня возможности видеть.
Я хотел было задать вопрос по этой теме, но белая земнопони снова меня перебила:
— Я заслужила это, — с этими словами она опустила голову и покачала ей.
— Тогда почему ты на Нашу персону напала, Августина? — спросила кобылу Луна.
— Я была слепа, — ответила та через несколько секунд и подняла голову, «глядя» принцессе ночи в глаза, — Я совсем забыла, что тьма от света неотделима друг от друга. Я не знала, что вы сестра Богини.
— Богини?! — возмутилась Луна, тихо рыкнув, встав и нависнув над Августиной, — Мы обе никогда не были богинями! Когда это Наша сестра успела объявить себя богиней?
— Это пони объявили ее богиней, — спокойно пояснила кобыла, не обращая внимания на сгущающуюся ауру злости, которую от Луны ощущал я, — Я лишь вела свою паству, но забыла о своей главной цели и о балансе сил в мире.
Луна посмотрела на меня, потом на Августину, фыркнула и села обратно, продолжив допрос:
— Таких, как вы, ещё много в Эквестрии?
— Я не знаю, — помотала головой белая земнопони, — Но я почувствую, если увижу.
— Значит, ты увидела в тех двух жеребцах эту самую фанатичную жилку и послала их убить Нас и Наших подданных? — на этот раз менее грубым тоном задала вопрос принцесса.
— Я отправляла их не убивать, но лишь прогнать ваших поклонников из города, — всё тем же спокойным голосом ответила Августина, по-прежнему не моргая, — Если бы я знала, что они хотят устроить, я бы лично сдала их правосудию.
— Позволите задать ей вопрос, Великая? — обратилась к Луне Вульпа.
— Разрешаю, — кивнула та в ответ.
— Откуда у тебя такая магия? Ты же не единорог!
— Вам сказали, что я получила дар от бо… — услышав рык Луны, Августина поправила себя, — Селестии, верно?
— Согласно досье, да, — ответила ей Вульпа, недобро смотря на жрицу.
— Это враньё, — сказала Августина, глядя на фестралку своими слепыми глазами, — Я получила свой дар тогда, когда чуть не погибла в пожаре, который устроили фанатики культа Солнца, — кобыла снова повернула голову, но на этот раз ко мне, — Они не хотели убивать лично меня, но убили лишь моих родителей. Я была обезображена и ослеплена физически. Они лечили меня при помощи светлой магии, и что-то пошло не так. Произошла неизвестная мне магическая реакция, и ценой жизни этих пони я была спасена и обрела свои способности, как и белую шерсть, заодно и золотые глаза…
— Постой, — перебил ее я, — Тебя чуть не убили фанатики Селестии, и ты решила сама стать такой же?
— Нет, — решительно ответила Августина, — Я поняла, что произошедшее со мной — это знак свыше, но отвечать насилием на насилие глупо. Именно поэтому я и стала жрицей.
— А почему на ваш дом напали? — задала вопрос Луна.
— Мои родители были вашими поклонниками, — грустно ответила белая земнопони, — Они были единственными, кто остался в Лайтвилле.
— Когда это было? — вновь задала вопрос принцесса.
— Мне тогда было всего восемь лет, — Августина подняла голову и «посмотрела» прямо Луне в глаза, — Прошло уже тридцать шесть лет с тех пор.
— А ты не выглядишь на сорок четыре года, — оценивающе оглядела кобылу Вульпа, — Как так выходит?
— Я перестала стареть после двадцати, — ответила земнопони, — Но к чему этот вопрос?
— Просто так, — ухмыльнулась фестралка, — Может, поделишься секретом?
— Вульпа! — резко повернув голову в её сторону, прикрикнула на свою подопечную принцесса Луна.
— Виновата! — по-армейски извинилась та, встав по стойке смирно, а после села обратно, получив разрешение кивком от своей госпожи.
Я покачал головой, а Луна тяжело вздохнула и продолжила допрос:
— Если ты так не хотела насилия, то почему организовала всё это?
— Я помогала этим пони, — ответила Августина, «смотря» на нас поочередно, — Было бы хуже, не будь я рядом.
— Было бы хуже?! — возмутилась Луна, — Куда уж хуже?
— Я видела насквозь их души. Они готовы были разорвать любого, кто думает не так, как они, но я не смогла увидеть всё, — вновь опустив голову, сказала жрица.
— Кажется, я поняла, — подала голос Вульпа, — Ты хочешь сказать, что занимала их молитвами и своими словами уменьшала их гнев?
— Да, — кивнула Августина, — Я эту способность обнаружила, когда приняла сан священника.
— Все ясно, — сказала Луна и перевела взгляд на стражника снаружи камеры, — Допрос окончен. Мы выходим!
Когда мы покинули камеру Августины, то я краем глаза увидел, как та вновь опустила голову и, как мне показалось, плакала.
Внезапно, когда решётка за Луной, что выходила последней, почти закрылась, принцесса сказала, чтобы решётку не закрывали, а затем снова вошла в камеру, направляясь к кобыле. Дойдя до Августины, Луна нависла над ней и ногой подняла её голову, чтобы смотреть земнопони в глаза.
— Я предлагаю тебе выбор, — максимально безэмоционально начала принцесса ночи, — Либо ты будешь казнена лично мной, либо станешь Нашим агентом и будешь работать на Нашу персону.
В тюрьме на минуту повисла тишина. Луна терпеливо ожидала ответа кобылы, и та, наконец, ответила:
— Я готова понести наказание.
Луна лишь фыркнула, резко отпустила Августину и собралась выходить, но жрица тут же добавила:
— Я готова искупить её и умереть, если такова будет ваша воля, — поднимаясь с пола, сказала жрица, — Я согласна быть вашим агентом, госпожа.
Лунная кобыла медленно развернулась и подошла к кобыле, после чего положила копыто ей на плечо и сказала:
— Я принимаю твою клятву. Ты верно послужишь мне, и, если будет необходимо, пойдёшь на смерть по моему приказу. Да будет так.
С этими словами она вновь отпустила Августину и вышла из камеры, приказав запереть решетку, а мы с Вульпой направились за ней.
— Великая, — обратилась к Луне Вульпа, — Вы уверены в своем решении?
— Да, уверена, — раздражённо ответила принцесса, — Надеюсь, что она и впрямь окажется полезна.
«Твою мать, ну и день сегодня! Надеюсь, я хотя бы засну нормально, когда вернусь».
Перед тем, как уйти из дворца, я решил прогуляться по коридору второго этажа, рядом с местом, откуда был виден балкон Селестии, и там заметил её саму. Я обратил внимание на то, что луна сменяется солнцем сама, ибо рог ночной принцессы, что шла впереди меня, не был зажжён. Также рог самой дневной принцессы тоже не испускал света, что стало наводить меня на мысли о работе космологии данного мира, но я решил оставить это на потом и отправился домой.
Стевриан. Глава 22: Ночь и сарай
Я уже полтора часа стоял неподвижно. Мои мышцы затекли и отчаянно требовали, чтобы я их хотя бы немного размял, однако чёткая команда «не шевелись» не давала мне ни единой возможности для этого, и потому приходилось терпеть.
«И зачем я в это ввязался?», — вздохнул тяжело я, пока Рэрити снимала с меня мерки, левитируя измерительной линейкой передо мной и периодически что-то записывая в свой блокнот. Мы находились в её бутике, и она снимала с меня все мерки до мельчайших подробностей, серьёзно подходя к своей работе.
— Постой смирно, Фолкет! — крикнула единорожка, когда я не выдержал и начал всё-таки переминаться с ноги на ногу. — ещё чуть-чуть!
Я снова замер на месте и покачал головой, тихо выругавшись под нос. Однако меня на этот раз не хватило надолго, ибо через пару секунд я рефлекторно дернулся, когда холодная линейка Рэрити коснулась моей промежности, обхватив яички.
— Тебя что, никто никогда там не трогал? — спросила Рэрити, хихикая.
— Это не столь важно… просто мерная линейка очень холодная, — отмахнулся я скороговоркой, жмурясь. Кобыла где-то с секунду постояла, задумавшись, а затем убрала линейку и с небольшим скептицизмом хмыкнула, достав блокнот.
— Извини, но ты сам согласился, — сказала она, делая очередную запись там. Я же воспользовался небольшой передышкой и повернул к ней голову, изогнув затёкшую шею.
— А зачем ты измерила мне круп и между задних ног, если на балу штаны одевать не нужно?
— На будущее, — закончив записывать, Рэрити положила блокнот обратно на стол и подошла ко мне, — можешь двигаться, я закончила.
Ну наконец-то, — с облегчением выдохнул я, с огромным удовольствием приняшвись переминаться с ноги на ногу и потягивая спину словно кот. Какая же это была радость вновь двигаться после такого затяжного стояния!
— Спасибо. Устал уже столько находиться в неподвижном состоянии.
— Полтора часа не так уж и много, но мало кто выдерживает, — пожала плечами единорожка, — Рэйнбоу Дэш так вообще и получаса устоять не может!
— Она такая нетерпеливая? — поинтересовался я в ответ.
— Да не то слово! — тяжело вздохнула белая единорожка-модельер, — У неё шило под хвостом играет! Я не хочу показаться расисткой, но с пегасами всегда сложно работать. Они словно все такие… агрессивные и не могут усидеть на месте, — кобыла взяла несколько кусков темной ткани телекинезом, встала передо мной и стала сравнивать цвет моей шерсти и с ней, — я не могу понять, что с ними не так.
— Давай я тебе все поясню, — я с глухим стуком уселся на пол бутика и продолжил, — Мозг пегасов сложнее устроен, чем у единорогов и земнопони. У них имеются два дополнительных отдела мозга, которые позволяют им управлять летательными конечностями без ущерба к основным четырем, — я указал на свою голову, — однако для стабильной работы этих отделов им нужны специфические гормоны, которые вырабатывает фасцидальная железа в подчелюстной области, — на этот раз я показал себе на нижнюю челюсть, — помимо прочего, она повышает выработку адреналина и норадреналина, что делает их сильнее и быстрее. Правда из-за этого они крайне редко бывают спокойны, а порой даже агрессивны.
Рэрити внимательно меня выслушала, несколько удивлённо и восторженно приподняв накладные ресницы, а когда я закончил мини-лекцию, она озвучила неожиданную для меня мысль:
— Ты говоришь прямо как Твайлайт, — усмехнулась единорожка, положив ткань на столик рядом, — но ты объясняешь такие сложные для обычного обывателя вещи понятным языком. Ты не думал быть учителем?
Я невольно усмехнулся. С одной стороны было приятно, что она похвалила мой интеллект, а с другой — я уже знал, что никогда не захочу стать учителем, ибо считал их просто теоретиками, которые никогда не занимаются нормальной практикой. Поэтому мой ответ был однозначен:
— Нет, — решительно ответил я и покачал головой, — не моё это.
— Очень жаль, — Рэрити в это время обернулась назад и заметила, что её кошка всё это время пряталась от меня в шкафу. Подойдя к нему, она открыла его телекинезом и улыбнулась питомцу, — выходи оттуда, он тебя не обидит.
Опалесенс, а именно так звали кошку единорожки, робко вышла и осмотрелась. Однако стоило ей встретиться с моим взглядом, как она не выдержала и пулей рванула на второй этаж, поджав хвост. Глядя на такое, Рэрити оставалось лишь покачать головой и вернуться к разговору со мной.
— Тогда скажи мне, — решила поинтересоваться единорожка, — а почему Флаттершай такая спокойная и добрая, хотя она тоже пегас?
Этот вопрос поставил меня немного в ступор и заставил серьёзно задуматься. Жёлтая пегаска и в самом деле очень отличалась от других представителей своего вида. Однако у меня и на это было предположение.
— Вполне возможно, что у неё аномалия развития, и данная железа работает не полностью или не в полную силу, — ответил я несколько озадаченным голосом, — она быстро летает?
— Не очень быстро, даже по сравнению с «обычными» пегасами, — сделала модельерша кавычки копытами, — ну, я имею ввиду тех, кто не наша Рэйнбоу.
— В таком случае, наверняка есть нарушения, — пожал я плечами и осмотрелся по сторонам, — Есть ли у тебя чай? Может, посидим, попьём его?
— Конечно есть, — улыбнулась Рэрити, — Ты хочешь чаепития?
— Это я и хотел предложить! — подхватил я сразу в ответ, наблюдая за тем, как Рэрити отправилась на кухню. Какое-то время я сидел в комнате в гордом одиночестве: даже Крошки Бэль не было видно. То ли она играла с меткоискателями, то ли тихо отдыхала на втором этаже.
А пока выдалось несколько минут спокойствия, я закрыл глаза и крепко задумался о глобальных вещах.
«И почему я здесь… Зачем я попал сюда и почему? Почему в реальность сериала My Little Pony? Так или иначе — это уже не суть важно, ибо, скорее всего, я не выберусь отсюда в ближайшие годы. Да и к тому же я успел привыкнуть к окружающей меня реальности… Но все равно выглядит это максимально странно. И вот что странно: почему я не помню момента попадания сюда? Во всех произведениях, что я читал на Земле, обычно, чётко прослеживается эта грань, а тут...».
В этот момент передо мной поставили чашку с чаем, а Рэрити сдержанно прокашлялась, привлекая внимание. Я тут же открыл глаза и покачал головой, возвращаясь к реальности.
— Прости, Рэрити, — глянул я на неё и немного смущённо улыбнулся, — я задумался.
— И часто ты так задумываешься? — спросила единорожка-модельер, беря телекинезом свою чашку чая и делая первый глоток.
— Бывает, — пожал я плечами и тоже взял напиток, но уже копытокинезом, — а ты для всего города делаешь наряды?
— Можно сказать и так, — ответила Рэрити, довольно улыбнувшись, — Эта работа тяжёлая и требует много внимания, но мне она нравится.
— Мне тут ещё сказали, что сегодня будет ночь кошмаров, и мне интересно, как её празднуют. Ты ведь тоже и для неё шьёшь наряды? — поинтересовался я у белой кобылы.
— О, конечно, дорогуша! — усмехнулась собеседница, отпила чая и продолжила, — в эту ночь просто нужно всех пугать, вымогать конфеты и веселиться, и поэтому мои наряды должны быть совершенны! Но я уже заранее выполнила заказы к этому числу, так что всё уже готово.
— А мне даже костюм небось не потребуется, чтобы всех пугать, — невольно рассмеялся я.
— Ну, думаю, жители Понивилля к тебе уже привыкли, так что эффект будет не тот.
В ответ на её замечание, я лишь показал свои зубы, оскалившись, отчего Рэрити слегка сглотнула и поспешно отвела взгляд.
— Пожалуй, я тороплюсь с выводами, — дополнила она, отставляя опустевшую чашку в сторону. Я же улыбнулся и развел передними ногами в стороны.
Мы с Рэрити еще немного поговорили на разные темы перед тем, как разойтись. Напоследок я спросил ее насчет того, почему она замеряла габариты филейной части моего тела, и единорожка ответила, что могут пригодится костюмы, например, от дождя или нечто вроде того. Я спорить не стал и просто согласился с её доводами.
Оказавшись дома, я первым делом решил принять душ. Однако зайдя в санузел и включив воду, я с досадой обнаружил, что у меня нет мыла сейчас, а сегодня на рынке я его забыл купить.
«Да чтоб меня… Порой я бываю таким забывчивым, что сам на себя злюсь. Кстати о мыле…»
Внезапно мои же мысли натолкнули меня на один любопытный вопрос. Мыло — это, обычно, жир или застывшее масло. А из чего его делают в Эквестрии? Свиней вроде не разводят и не убивают. Или же мыло тоже импортное? Весело живём, ничего не скажешь.
За неимением иных вариантов, я быстро высушил себя полотенцем, после чего прихватил с собой сумку и отправился за покупками.
Уже на рыночной площади я стал ходить между рыночных прилавков, выискивая нужный мне. Уголок, где продавали средства личной гигиены, я обнаружил почти сразу, а необычного продавца, который торговал этими принадлежностями, я узнал благодаря его запоминающемуся образу из мультсериала.
Это был крупный жеребец-пегас белого цвета шерсти с сильно развитой, но не излишне раздутой мускулатурой, красными глазами, желтой гривой и кьютимаркой в форме гантели. Крылья у жеребца были ужасно недоразвиты и не приспособленными. Я бы даже сказал миниатюрными. Я сомневался, что он не то, летать, даже просто ими махать не сможет. И хотя данный пегас уступал по размерам Шайнингу, который среди единорогов никогда размерами не выделялся, если верить словам Твайлайт, но по физическому развитию превосходил даже Биг Макинтоша. Богатырь, одним словом.
— Приветствую, — подошел я к нему и встретился с ним взглядами. Тот внимательно посмотрел на меня, и, хотя видел меня впервые, не испугался, а добродушно улыбнулся и махнул мне, приглашая:
— Вижу новую морду в нашем городе, — оперившись одной ногой на прилавок, начал он, — Тем более столь необычного. Что привело тебя сюда?
— Мыло, — лаконично ответил я, чуть нахмурившись в задумчивости. Вроде в каноне он говорил несколько иначе или мне только так кажется?
— У меня есть со многими запахами, — проговорил он и пододвинул мне корзину с различными наборами мыла, — Который тебе нужен?
Я опустил взгляд и посмотрел на весь выставленный набор. Потратив немного времени на поиск подходящего товара, я решил взять шесть кусков мыла с запахом авакадры. На Земле этого растения не было, однако в Эквестрии оно часто встречалось, и самым близким ему аналогом являлась лаванда.
— Хороший выбор, мне и самому нравится, — ухмыльнулся красноглазый жеребец и принял у меня несколько десятков битсов, — как зовут тебя, здоровяк?
— Фолкет, — ответил я, укладывая мыло в боковую сумку, — Фолкет Фаэрвинг. А тебя?
— Балк Бицепс. Я без преувеличения самый сильный пегас в Эквестрии, — он выпятил грудь вперед, будто гордясь собой, и продолжил, — у тебя имя похожее на грифонье. Скажи, ты с грифонами не жил случаем?
— Я вырос в семье грифоньего генерала, что был одним из героев восстания в Нова Грифонии. Естественно, я жил с ними, проходил военную службу, и отец именно такое имя мне и дал.
— Вот так дела! — воскликнул восторженно он, покачав головой, — Да ты, как я погляжу, и впрямь не простой пони! Как батя поживает, кстати?
— Он мертв, — безразлично вставил я, совершенно не испытывая никаких чувств к тому, кого ни разу не видел. Балк сразу поник головой, услышав такое, и тяжело вздохнул.
— Оу… сочувствую, — только и смог вымолвить он.
— Да ничего страшного. Это дело прошлого, — отмахнулся я и посмотрел по сторонам, после чего продолжил, — Я отомстил его убийце сполна.
— Убийце?! — еще сильнее удивился Балк, чуть отстраняясь от лавки назад, — Так это ещё хуже! Надеюсь он и вправду заплатил сполна.
— Это точно. Я его убил, — снова с безразличием кивнул я, говоря об этом так, будто для меня это обыденность, а не что-то из ряда вон выходящее.
Между нами повисло гробовое молчание, длившееся около минуты. Балк словно потерял дар речи, просто безмолвно смотря на меня. Я предположил, что для пони убийства и в самом деле являются чем-то из ряда вон выходящим, что заставило задуматься о том, что они слишком пацифисты, а это до добра не доведёт.
Но, наконец, жеребец вскоре обрёл дар речи и решил спросить:
— А где это было?
— В Грифонии, на границе с Империей. Я тогда наемником был под псевдонимом, дабы не порочить имя моей семьи. Чисто технически дворянский титул мне ещё никто не отменял…
— О! — перебил меня пегас, — Так ты у нас важный птыц! До простых пони таким, как вы, дела нет…
Я обратил внимание, как внезапно переменился в морде Балк Бицепс. От его дружелюбия не осталось и следа, и он смотрел на меня уже с явной подозрительностью и недоверием, всем своим видом говоря мне «вали отсюда уже!».
Я от подобной резкой перемены удивлённо вскинул «брови» и поспешил добавить, пока он не обозлился на меня буквально ни за что:
— Послушай, Балк, — начал я, пытаясь глянуть ему в глаза, — я не выбирал с кем расти, да и всё, что было дворянским, осталось в Империи. В роскоши я не жил. Да банально просто посмотри на меня: я не высокомерен и дружелюбен к другим!
— Точно? — всё ещё с подозрением спросил меня мускулистый жеребец.
— Точно, — кивнул я, — Это не повод ссорится, тем более при первом знакомстве.
Кажется, подействовало. Балк заметно расслабился, а потом всё-таки улыбнулся, хоть и натянуто, и ответил мне:
— Ладно, извиняй. Глупо ссориться сейчас. Лучше приходи сюда же завтра и поговорим, а то за тобой уже очередь скопилась.
Я огляделся и увидел уже шестерых недовольных пони, выстроившихся за мной в очереди. Да, неловкая заминка вышла. Так что я поблагодарил Балка за беседу и отправился домой с купленным мылом.
Пока я дошёл до дома, пока умылся и привёл себя в порядок, пока сделал различные мелкие дела, уже близилась ночь, и я выдвинулся в сторону Понивилля. Жители городка вовсю наряжались в разные костюмы, изображающих различных существ из местного фольклора — химер, вампиров, призраков, гулей. Кто-то просто облачился в чёрную накидку и надевал на зубы игрушечные клыки, кто-то использовал белые простыни вырезами под глаза, пытаясь сойти за призраков. Только я один решил ничего не одевать и прийти в Понивилль в чём мать родила.
— Фолкет! — неожиданно меня окликнула кобыла нежно-кофейного цвета шерсти с очками на носу. Это была Колд Лайм, но все называли её просто мисс Мэр. Она строго оглядела меня с ног до головы и несколько раз цокнула языком, — сегодня Ночь Кошмаров, и все нарядились как надо, а ты ничего не надел. Не дело это!
Мне оставалось только пожать плечами и ответить:
— Мне ничего и не надо, чтобы пугать окружающих, — с небольшой усмешкой выпрямился я, попутно заметив, что отсутствием костюма стал привлекать внимание окружающих пони. Некоторые из них даже начали ко мне подходить, образовывая полукруг, а кто-то даже начал указывать на меня копытом и невнятно комментировать.
— Тут многие уже привыкли к твоей внешности, поэтому толку будет не так много, — парировала мэр в ответ. А толпа наблюдателей подхватила:
— Да! Покажи, каким ты можешь быть страшным!
Я слегка усмехнулся и оглядел окруживших меня пони, смотря на них сверху вниз. Что ж, если они так хотят, то я устрою им страх. Резко вскинув голову, я испустил громкое рычание, оскалив зубы, и затем резко подогнул ноги, словно готовясь пронестись галопом к ближайшей жертве. От такой внезапной выходки пони, что находились ближе остальных ко мне, в страхе разбежались во все стороны, а остальные поспешили укрыться кто за чем — за деревьями, домами, в различных палатках.
Мое рычание было настолько громким, что около меня остались только двое жеребцов и мэр, которые, судя по выражению их морд, оказались слегка оглушены.
«Кажется, я малость перестарался. Даже самому жутко от такого рычания. Хотя, с другой стороны это морально приятно, что я так могу», — с удовлетворением отметил я и медленно выпрямился, расслабившись.
— Эй, пони! — крикнул я, обращаясь ко всем, — Вы сами попросили меня показать, каким я могу быть страшным. Я показал. Никого обидеть из вас я не хочу. Выходите!
Все присутствующие потихоньку вышли из укрытий и осторожно начали подходить ко мне обратно. А несколько особенно впечатлительных кобыл и жеребцов так и остались лежать под телегой с яблоками, дрожа от страха.
— Видимо, я тебя недооценила, — помотав головой, сказала Колд Лайм, — тебя никто не переплюнет на этом празднике.
На этом моё мини-представление закончилось, и все стали расходиться, всё ещё обсуждая то, как я могу громко рычать. Думаю, они долго будут помнить такое. А тем временем на празднике объявилась уже Шестерка без Флаттершай, и они сразу предложили мне присоединиться к ним. Я согласился, и мне сразу стали пихать целую кучу конфет, мотивируя это традициями праздника. Я решительно отказался от этой затеи, и даже Пинки не удалось убедить меня. Зекора, как и в каноне, начала устраивать всем желающим показательную экскурсию к монументу Найтмер Мун за городом, где пугала народ при помощи своих эликсиров и порошков, что создавали оптическую иллюзию. А остальные просто предпочитали оставаться в городе и насладиться Эквестрийским Хэллоуином.
Праздник был в самом разгаре, когда мы увидели в небе летающую колесницу без колес, что парила в воздухе на антигравитационной тяге. Про работу этой техники мне говорила сама Луна, которая объясняла, что обычные пони принимают за магию то, что является по сути опережающими современность технологиями, но как и откуда они оказались в копытах аликорнов — мне так и не рассказали. По бокам от высокотехнологической колесницы летело четверо фестралов, среди которых была и Вульпа, что отчётливо намекало на то, кто решил нас почтить своим присутствием в Ночь Кошмаров.
Я сразу поспешил на площадь, где приземлилась скрывшаяся в небольшой дымке колесница. Фестралы остались стоять по бокам от неё, осматривая площадь, а прямо в дыме на меня смотрела…
«Найтмер Мун!» — тут же узнал я безумную пони по силуэту в тумане. Эти очертания брони, огромные хищные зубы и злобный коварный взгляд заставили невольно вспомнить мой первый день в Эквестрии, и я, судорожно сглотнув, нащупал телекинетической хваткой кинжал, который всегда таскал с собой на всякий случай.
Дым стал рассеиваться, и все присутствующие на площади включая меня испуганно ахнули, когда увидели самую натуральную Найтмер Мун, облачённую в свою боевую броню и с горящими глазами.
— ЖИТЕЛИ ПОНИВИЛЛЯ! — на королевском-кантерлотском начала она, — МЫ УДОСТОИЛИ ВАШ КРОШЕЧНЫЙ ГОРОДОК СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ, ЧТОБЫ ВЫ СМОГЛИ НАКОНЕЦ УВИДЕТЬ ИСТИННУЮ КОРОЛЕВУ НОЧИᵉ! — подняв ногу вверх, провозгласила своё прибытие кобыла.
Я уже начал доставать кинжал, попутно формируя в голове план, как мне побыстрее увести всех пони с возможного поля боя, но в последний момент, присмотревшись, заметил, что обличие Найтмер Мун является всего лишь хитрой иллюзией, а под ней находится уже знакомая мне Луна. Я сразу успокоился, однако доспехи, что были надеты на ней, оказались настоящими, и это заставило задаться вопросом, где принцесса могла их взять. Неужели они остались после настоящей Найтмер Мун?
«Ну Луна, ну ты даешь! Хорошо придумано, чтоб тебя!», — похвалил я принцессу, слегка улыбнувшись, наблюдая, как все пони вокруг от страха пали ниц, не в силах даже пошевелиться.
— ТЕПЕРЬ ВАША НАСТОЯЩАЯ КОРОЛЕВА С ВАМИ! — сделав еще несколько шагов вперёд, грациозно покачивая крупом, лже-Найтмер продолжила, — МЫ ЖАЖДЕМ ВАШЕЙ ЛЮБВИ И ВОСХИЩЕНИЯ! ВМЕСТЕ МЫ ПРЕВРАТИМ ЭТОТ ПРАЗДНИК В ЯРКОЕ ПИРШЕСТВО! ПОДАЙТЕ НАМ САМОЕ ВКУСНОЕ, ЧТО У ВАС ЕСТЬᵉ!
Гордо выпятив грудь вперед и бросив высокомерный взгляд на окружающих, кобыла звонко стукнула копытом по мостовой. Некоторые пони на площади стали разбегаться кто куда: пегасы взлетали в небо, единороги телепортировались, а земнопони бежали за пределы площади. Но более половины при виде Найтмер Мун и фестралов буквально оцепенели от страха, и ночные гвардейцы начали их окружать, заставляя потесниться и образовать кучку перед каретой.
— МЫ НЕ ПРОСИМ ОТ ВАС НИЧЕГО НЕВОЗМОЖНОГО! — продолжила иссине-черная кобыла, — ДАЙТЕ НАМ ВСЕ ВАШИ КОНФЕТЫ, ЧТОБЫ УТОЛИТЬ НАШ ГОЛОД, ИЛИ МЫ ЗАБЕРЕМ ВАШИХ ДЕТЕЙᵉ!
— Фолкет! — услышал я испуганный голос Спайка рядом с собой, который дёрнул меня за хвост, привлекая внимание, — Помоги нам! Сделай что-нибудь!
Я же едва сдержал свою улыбку, понимая, что у меня созрел гениальный план действий. И я им не премину воспользоваться.
«О да, я сейчас такое сделаю, что встать не сможете!», — ухмыльнулся я и медленно подошёл к Найтмер-Луне под умоляющие взгляды присутствующих пони, которые ожидали от меня героических действий.
— Госпожа, — начал я, слегка поклонившись, — В этой деревне нет достойных подношений для вас, но зато есть то, что сгодится в качестве закуски, — сказал я, хищно облизнувшись.
Все оставшиеся на площади пони и Спайк застыли в шоке, всё сильнее понимая тщетность своего положения. Наверное, подумали, что я их предал. Одна из кобыл даже стала молиться Селестии о спасении ее души и душ всех жителей Понивилля, но на неё никто так и не обратил внимания.
— О, ДАЖЕ ТАК! — перейдя с эквестрийского на ново-эквестрийский ответила Найтмер Мун, — КАКИЕ ЖЕ ЖЕРЕБЯТА ЗДЕСЬ САМЫЕ СОЧНЫЕ?
Я внимательно осмотрел всех жителей и увидел тех двоих жеребят, которых когда-то спас от Урсы на этой же площади, а также меткоискателей, что жались в страхе друг к другу. Эти подойдут.
— Вот те двое жеребят, — указал я на Снипса и Снэйлса, — Они сгодятся на аперетив, а вон те трое молодых кобылок, — я перевёл взгляд на подруг-меткоискательниц, — Они самые сочные.
Медленно облизнувшись и цокая копытами по мостовой, лже-Найтмер подошла к жеребятам, демонстративно покачивая крупом во время ходьбы, словно подчёркивая свою сексуальную фигуру. Остановившись совсем рядом с Эпплблум, кобыла нагнулась к ней и тихо ей что-то прошептала, после чего вновь встала прямо и, оглянувшись, объявила:
— МЫ ПЕРЕДУМАЛИ! ВЫ ОТНЫНЕ НАШИ ВЕЧНЫЕ РАБЫ И КОСТЯК МОЕЙ БУДУЩЕЙ АРМИИ! МЫ ВНОВЬ ОТВОЮЕМ ЭКВЕСТРИЮ СЕБЕ И БУДЕМ ПРАВИТЬ ВЕЧНО!
На площади раздался фирменный зловещий смех Найтмер Мун, и некоторые пони, не выдержав, прорвали сжимающееся кольцо из фестралов и побежали прочь от площади. Однако здесь оставалось всё ещё много пони, чью свободу можно принести в жертву во славу новой Эквестрии…
— Это уже ни в какие рамки! — неожиданно крикнул Спайк, уставившись на меня с лже-Найтмер. Он встал прямо посреди площади и начал уверенно подходить к нам ближе, — Если нужно ради спасения Понивилля победить вас, то я сам это сделаю!
— Спайк, не надо! — обречённо крикнула лавандовая единорожка своему брату-дракону и тоже поднялась, заряжая заклинание. Её рог ярко засветился, грозять выпустить накопившуюся внутри него энергию, и это ох как не нравилось мне. Кажется, наша деятельность зашла слишком далеко. Я посмотрел прямо в глаза Найтмер и покачал головой, дав понять, что шутку пора заканчивать. Луна под личиной на несколько секунд задумалась, а затем неожиданно для всех откровенно заржала до слез. Я и остальные замерли, смотря на неё с крайним удивлением, пытаясь понять, почему она рассмеялась, но когда ночная принцесса, наконец, отдышалась, она сбросила с себя маскировку и нормальным голосом объявила:
— Видели бы вы свои морды — это просто нечто! Мы давно так не смеялись!
— Чаго? — спросил Спайк, стоя недалеко от нас с тупым выражением морды.
— Это была шутка, которая малость затянулась, — сказал я, — Луна захотела вас напугать, а я решил подыграть…
— Да как так можно?! — возопил Спайк на мой ответ, — Это не шутка, а нечто выходящее из ряда разумного! Принцесса-то ладно, но ты… Зачем, Фолкет? Зачем? — чуть ли не рыдая, спросил у меня дракончик, подбегая ко мне и крепко обхватывая мою ногу.
Я неожиданно для себя почувствовал укол совести. Да уж, это надо было — вот так взять и напугать всех! Я ведь должен был остановить зло, а не примкнуть к нему, а получилось малость неудачно. Всё осознав и тяжело вздохнув, я хотел уже попросить прощения у остальных, но меня опередил заливистый смех Пинки, который звучал откуда-то из глубины толпы пони.
— Пинки Пай! — прикрикнула на неё Эпплджек, — что смешного?
— Вы не поняли смысла этой шутки, — ответила розовая земнопони, продолжая смеяться, — вы забыли, что сегодня ночь кошмаров? К тому же пугаться — это весело!
Все присутствующие включая меня глянули на неё с недоумением, но розовая пони вприпрыжку поскакала по площади, как ни в чем не бывало, продолжая смеяться:
— Ну же, не будьте такими буками! Пугаться — это весело!
Пинки Пай начала подпрыгивать в своей манере и строить страшные морды, подначивая всех поступать так же. Постепенно, атмосфера ужаса на площади рассосалась, уступив место веселью, и остальные пони вернулись к привычной жизни. Лишь я, Луна и Твайлайт со Спайком отошли в сторону для переговоров.
— Ваша шутка, принцесса, была чрезмерной, — начала обвинять нас Твайлайт, — Как вы вообще додумались до этого? Разве вы не подумали о том, чем это обернется?
«Да… А ведь она с какой-то стороны права. Думаю, нам не стоило так далеко заходить. Это могло обернуться жертвами,» — задумался я, вспоминая некоторых земных пранкеров, которые нередко получали по самые помидоры от тех, кого они разыгрывали. Твайлайт ведь уже была готова ударить заклинанием, и ещё бы чуть-чуть…
— Мы знаем, ученица нашей сестры, — ответила Луна, усевшись напротив единорожки, — Мы осознаем тяжесть Нашего поступка, но Мы все равно решили идти до конца.
— А ты, Фолкет? — начал Спайк, обращаясь ко мне, — ты был в сговоре с принцессой?
— Нет, — я помотал головой, — Я просто решил ей подыграть. Я бы не стал этого делать, если бы узнал, что это настоящая Найтмер.
— А как ты узнал, что она не настоящая? — спросила лавандовая единорожка, недоверчиво прищурившись. Я, вспомнив, что не посвящал её в секреты расы драконов, немного виновато улыбнулся.
— Я, как и все драконы, умею видеть сквозь маскировку и даже через невидимость. Вот и всё.
Ученица Селестии сначала удивлённо моргнула пару раз, а затем зажмурилась, помотав головой.
— Погоди, погоди! — Твайлайт посмотрела на Спайка и спросила, — Ты тоже знал, что это принцесса?
— Да, я видел ее сквозь эту личину, — Спайк указал лапой на Луну, — но я всё равно не мог допустить, чтобы вы пострадали. Особенно ты, сестра.
Единорожка сначала ошарашенно перевела взгляд со Спайка на меня, а потом испуганно вдохнула воздух, приложив копыто к широко раскрытому рту. Вид у неё стал таким, будто её неожиданно застали врасплох за чем-то неприличным.
— Если ты видишь сквозь невидимость, то ты тоже наблюдал…
— Да, Твайлайт, наблюдал, — ответил сестрице Спайк, покачав головой, — и не сказать, что мне не понравилось увиденное…
— Всё, хватит! Не будем об этом, — перебила кобыла своего помощника. Выражение мордочки Твайлайт Спаркл вновь стало суровым, однако перед тем, как она отвернулась, я заметил смущение в её взгляде, что навело меня на некоторые мысли. Впрочем, я не собирался их оглашать вслух.
«Даже знать не хочу, что он там видел», — пожал я плечами, не зная, что ещё добавить к этому.
— Защищать свою семью очень благородно, юный Спайк, — добродушно сказала Луна, возвращаясь к теме, — Но в твоём возрасте…
— Я уже не ребенок, если вы не знали! — ответил дракончик и фыркнул, скрестив лапы на груди. Меня это одновременно и позабавило и заставило испытать некоторую досаду за него. Спайк и раньше был довольно сообразительным, так что считать его ребёнком было бы глупо. А его всерьёз не воспринимает даже принцесса.
— Он прав, — вмешался я в разговор, заступаясь за своего сородича, — Драконы растут медленне, но взрослеют куда быстрее. Так что технически Спайку не десять лет, а четырнадцать или даже шестнадцать. Да и он весьма умён.
Выслушав мою позицию, Луна удивлённо хмыкнула, а затем кивнула, улыбнувшись:
— Вот оно как? Мы не знали об этом. В Наше с сестрой время Эквестрия не знала о драконах.
— Теперь будете знать, — сказал фиолетовый дракончик и затем направился в сторону площади, — Я вернусь к середине ночи. Твай, Луна, Стевриан — вы разберётесь без меня?
— Ступай. А я, пожалуй, тоже вернусь к празднованию, — улыбнулась ночная принцесса и слабо замерцала рогом, нацепляя маскировку Найтмер Мун обратно.
— Принцесса, — вновь обратились Твайлайт к Луне, — Вы собираетесь остаться под этим обликом до конца ночи?
— Ну да. Почему бы и нет? — пожала плечами ночная кобыла, — считай это за костюм.
Твайлайт нахмурилась, но промолчала. А затем мы немного поговорили на тему того, как не следует вести себя в современности, выслушав небольшую лекцию от лавандовой единорожки. Когда разговор был окончен, я вспомнил о том, что Флаттершай сегодня не было с Шестёркой, и предложил навестить её, а заодно по возможности и помочь ей с сараем. Твайлайт и Луна согласились с моей инициативой, и втроём мы направились к её жилищу.
Оказавшись на месте, мы ожидаемо получили от жёлтой пегаски вполне естественную реакцию испуга на образ Найтмер Мун. Мы еле-еле смогли объяснить ей, что это всего лишь принцесса Луна под маскировкой, и она немного успокоилась, хоть и продолжала робко бубнить себе под нос то ли молитвы, то ли ещё что-то... я не мог разобрать. Когда мы заговорили про помощь, Флаттершай сказала, что ей нужно кое-что захватить дома, а сама отправила нас прямиком к сараю.
Какое-то время мы простояли у сарая, но в один момент услышали сильный грохот внутри постройки, и Твайлайт немного нахмурилась, предложив нам открыть его и посмотреть, что внутри. Я убеждал её, что не стоит этого делать, вспоминая "pony.mov", но, несмотря на все попытки, единорожка всё-таки отворила дверь магией, и я вместе с ней оказались внутри, пока Луна оставалась снаружи у входа. Вокруг было темно и сухо, но я уже видел на полу кучу разбросанного хлама и разбитые полки. Неужели мои худшие представления оправдываются? Мне становилось не по себе от этого.
Когда Твайлайт зажгла свет своим рогом, то я увидел на полу сломанные деревянные статуэтки и обломки полки, на которой они стояли. На остальных трёх стенах вокруг стояли ещё статуэтки, которых было, наверное, более сотни, и все они изображали жителей Понивилля, а среди них я увидел даже самого себя. Всё это восхищало и одновременно немного пугало.
«Зачем ей столько статуэток? Тем более изображающих всех жителей Понивилля? Надеюсь, что это просто хобби, а не инструменты для местной магии Вуду…», — прищурился я, заходя глубже в темноту. Однако осмотреться толком нам не дали, ибо прямо позади нас раздался цокот копыт, отчего мы с Твайлайт резко обернулись. Мы заметили стоящую в проходе Флаттершай, что держала копытокинезом нож для работы по дереву. Вид с этого ракурса у неё был зловещим.
— Хэй, хэй, хэй! — ехидно сказала пегаска, — Что я вам говорила?
От такого невероятного совпадения с известным роликом я буквально выпал в осадок, а в душу закрался внезапный ужас. Я с тревогой вынул своё оружие и выставил его перед собой, ожидая самого худшего. Нет уж, я не дамся маньячке так просто!
Но заметив такую мою реакцию, Флаттершай удивлённо раскрыла крылья и отбросила свой нож в сторону, заходя в сарай.
— Я пошутила, извините… — тихо и робко сказала Флаттершай, виновато улыбаясь.
Я нервно вздохнул, понимая, что это была лишь ложная тревога. Хоть я и любил сам пошутить над другими и подстебнуть их, как в том случае на площади, но я терпеть не мог шутки в свой адрес. Вот хоть убейте, но я никогда не умел их воспринимать нормально. Даже от самых близких и лучших друзей, потому что я везде видел попытку поиздеваться надо мной и унизить меня. А это раздражало и только подогревало мою пожизненную паранойю.
— Никогда больше так не шути, хорошо? — наконец, придя в себя, произнёс я, убирая оружие обратно на место. А вслед за жёлтой пегаской к нам зашла уже Луна, которая рассмеялась в ответ и подмигнула мне:
— Вот уж не думали, что тебя можно хоть чем-то испугать, Фолкет. Хотя нам казалось, что ты у нас самый смелый.
— Что-то мне не смешно совсем от этого... — слегка недовольно буркнул я себе под нос и потёр голову копытом. Флаттершай же, заметив явное недоумение на морде Твайлайт, решила нам объяснить, зачем ей нужны статуэтки и почему она их делает. Как оказалось, что это просто хобби, и она рано или поздно хотела бы открыть свой бизнес по их производству, но ей вечно не хватало смелости. Выслушав всё это, я сказал, что на сегодня с меня хватит страшилок, и я вышел прогуляться по окраине города, а заодно и немного развеяться.
Я рассчитывал на долгую и спокойную прогулку, но когда проходил мимо фермы Эпплджек, то почувствовал отчётливый запах гари, а также отчаянный крик о помощи.
"О нет. Ни минуты покоя! Что там опять стряслось?" — раздражённо подумал я, однако решил проверить. Сразу решив, что кому-то грозит уже настоящая опасность, я побежал туда, перепрыгнув через забор, ограждающий ферму от сада с яблонями.
Подобравшись ближе к застройкам семьи Эпплов, я увидел, как полыхает один из их амбаров. Языки пламени буквально сжирали здание изнутри, а из окон на чердаке валил чёрный дым. А ещё оттуда раздавался испуганный крик Эпплблум.
У меня внутри всё похолодело, а сердце готово было буквально вырваться из груди. Маленькая пони была в опасности! Я быстро просчитал в уме, что не успею её спасти, если побегу звать Эпплов и, не найдя решения лучше, я побежал к главному входу, которое уже было объято пламенем.
"Храни меня Луна!" — мысленно выдохнул я и, зажмурившись, прыгнул через огонь внутрь.
Меня сразу обдало жаром со всех сторон, а лёгкие заполнились едким дымом, отчего я закашлялся, но было пока терпимо. Открыв глаза, я начал судорожно осматриваться в поисках этой непоседливой маленькой кобылки, и вскоре обнаружил её за стогом сена, который ещё не успело охватить пламенем. Она будто пряталась от меня, но я решительно двинулся в её сторону и, кашляя, решил спокойным тоном предупредить:
— Эпплблум, я вытащу тебя отсюда. Прости, что обидел, но прошу, доверься мне.
Кобылка коротко кивнула и медленно вышла ко мне, прижавшись к моему боку.
— Держись рядом со мной! — сказал я ей и двинулся в сторону выхода. Однако когда мы приблизились к нему, прямо перед моей мордой вниз рухнуло несколько горящих досок, и это отрезало нам путь к отступлению. Если я ещё мог как-то перепрыгнуть или пробить путь вперёд, то Эпплблум уже вряд ли сможет это сделать без серьёзных ожогов. А в глазах уже начинало понемногу темнеть от удушающего смога и нестерпимой жары.
«Пустота, чтоб тебя… Я не могу допустить смерти Эпплблум. Уж лучше погибну я, чем она!», — думал я, лихорадочно соображая как выбраться из амбара.
Кобылка под моими ногами стала паниковать и сжалась в комок, плача.
«Мне бы сейчас телепортацию… Стоп! Телепортация! Как единороги ее применяют… Как?.. Как?!», — истерил я про себя, часто дыша, чувствуя как начинаю задыхаться от дыма. Ещё чуть-чуть, и всё будет потеряно.
Услышав ещё один треск сверху и визг Эпплблум, я прижал кобылку к себе, буквально закрыв её своей спиной, и почувствовал, как мои мысли зацепились за что-то, что я не успел осмыслить. Горящая доска уже падала на меня, готовясь сломать мне позвоночник или и вовсе похоронить в этом огненном аду, но в следующее мгновение всё вокруг поглотила тьма, а тело перестало ощущаться... словно оно внезапно приняло иную форму, отличную от физической.
Это странное ощущение продлилось всего долю секунды, и я даже не успел ничего осознать, а в следующий миг я вновь ощутил себя и то, как ударяюсь о землю, а младшая сестрёнка Эпплджек падает рядом со мной. Амбар находился в десятке метров от нас и уже догорал, однако мы были достаточно далеко от него, и бояться было нечего. Пока я поднимался с земли, я уловил слова Эпплблум:
— Ого! Что это сейчас было? Я словно стала чем-то иным на долю секунды!
— Аналогично, — кивнув, подтвердил я, кашляя от дыма, что ещё находился в моих лёгких. А пока мы приходили в себя, я услышал приближающийся топот копыт и громкий крик:
— Эпплблум! Эпплблум! — послышался голос Эпплджек.
— Сестрёнка! — ринулась к ней маленькая кобылка, обнимая и рыдая, — Я думала, что погибну там!
— А я как перепугалась! — ответила ей взволнованно фермерша, — Я думала, что потеряла тебя!
Я непроизвольно закашлялся, пока сестры обнимались, и тем самым привлёк к себе их внимание. Отпустив Эпплблум, Эпплджек медленно подошла ко мне и дрожащим голосом произнесла:
— Ты спас мою сестру… — сказав это, она резко подошла и обняла меня за грудь, ибо выше достать не могла, — Я этого никогда не забуду, никогда.
На глазах фермерши выступили слезы, а я почувствовал себя крайне неловко, но обнял её левой передней ногой в ответ. Мы стояли так где-то с минуту, ничего не говоря, а затем оранжевая кобыла сняла шляпу и посмотрела прямо мне в глаза:
— Ты всегда желанный гость, Фолкет. Огромное тебе спасибо. Слов подобрать не могу, — смахнув копытом слезы с морды, она продолжила, — Пойдем со мной, я должна всё рассказать…
— Не сегодня, — я помотал головой и вдохнул свежий воздух полной грудью, издав вновь кашель, — Я просто хочу домой. Устал. Я приду завтра.
Эпплджек ничего не сказала мне, молча провожая меня взглядом, а затем надела шляпу обратно и вновь обняла сестрёнку. Я же больше не оглядывался и просто шёл к своему дому, погружённый в свои мысли и задавая лишь один вопрос:
«Что это было?..».
Стевриан. Глава 23: Наступление холодов
1 — Растительное волокно по свойствам аналогичное хлопку
2 — Это когда две палки короткие, а третья длинная и побеждает тот, кто вытянул длинную
С ночи кошмаров прошла неделя. Все события со временем улеглись, и жизнь в Понивилле вернулась в привычное русло. Я сидел ранним утром дома с кружкой чая, наблюдая за проливным дождем за окном, а также думая о том, что со мной произошло за все эти дни.
А было вот что…
Буквально на следующее утро после спасения Эпплблум из пожара о моем подвиге узнал весь Понивилль. Даже позабыв про не самую удачную шутку с принцессой Луной, все стали осыпать меня вниманием и благодарностями. Эпплджек всю половину дня не унималась и приглашала меня к себе на ферму, и я всё-таки согласился. Там меня встретила вся семья Эпплов с распростёртыми объятиями, как своего члена семьи. Мы разговаривали, веселились, кушали фирменные яблочные пироги и различные блюда, что наготовила бабуля Смит. Так что я просидел там до самой ночи. Я даже смог поиграть с Эпплблум и ее подругами меткоискателями, а также помог по дому Бабуле Смит и узнал о загадочной пропаже родителей Эпплджек, которые в один прекрасный день просто ушли и пропали без каких-либо следов. Это выглядело максимально странно: до сих пор никто так и не обнаружил ни следов их исчезновения, ни улик, а потому этот случай так и не был раскрыт, и Эпплджек просто смирилась со временем. Уходя за полночь с фермы, я пообещал вновь как-нибудь вернуться и помочь Эпплам отстроить сгоревший амбар.
Мэр Понивилля Колд Лайм официально объявила меня почетным жителем города и вручила мне грамоту, которую я повесил у себя на стене.
Пинки устроила шикарную вечеринку в эту честь, где меня чуть было не развели «на слабо» съесть сразу два торта, но я отказался и осилил лишь половину. Но праздник все равно удался на славу.
Рэрити в знак благодарности сделала для меня эксклюзивный шарф из асшара1белого цвета с вышитой на нем точной копией моей кьютимарки. Я остался доволен, хоть и понимал, что, скорее всего, ему будет суждено пылиться до конца дней в моём шкафу.
Флаттершай неожиданно для меня подарила годовой запас мясных консервов, которые держала для своих зверей. Для транспортировки такого количества еды к моему дому даже пришлось использовать три телеги повышенной вместимости. Сами консервы я с трудом уместил в своем подвале, который случайно обнаружил при первом осмотре дома, но оно того стоило. Теперь я мог не беспокоиться о мясной пище.
Твайлайт в свою очередь подарила мне книги по высшей магии, что ранее находились в библиотеке школы одаренных единорогов Кантерлота. Уж чему, а этой литературе я был очень рад, ибо давно хотел изучить магию как можно более подробно.
Рэйнбоу Дэш тоже не оставила меня без книг и подарила мне коллекцию своих журналов про приключения Дэринг Ду, по которой она дико фанатела, а также обещала взять меня как-нибудь к себе домой в Лас-Пегасус. Эх, если бы она знала, как Дэринг Ду пишет про свои приключения, я думаю она бы о-о-очень удивилась.
А вот Луна, узнав о произошедшем в ту ночь, сильно переживала за меня, и мне пришлось поговорить с ней лично в мире снов. Она выразила мне огромную признательность за спасение чужой жизни, но сильно поругала за то, что я подверг свою жизнь опасности. Я пообещал ей беречь себя, но она не поверила и сказала, что отныне будет лучше следить за всеми пони Эквестрии, удвоив собственные усилия. А также завербует дополнительных агентов из числа простых пони, расширив свою шпионскую сеть.
А что до случая с поджогом амбара, то тут ничего удивительного или мистического не было. Как позже выяснилось, Эпплблум в поисках своего знака отличия не нашла ничего лучше, чем сжечь сено недалеко от фермы, и, потушив его, тем самым получить кьютимарку пожарного. Однако она переоценила себя, и во время переноски одного из стогов сена на пол упала зажжённая масляная лампа. Масло почти мгновенно воспламенилось и перекинулось на сено в амбаре, а затем и на деревянные стены. Кобылка не успела покинуть амбар вовремя, и попала в ловушку, но тут подоспел я и спас ее. Никто ругать Эпплблум не стал ввиду того, что она и так пережила сильный стресс и явно усвоила урок.
Теперь же я сидел с кружкой чая у окна и, наблюдая за проливным дождем, ждал, когда подвезут дрова и доски, которые я заказал.
Время неумолимо шло вперёд, и когда я от скуки уже стал засыпать, в дверь постучали. Открыв ее, я обнаружил стоящего передо мной земнопони в дождевике, а позади него, примерно шагах в пятнадцати от него, я обнаружил несколько внушительных размеров повозок, под завязку набитых досками, укрытыми брезентом.
— Господин Фолкет, — обратился ко мне жеребец, — Ваш заказ доставлен. Где будете размещать?
— Ещё не совсем доставлен, — ответил я и вышел из дома, заперев дверь на подкову, — Я помогу доставить стройматериалы на ферму Эпплов, ибо доски нужны для них, чтобы отстроить сгоревший амбар.
— Но мы и сами можем доставить, — сказал жеребец в дождевике в тот момент, когда из-за ближайшей телеги вышло ещё трое жеребцов-земнопони, — Вам не нужно…
— Я настаиваю, — оборвал его я и забрал деревянную упряжь, стоявшую рядом со входом. Её я смастерил от нечего делать пару дней назад, и, как видно, она мне пригодилась, хоть я и не ожидал, что воспользуюсь ей так быстро.
Я надел упряжь на себя, закрепив ее поудобнее, и ко мне пристегнули ремни. Я попробовал наклонить корпус вперёд и тронуться с места, но ремни буквально вжались в моё тело и словно бы тянули его назад. Мне пришлось приложить гораздо больше усилий и напрячь все четыре ноги, прежде чем телега тронулась с места. Это было сродни тому, как ты таскаешь тяжёлую повозку с помощью верёвки: сначала тяжело сдвинуть, но когда уже она уже едет, то остаётся лишь поддерживать нужный темп. Так я и повез груз по дороге в направлении фермы Эпплов. Спустя некоторое время я достиг пункта назначения, и пони-грузчики, что сопровождали меня всё это время, открыли вход непосредственно на ферму, куда я и завёз стройматериалы. Наконец, встав рядом с тем местом, где ранее был сгоревший амбар, я снял с себя упряжь и, отдышавшись, отправился звать семью Эпплов.
Дело было утром, так что многие пони ещё спали, и открыли дверь не сразу. А когда из дома выглянула Эпплджек, её грива была растрёпана, а вид был заспанным, что подтверждало моё предположение. Та посмотрела на меня заспанными глазами и затем спросила:
— Фолкет? Что ты так рано тут делаешь? Зашёл на чай? — Эпплджек протёрла копытом свои глаза и внезапно охнула, оглядев меня с ног до головы, — ай! Ты же промок! Входи, обогрейся…
— Спасибо, но я обещал помочь вам отстроить амбар, — сказал я и отошёл на пару шагов в сторону, открывая вид на телеги с досками, — Вот и стройматериалы приехали.
Эпллджек удивлённо покачала головой, будто не веря своим глазам.
— Фолкет, ты не обязан был этого делать…
— Ещё как обязан, — ответил я твёрдо, — Это меньшее, что я могу сделать.
— Спасибо тебе огромное, — выдохнула с благодарностью Эпплджек, улыбнувшись мне в ответ, — Ты так много для всех нас делаешь. И всё же, заходи обогрейся, а то простынешь.
Я повернулся полубоком и подал знак пони-грузчикам уходить, а сам зашёл в дом и закрыл за собой дверь.
Обтерев тело полотенцем, которое мне дала Эпплджек, я прошел вглубь дома и уселся возле дивана в гостиной комнате, обсыхая. Ливень всё ещё продолжался, так что начать работу мы планировали к моменту, когда он прекратит, но не успел я толком отдохнуть и высушиться, как в комнату вошёл, громко стуча огромными копытами, Биг Макинтош.
— Привет тебе, Фолкет. Зашёл нас проведать? — сказал тот, удивлённо посмотрев на меня. Он где-то пару секунд постоял, глядя на меня, а затем прошёл в комнату дальше, отодвинув занавеску на окне справа от меня.
— Помнишь у вас неделю назад сгорел амбар? — намекнул я ему на цель своего прибытия.
— Eeyup, — ответил в своей манере Биг Мак и кивнул.
— Я вам стройматериалы привез, — улыбнулся я, — Они снаружи под брезентами.
— Отлично! — оживился жеребец, потоптавшись на месте, — Как только дождь кончится, примемся за восстановление.
— Я вам помогу. Мне в любом случае нечего делать, — развел плечами и улыбнулся я, глядя на Эпплджек и Биг Мака.
— Фолкет, — обратилась ко мне фермерша, — Ты не обязан…
— Единорог вам как раз пригодится, — отрезал я, глянув на Эпплджек вновь, — Или мне напомнить про случай, когда ты отказывалась от любой помощи при уборке урожая?
Фермерша удивлённо переглянулась с Биг Маком, и затем непонимающе покачала головой.
— Тебя тут не было! — ответила мне Эпплджек, — Откуда ты знаешь об этом?
Я мысленно чертыхнулся, ибо это был мой очередной мини-промах в разговорах с элементом честности.
— Пинки мне рассказала, — пожал я плечами, слукавив малость. Надеюсь, что Эпплджек не заподозрит ничего странного. К счастью, так и случилось, и ей моего лаконичного объяснения оказалось достаточно.
— Не умеет она держать язык за зубами, — покачала головой оранжевая кобыла, — Хорошо, мы примем твою помощь. Огромное тебе спасибо.
Мы вместе поболтали о делах на ферме и вкратце прошлись по делам остальных членов Шестерки, дабы знать с чем и как им помочь потом. Я немного поиграл с Эпплблум, которая уже не просто не боялась меня, но и несколько раз даже обняла. Она обещала показать мне убежище меткоискателей, где она бывает вместе с подругами, а я в свою очередь согласился помочь ей с поисками её кьютимарки.
Когда кончился дождь, и снаружи установилась стабильная пасмурная погода, я вместе с Эпплджек, Биг Макинтошем и Эпплблум приступили к восстановлению амбара. Дело быстро спорилось благодаря моим способностям, и уже к позднему вечеру, сделав перерыв на обед, чтобы перекусить яблочными пирогами, которые сделала нам Бабуля Смит, мы закончили возведение каркаса и стен первого этажа. Вдобавок мы скрепили доски гвоздями и обработали их раствором от сырости, чтобы дерево не размокало во время дождя.
Когда я собирался уже уходить на закате дня, меня семья Эпплов попросила остаться на ночь. Я, недолго колеблясь, согласился. Поскольку для меня не нашлось подходящего спального места, я разместился в пристройке, которая одновременно служила общим душем. Там было хоть и тесновато, но тепло и уютно, поэтому я быстро уснул и весьма неплохо спал, а по пробуждению мы вновь возобновили работу над амбаром.
К середине дня под дружеские разговоры и сытный обед, мы закончили с полом первого и второго этажей, лестницей и стенами абмара, в которых мы доделали оконные проёмы. В процессе пришлось дополнительно обрезать доски, чтобы окна соответствовали нужным нам размерам, но никаких сложностей это не вызывало. Мы уже успели нанесли раствор на дерево, и как раз вовремя подъехала вторая часть моего заказа, которая включала черепицу на крышу.
Вновь на закате мы закончили работу над амбаром, покрасив его в оранжевый цвет, что выбрали методом «длинной палки»2. И на этом мы вновь улеглись спать довольные.
На последнем этапе строительства и покраски остальные члены Шестерки пришли к нам, чтобы предложить помощь, но она была уже не нужна, и с чувством выполненного долга я к ближе к полуночи ушёл к себе домой.
Однако до дома дойти мне было не суждено, ибо на моём пути внезапно возникла принцесса Луна, вышедшая из портала.
— Привет, Стевриан, — поздоровалась она, улыбнувшись и помахав мне ногой.
Я несколько раз удивлённо моргнул, не понимая, почему она внезапно решила появиться именно здесь и сейчас, но затем подошел к ней и стукнулся с копытами несколько раз попеременно в знак приветствия.
— И тебе не хворать, — слегка растерянно улыбнулся я в ответ, — Я от Эпплджек возвращаюсь. Мы с ней закончили восстанавливать амбар.
— Я знаю, спасибо тебе за помощь, — кивнула она и указала в сторону в жесте «иди за мной». Я не стал задавать лишних вопросов, а направился вслед за ней, догоняя. Когда я поравнялся с её плечом, она продолжила, — Я пришла сюда, чтобы убедиться в том, что здесь не присутствуют враждебные агенты.
Вот тебе на! Враждебные агенты? От кого?
— Агенты?! — удивился я, на миг теряя дар речи.
— Да, — вновь кивнула принцесса, — Как мне донесли, они носят обличие пони, но сами являются иным видом, отличным от нас.
Что ж, это многое объясняет. Кажется, я уже начал догадываться, о каких агентах она говорит.
— Спасибо, что предупредила, — я оглянулся, дабы убедиться, что вокруг никого нет, — Я буду смотреть в оба, а то и во все три глаза.
Луна слегка хихикнула от моей шутки и ответила:
— Да, это будет не лишним, — широко улыбнулась она и задумчиво посмотрела куда-то в сторону, но потом продолжила, — Я привыкла самостоятельно разбирать фактически всё, с чем сталкиваюсь, в отличие от сестры…
— А Селестия не сама разбирается со всеми проблемами? — спросил я, уже заранее зная ответ, но решив все же проверить.
— Она наняла множество заместителей и помощников, — ответила младшая аликорн и покачала головой, — сама она лишь принимает пони раз в три-четыре дня по четыре часа к ряду и участвует в праздниках, да и то не во всех.
— А с чего это она так? — хмыкнул я, в очередной раз убеждаясь, насколько же Селестия никчёмна в виде правителя. Ей бы, максимум, быть как королева Англии — просто символом власти и лицом государства, в то время, как основные функции управления выполняет парламент.
— Раньше она, как и я, занималась проблемами королевства, — ответила мне Луна, поглядывая на звездное небо, которое находилось над нами, — Однако сейчас политика стала сложнее. Правда, я все ещё не могу понять, зачем ей личный секретарь, если ей пишет в основном Твайлайт и еще десяток пони…
— Может быть она хочет сосредоточить свои усилия исключительно на ученице? — предположил я, поглядывая то на принцессу, то на небо.
— Возможно, — кивнула Луна, тихо фыркнув и с небольшим прищуром глянув на меня, — Но она, помимо этого, крайне редко выбирается из дворца, предпочитая наблюдать за окружающей действительностью при помощи тех же белых сов, одну из которых ты тогда видел.
— Это как-то совсем странно, — хмыкнул я в ответ и остановился, тяжело вздохнув, — Не думаю, что за тысячу лет она стала социопатической личностью, хотя всякое может быть.
— Знаешь, — Луна раздражённо шаркнула копытом землю и посмотрела на ночной Кантерлот, который было виден с холма, на котором мы остановились, — порой я хочу, чтобы всё было как во времени старой Эквестрии, когда всё было проще.
Я призадумался. А как тогда было? Абсолютная монархия и власть аликорна? Жилось ли поням тогда лучше? Сложно сказать, ведь меня в те времена не было.
— Порой и мне хотелось вернуться во времена своей молодости, когда некоторые мои родственники были еще живы, — я опустил голову и тяжело вздохнул, но сразу вновь глянул на принцессу, — Честно? Я даже сейчас порой скучаю по тем, кого оставил там, в том мире и ради того, чтобы не думать о плохом, я занимаю себя любым делом. Чем угодно, лишь бы не рефлексировать.
Она хотя бы знает правду о моей биографии, поэтому я мог не бояться быть с ночной пони именно собой.
— Я искренне тебе сочувствую, — Луна подошла и неожиданно обняла меня, — но ты поступаешь правильно, что не позволяешь себе горевать, когда это не нужно. Ты нужен здесь и сейчас, здоровый и в трезвом рассудке, — сказала она и плавно выпустила меня из объятий, — Могу показаться немного циничной, но от тебя будет больше пользы, если ты не будешь унывать.
— Я понимаю, — посмотрел я на принцессу ночи и слабо улыбнулся, — Я не в обиде за эти слова. На правду не обижаются.
Мы постепенно дошли до Понивилля. На улице было уже совсем темно, и лишь луна на небе освещала окружающее нас пространство, а свет в большинстве окон не горел. Я окинул городок взглядом и глубоко вздохнул, пробуя свежий ночной воздух. Я хотел уже продолжить разговор, но в этот момент я услышал отчетливый голос из соседней улицы.
«Интересно… уж не шпион ли это мог быть?» — задумался я, насторожившись. Судя по пустым улицам городка, все уже спали и ни в одном из домов не горел свет. Я и принцесса Луна стояли на городской площади как раз тогда, когда какой-то пони, что был единственный, кто не спал, зашел за угол ближайшего дома.
Мои подозрения всё больше и больше говорили о том, что этот пони и есть шпион, а не просто случайно загулявшийся житель городка. Пони так-то боятся наступления темноты, а тот неспроста настолько смелый.
Я сказал принцессе, что пойду за ним, а она пусть проверит площадь на предмет присутствия кого-нибудь ещё. На этом я сразу выдвинулся вперёд, не дожидаясь ответа.
Завернув за угол вслед за незнакомцем, я обнаружил лишь глухую стену, которая пролегала между домами. Глубокомысленно хмыкнув, я подошел ближе к стене и стал внимательно изучать её. Не мог же шпион просто взять и испариться на пустом месте. Но мои поиски таки дали какие-никакие результаты: приглядываясь, использовав свою способность к сканированию, а также принюхиваясь, я уловил едва уловимый, но вполне знакомый мне запах.
«Какой-то странный запах. Похож на запах креветки, вот только в этом мире нет даже их аналогов. Неужто это чейнджлинг так пахнет?» — думал я, фыркнув и опрокинув ближайший мусорный бак, чтобы осмотреть мусор. Они могут принимать любую форму, так что не исключено, что он мог стать даже мусорным пакетиком.
Но копаться в мусоре мне, к счастью, не пришлось. Неожиданно сверху послышался шум, похожий на стрекотание крыльев насекомого, и я резко вскинул голову, заметив, как нечто чёрное и непонятное перелетает через стену.
«Ну точно чейнджлинг! Нужно скорее сообщить Луне и поймать его!».
Я быстро развернулся и побежал обратно из тупика, глазами выискивая принцессу ночи и черную фигуру чейнджлинга. Но не добежав всего нескольких десятков метров до дома собраний, я вновь уловил краем глаза темную фигуру, скользнувшую прямо внутрь здания.
«Луна подождет, ибо медлить нельзя. Я тебя точно не упущу!».
Ворвавшись в здание, я быстро осмотрелся по сторонам, но помещение оказалось пустым. Вокруг было темно, так как лампы на потолке и стенах были выключены, а вокруг стояла столы, стулья, различные шкафы. Окон не было, поэтому возможному жуку некуда было деваться, кроме как в соседнее помещение, которое служило личным кабинетом мэра.
Я закрыл за собой дверь, подхватил телекинезом ближайший шкаф и приставил его к дверному проему, через который я вошел, блокируя выход.
— Кто не спрятался, я не виноват! — ехидно сказал я, продвигаясь медленно вперед и внимательно осматривая помещение, всматриваясь в очертания предметов. Естественно, мне никто не ответил. Я поводил ушами из стороны в сторону и даже резко развернулся, будто чувствуя присутствие за своим крупом, но никого не увидел.
«Умеют же прятаться, жуки переростки…», — думал я, глядя по сторонам и раздраженно вздыхая.
Я начал обходить стены комнаты, думая, с чего начать поиска, как уловил краем уха падение чего-то деревянного в соседнем помещении. Пройдя на звук и резко открыв дверь, я оказался в кабинете заместителя мэра. С первого взгляда здесь никого и не было. Я заглянул внутрь и наполовину вошёл, загородив собой весь дверной проем.
Внутри кабинета ближе к правой стене лежали опрокинутые швабра и ведро. Вещи и канцелярские принадлежности, что всегда должны аккуратно стоять в кабинетах, валялись на полу. Картотеки, стоявшие у правой стены, были вытащены, и множество документов лежали вперемешку по всему помещению. Это было подозрительно. Шпион что-то искал в документах, получается?
Массивный шкаф из импортного красного дерева слева от меня стоял нетронутым, хотя что-то в нём меня смущало. Я пригляделся к нему и заметил неглубокую вмятину размером приблизительно с копыто пегаса. Это тоже служило весомой уликой.
Я полностью вошел в комнату, закрыв за собой дверь и стал водить ушами, вслушиваясь в любые звуки вокруг себя. Также я вновь, как и на улице, принюхался и уловил чёткий запах креветок, словно все помещение ими провоняло.
«Чейнджлинг все еще здесь! И похоже, что он здесь уже давно», — хмыкнул я глубокомысленно, но тут же в моей голове зародилась еще одна мысль, — «Стоп! Он тут давно! Он один из членов совета Понивилля! Если этот запах тут такой отчетливый, и я его чувствую, то почему никто другой его не почувствовал за все это время? Этот инфильтратор мог жить тут годами!».
Вновь подтянув тяжелый шкаф телекинезом, загородив им проход, я подошёл к столу, прислушиваясь и принюхиваясь. Когда я дошел до него, то поставил на него передние ноги и заглянул за него, обнаружив на полу рассыпанную папку с какими-то документами и большой степлер. Громко хмыкнув, я подался вперед и заглянул под стол, обнаружив там темный пониподобный силуэт с выразительными глазами синего цвета без зрачков.
Несколько секунд напряженного молчания я потратил на то, чтобы предугадать в какую сторону рванет пониподобное насекомое, что неотрывно играло со мной в «гляделки». И в один момент наша многозначительная игра закончились резким рывком жукопони влево. Однако тот был встречен мощным ударом моего копыта, что пригвоздило его к полу, после чего я приподнял чейнджлинга и прижал того уже к стене настолько плотно, что послышался хруст хитина и тихий стон боли со стороны моего соперника.
А я, наконец, получил возможность внимательно осмотреть чейнджлинга с ног до головы. Пониобразное существо размером не больше среднестатического пегаса с двумя фасетчатыми выразительными глазами синего цвета без зрачков, черным, словно смоль, прочным и гибким хитином, трубкообразными ушами и винтообразным, загнутым на конце кверху коротким рогом взирало на меня с явным страхом и гримасой боли.
Я ещё раз осмотрел жукопони и заметил, что его хитин не является монолитным, а был сегментированным в местах сгибов конечностей, словно прорези в доспехах. Также я обратил внимание на наличие гребня вместо гривы на голове и шее чейнджлинга и тот факт, что она тоже была синего цвета.
— Кто ты такой и что делаешь в Понивилле? — задал я вопрос сухо, всё ещё держа чейнджлинга прижатым к стене.
В ответ пониобразный жук зашипел и оскалил свои весьма немалого размера клыки, что, впрочем никаких эмоций во мне не вызвало.
— Не притворяйся не разумным животным! — прикрикнул на него я, — Говори давай, а не то откушу тебе ноги!
— Я Филси Рич! — проорал чейнджлинг, скорчившись от боли, ибо я надавил ему на грудь.
Ну нет уж. Кто в это поверит? Какой ты Филси Рич?
— Что за чушь?! — возмутился я, — Я знаю Филси Рича, и он определенно не…
— Я Филси Рич! — повторил жукопони, — Я ничего плохого не хотел!
Я чуть ослабил хватку и задумался. Филси Рич являлся помощником мэра города и отцом Даймонд Тиары. Этого богатого сноба я часто видел на улице, и мы с ним даже иногда разговаривали. Только вот запах… от него он всегда исходил такой, словно Филси Рич явно перебарщивал с одеколоном… Вот оно что!
Это уже получается какой-то Гарри Поттер с Грозным Глазом Грюм и Барти Краучем.
— А где же настоящий Филси Рич? — приблизил к псевдо-Ричу свою морду, вторгаясь в его личное пространство, вызывая у чейнджлинга еще больший страх. Тот дёрнулся в ответ, но я вновь его впечатал в стену, заставив застонать от боли.
— Он умер десять лет назад, — ответил чейнджлинг, сглотнув и опустив голову, — Он попал под поезд, когда инспектировал товар, который ему привезли, и я оказался рядом, но не смог его спасти.
Теперь я пребывал уже в явном недоумении. Да, это он хитро придумал — прикинуться убитым понём. Только вот неурядица выходила одна…
— Как это так получилось, что он попал под поезд и никто этого не заметил?
— Поезд съехал назад с пригорка, когда ручной тормоз каким-то неизвестным мне образом отказал, — ответил мне жукопони.
— А не ты ли этот несчастный случай подстроил? — задал я новый вопрос, рыкнув на собеседника.
— Нет, не я! — прикрикнул тот на меня, отрицая вину и в панике помотав головой. Я сначала с недоверием хмыкнул, но интуиция почему-то говорила, что он сейчас мне рассказывал правду.
— Куда делось его тело?! — задал я вновь вопрос, решив немного надавить на шпиона, — Я читал газеты за последние пятнадцать лет, и нигде не было упоминаний о смерти пони под колесами поездов! Говори!
— Я похоронил его, хотя это было весьма тяжело, и взял его имя, биографию и личность, чтобы контактировать с пони, передавать сведения моему улью, — собеседник на пару секунд замолчал и затем чуть застрекотал прижатыми к стене крыльями, — и не дать его жене умереть от горя.
— С чего это такой альтруизм?
— Она была крайне добра со мной, когда я был молод, — тяжело вздохнул чейнджлинг и тихо зашипел от боли.
Я заметив его гримасу, всё же слегка ослабил хватку, однако не спешил отпускать того, хоть и понимал, что деваться чейнджлингу некуда.
— И всё же, в каком смысле сложно было похоронить тело Рича? — продолжил я выпытывать у него сведения.
— Когда хоронишь разрезанный пополам труп, который больше тебя размером, то легким этот труд точно не назовешь, — удивительно спокойно и отстраненно ответил чейнджлинг, но не глядя на меня. Возможно, сказалось то, что я перестал его прижимать, предпочитая просто держать в своих копытах.
«Бедный жеребец… Был ведь так молод…» — задумался я о Филси Рич. Всё же в такие моменты понимаешь ценность жизни и то, насколько порой важно беречь её. В подобные моменты ещё задумываешься, что и у меня тоже под этой шерстью и кожей имелись совершенно обычные кости и органы, и я точно так же могу умереть. Вот так попадёшь под поезд и всё.
— Значит ты все же шпион, и улей строит козни против Эквестрии? — вернул я разговор к первоначальной теме, слегка отстранившись от пленника.
— Нет! — категорично ответил псевдо-Рич, покачав головой и пытаясь как-то ослабить мою хватку, — Синий улей в нейтральных отношениях с Эквестрией. Мы с пони торгуем, обмениваем драгоценности и тяжелые металлы на эмоции и сведения.
— С кем именно вы торгуете?
— Я не могу сказать, иначе мне будет плохо! Не заставляй, я все равно не скажу! — сказал жукопони и отвел от меня взгляд.
— Ты явно хотел уничтожить или украсть те документы, да? — кивнул я в сторону лежащих на полу документов и затем лукаво прищурился, призадумавшись, — Зачем?
— Не могу сказать! — продолжал упорствовать чейнджлинг.
— Лучше скажи, — я оскалил зубы и тихо зарычал для придания эффекта своим словам, — иначе я откушу не только ноги, но и обломаю рог!
— Не надо! Не надо! — испуганно заверещал пленник, пытаясь вновь безуспешно вырваться, — там компромат! Там информация, которая выдаст меня и расположение моего улья! — сознался наконец псевдо-Рич.
Я убрал оскал с морды, а затем и вовсе медленно отпустил чейнджлинга. Тот с тихим стуком осел на пол и тяжело вздохнул, отходя от шока.
— О тебе здесь знает кто-нибудь? — задал я вопрос, смотря уже без злобы на него, будучи уверенным, что он никуда не сбежит. Жукопони с болезненным стоном поднялся на ноги, но сразу подогнул переднюю к груди и зашипел, после чего сказал возмущенно:
— Ты мне сломал что-то! И обо мне…
Не успел чейнджлинг договорить, как сзади я услышал звук отодвигающегося шкафа и открытия двери. Я развернулся и увидел в дверном проеме принцессу Луну, которая удивленно на нас смотрела.
— Я все объясню Ваше… — начал почему-то оправдываться псевдо-Рич, но Луна его перебила стуком копыта об пол.
— Не нужно, — подняла она ногу на уровень своей груди в жесте «остановись», — Фаргус, тебе следовало быть осторожнее, а то о тебе мои агенты не знают и доложили мне, поэтому я прибыла сюда.
— А Фолкет? — указал на меня Фаргус кивком головы, и я к своему удивлению осознал, что он знает гораздо больше, чем я предполагал.
— Он возвращался с фермы Эпплов, но встретился со мной по пути. И да, — ответила принцесса ночи, подойдя к чейнджлингу поближе, — он тоже в курсе всего.
Подойдя почти в упор к Фаргусу, Луна обратила внимание на то, как он прижимает ногу к груди и спросила:
— Что с тобой, Фаргус? — обеспокоено спросила принцесса ночи, наклонившись к чейнджлингу.
— Меня о стену…
Луна всё поняла без лишних слов. Она тут же отстранилась от него и с явным негодованием прикрикнула, обернувшись ко мне:
— ФОЛКЕТ! — не дав жукопони договорить, принцесса, перешла на королевский-кантерлотский, — ЗАЧЕМ ТЫ РАНИЛ ЕГО?!
— Я не нарочно, — стал оправдываться уже я, нервно сглотнув, — Я переборщил с силой, когда прижал его к стене.
— Ты ему хитин на груди сломал! — не унималась Луна, указав своей ногой Фаргусу на грудь. Тот смущённо опустил голову, всё ещё прижимая сломанную ногу к себе, а я слегка потупил взгляд.
— Извините, — опустил я голову виновато и тяжело вздохнул.
— Ничего страшного, я быстро найду способ поправиться, — сказал чейнджлинг и натянуто улыбнулся.
— Точно? Может мне… — хотела было Луна предложить Фаргусу помощь, но тот категорично помотал головой в ответ. А я всё-таки смог сообразить, что к чему. И признаться, мне стало стыдно за то, что открыл огонь по своим.
— Извини меня, Фаргус, — подошел к нему я и подставил копыто, — Начнем знакомство сначала? Я Фолкет, Фолкет Фаэрвинг. Больше я не трону тебя, не бойся.
— А я Фаргус, просто Фаргус, — ответил робко он, и мы слегка стукнулись копытами.
— Значит ты и агент принцессы Луны, верно? — задал я вопрос чейнджлингу.
— В том числе, — утвердительно кивнул собеседник, — В отличие от своей сестры, ночная аликорн относится к нашему виду без предвзятости, сотрудничает с нами и даже оказала собрату честь, взяв его в лунную гвардию.
Я тут же отстранился от него, вскидывая «брови» в непонимающем жесте.
— В лунной гвардии есть ваши?! — удивленно спросил я.
— Да, — ответила Луна, — Ты уже видел его в ту ночь, когда мы предотвратили ограбление банка.
Я, всё ещё удивлённый подобным откровением, уселся на пол и задумчиво потёр копытом свой подбородок. Вот так новость, ничего не скажешь. Похоже, среди нас чейнджлингов куда больше, чем кажется.
— Гляжу, Луна, ты хорошо готовишься ко всему, — ответил я ночной принцессе, вспомнив ту ночь, — Прошло менее полугода с тех пор, как ты вернулась в Эквестрию, а уже имеешь масштабную сеть агентов и свою гвардию восстанавливаешь, — похвалил я принцессу, — Достойно уважения. Но почему ты мне не рассказала про чейнджлингов?
— Ой! — виновато потупила взгляд Луна и почесала голову копытом, — Я совсем про это забываю.
— Ладно, не важно, — отмахнулся я, — Теперь буду знать, кто здесь кто, и к кому стоит обращаться в случае чего, — посмотрел я на Фаргуса, ухмыляясь, а затем продолжил.
— Луна, а кто именно тебе сообщил о подозрительной деятельности в городе? Мне и с ними нужно познакомиться во избежание подобной ситуации, какая произошла только что.
— Да, верно, — кивнула аликорн, — Эти двое агентов Лотус Блоссом и Алоэ. Они работают вместе с Рэрити.
«Вот никогда бы не подумал, что они тоже работают на Луну, честное слово. Прямо день открытий какой-то!», — не уставал я поражаться, одновременно с этим восхищаясь способностью ночной принцессы набирать последователей. Для этого надо обладать недюжей харизмой.
— А как ты смогла уговорить их работать на себя? — спросил я Луну.
— Я, скажем так, вложилась в развитие их дела, и весьма щедро, — принцесса слегка улыбнулась, — По их же словам, им всегда хотелось развития бизнеса, но никто вкладываться не хотел.
— Хитро придумано, — вновь похвалил я Луну, — Молодец.
— А что ты здесь делал, Фаргус? — обратилась принцесса к чейнджлингу, будто только сейчас вспомнив про его присутствие. Тут слегка улыбнулся и наклонил голову набок.
— Я хотел вынести отсюда документы, в которых содержится информация, которая может выдать местоположение моего улья. Также в них есть компромат ещё на нескольких чейнджлингов моего улья. Я обязан уничтожить эти документы, пока не поздно!
— Хорошо, — кивнула Луна, — Бери документы, а мы после замнём данный инцидент и спишем на обычное воровство.
Около получаса спустя мы, наконец, закончили возню с документами и вышли из здания, предварительно прибравшись. К этому моменту Фаргус уже принял форму Филси Рича и извинился передо мной за инцидент, а также пообещал предоставить поддержку в случае необходимости. В том числе и финансовую, но в разумных пределах. Также он заранее попросил прощения за своё поведение, потому что на публику он вынужден играть роль напыщенного богатого сноба — ведь сам Рич всю жизнь был таким. Перед тем, как разойтись с ним, я подметил, что в форме земнопони он выше, чем в своей настоящем облике, но решил промолчать.
— Ну, думаю, мы достаточно нагулялись, Луна, — подытожил я, когда мы с принцессой были недалеко от дерева-дома Твайлайт, — Нам пора по своим делам пойти, а точнее, спать.
— Согласна, — подставила переднюю ногу для «дай пять», как его делают пони, Луна, и мы стукнулись копытами.
— Доброго сна, Стевриан.
— Тебе тоже, Луна, — ответил я, и мы обнялись.
Когда мы попрощались и разошлись, каждый в свою сторону, я услышал несколько голосов изнутри дома ученицы Селестии и дал знать об этом принцессе.
— Значит, — начал предложение голос, явно принадлежащий солнцеликой, — ты утверждаешь, что, несмотря на агрессивность, Фолкет достоин быть твоим другом?
— Да, однозначно! — утвердительно ответила, судя по всему, Твайлайт.
— Разве тот случай с драконом не говорит о чём-то?
— Он спас меня от падающих камней, — возразила Твайлайт, — и спас Рэйнбоу Дэш от смерти. Принцесса, я уверена, что он достоин познать дружбу!
— Понятно, — подытожила Селестия, — Но если он будет обижать тебя или твоих подруг, то сразу же напиши мне, хорошо?
— Конечно, наставница!
— Вот и славно, милая моя, — ответила Селестия с ещё большей, чем обычно, добротой в голосе, — Я уверена, что ты справишься, если что…
— Стевриан, — обратилась ко мне Луна, — Моя сестра и её ученица и впрямь решили всерьёз взяться за пропаганду в твой адрес. Честно, я не доверяю этой философии «дружбы», — сделала принцесса ночи кавычки в воздухе передними ногами, — Так что будь осторожен, хорошо?
— Хорошо, — ответил я, и, услышав шаги, поспешил продолжить, — Похоже, мы ничего нового не узнаем. Пора расходится.
— Верно, — кивнула Луна, — Добрых снов!
Когда я покинул городок и направился к дому, мне на нос упала первая снежинка, а вслед за ней ещё и ещё. Это означало лишь одно: зима близко.
Стевриан. Глава 24: День вылупления
Проснулся я весьма рано, прямо на рассвете и в очень хорошем настроении. Сегодня, двадцать восьмого числа месяца ветра, наступил мой тридцатый день рождения, или, как я его называю — «День Вылупления».
Когда я открыл глаза, я вдруг поймал себя на мысли, что собираюсь направиться на кухню, где буду встречен родителями и получу вместе с поздравлениями и подарок от них. Может, в виде какой-нибудь игрушки, как это бывало в детстве, а может, в виде денег, для покупки чего-то на моё усмотрение. Но вместо ожидаемой квартиры я увидел только серые стены своего дома в Понивилле, из-за чего на пару секунд приятное настроение и ожидание праздника улетучились, словно их хвостом смели. Однако затем я вспомнил, что в новом мире уже Шестёрка может оставить мне подарки, и настроение вновь пошло в гору, хотя и не полностью. Некоторое время я лежал, наслаждаясь приятными воспоминаниями из детства, в один момент даже пустив слезу. Но дела сами себя не сделают, так что я все же поднялся с дивана, чтобы начать день... ну, хотя бы с разминки. Мышцам спины она уж точно не помешает. А ещё — взбодрит меня.
А тёплая вода в душе, куда я отправился, когда закончил зарядку, поспособствовала не только чистоте, но и расслаблению.
«Надо сделать себе поесть и чай выпить. Заодно нужно посмотреть в окно, чтобы оценить погоду», — перечислил я в голове то, что хотел сделать, намыливая гриву шампунем при помощи щёток и телекинеза, — «Пожалуй, попробую заграничные консервы, что передала мне Флаттершай».
В какой-то момент, когда я уже тёр свой мех на животе, мне вспомнилась песня Спраута из My little pony: New Generation, которую тот пел в городе, чтобы завлечь к себе пони для войны с единорогами. Хорошая была песня. Так что ничего удивительного в том, что я начал отбивать правым задним копытом ритм музыки из неё, полагаю, не было.
Освежившись, я перешёл к следующему этапу того, с чего следует начинать день — к завтраку. Треть банки консервов вместе с горохом, капустой и импортным рисом из Киринской империи, а также с парой яиц, стали тем, что я для себя приготовил, проторчав у плиты в общей сложности минут двадцать. Распробовав мясо, я не мог не задуматься — а какому зверю оно принадлежало раньше? А вот сейчас и узнаем, на банке должно быть указано. Состав, конечно, написан мелким шрифтом, но это не помешало мне прочесть список из стандартных природных ароматизаторов, а также консерванта из свиного жира. Мясо же принадлежало... капибаре?!
«Капибара? Ничего себе!» — удивился я про себя, — «Столько местных книг прочёл, но местный мир не перестает меня удивлять. Вот уж не думал, что здесь есть эти морские свинки. А я-то думаю, почему вкус так схож со свининой… Интересно, а есть ли здесь додо?»
Закончив с завтраком, я подошёл к окну около входа и раздвинул занавески, чтобы понаблюдать за снегопадом на улице. Такая погода почти всегда встречала меня на мой День Вылупления, и мне это нравилось. Так я и просидел некоторое время, просто любуясь падающими снежинками, но потом всё же решил выйти на улицу и пройтись до города.
Сделанный для меня Рарити шарф я надел не столько ради защиты от холода, сколько ради красоты. Шерсть на теле и без того отлично меня согревала, поэтому можно было не волноваться насчёт возможности замёрзнуть. Просто не надо садиться голым задом на лёд.
Снаружи меня встретил лёгкий морозный ветерок и упавший мне прямо на голову снег с крыши. Вот же его намело за несколько дней!
«Зараза!» — выругался я про себя, отряхиваясь, — «Так и знал, что надо было почистить крышу».
Но даже это не испортило мне настроения, так что я с улыбкой направился к Понивиллю, хрустя снегом под ногами. Во время пути я обратил внимание, что даже при отсутствии обуви не ощущаю копытами холода, словно хожу в очень плотных и толстых валенках. И, поскольку эта зима была первой для меня в этом мире, я хотел насладиться ею по полной.
Когда солнце выглянуло из-за горизонта на три четверти, то снегопад уже кончился, а я дошёл до моста, ведущего в городок. Первым делом, вступив на него, я решил зайти к Эпплджек и спросить, не нужна ли ей моя помощь.
Как я и ожидал, Эпплджек встала сегодня рано, как и я, ибо, уже подходя к воротам фермы, я увидел её расчищающей снег вокруг амбара при помощи ручной снегоуборочной машины размером чуть больше самой земнопони.
— Привет, Эпплджек! — поприветствовал её я, — Убираешь снег, как я вижу?
— Агась, — ответила она на манер своего братца, продолжая толкать агрегат перед собой.
— А откуда у тебя эта машина? Я не видел её у вас ранее.
— Это Селестия подарила нашей семье вчера, — земнопони выключила технику и повернулась ко мне мордой, — Не знаю, почему принцесса так расщедрилась, но подарок как раз кстати!
— Рад за вашу семью, — искренне улыбнулся я и подошёл поближе к снегоуборочной машине, — Давай я помогу тебе и буду тянуть этот агрегат магией, а ты передохнёшь.
Земнопони ответила на моё предложение кивком головы, и я принял управление снегоуборочной машиной на себя при помощи телекинеза после того, как немного «прощупал» механизмы.
— Фолкет, — обратилась ко мне кобылка, пока мы медленно шли по уже расчищенному от снега участку поля, — ты уже слышал о том, что Филси Рича пару дней назад ограбили?
— Да, я слышал об этом, — посмотрел я на фермершу и продолжил, — Его офис фактически разгромили, но что именно вынесли, официальные власти не говорят.
— Ты не знаешь, что именно это было?
— Не знаю, — покачал я головой, поглядывая на машину, — Принцесса Луна тоже ничего не говорит по этому поводу.
— Странно, — скривила губы Эпплджек, посмотрев куда-то в сторону, — Я думала, что ты знаешь. Несмотря на мою личную неприязнь к этому чрезмерно богатому козлу, он, в некотором роде, является главным финансовым покровителем семьи Эпплов, поэтому мне это так важно знать.
— Думаю, тут ничего серьёзного не произошло, и он скоро восстановит убытки, — успокоил я фермершу.
— Было бы неплохо.
— Кстати, а как дела у вас на ферме? — поинтересовался я.
— Да в целом не так уж и плохо, — ухмыльнулась Эпплджек, — Мы успели собрать весь урожай до холодов и запасти большую часть для торговли. В остатке мы оставили немного для себя в качестве варенья и сладких яблок в сиропе.
— Звучит вкусно, — я от упоминания таких лакомств даже слегка облизнулся, — Как-нибудь дашь попробовать?
— Конечно, дам, — Эпплджек широко улыбнулась и слегка толкнула меня в бок, — А ты тогда последишь за меткоискателями несколько дней.
— Ладно, так и быть, — тяжело вздохнул я, закатив глаза, — Надеюсь, что они не будут вытворять какую-нибудь смертельно опасную глупость.
— Я тоже, — кивнула земнопони, — Я не переживу, если с Эпплблум что-нибудь случится.
— Давай не будем о плохом, — остановился я и выключил снегоуборщик, — Как там Бабуля Смит? Её спине уже легче?
— Да, спасибо, — Эпплджек улыбнулась и кивнула, — Благодаря тем таблеткам, что ты дал вчера, ее боль как языком слизнуло. Она даже ходить быстрее стала. Да, кстати, а где ты их взял?
— У меня есть определенные связи и привилегии, — ответил я ей это и подмигнул, тихо хихикнув.
— В любом случае, это было жизненно необходимо. Огромное тебе спасибо.
Когда мы, наконец, расчистили весь снег, то я сказал фермерше, что хочу навестить ещё Твайлайт и Пинки до вечера, и после этого мы разошлись.
Хрустя снегом под копытами и сказав привет каждому вышедшему на улицу пони на моём пути, я дошел до дома-дуба Твайлайт и постучал в дверь. Некоторое время никто мне не открывал, и, когда я уже решил привлечь внимание единорога во второй раз, то дверь открылась, и моему взору предстал сильно заспанный и помятый Спайк, словно он провёл целую ночь за распиванием алкоголя.
— Привет, Спайк! — поприветствовал его я и некоторое время ожидал ответа, но, не дождавшись спросил, — Как твоё самочувствие? Ты выглядишь каким-то больным.
— А, это ты, Фолкет, — устало ответил дракончик, — Твайлайт не дала мне спать последние два дня, — сказав это, он почесал спину и продолжил, — Она говорила, что нашла способ усилить заклинания при помощи песенной магии. Однако ей не хватало, если я правильно понял, музыкального образования и она поехала в Кантерлот, чтобы привезти сюда побольше книг.
— Вот значит как? — удивился я и заглянул внутрь дома единорожки, — Можно войти?
— Конечно можно, заходи, — несмотря на усталость, молодой дракончик отошёл в сторону, пропуская меня, — Тебе сделать поесть?
— Нет, не стоит, — ответил я, помотав головой, — Я не голодный. Спасибо.
— А алмазов или рубинов поесть? — предложил мне Спайк и достал с полки аметист.
— Извини, Спайк, но моя физиология не позволит мне есть драгоценности без вреда для здоровья, — ответил я ему и закрыл за собой дверь, сев около входа.
— Как же так, Фолкет, — удивился и одновременно возмутился дракончик, — Ты же тоже… — Спайк запнулся на полуслове, а затем хлопнул себя по лбу ладонью, — Ты же полудракон, точно! Я совсем забыл!
— Да ничего страшного, — улыбнулся я и погладил Спайка по спине копытом, — Ты лучше про песенную магию расскажи, а то я не слышал о ней.
— Сразу видно, что ты неотёсанный грифон, — ехидно хихикнув, дракончик улыбнулся мне в ответ и продолжил, — Этот вид магии придумали пони-переселенцы из Эквуса в Грифонию. Никто, кроме принцесс, не знает как давно это было, но эта магия считается весьма могучей среди всех разновидностей магических школ. Правда, — тут Спайк поднял указательный палец правой лапы вверх, — её не классифицируют ни в одну из них, ибо область применения слишком широкая.
«Что-то по описанию это мне напоминает бардов или скальдов», — подумал я, вспоминая свой опыт игры в компьютерные игры жанра фэнтези, а также некоторые фрагменты исторических передач.
— И насколько же она широкая? — спросил я, готовясь впитывать заинтересовавшую меня информацию.
— Она может сделать из слабых телом и духом настоящих воинов, — стал перечислять Спайк, загибая пальцы, — дать силы тем, кто устал, снимать негативные заклинания, придать ясность ума, наполнить первородной яростью, и многое другое.
— Занятный вид магии, — медленно кивнул головой я, задумавшись, — А в Эквестрии её кто-нибудь применяет?
— Я не знаю, — ответил дракончик, разведя лапами в стороны, — Но я бы хотел на это посмотреть.
— Любишь музыку?
— А то, — хихикнул Спайк и снова зевнул, — Хорошую музыку все любят. Мне по вкусу та, что играет порой Винил Скретч.
— Ну, а мне больше нравится что-нибудь наталкивающее на героический мотив, — сказал я задумчиво, — Что-нибудь очень бодрое, живое и сильное.
— Круто! Мне такое тоже нравится! — протянул Спайк и почесал затылок, не прекращая зевки, — Может, я мог бы что-нибудь для тебя сделать, Фолкет?
— Ты бы лучше поспал, а то еле на лапах стоишь.
— Да ничего страшного, я… — не успел договорить дракончик, как его тело начало заваливаться набок, и лишь в последний момент я смог подхватить и подтащить Спайка к себе хвостом.
— Не обсуждается! — твёрдо заявил я, выпуская ящера из цепких объятий своего хвоста, — Иди спать, а поговорим мы с тобой тогда, когда отдохнёшь.
К недовольству Спайка, мне пришлось насильно укладывать его спать и покидать после этого дом, чтобы ему не мешать. Лишь когда я дошёл до выхода на улицу, то обнаружил на уровне роста дракончика небольшую ямку с деревянной ручкой, встроенную в дверь.
«Хитро придумано. Так Спайку значительно легче открывать дверь дома», — подумал я, и, наконец покинул сию обитель знаний.
Так и не получив ничего от Твайлайт, я решил навестить Пинки, которая, по моим прикидкам должна в это самое время печь выпечку или даже целый торт для меня. Когда я достиг «Сахарного уголка», то сразу же почуял отчётливый запах разнообразных сладостей, что только подогрело мой интерес.
— Привет, Пинки! — поприветствовал я её, войдя в помещение, но ответом мне стал звук чего-то металлического, упавшего на кафель, и сдавленное ругательство.
— Извини, Фолкет, — вышла ко мне Пинки с мордой, перемазанной в муке, и улыбнулась. — Но ты заходи, заходи! Угостить тебя чем-нибудь шоколадным? Может быть, плюшку? Или нет? Или, может, ватрушку? О! А давай я сделаю тебе банановый торт, украшенный бананами и банановым сиропом! — затараторила розовая земнопони, не давая мне вставить ни слова.
— Воу-воу-воу, полегче! — поднял я ногу на уровень груди, намекая ей, чтобы она прервала этот поток сознания, — Мне ничего сейчас не нужно. Я просто хотел навестить тебя, а может быть, даже помочь.
— Не стоит, спасибо! — поблагодарила меня Пинки и улыбнулась шире, — Хотя нет! Можешь подать с той полки, которая справа от тебя, пакет с сахаром? Мне её придётся сегодня очень много использовать, очень, очень много!
«Для моего дня рождения? Чувствую, что утром мне от сладкого будет плохо», — ухмыльнулся я и телекинезом подал Пинки Пай внушительных размеров пакет.
— Спасибо тебе огромное! — поблагодарила меня земнопони снова, — Ты зайди и помоги Рэрити, а то ей одной не справиться.
— С чем это?
— Не знаю! — пожала плечами Пинки и отвернулась, продолжив что-то готовить, — На месте выяснишь, я полагаю!
Я не стал дальше отвлекать розовую земнопони от работы, и направился в бутик «Карусель», чтобы помочь Рэрити с чем-то, о чём и сам не догадывался. Однако, когда я пришёл на место, то ситуация оказалась банальнее некуда: нужно было занести новую мебель и собрать её из запчастей по инструкции с нуля. На то, чтобы справиться с задачей, времени у нас ушло весьма много. Вечер подступил незаметно.
— Спасибо тебе огромное, дорогуша, что помог мне, — поблагодарила меня Рэрити, когда мы сели пить чай после тяжёлой работы, — Откуда ты всё-таки узнал, что мне нужна помощь?
— Мне Пинки сказала, когда я к ней заходил буквально перед тем, как отправиться сюда, — отпил я остатки горячего чая из кружки и поставил её на стол, уже пустую.
— О, снова это её пинки-чувство, — хихикнула единорожка и осмотрела обновлённую нами самими комнату в бутике, — В этом вся она, наша Пинки!
Мы некоторое время сидели в тишине, просто отдыхая, но потом Рэрити продолжила:
— Всё же хорошо, что ты пришёл, а то я хотела позвать сюда Спайка, чтобы он помог мне с вещами. К тому же он обожает пазлы!
— Он не спал несколько дней из-за Твайлайт, и, возможно до сих пор спит, с тех пор, как я насильно уложил его спать, — ответил я, наливая себе новую порцию чая телекинезом из чайника.
— Несколько дней?! — возмутилась белая единорожка, — Как же так вышло?
— Твайлайт опять увлеклась экспериментами и несколько дней не давала своему младшему брату и глаз сомкнуть, — пояснил я и сделал глоток чая, добавив перед этим несколько ложек сахару, — Когда я пришёл, то он был несколько нервный, судя по его ауре, и очень хотел спать, но не мог заснуть, пока я таки не смог убедить его поспать.
— А что за эксперименты такие? — задала мне новый вопрос Рэрити, тоже отпив чая.
— Что-то связанное с песенной магией. Твайлайт сейчас, скорее всего, в Кантерлоте, и ищет нужные ей книги.
— Не умеет же она вовремя остановиться, — покачала головой кобыла и вновь посмотрела на меня, — В общем, когда захочешь сходить в спа, то первый раз будет бесплатно, — и она подмигнула.
Мы посидели еще немного, пока солнце не стало ближе к горизонту, а потом разошлись. Дабы не терять времени зря, я решил навестить Фаргуса в его кабинете и расспросить насчёт свежих слухов. К сожалению для меня, ничего нового он так и не рассказал, но зато дал намёк, что в ульях чейнджлингов что-то готовится, но что именно, он и сам не знал.
Когда я отправился домой, на потемневших улицах Понивилля уже никого не было. Все бы ничего, но и масляные лампы на столбах тоже не горели. Я решил проверить город на предмет иных странностей, вспомнив, сказанное Фаргусом. Мои поиски увенчались только куском ватрушки на снегу. Немного подумав, я надкусил находку.
«Пинки, если ты таким способом хочешь меня заманить куда-то и поздравить всем городом, то способ несколько глуповат», — усмехнулся я, окончательно доедая свой трофей, — «А весьма неплохо. Качественно сделано».
Путь по усыпанной плюшками дороге вышел довольно долгим, и в конце хвостов он привёл меня к «Сахарному уголку», около двери которого меня ожидало последнее кандитерское изделие. Приоткрыв дверь и вглядевшись в темноту, я увидел копошащуюся за прилавком в полной темноте пони, и это явно была не Пинки. Догадываясь, к чему всё ведёт, я вновь закрыл дверь. И стоило мне это сделать, как изнутри помещения послышался гомон радостных голосов, через несколько секунд сменившихся на негодующие. Пока пони пытались понять, куда я подевался, я обошёл дом со стороны и заглянул в окно, где и увидел внутри «Сахарного уголка» почти всех обитателей Понивилля. Те переговаривались между собой при включенном освещении. В конце концов я решил не «мучить» их и всё же вошёл в помещение, где сам поздоровался со всеми:
— Приветики! — помахал я ногой прямо со входа, закрыв за собой дверь.
— А, вот ты где! — раздался радостный крик Пинки с правой стороны от меня, и земнопони прыгнула, попытавшись сбить меня с ног, но в итоге просто повисла на моём теле, так и не сдвинув меня ни на шаг.
— Пинки! — возмущённо прикрикнула на неё Твайлайт, выходя вперёд, — В кои-то веки будь поспокойнее!
— Да ладно тебе, Твайли, — ответила единорожке Рэйнбоу Дэш, — Сегодня же праздник! Давайте веселиться!
— Кстати, Твайлайт, — обратился я к единорожке, сбросив с себя обнаглевшую Пинки, — ты-то тут какими судьбами? Спайк сказал, что ты уехала в Кантерлот.
— Я вернулась лишь полчаса назад и сразу стала готовиться, — пожала плечами ученица Селестии, — Я не могла пропустить такой праздник!
Дальше праздник прошёл куда лучше. Мне даже испекли большой шоколадный торт, который я с удовольствием съел целиком, чем немало так удивил окружающих. Я попробовал поиграть в пиньяту, но первый мой удар пришелся по стене, а не по игрушке с конфетами. Я пообещал починить стену, но меня заверили, что ничего страшного не произошло.
— Ну как, тебе весело, Фолкет? — слегка подпрыгивая, спросила меня радостная Пинки Пай.
— Да, вполне, — кивнул я, искренне улыбаясь, — Спасибо огромное. Но скажи пожалуйста, как тебе удаётся быть сразу в нескольких местах и попадать туда, куда обычным образом попасть невозможно?
— Я просто очень хорошо умею быть везде и всюду, глупышка, — продолжала подпрыгивать радостно розовая земнопони.
— Я серьёзно, Пинки, — наклонил я голову набок, пристально глядя на собеседницу, — В чём дело? Я видел некое свечение на периферии зрения, когда ты вот так резко перемещалась.
— Тебе показалось, — хихикнула Пинки, словно не понимая, о чем я говорю и резко сорвалась с места, убежав на кухню.
Я почесал себе шею и хмыкнул, после чего повернулся, словно повинуясь какому-то чутью, и в этот же момент заметил ту самую вспышку позади себя, а затем неожиданно даже для себя самого копытом поймал выходящую из быстро закрывающегося портала Пинки Пай, что несла на себе поднос с ещё одним тортом, который чудом не упал на землю.
— Итак, — спросил я с серьёзным выражением морды, — Что это было?
— Ты так хочешь это знать, да? — на этот раз голос земнопони был пугающе серьёзен.
В ответ я медленно кивнул, наблюдая, как Пинки обходит меня по дуге, после чего встаёт передо мной, когда я повернулся обратно. Внезапно все вокруг словно замерло, а голоса веселящихся пони мгновенно смолкли. Я так увлёкся созерцанием столь сюрреалистичной картины, что не заметил, что теперь передо мной стояла не та весёлая пони по имени Пинки Пай, а её более мрачная и серьёзная, показавшаяся мне даже депрессивной по своему внешнему виду, версия со свисающей гривой, причёсанной и смазанной, словно лаком. Но на этом метаморфозы не закончились, и я подметил, что шерсть Пинки тоже приобрела сероватый оттенок, а цвет глаз сменился с небесно-голубого на кроваво-красный.
— Я сама не знаю, каким образом, но умею управлять магией хаоса, — говорила земнопони абсолютно спокойным и ровным тоном, не тараторя, как обычно, и не дурачась, — Я не умею делать это осознанно, но я это делаю.
Пинки осмотрела застывшее вокруг нас окружение и хмыкнула:
— Ты, судя по всему, и вправду очень внимателен и умён, раз смог догадаться, что со мной не всё в порядке, — она наклонила голову набок и ухмыльнулась, переступая с ноги на ногу, — Вот только зачем тебе это знать, скажи мне на милость?
Я некоторое время стоял и думал, что мне ответить и как в данной ситуации быть, ибо уж точно не такое ожидал увидеть, когда спрашивал гиперактивную пони о её умениях. Я тоже, как и она, осмотрел тех, кто окружали нас, подметив, что у Фаргуса в дальнем углу комнаты, в этот момент скрывающегося под личиной Рича, случайно стало видно крыло, которое он почему-то полностью расправил. Но в итоге я глубоко вдохнул и ответил:
— Я просто хочу знать, с кем имею дело, — честно сказал я, пожав плечами, — Дружба, как вы, пони, её понимаете, может быть достигнута только полным взаимопониманием. Но разве возможно его добиться, если друзья мало знают друг о друге?
Услышав мои слова, Пинки призадумалась и сделала несколько кругов по комнате, после чего приблизилась ко мне и ответила:
— Верно говоришь. Вот только не все секреты следует знать.
— Я понимаю, Пинки, — подошёл я на шаг ближе и нагнулся к ней, — Если боишься, что я кому-то разболтаю о том, что сейчас видел, то можешь не волноваться. Общество грифонов меня научило хранить секреты.
— Хорошо, — Пинки ответила сухо, и, кажется, слегка улыбнулась, — Поклянёшься пинки-клятвой?
— Не буду, — категорично заявил я, — Если Рэйнбоу Дэш тебе рассказывала про общество грифонов, то, думаю, ты прекрасно знаешь, что значит для грифонов слово «честь».
Пинки вновь призадумалась, но на этот раз ненадолго:
— Ловлю на слове, — грозно топнула она ногой, — Что ты хочешь ещё знать о моих способностях?
— Скорее предположу, что ты потому гиперактивная, что для тебя всё окружающее кажется медленным и скучным, верно?
— И да, и нет, — ответила мне земнопони, — Для меня порой все и вправду медлительны, но скучным назвать я никого не могу. Ты же не скучный, когда весёлый!
— Возможно…
— Упс! — перебила меня Пинки, мгновенно расправив гриву и вновь став той жизнерадостной, какой и была, — Время вышло! Никому не слова!
— Конечно, никому не скажу, — ответил я быстро, ибо в этот момент время вокруг нас опять возобновило ход.
— Пинки! — Твайлайт подошла к нам буквально через несколько мгновений, — У тебя опять приступ словоблудия?
— Агась! — подпрыгивая вновь на месте, ответила той широко улыбающаяся земнопони.
— Это даже хуже, чем в прошлый раз! — продолжала отчитывать гиперактивную подругу единорожка, — Пойди лучше и прими таблетки, которые тебе выписал врач!
— Оки доки локи! — крикнула Пинки Пай и ускакала прочь.
— Фолкет, — обратилась протеже Селестии ко мне, — Ты понял, что она тебе говорила?
— Нет, — помотал головой я, — Вообще ничего не понял.
— С ней редко, но такое случается, — тяжело вздохнула Твайлайт и кивнула головой в направлении стола с вкусностями, — Пойдём! Там Эпплджек как раз холодный сидр разливает.
— Я присоединюсь, пару минут подождите, — спокойно ответил я и сел на пол, глядя в потолок.
«Ну вы, блин, даёте! Зато я теперь точно знаю, что Пинки связана с магией хаоса и неспроста всё это делает. Ладно, нужно возвращаться к остальным, а то без меня все съедят и выпьют».
Около минуты посидев и понаблюдав за гостями, я встал с пола и направился к столу с закусками, присоединяясь к празднику.
Стевриан. Глава 25: Уроки истории
1 — Кольчужный доспех времен Римской империи
2 — Местный аналог веника
3 — Для пони многие понятия, связанные с лошадей-обуз для общества являются весьма жесткими оскорблениями
— Чего-нибудь желаете, сэр? — испуганнно сглотнув, спросил меня единорог-официант вороной масти с коричневой гривой. Ноги единорога дрожали от страха, а рядом парил пустой поднос в телекинетическом захвате. Я, конечно, был удивлён, что всё ещё находятся пони, которые не скрывают своего страха передо мной, но решил немного разрядить обстановку и успокоить несчастного.
— Да ничего особого, — охнул я и закатил глаза, мысленно ругая про себя свой устрашающий внешний вид, — Я всеядный, а не хищник. Вот есть ли у вас что-нибудь питательное из овощей?
— Да, конечно есть, — кивнул жеребец с облегчённым вздохом и сразу поспешил в направлении кухни.
Я взглядом проследил за ним и потом вновь посмотрел в окно поезда, на котором ехал. За ним открывался прекрасный вид на Кантерлот и зимние поля с дорогами, по которым я когда-то ходил, а восходящее солнце, лучи которого освещали всё это, создавало ощущение чего-то тёплого посреди холодного времени года.
Сегодня в Кантерлоте должны были показать крупную постановку, посвященную празднику «Дня горящего очага», который здесь выступал аналогом человеческого рождества, но со своими особенностями. К моему величайшему облегчению, сам праздник никак не был связан с религией. Селестия ещё несколько недель назад периодически звала Шестерку участвовать в тренировочной постановке в качестве главных действующих лиц, и они активно репетировали свои роли. А под конец не забыли пригласить и меня со Спайком, который поначалу не очень горел желанием участвовать во всяких «кобылкиных жеребячьих делах», но благодаря своему авторитету, Твайлайт сумела уговорить маленького дракончика поучаствовать. Я же в этой компании выступал в качестве гостя и негласного охранника на всякий случай, ибо Луна предупредила, что при таких крупных скоплениях народа многое может произойти, и зачастую это не очень приятные события. Несмотря на предупреждение, я всё-таки оставался спокойным, и настроение у меня было приподнятым, ибо мне очень хотелось увидеть исполнение одной из древнейших легенд Эквестрии. И всё же, я не мог не подметить в очередной раз, что данный мир заметно однозначно отличается от каноничного, особенно в подобных мелочах. Настолько всё проработанно, что в мультсериале не показали и десяти процентов того, что я видел здесь.
А пока я смотрел из окна вагона-ресторана, куда я только и смог вместиться из-за своих крупных габаритов, я и не заметил, как ко мне вновь подошёл официант и поставил на стол большую тарелку. Я отвернулся от окна и заметил, что на ней было щедро выложено пюре из картошки, много гороха, морская и обычная капусты, а также кабачки и фаршированный заграничным рисом большого размера перец. Вкуснотища!
— Приятного аппетита вам, сэр! — сказал единорог и поспешил удалиться, но я его перехватил копытом, останавливая.
— Держи, — сказал я ему и протянул ему тридцать пять битсов в мешочке, — Это на подарок твоей молодой жёнушке и в качестве чаевых.
Жеребец сильно удивился и замер на месте, встретившись со мной взглядом.
— Откуда вы знаете, что я недавно женился?! — собеседник выглядел крайне растерянным, но я слегка улыбнулся в ответ и кивнул ему.
— У тебя на рогу кольцо, — указал я официанту на его же рог, — Только молодожёны-единороги носят кольца на роге.
— Мм… Спасибо вам огромное, сэр! — оживился пони и улыбнулся в ответ, явно не ожидая таких неожиданных чаевых с моей стороны. А я внутренне оживился, радуясь, что сделал кому-то приятную мелочь.
К полудню мы прибыли в столицу, и солнце уже было в зените и ярко освещало улицы. Несмотря на тот факт, что на большей части Эквестрии уже лежал снег, в самом Кантерлоте его вообще не было, впрочем, как и морозного ветра. Более того, благодаря работе погодной службы пегасов и их технологиям, вокруг столицы создалась зона, свободная от облаков, и при взгляде со стороны это выглядело несколько сюрреалистично.
Когда я, Спайк и остальная Шестерка направлялись к театру, где должен быть проходить спектакль, на нас оборачивались и пристально смотрели местные жители. Особое внимание, конечно же, перепадало мне, так что я даже в один момент услышал голос за спиной:
— Эй, стражник! Живо арестуй этого полукровку за ношение оружия!
Я закатил глаза и злобно рыкнул, предчувствуя очередные проблемы с законом, но тут же успокоился, когда понял, что стражник, к которому обратился пожилой единорог во фраке и шляпе-цилиндре, уже был мне знаком.
— Здравствуй, Грин! — поприветствовал я старого знакомого, — Давненько мы не виделись. В патруле сегодня, насколько я вижу?
— Привет и тебе! — поприветствовал меня жеребец, облачённый в полный комплект золотистой кольчужной брони, по виду напоминающей лорику сквамату1, стукнув мое копыто своим, после чего он вновь взял короткое копье, которое опустил, чтобы поздороваться, — Да, я в патруле сегодня, а ты тут какими судьбами?
— Принцесса Селестия пригласила меня, дракончика Спайка, Твайлайт, Рэрити, Пинки Пай, Эпплджек, Рэйнбоу Дэш и Флаттершай посетить постановку, посвящённую «Дню горящего очага», — честно ответил я и указал кивком головы на Шестёрку, ожидавшую в стороне от нас, — Они будут участвовать, а я в качестве зрителя выступаю, и, — в этот момент я, чтобы наш разговор не подслушали те, кому не полагается, наклонил голову к самому уху собеседника и тихо сообщил, — по приказу принцессы Луны я также выступаю в качестве охранника, на всякий случай.
— Ах. Вот оно как! — искренне восхитился жеребец, — А разрешение на ношение оружие у тебя таки есть? — и он для наглядности постучал наконечником своего копья об огромный меч, который я носил на правом боку.
— Конечно, есть, — ответил я и достал нужные документы из своей сумки, висевшей у меня на левом боку.
— Надо же! — воскликнул Грин, читая, — Разрешение от самой принцессы Луны. В таком случае, — оно было возвращено обратно мне под кивок пони, — проблем нет, гражданин!
— Я такую броню, как у тебя, ещё не видел, — озвучил я Грину своё наблюдение, — Откуда она?
— Хороший вопрос, — с этими словами жеребец постучал копьем о грудную часть кольчуги, — Принцесса Селестия наконец-то додумалась провести реформу армии, пусть и только в области пехотного защитного снаряжения. Эта броня мне куда больше по нраву, чем старая. Как по причине её вида, так и потому, что она на порядок эффективнее.
— Мне тоже, — кивнул я, наклонив голову, чтобы оценить внешний вид собеседника, — Очень стильно, и на вид у неё меньше уязвимых мест.
— Это точно.
— Кстати, а как там твоя дочь? Я её не нашёл в Понивилле, — задал я вопрос, вспомнив о вышеупомянутой дочери Грина, которая была больна.
— Я нарадоваться на неё не могу, — с широкой улыбкой ответил жеребец, — Она такая непоседливая, словно никакой болезни нет! И да, они переехали буквально перед твоим отъездом из Кантерлота, а я и сказать забыл! Дырявая голова!
— Хорошо, — хмыкнул я, глянув куда-то в сторону, а потом перевёл взгляд обратно на жеребца, — Может быть, врачи таки ошиблись? — предположил я.
— Очень надеюсь, — кивнул Грин, — Ладно, спасибо, что поговорил. Мне пора дальше идти патрулировать. Береги себя.
— И ты тоже береги себя, Грин! — пожелал я ему, и мы вновь стукнулись копытами…
— Спасибо, — ответил мне стражник, развернулся и вернулся к ненадолго прерванному ввиду нашего с ним разговора патрулю.
Когда Грин ушёл, я услышал рядом с собой возмущённый голос пожилого пони, ранее просившего меня арестовать:
— Тебе это так с копыт не сойдёт, простопони! — топнул старче ногой и уставился прямо на меня, — Если не извинишься, то я…
— Или что? — перебил его я, подойдя на полшага ближе и вторгнувшись в личное пространство этого напыщенного сноба.
— Я пожалуюсь…
— Селестии? — натянуто посмеялся я, — За жалобами прошу обращаться к принцессе Луне, а не к её солнечному великолепию, — а сарказма в своём голосе я даже не стал скрывать, — Я не в юрисдикции солнца!
И, не дожидаясь реакции жеребца, я развернулся и направился обратно к Шестёрке, оставляя аристократа наедине с его негодованием. Зачем перед такими распинаться?
— Фолкет, — обратилась ко мне Эпплджек, когда я подошёл, — всё нормально? Этот напыщенный сноб, кажется, тебя обидел.
— Ничего страшного, — отмахнулся я, — Не думаю, что у этого старикана хватит духу на меня пожаловаться.
— И с тем стражником ты знаком тоже?
— Да, знаком, — утвердительно кивнул я, — некоторое время жил в замковых казармах перед тем, как переехал в Понивилль.
— Ого! — восхищённо воскликнула Рэйнбоу Дэш, — И Вандерболтов видел? Этих элитных воинов-летунов Эквестрии! Этих…
— Они спортсмены, Рэйнбоу, — сказал я, перебив её, — Они выступают в армии как инструктора, которые не состоят в регулярных войсках, и не более того.
— Но они же… — пегаска на пару секунд приуныла, но затем выпятила грудь и фыркнула, — Они всё равно крутые!
Я спорить не стал, лишь пожав плечами в ответ на её фразу.
В зрительном зале собралось столько пони, что даже негде было ступить копыту, особенно при моих-то размерах. Но всё же у меня получилось отыскать для себя место аж в первом ряду в правой половине зала. Поскольку до начала представления осталось всего несколько минут, то я, пока в зале было темно, втихую протирал лезвие своего меча.
— Можно, я присяду рядом? — раздался сбоку от меня знакомый голос.
Я повернул голову направо и вниз, и перед моими глазами предстала Вульпа в полном комплекте лёгкой кожаной брони лунной гвардии. Я не ожидал её увидеть в этом зале, однако был рад ей.
— Ну, как там ваше ничего? — с ехидной улыбкой спросила меня пони-фестрал, кивнув на мой меч.
— Ты тоже тут в качестве охраны? — ответил я вопросом на вопрос, спрятав меч в ножны и положив рядом с собой.
— Тоже, как и ты, — кивнула она, — Только мне интересно, кто учил тебя пути меча?
— Пути меча? — спросил я, подняв «бровь» и наклонил голову набок, — Сражаться в ближнем бою то есть?
— Так точно, — вновь кивнула Вульпа.
— В основном в академии меня учили воевать огнестрелом и арбалетами, — начал снова врать я, перейдя на шёпот, дабы окружающие не слышали, — и раз уж ты знаешь, что я на самом деле дракон, то воевал я отнюдь не копытами и не при помощи магии, а лапами. К тому же, хоть у меня и есть начальная подготовка к сражениям в ближнем бою, но дальше спаррингов между бойцами это не заходило.
— Тем не менее, я читала отчёты и точно знаю, что воевать ты умеешь весьма неплохо, — она оглянулась и тихо фыркнула, — для потенциального новобранца. Но ты учишься слишком уж быстро. Ты тренируешься сутками напролёт?
— Ты случаем не узнала из этих самых отчётов о моём бое с офицером-пегасом?
— И не только, — пони-фестрал вновь глянула на мой меч, а потом снова на меня оценивающим взглядом, — Про Найтмер Мун я тоже читала.
— И что же ты вычитала такого? — спросил я Вульпу, немного напрягаясь. Надеюсь, я сейчас не получу осуждение в морду от неё за то, что случилось в первую же ночь моего пребывания в Эквестрии.
— Может ты и проиграл ей, но суметь поймать аликорна на полной скорости, ударить об пол, а потом суметь серьезно ранить, пусть и временно, весьма значительное достижение, — улыбнулась она мне в ответ, оскалив свои немаленькие клыки.
Я ничего не ответил ей, лишь многозначно хмыкнув в ответ.
— Про тот случай, когда я поймала тебя, не вспоминаю даже, — добавила, усмехнувшись, пони-фестрал, — А вот тот случай в банке…
— Ох… А что с ним? — возмутился я, закатывая глаза, — Я тогда очень сильно разозлился и устроил самосуд, признаю, но…
— Для того, кто недавно на тот момент освоил магию, это крайне серьезный результат.
На этой ноте я слегка приподнял «брови» и встретился своим взглядом с Вульпой, пытаясь определить, что же она думает сейчас обо всём этом. Но в глазах фестрала стояло лишь определённое уважение и даже восхищение мной. Так что я несколько успокоился.
— А разве ярость иногда не открывает новые возможности? — пожал я плечами в ответ.
— Она зачастую мешает, — безэмоционально возразила Вульпа, — В нашем деле нужна дисциплина и холодный расчетливый разум.
— Ладно. Это я понял. Буду работать над собой, — тяжело вздохнув, сказал я с некоторой отстранённостью и затем спросил собеседницу, — Что-нибудь ещё?
— Да, — кивнула та, — Невозможно с такого расстояния отбить летящий в тебя клинок, как это было в бою с лейтенантом Стилом. Особенно, когда тебе проломили череп.
— Может быть меня просто оглушили? — пытаясь восстановить события того дня, спросил я. Откровенно говоря, тот бой я уже помнил, как в тумане, поэтому не сказать, что я досконально осознавал то, что совершал во время поединка.
— Маловероятно, ибо крови было немало, — помотала лунный гвардеец головой, — Но допустим. Однако каким образом ты смог отбить меч?
Я несколько нахмурился. Мне и раньше не нравились такие расспросы, но Вульпа что-то слишком уж осведомлена о моих способностях. Как ни крути, но свою работу она выполняет на ура.
И подобное мне уже не нравилось, хотя поводов для открытого беспокойства у меня не имелось.
— Послушай, — начал я свою речь, решив сказать правду, — я обнаружил в себе способность ускорять свою реакцию до предела, но не могу контролировать её. Она появляется сама собой периодически. Я сам не знаю, что это и как оно работает. Так понятнее?
— Это всё объясняет, — глубоко задумалась страж, — А что насчёт твоей магии? Насколько я знаю, драконы не умеют колдовать ни как единороги, ни как грифоны с их чарами.
— Я и её обнаружил не так давно, — пожал я плечами, — Не знаю в чём дело, но либо она все эти десятилетия дремала во мне, либо она проявилась во мне после боя с Найтмер Мун. В общем, я не знаю.
Вульпа хотела было что-то возразить мне, но я её перебил на полуслове, добавив:
— И отвечая на твой вопрос, меня последние месяца три тренирует сама принцесса Луна. Мы обучаемся в царстве снов. Поэтому я уже имею неплохую боевую подготовку.
Я посмотрел на сцену, где пока ещё никого не было, а потом вновь глянул на Вульпу. По выражению её морды сразу стало понятно, что она потрясена моими словами, и поэтому некоторое время даже не знала, что и сказать.
— Тебя? Лично? — будто не веря, переспросила она.
— Да, а что?
— Это же такая честь! — восхищенно воскликнула она, шумно вбирая воздух полной грудью, — Тем более… Постой! Во сне?!
— Да, да, — протянул я в ответ, склонив голову на бок.
— Это же часть подготовки лунных гвардейцев! Она точно готовит тебя к вступлению к нам, ногу на отсечение даю! — ещё с большим восхищением начала говорить Вульпа. Ну что ж, похоже, теперь она точно от меня не отстанет и будет присматриваться ещё тщательнее. А ведь поначалу мы совершенно не ладили. Вот так может со временем поменяться отношение к тем, кого ты недолюбливал с первого взгляда. И похоже, у нас после этого разговора возникнет взаимная товарищеская симпатия. Впрочем, я был не против с ней поладить наконец-то, ибо я Вульпу точно так же находил неплохим бойцом и достойным командиром.
Со стороны зала послышался топот сотен ног, который у поней заменял апплодисменты, и я повернулся к сцене, осознав, что спектакль начинается. Сначала на сцену вышел Спайк в одежде, которую можно было сравнить с испанскими нарядами эпохи возрождения. А затем он, прочистив горло кашлем, заговорил:
— Задолго до начала правления Селестии…ᵉ — начал Спайк на эквестрийском, чем удивил меня, ибо я не думал, что он умеет говорить на местном аналоге английского. Однако у него была чётко поставленная речь, что не могло не радовать.
Спектакль начинался.
Всю первую часть спектакля мы с Вульпой просидели молча, внимательно следя за окнами и потолком, дабы вовремя среагировать на опасность. Периодически я глядел на толпу и на сцену, но в итоге все проходило спокойно… но ровно до того момента, пока лидеры трех племен, в роли которых играли Рэйнбоу Дэш, Рэрити и Пинки Пай, не начали спорить друг с другом в соответствии с сюжетом спектакля. Однако моё нутро почему-то в эти моменты напряглось, словно в моменты опасности.
— Ах ты свинота неблагодарная! — крикнула рассерженная Рэрити, снимая корону с головы и разворачивая её острой стороной в направлении Рэйнбоу Дэш, — Мы солнце и луной управляем, а вы погоду нам портите, плебеи!
С этими словами Рэрити резко вскочила с места и попыталась нанести удар короной, держа ту в телекинезе.
«Что за нахуй? Этого же нет в сценарии!», — подумал я, вспоминая сценарий постановки, который я читал незадолго до того, как сесть в зрительный зал.
Дабы не допустить непоправимого, я ментальным усилием рассеял телекинез Рэрити и задержал корону в воздухе на долю секунды. Этого мгновения хватило, чтобы пони замешкалась и запнулась за подол плаща, упав на пол, после чего вслед за ней упала и корона, воткнувшись словно нож в деревянный стол посередине сцены. Все на зрительских сидениях удивлённо ахнули, а Рэйнбоу Дэш удивлённо раскрыла глаза, не ожидая такого поворота событий.
«Корона острая?! Какой идиот дает опасные реквизиты актерам? Да и вообще, Рэрити, какого хрена ты творишь?», — неожиданно подумал я, медленно поднимаясь с места и уже более внимательно следя за спектаклем.
— Это неправда! — парировала резкое высказывание Рэйнбоу Дэш, поправляя слегка съехавший шлем и возвращая себе хмурое и самодовольное выражение морды, — Мы не контролируем погоду! Она сама против нас взбесилась!
— Играют неуклюже, но очень натурально, — услышал я голос Вульпы рядом с собой, — особенно белая единорожка с короной. Эта кобыла очень даже хорошо упала, натурально.
«Похоже, мою выходку никто не заметил», — подумал я, оглядываясь по сторонам, — «Очень хорошо. Правда, я удивлён, что Вульпа так и не заметила подвоха с короной».
В дальнейшем спектакль шёл по канону в соответствии со сценарием, и в один момент мне даже стало скучно, ибо я уже знал эту постановку по серии в мультфильме. Всё же я не любитель такой культуры, хотя в ней есть своя изюминка. И это даже несмотря на то, что Пинки точно так же сыграла роль в своём стиле, вывалившись перед Эпплджек прямо из камина. Не иначе, как свою магию хаоса использовала.
В конце спектакля, как и было указано в плане, все пони оказались в пещере, и она начала освещаться синим светом, якобы покрываясь льдом. Однако ещё одни странности начались тогда, когда показали схематичное изображение Вендиго, и у меня на пару мгновений перед глазами встал образ огромной полупрозрачной энергетической сущности с ярко горящими синим пламенем глазами и полностью безразличным выражением морды. Этих мгновений мне хватило, чтобы сердце забилось в разы чаще, а окружающее меня пространство словно замёрзло. Настолько было холодно!
«Что за чёрт?!»
Придя в себя, я обнаружил, что всё ещё сижу там же, где и был, но весь трясусь от несуществующего холода и пытаюсь справится с панической атакой, нахлынувшей на меня столь внезапно.
И вот это уже не обошло внимание Вульпы, которая тут же тронула меня за плечо.
— С тобой всё нормально, Фолкет? — спросила она меня, глядя с явным беспокойством.
— Да, да, — неумело отмахнулся я, — Всё нормально. Просто показалось…
— С тобой точно не всё хорошо, — недоверчиво хмыкнула фестрал, — у тебя даже цвет глаз изменился, хотя ты и не применяешь свою магию.
— Ты, видимо, и про изменения цвета моих глаз в курсе, — констатировал я, пытаясь успокоиться, — просто у меня паническая атака, бывает. Я вспомнил отца… А точнее то, что с ним сделали, — соврал я, глядя Вульпе в глаза, чтобы она не догадалась об этом. Не буду, пожалуй, ей рассказывать то, что мне привиделось только что.
— Понимаю, — сказала она и легонько толкнула меня в бок ногой, — Как кончится представление, сходи к своей знакомой, что врачом в казарме работает.
— К мисс Вайт? Ладно, схожу…
В этот миг со стороны сцены послышись резкие громкие голоса, и мы с Вульпой сразу обратили на это внимание, забыв о нашем разговоре.
— Вы, тупые земнопони не можете управлять даже своим огородом, не то, что страной! — кричала Рэрити на Пинки и Эпплджек, неистово топая копытами по сцене.
— Зато вы не можете заставить себя взять в копыта помело2 и подмести им пол! — ответили обе земнопони ей одновременно.
— Может прекратите орать болваны?! — стоя на искусственном пригорке, прокричала всем четырем Рэйнбоу Дэш, — Ваши завывания мешают мне придумать план!
В это время я резко насторожился, внезапно понимая, что этого не должно быть в спектакле.
«Чего?! Какой ещё план? Да какая хрень не дает им играть по сценарию, пустота их раздери?!», — подумал я, изредка поглядывая на Вульпу, которая тоже стала, похоже, что-то подозревать, — «Кажется всё скоро пойдет по пиз…».
Я не успел додумать свою мысль, как на сцену выскочила Флаттершай и во все горло крикнула:
— Замолчите!
Все резко уставились на неё, а остальные члены Шестерки перестали спорить.
— Разве вы не видите, как замерзает всё вокруг? — продолжила она играть по роли, оглядываясь на своих подруг.
Вдруг на заднем плане сцены опустились декорации, изображающие лёд, а сверху на головы Шестерки посыпался искусственный снег. Пони резко остановились и затем начали что-то говорить про важность дружбы.
«С этой пьесой явно что-то не так. Как только она кончится, возьму Вульпу в охапку и пойду за кулисы выяснять, что у них произошло», — твёрдо решил я, хмуро наблюдая за движениями на сцене. Если бы не я, то без травм на каком-то невинном спектакле уж точно не обошлось. Ничего пони не могут сделать мирно и спокойно...
Я смог успокоится лишь тогда, когда закрылся занавес, и Спайк объявил об окончании представления. Все собирались расходится, но вдруг на сцене вновь появилась Шестерка и дружно начала петь песню о том, как важна дружба в этом мире.
Мне эта песня показалась ужасно нудной, поэтому вместо того, чтобы её слушать, я позвал Вульпу за собой, и вместе мы сразу же пошли закулисы, чтобы заранее всё проверить перед расспросами. Осмотр гримёрной ничего ценного не принес. Однако когда очередь дошла до реквизитов, я удивлённо охнул от результатов своего наблюдения: выяснилось, что корона и вправду была с острыми краями, о чём незамедлительно оповестил лейтенанта лунной гвардии.
— Вульпа, глянь, — подошел я к ней, держа подозрительный реквизит в телекинезе, — Корона металлическая и с заточенными выступающими лезвиями сверху.
— Ты уверен, что лезвия и впрямь острые? — спросила она, осторожно касаясь её копытом, будто проверяя.
Я молча взял твёрдый сыр, лежащий неподалёку на столе, и бросил его на лезвие. Через мгновение он был насажен, подобно шашлыку на шампур. Вульпа задумчиво хмыкнула, и я для верности взял со стола ещё и помидор со шкуркой и сделал тоже самое, что и с сыром — результат был идентичен.
— Кому же могло понадобиться столь грязное орудие убийства? — задала вопрос Вульпа, обходя стол вокруг.
— Тому, кто вполне себе мог знать о ссоре Рэрити и Рэйнбоу Дэш, — предположил я, положив корону на стол, — Или же тот, кто специально стравил их. Но когда? Я за ними всё это время наблюдал, и они успели поссориться всего за полчаса? Нет, не верю!
— А как по мне, всё логично, — высказала свое мнение пони-фестрал, — И крайне мерзко. Попадись мне этот засранец, и я оторву ему яйца и засуну их ему в глотку!
— А если это кобыла?
— Тогда устрою пенетрацию посторонними предметами так глубоко, что через пасть…
Однако закончить ей мысль не дали, ибо в гримёрной заглянула Шестёрка.
— Что вы здесь делаете?! — послышался голос Рэрити позади нас.
— Здесь работает лунная гвардия, — взял я инициативу на себя и обернулся, увидев белоснежную единорожку, — На вас может быть совершено покушение!
— Что?! — послышался голос Пинки Пай, что материализовалась позади нас, — Покушение? Тут же атмосфера праздника и веселья…
— Мы обнаружили смертельно опасный реквизит, — на этот раз Вульпа перебила розовую земнопони и взяла корону в копытокинез, — Эта корона сделана из металла, и лезвия сверху на ней отнюдь не декоративные, — сказав это, пони-фестрал указала на торчащий помидор и сыр на двух из четырех концах предмета. Пинки Пай лишь удивлённо присвистнула, а Рэрити задумчиво подняла корону телекинезом, изучая её.
Некоторое время царило молчание, но потом Рэрити всё же соизволила ответить:
— Это я придумала! — заявила она, подойдя к нам ближе, — Я хотела сделать сцены с собой наиболее аутентичными и натуральными, что на время одолжила у одного знакомого пони этот раритет.
— А в чём здесь аутентичность? — задал я вопрос, фыркая.
— В древности правители племени единорогов носили такие короны с настоящими лезвиями, — спокойно ответила мне белая единорожка, сначала погладив корону копытом, а потом поставив её обратно на стол. Она виновато улыбнулась нам, словно осознавая, что едва не совершила сегодня, но я не дал ей договорить:
— А что же твоя попытка нанести вред Рэйнбоу Дэш? — продолжил задавать я вопросы, слегка нависнув над модельершей, подойдя ближе.
— Я… Я, видимо, слишком сильно вжилась в роль и приняла оскорбление с её стороны слишком близко к сердцу, — виноватым тоном ответила мне Рэрити, посмотрев на голубую пегаску, опустив голову, — И я совсем забыла, что корона не бутафорская.
— Ты про выпендрежную клячу3? — спросила, усмехнувшись, её Рэйнбоу Дэш.
— Да, именно про это, — медленно кивнула единорожка, а затем опустила голову и заплакала, осторожно обняв пегаску, — Я чуть было не убила тебя… Прости! Какая же я дура!
Ситуация и впрямь выходила странная и даже нелепая — Рэрити слишком сильно вжилась в роль и забыла, что короной можно убить, играла не по сценарию… а ещё слишком агрессивно себя вела. Что-то тут явно было не так, хотя я не мог понять — что именно.
— Кстати, — обратился я ко всей Шестерке сразу, когда заметил, что они все в сборе, — Пусть вы и играли, в целом по сценарию, но не кажется ли вам, что вы слишком увлеклись во время игры?
— Я как раз это и заметила, — сказала тихим голосом Флаттершай, выйдя вперед и смущенно покраснев щеками, — По сценарию я, Эпплджек и Твайлайт должны были сдружиться, чтобы победить вендиго, но лишь я одна сохранила здравомыслие, поэтому пересилила себя и сделала то, что обязана.
«Значит, мне не показалось, что я увидел призрак вендиго,» — подумал я, но ничего не сказал в ответ, продолжая слушать.
— Я и сама толком не поняла, из-за чего мы все так рассорились, — высказала свое недоумение Эпплджек, — Я просто не хотела останавливаться. Это… жутко.
— Да, здесь явно что-то не так! — высказалась теперь уже Твайлайт, осматривая взглядом помещение, словно ища что-то. Я кивнул головой, соглашаясь с лавандовой.
— Я полагаю, сегодня с вас хватит, — сказал я, наконец, топнув слегка ногой, — Идите отдохните, а расследованием займутся другие. Так ведь Вульпа?
— Так точно, — по-армейски ответила та, кивнув.
Шестёрка переключила внимание на стоявшего рядом со мной лейтенанта лунной гвардии, а Флаттершай внезапно шумно вдохнула воздух и отступила на пару шагов назад.
— Постойте-ка! — жёлтая пегаска испуганно уставилась на фестралку, — Это же фестрал! Я даже не заметила её сначала!
— И что с того? — удивленно смотря на желтую пегаску, спросила Вульпа.
— О вас много неприятных слухов ходит, — вклинилась в разговор Рэрити, — Я не думаю, что все они правда, но…
— Даже если бы я сказала, что они все врут, вы бы все равно не поверили мне, — несколько обиженно фыркнув, ответила той фестралка, перебив единорожку.
— Так, ладно, — решил окончить бесполезный разговор я, — Хватит на сегодня. Лейтенанту нужно сделать доклад о произошедших событиях, поэтому все разговоры потом.
Тяжело вздохнув, Шестерка ещё некоторое время молча занималась уборкой, пока я с Вульпой шёпотом общался на тему агентурной сети принцессы Луны. Мы говорили исключительно тихо и находились в стороне от остальных, поэтому подслушать нас никто не мог. Когда шестеро подруг покинули гримёрку, а Вульпа уже собрала свои вещи, я решил задать ей пару вопросов и донести до сведения некоторые свои наблюдения:
— Скажи, Вульпа, ты ничего странного в их поведении не заметила?
— Разве что факт того, что они пытались убить друг друга, и то, что они крайне не любят нас, фестралов, — ответила мне лейтенант, — А в чём дело?
— То-то и оно, что они пытались друг с другом разосраться! — указал я ногой на дверь, куда ушла Шестерка, — Здесь явно кто-то замешан!
— Скорее всего они просто разругались перед выходом на сцену, — пожала плечами фестралка, — Я слышала, как они ругались, когда обходила сцену перед тем, как сесть в зрительный зал.
— А что, если здесь посторонний злой умысел? — не унимался я.
— У тебя просто паранойя, — слегка толкнула меня в грудь Вульпа и улыбнулась, вновь продемонстрировав свои клыки, — Расслабься!
— Ладно, — с облегчением вздохнул я, унимая свою излишнюю подозрительность, и решил задать новый вопрос, — Слушай… как считаешь, тот вариант истории, который был показан сегодня, правдив?
— Не думаю, — ответила мне фестралка, пожимая крыльями, — Много несостыковок и белых пятен. А ещё это слишком наивно.
— Вот и я тоже считаю, что здесь явно что-то упущено, — добавил я, закончив уже в который раз протирать свой меч и убирая его в ножны, подвешенные на специальные крепления на боку, — Я спрошу Луну об этом по возможности. Вдруг она сможет пролить свет на многие вопросы?
— А что тебя интересует? — подойдя ко мне, искренне поинтересовалась Вульпа.
— Например, про столпы Эквестрии здесь не сказано, как таковые. Также непонятно, в какой момент времени появились сёстры-аликорны. А ещё меня смущают сами вендиго: они словно создали холод на земле, но мне почему-то кажется, что это не так.
— Понятно, — коротко ответила мне фестралка, — Я и вправду обязана доложить всё Великой. Кстати, спасибо, что не дал свершится смертоубийству.
— Да не за что, — добродушно добавил я, — ты всё же заметила то, как я отобрал у Рэрити корону?
— Скорее догадалась, — улыбнулась собеседница и толкнула меня в бок, — Ты точно будешь отличным пополнением, когда Мать Ночи сочтет тебя достойным.
— Поскорее бы… хотя не уверен, что хочу торопить события… — только и оставалось мне ответить. На этой положительной ноте мы расстались. Я некоторое время ещё ходил по гардеробной, думая о том, не было ли в ссоре Шестерки влияния этих самых морозных духов. В итоге я пришел к выводу, что моё секундное видение одного из этих духов и ссора могут быть связаны, и мне стоило бы и об этом рассказать принцессе ночи.
«Ну что ещё сказать… Сегодня или завтра у меня будет очень бурная и насыщенная ночь», — усмехнулся я и покачал головой, выходя из гримерной и прикрывая за собой дверь.
Стевриан. Глава 26: Добрый грифон
1 — Самый быстрый и наименее затратный по силам вариант телепортации, но не далее, чем на десяток метров
2 — Разновидность меча, что была распространена среди античной армии Македонии
Прошла почти неделя с того происшествия в театре, но Луна ко мне так и не явилась. Ни во сне, ни лично. Так и не дождавшись её, я решил заняться куда более важным делом — чейнджлингами, о которых уже не раз и не два слышал. В первую очередь я решил действовать самостоятельно и разузнать о чейнджлингах и их активности от других агентов. Но тот же Фаргус, не сказав ничего внятного, просто направил меня прямо к Августине в Балтимейр, сказав, что она будет в городе только один день, то есть завтра, и оплатил поездку. Я этого не просил, но делать нечего — пришлось отправляться.
Уже в самом городе, чтобы поговорить с Августиной, мне пришлось прождать три часа, сидя в церкви и слушая завывания церковного хора. Тем более меня выбешивал тот факт, что для приватной беседы мне пришлось пешком идти в Балтимейр: ближе к ночи, примерно на полпути, поезд, на котором я ехал, сломался. Учитывая, что я спешил, мне некогда было дожидаться ремонта, и я поскакал галопом до города, но ночью перешел на шаг, чтобы не споткнуться и немного отдохнуть. По пути я проходил через относительно небольшой городок под названием Новый Хорслеан, который тоже был портовым, но полноценным портом это было не назвать. Задерживаться в нем я не стал, хотя очень хотелось зайти в местные круглосуточные магазины и купить поесть.
Таким образом, я добирался до города на своих четырех прямо по шпалам целых сто двадцать километров. По всем сторонам от меня простирались лишь бесконечные снежные леса, в которых можно было легко заблудиться, так что выбора, кроме как идти вдоль железной дороги, у меня не было. Эх… Вот если бы у меня имелись крылья! Ну когда уже я их получу? Но самым обидным было то, что я выехал днем, затем встал на ремонт спустя пару часов, чтобы идти пешком, и попасть в город под утро, даже ничего не поев. Это меня вымораживало!
Так я и оказался в Балтимейре — крупном портовом городе, где большинство двух- и трёх-этажных домов стояли плотными кучками вдоль побережья, на улицах висел отвратительный запах, будто здесь помои выливали прямо из окон наружу, как в средние века, а местные пони разбредались по делам с каким-то особым унынием на мордах. Вдобавок утром ещё и разразился дождь, будто дополняя мрачную атмосферу этого города. Премерзкое местечко, которое мне сразу не понравилось с первого взгляда! И мне пришлось ещё в церкви находиться и ждать конца этой дурацкой службы!
— Через свет я получаю спокойствие, через спокойствие я получаю гармонию, чтобы познать настоящую любовь, с этой любовью я надеюсь встретить день снова, и, если я не впаду в ересь, не утрачу свою любовь, и умру во имя Твоё, и под Твоим солнцем я найду покой в его золотых лучах… — пропел церковный хор очередную часть, заливаясь в религиозном экстазе, как и многие пони здесь.
«Как же я заебался слушать эту религиозную поеботу, сука!», — чуть ли не взвывал я, хотя внешне оставался относительно спокоен, — «Если служба не закончится в ближайший час, то я точно выломаю алтарь и засуну его кому-нибудь в глотку!».
И судя по всему, окружающие меня пони почувствовали, как я внутренне закипаю, поэтому медленно стали отсаживаться подальше, не прекращая тихо о чём-то молиться.
— …И пусть Солнце никогда не сядет навсегда! Пусть Эквестрия живет под его лучами вечно! — провозгласила Августина и, наконец, к моему облегчённому вздоху объявила об окончании службы.
Только когда все пони покинули церковь, я подошел к священнице. Несмотря на отнятое Луной зрение та сразу почуяла мое присутствие, поприветствовав меня:
— Здравствуй, Фолкет, — спокойным голосом и легкой улыбкой проговорила она, — Ты всю службу был здесь. Хочешь, чтобы я помогла тебе разрешить вопросы веры?
— Нет, спасибо! — отмахнулся я сразу, — На улице дождь, да и идти мне пока некуда, поэтому я тут и сидел.
— Понятно, — протянула она, но улыбка с её мордочки так и не спала, — Ты здесь по делам мирским?
— Да, — утвердительно кивнул я и огляделся. Вокруг никого не было, и, убедившись, что никто не подслушает, я продолжил, — Мне сказали, что ты можешь рассказать мне о чейнджлингах, которые у тебя исповедовались.
Жрица удивлённо охнула в ответ и моргнула, покачав головой.
— Кто тебе это сказал? — спросила она.
— Ты ведь знакома уже с большей частью агентов, верно? — спросил я, и она кивнула, — Значит и Фаргуса можешь знать. Вот он мне и рассказал.
Августина некоторое время помолчала, но затем тихо вздохнула.
— Если так, то я готова помочь, чем смогу.
Августина потопталась немного на месте, а затем поманила меня за собой в задние помещения за алтарем. Несмотря на свою теперешнюю слепоту, передвигалась она весьма уверенно, словно помнит каждый метр этого здания. Это даже вызвало внутри меня некую долю уважения, поскольку принимать такие тяжкие удары судьбы и выдерживать их с достоинством могут немногие. Но, вероятно, у неё были свои секреты того, как она ориентировалась на местности.
Оказавшись в небольшой каморке, куда доступ обычным прихожанам был запрещён, белая земнопони закрыла за нами дверь, а затем уселась передо мной и произнесла:
— Фаргус правильно сказал тебе, что я знаю о чейнджлингах. Задавай вопросы, и я отвечу тебе.
— Он сказал, что ты прислала ему зашифрованное сообщение, как старшему агенту о том, что к тебе на исповедание приходили двое, — сказал я, усаживаясь также на пол перед ней и осматривая помещение, в котором мы находились, — О том, как они выглядели, я спрашивать не буду по понятным причинам, но скажи: ты точно уверена, что это они?
— Уверена, — кивнула она, смотря на меня без моргания своими золотистыми глазами без зрачков. От этого взгляда многим пони могло стать не по себе, но не мне.
— Один из них сказал что-то про некий зелёный улей, — продолжила она, и я невольно хмыкнул, вспоминая кое-что про него.
«Улей Кризалис! Что же члены улья делают здесь, на противоположном конце континента?», — подумал я, почесав ногой за ухом.
— Что именно они говорили?
— Я точно не поняла, — начала Августина, хмыкнув, — Один из них упомянул портовые склады. Кажется, под номерами три и четыре.
— Что-нибудь ещё они упоминали?
— Не уверена, что правильно поняла, — земнопони встала и подошла к столу, взяв с него книгу, и подошла ко мне обратно, — Один из них во время покаяния упомянул какие-то большие металлические машины.
«Металлические машины?», — искренне недоумевал я про себя, — «Надеюсь, это не танки? Откуда в этом мире взялись бы танки?».
— Ты точно уверена, что именно это слышала? — немного нахмурился я в ответ, пытаясь выведать у неё больше информации.
— Уверена, — кивнула жрица и открыла книгу, будто хотела что-то прочесть, но стала водить по страницам копытом, будто щупая, — Они говорили на грифоньем, а этот язык я прекрасно знаю.
Заметив такие действия со стороны земнопони, я встал и, подойдя к ней, заглянул в книгу. На какой-то миг мне показалось, что там буквы выведены специальным объёмным шрифтом, предназначенным для слепых, однако это было не так. Августина «читала» совершенно обычную литературу, что немного поразило меня.
— Августина, а зачем ты водишь копытом по страницам? — озвучил я свой вопрос о её странном поведении.
— Я читаю книги по ауре в последнее время, — сказала она и перевернула несколько страниц, — Книги иногда могут впитывать информацию, которую в них записывают. Именно так я и читаю новые проповеди.
— А сейчас ты что делаешь? Ты мне проповедь не читаешь сейчас. Ведь так?
Вместо ответа жрица улыбнулась.
— Так ведь? — вновь задал я вопрос, вздыхая и опуская ушки. Надеюсь, она не станет мне что-то зачитывать про «рабов божьих».
— Конечно же не буду, — кивнула земнопони после небольшой паузы, — Это моя записная книжка. Я её взяла, чтобы свериться с тем, что написала ранее.
Я с облегчением вздохнул и на несколько секунд закрыл глаза, наслаждаясь тишиной. Однако она недолго длилась, ибо Августина начала меня спрашивать:
— А за что ты так не любишь религию, Фолкет?
— У меня есть личные причины ее не любить, — фыркнул я, — Да и семейные в некотором роде тоже.
А ведь я и в самом деле ещё с Земли терпеть не мог религию. Если так посмотреть, то я постоянно встречался с глупым религиозным фанатизмом, вплоть до того, что ради религии убивали других. В России это было особенно актуально, учитывая, насколько люди пропитаны религиозными догмами. Даже моя бабушка каждое утро слушала канал «Спас», врубая его на полную громкость, и мне приходилось терпеть этот бесконечный хор, исходящий от телевизора. Брррр!
— Хорошо, я не буду пытаться тебя переубедить, — сказав это, Августина закрыла книгу и положила её на стол, — Все мы когда-нибудь приходим к вере своим путем. Я не стану призывать верить насильно, теперь уже нет.
— Ладно, оставим все эти религиозные дискусы на потом, — отмахнулся я и прошел к выходу из помещения, — Ещё есть, что добавить?
— Пока что это всё, — утвердительно кивнула жрица и подошла к двери вслед за мной, — Давай открою.
Когда я вышел из церкви и зашагал по широким каменным ступеням вниз, дождь уже прекратился, но солнце не спешило выглядывать из-за туч. Однако атмосфера в городе всё ещё стояла густая и несколько тревожная, а в воздухе пахло морской солью, что приносил бриз с моря.
Балтимейр являлся не только торговым центром, но и одной из крупнейших верфей Эквестрии, поэтому в портовом районе всегда было полно пони-рабочих и рыбаков. На отдельном пригорке на краю города находилась внушительных размеров церковь Света, которая почти всегда была полна прихожан разных сословий, но в основном рабочих и моряков. «Дворец» губернатора находился прямо напротив главной площади, олицетворяя всю мощь элиты города благодаря монументальности и красоте, по сравнению с окружающей серостью. Дома рабочих находились недалеко от порта и были простыми деревянными серыми домами. На окраине города находился железнодорожный вокзал, где стоял один грузовой поезд с углем и ещё шестью вагонами закрытого типа с неизвестным мне грузом. Но что привлекло меня больше всего, так это наличие небольшой коммуны фестралов, что жили в трущёбах и на окраине города, словно какие-то животные. И их уровень жизни очень огорчил меня. Их дома, кроме как бараками, назвать было невозможно: почти чёрные, местами просевшие и покосившиеся от сырости строения стояли плотно, словно строители специально хотели уместить огромное число фестралов в маленьком райончике, словно стадо коров в сарае. Помимо всего прочего, над домами вокруг летали чайки, которых я никак не ожидал встретить в качестве неразумных существ в этом мире. Всё же большинство зверей здесь обладали каким-никаким разумом, а эти были самыми обычными птицами. Поэтому, когда я впервые увидел их на пути в Балтимейр, этот факт меня удивил.
Я решил немного задержаться в городе и осмотреть окрестности, прежде чем уходить, но стоило мне спуститься со ступеней церкви и направится в направлении центральной части города, как меня сразу окликнули:
— Извините, пожалуйста сэр! Стойте!
Я обернулся на незнакомый голос и увидел перед собой грифона с перьями светло-фиолетового оттенка. Сам он был ростом со среднестатического земнопони и едва доставал мне до середины груди. Он был одет в голубую куртку с множеством карманов разных размеров и штаны из того же материала и цвета, а под всей этой одеждой у грифона проглядывал джемпер. Вместе с выразительными глазами красноватого цвета и массивным клювом, грифон создавал своеобразный образ, ярко контрастирующий с окружающей серостью Балтимейра.
И пока я осматривал собеседника, тот улыбнулся уголками губ и заговорил:
— Спасибо вам, что обратили на меня внимание, — поклонился к моему удивлению грифон, — Меня зовут Арчибальд Донфезер, — он протянул свою переднюю лапу и сжал кулак, — Я очень рад с вами познакомиться.
Я на несколько секунд завис, даже не зная, как реагировать на такого. М-да, грифоны мне представлялись вовсе не такими дружелюбными, как этот. Вроде как у них надо силой завоевать отношение и дружелюбие, так? Однако, вероятно, из любого правила есть исключения, и потому я без лишних вопросов стукнулся с его лапой копытом и попробовал представится:
-А я…
— Вы Фолкет Фаэраинг, — кивнул мне собеседник, перебив, — Сын одного из известнейших военачальников, которые были рождены в Аквелии. Я очень рад увидеть вас!
«И что ты от меня хочешь? Автограф?», — всё ещё поражался я, стоя в полной растерянности.
— Чем я могу помочь вам, Арчибальд? — только и смог я у него спросить, собирая мысли в кулак. Ладно, если он не выдаст какой-нибудь абсурд, то почему бы и не поговорить?
— Самую малость, сэр, — грифон огляделся по сторонам, словно опасаясь чего-то, — Можете помочь мне с пропуском на Гранд Галопинг Гала?
«Вот это наглость, а! Попрошайка нашелся, клянчит тут билет, которого и у меня самого нет», — догадался я, тяжело вздыхая. Похоже, придётся с ним заканчивать беседу и побыстрее.
— Боюсь, я ничем не могу…
— Не спешите с выводами, — перебил меня Арчибальд, вынув из кармана какой-то камень. Он был по форме и внешнему виду похож на алмаз и переливался разными цветами. И пока я с небольшим недоумением изучал этот предмет, грифон продолжал, — Я ни коем образом не хочу вас оскорбить. Дело в том, что я очень хочу попросить принцессу Селестию кое о чём личном.
— Так я тут при чем? — поднял я «бровь», хмыкнув.
— Я слышал, что вы контактировали с принцессой и не раз, — с этими словами он протянул камень мне, — И прошу вас, передайте этот камень Твайлайт и передайте ей, что я прочитал ту книгу, что она мне подарила. Мне она очень понравилась.
Я нахмурился. Что-то это выглядело подозрительным. Я уже знал, что некоторые вещи могут быть зачарованы на какой-нибудь негативный эффект, а учитывая, как грифоны относятся к поням… Это вдвойне вызывало подозрения. Вдруг он просит передать что-то наподобие бомбы ученице Селестии?
— А что это за камень такой? — указал я на драгоценный минерал у него в лапе.
— Этот артефакт я сделал сам, — грифон улыбнулся шире, — Она точно оценит его по достоинству. Пожалуйста, помогите скромному грифону, и я не останусь в долгу.
Я вновь задумался. Этот разговор мне нравился всё меньше и меньше, а подозрений грифон вызывал всё больше. Так чего же он хочет на самом деле?
— Откуда вы, господин Арчибальд, знаете Твайлайт? — наклонил я голову, задавая логичный вопрос. Грифон слегка щёлкнул клювом в ответ.
— Я учился с ней в одной школе до того, как она поступила в Школу одаренных единорогов имени ее святейшества принцессы Селестии, — на этих словах Арчибальд опустил взгляд и замялся, — Я перед ней виноват, ибо до последнего времени даже ничего ей не писал.
Между нами повисла короткая пауза. А потом я, закусив губу, указал копытом на ярко-фиолетового грифона:
— Прежде, чем я приму решение, сначала расскажи, с кем я вообще сейчас имею дело.
— О, я лишь скромный писатель, — посмеявшись, отмахнулся свободной передней лапой Арчибальд, — Я написал пять книг по магии дружбы. Точнее… пять небольших книг по магии дружбы и очень хочу одобрения своего творчества. А еще я занимаюсь благотворительностью и работаю тамадой на свадьбах и иных праздниках…
— И ты хочешь, чтобы я замолвил перед Селестией за тебя словечко? — задумчиво проговорил я, недоумённо моргая.
— Можно и так сказать, сэр, — вновь хихикнул грифон, правда несколько нервно и поглядывая куда-то в сторону, — Я и вправду не останусь в долгу, если вы поможете мне.
Какой он разговорчивый и болтливый! Прям совсем нетипичный и «добрый» грифон. Сказать, что он подозрительный — означало ничего не сказать. Однако…
— Ладно, — закатил я глаза и тяжело вздохнул, приняв решение и таки беря у грифона магический камень, укладывая его к себе в сумку на левом боку, — Что-нибудь ещё помимо этого?
— Да, — кивнул Арчибальд, — Я через неделю собираюсь отправиться в Понивилль и я бы хотел, чтобы вы поприсутствовали на одном из учебных занятий, когда я там буду.
— А это еще зачем? — совсем уж искренне недоумевал я, удивлённо округляя глаза. Уж чего-чего, а о его визите в Понивилль я совсем не ожидал услышать. Это воистинну самый странный грифон, которого вообще можно было встретить в Понивилле. Реально какой-то понилюб, что большая редкость среди них.
— Уверяю вас, что вы не пожалеете, — с этими словами грифон обошел меня с правого боку, остановил взгляд на моем оружии, похлопав меня по плечу, — И, пожалуйста, не дайте гармонии пропасть.
Сказав это, он ушел по направлению к вокзалу, оставив меня стоять в недоумении:
«Что это сейчас было?», — подумал я, мотнув головой, — «Какой странный грифон. Очень надеюсь, что этот индивид в единичном экземпляре. И зачем все это ему надо?».
Мыслей стояло море. От того, откуда он вообще взялся и до того, какого чёрта ему это нужно всё? К сожалению, ни на один из этих вопросов я не мог ответить и, сделав для себя вывод, что он ну очень уж мутный, направился по своим делам дальше.
Неплохо было бы для начала перекусить! Кажется, я видел неподалёку отсюда кафешку, а мой живот ещё с ночи напоминал мне о необходимости вовремя утолять голод, так что мой первый пункт назначения был очевиден. Но внезапно по пути к закусочной я услышал детский крик, похожий скорее на плачь, и громкую ругань взрослого жеребца за домом напротив меня. Насторожившись, я завернул за угол дома и удивлённо замер от увиденной картины: большой бурый земнопони кричал и избивал беззащитного несчастного жеребенка-фестрала тонкой палкой. Тот кричал, умолял о помощи и просил его не бить, но тот всё наносил и наносил новые удары, оставляя на его теле кровавые борозды от розги.
— Мелкий паршивец! — яростно крикнул жеребец, нанося новый удар жеребенку, — Ты опять мою посылку просрал, уебище фестральное!
Естественно, я такое терпеть не стал и быстрым галопом направился в их сторону. Остановившись позади жеребца-земнопони, я резко развернул того на сто восемьдесят градусов, из-за чего тот едва не упал, а затем наклонился к нему и оскалил зубы, зарычав:
— Если не хочешь, чтобы я тебя укоротил на несколько конечностей, прекрати избивать жеребенка, падаль!
Такое эффектное появление произвело очень яркий эффект на пони, и тот сразу осел, выронив из зубов палку.
— Мама! — только и пробубнил жеребец, со страхом глядя на меня и прижимаясь к земле на трясущихся ногах.
Я зарычал громче, приблизившись мордой, и резко укусил воздух перед мордой жеребца. Тот всё-таки не выдержал напора и с громкими криками убежал прочь. Мысленно усмехнувшись его реакции, я отбросил палку в сторону и подошел к сжавшемуся в клубок жеребцу, протянув ему копыто:
— Не бойся, дитя, я не причиню тебе вреда. Вставай.
Маленький фестрал с трудом поднялся с каменной мостовой, отряхнулся и с благодарностью посмотрел на меня.
— Спасибо вам огромное, сэр! Я у вас в долгу.
— Да всегда пожалуйста, — я слегка улыбнулся, — Почему этот урод тебя бил?
— Нас, фестралов, все пони не любят, — начал возмущаться жеребенок, пытаясь устоять на месте и не упасть после побоев, — Все считают нас монстрами, которых нужно уничтожить. И как же я рад, что есть на свете добрая душа! Спасибо ещё раз вам.
Жеребец был весь покрыт кровавыми бороздами от розги, чем вызывал невольную жалость к себе и желание помочь, но тот даже вёл достойно себя и не боялся меня, чем вызывал ещё большее уважение.
— Сколько тебе лет малой? — оценив его взглядом, спросил я.
— Мне двенадцать, — с гордостью ответил жеребенок, выпятив грудь, — Я достаточно взрослый, чтобы подрабатывать. И всё же обидно, что мой вклад никто не ценит.
— Кстати, — я слегка нагнулся к жеребенку и задал ему назревший в голове вопрос, — Почему ты меня не боишься?
— А я должен? — малыш смерил меня несколько удивлённым взглядом и охнул, — Как же вы похожи на нас, фестралов! Но только единорог и крыльев нет. А еще вы такой огромный, словно аликорн! Вы случайно не принц?
— Нет, — отмахнулся я и хихикнул, — Насколько знаю, в Эквестрии есть только один принц, и он тот еще сноб. Да и характер, в целом, прескверный у него.
— Вы про Блюблада?
— Про него, кого же еще? — развел я плечами.
Фестрал чуть засмеялся в ответ, показав свои ещё не до конца выросшие зубы, но затем осторожно осмотрелся и поманил меня за собой копытом, словно собираясь что-то сказать.
— Хотите я вас с мамой познакомлю? — неожиданно предложил жеребенок.
— Я не уверен, что мне это…
— Я просто обязан рассказать, что вы меня спасли, — улыбнулся молодой фестрал, — Она точно захочет о вас узнать!
— Ладно, — тяжело вздохнул я и направился за прихрамывающим жеребенком в сторону квартала ночных пони.
— Мамочка! — спасённый жеребенок радостно побежал к взрослой фестралке и тут же прыгнул к ней в объятия, когда мы подходили к одному из домов около которого копошилась, развешивая бельё, мать ребёнка, — Ты не представляешь что со мной сегодня было!
— Дорогой. Ты все сделал, что я просила тебя? — поначалу спросила у него фестралка, но обнаружив следы крови у него на теле, неожиданно потеряла дар речи и оскалилась, — кто посмел тебя так избить?!
— Да, мамочка! — утвердительно кивнул жеребенок, — Но меня по пути домой опять поймали и…
Кобыла неожиданно подняла голову и встретилась взглядом со мной. По её выражению морды стало понятно, что она уже собиралась напасть, и эта встреча для меня ничем хорошим не закончится. Я уже начал было пятиться назад, продумывая план самообороны, но ситуацию разрядил спасённый фестрал, встав между мной и своей матерью.
— Мама, не надо! — прокричал он на всю улицу, — Он меня спас!
Кобыла-фестрал сменилась в морде, посмотрела на меня снизу вверх, а затем виновато улыбнулась.
— Извините меня, — начала оправдываться мать жеребенка, — У нас с местными очень натянутые отношения, и я сразу подумала, что вы обидели моего сынишку.
— Да ничего страшного, — улыбнулся я в ответ слегка, — Это нормально, когда мать защищает своего ребенка.
— Я-то думала, что нет на свете добрых пони. Спасибо вам огромное.
— Да не за что… Строго говоря, я не совсем пони, — немного растерянно пробормотал я, почёсывая гриву копытом.
— А кто же вы тогда? — удивленно спросила кобыла, погладив сына по голове и обняв его вновь.
— Наполовину пони, наполовину дракон, — пожал я плечами и улыбнулся шире, показав немаленькие для пони зубы, — Как видите, бывает и такое.
И мать, и сын охнули от моих слов, уставившись изумленными глазами, и стояли так где-то с минуту. Я уже было подумал, не сказал ли я что-то не то, но вдруг жеребенок ожил:
— Крутяк! — воскликнул он, обходя меня вокруг и касаясь моего хвоста. Я невольно шевельнул им, ибо его прикосновения вызывали щекотку.
— Ох! Где же мои манеры! — вдруг засуетилась кобыла, словно что-то вспомнив, — Меня зовут Блейд Шторм, а моего непоседливого сынишку Лавандером.
— Приятно познакомиться, — поклонился я вежливо в ответ, — Меня же зовут Фолкет Фаэрвинг.
— Ой! Не надо кланяться! Может быть мне угостить вас лучше рыбой? — предложила мне Блейд, — Раз уж вы полудракон, то не откажитесь от такого лакомства.
— А как же вы?
— У нашей общины недавно был большой улов, и мой муж поймал самую большую рыбу среди всех, — фестралка мечтательно вздохнула, прикрыв глаза, — Было бы хорошо, если бы именно вы её отведали.
— Не откажусь, ибо мой поезд застрял на полпути отсюда и я всю ночь шел пешком до города. Я ужасно есть хочу, — честно признался я. Тем более, что я не мог уже противостоять чувству голода, и от слабости у меня уже начинали дрожать конечности.
Спустя некоторое время к нам, учуяв запах жареной рыбы, присоединилась чуть ли не половина общины, особенно когда узнали, что я спас Лавандера. А уже через несколько минут мы, подобно одной большой семье, дружно сидели за обедом и травили друг другу анекдоты, попутно рассказывая истории из жизни, а я внимательно слушал.
— Дневной гвардеец вытащил из сумки мешочек с табаком и говорит: Деньги, деньги, где же вы? А из мешочка ему голос: Мы здесь!
Не сразу поняв этот анекдот, я всё же рассмеялся до слез, когда внезапно до меня дошёл смысл. Мы так и сидели до позднего вечера, а когда стол, наконец, начал пустеть, я поднялся вместе с остальными и поблагодарил фестралов за проведенное время. Мне хотелось поскорее уйти на вокзал, дабы не упустить поезд, но вдруг я услышал громкий хлопок, похожий скорее на выстрел, чем на случайный взрыв петарды. Он доносился со стороны квартала пони.
Не успевшие разойтись мышепони тоже насторожились и повели ушами, прислушиваясь.
— Что это было?! — вскрикнул один из жеребцов, что сидел недалеко от меня, озираясь по сторонам.
— Не знаю, — ответил я и посмотрел в том направлении, откуда исходил звук, — Я пойду и проверю.
Пройдя, фактически, до самого выхода из квартала ночных пони, я наткнулся на крупную толпу пони, которые были вооружены домашней утварью, мечами и даже огнестрельным оружием. Их было не меньше сотни. Беглый осмотр выявил подобие мушкетов лишь у четырех из них, однако вид у пони и без того был враждебным, и я прям чувствовал исходящую от них агрессию.
Мало того, огнестрелы, судя по всему были грифоньими, но с переделанными держателями и спусковым крючком, чтобы ими могли пользоваться непарнокопытные. Судя по всему, это оружие приобрели контрабандой, что уже говорило о том, что передо мной были не самые законопослушные граждане.
Но самое страшное было то, что в толпе скандировали за лозунги. Это были самые натуральные агрессивные призывы, побуждая к радикальным действиям. А когда я незаметно подобрался ближе, пытаясь прислушаться к голосам, то я мысленно ахнул от услышанного:
— …Сегодня мы сможем, наконец, разнести к Тартару этот рассадник нечисти и раздавить этих чудовищ, что называют себя четвёртым племенем!
Четвёртое племя… Кто они… Стоп! Разве речь не про фестралов идёт?
«Они хотят уничтожить всех фестралов вместе с этим кварталом! Ну уж нет, я такого не допущу!», — я решительно себе пообещал, но решил подзадержаться ещё и выяснить подробности, пока была такая возможность.
— А что если полиция будет мешать? — крикнул кто-то из толпы.
— Не будет, — покачал головой оратор, — Нам никто не помешает сегодня! Но только сегодня.
— А если мы не успеем? — спросил ещё кто-то.
— Мы не можем не успеть! — ответил жеребец с огнестрелом, — Мы всё сможем!..
Остальное я не стал дослушивать, и быстро направился обратно, чтобы предупредить новых приятелей. К голове уже приливала кровь к вискам, предупреждая меня об опасности, однако бросить тех, кто так радушно меня приютил и накормил, я просто не мог.
«Неужели те фестралы, с которыми я сегодня общался, ел и травил байки, просто возьмут и умрут от ксенофобии местного населения? Нет уж! Не будет им такого «праздника», — твердо решил я, возвращаясь обратно.
— Ну, что там происходит? — спросил меня жеребец, который встретил меня за поворотом, когда я к ним вернулся.
— Там толпа, и они хотят напасть на вас! — ответил я холодно.
Мой собеседник удивлённо охнул, когда услышал такое. Он обеспокоенно осмотрелся вокруг себя, видимо, кого-то ища, однако лишь тяжело вздохнул и вновь обратился ко мне:
— Ох… Мы тут столько лет живём, никого не трогая. Нам нужно тогда собрать остальных, идём! — крикнул мне жеребец, и сразу направился вдоль улицы. Мне оставалось только побежать за ним.
Вскоре мы пришли на относительно широкую улицу, где сидело множество фестралов, которые все ещё сидели за огромным столом и травили друг другу анекдоты. Мой проводник вскочил прямо на стол, прервав пиршество, и громко объявил о нападении пони на квартал. Он быстро рассказал им о ситуации и попытался уговорить их просто собрать все вещи и убежать, но они отказались, мотивируя всё тем, что привязаны к земле, на которой живут вот уже не одно поколение, и не могут отдать без боя то, что у них здесь осталось. В итоге большинство жителей квартала приняло решение защищать свою жизнь и семьи в схватке, и оно было встречено восторженными криками и овациями. Так что выбора, похоже, у нас не оставалось.
Поругавшись про себя на их упёртость, мы с некоторыми ночными пони начали составлять план обороны, пока было время. Естественно, я не мог их бросить так просто, так что буду с ними защищаться до последнего.
— У вас есть где разместить огневые позиции? — спросил я, когда очередь дошла до линии обороны.
— Только внутри домов, — ответил жеребец-фестрал с фиолетовыми глазами, серой шерстью и черной гривой, — А нет, вру… ещё можно на крышах разместить.
— Есть возможности для постройки баррикад?
— Недалеко отсюда есть куча строительного мусора, — утвердительно ответила мне уже другая кобыла с темно-фиолетовой шерстью, оранжевыми глазами и серебристой гривой.
— А какое-нибудь дальнобойное оружие? — задал я новый вопрос, оглядывая толпу вокруг себя.
Они все не выглядели хорошо вооружёнными. Максимум: палки, вилы, да всякие инструменты вроде топоров и длинных кухонных ножей, которые едва ли сойдут за кинжалы.
— Фактически нет, но… — начал было пожилого вида жеребец с проглядывающей сединой в шерсти, но его перебил родной, как я ранее выяснил, брат, что вклинился в разговор:
— Недавно на складе разгружали партию старых арбалетов и болтов к ним для утилизации. Я был там, и я бы не назвал их совсем уж негодными к использованию.
— Есть шанс пробраться туда незаметно, желательно быстро и вынести оттуда как можно больше оружия? — чуть прищурившись, спросил я.
— Думаю, что да, — ответил мне тот же жеребец, кивнув.
— Хорошо, — подытожил я, — В таком случае берите оружие из порта, а мы…
Но не успел я договорить, как сзади услышал ещё один цокот копыт, и затем какой-то грубый мужской голос перебил мою речь:
— А чего это ты раскомандовался? — фыркнул позади меня какой-то жеребец-фестрал, — Ты кто такой вообще?
Я развернулся и встретился взглядом с самым большим из фестралов, который мне вообще попадался. По росту он вполне соответствовал Флаттершай, которая даже по меркам единорогов была высокой. А что до физической силы, то думаю, он мог дать фору даже Эпплджек.
И он недовольно насупился, цокая копытом по мостовой, словно готовясь напасть на меня.
— Блэк, не надо! — крикнула ему Блейд Шторм, — Он хочет нам помочь!
Жеребец злобно взглянул на неё и оскалился, а та притихла, закрывая собой сына, который всё это время стоял рядом и наблюдал за картиной. Огромный фестрал после этого направился ко мне, а когда оказался на расстоянии вытянутой ноги, встретился взглядом со мной и с явной неприязнью прошипел:
— Уходи!
— Если я уйду, вас убьют, — ответил ему я, столь же пристально смотря ему в глаза. Какое-то время мы так и играли в гляделки, пока он не выдавил из себя ядовитым голосом:
— Тебе нечего здесь делать, чужак! — прищурился Блэк, — Мы справимся и сами.
— Ты явно не понял, — упрямо топнул копытом я, — У них есть огнестрел, пусть и относительно устаревший. Их много и они настроены решительно. Среди них наверняка будут единороги, а они маги, — я сделал полшага вперед, буквально нависнув над собеседником, — У вас нет шансов, если не подготовиться.
— Я не буду больше повторять, — не унимался собеседник, не сводя с меня взгляда, — Уходи!
— Блэк, но он же… — попыталась вновь вмешаться Блейд Шторм, но её резко перебили.
— Молчать, кобыла! — командным голосом, свойственный офицерам, осадил её Блэк, — Тебе слова не давали!
Я удивлённо и с явным возмущением округлил глаза, осознавая, что передо мной какой-то мужлан. Да уж, симпатии и доверия он явно не вызывал, хотя я и не собирался его силой убеждать в его неправоте. Но к счастью, в это время со стороны послышался возмущенный гомон, и к Блэку подошел тот самый жеребец, что рассказал ранее о складе с оружием. Он встал на сторону Блейд Шторма и с негодованием произнёс:
— Ты как со своей супругой говоришь?! Ты же примерный семьянин! Тебе явно на работе совсем голову отшибло, раз ты пытаешься прогнать того, кто спас твоего сына!
— Почему ты такой упёртый, Блэк? — ещё кто-то из фестралов подал голос, — Нас хотят спасти, а ты снова за старое!?
Блэк аж дёрнулся от такой реакции окружающих не в силах чем-либо ответить на такое. Он посмотрел сначала на говорящего с ним мышепони, потом сверил меня опустошённым взглядом, и через несколько секунд у него опустились крылья, а на морде проступило виноватое выражение.
— Я не знал, — забегал Блэк глазами по возмущенной толпе его сородичей, а потом вновь глянул на меня, — Прошу прощения.
— И перед своей супругой извинись! — крикнул кто-то из фестралов.
— Прости дорогая, я…
— Надеюсь, что такого более не повторится, а иначе я твои глаза на круп натяну! — пригрозила Блейд, — Из-за тебя у нас меньше времени на подготовку, поэтому лучше бери свой военный круп в копыта и бегом помогать в обороне!
— Так точно! — отсалютовал тот своей жене, чем удивил и меня. Всё же он минуту назад вёл себя абсолютно противоположно, а теперь сам подчиняется своей фестралке. Как он быстро переменился, однако.
— Кстати… ты вроде сказал, что у пони есть огнестрельное оружие? — обратился ко мне снова Блэк, задумчиво шаркая копытом по мостовой.
— Да, есть, — кивнул я утвердительно, — У четырёх. Судя по всему, они являются зачинщиками, и я бы предложил устранить их в первую очередь.
— Здравая мысль, — согласился собеседник, — Но нас здесь, от силы, чуть более сотни наберётся из тех, кто может сражаться. А когда я направлялся сюда, то толпа пони уже перевалила за сотню, и их становится больше.
«Вот чёрт! Да это ж целая бойня назревает. Вот вам и дружба-магия в Эквестрии. И как она ещё не развалилась вся за тысячу лет?» — задал я себе логический вопрос, мысленно отбивая фейсхуф, а затем тяжело вздохнул, обратившись вновь к Блэку.
— Ты их считал? Уже знаешь, сколько их? — задал я вопрос, приподняв «бровь» и хмыкнув.
— Нет, но примерно видел. «На глазок» именно столько.
— Ладно. А какие у нас есть преимущества против них? — задал я вопрос всем остальным, осматривая окруживших нас ночных пони.
— Здесь весьма узкие улицы, и сюда пони почти не ходят, — ответил мне один из молодых жеребцов, что недавно травил мне анекдоты за ужином, — А ещё мы умеем летать!
— Если я правильно помню, то у вас, фестралов ещё и зрение в темноте отличное.
— Именно так! — ответил на мой вопрос Лавандер, кивнув, — В темноте мы вообще круто видим!
— Отлично! — подытожил я, решив более не терять времени и уже раздать указания, — Теперь мне всё ясно. Сколько потребуется фестралов, чтобы достать достаточно оружия для обороны к началу атаки?
— Нас пятерых хватит, — предложил свою кандидатуру еще один молодой мышепони с темно-зеленой шерстью и коричневой гривой, указывая на своих товарищей.
— А кто будет возводить укрепления?
— Мы! — одновременно ответил хор из нескольких десятков голосов.
— А сражаться кто сможет?
Вместо ответа из толпы вышли лишь самые молодые и поджарые жеребцы и кобылы, а также несколько мышепони среднего возраста. Да уж, негусто наберётся. Но я их винить не мог — не все готовы морально рискнуть жизнью ради благополучия всех.
— И это всё? — задал я вопрос, несколько недоумевая. Где же тот пыл фестралов, которым они зарядились в самом начале? Похоже, что настроения среди них царили не самые позитивные.
— Нет! — вдруг крикнули из толпы, — Просто мы не уместимся все здесь, если построимся в боевое построение, как это делают военные!
Я немного приободрился, услышав такое, и кивнул им.
— Учитывая количество народа, — взял слово Блэк, — мы не сможем эффективно командовать обороной. Поэтому необходимо распределить командование.
— Согласен, — кивнул я и осмотрел всех присутствующих, — Кто сможет быть командиром?
— Я предполагаю, что одним из них будешь ты! — неожиданно для меня, сказал Блэк и указал на меня, — Я же буду командовать другой половиной защитников в соседней части коммуны.
Между нами повисло напряжённое молчание, которое, как мне показалось, длилось целую вечность.
«Командовать? Я?! Меня к такому жизнь не готовила!», — возмутился я в своих мыслях. Я никогда не представлял себя в роли этакого начальника, который будет командовать другими и распоряжаться ими. Мне ни в прошлой, ни в этой жизни ещё не выпадала такая роль, поэтому я мысленно уже начал переживать на этот счёт. Однако, похоже, что выбора у меня не оставалось.
— Справишься с командованием? — спросил меня жеребец-фестрал, заметив, что я будто проглотил язык. Вместо ответа я просто кивнул и мысленно стал себя успокаивать, глубоко дыша. Всё же, когда в такие моменты ты становишься командиром, ты берёшь на себя и ответственность за чужое здоровье и жизнь. А это слишком сильно заставляло нервничать.
— Не переживай. Я буду командовать северной частью, а ты южной, — сказал Блэк, — вместе мы справимся! И да, я так и не спросил твоего имени…
— Меня зовут Фолкет Фаэрвинг, — ответил ему я, смотря на него несколько обеспокоенным взглядом, — Зови просто Фолкетом.
— Хорошо, — улыбнулся жеребец, — Тебе ясна задача?
— Да. Ясна.
— В таком случае не стоит медлить, — оглядел всех присутствующих огромный жеребец, — Начали!
Все дружно и в едином порыве приступили к выполнению поставленных задач. Пока я вместе с остальными строил баррикады, пятеро мышепони вместе с ещё присоединившимися к ним тремя добровольцами улетели в порт за оружием. Ещё десяток пони-мышей обустраивали огневые позиции в зданиях и на крышах домов, наблюдая на местностью.
В один момент я решил для той же цели подняться на крышу лично, что вышло с трудом и не без помощи больших ящиков для мебели и бочек из прочного дерева. К сожалению, я ещё не мог осознанно контролировать телепортацию, так что пришлось пока самому забираться туда. Оказавшись наверху, я внимательно осмотрелся и увидел внушительных размеров толпу пони вдалеке, которая медленно приближалась к нашим позициям. Я попросил у одного из фестралов бинокль или что-то для наблюдения за дальними объектами, но мне дали только подзорную трубу. Несмотря на то, что день уже близился к своему завершению, а солнце постепенно закатывалось за горизонт, я отчетливо смог увидеть толпу, их вооружение и даже прикинул общее количество морд в ней. После нехитрых подсчётов, ситуация выглядела неутешительно: более трех сотен пони, вооружённых от самых обычных ножей и топоров до кирок, гарпунов. У некоторых даже имелись арбалеты и бутылки с зажигательной смесью. Я немедленно сообщил остальным о своём открытии, но вопреки моим ожиданиям, это не подорвало боевой дух фестралов, а даже увеличило их уверенность в правильности обороны, благодаря чему они стали работать ещё быстрее и слаженней.
К моменту, когда подготовка обороны уже шла к завершению, к нам вернулись те, кого мы послали в порт за оружием, и они принесли внушительных размеров ящик, в котором обнаружилось под полсотни арбалетов. Вид у них был несколько потрепанный, но вполне рабочий. Не передыхая, мышепони полетели за болтами, а мы с несколькими добровольцами стали раздавать оружие. Не прошло и десяти минут, как летуны вновь вернулись с еще одним ящиком поменьше, который до отказа был наполнен арбалетными болтами. Теперь мы были вооружены.
Крики со стороны дальних улиц усиливались, но мы были уже готовы, заняв к тому моменту необходимые стратегические позиции. Лично я стоял на первой же внешней баррикаде бок о бок с двумя кобылами-фестралами, которые держали в копытах арбалеты и готовились к «тёплому» приёму гостей.
Для поднятия боевого духа я неожиданно для самого себя решил забраться на ближайшие ящики и оттуда уже обратился ко всем с речью:
— Все фестралы, выслушайте меня! — громко произнёс я, и всё внимание сразу оказалось приковано ко мне, отчего на мгновение мне стало неуютно. Но я собрал всю волю в кулак, унял дрожь в ногах и продолжил, — я не умею хорошо говорить воодушевляющие речи, но хочу сказать вам, что сегодня вы сражаетесь за свой дом, детей и близких! Возможно ваши предки не жили здесь, — я топнул ногой по ящику, что тот угрожающе зашатался от такого, — но вы храните их наследие, их традиции!
Я перевёл дух, оглядев окружающих меня жеребцов и кобыл, которые просто смотрели на меня с явным воодушевлением, и затем продолжил вновь:
— Ваш народ является великими воинами, даже если вы сами никогда не брали оружие в копыта! Каждый из вас способен побороть десяток обычных пони! Вы сильные, смелые, волевые и живучие! Ваша смелость, упорство, смекалка и сплочённость должны идти в пример многим народам! Мы не можем проиграть сегодня, ибо вместе с вами могут пропасть уникальные верования и традиции, а также погибнуть невинные жизни! Поэтому сегодня мы обязаны победить и не дать осквернить память ваших предков!
— Да! — ответили мне десятки голосов в едином порыве.
— Сегодня вы покажете, что достойны своих предков! Мы победим!
Моя речь, несмотря на сумбурность, всё же принесла свои плоды и фестралы встретили её бурным топотом копыт и криками «слава фестралам!» и «правда победит!». Так они ещё больше стали уверенны в своей победе, ответив мне бурей оваций и словами благодарности.
Я выпрямился, думая о том, что ещё им сказать, но меня неожиданно посетило чувство паники. Я рефлекторно отклонился назад и почувствовал, как горячий воздух обжёг кожу около моей шеи, а ещё через мгновение за мной откололся кусок стены, а спереди послышался хлопок от выстрела из огнестрела. Битва началась.
Выругавшись трехэтажным матом себе под нос, я спрятался в укрытие и взял арбалет в телекинетический захват, слегка выглянув из-за укрытия. Приметив мелькнувшую в улице тень противника, я выстрелил туда, и вслед за мной послышался свист от вылетевших болтов с обеих сторон поля боя. Огонь был плотным, а темп стрельбы из арбалетов настолько быстрым, что ни один из подданных принцессы Луны или пегасов не хотели взлетать, ибо риск оказаться подстреленным был очень высок.
Перезарядив арбалет, я вновь выстрелил почти наугад, чтобы не получить смертельное ранение, ибо я был слишком уж крупной мишенью. Попал я или нет — было не столь важно, сколь возможность спасти союзников, что я и делал, периодически приказывая присесть обратно в укрытие некоторых фестралов и прикрывая их своим огнём.
Спустя некоторое время, когда уже появились первые раненные со стороны противника, я услышал со стороны соседней улицы шум и прислушался к нему:
— Убьём эту поганую нечисть! — крикнул какой-то пони-единорог, подзывая своих товарищей, забежав за угол и повёл ещё пятерых пони за собой в обход.
— Альвера, — обратился я к союзнице справа от меня, — Прикрой меня!
С этими словами я резко выскочил из укрытия и побежал в том же направлении, куда направились те пони вместе с их предводителем.
Буквально через минуту я перехватил их, встав в проходе и, вынул меч из ножен, смерил их злостным взглядом.
— Ты с ними, урод?! — крикнул на меня жеребец с серой шерстью и красной гривой. Он держался зубами за меч, похожий на мой, и пригнулся, готовясь к возможной атаке.
Прежде чем ответить им что-то, я быстро осмотрел тех, против кого собирался сражаться, и отметил, что у единорога был одновременно арбалет в телекинезе и кинжал на грудном креплении, а также две бутылки с зажигательной смесью. Двое земнопони имели арбалеты на подвязках сбоку, а у третьего противника был меч; четвертый оказался вооружён копьём, что висело на левом боку на такой же подвязке, а у пятого было сразу пять кинжалов в креплениях на теле и одна бутылка с фитилём, напоминающую коктейль Молотова.
— Я дам вам один шанс уйти, иначе вы покойники! — зарычал я, проведя линию на песке под копытами.
— Дискорда-с два! — выругался единорог и тут же выстрелил в меня из арбалета.
Я мгновенно смог уклониться от выстрела: всё боевая подготовка у меня уже была на уровне. Но меня уже поджидали двое противников с точно таким же вооружением, что и у единорога. Не теряя ни секунды, я сблизился с первым, выбил из его копыт оружие и развернулся подставив того под выстрел товарища. Тот же не успел отвести орудие убийства и тем самым подписал жеребцу смертный приговор, застрелив его точно в глаз. Увидев это, земнопони оцепенел на пару секунд, и этого мне хватило, чтобы с разворота ударить его массивным хвостом, отбросив его на пару метров, а затем с силой пнуть по ребрам, пробив ему грудную клетку и вырубив окончательно.
Я обернулся и в последний момент успел поймать в телекинетический захват летящую в меня бутылку с зажжённым фитилём. Подбежавший ко мне на задних копытах земнопони с копьем получил удар бутылкой по голове и вспыхнул так ярко, словно это было чучело на масленице. Он тут же отступил и упал на бок, будто по инерции от удара, начав с диким ором и воплями кататься по земле. Наверное, это и в самом деле самая болезненная смерть — сгореть заживо, но думать о жалости мне было некогда.
Единорог отступил от меня на пару шагов, перезарядил арбалет, пока я разбирался с остальными, и выстрелил еще раз. Он снова промазал, а я, резко сократив дистанцию до следующего земнопони, схлестнулся на этот раз в ближнем бою с меченосцем. Несмотря на тот факт, что он дрался со мной, стоя на задних ногах и держа копытокинезом оружие, а иногда он вставал и на четыре, беря меч в зубы для атак с разворота, я еле успевал блокировать его атаки. Силищи у него, конечно, было не занимать, но я был тоже крепким и держался. В один момент соперник оступился, и я сразу воспользовался его ошибкой и проткнул мечом его бок, заставив того взвыть от боли и упасть на землю. А там уже я просто его добил ударом копытом по морде, проломив его череп и измазав свои ноги его внутренностями.
Не успел я перевести дух, как в мою сторону летело два кинжала, а их обладатель уже прыгал на меня с намерением сбить с ног, что у него удачно вышло. Прокатившись по земле и перевернувшись несколько раз со мной, земнопони попытался заколоть меня оставшимися кинжалами, но я один за другим выбивал их у него из копыт, а впоследствии и вовсе откинул его от себя, чтобы затем перевернуться на бок и резко встать. Противник не терял времени даром и вновь ринулся на меня в таком же манёвре, но на этот раз я отступил назад, а затем пастью ловко схватил жеребца за загривок и, раскрутив, словно на карусели, откинул того к ближайшему зданию.
Краем глаза я заприметил, как одновременно в меня полетела бутылка и арбалетный болт, выпущенный единорогом. Бутылка не попала по мне, а вот болт почти достиг своей цели, однако он был с лёгкостью отбит вставшим на пути моим мечом. Я быстро сократил дистанцию между собой и соперником, но тот ловко уворачивался от моих выпадов и ударов, пытаясь выстрелить в меня ещё раз, однако это не возымело никакого результата. Когда я сделал еще несколько безуспешных ударов, единорог телепортировался, использовал блинк1.
Я развернулся в поисках противника, и тут же встретился лбом с бутылкой, которая была в меня брошена. В глазах помутнело от такого резкого удара, но бутылка, к счастью, не разбилась, однако и этого хватило единорогу, чтобы выстрелить по мне. К счастью, то ли я инстинктивно, то ли из-за везения смог избежать арбалетного болта, просто завалившись влево, но устояв при этом на ногах. Придя в себя, я со всей пролетарской злостью нанес рубящий удар снизу вверх по единорогу. Меч зацепил землю, отчего поднялся столп пыли, но атака достигла цели, причем так, что соперника подкинуло на два его роста вверх, а одну из задних ног просто ампутировало в районе крупа, и та отлетела в сторону, пока противник верещал от боли.
Когда я, пошатываясь после удара, подошел к орущему от боли единорогу с намерением его добить, в меня вновь врезался его товарищ, которого я откинул ранее, опрокинув меня на бок. С перекошенной от злости мордой, он стал наносить мне удары ножами по телу снова и снова, но я быстро сбросил его с себя, встал на ноги и, пока тот пытался подняться, я нанес удар мечом сверху-вниз и мгновенно обезглавил соперника, забрызгав себя кровью ещё сильнее.
Единственный оставшийся единорог пытался отползти в сторону, оставляя за собой кровавый след, но я подошёл к нему и со всей злости нанес удар ногой по груди, буквально сплющив её и сломав ему все кости. Враг попытался заорать, но, издав лишь приглушенный хрип, осел на песок и окончательно затих.
Тяжело дыша и приходя в себя, я оглядел побоище, которое устроил, и безразличным взглядом окинул трупы, которые остались после меня. Постояв несколько секунд над ними, я понял, что не ощущаю ни радости от победы, ни горечи от факта убийства разумного существа, ни отвращения — вообще ничего. В итоге я просто пожал плечами и быстро вернулся к союзникам, хоть я и был весь забрызган кровью — как своей, так и понячьей.
Тем не менее, мышепони не отреагировали на меня с испугом или отвращением, когда я к ним вернулся. Видимо, для них подобное не то, что в порядке вещей — они просто спокойнее к крови относятся, что радовало. Подданные принцессы Луны сразу перешли к делу, и я услышал доклад о том, что текущую позицию нам, вероятно, не удержать, а взлететь фестралы не могут из-за слишком плотного огня арбалетов. Напор подавлял, и у врага имелось численное преимущество. Более того, позиции уже несколько раз были закиданы бутылками с зажигательной смесью, и они вовсю горели.
С горечью я принял решение отступить на второй рубеж обороны. В это же время я услышал, что другая половина защитников под командованием Блэка тоже отступила назад на своём направлении. Нас постепенно зажимали в тиски.
Укрывшись за второй линией обороны, мы заняли новые позиции, окопавшись на крышах, в домах и наспех построенных баррикадах посреди улицы. Соперник не заставил себя долго ждать и, словно почуяв запах мнимой победы, вновь продолжил наступать. Как я успел заметить, у двух фестралов на крыше тоже были бутылки с зажигательной смесью, и я приказал им метнуть их в скопление пони. «Подарочки» достигли адресатов, и пространство огласили громкие вопли. Но опять же — я не испытывал к нападавшим жалости.
Спустя некоторое время кое-кто из мышепони хотели взлететь, но совершили ошибку: они тут же попали под перекрёстный огонь и сразу же были подстрелены болтами. Чертыхнувшись, мне вместе с ещё двумя кобылами пришлось вытаскивать раненых, прикрывая нас псионическим щитом.
Потери среди врага росли, но от этого легче не становилось, и, как бы я не старался, ситуация всё усугублялась. Вот уже внезапно произошло возгорание одного из домов, куда прилетела бутылка с горючей смесью, и ночным пони пришлось его спешно покинуть, подставляясь под огонь. Естественно, пони этим воспользовались и ранили еще троих, причём в одного фестрала всадили пять арбалетных болтов. Пришлось снова рисковать собой, чтобы вытащить их из-под огня, а когда я увидел плачевность сложившейся ситуации, я был вынужден отдать приказ об отступлении уже на третью, предпоследнюю позицию.
Не успели мы занять оборону, как вдруг послышался оглушительный выстрел, и ближайший дом начал обваливаться от взрыва, а ударной волной меня и других пони-мышей отбросило на пару метров.
— Сука! — проорал я, резко поднимаясь, — Откуда у них пушки?!
— Не знаю! — послышался ответ от ближайшего ко мне фестрала.
— Если с пушкой ничего не сделать, нас разнесут! — крикнул я, оглядывая окружающих меня пони-мышей, — Предлагаю совершить вылазку в тыл и устроить там переполох! Кто со мной?
Вперёд вышли трое жеребцов и две кобылы.
— В таком случае нам следует поспешить! А остальные занимайте позицию и держите оборону, пока мы не вернемся!
Отдав распоряжения, я с добровольцами направился в обход через доки в тыл ко врагу. Мы очень спешили и всячески избегали встречи с противником, чтобы не терять время зря, от которого зависели жизни десятков мышепони. Несколько раз мы чуть не попались на глаза патрулям, которые направлялись в порт за оружием для нападающих, но всё-таки смогли достигнуть одного из выходов из квартала пони-мышей.
Как только мы миновали здания торгового района, то увидели перед собой огромных размеров корабельную пушку, стоявшую не так далеко от церкви и направленную в сторону квартала фестралов. Она была столь огромная и грандиозная, что напоминала скорее бомбарду, нежели просто орудие, а её обслуживало аж полтора десятка пони, которые подносили ядро, заряжали порохом орудие и вычищали от сажи и мусора пушку. Среди них были представители всех трёх племен, но в основном тут были земнопони. Пегасов оказалось всего трое, и единорогов среди них было и вовсе двое, но зато они были вооружены огнестрельными мушкетами, которые я видел ранее.
— Каков план командир? — спросил меня один из жеребцов-фестралов, остановившись рядом со мной.
— Несколько из вас, кто умеет лучше всего летать, отвлекут на себя пегасов и отвлекут их воздушным боем, — начал коротко разъяснять план я, — Мы же вступим врукопашную и не дадим пони на земле вас сбить. Пленных не брать!
— Вас поняли, командир! — отсалютовала мне одна из двух фестралок, и вместе с ещё двумя жеребцами взлетели в воздух.
— Разделимся и нападаем с разных сторон, — топнул я копытом, оглядев союзников, — Выполнять!
Мы разделились и, согласно плану, обрушились на противника со всех сторон, как мышепони спровоцировали пегасов на воздушный бой, сбросив тем на головы несколько увесистых камней. Последние сразу среагировали на подобный акт агрессии и взлетели следом, пытаясь отомстить обидчикам.
Пока мои союзники отвлеклись на вооруженных простыми орудиями труда пони, я резко рванул на одного из единорогов с оранжевой шерстью и голубой гривой, который уже целился из мушкета в ближайшего к нему фестрала. Удар моего меча пришелся точно по середине ствола, поломав оружие, что вызвало немедленную детонацию снаряда в дуле. Перед глазами на секунду вспыхнул взрыв, но вреда он никому не нанёс, лишь дезориентировав нас обоих. Столь рисковый маневр был выбран мной намеренно, ибо предотвратить выстрел я не успевал даже в случае убийства единорога, но с другой стороны это дало мне лишнюю секунду, чтобы занести оружие для удара по дуге перед собой.
Придя в себя от шока, единорог лишь в последний момент успел поставить магический щит, тем самым отразив мою атаку и заставив меня открыться для удара. Быстро сбросив защиту, пока я замахивался снова, единорог подобрал с земли телекинезом крупный осколок стекла и кинул его мне в морду, целясь в глаза. Я успел слегка отклонить морду вбок, но осколок все равно попал по мне, оцарапав щёку, и я почувствовал, как горячая кровь начала стекать по подбородку вниз. Воинственно зарычав, я нанёс новый удар сверху вниз, но единорог спешно отпрыгнул назад, выйдя из зоны поражения атаки. Несколько последовавших за этой атак вновь не достигли цели, ибо противник оказался на удивление быстрым и каждый раз отпрыгивал в сторону.
Тогда я решил прибегнуть к хитрости и, пользуясь тем, что он такой шустрый, провёл обманный манёвр, занеся меч вправо. Но на деле собирался ударить слева. Я попытался воплотить план в действии и, когда единорог вновь отпрыгнул влево, резко сменил траекторию и, проведя лезвием по земле, зацепил её горсть, из-за чего та попала в глаза моему врагу. Я занёс меч на уровень своей головы и резко опустил его, обезглавив одного из зачинщиков побоища, победоносно рыча.
Однако я недолго радовался, ибо в ту же секунду я услышал звук выстрела и почувствовал резкую колюще-жгучую боль в шее.
Громко зарычав от боли, я не стал медлить и, отыскав взглядом стрелка, ринулся к нему со всех ног. Второй единорог попытался выстрелить вновь, но испугался меня и выронил мушкетный патрон из телекинетического захвата, уворачиваясь от замаха моего меча. Ещё несколько ударов он парировал своим щитом, пытаясь зарядить мушкет прямо на ходу. Дабы быстрее сбить его защиту, я стал наносить удары по щиту передними ногами и одновременно мечом, а тот напрягался изо всех сил, пытаясь сдержать мой натиск. Спустя десяток ударов это возымело эффект, и его защита рухнула, а я смог ударить соперника одной из передних ног, откинув к пушке. Попытавшись встать, единорог метнул в меня дорожную пыль, но я вовремя отпрянул в сторону и, взяв в телекинетический захват мушкет из которого в меня стреляли, нанес прикладом несколько резких ударов жеребцу по голове, отправив его в бессознательность.
Посмотрев на лежащего на земле единорога, а потом на оружие в своем телекинетическом захвате, я хотел было откинуть мушкет в сторону, но услышал, как меня кто-то зовёт по имени. Я обернулся и тут же заметил, как на меня несётся пегас в бреющем полёте, выставив перед собой нечто напоминающее вилы. Я сразу взял пегаса в прицел мушкетом, который так и не выронил ещё, и выстрелил, ощутив сильную отдачу оружия даже сквозь телекинез. Получив пулю в грудь, пегас захрипел и пролетел мимо меня, несколько раз прокатившись по земле, а «вилы» отлетели в сторону по инерции, чуть было не задев меня. Сам же нападавший скончался практически на месте, и под ним медленно начала растекаться лужа крови.
Улица наполнялась криками и стонами умирающих пони, и вскоре сверху послышался очередной душераздирающий крик, когда ещё один пегас упал с неба, врезавшись в пушку. Орудие опрокинулось набок, а пегас, что снёс его, сразу затих, лежа с неестественно повернутой набок головой. Я присмотрелся к нему получше и заметил, что у трупа отсутствовали крылья, а из того места, где они должны находиться торчали лишь обломанные кости. Занятно, что подданные Луны точно так же не знали жалости к врагам.
— Все живы? — спросил я, рассматривая поле боя, поглядывая на залитую кровью мостовую, где я видел только трупы пони. Однако среди них не было ни единого фестрала, что не могло не радовать.
— Да, — ответила мне мышепони, точно так же залитая кровью, как и я, — Мы расправились с ними и парадоксально быстро. Я и сама не ожидала, что…
Она оборвалась на полуслове, прищурив глаза. Несколько долгих секунд она просто смотрела на меня, словно изучая что-то, а потом широко распахнула глаза, удивлённо охнув:
— Фолкет, да ты же ранен в шею!
Я тыльной стороной правой ноги потрогал то место, куда прилетела пуля, и оно сразу отозвалось резкой пульсирующей болью, заставившей меня зашипеть.
— Не смертельно, — выдавил я из себя, слегка хрипя и покашливая.
— Точно? — забеспокоилась собеседница, в то время как к ней подтянулись остальные, подходя ко мне, — Тебе нужна медицинская помощь!
— Я выдержу, — уверил я всех, глубоко дыша и пытаясь прийти в себя, — Сейчас самое главное — не допустить второго выстрела. Засуньте в пушку всякий хлам и забейте грязью, а ядра выкиньте подальше.
Мои товарищи приступили к работе, но закончить с пушкой смогли лишь тогда, когда уже наступила ночь, и фонари в городе словно по команде зажглись одновременно, что лишний раз служило доказательством наличия электричества в этом мире. Однако несмотря на всё это, единственным по-настоящему ярко освещенным местом являлся сейчас квартал фестралов, где сейчас горел большой жилой дом, подожженный при атаке ранее. Надо было спешить обратно, чем мы и занялись, когда закончили с пушкой.
Несмотря на темноту, я и мои союзники прекрасно ориентировались в темноте, что и стало нашим преимуществом на пути назад, когда мы наткнулись на группу из трех земномони. Они не сразу нас заметили, и в ходе короткой стычки нам удалось с особой жестокостью с ними разобраться. Оторванные и откусанные конечности, сломанные кости, свёрнутые шеи — вот цена их шовинизма и ксенофобии к фестралам!
Добравшись до позиций моих союзников, где они сдерживали натиск нападавших, я заметил, что ситуация постепенно улучшалась. Как выяснилось, на южном направлении, где я командовал, наседать стали меньше всего, а северное и вовсе скоро заставят отступить на площадь, где враги будут зажаты фактически между морем и мышепони. Но пока я обсуждал всевозможные планы, я вновь услышал грохот выстрела и рефлекторно пригнулся.
«Да твою ж! Сколько можно, уроды?!» — выругался я про себя, поражаясь тому, как пони, несмотря ни на что, продолжают лезть и убивать фестралов.
Один из защитников рядом со мной получил пулю, и, будучи раненый, он упал на землю, захрипев. Я подтащил его к себе и перевернул, чтобы убедиться в том, что тот живой. Как оказалось, он был ранен в грудь и истекал кровью. А я злобно зарычал, постепенно впадая в ярость от подобного. Видя все это я теперь был готов был убить всех, кто причастен к нападению, не пожалев никого из них!
— Все назад на последнюю позицию! Отступаем! — крикнул я что было силы и, чувствуя, как весь закипаю от злости, сформировал на эмоциях и ярости настолько мощный псионический щит, что он аж весь ярко засветился, отражая любые атаки, а мой рог загорелся, словно фонарь в темноте.
Кое-как остановив кровотечение раненого при помощи псионики, обрывков его одежды и ваты, я повелел другим фестралам подхватить его и уносить, а сам стал отступать с остальными, прикрывая их щитом.
Когда мы уже стояли у последних баррикад, мне в голову пришла неожиданная идея об обрушении части здания прямо на улицу, чтобы перекрыть путь врагу дальше. Я поспрашивал у подданных принцессы Луны насчёт способа это сделать, и, хотя многие возмутились моей затее, все понимали, почему это стоило бы сделать, и поэтому план был мгновенно одобрен.
Быстро поискав по ближайшей округе в поисках необходимого, мы обнаружили бочку, куда, как я понял, фестралы сливали ворованную из магазинов жидкость для розжига. Не Селестия весть что, но хотя бы что-то. Всё это меня, конечно, немного смутило, но, оценив риски, я принял решение использовать бочку для подрыва.
Затолкав один конец длинной веревки внутрь, а также бумагу с порохом, что мышепони сумели захватить с собой после рейда на пушку, я взял бочку телекинезом и понёс её на линию фронта, уже предвкушая сладкую месть нападавшим. В дальнейшем, будучи под прикрытием стрелков, я донёс взрывной агрегат до ближайшего бокового дома и установил его у фундамента, отбежав подальше, попутно прикрываясь псионическим барьером. Далее я зарядил арбалет заранее подожжённым болтом и выпустил его в бочку, задев импровизированный фитиль огнём.
— В укрытие! — крикнул я им, после чего мы с фестралами легли на землю. Не прошло и десяти секунд, как раздался оглушительный взрыв, а вслед за ним грохот от обрушения здания. Вся улица покрылась пылью и копотью, а пони испуганно заржали, прекратив дальнейшее наступление на этом участке фронта.
Выглянув из укрытия, я увидел перекрывшую улицу руины здания, после чего всё же позволил себе снова осесть на землю, переводя дух и пытаясь унять бешенное сердцебиение.
— Есть ещё раненные? — задал я вопрос остальным соратникам, осматривая их и видя их решительность на мордах.
— Никак нет! — ответил кто-то из фестралов, — Нам отступить?
— Да, — тяжело дыша и медленно вставая с земли, прохрипел я, — Уходим! Поможем остальным!
Распределяясь по южному направлению, мы наткнулись на крупную группу пони, что были отрезаны сейчас от остальных. Зажатые между двумя группами поней ночи, они быстро проигрывали, а те, кто смог вырваться, позорно бежали обратно, издавая испуганное ржание. Дабы не останавливаться на достигнутом и предчувствуя скорую победу, а также сладкий запах мести за кровь ночных пони, я предложил нанести контрудар. Блэк, что уже присоединился ко мне, согласился с планом, и мы вместе с небольшим отрядом фестралов направились к выходу из района, шагая буквально по трупам.
Многие фестралы были в крови — не только своей, но и чужой. Кто-то добивал раненых, но я не стал их останавливать — всё же мышепони не виноваты в том, что на них напали, а они лишь защищались. А Блэк так и вовсе, похоже, даже использовал в бою зубы, судя по его кровавой ухмылке.
— Погибшие есть? — спросил я у него, но тот лишь покачал головой.
— Нет. Добьём нападавших и отпразднуем победу! Вперёд! — крикнул Блэк, ведя за собой фестралов.
Контрнаступление мы смогли развить настолько хорошо, что пони продолжали бежать, пока не оказались зажаты на центральной площади города — именно там мы дали им последний, но самый кровавый бой. Пленных мы не брали, а раненых не щадили, опасаясь, что они могут всё ещё кого-то убить. Мы буквально рвали конечности, кусали их, убивали из арбалетных болтов, а ряды нападавших всё редели и редели.
Кульминацией же сражения послужила моя битва с оставшимся в живых обладателем огнестрельного оружия. Судя по всему, он и был командиром восставших.
— Зачем?! Зачем, сукин ты сын, позволил им всем умереть? Вся эта кровь… Все погибшие пони будут на твоей совести! — прорычал я ему, топая громко копытом по земле.
Красношкурый земнопони грозно посмотрел на меня и просто прицелился, приготовившись стрелять.
— Таких, как ты, нужно отстреливать, как бешенных алмазных псов! — жеребец зло хихикнул, — Ты и подобные тебе лишь животные и не более того! — крикнул он мне в ответ и выстрелил.
Я, словно заранее зная, куда он будет стрелять, отклонился влево, и пуля лишь слегка повредила мою гриву. Преисполнившись яростью, я напрочь забыл об усталости и боли и ринулся прямиком на соперника, пытаясь остановить его, прежде чем он перезарядит оружие. И через пару мгновений мой меч рассек воздух рядом с успевшим отскочить назад земнопони.
Я попытался атаковать еще раз, но вместо того, чтобы отпрянуть от меня и попытаться увернуться, противник откинул мушкет в сторону, и пошёл в агрессивное наступление, выхватив зубами кинжалы из нагрудных карманов, чтобы через мгновение поймать их копытокинезом. Несколько раз он пытался вонзить лезвия мне в глаза, но смог нанести лишь несколько колотых ран по крупу и груди, когда я попытался увернуться.
— Целишь в глаза?! — прокричав это, я буквально вцепился зубами в шею противнику. Тот заорал от боли и выронил ножи, но ударом копыта по морде оглушил меня и смог выйти из захвата.
Сплюнув кровь, и, отбросив меч в сторону я бросился в копытопашный бой. Однако земнопони оказался достаточно юрким и поднырнул вбок, после чего лягнул задними ногами меня прямо в грудь, выбив воздух из легких. Он ничего мне не сломал, хотя удар и заставил пошатнуться. Однако я тут же сделал рывок вперед и с силой ударил правым копытом о левую ногу врага. Послышался отвратительный хруст сломанных костей, а я кровожадно зарычал, предчувствуя близость победы.
Он попытался подняться и вновь перейти в атаку, но был встречен моим новым ударом, на этот раз по груди. Вновь послышался хруст костей и земнопони повалившись на землю, громко крича от нестерпимой боли попытался отползти от меня, но я быстро к нему приблизился и навис над ним. Противник предпринял последнюю попытку спастись и попытался ударить меня задними ногами, которые были ещё целые, но резко получил еще один удар, уже по спине.
— Лишь бешенные животные, да?! — я медленно облизал окровавленную морду, чувствуя вкус крови на языке, — Смотри мне в глаза, пока будешь умирать, падаль!
И с этими словами я резко вонзил ему зубы в шею, плотно их сжав. Я также приподнял копытокинезом тело пони, пока тот истошно орал от боли, и закусил еще сильнее, поворачивая голову на бок, чтобы увеличить площадь раны. В один момент, когда почувствовал, как зубы достали до шейных позвонков, я резко дёрнул головой вбок и одним движением сломал пони шею, обрывая страдания зачинщика заговора.
Всё было кончено. Мёртвое тело земнопони упало на землю, а все его соратники были мертвы.
Осознав свою победу, я зарычал во весь голос, так что по Балтимейру пронесся мой рёв. От столь громкого звука окружающие меня немногочисленные фестралы впали в ступор, глядя на меня со страхом, а пони, что устроили самосуд над фестралами бросились бежать.
Однако, мои ноги в момент тут же подкосились, и я начал ощущать наваливающееся на меня истощение от полученных ран и общей опустошённости. Я ощутил себя всесильным и опустошенным одновременно, едва не падая от физической и эмоциональной усталости. Дело уже шло к рассвету, и я стоял на ногах, фактически, лишь благодаря адреналину и своей решительности защитить фестралов.
Подобрав измазанный в крови и грязи грифоний мушкет, я проверил заряжен ли он и осмотрелся. Вокруг меня лежало десятки тел, возможно мертвых пони, а вокруг слышались стоны раненых. Я не знал, были ли потери среди фестралов, но очень надеялся, что все обойдется, ибо они всё же были в несколько раз сильнее, быстрее и проворнее обычных пони.
Шум боя постепенно стихал, а вместе с ним нарастал и звон в ушах вместе с головной болью. Шатаясь и прихрамывая, я хотел было предложить погасить оставшиеся очаги сопротивления, но неожиданно для себя периферийным зрением заметил блеск чьих-то доспехов.
— Ш… Шайнинг Армор? — я повернул голову, не в силах поверить своим глазам. Я несколько раз зажмурился и потряс головой, однако когда открывал их, то картина не менялась.
Передо мной стоял, облаченный в тяжелую гвардейскую броню золотого цвета, блестящую в лучах восходящего солнца, с тканью пурпурного цвета выглядывающую из-под нее, командир дневной гвардии в металлическом шлеме полузакрытого типа и вооруженный мечом, напоминавшим ближе всего по форме ксифос2.
Стевриан. Глава 27: Горящая интуиция
1 — Деревья, что растут исключительно в Киринской империи и выдерживают температуры до шестисот градусов не загораясь
2 — Мягкая форма ругательства, чаще всего употребляемая, когда собеседник хочет выразить крайнее удивление, но не хочет ругаться матом
3 — В переводе на звание не немецкой системы — младший сержант
4 — Особая, куда более серьезная форма мата у пони
Я мало что запомнил из того, что происходило за полторы недели после погрома в Балтимейре. Несмотря на тот факт, что данное событие назвали «погромом», на самом деле это была самая настоящая резня. Даже в тот злополучный день, когда меня, залитого чужой кровью, встретил на площади Шайнинг Армор, прошёл словно в тумане.
Как подсчитала дневная гвардия в то же утро, в боях на улицах полегло, в общей сложности, сорок девять пони всех трёх племен, а более восьмидесяти были ранены и искалечены в различной степени тяжести. Фестралам же, на моё счастье, повезло больше: благодаря моим уверенным действиям, среди них вообще не оказалось безвозвратных потерь, но раненых было тоже немало. Пятеро из двадцати девяти пострадавших до сих пор находились в критическом состоянии в различных госпиталях по всей стране и могли в любой момент умереть, что весьма и весьма удручало.
Но смерть девятерых пони однозначно была на моих копытах. Однако сей факт ничуть не возбудил во мне чувства вины, ибо я чувствовал себя абсолютно правым в том, что защитил фестралов. А эти бандиты заслужили той участи, которой я им уготовил.
Во время резни я оказался сильно ранен, но всё равно держался на ногах и был бодрячком, за счёт своих странных особенностей. Даже вызвался помочь Шайнингу в аресте мэра города. Правда, это произошло уже после того, как я, наверное, минут этак десять пытался объяснить старшему брату Твайлайт, что я не монстр, и всё устроенное здесь — дело копыт пони, а не фестралов. Моё счастье, что он поверил мне и дал добро на помощь в аресте.
Вместе мы плотно прижали преступника к стенке и заставили рассказать обо всех своих планах. Мэр и в самом деле готовился тайно убить всех фестралов, но моё присутствие помешало осуществлению его планов. Единственное, в чём я перебрал — это там, где во время допроса я не выдержал и швырнул того через весь кабинет, сломав его тушей рабочий стол, стоявший в центре комнаты.
Шайнинг Армор за это меня поругал, но приказать схватить меня за самосуд он побоялся. Он с какой-то опаской и толикой страха смотрел на меня после всего устроенного, даже несмотря на то, что мы неплохо общались во время моего пребывания в казармах, и что с ним было ещё двое гвардейцев, что пошли с нами. А потом на допрос прибыла и лунная гвардия во главе с Вульпой, которые и защитили меня от гнева братца Твайлайт Спаркл. Как выяснилось, на место событий прибыли обе гвардии для расследования ситуации, едва они узнали о происходящем через телеграф от Августины.
После допроса я хотел было вернуться к фестралам и прояснить ситуацию, но Вульпа меня отговорила и насильно отправила вместе с двумя гвардейцами на поезд обратно, на котором они и прибыли. Подходя к перрону, я обратил внимание на транспорт лунных гвардейцев, что был окрашен в матовую чёрную краску, которая словно поглощала свет. Даже никаких опознавательных знаков не имелось, и это сочетание меня весьма озадачило.
Подойдя ближе для изучения транспорта, я также обратил внимание на второй поезд, который был уже окрашен в белый цвет с оранжевыми линиями по бокам.
Со слов сопровождающих меня пони я узнал, что у каждой из двух гвардий имеется свой собственный транспорт, на котором они прибывают большими группами. И если для Лунной гвардии такое было пока в новинку, то дневная благодаря этой технике уже давно оперативно действовала по всей стране и уже успела подавить множество недовольных радикальных групп, быстро реагируя на чрезвычайные ситуации. Поезда такого типа ездили быстрее обычных, и для них специально меняли расписания гражданского транспорта, чтобы не вызывать задержек.
Внутри поезд лунной гвардии напоминал по стилю отнюдь не современные, где в первую очередь ценился максимальный комфорт: удобств здесь ровно столько, чтобы можно было нормально спать, ни больше ни меньше; места впритык хватало, но даже в таком случае я смог влезть полностью и не пригибать голову. Однако сами купе имели не четыре места, а целых шесть. Я предположил, что таким образом можно перевести больше бойцов, и оказался прав, а мою догадку подтвердили лунные гвардейцы. Также они уверили меня, что до Кантерлота я доберусь за полтора часа, однако скорость поезда оценить я уже был не в состоянии, ибо стоило мне разместиться в нём и прилечь на кровать, я почти сразу вырубился от усталости. Сказывались раны и то, что я несколько суток не спал.
Когда я проснулся, было уже светло и находился я в больнице, в которой и провёл следующие полторы недели.
Я настолько крепко вырубился, что разбудить меня ни в какую не получалось поэтому когда поезд прибыл в Кантерлот, меня пришлось переносить самостоятельно в больницу. Со слов медсестёр, среди которых были и те, которые обслуживали даже саму Селестию или Луну, я проспал целые сутки после всего произошедшего со мной, но когда проснулся, то почувствовал сразу улучшение самочувствия. Однако несмотря на всё это, выпускать меня раньше времени не стали, так что пришлось сидеть в четырёх стенах и скучать.
Но сама королевская больница меня глубоко впечатлила. Помещения внутри неё поражали своими размерами и внутренним убранством даже с учётом моих габаритов. Стены из белого мрамора, огромные винтажные алмазные люстры с самыми яркими огненными кристаллами, столики из кирпрусного1 дерева, различные живые цветы со всех уголков мира и роскошные, широкие кровати в двух отдельных комнатах с бельем из лучших материалов, которые когда-либо можно было найти во всём мире. Именно таковой была королевская больница, и предназначалась она лишь для Луны и Селестии, так что для меня было честью лечиться там, где это могли делать лишь принцессы. Однако из всей этой красоты первые полтора дня я видел только одну из комнат с изображением звёздного неба на потолке, ибо лежал я в комнате ночной принцессы.
Врачи сказали в первый же день, что мои ранения могли стать смертельными, если бы я был обычным пони. Всего я получил пять ножевых ранений в грудную клетку, два таких же на задней части тела, резаную рану на морде слева от осколка стекла, небольшую ссадину на лбу и огнестрельное сквозное ранение шеи справа. Ранения на груди были достаточно глубокими, чтобы убить обычного пони, но недостаточно, чтобы смертельно ранить меня. Самым удивительным было то, что по прибытию в больницу они уже выглядели так, как будто уже несколько дней заживали. Я списал это на естественную регенерацию, что мне досталась от «настоящих родителей», но мне не особо поверили. Несмотря на это, я был абсолютно уверен, что получил гораздо большее число ранений в ту ночь, но спорить с докторами не стал.
Меня пытались лечить при помощи магии, но, как и ожидалось, она почти не действовала на меня. Из-за этого плановое заживление за четыре дня не вышло, и меня продержали на койке Луны полторы недели, поэтому попасть на мероприятие, которое хотел устроить Арчибальд я не успел. С другой стороны, тут тоже была польза: ближе к выписке почти все мои ранения зажили и перестали быть видны невооружённому глазу.
Однако несмотря на это и тот факт, что я привык видеть смерть вокруг себя, произошедшее в ту ночь все равно оставило отпечаток на душе. Несколько ночей подряд мне во сне вновь и вновь приходили видения этой бойни, где я пытался спасти мыше-пони, но какие бы я усилия ни прилагал, всё оканчивалось массовой гибелью тех, кого я спас в реальности. И я долго и упорно кричал от собственного бессилия, после чего просыпался в холодном поту.
Но не всё было так уж плохо. За время нахождения в больнице меня посетили несколько фестралов из числа гвардейцев, чтобы лично поблагодарить за спасение их сородичей и сделать небольшой поклон. Даже сама Вульпа явилась и выразила благодарность от всех подданных Луны, живущих в Эквестрии, которых она знает, и вернула мне мой меч, который я обронил во время битвы на городской площади.
Но как ни странно, за все эти дни Луна ко мне так и не явилась. Даже не поинтересовалась, как я и какого моё здоровье. Я уже было приуныл, думая, что она позабыла про меня, однако в последнюю ночь перед выпиской ночная принцесса явилась.
Буквально материализовавшись при свете луны, что виднелся из окна, напротив которого я лежал, огромная ночная пони величественной походкой подошла к моей постели и остановилась. В темноте её глаза ярко горели, а также были недовольно прищурены, и когда я взглянул на неё, мне показалось, что она подобно огромной зловещей тени стоит передо мной. Я даже успел подумать, что на меня опять напали «кошмары», и собирался уже вскочить с кровати, но когда та заговорила со мной, все сомнения развеялись. Её голос был строгим и зловещим, при этом я ясно чувствовал в нём негодование, разочарование и даже толику угрозы:
— Стевриан, — обратилась ко мне принцесса, сначала тихо, но затем всё громче и громче, — Почему ты вновь подверг свою жизнь опасности? Почему ты не послушал нас?!
Не найдя чего ответить, я лишь молча смотрел на собеседницу, чем та и воспользовалась, продолжив:
— Почему ты заставляешь НАС волноваться?! — стараясь не переходить на королевский-кантерлотский, спросила Луна, — Тебе надоело жить?! Или ты хочешь сделать больно НАМ?! — топнула та копытом, расколов мраморную плитку на мелкие кусочки, чем заставила меня нервно сглотнуть и вздрогнуть от неожиданности.
— Луна, я…
— НЕ СМЕТЬ ПЕРЕЧИТЬ НОЧИ ПОВЕЛИТЕЛЬНИЦЕ, РАБ ПРЕЗРЕННЫЙᶜᵉ! — перейдя на королевский-кантерлотский и на старо-эквестрийский, приказала мне Луна.
От такого обращения к себе я обомлел и внезапно разозлился.
— Раб?! Это я-то здесь раб?! — вскочил я с кровати и сверил её негодующим взором, — Принцесса, вы хотя бы понимаете, что сейчас сказали, или Ваше высочество нужно мордой об пол приложить, чтобы дошло?!
Принцесса ночи явно обомлела от такого обращения. Она хотела было возразить, открыв пасть, но застряла на полуслове и так ничего и не произнесла. Похоже, подобный ответ явно разорвал её шаблон, и она растерялась. Где-то с минуту мы просто смотрели друг на друга в полной тишине.
— Стевриан, извини, я не хотела этого говорить… — внезапно сменив пластинку начала она, но я договорить ей не дал, всё ещё кипя в гневе.
— В злости все говорят, что на самом деле думают, — резко оборвал я Луну, — Я не хочу ссориться, поэтому просто заткнись и прими ситуацию как есть. Я тебе не раб и никогда им не буду, даже несмотря на присягу верности!
— За такую дерзость тебя бы высекли плетьми до костей в стародавние времена, — сердито сказала принцесса, топнув вновь копытом, однако вслед за этим она тяжело вздохнула и уже спокойным голосом продолжила, — Извини ещё раз… Я понимаю тебя и почему ты так поступил. Так и быть: закрою на это глаза, но только из-за того, что ты мне дорог.
Я закатил глаза и хотел было перебить её снова, но принцесса ночи сделала жест, чтобы я помолчал, и сама продолжила:
— Я пришла ещё сказать, что ты и вправду показал себя достойно в ту ночь в Балтимейре, но было бы лучше не получать ранений совсем. Ещё я хочу сказать, что также оценила твое умение командовать.
Я тяжело вздохнул и потёр копытами свою голову. Да уж, с эмоциями мне уж точно нужно поработать, ибо я и сам повёл себя грубовато, хоть и не сразу это осознал.
— Извини и меня за грубость. Но какова же оценка моим качествам тогда? — всё-таки спросил я.
— Удовлетворительная, — сухо ответила мне кобыла, — У тебя есть потенциал, который в том мире ты в себе зарывал под глубоким слоем паранойи. Но обучить тебя будет задачей нелёгкой.
Я не нашелся что ответить, ведь её слова были полной правдой. С прошлой жизни паранойя и психологические проблемы не давали мне ранее не то, что командовать… даже разговаривать без того, чтобы думать, что против меня замышлялось нечто плохое, было невозможно. Но это было в прошлом, а здесь паранойя постепенно сходила на нет, хоть и не полностью.
— Ранее я подумывала сделать из тебя отличного гвардейца и телохранителя, — ухмыльнулась принцесса, глядя в окно, повернувшись ко мне полубоком, словно демонстрируя мне своё изящное телосложение, — Однако теперь я думаю сделать из тебя офицера. Что скажешь?
У меня буквально «отпала» челюсть от её предложения.
— Офицера?! — воскликнул я, широко открыв глаза от удивления.
— Ты справишься, Стевриан, — вновь повернулась ко мне Луна и улыбнулась, — Готовься, ибо наши тренировки станут ещё тяжелее. Ты будешь не только подчиняться теперь, но и сам командовать.
— Каким образом? Я же не военный! — всё ещё пребывая в шоке, возразил я.
— В мире грёз можно создавать любые ситуации, — сказав это, принцесса ночи подмигнула мне, — я позабочусь об этом.
— Подожди, подожди… — перебил я её, лихорадочно соображая, — Разве я не должен проходить офицерские курсы и учиться теории перед этим?
— По идее да, — подтвердила Луна, кивнув головой, — Но лично я не люблю бумажную работу и своим гвардейцам я даю её минимально.
— Понятно… Подозреваю, даже звания у вас иные? — задумчиво проговорил я, всё же возвращаясь к своей кровати и ложась обратно в неё.
— Да, это тоже, — вновь кивнула принцесса ночи, — Кстати, каково тебе было убивать? Чувствовал ли ты что-нибудь от осознания убийства разумного существа?
Я задумался. Когда я в состоянии аффекта лишал другого пони жизни, в моей голове никаких мыслей не было кроме тех, что я должен защитить то, что мне дорого. И что если я не убью, то это уже сделают со мной. Поэтому…
— Ничего, если совсем уж честно.
— Прямо как я, — с каким-то легкомыслием заключила Луна, словно она рассказывала о том, что ей сегодня на завтрак подали, — Я тоже ничего не чувствовала, когда убила своего первого пони. Правда, тогда я лишь защищалась, и мне было всего четырнадцать лет.
Почему-то я не удивился её откровению. А ведь с какой-то стороны мы похожи. Тоже способны спокойно убить, чтобы выжить, и не жалеть об этом потом. Так что я понимающе кивнул и затем вновь встал с кровати, подойдя к Луне.
— А что же Селестия? Вы вместе сражались, верно? — спросил я её, усаживаясь рядом.
— Верно, — ухмыльнулась принцесса, фыркнув, — Она впервые убила пони в восемнадцать лет и так сильно рыдала, прося у всех прощения, что мне пришлось её изолировать на неделю.
— Теперь понятно, почему грифоны ее считают слабой, — сказал я и пожал плечами, — Её там вообще считают худшим правителем в истории. Хотя можно поспорить, учитывая, что Империя Грифонов потеряла ничуть не меньше. Сейчас от них осталось лишь тень былого величия, не больше.
Я с некоторой опаской посмотрел на Луну, заметив некоторую сердитость на её мордочке после моих слов о принцессе Селестии. Я отвел глаза слегка в сторону, задумавшись о том, что, возможно, не стоит о них так резко отзываться, после чего продолжил:
— Извини, что так про твою сестру говорю, но это действительно так, — я встретился своим взглядом с принцессой, — Селестия явно боится идти на крайние меры. Даже больше скажу, она будет пытаться перевоспитывать другого до тех пор, пока существо не сломается. Вспомни тех бедолаг, что мы видели несколько месяцев назад. Они были словно зомби с золотистыми глазами!
Между нами возникла напряжённая тишина, в ходе которой ночная пони напряжённо сжимала губы.
— Перевоспитывать… — спустя полминуты выдала мне Луна, — Не всех возможно перевоспитать. Поверь нашему опыту, мы видели подобных ублюдков сотнями тысяч, и те методы, что применяет сестра наша, никогда не сработают на них!
Я кивнул. Действительно, не всех можно перевоспитать.
— Но проблема в том, что мы тут мало что сможем сделать, верно?
— Верно, — тяжело вздохнув и опустив морду вниз, сказала аликорн и покачала головой, а потом вновь посмотрела на меня, — Тебе бы поспать не мешало, ведь впереди много всего. И извини, что позволила гневу взять верх.
— И ты тоже извини за дерзость, — слегка толкнул я Луну в бок и улыбнулся.
— Прощаю, — кивнула принцесса и мягко обняла в ответ, — но готовься! И постарайся больше не подвергать свою жизнь опасности. Меня ждут дела.
Она отстранилась от меня и направилась к выходу, однако я внезапно вспомнил кое-что и остановил её:
— Погоди, Луна! — окликнул я её на полпути к двери, — А что насчет того, что произошло в Балтимейре? Вы явно расследуете произошедшее, верно?
— Верно, — ответила принцесса и кивнула, на секунду повернувшись ко мне полубоком, — Моей сестре точно будет о чём с тобой поговорить.
Я хотел было добавить ещё про девятерых убитых лично мной пони, но она перебила мои мысли, продолжив:
— Она точно не зла на тебя, несмотря на то, что ты забрал столько жизней. Она испугалась скорее самого факта, что вся эта ситуация в принципе произошла.
— А разве она не… — хотел было спросить я, но остановился на полуслове.
«Она не контролирует ситуацию!», — осенила внезапная мысль, — «Она хотела ровно противоположного?! Наладить отношения пони и фестралов!».
— Да, Стевриан, — кивнула мне принцесса ночи, — Она хотела наладить отношения пони и фестралов.
Я удивлённо хлопнул глазами, осознав, что она буквально повторила то, о чём я подумал только что!
— Стоп… Подожди… Ты что — прочла мои мысли или я вслух это сказал?
— Ты сказал мысли вслух, — подтвердила Луна и ухмыльнулась уголками губ. Я вновь хлопнул глазами, понимая, что порой не контролирую себя в данном плане.
— Погоди-ка! Если она сама поставила Айрона Шилда на должность мэра Балтимейра, то она явно должна была знать его характер, разве нет? — неожиданно продолжил я размышлять на эту тему, пытаясь соотнести всё, что знал о ситуации.
— Видимо, она ошиблась в подборе кадров…
-… или просто не знала на самом деле, кого ставит на должность, — закончил я мысль за неё. Луна напряжённо надвинула «брови» на глаза.
— Это плохо, очень плохо, Стевриан! — сказала принцесса, явно волнуясь, — Я должна поговорить с сестрой, а ты отдыхай. Когда ты понадобишься, тебе пришлют письмо!
С этими словами Луна открыла дверь и уверила двоих стоявших снаружи гвардейцев, что всё нормально, и ушла. Я же вздохнул и со стоном лёг обратно на кровать. Я размышлял обо всём услышанном, об ответственности, которую теперь на меня навесили, и о том, что же будет меня ждать. С одной стороны — это достойно: быть офицером в армии Луны. Но с другой — ответственность за чужие жизни порой пугала, и я не был уверен, что справлюсь. Впрочем, я скоро закрыл глаза и уснул крепким сном.
Утро следующего дня после выписки я начал уже у себя дома. И первым делом я принялся за завтрак из капибары с тремя яйцами, яблоком и салатом, ибо, несмотря на поистине королевские условия в больнице, меня несколько недокармливали, и всё время хотелось есть. Однако, когда я только уселся за трапезу, в дверь постучали и я с ворчанием направился к ней.
— Кого там вьюга принесла? — спросил я, приоткрыв слегка дверь. Я, слегка жмурясь от летящего в морду снега, посмотрел вниз, чтобы увидеть собеседника.
Снаружи и впрямь была сильная метель, которая запросто смогла бы сбить с курса иного пегаса, а то и сдвинуть с места пони. Однако, несмотря на это, на крыльце стояла немного косоглазая пегаска-почтальон по имени Дерпи Хувз. Как и в мультсериале, она была серого цвета с жёлтой гривой, а на левом боку носила почтовую сумку.
— Приветствую вас, сэр, — поздоровалась пегаска, подняв ногу вверх в знаке приветствия, в потом потянула зубами за лямку сумки, чтобы та оказалась точно под её головой. Там уже она открыла сумку и достала из неё конверт, — Мне велели передать вам лично на копыта это письмо.
— Спасибо, — взял я письмо телекинезом, — А от кого оно?
— Сама не знаю, — пожала плечами Дерпи, — Я не видела, но слышала.
Я присмотрелся к пегаске и понял, что правый ее глаз смотрит вниз и вправо, а левый в противоположную сторону. Она бы ни за что не смогла увидеть собеседника, не поверни голову в ту или иную сторону под нужным углом. Да уж, тяжело ей, наверное, живётся с этим недугом.
Затем я посмотрел на письмо и, повертев его со всех сторон, заметил на одной из его поверхностей печать, что очень напоминала кьютимарку Шайнинг Армора. Всё встало на свои места.
— Ещё раз спасибо, — улыбнулся я, — Прочту письмо на досуге.
Почтальонша молча попрощалась, кивнув головой, и побежала прямо сквозь метель в сторону Понивилля, а я запер дверь и уселся на диван, разглядывая конверт.
«Если это письмо от Шайнинга, то мне интересно, что он от меня хочет?», — спросил я у самого себя и вскрыл конверт ножом, который отлевитировал с кухни. Я буквально на секунду задумался и тут же вспомнил слова Луны той ночью про вызов от Селестии
«Вот же Пустота тебя дери! Мне нужно будет скоро собираться!».
Разложив письмо полностью, когда оно выпало из конверта, я одним махом прочёл его и убедился в своей догадке: меня и вправду ждут на аудиенции у Селестии завтра утром. Это несколько обескуражило меня, хоть я и ожидал всё это. Ох, ну и наломал же дров я! Как теперь разгребать?
Дочитав письмо, я отложил его на тумбочку у дивана, вложив обратно в конверт.
«Наверное, хочет обсудить то, что произошло в Балтимейре, не иначе», — хмыкнул я, обеспокоенно облизывая свои клыки языком, и посмотрел в окно, — «Как кончится метель, пойду в город прогуляюсь. Вот только до города надо дорогу лопатой прочистить, но так лень…».
Но хочешь не хочешь — а делать надо. Поэтому, когда снегопад кончился, я пересилил себя и, взяв большую широкую лопату, которую подарила мне Эпплджек ещё до моей поездки в город, и вышел на улицу.
Закончив с работой, я отложил лопату обратно и двинулся в Понивилль. Дойдя до города примерно к полудню, я заметил, как по пустой торговой площади ползёт от укрытия к укрытию Пинки Пай, на голове у которой была надета шляпа-зонт. Заметив такое, я даже не удивился — всё же эта кобыла была очень причудлива и любила всякие идеи. Я сразу вспомнил, что где-то такое уже видел, но не мог припомнить — где и когда именно. Я хотел было пойти по своим делам дальше, но не успел сделать и шагу, как был окликнут взволнованной розовой земнопони, которая тут же нырнула под телегу, помахав мне ногой:
— Фолкет! Уходи с улицы, пока с тобой не случилась какая-нибудь беда!
— Твоё пинки-чувство подсказало? — спросил я, подняв «бровь». Я стоял к ней полубоком, наклонив голову, и даже не сразу осознал, что я только что сказал.
— А ты откуда о нем знаешь?! — удивленно воскликнула розовая земнопони, осматриваясь по сторонам, всё ещё находясь в укрытии под телегой.
«Упс… Кажется, опять сболтнул, что знаю всё заранее.»
— Рэрити упоминала об этом, — поправил я тут же себя.
— В таком случае, ты мне веришь? Верно ведь? — начала кивать розовая пони, чуть улыбаясь.
— Жизнь научила меня держать ухо востро, но я не верю в то, что проблем нельзя избежать, — помотал я головой, — Со мной все будет нормально.
Но дальше наш разговор оказался прерван её одной пони из Шестёрки:
— Пинки Пай! — крикнула справа от меня приближающаяся к нам Твайлайт, — Какого сена2 ты тут делаешь?
— Моё пинки-чувство подсказывает, что очень скоро случится беда! — крикнула розовая пони, испуганно оглядываясь по сторонам, — У меня коленки дрожат и дёргается глаз!
И вправду, у Пинки ноги прямо так и тряслись, а правый глаз не просто дергался, а быстро моргал, словно ей туда пыль попала.
— Пинки, не бывает такого, чтобы кто-то предчувствовал опасность таким образом, — рассмеялась единорожка и продолжила, — Это всё твои расшатанные нервы и не более того…
Тут неожиданно на голову Твайлайт упал внушительный кочан капусты, отчего та чуть было не упала на землю, но устояла, пусть и шатаясь.
— Ой! Твайлайт! — закричал я с Пинки одновременно, — Ты как?
— Я в порядке! — ответила единорожка и посмотрела наверх, кого-то там увидав и начала ругаться, — Какого сена ты-то делаешь? Зачем тебе нужна капуста и остальные овощи, а?!
Я посмотрел туда же, куда и Твайлайт, и увидел парящую над землей Флаттершай, которой приходилось часто махать крыльями, чтобы не упасть. На боках у пегаски были большие сумки, набитые всевозможными овощами, и одна из них была расстёгнута. Сама же элемент доброты буквально зарыла морду в гриву и быстро бормотала извинения, пока ученица Селестии продолжала извергать на неё поток ругани.
— Твайлайт, — обратился я к лавандовой единорожке, подойдя к ней и тронув за плечо, — Я не думаю, что она специально это сделала. Да и, как сама думаешь, зачем Флаттершай нужны продукты? Чтобы кормить её зверей.
Твайлайт злобно на меня глянула, но потом немного смягчилась, закатила глаза и тяжело вздохнула, вновь обратившись к жёлтой пегаске:
— Флаттершай, летай аккуратнее, хорошо?
— Хорошо, Твайлайт, — тихо пробубнила застенчивая пони и потихоньку полетела дальше, подхватив капусту и уложив её в сумку обратно.
— Твайлайт, — обратилась Пинки к ней, — У тебя что-то на ухе висит!
— Это твоя интуиция подсказала? — с лёгкой злостью спросила единорожка.
— Нет! — помотала головой розовая земнопони, — Это я сама увидела!
Сказав это, Пинки Пай рассмеялась и попрыгала в сторону бутика Рэрити.
— Ладно, Спайк, — хмыкнула Твайлайт и покачала головой, стряхнув в уха кусок капустного листа, а затем направилась в парковую часть Понивилля, — пойдём, поищем место для изучения книг, что я привезла недавно!
— Сестрёнка, — обратился Спайк к кобыле, идущий рядом с ним, — тебе не кажется, что к Пинки стоило бы прислушаться?
— Я не думаю, что её бредовые идеи стоит воспринимать серьёзно, — демонстративно фыркнула единорожка, — Это же Пинки, её не…
Твайлайт не смогла договорить, потому что внезапно провалилась под снег, заставив меня и Спайка метнуться к ней. Остановившись в паре шагов от места падения, я крикнул:
— Мы тебя сейчас вытащим! Потерпи пару минут и никуда не двигайся!
Спайк, похоже, не знал, как ему и быть, поэтому посмотрел на меня и спросил:
— Как нам её вытащить? Она могла увязнуть на несколько…
Не успел дракончик договорить, как из сугроба, левитируя, поднялась Твайлайт, перемещая саму себя при помощи магии. Пролетев немного вперёд, она плавно ступила на снег около нас и отряхнулась.
— Ты не ушиблась? — поинтересовался у сестры Спайк с беспокойством в голосе.
— Нет, — закончив отряхиваться, Твайлайт сердито фыркнула, бросив взгляд туда, куда упала, а затем перевела его на нас, — Это просто совпадение, Спайк. Не смотри на меня так, словно и вправду поверил в так называемое «Пинки-чувство».
— Но в это, похоже, верят все, даже Эпплджек и…
— И ты молчал об этом?! — возмутилась ученица Селестии, — Молчал о том, что знаешь об этом явлении, называемым «Пинки-чувство»?!
— Так ты и не спрашивала, Твайли! — начал оправдываться дракончик, — Если с Эпплджек и Рэйнбоу всё понятно, они уже долго тут живут, то я лично познакомился с «Пинки-чувством» всего месяц назад, когда Пинки предупредила меня, что я упаду с лестницы.
— Это было тогда, когда я попросила тебя занести мои книги на второй этаж? — наклонив голову набок, спросила лавандовая кобыла.
— Да, именно! Так оно и было. Тогда Пинки фактически тряслась!
Пока они обсуждали интуицию Пинки Пай, я стоял и размышлял о том, что в этом мире всё определённо не так, как я помнил по канону. Это уже не первый раз, когда я задумывался о подобном, но мысли не успевали заходить далеко.
Я уже давно смирился с тем, что не все события могут повторять канон дословно, но, даже с поправкой на реализм, всё равно присутствовало слишком много расхождений.
Более того, местный расизм и ксенофобия, которые я увидел в Балтимейре, наводили на мысли, что я попал в одну из самых плохих вариаций мира My little pony, но в какую именно, никак не мог вспомнить, хотя на языке и вертелось множество вариантов так называемых «мультивселенных». В итоге я чуть было не пришёл к мысли о том, не попал ли я в самое начало преддверия Fallout: Equestria, но, вспомнив, что в этом мире есть Шайнинг, Кэденс и некоторые другие личности, а также сопоставив с той информацией, которую я смог вспомнить, я спокойно выдохнул, когда понял, что это не может быть Fallout: Equestria. В каноне той альтернативной вселенной Твайлайт была единственным ребёнком в семье, Кристальной империи никогда не существовало, а про чейнджлингов не могли слышать в принципе, поэтому я быстро успокоился, вспомнив это.
Однако слишком далеко в своих мысленных поисках зайти я не смог, ибо меня окликнули:
— Фолкет! — помахала мне Пинки, сидящая рядом с ворчащей о чём-то себе под нос Твайлайт — похоже, вернулась, пока я размышлял об альтернативных вселенных, — Ты вновь сильно задумался? Пялишься на нас уже минуты три, наверное!
— Да, задумался, — фыркнул я и подошёл к кобылам, обратившись к лавандовой, — Что-то не так?
— Естественно, не так! — зло прикрикнула меня единорожка, топнув по снегу, — Пинки пытается заставить меня поверить в абсолютно антинаучный бред, который она называет своей интуицией!
— А что мешает тебе провести эксперименты и доказать, что это антинаучно?
— И это мне говорит тот, кто прожил всю жизнь среди грифонов? — издевательски ответила мне Твайлайт, — Среди тех, кто лишь верит в богов и не пытается мыслить научно?
— У вас тоже религия есть, и это первое, — фыркнул я обиженно, глядя прямо в глаза ученице Селестии, — Во-вторых же: я не верю в богов и придерживаюсь научной картины мира. Я понимаю, что ты сейчас злишься, что что-то не можешь понять, но разве нельзя просто опытным путем всё проверить, а? К тому же ты и сама предвзята, ибо являешься убежденной селестийкой.
— Самый умный, да? — с иронией в голосе ответила Твайлайт, явно пропустив мимо ушей моё замечание о её религиозности, — А вообще, идея хорошая. У меня в подвале как раз есть всевозможное оборудование, которое я привозила с собой из Кантерлота.
— Твайлайт! — крикнула той подошедшая к нам Эпплджек, — Я за вашими спорами наблюдала и точно могу сказать тебе: «Пинки-чувство» и вправду существует. Я прожила здесь достаточно долго, чтобы это понять.
— Но это антинаучно! — не унималась единорожка-библиотекарь, — Пара совпадений не может быть доказательством…
— Я ещё не закончила, — спокойным тоном прервала фермерша её гневную тираду, — Сахарок, какое ты имеешь право оскорблять Фолкета?
— Оскорблять? Я просто констатировала…
— Нет, сахарок, — помотала головой оранжевая кобыла, — Оскорбления были лишними.
— Эй, не будьте такими буками! — подала голос молчавшая до этого розовая земнопони, — Я не хочу, чтобы вы ссорились из-за меня! Я не могу контролировать своё «Пинки-чувство», и, если нужно, то с радостью помогу, лишь бы ты не злилась, Твайли!
Внезапно я вспомнил, что ещё перед поездкой в Балтимейр хотел по возвращению обратно рассказать Фаргусу о том, что узнал об активности чейнджлингов. Поскольку мне уже известно, что должно происходить далее по канону в серии про «Пинки-чувство», я решил таки временно оставить Шестёрку разобраться со всем самостоятельно:
— Я извиняюсь, но я только что вспомнил, что хотел зайти кое-к-кому, — неуклюже, но всё же попробовал я выйти из ситуации, — Я, возможно, потом присоединюсь к вам.
Ответа я не дождался, так что без проблем смог направиться к месту работы псевдо-Филси Рича. Прибыв туда уже через несколько минут, я обнаружил в его офис очередь примерно из пяти пони, четверо из которых не были мне знакомы. Естественно, моё появление не осталось незамеченным, но, вопреки ожиданиям, те четверо отреагировали только лёгким испугом, но не криками и паникой.
— Я хочу попасть к Филси Ричу, — немедля сообщил я свои намерения, — У меня для него есть одно важное сообщение.
— Уважаемый джентлькольт, — обратился ко мне стоящий ближе остальных ко мне жеребец с сединой в шерсти и гриве — самый старший среди четвёрки, вороной масти, в шляпе-цилиндре и с весьма выдающейся чертой внешности, а именно — пышными усами, — занимайте очередь.
Я тяжело вздохнул, пробубнив себе под нос несколько ругательств, и сел позади этого жеребца, и стал ждать продвижения очереди. Шло оно долго, и в один момент я хотел уже забить на свою затею, но лично вышедший Фаргус в своем облике Филси Рича таки заставил меня передумать. Под возмущенную ругань бизнеспони он провёл меня в свой кабинет и закрыл дверь.
— Как я понимаю, ты хочешь мне что-то сообщить? — спросил Фаргус, усаживаясь за стол напротив меня.
— Да, — утвердительно кивнул я и сел рядом с ним, — Ты уже слышал о произошедшем в Балтимейре?
— Да, слышал, — жеребец поджал губы и тяжело вздохнул, покачав головой, — Ужасно. Ты там был, поэтому скажи, чем местным так не угодили фестралы?
— Они считают их чудовищами, зверьми, которых надо отстреливать. Санкционировал данную бойню сам мэр, и, судя по всему, времени у нападающих было до рассвета.
— Это совпадает с отчётами с места происшествия, — внезапно возникшее на документах синее свечение привлекло моё внимание, и я тем более удивился, когда они поднялись прямо на уровень морды псевдо-Филси, — Что на меня так смотришь?
— Да просто телекинез…
— А! — усмехнулся он, глянув на меня, — Наверное, необычно видеть такое в исполнении земнопони?
— Немного, — кивнул я в ответ, поставив одно копыто на стол и глядя на собеседника, — Но после знакомства с Августиной уже не вызывает такого сильного удивления.
— Мы немного отвлеклись от темы, — поправил меня чейнджлинг, — Так что ты узнал ещё?
— От Августины я узнал, что у неё на исповеди были чейнджлинги, и они говорили что-то о контрабанде оружия и каких-то железных машин.
— Чейнджлинги? Какими они были?
— Августина слепа в данный момент, потому что Луна отняла у неё зрение в качестве наказания за посягательство на свою жизнь, — ответил я, поглядывая на предметы интерьера в кабинете, — Она не видела их, но слышала и чувствовала.
Фаргус надолго задумался, а я в это время терпеливо ждал, пока он скажет что-нибудь, слегка постукивая копытом задней правой ноги.
— Возможно, это были чейнджлинги фиолетового улья, — наконец, нарушил он повисшую в кабинете тишину, когда я уже начал скучать.
— А сколько всего существует ульев?
— Много, — протянул чейнджлинг, — Но в Эквестрии живут только два, насколько я знаю. Это синий — мой улей — и фиолетовый, местоположения которого неизвестно даже мне.
— А как же остальные? — спросил я, убрав ногу с края стола.
— Мне известно, что красный, голубой и зелёный ульи живут в Пустоши на северо-западе Эквуса, но они не смогли до сих пор договориться о сотрудничестве друг с другом и не покидали мест проживания последние три года, — сообщил мне Фаргус, положив бумаги на стол.
— Уверен? Не мог ли, например, зелёный улей ради разведки послать пару инфильтраторов, подобных тебе, в Балтимейр?
— Это маловероятно, но не исключено, — неожиданно для меня Фаргус открыл один из отделов стола и достал оттуда бутылку с яркой этикеткой с надписью на грифоньем: «Фетизский виски».
Стоило мне прочитать эту надпись, в моей голове что-то щёлкнуло, заставив понять, что я уже где-то слышал это название, но никак не мог вспомнить, откуда именно, и это вызвало у меня настоящее беспокойство.
— Видимо, дорогой алкоголь, — хмыкнул я, глядя на бутылку.
— Могу себе это позволить, — улыбнулся Фаргус, взяв её телекинезом, и открутил крышку. Из ящика стола он извлёк два стакана, держа их с помощью копытокинеза, и разлил в них напиток, — Угощайся, а то такому, как ты, просто необходимо немного выпить.
— Намекаешь, что у меня психологическая травма после произошедшего? — несколько обиженно спросил я и тут же ответил, — Нет, тут ты не прав. Ты, как агент, должен уже знать мою биографию и тот факт, что мне уже приходилось убивать.
— Но не участвовать в столь масштабном сражении, а тем более — командовать такими толпами, — парировал оппонент, подвинувшись ближе к столу и глядя на меня, — Так ведь, унтер-офицер3?
«Кажется, ему и вправду известна моя поддельная биографию. Так даже лучше», — подумал я, размышляя над ответом.
— Да, верно, — кивнул я и поднял стакан телекинезом, — Твоё здоровье!
Виски я поглотил залпом, ибо его порцию в стакане нельзя было назвать для меня не была большой, скорее наоборот. Я не почувствовал и капли алкоголя, только его привкус. Хотя характерный запах и витал в воздухе, на меня напиток словно бы не подействовал, будто была просто сладкая водичка.
— Ну? — пододвинувшись еще ближе, ухмыльнулся Фаргус, — Ядрёное?
— Что-то не почувствовал, — ответил я честно, пожав плечами.
— Ах ты же ляганное седло4! — сделал фейсхуфф чейнджлинг, — Я же совсем забыл, что ты не пони, а дракон! Для таких, как ты, любой алкоголь словно сладкая вода.
«А я-то всё думал, почему меня алкоголь вообще никак не пробирает. Так вот оно что!»
— Зато вкусная вода! — рассмеялся я и широко улыбнулся, поставив стакан обратно на стол, — Спасибо всё равно.
В этот момент в кабинет кто-то настойчиво постучал, и старческий голос снаружи молвил сердито:
— Что у вас там за дела?! Из-за этого полукровки у меня сделка срывается! Филси, вышвырни его уже!
Услышав это, чейнджлинг злобно прорычал и направился к двери. Открыв её и выйдя из кабинета, он недвусмысленно намекнул, что лучше бы нам не мешали, а ещё лучше — вообще ушли. Выпроводив надоедливого старикана, он собирался продолжить разговор, но перед этим решил полностью запереть кабинет и сбросить с себя маскировку со словами:
— Эти напыщенные богачи меня совсем заебали! — избавившись от облика пони, пони-жук сразу же налил себе виски и быстро выпил залпом, — Я с них бы стал пьяницей из-за стресса, но организм чейнджлингов выводит алкоголь быстрее, чем успеваешь хорошенько напиться.
— А облик почему пропал?
— Я его сам убрал, ибо только мешает, — с этими словами Фаргус вытащил из ещё одного ящика стола пакет с какой-то светящейся голубым субстанцией и положил перед собой на стол.
— Что это такое? — поинтересовался я, указав копытом на странное вещество.
— Это? — удивлённо посмотрел на меня Фаргус, потом на субстанцию перед ним, и снова на меня, — Это моя еда.
— Чейнджлинги едят желе?
— Нет — усмехнулся жуко-пони, — Это чейнджлинговый гель, который можно наполнить концентратом из определённых эмоций. Понимаешь, мы едим эмоции, а если точнее, то их «слепки» в пространстве.
— А гель помогает их накапливать, я правильно понял? — задумчиво хмыкнул я, глядя на светящийся гель.
— Всё правильно, — кивнул собеседник, развернул пакет и откусил кусочек, — Мой любимый вкус. Кажется, мы сошли с темы.
Дальнейшее наше общение шло о политике внутри Эквестрии. По сути, ничего особо нового я не узнал из него, но обновить информацию всё равно было полезно. А потом наш разговор снова ушёл в сторону, но на этот раз коснулся анатомии чейнджлингов.
Чейнджлинги в целом не отличались от пони по строению и физиологии, если не считать некоторых нюансов, вроде атрофировавшейся системы пищеварения, иного строения половых органов у жеребцов, наличия железы для секреции геля и хитинового покрова вместо шерсти на всей поверхности тела. Иное строение половых органов я приметил ещё при первой встрече с Фаргусом, ибо при беглом взгляде я не обнаружил видимой их части у жеребцов, иначе говоря, яичек.
Когда мы затронули данную тему, то Фаргус в шутку отметил, что я явно не просто так поглядываю на чужие причиндалы. В ответ я парировал тем фактом, что не всегда можно понять, жеребец перед тобой или кобыла, ибо некоторые жеребцы, которых я встречал, выглядели довольно-таки похожими на кобыл.
Не то, чтобы в Эквестрии были распространены такие личности, как «фембои» или «трансгендеры» по аналогии с тем, что я видел на Земле, но ввиду генетических особенностей порой можно было встретить и внешне «неоднозначных» пони. Это не вызывало беспокойства, но пару раз случались конфузы, поэтому я не спешил при первом знакомстве с такими озвучивать их, казалось бы, очевидный пол. Благом в данных ситуациях было повсеместное распространение наготы, и подсматривание на интимные места не порицалось ровно до тех пор, пока сама личность не начнёт нервничать от такого к себе внимания.
Когда мы перешли к теме превращений, то я поглощал информацию с искренним интересом, также узнав, что оборотни-жуки, хотя и могут превращаться в существ любого вида, но у этого имеются свои ограничения: например, чейнджлинги не умеют трансформироваться в предметы, они не могут стать существами в два раза больше собственного роста, максимум в полтора, они не могут принимать форму других чейнджлингов, а на поддержание облика им требуется прорва энергии. Данный факт объяснил мне причину того, почему эти насекомоподобные создания питаются именно «слепками» эмоций — их легче всего достать, если рядом есть разумное существо.
В один момент я задал давно интриговавший меня вопрос насчёт того, являются ли чейнджлинги хотя бы частично роем в полном смысле этого слова. В ответ Фаргус разъяснил мне, что жуко-пони им были когда-то давно ради выживания, но последние лет восемьсот каждого из них можно считать личностью. Единственная оставшаяся от былых времён особенность — ограниченная телепатическая связь, осуществляемая королевой, но в остальном общество оборотней мало отличалось от любого другого.
За всеми этими разговорами я не заметил стремительно пролетевшего времени, и, выйдя на улицу, я увидел неспешно катившееся за горизонт солнце.
Я прошёлся по площади города и вспомнил, что хотел вернуться к Шестёрке, но, поспрашивав у жителей Понивилля, так и не получил вразумительного ответа о том, где они находятся. Вспоминая, куда бы они могли пойти, я перебрал события «серии» с «интуицией» Пинки Пай и пришёл к выводу, что они все могут быть в Вечнодиком лесу. Решив проверить свою догадку, я по пути зашёл к себе домой, чтобы забрать свой меч, ибо идти в подобное место без оружия — чистой воды самоубийство.
Достигнув самого леса, я понял, что совершенно не представляю, в какой стороне то болото и гора, где, по моим воспоминанием, сейчас должна находиться Шестёрка. Ступив в Вечнодикий, я понадеялся на свои обострённые чувства и интуицию, но даже они не спасли меня от странных сужающихся проходов и тумана, словно обладающего свойством переносить путников вроде меня в случайные места леса. После некоторых наблюдений и более внимательного изучения окружения, меняющегося с каждым разом, я убедился, что моя догадка о принципе работы тумана верна, и решил попытать счастье, пройдя сквозь него пару десятков раз, каждый из которых сопровождался все больше и больше сгущающейся темнотой вокруг меня.
В очередной раз выйдя из тумана, я понял, что не вижу дальше пяти метров перед собой. Осмотревшись, я хотел было пойти назад, но обнаружил в поле зрение хижину Зекоры, только вот она выглядела немного искорёженной неизвестными силами и заброшенной, что не могло меня не встревожить.
Ситуация напоминала завязку какого-нибудь фильма ужасов, но я, переступая через растущее напряжение, сосредоточил свои мысли на оружии, дабы быть готовым вытащить свой меч при первом же признаке опасности. Я медленно продвигался в направлении хижины, посматривая вокруг и вертя ушами, прислушиваясь к каждому звуку. Вот только никакого шума, кроме своих шагов по лишённой снега земле, своего дыхания и сердцебиения, я не слышал. Это напрягало меня ещё сильнее, но решимость узнать, в чём дело, это не поколебало.
Уже у хижины я заметил, что дверь плотно заколочена, а из небольшой щели, которую не закрывали доски, было видно, что изнутри дверь забаррикадирована мебелью. Что ж, через главную дверь заглянуть в хижину Зекоры я не смогу… так что я обошёл дом-дерево со стороны, и, приложив некоторые усилия, открыл окно, покрытое изнутри толстым слоем пыли. В ноздри мне ударил противный запах сырости, гнили и затхлости, а поднятая ворвавшимся в хижину ветром пыль ударила в морду, заставив меня с тихим ругательством очищать её.
Подождав пару минут, пока все не уляжется, я заглянул внутрь, и, к своему ужасу обнаружил посреди комнаты скелет, по размерам совпадающий с Зекорой. С виду он был целый, но приглядевшись, я увидел, что слева на голове, если смотреть под определённым углом, видна дыра, возможно, от пулевого ранения.
Сглотнув, я оглядел остальную комнату, и через десяток секунд обнаружил на полу почти у самой двери каску. Отлевитировав её к себе, я внимательно осмотрел находку: краска частично отслоилась, знаки отличия, если они и были когда-то, сейчас стёрлись. Самой бросившейся мне в глаза чертой оказалось отверстие для рога, но более овальное, а не круглое, как на шлемах, которые носят единороги. Повернув каску тыльной стороной, я обнаружил широкую дыру с опалёнными краями, словно через неё в этом месте прошла пуля.
«Что за чертовщина тут творится?», — думал я, оглядываясь по сторонам, — «Где я оказался… Точнее, когда я оказался? Это будущее или иная реальность? Я слышал о свойствах Вечнодикого, но чтобы такое…»
Не успел я додумать мысль, как позади меня послышалось громкое рычание, заставившее меня обернуться, бросив каску на землю. Попытавшись отыскать глазами потенциального противника, я лишь в последний момент успел заметить, как справа от меня что-то резко дёрнулось. Среагировать я не успел, так что настигший меня удар достигал такой мощи, что меня отшвырнуло от хижины на десяток метров, судя по ощущениям, никак не меньше.
Ударившись обо что-то твёрдое головой, я некоторое время провалялся на земле, пытаясь найти в себе силы встать. Когда же я вновь оказался на четырёх ногах, то понял, что нахожусь на какой-то светлой поляне, а не в тёмном лесу около хижины Зекоры. Единственной неизменной деталью был всё тот же густой туман, что толстым слоем покрывал пространство вокруг поляны.
«Ёб… твою мать! Кто меня так пизданул, а?» — выругался я про себя, потирая ушибленную голову правым копытом, — «Ну его нахер! Я в этот лес точно больше не пойду без жизненно важной необходимости!».
Некоторое время постояв и переведя дыхание, я всё же решил продолжить и вновь вошёл в туман. Спустя еще пяток попыток, я наконец сумел выйти на какой-то горе прямиком позади спорящей о чём-то Шестёрки кобыл. Пока они спорили, Пинки Пай дёргалась как при судорогах, что заставило меня волноваться. Судя по всему, моё появление осталось незамеченным, и я смог разобрать, о чём у них разговор:
— Сахарок, но Пинки ещё ни разу не подводила со своим чутьем! — громко сказала Эпплджек, топнув ногой.
— Кобылки! — крикнула Пинки, трясясь, — Мне кажется, что сейчас ещё что-то произойдёт!
— Что? — возмущённо спросила Твайлайт, — Что может быть ещё, кроме этой дискордовой гидры?!
Тряска Пинки стала сильнее и начала напоминать собой не иначе, чем припадок эпилепсии, что меня не на шутку испугало. Однако, когда я приблизился на пару шагов, то Твайлайт зарычала от злости и взмыла в воздух, буквально вспыхнув белым пламенем. Её грива превратилась в сплошной огонь, шерсть стали белой, как у Селестии, а вокруг нас ощутимо выросла температура, отчего снег начал медленно таять.
«Ну ничего же себе! Прямо Дэйбрейкер в миниатюре! Надо с этим заканчивать!».
Я при помощи телекинеза скатал большой снежный шар и швырнул в набирающую злость единорожку, сбив её прямо в сугроб и мгновенно погасив на ней пламя. Я не стал останавливаться и подошёл к Пинки, что всё ещё тряслась, как лист в ураган, и встал перед ней. Она заметила меня сразу же, но вместо удивления или радостного приветствия я увидел в её глазах страх и мгновенно осознал, что у неё и вправду припадок.
Когда Пинки начала валиться на бок, я подхватил её и уложил на снег и стал легонько придерживать ногой, чтобы она не ударилась, ожидая, пока её отпустит. Когда я всё это сделал, то услышал поражённые вздохи позади себя и тихую ругань Твайлайт, приглушённую, судя по всему, снегом, из которого она вылезала.
— Фолкет? — спросили остальные кобылки одновременно, — Как ты здесь очутился?
Я не ответил, ожидая, пока Пинки перестанет трястись, и где-то спустя полминуты всё прекратилось, розово-гривая земнопони успокоилась и теперь тяжело дышала, валяясь на снегу.
— Из тумана вышел, — наконец молвил я, глянув на остальных кобыл.
— Какого тумана? — спросила Рэрити, — Никакого тумана здесь нет!
Оглянувшись, я обнаружил, что предмет обсуждения… и впрямь исчез. Я собирался ответить, но почувствовал толчок под той ногой, которой удерживал земнопони, и перевёл взгляд вниз.
— Я в порядке, — заторможено ответила Пинки, — Я хочу сесть.
Я убрал с её тела ногу и помог ей подняться, чтобы кобыла смогла сесть. Когда та села, я устроился напротив и нагнулся на уровень её глаз, спросив:
— Как ты себя чувствуешь?
— Как-то не очень, на самом деле, — покачиваясь, ответила она, — Это совсем не похоже на вечеринку…
Все пони собрались вокруг Пинки с крайне грустными мордами, пытаясь привести розовую земнопони в нормальное состояние, впрочем, без особых успехов. Твайлайт хотела было применить исцеляющее заклинание, но я остановил её, сказав, что против проблем с мозгом заклинания не помогут. Вместо этого я предложил перенести нас в Понивилль, но единорожка оказалась слишком уставшей после нервного срыва, и за неимением иного выхода нам пришлось пробираться через лес пешком.
Несмотря на мои опасения, выйти нам удалось относительно быстро, как показалось лично мне, однако вместо наступления темноты и плавного восхода луны, я увидел спутник планеты уже высоко в небе.
— Вам не кажется, что мы шли сюда никак не более получаса, а уже наступила глубокая ночь? — спросил я Шестёрку, чтобы удостовериться, не кажется ли мне.
— Тебе не кажется, — утвердительно ответила мне Твайлайт, вместе с остальными удивлённо глядя на небо, — Это слишком странно.
«Никак не страннее, что пережил я совсем недавно!» — хотел было я озвучить свою мысль, но промолчал, и, мотнув головой, пошёл дальше.
Зайдя в город, мы первым делом заглянули в библиотеку Твайлайт и уложили всё ещё неважно выглядящую Пинки Пай на кровать на втором этаже и стали думать, как же быть. В итоге кобылы пришли к выводу, что утром её стоит отвести в Понивилльскую больницу, однако мне на ум пришёл вариант получше, и, подойдя к Спайку, который всё это время копошился на кухне, я задал ему вопрос:
— Скажи, Спайк, а ты хорошо запомнил принцессу Луну с той ночи?
— С ночи кошмаров? — переспросил у меня дракончик, отрываясь от нарезки бутербродов для Шестёрки — Да как такое вообще можно забыть! А в чём дело?
— Мне нужно послать ей сообщение, — честно сообщил я о своих намерениях, — Я уверен, что в местной больнице Пинки не помогут, и я знаю вариант значительно лучше. Там ей помогут однозначно.
— А при чём здесь принцесса? — удивленно спросил фиолетовый ящер, почесывая затылок.
— А всё дело в том, что в больнице при дворце Пинки наверняка смогут поставить на ноги, — оглянулся я на кобыл, хмыкнув, а потом вновь посмотрел на Спайка, нагнувшись к нему ближе, — Смекаешь?
— Ага, — кивнул мне братец Твайлайт, — Попроси у Твайлайт пергамент и перо, а я отправлю письмо.
— Твайлайт! — позвал я единорожку, — Можно взять один из твоих пергаментов и перо?
— Да, конечно! — она отлевитировала мне свиток и перо с чернильницей, поставив рядом со мной на стол, — А кому ты написать хочешь?
— Тому, кто сможет решить все проблемы, — подмигнул я, взял бумагу в телекинез, обмакнул перо при помощи того же телекинеза и стал записывать просьбу Луне о выделении свободной койки-места в королевской больнице для помощи Пинки.
— Спайк! — позвал я дракончика, когда закончил, — Можешь отправлять.
Я вручил пергамент прямо в лапы дракончику, который, набрав в лёгкие воздух, повернул голову в сторону от меня, подбросил письмо и выдохнул на него зелёное пламя, унося письмо адресату с его помощью.
Следующие часы мы провели в волнении, пытаясь отвлечь друг друга разными историями, и в один момент речь зашла о событиях, что произошли полторы недели назад в Балтимейре:
— Кобылки, вы слышали о том, что произошло полторы недели назад? — спросила остальных Рэрити, пока я почитывал книгу про всяких чудовищ, которые обитают в Вечнодиком.
— Нет, — помотала головой Эпплджек, — Что-то серьезное случилось?
— Да не то слово! — взволновано начала Рэрити, — В Балтимейре произошла настоящая бойня!
— Откуда ты это узнала? — вопросительно повернув голову на бок, подошла к подруге Рэйнбоу Дэш.
— Да вот же, — модельерша подняла телекинезом газету, которую нашла, судя по всему, рядом со входом в библиотеку-дом Твайлайт, ибо там лежала целая куча таких газет, — Число жертв не сообщается, но в конфликте винят фестралов!
— Эти летучие мыши? — с долей неприязни спросила подругу Эпплджек, — А что собственно случилось-то?
— Они напали на горожан и тем самым спровоцировали на себя нападение, чтобы загнать в ловушку и перебить, но дневная гвардия приехала и смогла уладить конфликт с минимальными жертвами…
— Вранье! — с громким рычанием выпалил я со злобы, повернувшись ко всем, бросив перед этим книгу в ближайшую стену, — Это местные первыми напали с целью убийства всех, в том числе жеребят! Эти мрази еще смеют перевирать произошедшее?! Найду этих репортеров и я их головы…
В порыве гнева я лишь сейчас успел заметить, что на меня смотрели все присутствующие пони и дракончик, но не с испугом, а с выражением морд, которое обозначало высшую степень удивления.
— Откуда ты знаешь это? — первой голос подала Эпплджек, которая, прищурив глаза, стала медленно подходить ко мне, — Ты явно что-то скрываешь, Фолкет…
Большего выяснить она не успела, ибо в дверь постучались, и Твайлайт поспешила открыть, и мы все узрели стоящего в полном комплекте комплекте брони лунной гвардии единорога, который мне не был знаком. Несколько секунд мы все стояли молча, ожидая, пока кто-то из нас первым скажет хотя бы слово, и гвардеец не заставил себя долго ждать:
— Твое послание было получено, Фолкет, — сообщил жеребец, глядя на меня, а потом перевёл взгляд на кобыл и продолжил, — Выводите пони по имени Пинки Пай из дома на вокзал, ибо поезд ждёт.
Сказав всё это, лунный гвардеец развернулся на месте и пропал из поля видимости, войдя в ночную тьму.
— Собираемся, кобылки! — стала командовать Рэрити, — Очень надеюсь, что Пинки быстро поставят на ноги.
Пока все собирались, Эпплджек так и продолжала сердито смотреть на меня, словно пытаясь что-то увидеть, а затем фыркнула и произнесла:
— Мы ещё вернёмся к этому разговору, но позже. Я пока помогу сахарку спуститься по лестнице.
Мы все вместе вышли из дома и проводили розовую земнопони до вокзала. Где-то на полпути я задумался о том, что я всё равно утром уже должен быть в Кантерлоте, ибо меня ждёт разговор с принцессой Селестией, а посему решил, что поехать с «хаоситской» кобылой хорошая идея.
Уже у самого поезда, который составлял всего три вагона, я озвучил своё предложение поехать вместе с Пинки Пай и твердо настоял на этом. Впрочем, меня и не отговаривали от данного действа, и, попрощавшись с остальными членами Шестёрки, я устроился в том же купе, что и моя попутчица, пусть и с некоторым трудом.
Впереди меня ждало нечто серьёзное, и я это явственно ощущал, поэтому до самого прибытия я так и не сомкнул глаз…
Стевриан. Глава 28: Результаты расследования
— Ты вновь не спал? — спросила меня Луна сразу же, как я вышел из королевской больницы, куда до этого отвел Пинки Пай.
— Так заметно? — устало просил я, сонно моргая.
— Весьма, — кивнула принцесса, — что с элементом смеха произошло, что ей так потребовалась медицинская помощь?
— Я подозреваю, что из-за разыгравшейся «интуиции», — сделал я кавычки ногами на последнем слове, предварительно сев, — у неё произошло нечто наподобие эпилептического припадка.
— Оу… — сочувствующе протянула фразу Луна, посмотрев куда-то в сторону, поджав губы, а потов вновь перевела взгляд на меня, — А как интуиция связана с припадком?
— У Пинки Пай интуиция особенная, — стал пояснять я, — Когда что-то должно произойти, то признаки этого проявляются в треморе конечностей, непроизвольных и неконтролируемых движениях, нервным тиком без внешней причины и еще много в чём другом. Подозреваю, что в определенный момент мозг получил слишком много противоречивых сигналов от тела и неправильно их интерпретировал. Дабы не дать разуму повредиться, мозг включил подобный механизм в виде защиты, защитив разум от перегрузки…
— Стевриан, — перебила меня принцесса ночи, приподняв ногу на уровень груди, — Я знаю это. Если ты забыл, то я часть твоих воспоминаний получила в ту роковую ночь и про это знаю ровно столько же, сколько и ты. Жалко лишь то, что тебе пришлось столько лет переживать это лично…
«Да, я про эпилепсию много читал и даже сам от неё страдал», — вздохнул, вспомнив про это, — «Здесь при смене тела я смог от неё излечиться. Надеюсь, что навсегда».
— Это уже в прошлом, — тихо добавил я, — Сейчас я вполне здоровый дракон в самом расцвете сил!
— Ну да, ну да, — ухмыльнулась принцесса, тихо хихикнув, — Но я всё же поняла, что произошло. Не волнуйся, я помогу этой пони по имени Пинки Пай встать на ноги. Даю слово!
Это определённо радовало. Я благодарно кивнул и закрыл глаза, задумавшись о пережитом в прошлые дни. И в этих воспоминаниях было то, что меня особенно тревожило.
Мне необходимо было сообщить ей об этом.
— Луна, у меня есть еще кое что, что я должен тебе рассказать, — наконец, добавил я. Принцесса чуть приподняла одну бровь.
— Я слушаю.
— Я нашёл Шестерку в Вечнодиком лесу, отправившись за ними, — начал я свой рассказ, с некоторой опаской глядя по сторонам, пытаясь определить, одни ли мы здесь находились, — но далеко не сразу. Сначала я угодил в туман, который, как мне показалось, действовал по принципу телепорта, перенося меня из одной части леса в другую. Я предпринял, наверное, более тридцати попыток выйти из той ситуации, в которой оказался, но каждый раз заходил всё дальше и дальше вглубь леса.
Я на секунду прервался, чтобы глянуть на собеседницу и та, похоже, внимательно слушала меня и пока вопросы задавать не хотела.
— В один из таких разов, когда я вновь пытался пройти через туман, я попал в крайне тёмное и мрачное место, где дальше пяти метров я даже со своим зрением не видел. Я оказался, судя по всему, рядом с хижиной Зекоры, но само строение было заброшенным и словно искаженным.
Луна все еще смотрела на меня и молчала, слушая мой рассказ. Однако она не могла скрыть некоторого удивления, застывшего в её глазах.
— Я не смог проникнуть в дом, ибо я слишком большой, да и входная дверь была забита досками и заставлена изнутри. Однако я смог открыть боковое окно хижины и обнаружил там старый скелет. Размером он был схож с Зекорой и дырой в голове. Также я нашёл на полу каску без опознавательных знаков с отверстием для рога нестандартной формы. На задней стороне каски была сквозная дыра от пули, если я всё понял верно.
В этот момент внимательно внимавшая мне Луна многозначно хмыкнула, глубоко задумавшись.
— Я не смог больше ничего разглядеть, ибо в тот момент на меня что-то напало. Что бы это ни было, оно оказалось настолько сильным, что меня от удара откинуло и не слабо так. Меня выкинуло в туман, и больше я ничего не видел вокруг. А далее я оказался вновь в другом месте и спустя еще попыток, наверное, пять я очутился позади Шестёрки.
Я закончил и чуть опустил ушки. Выслушав мой рассказ, морда принцессы ночи приобрело обеспокоенное выражение, и она, мотнув головой, посмотрела мне в глаза:
— Думаешь, что-то плохое грядёт, Стевриан?
— Не исключено, — обреченно сказал я, тяжело вздохнув, — Я не верю во всякие провидения, но из мною увиденного однозначно стоило бы извлечь пользу.
— Согласна, — кивнула мне Луна, — Нам впредь стоит удвоить бдительность…
Договорить ей не дали. Мы услышали звон доспехов, и наш разговор пришлось спешно прервать.
— Принцесса, Фолкет, — сказал дневной гвардеец, что появился через секунду справа от нас, — Принцесса солнечная Селестия ждет вас!
Мы почти синхронно посмотрели на пони-стражника, а потом друг на друга, ничего поначалу не отвечая. И первым с ним заговорил я:
— Мы скоро будем, передай принцессе это, — сказав это, я слегка взмахнул копытом перед собой в жесте «уходи и не мешай».
Я глянул на принцессу ночи, и та с удивленным выражением морды воззрилась на меня в ответ, а потом тряхнула головой.
— Что я такого сказал?
— Ничего, — тихо хихикнула Луна, — Это как бы я хотела сказать.
Когда стражник ушел, мы с Луной обменялись уставшими взглядами и пошли в тронный зал, чтобы прояснить ситуацию с Балтимейром и нападением на фестралов.
— Не волнуйся, — попыталась успокоить меня спутница, пока мы шли, — Никто тебя обвинять не будет. Ты делал всё правильно, просто случай из ряда вон выходящий.
— Спасибо, Луна, что волнуешься за меня, но я в порядке, — слабо улыбнулся я, глянув на кобылу.
— Когда мы закончим, то зайди куда-нибудь и поспи. Можешь даже ко мне в спальню, если хочешь.
Это меня несколько смутило, а также навело на некоторые неоднозначные мысли. Однако я решил почтительно их проигнорировать.
— Спасибо за предложение, но сначала нужно со всем разобраться.
Когда мы подошли к дверям в тронный зал, стражники, стоявшие там, отдали нам воинское приветствие и без лишних вопросов впустили нас внутрь. Там нас ожидали Селестия, Вульпа, Шайнинг Армор, а также тот самый фестрал по имени Блэк, который как и я, помогал мне защищать своих сородичей. Последний был снаряжен, как и Вульпа, в доспехи лунной гвардии, но ни у него, ни у любого из присутствующих не было оружия. Все они стояли вокруг круглого мраморного стола, который я ранее в комнате не видел, и что-то громко обсуждали ровно до того момента, пока мы не вошли.
Все взгляды были уже направлены на нас, но все они были уставшими и сонными. Лишь у Блэка было такое выражение морды, словно он не ожидал, что увидит меня здесь.
— Теперь все в сборе, — наконец, объявила принцесса Селестия, — Подходите к столу, и мы начнём.
— Сестра, ты выглядишь усталой, — обратилась к своей сестре Луна, — Что случилось? Снова не спала?
— Да, не спала, — сухо ответила солнечная принцесса, хмуро глянув на окружающих, — На повестке дня ситуация с твоими подданными, сестра. Конкретно о произошедшем в Балтимейре с фестралами.
— И что же думаешь ты, сестра? — спросила солнечную кобылу ночная принцесса, встав у стола.
Чтобы не показаться невежливым, я тоже подошёл к столу, но ничего не сказал, а просто сел рядом Луной, поглядывая на окружающих.
— Сначала я хочу выслушать участников того происшествия, потом вывод следователей от обеих гвардий, — Селестия указала копытом сначала на Шайнинга, а потом на Вульпу, — и только потом я скажу, что думаю сама.
Я хмыкнул, посмотрев на Шайнинга, который несколько занервничал, когда встретился со мной взглядом. Но затем обвёл глазами и остальных, пока меня не вызвали.
— Фолкет, — неожиданно мягко обратилась ко мне принцесса солнца, — Расскажи пожалуйста, что произошло.
Я было хотел начать рассказ и открыл уже рот, но Селестия сразу добавила, изменив планы:
— Лучше я задам вопросы, а ты ответь, пожалуйста, на них максимально честно. Это очень важно не только для меня, но и для всех пони тоже.
И слова мои буквально застряли в горле, так и не вылетев.
«Как-то странно… Она ко мне обращается не обвинительно, а очень даже мягко. Видимо, ей в кои-то веки не плевать», — подумал я и посмотрел на Вульпу, что, судя по выражению её морды, была весьма удивлена такой мягкости в мой адрес.
— Я расскажу всё, что смогу, — кивнул я. Селестия чуть улыбнулась.
— Скажи тогда пожалуйста, что ты делал в Балтимейре?
— Меня послала туда принцесса Луна по делам, которые без дозволения её разглашать не имею полномочий, — ответил я, пытаясь пародировать стиль речи старомодных фестралов, — Однако, смею молвить, что дело то с произошедшим связи не имело.
Я воспользовался перерывом и украдкой глянул на Луну, которая, кажется, была удивлена, но через мгновение кивнула в ответ на немой вопрос Селестии.
— Хорошо, — продолжила дневная принцесса, — Так что же случилось?
— После того, как я разобрался с поручением, я собирался отдохнуть в ближайшем кафе и поесть чего-нибудь, — начал я рассказ, прокашлявшись перед этим, — Видите ли, по пути в город, не доезжая до Нового Хорслеана, поезд, на котором я ехал, сломался, и мне пришлось добираться до города пешком. Предугадывая вопрос, хочу сказать, что я очень спешил и поэтому не останавливался в Новом Хорслеане.
Я слегка вздохнул, переведя дух, и продолжил дальше:
— Однако, когда я уже почти дошёл до кафе, то увидел, как один земнопони жестоко избивает жеребёнка-фестрала не малых размеров палкой…
Слушая это, Луна, несмотря на внешнюю невозмутимость, словно начала испускать волны тёмной энергии, которую я ощущал чисто физически, но это не помешало мне продолжить:
— Я припугнул жеребца, но не более того. В благодарность жеребёнок пригласил меня к себе домой, и я нехотя, но согласился.
— Прямо таки по доброте душевной помог жеребенку? — неожиданно задал вопрос Шайнинг.
Я вопросительно уставился на принцессу дня, но та, похоже, не спешила отчитывать подчиненного за влезание в разговор.
— Я не люблю, когда обижают жеребят… ну или как у грифонов: птенцов.
— Довольно благородно, — улыбнувшись, ответил мне Шайнинг, — Достойный поступок.
— Думал, что я делаю всё не за просто так и в корыстных интересах? — слегка возмутился я тому, не понимая. Разве должна быть причина для того, чтобы помогать мелким и беззащитным существам?
— Нет, отнюдь! — отмахнулся Шайнинг и помотал головой, — Я тоже хотел бы поговорить позже наедине по этому поводу, но пока что продолжай.
Луна поджала губы и пожала плечами, а я, несколько возмущённо фыркнув, продолжил:
— Если коротко, то фестралы встретили меня более или менее хорошо. Мы поели рыбы, потравили друг другу похабные и не очень анекдоты, а потом в один момент прозвучал выстрел.
Как только я это сказал, Селестия чуть оживилась и подсела ближе ко столу, внимательно слушая мой рассказ.
— Я первым делом проверил то, откуда донёсся шум, и обнаружил там крупную толпу пони, у четырёх из которых были переделанные под использование копытами грифоньи мушкеты. Весьма кустарной переделки, хочу заметить.
Принцесса дня хмыкнула и посмотрела на капитана дневной гвардии, который тут же поспешил ответить:
— Всё совпадает ваше Величество, — Шайнинг встал из-за стола и подтащил к себе мешок у дальней стены, развязал его и аккуратно выложил на стол три целых мушкета и обломки ещё одного, — Это то самое огнестрельное оружие.
Принцесса солнца внимательно осмотрела оружие, но в телекинез брать его не решилась. Она какое-то время молчала, но затем слегка нахмурилась и вновь обратилась ко мне:
— Что было дальше, Фолкет?
— Я пошёл предупредить фестралов об опасности, учитывая тот факт, что те, у кого было данное оружие, недвусмысленно давали понять, что щадить они никого не будут, — продолжил я, размяв шею, — В итоге мы решили организовать оборону, так как убедить уйти я никого не смог. Затем уже появился фестрал по имени Блэк, который находится в этой комнате в данный момент.
Все слушавшие обратили внимание на фестрала, который сидел и молча слушал с остальными а я всё продолжал:
— Немного поругавшись с ним, мы всё же пришли к консенсусу и организовали оборону. К тому времени толпа набралась очень внушительная, конкретно я тогда насчитал чуть более трёхсот морд.
— На самом деле их было четыреста десять, но большая часть, видя то, что фестралы делают с их товарищами, просто сбежали, — вставил слово Шайнинг Армор.
— Это больше, чем мне говорили, когда я попал в королевскую больницу, — хмыкнул я, глянув на мушкеты, а потом на капитана дневной гвардии, — Я так понимаю, большая часть сбежала еще в самом начале бойни?
— Можно сказать и так, — кивнул жеребец, — Кто-то понял что к чему, а кто-то испугался.
— Это даже к лучшему, пожалуй… — сказал я и протяжно зевнул, оборвав речь на полуслове, — Извиняюсь, не спал совсем из-за произошедшего вчера.
Однако это утверждение вызвало дополнительные вопросы, не относящиеся к теме разговора.
— А что произошло, Фолкет? — поинтересовалась Селестия с явным волнением в голосе.
— Да у Пинки Пай случился припадок во время очередного обострения её «интуиции» — сделал я кавычки ногами в воздухе, — Я нашёл Шестерку в Вечнодиком уже вечером.
— Что они там делали? — не на шутку взволнованная спросила принцесса дня, явно не ожидавшая таких откровений от меня.
— Я в подробности не вдавался, но суть в том, что у Пинки произошёл припадок, и я написал об этом Луне, как только мы снова оказались в Понивилле.
— Почему не мне? — подняла «бровь» Селестия, чуть сердито глядя не меня.
— Извините, принцесса, но вы спали в это время. Была уже практически ночь.
На несколько секунд в помещении воцарилась тишина, прерываемая только стуком копыт Вульпы о пол. Видимо, от раздражения.
— С ней всё нормально сейчас, — продолжил я, нарушив молчание, — Я полагаю, мы отвлеклись от темы. Разрешите продолжить?
Селестия в ответ лишь кивнула.
— Когда началось сражение, я был на самом переднем крае обороны, на южном направлении. В то время как Блэк командовал северным направлением.
— Погоди минуту, — вмешался Шайнинг, неожиданно подскочив ко мне, — Ты командовал? Ты же гражданское лицо!
— Капитан, — строго, но не повышая голоса пристыдила Шайнинга Селестия, глянув на него, — хочу напомнить, если вы не знали, Фолкет служил в армии, — принцесса повернула голову ко мне, — В каком звании, можешь напомнить?
— В звании унтер-офицера или как по вашему: в качестве младшего сержанта.
— Вопросов не имею, — вздохнул капитан гвардии, глянув на свою начальницу, а потом отошёл от меня, усевшись на место.
— Сражение было весьма трудным и, если бы не укрепления и природное превосходство фестралов, мы бы не выжили, — продолжил я рассказ, — В один момент группа пони отделилась от основной толпы и побежала в обход наших позиций — прямо в тыл. Я выдвинулся к ним на встречу, оставив командование фестралке по имени Альвера, если я правильно помню. Когда я нагнал тех пони, то предложил им уйти, пока была возможность, но они отказались, накинувшись на меня.
— Это также подтверждает расследование, — вновь высказался Шайнинг Армор, — В переулке на улице Кристальной около шестнадцатого дома мы обнаружили шесть тел с различными травмами.
— Можно подробней, капитан? — задала ему вопрос принцесса Селестия.
— Конечно, — кивнул Шайнинг, пытавшийся казаться спокойным, но по его нервному взгляду в мою сторону было понятно, что он меня боится, — У первого тела обнаружился арбалетный болт в левой глазнице, что стало причиной смерти, — начал сухо перечислять капитан, — Второе тело было обожжено на всю верхнюю часть тела, что стало причиной смерти. У третьего и четвёртого тел были проломлены грудные клетки, отчего некоторые внутренние органы были разорваны, что и стало причиной смерти. Хочется подметить, что у четвёртого тела отсутствовала правая задняя нога, которую мы нашли в нескольких метрах от него. Но причиной смерти это не стало. У пятого тела, как мы сначала подумали, была почти полностью отсечена голова, но позже расследование показало, что она была также раздавлена ударом копыта. И шестое тело было обезглавлено ближе к основанию черепа.
Закончив перечислять мои «подвиги», Шайнинг окинул меня оценивающим взглядом, как и все остальные. У всех присутствующих были различные эмоции: Селестия смотрела на меня со смешанными чувствами, поджав губы, Луна взирала с неким интересом, Вульпа смотрела с восхищением, взгляд Блэка выражал одобрение, а старший брат Твайлайт глядел на меня с хорошо скрываемым годами тренировок и железной армейской выдержкой страхом.
«Как-то и мне самому неприятно про такое слушать. Стрёмно даже», — посетовал я про себя, невольно вздрагивая.
— Я понимаю, что ты действовал из соображений самообороны и помощи остальным, но не кажется ли это слишком жестоким? — задала мне на этот вопрос принцесса солнца.
— Так вышло, — честно ответил я, натягивая маску безразличия, — Я действовал из соображений эффективности, да и когда сражаешься против такого большого числа противников, то выбирать методы не приходится.
— Хорошо, — тяжело вздохнув и покачав головой, сказала Селестия, — Продолжай рассказ.
— Разобравшись с ними, я вернулся на позиции, но сдерживать там мы их уже не могли и пришлось отступить. Но и на второй позиции долго мы не задержались, ибо было много раненых, хотя я старался помочь фестралам. Когда мы заняли уже третью позицию обороны, то рядом со мной произошел взрыв ядра, которым выстрелили из пушки на другом конце города. Недолго думая, я вместе с группой фестралов решил организовать рейд на неё, который и увенчался успехом.
— Всё совпадает, — подтвердила эту часть моего рассказа уже Вульпа, выложив на стол фотографии с перевернутой на бок пушкой и телами вокруг неё, — Мы нашли тела и там. Разрешите доложить?
— Разрешаю, — дала согласие принцесса Луна своей подчиненной.
— Возле пушки мы обнаружили четырнадцать тел пони, — начала рассказывать Вульпа, — Большая часть из них была убита моими сородичами, признаю. Однако имеются несколько тел с явными следами, которые для наших методов боя не характерны. Например одно из тел на фотографии под номером три обезглавлено, а у другого сквозная огнестрельная рана головы. У всех пегасов, кроме вышесказанного, оторваны крылья, что для моих сородичей характерно.
— Жуть какая! — возмутился Шайнинг, — Какое варварство! Как так можно поступать?
— Мои подчиненные так не поступили бы, — сурово посмотрела на коллегу офицер ночной гвардии, — Мы же сейчас говорим о вне клановых фестралах, которые не обучались войне и понятия не имеют о дисциплине.
Бело-синий единорог хотел что-то возразить Вульпе, но остановился на полуслове и осел.
— Вопросов не имею, — раздраженно ответил капитан дневной гвардии.
— Также сама пушка была повреждена ударом чего-то тяжёлого, — Вульпа указала на фотографию пушки под номером два, — Как просчитала баллистическая экспертиза, данное повреждение было вызвано столкновением летающего объекта, а конкретно: пегаса с боковой поверхностью орудия. Данный бедолага также виден на этой же фотографии прямо за корабельным орудием.
Селестия склонилась над столом и некоторое время смотрела на фотографии, периодически тяжело вздыхая и хмыкая. А когда закончила изучать, отстранилась и задала вопрос:
— Я правильно поняла, что пушка ещё и забита чем-то?
— Это я отдал такой приказ, — проговорил я в ответ, — Это сделано было для того, чтобы повторно воспользоваться ею было невозможно.
— Умно, — кивнула принцесса дня и повернула голову к Вульпе, — Что-нибудь ещё?
— Да. Там же мы обнаружили одного выжившего. Вероятней всего, одного из зачинщиков. Он находится в коме, но как только он очнётся, то лунная гвардия его допросит.
— Очень хорошо, — слегка улыбнулась Селестия, — Я не имею права приказывать тебе, Вульпа, но пожалуйста, доложи также и мне, когда этот жеребец проснется. Я хотела бы лично поговорить с ним.
— Ладно, — несколько пренебрежительно ответила фестралка, — Но сначала лунная гвардия его допросит, не раньше.
В ответ на это солнечная просто кивнула и вновь обратилась ко мне:
— Что случилось дальше, Фолкет?
На этот раз я рассказал историю почти до конца, и меня никто не прерывал ровно до того момента, пока я дошёл до битвы на городской площади и дуэли с земнопони.
— Позвольте мне высказаться, Ваше величество? — перебил меня на этом моменте Шайнинг Армор.
— Выскажитесь, капитан.
— То, что я увидел на площади, ничем иным, как зверским убийством назвать нельзя! — сердито глянул на меня капитан дневной гвардии. Я удивлённо прокашлялся от такого обвинения.
— Объяснитесь, капитан! — приказала тому Селестия, строго посмотрев на Шайнинга.
— Фолкет мог бы просто вырубить того жеребца или убить того на месте, но вместо этого сломал тому ноги, ребра и спину! После этого он ещё и взял пони в зубы и копыто, а затем сломал тому шею! Это настоящее варварство!
— В свое оправдание скажу, что я не совсем отдавал отчет в своих действиях, — на этот раз уже я строго посмотрел на капитана гвардии, — К тому же эти уроды сделали вещи похуже. Пятеро фестралов в тяжелейшем состоянии в больницах по всей стране!
Откровенно говоря, я такого удара в спину не ожидал, но всё же оказался готовым парировать и это. Шайнинг Армор явно сдаёт позиции в адекватности. А ещё мне казалось, что он на моей стороне… А оказывается — нет! Ещё и скрывал свою неприязнь ко мне.
На минуту в помещении повисла тишина, и каждый обдумывал наши слова. Эту паузу я счёл несколько странной и затянутой, но первой её нарушила Селестия, обратившись к сестре:
— Луна, прими мои искренние соболезнования, — принцесса дня состроила самую грустную морду на которую была способна, и чуть наклонила голову, — Трое из тяжело раненных фестралов умерли, не приходя в сознание. Мне вправду очень, очень жаль сестрица.
«Трое… Погибших?! Я же старался…», — отчаянно взвыл я. Я так старался их защитить! Не жалел своего живота и копыт! Буквально из шкуры вон лез. Сука… Ну почему? Почему жизнь так несправедлива к тем, кто этого не заслуживает!
— Блядь, — с этим словом я со стуком ударился лбом о стол, — Вот как… Почему? Почему смерть забирает достойных?
Неожиданно чье-то копыто улеглось на моё плечо, и я приподнял голову, повернув её слегка назад, чтобы встретиться взглядом с принцессой ночи.
— Потери на войне бывают и нередко. Ты молодец, что переживаешь, но, Фолкет, не нужно себя корить. Как Блэк сказал, если бы не ты и твоя помощь, жертв было бы куда больше.
Я промолчал, в душе понимая, что она права, но на душе было крайне погано, что я всё же потерял кого-то, ибо знал заранее, что все тяжело раненные мыше-пони были именно там, где командовал я. А значит, я виноват в их гибели так или иначе.
— Пусть теперь расскажет то, что видел той ночью Блэк, — обратилась к тому Селестия, — Поведай нам, пожалуйста.
Из рассказа фестрала следовало, что он прибыл домой на несколько дней в увольнительный, но в первый же день случилось данное событие. В отличие от моей ситуации, раненых у него было меньше, но наседали на его направлении куда сильнее, из-за чего он вместе с остальными подданными Луны был буквально загнан в угол. Однако благодаря тому, что моё направление смогло справиться с нападающими, внезапное появление помощи было как нельзя кстати для Блэка. Он также слышал выстрел, но из-за гущи боя так и не понял, куда попало ядро. Кроме всего прочего, он, как действующий военный, смог организовать своих собратьев куда лучше, чем вышло у меня, но нанести контрудар или обойти соперника так и не удалось. Он также, как и я, убил нескольких пони, но это было не так просто, как мне. В конце концов, задав пару уточняющих вопросов о том, знает ли Блэк об организаторах и не видел ли он нечто «странного», расспросы закончились. Блэк недвусмысленно намекнул в ответе на один из таких вопросов, что мыше-пони в Балтимейре живут в крайне ужасных условиях и не могут найти не то, что нормальную работу, но и занятие в принципе. Про деревянные бараки он также упомянул, как и о том, что его собратьям приходилось часто воровать для выживания. Такие откровения заставили Селестию задуматься, и её задумчивость и опущенный стыдливый взгляд во время доклада Блэка говорили об этом.
Далее Селестия поочерёдно выслушала доклады Шайнинга и Вульпы о том, кто и что смог выяснить по поводу произошедшего, помимо уже предоставленного на собрании.
Со слов капитана дневной гвардии выходило, что мэр сам во всем сознался и теперь не скрывает, что он всё это время ненавидел фестралов и воспринимал их исключительно в виде расходного материала, врагов и чудовищ. Оттого и поощрял ксенофобию.
Вульпа же, не удовлетворившись ответом мэра, решила допросить его сама с разрешения принцессы Луны, и смогла выяснить, что ему с организацией помогли некие загадочные пони, внешность которых он не мог вспомнить. Эти личности в обмен на некоторые расширенные возможности, а также сыграв на ненависти мэра к фестралам, смогли убедить его подкупить часть полиции и закрыть глаза на «беспорядок». Взамен этого, простые труженики порта и некоторые горожане получили арбалеты, а четверым выдали даже самодельные мушкеты на основе грифоньего аналога. Помимо прочего, лейтенант подметила, что все эти события как-то удачно совпали с контрабандой, деятельностью пропагандистов-марксистов и появлением сильно действующих наркотиков, что набирали популярность в некоторых кругах. Мутное подпольное дело, одним словом.
— Кто передал вам столько информации лейтенант? — дослушав, наконец, Вульпу, решила задать вопрос Селестия.
— Нам большую часть из этого передал офицер полиции Балтимейра, некто Лавендер Берри. Не знаю, что он за личность, но своё дело знает прекрасно.
«Знакомое имя. Вот только где я мог его слышать хоть убей вспомнить не могу», — задумался я и неопределённо пожал плечами.
— Ладно, — тяжело вздохнула белая аликорн, — Я сделала выводы из всего вами сказанного… и они не утешительны для всех нас.
— Ваше величество? — спросил Шайнинг с волнением в голосе.
— Капитан, нам нужно удвоить количество стражи, усилить полицию в городах и заняться умами моих подданных.
Я в это же время насторожился, услышав подобное.
«Твою мать! Это очень зловеще звучит. Надеюсь она не намеревается массово промывать мозги пони?».
— С набором в гвардию сейчас проблемы принцесса, — ответил капитан гвардии, — Мало кто хочет идти служить и защищать страну.
— В таком случае займемся пропагандой. Также, вероятней всего, мне придется пойти на некоторые уступки, но это уже решу я самолично.
Я вновь насторожился, но уже сильнее.
«Пропаганда, говоришь… это грязное дело, промывать мозги своему народу. Хотелось бы, чтобы подобного хотя бы здесь не было».
— Что-то еще принцесса? — вновь спросил в это время брат Твайлайт.
— Да, — кивнув Армору, Селестия повернула голову в сторону принцессы Луны, — Учитывая ситуацию в стране и взаимоотношение народов пони, я просто обязана помочь тебе, сестра, в построении хороших отношений между фестралами и простыми пони. Луна, ты дашь мне благословление на это дело?
У меня на этом моменте чуть не упала челюсть. Ибо это было настолько нехарактерно для холодной и жестокой натуры Селестии, что…
«Это нечто новенькое! Вот уж не ожидал, что Селестии реально на такое не плевать», — подумал я, поглядывая на сестер-аликорнов, — «Она ведь точно не блефует и не обманывает?».
— Нет, сестра, — несколько резковато ответила принцесса ночи, — Я всё сделаю сама.
— Но…
— Сестрица, дорогая, ты не договоришься с моими подданными, — перебила её ночная пони, — Фестралы тебя не любят, поэтому позволь это сделать мне.
— Хорошо, Луна, — Селестия неожиданно для всех подошла и обняла сестру. Они так простояли несколько секунд, а потом солнцеликая отпустила её и продолжила, — Будь осторожна.
Селестия слабо улыбнувшись, вернулась обратно на место и затем окинула холодным взглядом всех нас.
— Помимо прочего, мы должны провести ряд дополнительных расследований по поводу наркотиков, контрабанды и коммунистической деятельности в Эквестрии, — продолжила отдавать распоряжения принцесса дня, — Результатов я жду от обеих гвардий.
— Так точно, принцесса! — отдал воинское приветствие капитан. Вульпа промолчала.
— Всё произошедшее станет уроком мне, — покачала головой Селестия и посмотрела на меня, Шайнинга, Вульпу и Блэка поочерёдно, — Я очень надеюсь, что никто из присутствующих не расскажет того, что услышал на этой встрече.
— Так точно! — ответили Шайнинг, Вульпа и Блэк одновременно.
— Никто не узнает, — ответил уже я отрешённо, смотря куда-то в окно.
Луна в ответ лишь кивнула сестре и подала мне головой знак идти за ней.
Перед уходом я вновь окинул взглядом Шайнинга, который что-то бубнил себе под нос, а потом на Блэка, который о чем-то разговаривал с Вульпой, и затем направился за принцессой ночи с мыслями о том, что надо отдохнуть и выспаться.
Стевриан. Глава 29: Псовые драгоценности
«Прошло полторы недели с тех пор, как я в последний раз записывал в этот дневник свои мысли. Сейчас середина месяца льда, или, по человеческому аналогу — декабрь.
Пинки пошла на поправку, а врачи прописали ей новое лекарство. Несмотря на то, что ей стало легче, я всё ещё сильно переживаю за её жизнь, ибо мои опасения об эпилептическом припадке подтвердились, и теперь ей придётся пожизненно принимать лекарство. Остальные кобылы из Шестёрки тоже волнуются за неё, особенно Эпплджек, которая теперь внимательно следит, чтобы та ни капли алкоголя в рот не принимала, особенно сидр. А вообще, если посмотреть на всю ситуацию в целом, то я даже подумать не мог, что у лошадей возможна эпилепсия. Видимо, я крайне мало знаю о физиологии местных разумных видов, и это следует наверстать.
К слову, я всё же поговорил с Шайнингом, и, несмотря на проявленную мною жестокость в ту ночь, он выразил мне глубокую признательность и восхитился моими моральными принципами в плане спасения невинных. Также он поблагодарил меня за неоднократное спасение жизни его сестры. Он даже пригласил меня поужинать у Спарклов в особняке, но сколько бы я ни пытался увильнуть от этого, отказа в итоге Шайнинг не принял, и мне пришлось познакомиться с его семьёй. Вот уж не думал, что они, оказывается, являются знатной аристократической семьёй, пусть и не самой богатой и влиятельной.
Прежде, чем перейти к описанию жилища Спарклов, я бы хотел подметить, что Шайнинг был весьма удивлён тому, что я немного не тот, за кого себя выдавал. Оказывается он не знал, что я «якобы» из Нова Грифонии, а уж тем более — являюсь приёмным сыном военачальника и бывшим военным в звании унтер-офицера. Это стало сюрпризом для него, но зато объяснило мою подготовку.
Помимо этого, по пути мы перекинулись парой фраз насчёт армии, и я честно признался, что, объективно говоря, армия Эквестрии — полное дерьмо. К уже моему удивлению, он согласился. Хочу также отметить, что он искренне уважает грифонскую школу боевого мастерства и хотел бы привнести в гвардию что-нибудь из неё, но ему постоянно мешают дворяне, которые слишком беспокоятся за сохранность своих чад. Почему? Хороший вопрос на самом деле. Грифоны во время тренировок нередко травмируются, однако это зато окупается в бою. Похоже, причина именно в этом. Дворяне слабаки, короче говоря.
Если говорить о семейном гнёздышке семьи Шайнинга, то дом, который я видел почти полгода назад, оказался совершенно другим, ибо жилище семьи Спарклов было в другом месте и буквально напоминало собой настоящий особняк знати. Здание в три этажа, с несколькими балконами, с которых местами свисают виноградные лозы, высокие каменные стены, огораживающие участок, личный шикарный сад с экзотическими растениями, большой фонтан, в котором смог бы лечь даже я — и это только снаружи дома. Хотя я и не видел второго и третьего этажей, но убранство первого этажа семьи Спарклов также поражало своим великолепием: каменный пол в прихожей и между комнат, расписанный различными рисунками, мебель из красного дерева (кресла и столы), большая люстра в центре гостиной, ростовые зеркала на стенах, большой мягкий ковёр в гостиной, фарфоровая посуда в шкафах на кухне, кухонные приборы из чистого серебра на кухонном столе и многое другое… Они очень богато живут, однако.
Родители Твайлайт и Шайнинга поначалу меня пугались, но в ходе знакомства и чаепития они расслабились, и мы даже поладили и неплохо поговорили. В ходе разговора я решил поспрашивать насчёт Шайнинга, Твайлайт и Спайка, и даже выяснил несколько вещей: Спайк официально усыновлён, а значит, полноправно является членом их семьи (в каноне, насколько я помню, ему потребовались десятилетия, чтобы получить этот статус, что было обидно, как по мне). Ещё Шайнинг имеет определённые отношения с Кэденс, но они уже вовсю планируют свадьбу и медовый месяц. Также я выяснил, что Шайнинг во время подавления беспорядков в Балтимейре был вынужден в одиночку обороняться против десятерых отморозков из толпы, пока не прибыло подкрепление. Но помимо этого я понял, что Шайнинг, оказывается, не Армор, а на деле Спаркл. «Армор» — это прозвище, а не «фамилия» (до сих пор не могу понять построения имен и фамилий у эквестрийских пони, но да ладно). Так что правильней называть его Шайнинг Спарклом, но сам он предпочитает называться по прозвищу, ибо так лучше звучит. Не могу не согласиться.
Меня отблагодарили за помощь Шайнингу в ту ночь, а также за спасение Твайлайт, внушительной суммой денег, не принять которую я права не имел. Конкретно мне вручили триста тысяч битс в бумажной валюте, что меня удивило, ибо таких денег я ещё не видел в Эквестрии. Помимо этого мне сказали, что если у меня будут трудности в отношениях с местной знатью (а они у меня уже есть), то я смогу обратиться к ним, и они попытаются решить проблему.
Если переходить к теме того, что случилось за эти дни на политическом, экономическом и иных «фронтах» в стране, то наличие тех же бумажных денег стало возможным благодаря покупке грифоньих станков для печати на бумаге, которая в Эквестрии ещё только входила в обиход, заменяя пергаменты. Правда, про бумажные купюры я узнал только от семьи Спарклов.
Эквестрия, благодаря всего нескольким указам Селестии, стала выходить из изоляции, и вскоре планировалось возобновление отношений с Аквелией (ещё одно знакомое название, но я не помню, откуда) и Нова Грифонией. Также начиналось наращивание экономических отношений с землями полярных медведей, а также Якякистаном (опять знакомое название, да что же это такое?!). Селестия собиралась провести и экономическую реформу, которая в теории должна поднять благосостояние фермеров за счёт денег знати (и, естественно, знать не довольна, кто бы сомневался!). Я бы подробнее хотел это расписать, да вот только в экономике почти не разбираюсь, как и в политике, поэтому не буду портить страницы дневника лишней информацией.
После прекращения расследования случая в Балтимейре было принято решение ввести в город небольшой контингент военных под командованием лейтенанта Шпица. Помимо военных также привлекли к делу и полицию, что не была подкуплена мэром. Сами же взяточники оказались уволены и посажены в тюрьму на сроки от семи до двенадцати лет. Мэра осудили на тридцать лет, ибо выяснилось, что он был замешан во многих нелегальных махинациях. Его имущество было конфисковано, а семья осталась с позором в роду.
Фестралы Балтимейра были переселены в другие, более благополучные районы Эквестрии, с компенсацией, в частности, прямо в Мэйнхеттен. Там им также обещали помощь в обустройстве жилья и в предоставлении нормальных рабочих мест. Однако убедить их переселиться смогла только Луна, прибывшая для этого туда лично. Представляю, как много Селестии пришлось выделить на это денег: по сравнению с таким мои триста тысяч кажутся сущими копейками. Также семьи погибших подданных принцессы ночи получили солидные денежные и моральные компенсации за счёт денег семьи Голдов (Голды, чтобы не забыть — это одна из знатных семей, которые имели рыболовный и грузоперевозочный бизнес в Балтимейре). Как оказалось, благодаря грузоперевозкам этой семьи и проворачивались нелегальные сделки, в том числе и торговля списанным оружием вроде арбалетов. Теперь началось крупномасштабное расследование об их причастности к наркотрафику в Эквестрии, что стал стремительно набирать обороты в южной части страны. И оно всё ещё продолжается.
Знать попыталась наложить вето на некоторые новые законопроекты и качать права, но, к счастью, принцесса Селестия была непреклонна и указала Семьям на их места. Это меня приятно удивило, ибо я уже стал считать эту солнцезадую самым херовым правителем в истории. Хорошо, что у нее еще остались мозги».
Я отложил блокнот и ручку в сторону и глубоко вздохнул. Да, много мыслей накопилось за это время, но бумага всё стерпит — для этого и веду дневник. Я открыл люк в подвал, положил туда блокнот телекинезом, а затем закрыл его на замок изнутри приёмом, которому я научился недавно. Всё, что нужно было, так это сосредоточиться на замке и ключе, и видеть их совершенно не обязательно.
Посмотрев в окно и потерев виски от перегруза мыслей, я решил сходить в душ, дабы освежиться. Уже под струёй воды я задумался о положении дел в Эквестрии и сложившейся обстановке. Признаться, меня она совсем не радовала. Более того, деятельность чейнджлингов явно намекала на то, что они готовятся к чему-то крупному, возможно, даже к взятию замка на «свадьбе».
Продажа наркотиков, в свою очередь, вполне могла быть ещё одним прикрытием для иных, более деструктивных для страны, мероприятий, и это тоже напрягало.
А деятельность коммунистов мне виделась как нечто инородное, что просто совпало с происходящими событиями, а потому не имела, по моему мнению, особого значения. И обращать на это внимания не стоило.
А вот пони по имени Лавендер Берри показался мне отчего-то знакомым. Я не виделся с ним лично, но, проведя параллели его имени с человеческим аналогом, пришёл к неутешительному выводу, что это — не кто иной, как Лаврентий Берия. Однако так ли этот пони на самом деле ему соответствует, или же это лишь совпадение, выяснить я так и не смог бы в ближайшем будущем.
Закончив мыться, я обтёрся полотенцем и покинул душ, но сразу вслед за этим услышал, как кто-то усиленно долбит лапами по входной двери.
— Открой, Фолкет, открой! — послышался снаружи паникующий голос молодого дракончика Спайка.
Я сразу поспешил открыть ему дверь, но не успел спросить, в чём дело, как он начал быстро бормотать и жестикулировать, словно Пинки Пай со своим словоблудием. Не выдержав его напора несвязных и непонятных слов, я с силой топнул ногой, останавливая его.
— Спайк, объясни мне нормально, что ты хочешь! Что случилось-то?
— Рэрити похитили алмазные псы! — буквально завопил дракончик мне в морду, — Пожалуйста, помоги!..
«Похитили?! Кажется, я знаю, что эта за серия…», — сразу догадался я.
— Когда это произошло и где? — спросил я дракончика, перебив его.
— Буквально только что! — Спайк нервно оглянулся, — Это было к северу, ближе к северным пустошам!
«Северные пустоши? Там же Кристальная империя находилась! Это же расстояние более, чем в четыреста километров от Понивилля! Что за…» — недоумевал я, прикидывая, как долго буду туда добираться.
Однако в следующую секунду я тяжело вздохнул и спросил следующее:
— Спайк, скажи мне, каким образом ты преодолел такое огромное расстояние за такое короткое время? Ты что, научился телепортировать сам себя своим же пламенем, или у тебя какой-нибудь артефакт завалялся под хвостом?
— Сейчас не время для шуток, Фолкет! — не оценил шутки Спайк, возмущаясь, — Любимая в опасности, а ты издеваешься надо мной! Рэрити меня телепортировала, но прямо в сугроб. Когда я выбрался, то поспешил позвать на помощь, и ближе всех оказался ты!
— Ладно, извини, — тяжело вздохнул я, — Сейчас возьму оружие и выйду.
Быстро собравшись в «поход», я усадил Спайка на себя при помощи телекинеза, и мы направились в Понивилль. Попутно я пытался выяснить подробности произошедшего, но ничего нового для себя не узнал. Всё было так же, как и в сериале.
Придя в город, дракончик первым делом спрыгнул с моей спины и побежал к дому Твайлайт, где начал активно молотить лапами по двери.
— Да иду я, иду! — послышался изнутри дома раздраженный голос лавандовой пони.
Когда единорожка открыла нам дверь, то Спайк словно с цепи сорвался, и, вломившись в внутрь, начал, как и мне ранее, пытаться рассказывать о произошедшем, но вновь неразборчивой речью.
— Спайк! — попыталась воззвать к своему брату Твайлайт, но без результата, — Разбитый кристалл!
Неожиданно дракончик резко замолчал, словно воды в пасть набрал, а Твайлайт тяжело вздохнула, покачав головой. А затем продолжила:
— Извини, но мне пришлось применить стоп-слово, — сердито глядя на младшего брата под мой удивлённый взгляд, сказала единорожка, — Теперь объясни всё спокойно, пожалуйста.
— Рэрити похитили алмазные псы, — с удивительным спокойствием сказал дракончик, — Она телепортировала меня ближе к Понивиллю, и я прибыл сюда так быстро, как только смог.
— И меня прихватил с собой заодно, — добавил уже я, войдя в дом.
— В таком случае… нам нужно срочно собирать остальных кобылок… — слегка отведя голову влево, Твайлайт глянула на меня и удивилась, — Фолкет, а зачем ты взял с собой меч? Да и почему он такой огромный?
Меч, что я использовал, и вправду был значительно больше стандартного. А точнее: доходил в длину до размеров самой Твайлайт. Такой размер оружия объяснялся соотношением с моими габаритами и силой, ибо даже удлинённые мечи
для меня оказались маловаты.
— Это так важно? — ответил я вопросом на вопрос, повернув голову на бок, — Для меня стандартные и удлинённые маловаты. Взял я меч для защиты, причём не себя, а тебя и твоих подруг, если придётся сражаться.
— Фолкет, — Твайлайт нервно сглотнула, глянув на меч, а затем на меня, — Тебе что: уже приходилось убивать?
— Да, — ответил я холодно и не задумываясь, — И не единожды.
Лавандовая единорожка тяжело вздохнула и закатила глаза:
— Ладно. Давай обойдёмся на сей раз без членовредительства и смертей, хорошо?
— Ничего не могу обещать, — покачал я головой, — Я не знаю, как поведут себя эти создания, и не могу ручаться, что они не нападут первыми. Всё зависит от их поведения. А я привык делать всё для того, чтобы защитить других. Вплоть до убийства.
У Твайлайт Спаркл не нашлось, что сказать мне в ответ, и мы вернулись к делу. В дальнейшем мы занялись поиском остальных пони из Шестёрки, и, если Эпплджек, Рэйнбоу Дэш и Флаттершай присоединились к нам очень быстро, то Пинки пришлось искать довольно долго. Розовая земнопони оказалась в школе на детском утреннике, пытаясь устроить малышам урок веселья, несмотря на то, что её ограничили из-за болезни в проведении вечеринок. Мы не сразу, но всё-таки смогли уговорить её выйти из кабинета, дабы объяснить всю ситуацию, но когда она всё выслушала, то быстро попрощалась с жеребятами и пошла с нами в сторону библиотеки к Твайлайт.
Следующим нашим шагом стал способ быстро добраться до того места, где произошло похищение. В итоге было принято решение просто сесть на поезд и уговорить машиниста завезти нас в ту местность. Основными проблемами на этом этапе оказались: упрямство машиниста, которого мы, возможно, с трудом, смогли бы убедить помочь, и то, что поезд обратно сможет выехать только задним ходом, ибо железная дорога была не закончена и обрывалась где-то за десять километров до места, куда мы должны попасть.
Недолго подумав, я решил, что резонно будет подкупить машиниста деньгами, благо у меня их было много, и на том мы и порешили.
Поезда пришлось ждать целых четыре часа, и за это время я решил взять с собой шарф, ибо более одежды со мной не было. В то же время кобылки хорошенько приоделись в тёплую одежду, ибо на севере от Понивилля было очень холодно. В итоге я решил, что перетерплю холод как-нибудь. Главное, чтобы остальные не замёрзли. Спайк, в свою очередь, настоятельно требовал взять его с собой, и после некоторых уговоров Твайлайт всё же пригласила его к себе. Однако и на него одежды не было, хотя, как оказалось, для местных драконов такой холод не был большой проблемой, ибо текущая по жилам горячая кровь способна согреть их даже в лютый мороз.
После долгих уговоров машинист всё-таки согласился продлить свой маршрут до предела. Всё это мне обошлось в четыре тысячи битс, и ещё за три он согласился подождать столько, сколько потребуется, пока мы не вернёмся обратно с Рэрити. Мои спутницы удивились, что у меня так много денег, а тем более — нового образца, но я отмахнулся тем, что просто много зарабатываю, и Луна — мой покровитель.
Путь обещал быть долгим и скучным, поэтому неудивительно, что долгая и размеренная тряска в вагоне убаюкивала. Через пару минут я уже начал клевать носом, а потом неожиданно стукнулся лбом о стекло, закрыв глаза. Кажется, даже уснул, хоть и не заметил этого.
Когда я вновь открыл глаза, я неожиданно перед собой увидел вовсе не вагон поезда, а свою старую квартиру, где я жил до того, как родители решили построить свой дом за городом.
«Где я? Как я попал сюда? Куда?» — начал я прикидывать, не сразу поняв, что происходит. На какой-то миг моё сердце радостно забилось, ибо я, наконец, был дома, вдалеке от всех проблем, но всё ликование мгновенно сошло на нет, когда я осознал, что это всего лишь сон, ибо всё для меня выглядело, как в тумане.
— Мам? Пап? — решил я подать голос, тут же осознав, что он звучит не по-человечески. Я глянул на свои ладони и понял, что пребываю здесь в облике дракона. Возможно, так даже лучше. Но человеческие родители вряд ли узнают во мне своего сына.
«Впрочем, это лишь сон… Возможно, всё не так плохо?» — хмыкнул я, вслушиваясь в тишину. Мне никто не ответил. Несмотря на кажущиеся пустоту, в квартире все равно ощущалась родная тёплая атмосфера. Некоторых вещей недоставало, вроде телевизоров в обеих комнатах, нескольких шкафов и даже унитаза. Отсутствие всего этого как-то не пугало, словно для меня это было чем-то обыденным, и я решил просто заняться изучением квартиры, раз я попал сюда.
После того, как я попытался безуспешно выйти на балкон, я услышал шум с кухни, на которой был минуту назад. Выйдя в коридор, я взглянул на стол, что находился на кухне, и увидел там большой шоколадный торт с тридцатью свечами.
«Странно. Его только что здесь не было…» — усмехнулся я и подошёл ближе, навострив уши. Подобравшись к столу, я выгнул шею к торту и понюхал его. В ноздри ударил сладкий запах шоколада, усиленный моими обостренными чувствами почти хищнического тела.
«Шоколадный торт с кремовой начинкой, миндалём и ванильным кремом? Похож на тот, что я любил, когда был дома… Странная ситуация, но хочу попробовать!», — облизнулся я и подцепил когтем кусочек, отправив в пасть, — «Этот божественный вкус… Я словно опять дома!»
Я закрыл глаза и просто наслаждался тортом, отправляя кусочек за кусочком. В глазах я почувствовал ностальгические слёзы радости, словно я очутился, спустя много лет, там, где мне рады. И, увлёкшись приятными эмоциями, я и не заметил, как через мгновение на моё правое плечо улеглась чья-то мощная рука. Развернувшись, я увидел перед собой знакомые силуэты моих родителей, и те через пару мгновений синхронно обняли меня, а я так и застыл с раскрытой от удивления пастью.
— Поздравляю! Это твой юбилей, сынок! — усмехнувшись, сказал мне отец, хлопнув крепко по плечу. Оба родителя стали мне говорить различные поздравления, улыбаясь и благодаря меня за всё. Я хотел было им сказать, что мой день рождения уже давно прошёл, но тут же вспомнил, я сейчас на самом деле нахожусь в Эквестрии, а это всего лишь мимолётный сон, и вместо слов я просто разрыдался от внезапно нахлынувшей грусти. Ох, как же тяжело осознавать, что я нахожусь чёрт знает где от своей семьи! Как они вообще там без меня поживают сейчас?
Простояв в так объятьях несколько минут и громко плача, я медленно отстранился от них и закрыл морду своими лапами, пытаясь прийти в себя. Когда я разлепил мокрые глаза, то на короткий миг заметил, как в мою комнату прошло нечто тёмно-синее, но из-за слёз я не смог разобрать, что или кто это был. Кажется, принцесса Луна? Она не стала никак мешать мне, однако я начал догадываться, что она как-то повлияла сейчас на моё сознание.
— Как же я по вам скучаю! — с трудом выдавил я из себя фразу и продолжил плакать, всё ещё сидя перед родителями и закрывая морду лапами.
— Не волнуйся, солнышко, — сказала моя мама, — Мы теперь знаем, что с тобой всё хорошо, а за нас не волнуйся.
«Она… знает, где я и что делаю? Луне что — удалось соединить мой сон и сон родителей? Это… поразительно!» — предположил я, однако наш разговор продолжился.
— Тебе ещё многое стоит перенести, — добавил папа, — Будь сильным, ибо у тебя много работы впереди.
— Как же я без вас? — задал я вопрос, вытирая слезы, — Как же я выдержу без родных и друзей? И как они? Переживают ли за меня?
К сожалению, родители ничего не ответили мне, лишь пожав плечами.
— Ты всё выдержишь, — сказали они синхронно.
— Возможно, мы встретимся снова, а теперь пора за работу, — добавил отец и хлопнул меня по плечу. От такого я неожиданно проснулся и тяжело вдохнул воздух, словно всё это время не дышал.
Я находился уже в поезде, и по моей морде текли слёзы. Повертев головой из стороны в сторону, я протёр свои влажные глаза и осмотрелся. Мы как раз прибыли на конечную. На улице уже вечерело, хотя выехали мы только в середине дня, что означало, что путь длился, как минимум, четыре часа, если не больше. Я какое-то время просто сидел, пытаясь прийти в себя и разложить эмоции по полочкам, однако, заметив, что я просто сижу и смотрю в одну точку, Эпплджек подошла ко мне и тронула за плечо.
— Эй, сахарок! Конечная! Долго же ты спал. Даже гудок поезда тебя не разбудил… Фолкет… ты плакал, что ли?
Заметив, как у меня покраснели глаза, она быстро обо всём догадалась и спросила, что же у меня такое случилось. Элементу Правды я ответил только полуправдой, рассказав, что мне просто снился отец, но не более того. Эпплджек посочувствовала мне и слегка приобняла, сказав, чтобы я выходил через пару минут. Я тяжело вздохнул и нацепил за это время на себя снаряжение, что взял с собой, а именно: пояс с крепежами на спине, животе и ремнями под всеми четырьмя ногами, повесил на них по бокам несколько сумок, в одной из которых были деньги, пристегнул ножны с мечом на правый бок, и, наконец, вышел из поезда.
Однако перед тем, как окончательно сойти с него, я недвусмысленно намекнул машинисту, чтобы нас ожидали, и пообещал, что в случае задержки более, чем на день, я заплачу сразу десять тысяч. Тот удивлённо охнул, но не стал спорить и просто уселся у себя в кабинке, отдыхая. На том и порешили, как говорится.
А тем временем я выдвинулся вместе с пятью спутницами и дракончиком на спине по снежным пустошам. Спайк направлял процессию, указывая путь и говоря, в какую сторону свернуть. По дороге я спросил у сородича, почему он с Рэрити так далеко ушёл от Понивилля — чуть ли не к самой границе их государства. В ответ я получил сведения о том, что именно там единорожка получила свою кьютимарку, обнаружив первые драгоценные камни, а ещё то, что там находились самые крупные в Эквестрии залежи кристаллов. И потому для Рэрити это место и представляло такой интерес.
Спустя несколько часов ходьбы по глубокому снегу против холодного северного ветра мы, наконец, вышли к тому месту, где, со слов Спайка похитили нашу подругу. В лучах заходящего за горизонт солнца нам предстала весьма удивительная картина целой долины, на территории которой, судя по отсутствию снега и льда, было значительно теплее, чем в иных местах. Приглядевшись, я смог увидеть причину этого: из-за близости горячих водных источников и гейзеров, которые здесь находились.
Сняв часть одежды, мои спутницы и я вместе со Спайком спустились вниз, где начали искать зацепки, которые могли бы привести к белой единорожке. Спустя некоторое время мы обнаружили несколько ям, часть из которых были наспех засыпаны землей, и фиолетовый дракончик сказал, что в одну из них как раз и утащили Рэрити. Продолжив искать следы, осматривая ямы, я заметил на земле один из кристаллов голубого цвета, а на его боку — несколько царапин от когтей. Это была первая из зацепок, о которой я сразу предупредил спутниц, после чего возобновил поиски.
Однако уже через минуту к нам пожаловали гости. Позади меня послышались испуганные возгласы кобылок и какой-то треск, и я настороженно обернулся, щурясь.
Перед группой пони и Спайком стоял на задних лапах алмазный пёс. Внешне он походил больше всего на помесь волка-оборотня и обычной овчарки, которых я видел на Земле. Он обладал крепким телосложением и развитой мускулатурой на передних четырёхпалых лапах. Задние лапы, хоть и были такими же массивными, но выглядели короче, чем должны были быть, и на них имелось всего три широких пальца.
Но времени на то, чтобы разглядывать пса, у меня не было, поэтому я быстрым шагом направился к нему, нащупывая телекинезом рукоять своего меча. Пока алмазный пёс насмехался над моими спутницами, он совершенно не заметил, как я встал у него за спиной и навис над ним, заглянув в глаза. И реакция на сие действие с моей стороны не заставила себя долго ждать, и потенциальный противник, что доходил мне по росту, максимум, до груди, резко отпрыгнул от меня, развернувшись. В его глазах застыл неподдельный ужас передо мной.
— Ты ещё что за тварь такая?! — только и выговорил он басовитым хриплым голосом. Я не ответил, лишь совершив несколько шагов в его сторону. Пёс попытался убежать к ближайшей яме, но, заметив, как я с тихим лязгом вынул меч из ножен, сразу же остановился.
— Только спокойнее, пони, спокойнее, — пытался он поговорить со мной, пока я медленно приближался, — Я вижу, что ты не побоишься пустить оружие в ход, но что я скажу братанам своим, когда вернусь без лапы или глаза? Успокойся и отпусти оружие!
Я вновь ничего не ответил и отошёл в сторону, к яме, преграждая псу путь побега. Судя по реакции моих спутниц, они поняли, чего я хочу, и обступили собаку со всех сторон. Тот стал паниковать и судорожно искать путь отступления, пока я всё ближе и ближе подходил к нему. В конце концов он не выдержал и громко зарычал, трясясь от страха:
— Не подходи ко мне! Я умею драться!
— Я тоже… Но сначала ответь мне на один вопрос, — начал я, ядовито ему улыбаясь и демонстрируя ряд хищных зубов. Подойдя к псу почти вплотную, я остановился и встретился своим взглядом с его испуганными глазёнками.
— Где пони с белого цвета шерстью и фиолетовой гривой? — наконец, спросил я ласковым-ласковым тоном.
— Я не поним…
— Всё ты понимаешь, шавка! — перебил я его, приставив острие меча к его горлу, — Если не хочешь лишиться головы, то выкладывай всё, что знаешь!
— Она… — кобель замялся, глянув на лезвие, и нервно сглотнул, — Она у нас! Я отведу вас к ней, только не убивай меня!
— Тогда веди нас к ней! — нагнулся я ближе к псу, вновь оскалив зубы и издав тихий сердитый рык.
Похоже, алмазный пёс меня хорошо понял и резво поспешил к яме, дабы проводить нас через секретный проход, что был замаскирован под камень. Вход в подземные тоннели псов с первого взгляда не был заметен, а потому мы бы часами искали его без сопровождающего нас местного.
Я спустил Спайка со спины, чтобы смочь пройти внутрь, и вновь посмотрел по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого более нет. Спускаясь по тоннелям, где было, на наше счастье, даже теплее, чем снаружи, мы продвигались по низким для меня коридорам за псом, который назвал себя в ходе нашего разговора с ним Шубертом, и вовсю озирались по сторонам, ожидая подвоха. Не могло быть так, чтобы всё с ними прошло гладко, ведь в мультсериале они вели себя, как этакие бандиты из Скайрима. Так что я держал ухо востро, а меч наготове.
Спустя некоторое время мы достигли развилки с тремя проходами. Остановившись, мы хотели было спросить у потирающего в непонимании затылок пса, куда далее идти, как неожиданно что-то треснуло, и пол подо мной начал проваливаться.
«Засада!» — только и успел подумать я, прежде чем начать падение куда-то вниз. Пока я катился в пропасть, я несколько раз больно ударился о бока, пока, наконец, я не приложился с глухим стуком о землю.
С трудом поднявшись с земли и мотнув головой, отходя от шока, я посмотрел по сторонам, чтобы определить место, куда я упал. Как ни странно, но то, куда я упал, являлось на вид точно таким же местом, где я оставил своих друзей. Но развилок на этот раз было аж на три больше.
«Если найду вновь этого пса, откушу ему морду нахрен!», — шипя от боли, ругнулся я про себя, — «Ну не верю я в то, что это была случайность. Так, куда мне, блядь, идти?!»
Тяжело отдышавшись, я несколько раз глянул в каждый из проходов и затем решил воспользоваться своей способностью по сканированию окружающей местности. Закрыв глаза, я попытался почувствовать других существ вокруг себя, в том числе и тех, что находились за стенами. Однако, как и ожидалось, ближайшие ко мне находились приблизительно в сорока метрах от меня, располагаясь выше моего уровня на несколько этажей.
— Ух, блядь! — выругался я вслух. Открыв глаза обратно, я попробовал сделать первый шаг, но почувствовал резкую боль сразу в двух конечностях, — Зашибись! Буду искать путь к вам, чего уж поделать ещё…
Повреждения от падения оказались серьёзными, но не настолько, чтобы я не мог двигаться. Хорошо, что хотя бы меч был с собой, так что я был не безоружен. Подняв оружие я уставился вновь на открывшиеся передо мной проходы, выбирая, куда идти. И вскоре решил выбрать первый понравившийся, положившись на интуицию.
Сколько я бродил в этих катакомбах, прихрамывая на больные конечности, не знаю, но несколько подъёмов, что дались мне с большим-большим трудом, явно намекали, что я двигаюсь в правильном направлении. Спустя ещё некоторое время я услышал несколько хриплых мужских голосов, которые принадлежали, судя по всему, другим алмазным псам. Чтобы не попасться им на глаза раньше времени, я решил отвлечь их и кинул камень в их сторону. Тот со звучным стоном отрикошетил от стенок пещеры, и псы отвлеклись, пытаясь выяснить причину шума, а я быстро проскользнул мимо и оторвался от них. Когда вокруг стало относительно безопасно, я вновь закрыл глаза и «просканировал» местность.
На сей раз ближайшие живые создания присутствовали дальше: в семидесяти метрах от меня и по-прежнему выше. Это удручало.
Я проходил по каменистым катакомбам ещё какое-то время, пригибая голову. Не знаю даже, сколько минут или часов прошло… ощущение времени терялось под землёй, и мне довелось испытать это на своей шкуре, что немного пугало. Даже моя боль стала постепенно сходить на нет, когда я, наконец, достиг того места, где в последний раз чувствовал иных живых существ, однако там их уже не оказалось. С другой стороны, на песке я заметил множество отпечатков копыт, и это говорило о том, что здесь недавно проходила Шестерка… или же очень часто по помещению ходила одна единственная пони — Рэрити. Отметя последний вариант, я решил исходить из того, что тут находилась остальная пятерка пони, и направился туда же, куда вели их следы.
Пройдя еще несколько развилок, я в кое-то веки оказался в просторном помещении, где смог разогнуть шею и с облегчением выпрямиться во весь рост. Осмотревшись, я обнаружил здесь снятые с рельс вагонетки для сбора руды, кирки и несколько крупных ящиков со стёртыми от времени символами. А ещё неподалёку лежали три железных ржавых хомута для лошадей, видимо, предназначавшихся для пони.
«Они были здесь, и, похоже, их взяли в плен», — нахмурившись, решил я, — «Интересно, куда они…»
Не успел я закончить мысль, как где-то со стороны послышался хор различных голосов, постепенно приближавшийся ко мне. Часть из них принадлежала Шестёрке, однако несколько хриплых и не самых приятных точно относилось к алмазным псам. Очевидно, поней вели сюда в качестве пленников.
«Ну наконец-то!» — обрадовался я и, дабы не терять зря времени, спрятался за ящик. Вскоре все мои спутники вместе с Рэрити и двое псов, на которых виднелись крупные ошейники и шахтерские рубашки, с руганью вышли к середине комнаты. Я не стал спешить с атакой и начал выжидать момент, когда споры Шестерки с псами относительно Рэрити отвлекут последних в достаточной мере, чтобы я смог подкрасться к одному из них и взять в заложники.
«Так, сейчас вот эти начнут зажимать уши от стонов и ругани Рэрити, и я выдвинусь. Думаю, вон тот кобель с белой шерстью справа поглавнее будет, и будучи в заложниках, прикажет своим ребятам вывести кобылок отсюда. Если же нет, то лапы он лишится точно», — рассуждал я в своей кровожадной манере. Ради спасения своих друзей я был готов даже на это, а если уж передо мной находились потенциальные враги, то и жалеть их однозначно не стоит.
Однако спор между псами и понями неожиданно затянулся, а отвлекаться никто из псов не собирался. Всё, как и всегда, пошло не по плану, и я начал нервничать. Может, и в самом деле следует поступить так, как я и хотел изначально? Шашку наголо и в бой…
«Стоп… А что скажут… мои родители, если они увидят меня в таком виде? Одобрят ли они убийство других?» — невольно задумался я, когда уже хотел ринуться в бой. Я вспомнил тот случай в Балтимейре, где я был буквально весь в крови, и меня аж всего передёрнуло от подобного. Наверное, я и в самом деле превращаюсь в монстра, и, при осознании этого желание причинять вред алмазным псам неожиданно пропало. Мотнув головой, я тяжело вздохнул и решил подождать развязки событий.
Ругань между Шестёркой и их пленителями продолжалась, и ожидание затянулось надолго, но в итоге оба пса устали от нытья Рэрити и возмущений остальной пятёрки.
Они закрыли уши и сами начали просить, чтобы те заткнулись — и тут-то я и выдвинулся. Быстро оказавшись за спиной у большого, похожего на бульдога, пса, я резко вытащил меч из ножен и приставил оружие к его горлу.
— Не рыпайся, если хочешь жить, — угрожающе, но без злобы, сказал я, вызвав у пса сильный страх и внезапную дрожь во всём теле, — Прикажи своему товарищу опустить кирку и встать мордой к стене. И сесть на колени. Быстро!
Я перевёл взгляд на второго пса, что тоже был похож на бульдога, но уже скорее на французского, если судить по форме его морды. Он и вправду стоял с киркой, которую явно хотел применить в качестве оружия. Однако при виде меня он замешкался и застыл в нерешительности.
— Фолкет! — встрепенулась Эпплджек при виде меня, — Мы думали, что ты погиб!
— Меня крайне тяжело убить, — хмыкнул я, не спуская глаз с товарища моего пленника, и ещё сильнее прижал меч к горлу последнего.
— Делай, что он говорит, Мшешь! — почти криком приказал белый бульдог другому, и тот, подняв лапу в сторону, уронил кирку на пол.
«Какие-то имена у вас польские, ребята», — усмехнулся я про себя, — «Что за имя у тебя такое дурацкое, Мшешь?»
— К стене, — холодно приказал я, — Мордой тоже туда и встань на колени.
Пёс послушно выполнил приказ, как и подобает настоящим животным, но отпускать своего пленника я не собирался. Повернув голову к Эпплджек, я попросил её связать второго пса, и, как только это было сделано, резко убрал меч и оттолкнул от себя белого бульдога, заставив того со скулением упасть мордой в песок.
— Теперь показывай нам, где выход, и мы уйдём, — по-прежнему держа меч в воздухе, таким же холодным тоном приказал я псу.
— Фолкет! — привлекла моё внимание Твайлайт, — Спайк пропал!
Оглядев своих спутников и пещеры вокруг, я понял, что единорожка права, потому что Спайка и впрямь не было видно.
— Где дракон? — подойдя к белому бульдогу и не дав ему встать, я навис над ним, оскалив зубы и перейдя на угрожающий рык, — Где он?! Где дракон?!
— Не знаю я! — крикнул мне испуганно пёс. — Его могли захавать к себе другая банда алмазных псов!
— Другая банда? — с недоумением спросил я. — Вас тут что, несколько?
— Да, — крикнул мне пленник. — Я всё расскажу, только отпусти меня!
— Нет, не отпущу, — продолжая прижимать пса ногой к земле, ответил я, — Рассказывай о той банде всё и не ври мне, блохастый!
— Да эти чёрные — полные идиоты без фантазии! — начал отвечать мне кобель, — Они даже название своей банде придумали дурацкое…
— Какое еще название? — резко перебил я собеседника.
— Они назвали себя Diamond Dogs, — с нескрываемым презрением фыркнул пёс, — Это же название нашей расы, но на этом дебильном эквестрийском…
— Где они?
— Их логово на три уровня ниже нас, — бульдог постучал лапой по земле.
«Значит, именно от них я недавно пришёл. Иронично, сука!»
— Веди нас к ним, живо! — приказал я псу, резко подняв его с земли, и сразу же приставил меч к горлу, — И если подумаешь нас кинуть, то точно останешься гнить в ближайшей яме без головы!
— Хорошо, хорошо! Как скажешь!
— А как же я? — подал голос Мшешь, — Вы меня тут оставите связанным чо ли?
— Да, — сухо ответил я, — Эпплджек, завяжи ему пасть, чтобы не рявкал.
Связав французского бульдога, мы пошли за его белым сородичем, с которого я не спускал глаз — а то как бы чего не выкинул. Во время этого оказавшегося довольно долгим пути мы не сказали ни слова, и в конце концов пришли в ещё одну огромную пещеру, со стены которой на нас смотрела грубо нарисованная собачья морда на фоне алмаза и надписи «Diamond Dogs» на эквестрийском. Что самое удивительное, так это то, насколько тщательно и идеально был изображён алмаз с его тщательно прорисованными гранями.
«Diamond Dogs»? Прямо какое-то интересное совпадение выходит, но мне в голову приходит ЧВК одноименное из игры Metal Gear Solid V»
— Это их знак, я правильно понимаю? — спросил я у пленника.
— Да, — кивнул он, — Такой же тупой, как и они сами!
— И мы на их территории, верно? — на этот раз вопрос исходил уже от Твайлайт.
— Да, верно, и нам тут…
— Пизда, — закончил я мысль, услышав топот сразу как минимум десяти пар лап, приближавшихся к нам с нескольких сторон сразу.
Как я и ожидал, именно столько алмазных псов выбежало через пару мгновений сразу из трёх проходов перед нами. Псы были облачены в металлическую броню чёрного цвета, судя по её грубому виду, изготовленную ими самими, и несли в своих лапах такие же самодельные копья. Мы мигом оказались взяты в полукольцо. Держа меч наготове, я начал выискивать слабые места в доспехах врагов, чтобы как можно эффективнее их обезвредить, затратив минимум сил.
В один момент в центр комнаты прямо из-за спин своих товарищей вышел внушительных размеров пёс, ростом достававший мне до пасти и напоминавший ротвейлера по форме головы. Он был без шлема, в отличие от своих товарищей, и я смог внимательно рассмотреть его испещрённую старыми рубцами морду. Левый глаз этого пса был слепым, и судя по шраму, что проходил прямо там, где находился глаз, вряд ли «ротвейлер» лишился его иначе, чем в бою.
— Смотрите-ка, кобели, — сказал он своим бойцам, показывая лапой на меня. — Какой большой злой пони! Ещё и какой меч с собой прихватил!
В этот момент он посмотрел вновь на меня, и наши взгляды пересеклись. Через пару мгновений пёс усмехнулся и обратился уже ко мне:
— Тебе меч не великоват, жеребчик? — с издевкой произнёс он, — Поранишься же!
— Для тебя даже маловат.
— А может быть, у тебя достоинство маловато? — в голос рассмеялся он, и его смех подхватили остальные псы, — Небось будешь убеждать меня о важности гармонии, дружбы и взаимопонимания, щенок?
— Я не жил в Эквестрии и про идеологию этой страны крайне мало знаю, — ответил я, сделав шаг ближе к противнику, на что псы только выше подняли копья, целясь ими мне в морду, — Про местную Гармонию я вообще в душе не ебу.
— Откуда тогда ты такой нарисовался, а? — спросил ротвейлер, вытащив из ножен внушительных размеров меч, похожий на тесак, и положил его себе на плечо, придерживая лапой за рукоять.
— Я большую часть своей жизни провёл в Нова Грифонии и служил в армии.
Все псы переглянулись, а во взгляду сопровождавшего нас белого бульдога мелькнуло удивление.
— Раз так, то давай поговорим на равных, солдат, — предложил собеседник и вонзил меч остриём в землю, оперевшись на него, — Чего тебе и твоим мымрам надо?
— Кто это — мымры?! — возмутилась Рэйнбоу Дэш, — Да я тебя…
Она не успела договорить, ибо я, рыкнув на неё, недвусмысленно дал ей понять, чтобы она помалкивала.
— Во-первых, с кем я имею честь беседовать? — спросил я.
— Я Войцех, — указал пёс на себя, — А ты кто таков?
— Фолкет Фаэрвинг, — ответил я, не задумываясь, — Уже бывший унтер-офицер армии Нова Грифонии.
— Унтер-офицер? — почесал затылок Войцех, — Это звание такое?
— Младший сержант, если по-местному.
— И что же ты здесь делаешь, офицер? — спросил главарь банды.
— Я хочу узнать, — ответил я вопросом на вопрос и сделал ещё один шаг вперёд, — Где дракон?
— Этот карлик? — поднял пёс «бровь» и усмехнулся, — Он сбежал от нас, и мы его тоже ищем.
— А вы почему? Хотите навредить ему?
— Он спиздил у нас инструменты для измерения, а других у нас нет, — рыкнул главарь шайки, — Я так понимаю, что он с вами?
— И вы не знаете, где он? — вновь спросил я.
— Без понятия, — пожал плечами большой пёс, — Но он не мог далеко убежать. Учитывая запутанность наших тоннелей, этот недомерок скорее сдохнет от голода, чем сможет найти выход.
— В таком случае, может быть, стоит объединиться и найти его? — предложил я.
Главарь призадумался. Через минуту он хотел что-то сказать, но тот псовый гвардеец, что стоял рядом с ним слева, что-то шепнул ему на ухо.
— Хорошо, так и быть, но лишь на время.
— Прежде, чем мы приступим к поискам, у меня есть вопрос, — обратился я вновь к главарю банды.
— Что ещё? — с раздражением ответил тот.
— Как так вообще получилось, что вы, алмазные псы, вообще враждуете?
— Эти неудачники, — ротвейлер указал на бульдога, — не умеют нормально работать и могут только пиздить кристаллы, делая из них всякое дерьмо вроде ошейников, которые я бы побрезговал носить даже для сексуальных утех со своей женой!
— Эй! — начал возмущаться белый бульдог. — Ошейники не дерьмовые! На них много сил тратят!
— Захлопни пасть, Едржей! — зарычал на своего оппонента Войцех, — Ты получше этих пидарасов будешь, но доскулишься рано или поздно до того, что тебя отпиздят до полусмерти!
— Можете заткнуться, а! — возмутился уже я, глянув на обоих псов, — Мы будем искать Спайка или нет?!
— Так зовут этого недоросля? — спросил Войцех.
— Да, — кивнул я, — Так что?
Мы приступили к поискам, которые продолжались довольно долго. В это время мы перекинулись парой слов с главарём банды псов, и он подметил, что такого пони, как я, ещё не видел. Я ответил ему, что я полукровка, полудракон-полупони. Этот факт вызвал у моих собеседников ещё больше удивления.
В конце концов мне повезло, и дракончик сам наткнулся на меня, буквально. Выбегая из тоннеля, по которому я шёл, он не заметил меня и ударился о мою ногу, уронив инструменты на землю.
— Спайк! — радостно воскликнул я при виде фиолетового ящера, — Наконец-то я тебя нашёл! Ты не сильно ушибся?
— Фолкет! — дракончик вскочил и обнял меня, куда смог достать, — Как же я рад тебя видеть! Я думал, что ты погиб, когда пол обвалился!
— Меня не так легко убить, — улыбнулся я и показал ногой на инструменты, — Зачем украл у алмазных псов их измерительные приборы?
— Откуда ты знаешь? — удивился Спайк, глядя на меня.
— Мы все вместе тебя ищем, и инструменты нужны, чтобы нас выпустили отсюда, — честно ответил я дракончику, — Сейчас я выведу тебя к остальным, ты вернёшь инструменты, и нас сопроводят к выходу. Я договорюсь.
— Как ты умудрился с этими блохастыми поладить?
— Скорее не допустить кровопролития и договориться, — пожал я плечами и кивнул в сторону, — Идём!
Нашли остальную компанию мы быстро, вот только оказались в ситуации, когда две враждующие группировки алмазных псов уже были готовы разорвать друг другу глотки. Мне пришлось встать между двумя лидерами и попытаться договориться с обоими, пока Спайк пытался заслонить собой Шестёрку, стоя в стороне.
С трудом, но мне удалось более-менее успокоить лидеров бандитов-собак и выяснить причины их вражды. Оказалось, что одна из групп, что была одета в чёрное, заставляла всех без устали трудиться по четырнадцать часов в сутки, копая тоннели и добывая кристаллы. Некоторым псам это не понравилось, и они подняли бунт, окончившийся тем, что повстанцы были вынуждены сбежать вглубь пещер, прихватив с собой значительную часть добытого. Поскольку сбежавшие оказались квалифицированными шахтерами, то быстро построили сеть запутанных тоннелей, чтобы их не нашли, и начали строить свой собственный рай, где никто не будет работать.
Так продолжалось несколько лет, и «тунеяцы» стали совершать набеги на местное шахтёрское поселение в двадцати километрах отсюда, под названием «Нейгарские водопады». И спустя ещё некоторое время Войцеху надоело терпеть лентяев под своим носом, после чего он решил выследить тех и насильно затащить на работы, на этот раз по шестнадцать часов, но ничего не вышло.
Теперь же, когда прибыли мы, большая часть псов с обеих сторон собралась в одном месте, и могла произойти битва насмерть, если бы не моё вмешательство. Кража инструментов же ещё больше подстегнула Войцеха к наказанию «тунеядцев».
Выслушав обе стороны конфликта, я пришёл к выводу, что целесообразнее будет рассказать этим идиотам о том, что может произойти, если до этой долины доберутся капиталисты Эквестрии. Я смог донести до них мысль, что вне зависимости от победы той или иной стороны, эквестрийцы найдут это место и попросят псов потеснится, и в случае отказа вполне могут применить силу. Псы на это рассмеялись, но я заверил их, что пусть военные и стараются избегать конфликтов, но от пули из мушкета никто не застрахован. У меня потребовали доказательств, и я рассказал о железной дороге, которую строят в этом направлении, что подтвердил один из прислужников Войцега.
Всё это заставило псов задуматься и пойти на переговоры ради потенциального выживания. Одна из сторон требовала шестичасового рабочего дня, но Войцех был категорически против. Я попытался договориться на восемь часов, но и на это лидер банды не согласился. В итоге сошлись на десяти часах с получасовым перерывом на обед, что устроило всех.
Покончив, наконец, с внутренними распрями между представителями одной расы, я и Шестёрка попросили вывести нас наружу. Однако в последний момент Рэрити добавила, что без собранных Спайком кристаллов не уйдёт.
Очередной виток переговоров занял значительное время, но, убедив лидеров банд в том, что это можно считать за награду в нашей помощи им, мне всё же удалось получить тележки обратно, после чего мы наконец-то двинулись обратно к поезду.
Переход через снежную пустошь занял больше времени из-за груза глубокой ночи на улице. Всю дорогу мне приходилось выслушивать причитания Рэрити о том, как с ней плохо обращались, утешения ее подруг и браваду о храбрости Спайка, что мнил себя рыцарем. Когда всё это начало мне надоедать, мы уже дошли до ожидающего нас поезда, и мои попутчицы вместе с дракончиком устроились в вагоне-ресторане, чтобы наконец поесть, пока я платил машинисту пять тысяч битс за простой состава и ожидание.
Когда я сам приготовился поесть густого супа из тефтель, картофеля, капусты, моркови и гороха, ко мне подсела Эпплджек и подошла остальная пятёрка ее подруг. Спустя где-то минуту пристального взгляда на меня, от которого у меня возникло ощущение, что меня буквально сверлят глазами, я уже хотел спросить, в чём, собственно дело, земнопони наконец-то заговорила:
— Фолкет, я вспомнила наш разговор перед тем, как Пинки отправилась в кантерлотскую больницу, и мы его не закончили.
Я отложил большую ложку, тяжело вздохнул и потёр виски копытами, взглянув на всех, кто собрался вокруг меня.
— Что вы хотите знать, кобылки?
— Ты был в Балтимейре, верно? — спросила Эпплджек, поставив правую переднюю ногу на стол.
— Да, я был там, — подтвердил я, кивая, — И что с того?
— Пинки Пай сказала, что принцесса Луна хорошая пони, и её подданные никогда бы не поступили так, как рассказывают в газетах. Я уверена, что кто-то точно врёт. Скажи, Фолкет, что там произошло на самом деле, ибо все мы хотим это знать.
Я вновь оглядел их и снова тяжело вздохнул.
— Вы хотите узнать прямо всё?
— Да, — подтвердила Рэйнбоу, — Всё, даже если это будет слишком кроваво.
Её подруги лишь кивнули в согласии, и я начал рассказ во всех подробностях. Пони и дракончик не перебивали и не задавали вопросов, но по ходу повествования мимикой и словами демонстрировали своё отношение к произошедшему: Эпплджек ругалась себе под нос; Спайк рычал, когда слушал о избиении жеребёнка; Пинки с её гладкой опущенной гривой выглядела грустной и чуть ли не рыдала; Твайлайт записывала, но всё так же ругаясь себе под нос об идиотизме жителей города; Флаттершай опустила глаза к полу и тихо всхлипывала. Рэрити же в тот момент, когда я упомянул о жеребце, которому отрезал ногу, вообще упала в обморок, но подхвативший единорожку Спайк быстро привёл её в чувства.
Когда я закончил, кобылки выглядели ошарашенными, а на их мордочках читались смешанные чувства. Несколько томительных секунд ожидания тянулись и тянулись, но я терпеливо дождался, пока Эпплджек молвила слово:
— Я вижу, ты не врёшь, — подытожила она и отпустила взгляд, — Значит, многое из того, что нам говорили — это ложь…
— Кроме агрессивности фестралов в бою, — добавила голубая пегаска, — Но я считаю, что они поступили правильно!
Все кобылы дружно посмотрели на Рэйнбоу Дэш, заставив ту немного занервничать.
— Я что-то не так сказала?
— Сахарок, — начала земнопони-фермерша, — ты все правильно говоришь, но можно было бы тех плохих пегасов и не убивать.
— Потеря крыльев для нас, как и для всех летунов, смерти подобно, — объяснила радужногривая, — Если не в бою, то от самоубийства, но мы погибаем, если лишимся крыльев.
Фермерша тяжело вздохнула и вновь посмотрела на меня.
— Ты настоящий герой, Фолкет! Ты спас…
— Герои не устраивают резню, — перебил я, отведя взгляд.
В свою очередь фермерша посмотрела в сторону, на своих подруг, а потом вновь на меня.
— Теперь нам всё ясно. Нам всем нужно время, чтобы поразмыслить об этом. Так ведь, кобылки?
Остальные дружно подтвердили её слова, и, сказав мне спасибо, за то, что я вытащил всех из передряги с псами, Шестёрка оставила меня одного в вагоне доедать мой уже остывший суп.
Стевриан. Глава 30: Праздник нового года
1 — Назван в честь грифона, родом из Аквелии, который его и придумал
C разрешения автора "Стевриана Анласа", по моей (TiZed) просьбе.
"Кровью мечта обагрена..." — Моя заявка со следующей сюжетной завязкой: Бегущие Республиканцы, проигравшие свой бой за земли Империи с Лордом-Протектором устраивают "Морской Поход", аналогично "Северному Походу". Здесь, на Хауклендских Архипелагах, отчаянные и обречённые, готовятся дать свой последний бой против полчищ Новой Империи Грифонов...
Специально для тех, кто хотел начать писательство по EAW, но не знал, с чего начать. Более подробно о идее вы сможете узнать на самой заявке:
https://ficbook.net/requests/647990
Можете лично писать автору заявки, если хотите заняться с этой идеей. Также напоминаю, что изменения приветствуются, если они остаются в рамках мира и самой заявки
«Сегодня тридцать первое число месяца льда. Эквестрийский аналог декабря. Совсем скоро наступит новый тысяча первый год, и я рад самому празднику, ибо даже в этом мире любят готовить салат оливье, пусть и майонеза к нему ещё не придумали, хотя потуги к этому и имеются.
Забавно, но мои слова насчет возросшей деятельности капиталистов Эквестрии оказались пророческими, и кто-то из них (убей, не помню кто) предложил увеличить число гражданских заводов, и ускорить темпы перехода с чисто естественной пищи на более «синтетическую», которую ускоренно выращивают. Зная местную знать и бизнес-пони, я полагаю, что такая пища будет исключительно вредной, зато прибыль от такого производства быстро окупит себя. С другой стороны, Селестия ещё не приняла решение по этому поводу, ибо на неё также давит образованная пять лет назад партия «зелёных».
«Зелёные» в свою очередь, как и на Земле, выступают за сохранение природы в первозданном виде и своими митингами мешают индустриализации… И всё это вскрылось за такой короткий период времени. К слову, Флаттершай тоже состоит в данной партии, что меня не удивляет от слова совсем — это закономерно, учитывая её характер. Я с этими личностями сам еще не сталкивался на данный момент (Флаттершай не в счет), но как-то желанием и не горю.
У Селестии огромная власть и влияние — она могла бы «зеленых» расформировать одним своим приказом, но не делает этого. Либо она слабохарактерная в некоторых вопросах, либо держит их намеренно, как некий противовес любителям заводов и дешёвой рабочей силы.
Как бы то ни было, пока с Пинки всё нормально, и её самочувствие опасений не внушает. Я стараюсь навещать её ежедневно, ибо знаю — каково это, когда живешь с такой болезнью. Теперь весёлой земнопони нельзя надолго оставаться одной, как бы она ни хотела, и с этим ничего не поделать. Печально, но такова жизнь.
Спайк вновь зачастил ко мне в гости и беседует со мной на разные мелочные темы. Один раз спросил о том, что подарить Рэрити, но вчера задал несколько неожиданные вопросы. Конкретно он спросил меня о том, каково мне было, когда я убивал тех пони в Балтимейре, не чувствую ли я как мне совестно за это и т.д. Я честно ответил ему, что мне жалко лишь погибших и раненных фестралов, а тех уродов я бы убил еще раз. Получив такой ответ, дракончик надолго задумался и больше мы на эту тему не говорили. Не знаю, что он там себе надумал, но как бы мне не пришлось объясняться с его сестрой, что я мол совращаю ребенка подобными мыслями.
Забавно, что она ничего не говорит о сексуальных предпочтениях младшего братца, что мне аж интересно, почему? Учитывая ту неловкую ситуацию между нами пару месяцев назад… Хотя не, раз Спайк так влюблен в Рэрити, то он с большой долей вероятности бисексуал. Ну, я даже не удивлен, ибо ящеры тоже бывают любвеобильными… По себе знаю, скажем так.
Ещё мне кажется или Шестерка начала меня больше уважать после того, как я рассказал им про произошедшее в Балтимейре? Думаю, что так оно и есть, ибо недавно меня несколько раз просили дать совет по тому или иному делу, а вчера так и вообще Эпплджек попросила присматривать за Эпплблум и её подругами весь день. Значит, доверяет несмотря ни на что.
Эти неугомонные меткоискательницы меня чуть до ручки не довели своими… Выкрутасами и идеями получения кьютимарок. Но даже не это оказалось самым бесячим, а то, что мне достаточно было оставить их у себя дома минут на пятнадцать, пока я зашел в душ, как они умудрились отпереть дверь на задний двор и взять лежащее там оружие. Зачем оно им? А за тем, чтобы его начистить и отполировать. У них вышло не идеально, но весьма неплохо, тем более за такое короткое время и с их размерами… Однако, несмотря на успехи в этом деле, кьютимарки они не получили и немного расстроились.
Уже вечером, когда они ушли, я, наконец, смог вздохнуть спокойно… как я думал. Достаточно мне было прилечь и вздремнуть, как из сна меня выдернуло что-то очень страшное, но что именно — я не запомнил. Что бы я не увидел, но, возможно, это события последних месяцев на психику давят. Дело не в том, что я всё же боюсь мертвых — мне не страшно, и на тела могу смотреть спокойно. Однако меня, судя по всему, крайне терзает факт того, что я не просто не спас тех трёх фестралов, но и позволил многим пострадать. Не, конечно, фестрал Блэк крайне опытный в организации отрядов и обороны, но все равно скверно на душе».
Поставив точку, я отложил блокнот и спрятал его вновь в подвал. А затем уселся за стол и закрыл глаза, расслабившись и пытаясь сбросить нахлынувшие неприятные воспоминания.
Сегодня день обещал быть хорошим, ибо у пони тоже существовал праздник нового года, а значит и подарки, салаты, да и вообще была возможность поесть вдоволь нахаляву. Разве что немного удручала та деталь, что мне тоже придётся помогать в готовке, но тут уж ничего не поделаешь. Плюс ко всему, Твайлайт обещала кое-что показать всем нам, когда мы соберемся вечером, и на уме крутилось много вариантов — что именно.
Когда я собрался было позавтракать и уже стал готовить на сковороде капибарские консервы, в дверь постучали. Судя по звуку — не лапой, а копытом. Я подошёл к двери и открыл её, глянув сразу по уже устоявшейся привычке вниз. На крыльце стояла Эпплджек с жёлтым шарфом на шее.
— О, привет, Фолкет! — улыбнулась она, как только я появился перед ней, — Я еле нашла твой дом. Его видно лишь в упор.
— Всё верно, — ухмыльнулся я, приглашая кобылу войти и уступая той место, — На дом наложены чары, которые не позволяют его заметить издалека.
— Ух ты! Неожиданно! — восхитилась фермерша, входя в дом и снимая шарф зубами, закинув его на полку около двери, — Да и дом какой большой!
— Что есть, то…
— Погоди-ка! — оранжевая кобыла принюхалась, перебив меня, — Что ты там готовишь?
— Консервы из капибары жарю, — честно ответил я и поспешил на кухню, чтобы перемешать еду на сковородке, чтобы та не сгорела.
Фермерша немного поморщилась и тряхнула головой, входя вглубь дома, садясь у дивана.
— Что-то хотела? — спросил я кобылу, перемешивая еду на сковородке, — Дай угадаю: попросить помочь по ферме?
— Да, в некотором роде, — пожала плечами Эпплджек, заглянув ко мне на кухню, — Но не только это.
— Что ещё? — спросил я, перемешав еду еще раз.
— Мы с кобылками подумали насчет произошедшего в Балтимейре и пришли к выводу, что ты герой…
Это было неожиданно. Честно сказать, не ожидал, что меня будут оправдывать, ведь я не смог всех спасти. Я выключил пламя на плите, отложил сковородку в сторону, и тяжело вздохнул.
— Герои не устраивают бойни на улицах городов, — с небольшим раздражением сказал я, взглянув на фермершу, — Герои спасают невинных, а не заставляют их погибать.
— Погибать?! — недоумевающе воскликнула Эпплджек.
— Те фестралы, которых я должен был защитить, погибли от ран в больницах, так и не приходя в сознание…
Яблочная пони ненадолго задумалась, опустив глаза в пол, и через пару секунд снова посмотрела на меня, когда я раздраженно фыркнул.
— Я слышала об этом, — кобыла подошла ко мне ближе, — Сахарок, не вини себя так сильно. Брат Твайлайт на днях заглядывал, и мы расспросили о том, что произошло и…
— И что он сказал? — перебил я собеседницу, задав той вопрос, — И почему я о его приезде не узнал?
— Он приезжал всего на пару часов проведать Твайлайт и Спайка, а потом отправился вновь на поезд.
— Он приехал на поезде? — хмыкнул я, сев на пол, — И уехал не в Кантерлот, как я понимаю?
— Верно, — кивнула собеседница, — Он уехал в противоположном направлении. Сказал, что по долгу службы.
«Наверное это связано с деятельностью чейнджлингов, не иначе», — предположил я про себя, почесав свой подбородок копытом.
— В общем, всё понятно, — наложил я еды на тарелку, взял её телекинезом и пошёл в направлении дивана, сев на него в итоге, — так что он сказал-то?
— Он рассказал о том, как ты поступал с виновными пони, — Эпплджек скривила морду и перевела взгляд на окно, усаживаясь напротив меня, — И ещё он сказал про то, как ты спас тех фестралов. Они весьма сильны, как я помню из того, что читала, но с толпой в сотни пони даже они бы не совладали.
— Верно, в некотором роде. Но…
— Я знаю, что это не сильно оправдывает зверства, — перебила меня фермерша, подняв копыто на уровень груди перед собой, — однако я вижу, что ты не плохой. Ты хороший пони, просто рос в жестоком обществе, служил в жестокой стране и понятия не имеешь о гармонии.
— Гармонии? — удивленно вскинул я «бровь», отправив первый кусок мяса в пасть, — Что это вообще такое? Я здесь живу полгода, и мне никто так это объяснить не удосужился.
— Гармония — это философия мира, — стала объяснять мне оранжевая земнопони, — в основе лежит мысль о том, что каждый заслуживает право на жизнь, свободу, цивилизованность, равноправие, понимание и многое, многое другое.
Мне так и захотелось скосплеить мем про «охренительные истории», но я сдержался, да и повторить я бы все равно не смог из-за ограничений в сгибании ног, поэтому я просто сидел и слушал, поедая мясо.
— Принцесса Селестия учит, что все проблемы можно решить коллективно и добрыми намерениями. Учит, что не бывает плохих существ, но есть плохое окружение.
А вот это мне уже было не понять.
— Дай угадаю, — я слегка повернул голову набок, хитро улыбнувшись, и положил тарелку на тумбочку, — Существо нужно изолировать от данного окружения, чтобы оно познало данное учение?
— В общем-то да, — улыбнулась и кивнула кобыла.
Я тяжело вздохнул в ответ и недовольно нахмурился. Как наивно, да…
— А теперь послушай то, что я скажу, — с этими словами я подвинулся к фермерше чуть ближе и посмотрел ей прямо в глаза, — я лично увидел, как у вас работает эта самая гармония. Я не обязан говорить про тот случай в Хуффингтоне, но всё же расскажу…
— Погоди-погоди! — воскликнула Эпплджек, перебив меня, — Хуффингтон? Там ведь погром в церкви произошел! Я знаю об этом случае!
— Откуда знаешь? — хмыкнул я, вскинув в удивлении «брови». Не ожидал я таких познаний от обычного эквестрийца, пускай и одного из элемента гармонии.
— Мой родственник Голден Делишес рассказал, — земнопони встала и начала ходить по комнате, — Он был в церкви, когда ездил по своим делам, и решил попутно сходить на службу.
Внезапно Эпплджек остановилась напротив меня, повернула голову в мою сторону и воскликнула:
— Ты! — подойдя ко мне весьма близко она продолжила, — Именно про тебя он говорил!
Я замер на несколько секунд, не зная, что ещё и ответить. Даже не знаю, что она услышала от того знакомого.
— И что же он сказал? — с тихим вздохом спросил я.
— Он сказал, что ты вступил в схватку с жрицей и чуть её не убил! — возмущенным тоном сказала мне собеседница, глядя на меня снизу вверх с приоткрытым ртом.
— Всё было совершенно иначе, — покачал я головой, — Не я один вступил в конфронтацию — это раз.
Я топнул ногой один раз, начав перечислять.
— Второе: Августина напала на нас первой. Нас было трое: я, Луна и Вульпа.
Я топнул ногой дважды, подняв слой пыли с пола.
— В третьих: в процессе драки она чуть не убила прихожан, воспользовавшись магией света…
— Магией? — Эпплджек сильно удивилась, открыв глаза шире, — Она же земнопони!
— Может она и земнопони, но обладает очень сильной магией света, уж поверь.
— Но зачем же ты вообще с ней конфликтовал? — спросила кобыла, явно недоумевая от подобного.
— Не я, а она сама, — фыркнул я хмуро, — она подослала двоих своих прихожан устроить пожар в доме, где собрались поклонники Луны, за которыми мы и приехали.
Между нами повисло напряжённое молчание, и мы, сухо сжав губы, смотрели друг другу в глаза.
— Зачем ей это делать? — недоумевала собеседница.
— Ситуация сложная и простая одновременно. Скажу лишь то, что это связано с её прошлым и с её профессиональной деятельностью.
— Что же с ней в итоге случилось? — спросила Эпплджек, прижав уши к голове.
Я вновь взял тарелку в телекинез и съел пару кусков мяса, сделав небольшую паузу, после чего продолжил:
— Она продолжает свои проповеди, путешествуя по стране, ибо она согласилась сотрудничать с принцессой, когда та предложила выбор: либо работа на неё, либо смерть за покушение на жизнь диарха.
Эпплджек тяжело вздохнула и на секунду отвела взгляд в сторону. Кажется, она испытывала сейчас облегчение.
— Наверное, хорошо, что она извинилась, верно? — фермерша вновь подняла уши торчком и слабо улыбнулась.
Вместо ответа я лишь несколько секунд серьёзно посмотрел на нее.
— Верно же? — улыбка Эпплджек исчезла с её морды и уступила место взволнованному выражению.
— Луна в наказание отняла у неё зрение, — сказал я с суровым видом и отправил в пасть еще кусок еды, — Хотя чисто технически она и так была слепая.
— Ужас какой! — воскликнула Эпплджек, а затем задумалась и спросила, — В смысле слепая?
— Я не буду вдаваться в подробности, — я съел последний кусок мяса и направился на кухню с тарелкой в телекинезе, попутно продолжив говорить, — Но из-за одного случая в детстве она лишилась зрения, однако при помощи магии она обрела альтернативу ему и возможность использовать магию света.
Я помыл за собой тарелку, положил её в шкаф, где у меня лежала вся остальная посуда, после чего повернулся к Эпплджек и продолжил:
— Ладно, хватит разговоров о плохом. Ты хотела, чтобы я помог тебе на ферме?
Та кивнула. Собравшись, мы вышли из моего дома и направились на ферму. По пути я обратил внимание на стоявшие на краю города линии электропередач, которые были установлены три дня назад пони-рабочими. Я даже задумался над тем, каким образом Селестия собралась сплачивать народ с помощью пропаганды, но догадка, что пришла на ум, меня несколько удивила.
— Поверить не могу, что они провели электричество и поставили все эти столбы всего за один день! — восхищенно сказала фермерша, глядя на линии электропередачи, выводя меня из задумчивости.
— Что ж, теперь и в Понивилле будут блага цивилизации, а то даже в Балтимейре есть электричество, а здесь до сих пор используют масляные лампы для освещения улиц по ночам.
— Теперь да, — улыбнулась фермерша, — Может быть, теперь не придется каждый вечер ходить на улицу и зажигать фонари… Кстати, Фолкет, — внезапно обратилась она ко мне, — у тебя дома уже есть электричество. Откуда оно у тебя?
— У меня генератор в подвале, — пожал я плечами, уже видя ферму семьи Эпплов в поле зрения, — Не такой уж и отличный, но мне хватает.
— А газ? — вновь спросила собеседница, — Он у тебя откуда?
— Мне его периодически привозят в баллонах, которые я меняю по мере надобности, — честно ответил я, вспомнив, что в последний раз мне баллоны завозили месяц назад, а в доме остался на запас лишь один из них. М-да. Не густо.
В дальнейшем Эпплджек более ничего не спрашивала. Впрочем, на это времени и не было особо. Как только мы пришли на ферму, нас встретили бабуля Смит и Биг Макинтош, которые о чем-то обеспокоенно переговаривались.
Как выяснилось, дел на ферме было много, и они пытались распределить обязанности, однако красный жеребец не был согласен с некоторыми пунктами. Я, выслушав их, изъявил желание помочь и первым делом, которое мне поручили, был ремонт общего душа, что неожиданно перестал работать.
Проверка труб, которую производили ещё до моего прихода, ничего не принесла, поэтому проблему решили искать в водонакопителе. Она и заключалась как раз в том, что слить воду было невозможно, как и залезть внутрь — была нужна помощь единорога.
Поскольку водонакопитель находился на втором этаже, то мне пришлось подняться по жутко скрипучей лестнице, что угрожающе потрескивала под моим весом. Наконец, оказавшись на месте, я открыл дверцу помещения, где находился водонакопитель, и заглянул внутрь.
Внутри было мало места для меня, поэтому я не смог далеко пройти вглубь, дабы не застрять. Аккуратно протиснувшись внутрь, я заметил там нечто похожее на большую, примерно на половину комнаты размером, воронкообразное углубление, заполненное до краев слегка мутной водой.
— Ну, что там? — спросила Эппплджек позади меня.
— Можно лампу? — повернув голову к кобыле, попросил я. Та удивлённо хлопнула глазами.
— У тебя же зрение в темноте хорошее, и ты не видишь?
— Вода слишком мутная, — сказал я, — Так можно лампу?
Мне принесли зажженную масляную лампу, и я взял её телекинезом, приблизив к водной глади. Вглядевшись туда, я увидел что-то черное на дне, блокирующее водосток.
— Так что там? — вновь спросила Эпплджек.
— Что-то заблокировало водосток, — вновь повернув голову, ответил я, — Нечто черное и довольно большое. Сейчас попробую вытащить.
Я снова посмотрел на воду и попытался зацепить телекинезом объект на дне водосборника, начав выдёргивать его. Это результатов не принесло, и я решил сменить тактику, начав крутить объект то по часовой, то против часовой стрелки, наклоняя его в стороны. Спустя некоторое время у меня получилось вытащить это из слива, но я не расчитал силу, с которой дернул, и слишком резко вытащил предмет из воды, обрызгав себе голову. Отряхнувшись, я посмотрел на то, что я выловил, и увидел…
— Что там такое? — в очередной раз задала вопрос нетерпеливая оранжевая земнопони.
Я повернул голову в её направлении и поднес то, что вытащил, к свету фонаря.
— Мёртвую ворону.
Рыжая земнопони удивлённо выдохнула, отшатнувшись назад. А остальные с явным удивлением уставились на неё.
— Как она там оказалась? — задала вопрос бабуля Смит, что появилась в проходе вместе с Биг Макинтошем.
Я хмыкнул и, пожав плечами, стал осматривать потолок и стены, обнаружив у самого верха большую дыру. Её размера оказалось достаточно, чтобы ворона смогла протиснуться.
— Она залезла сюда с крыши, — кивнул я на дыру головой, — Возможно хотела в тепло, но упала сюда и утонула.
— Какой кошмар! — воскликнула престарелая кобыла с зеленой шерстью, — Что теперь?
— У вас есть что-нибудь, во что её можно завернуть и куда-то выкинуть?
— Да, есть, — кивнула Эпплджек, — пакет.
— Хорошо, — я повернул голову вновь на водосборник и поморщился, а затем вновь глянул на остальных, — Воду нужно слить и всё тут вычистить, иначе есть риск отравиться. Знаете ли: трупы действуют на воду отнюдь не положительно. Кстати, а как ворона вообще застряла в водостоке? Труп же должен был всплыть.
Биг Макинтош потоптался на месте и, заметив мой вопросительный взгляд, ответил:
— Я мылся вчера, и вода просто перестала течь в один момент.
— Ясно, — хмыкнул я, переведя взгляд на мёртвую ворону и обратно, — При сливе воды её просто засосало в трубу.
— Это вчера было? — повернувшись к брату, Эпплджек слегка толкнула того в бок, — Ты тогда забавно смотрелся весь в мыле и ещё кое с чем.
От таких откровений Биг Мак смущенно отвернулся, а фермерша в голос заржала. Я же недоумевающе, как и бабуля Смит, смотрел на них обоих. Такие откровения между братом и сестрой были для меня небольшой неожиданностью.
— Сестра, — тяжело вздохнув, ответил ей жеребец, — Я же тебе говорил, чтобы ты стучалась, когда заходишь в душ, когда я моюсь.
— Да ладно тебе, сахарок, — постепенно унимая приступ смеха, сказала брату Эпплджек, — Твоя реакция была бесподобна! Не смотри на меня так, словно сам не оценил.
Биг Макинтош вновь смущенно отвернулся, а я закашлялся, привлекая к себе внимание.
— Может займемся лучше делами?
Кинув ворону в мусорный мешок, предварительно завернув её в пакет, я взял из копыт щётку на палке и сказал, чтобы воду снизу слили полностью, отвинтив от душа разбрызгиватель. Когда же вода полностью исчезла, я взял чистящее средство, что предоставили мне Эпплы, и стал оттирать щёткой стены водосборника. Спустя примерно два часа работа была закончена, и водосборник снова заполнился чистой водой.
Пообедав вместе с семьей Эпплджек, я помог им счистить снег с крыши и заделать в ней дыру, чтобы подобной диверсии со стороны ворон более не повторялось. Полностью дела на ферме мы закончили лишь вечером, и на этом решили отправиться к Твайлайт, дабы посмотреть, чего она там такого припасла на Новый Год.
Подойдя к дому-дубу Твайлайт, Эпплджек постучалась в дверь, и затем мы принялись ждать. Долго стоять на морозе нам не пришлось, и вскоре нам открыл Спайк. По каким-то странным и неведомым нам причинам он был обвешан гирляндой.
— Спайк, — сказал я, слыша на фоне, как Эпплджек отчаянно пытается не смеяться, — Что с тобой случилось? Почему ты весь в гирлянде?
— Потому что помогаю Твайлайт украшать дом, — закатив глаза, ответил дракончик, — Меня тут в качестве елки решили использовать.
Я недоумевающе переглянулся с рыжей земнопони.
— Спайк, — серьезным тоном, обратился я к нему, — Я понимаю, что тебе хочется пошутить, но мы пришли как раз помочь и посмотреть, что там приобрела твоя сестра.
— Конечно… — фыркнул дракончик и обиженно сложил лапы на груди, — никому я не интересен. Ладно, проходите.
Мы обтёрли и отряхнули копыта, входя внутрь помещения, и я тут же услышал голос Твайлайт на фоне закрывающейся двери позади себя.
— Спайк! — судя по всему, голос звучал со второго этажа, — Ты где там возишься?
— Извиняюсь, но он меня и Эпплджек встречал, — ответил я заместо фиолетового ящера. Твайлайт в ответ шустро спустилась по лестнице вниз и остановилась напротив нас.
— Хорошо, что вы зашли! — единорожка широко улыбнулась и кивнула в сторону кухни, — Фолкет, ты точно сможешь мне помочь.
— И чем же я могу помочь?
Я встал по центру комнаты и заглянул на кухню в то время, как Твайлайт, Эпплджек и Спайк входили туда. Уже в самой кухне на столе стояло нечто, похожее на большой квадрат, что был накрыт полотенцем. Многозначно хмыкнув, я наблюдал, как Твайлайт стянула полотенце, и пред моим взором предстал самый что ни наесть настоящий телевизор с выпуклым экраном, выглядевший, как старенький советский кинескоп.
— Поможешь мне перетащить его в «Сахарный уголок»? — обратилась ко мне единорожка, широко улыбаясь.
— Ну, типа помогу, — пожал я плечами, — Откуда у тебя, скажи на милость?
— Это мне родители из Кантерлота прислали, — Твайлайт стала копытом гладить телевизор, — Как мне сказали — цветной.
— Как я понимаю, большая часть телевизоров в Эквестрии черно-белые? — спросил я, подняв «бровь», глядя на дракончика и двух кобыл. Всё это мне напоминало ситуацию в СССР времён семидесятых годов. Конечно, меня тогда ещё не было на свете, но некоторые знакомые рассказывали про то, как тогда люди жили.
— Да, — кивнула лавандовая, — Технический прогресс в Эквестрию запоздало приходит, но принцессе Селестии виднее, что нам дарить.
— Сахарок, — обратилась к Твайлайт подруга, — Сегодня ожидается что-то такое, для чего телевизор нужен?
— Наставница написала записку, чтобы я собрала весь город у телевизора и чтобы уже без десяти минут полночь он работал.
«Интересно, что же она хочет? Неужели провести новогоднее выступление?», — усмехнулся я про себя, представляя эту картину. Селестия на фоне замка Кантерлота вещает про великое будущее. Забавно…
— Ладно, — взял я телевизор в телекинез и притянул его к себе, — Идём?
— Сейчас, только сниму с себя эту гирлянду, — Спайк попытался стянуть ее с себя, но единорожка его остановила.
— Нет, Спайк, не снимай!
— Почему? — недоуменно воскликнул дракончик, — Я же в этом выгляжу, как идиот!
— Братик, послушай, — Твайлайт подошла к нему поближе и положила тому копыто на плечо, — Мы в этот раз не смогли припасти ёлку для праздника, а без неё нельзя, понимаешь?
— Но, Твайлайт, я…
— Братишка, — лавандовая кобылка убрала с плеча копыто и аккуратно прижала его дракончику к пасти, — ради меня, в этот раз сделай это, и я куплю тебе всё, что захочешь.
С этих слов глаза Спайка словно заблестели, и он осторожно убрал копыто сестры.
— Прямо всё-всё-всё?
Твайлайт раздраженно вздохнула и закатила глаза. Но затем натянуто улыбнулась ему.
— В разумных пределах.
— Хорошо, сестрица, так и быть, — улыбнулся дракончик в ответ и поправил гирлянду на себе, — Ради тебя я готов это вытерпеть.
Я несколько удивлённо поднял «бровь», не понимая, как к такому относиться даже. Но ничего им не сказал и двинулся дальше вслед за остальными. Мы направились в «Сахарный уголок» и по пути встретили Рэрити, которая фактически с ходу заметила, как одет Спайк. Немного посмеявшись, она назвала дракончика «миленькой ёлочкой» и сказала нам, что в начале года её пригласили на показ мод в Мэйнхеттен.
Несмотря на то, что до «Сахарного уголка» было лапой подать, мы пришли туда уже когда стало темнеть. Как ни странно, Пинки Пай открыла нам дверь ещё до того, как мы постучали, радостно поприветствовав нас и впустив в дом.
Постепенно сюда стали прибывать всё новые и новые гости, стекаясь со всех уголков Понивилля, а я тем временем изучал пищу, что приготовили до моего прихода, и с удовольствием отметил наличие салата «Оливье». Или как его здесь именуют — салат Клювье1. Единственное, что в нём меня удручало — отсутствие майонеза. И на фоне всего этого мне в голову пришла идея его сделать из доступных на кухне ингредиентов.
Взяв на кухне четыре яйца, почти литр растительного масла, побольше сахара, горчицу, лимонную кислоту и чайную ложку соли, я смешал всё это в миске, постепенно добавляя ингредиенты один за другим, начиная с яиц. Поскольку блендера не было, мне пришлось размешивать подкопытными инструментами минут восемь, не меньше. Когда смесь загустела, я перестал размешивать и отложил инструменты в раковину, любуясь на своё творение. Цвет получился немного зеленоватый, но выглядело оно вполне себе похожим на майонез.
Улыбнувшись проделанной работой, я кивнул сам себе и развернулся, встретившись внезапно глазами с Пинки Пай, что стояла в проходе.
— Фолкет, что ты здесь делаешь? Иди, посиди с остальными! — розовая земнопони наклонилась в бок и посмотрела на миску с майонезом, — Что это такое?
— Пинки, это…
Не дождавшись моего ответа, та подбежала ко мне, оказавшись у миски в одно мгновение, взяла чайную ложку, зачерпнула немного майонеза и отправила себе в пасть. Она взглянула на меня с нечитаемым выражением морды, отчего мне стало немного тревожно, но уже через пару мгновений Пинки запрыгала прямо с ложкой в пасти.
— Как же вкусно! Я в жизни ничего такого не пробовала!
— Пинки! — попытался достучаться до неё я, — Это не для…
Розовая земнопони меня не слушала и хотела было еще одну ложку зачерпнуть, но я остановил её, вытянув ложку из копытокинеза.
— Пинки, — серьезным тоном повторил я, — Это не для простой еды, а для заправки к салату Клювье.
Хаотичная земнопони некоторое время с грустью смотрела на майонез, а потом вновь глянула на меня.
— Ладненько. Всё-таки, что это такое?
— Я не знаю как называется, но моя мама готовила мне в качестве добавки к блюдам именно это, когда я был маленьким, — соврал я, пожав плечами.
— Это реально вкусно! — широко улыбнулась Пинки, — Это точно стоит добавить в салат! Идём, я помогу донести. Кстати, у тебя большой талант к готовке, молодец!
Следующие несколько часов я провёл за разговорами с гостями, лишь один раз прервавшись на поход в туалет. Я рассказывал некоторые истории, со мной делились подробностями житейского опыта. В принципе, ничего нового для себя я не узнал, кроме последних слухов, в том числе и случая в Балтимейре, в котором я принимал участие. Однако за час до полуночи, когда народу набралось много, меня выдернула из толпы и подозвала к себе Твайлайт.
— Что-то случилось? — задал я вопрос, подходя к ней, глядя на телевизор рядом с единорожкой.
— Я не знаю как его подключить, — поджала губы ученица Селестии, — Не поможешь?
— Я по вашему электрик? — проворчал я, — Ладно, посмотрим, что тут можно сделать.
Где-то минут сорок или чуть более я возился с подбором проводов, протягиванием кабеля и настройкой антенны, которые принесла Рэйнбоу Дэш.
Когда, наконец, появилось изображение на телевизоре, то нашему всеобщему взору предстала панорама дворца в не самом лучшем качестве и с искаженными цветами. Спустя пару секунд заиграл гимн Эквестрии, который мне не нравился с тех пор, как я услышал его месяца три назад, поэтому я слушал, закатив глаза и постукивая нервно копытом задней ноги по полу. Всё это мне напоминало кое-какую страну в моём старом мире.
Когда музыка стихла, нашему взору предстала принцесса Селестия, которая была показана от груди и выше. Из-за искажения цветов её шерсть казалась сероватой, а грива потеряла часть своих цветов, но улыбка, которую изобразила принцесса солнца на своей мордочке, была прекрасно видна.
— Мои маленькие пони! — начала речь Селестия, — Дорогие друзья! Сегодня наступает новый день Очага! Этот год вновь показал все краски нашей счастливой жизни! Вновь появились любящие семьи, вновь свет наших умов зажёгся огнём вдохновения! Этот год подарил нам прекрасные воспоминания и я уверена, что мы будем вспоминать о них с ещё большей теплотой чем сейчас.
«Забавно, но она мне кого-то напоминает», — усмехнулся я про себя, вспомнив, кого именно она невольно копирует. Это и забавляло и одновременно невольно нервировало.
— В эти минуты до полночи, мы поднимаем тосты в честь наших знакомых, друзей, родных и близких! — не снимая лёгкую улыбку с мордочки, продолжила принцесса, — И я также хочу вас лично поздравить! Пусть мой голос дойдёт до каждого, чтобы передать вам мою заботу, радость и любовь в это прекрасное мгновение! Я желаю вам счастья, желаю чтобы беды и несчастья были лишь уроками для вашего будущего! Пожелаем же всем лучшего, и пони, и грифону, и медведю, всем!
Я уловил ухом, как кто-то шепчется из пони, сидящих рядом со мной, но что конкретно они говорят, я разобрать не смог. По итогу я просто сосредоточился на Селестии, которая вдруг заметно погрустнела.
— Конечно, не для всех этот год был простым. И не все смогли избежать тёмной секунды. Более того, некоторые серьёзные проказы прошли и в нашем доме. Но мы самоотверженно стараемся исправить и помочь всем. Неважно, будь то это пони или фестрал, грифон или як. Эквестрия — это не просто дом для всех пони. Это дом для всех, кто также вместе с нами разделяет убеждения идей гармонии! И я обещаю, что сделаю всё в моих силах, чтобы построить счастливую Эквестрию. И приглашаю всех трудиться, жить и радоваться вместе с нами!
«Поздновато ты заметила гнильцо в своих землях. Заметь ты все это раньше, и жертв можно было бы избежать!»
— Эквестрия дарит солнечный и лунный привет миру, нашим дорогим соседям, — продолжила солнцеликая, натянув материнскую улыбку на мордашку, — Пусть же знает каждый, что мы всегда рады им и готовы прийти на помощь как настоящим друзьям! Пусть не стесняет внешний вид или предрассудки — наши двери всегда будут открыты, камины разогреты, а столы наполнены для наших ближних!
«Вот и пропаганда пошла», — подумал я под одобрительные слова других пони вокруг меня. Как-то неприятно было ощущать, что я нахожусь посреди стада, которое зомбируют тем, что им приятно услышать.
— Вот и подступает Новый Год! С новым циклом солнца, тепла и единения. Пускай все ваши смелые, добрые и сокровенные мечты исполнятся, пусть ни одна трудность не испугает вас. С новым Годом!
Изображение принцессы Селестии исчезло, и на телевизоре возник вид на Кантерлот на фоне звона колокола. Меня охватило острое чувство дежавю…
Стевриан. Глава 31: Кристальное похмелье
Утро встретило меня лучом солнца, который попал мне прямо на закрытые веки, заставив сначала поморщиться, а затем и вовсе проснуться.
Я медленно открыл глаза и огляделся по сторонам. Повсюду мирно дрыхли пони без задних ног, а некоторые даже звучно храпели при этом. Кто-то из них лежал на диване, а кто-то в углах и на полу. Иными словами — где попало. Что ещё примечательно было во всей этой картине, так это аккуратно сложенные многочисленные бутылки из-под алкоголя в углу. Мне сразу вспомнилось, что Эпплджек притащила сюда очень много видов разного алкоголя в «Сахарный уголок» буквально сразу после окончания речи Селестии. Поэтому и возникала картина маслом: утро первого января.
Принюхавшись, я ощутил сильнейший запах крепкой выпивки, который скопился в комнате за эту ночь. В голову постепенно пришло осознание того, что на новый год все банально набухались. Все, кроме Спайка и меня. Мы оба не могли опьянеть, ибо были драконами, но помимо этого, Спайк увёл обратно домой свою уже находящуюся под градусом сестру, которую подруги развели «на слабо», а я остался с остальными в гордом драконьем одиночестве. Мы пели песни, поздравляли друг друга, распивали алкоголь, и я во всём этом балагане даже не заметил, как уснул в углу под конец праздника.
Не зная, сколько в доме осталось пони, впрочем как-то и не задумываясь об этом, я встал и подошел к столу, залпом выпив половину бутылки сидра. Чисто ради его яблочного вкуса. После чего я закусил всё это тремя столовыми ложками салата Клювье. Пока я перекусывал, я глянул по сторонам и обратил внимание на Фаргуса, лежавшего на спине в непотребном и весьма возбужденном состоянии: с высунутым языком и довольной улыбкой на морде.
«Фрр! Фаргус, ну нафига ты палишься?», — покачал я головой, невольно глянув на промежность чейнджлинга, отмечая про себя необычную форму полового члена. Она была похожа одновременно на ту, что встречалась у коней, но одновременно с этим и нет, — «Ну… Хотя бы посмотрел на возбужденного чейнджлинга и то ладно. Интересная форма, однако. Напоминает мне нечто среднее между лошадиным и дельфиньим. Также мне интересно, раз наружных яичек у них нет, то, возможно, у них они внутри полости тела? Блин, не о том думаю!»
Фыркнув и помотав головой, я продолжил есть, ругаясь про себя на алкогольный смрад вокруг. Хотелось выйти и подышать свежим воздухом. Однако в мои планы резко пришли коррективы, когда после четырех ложек салата Клювье и двух глотков сидра в дверь неожиданно постучали.
Открыв её, я увидел на пороге стоящего в полном обмундировании лунного гвардейца-единорога. Его я уже видел, когда отвозил Пинки Пай в Кантерлот, поэтому он был мне знаком.
— Приветствую, — он протянул копыто, и мы стукнулись ими, — Я пришел передать, что у госпожи очень важное дело к тебе, и она требует немедленно явиться на вокзал Понивилля.
Я несколько раз удивленно хлопнул глазами, всё ещё не до конца всё осознавая, а затем посмотрел на мирно спящих пони позади себя. Интересно, что же это за важное дело ко мне, да ещё и в такой день? Я тяжело вздохнул, а потом вновь на единорога, сообщив:
— Подождете несколько минут, пока я кое-куда отлучусь и поем?
— Пару минут дам, но Луна ждать не будет, — серьёзно ответил жеребец.
Раздражённо поморщившись, я закрыл дверь и, когда сделал некоторые дела, взял со стола в телекинез весь оставшийся салат, который смог найти, пару бутербродов с травой и несколько бутылок сидра и вновь вышел на улицу.
Увидев меня со всем этим добром, гвардеец удивился и хмыкнул.
— Зачем тебе столько еды и алкоголя?
— Я есть хочу, а с моими размерами мне нужно много еды, — честно признался я, показательно зевнув и пожав плечами, — Я дракон и не могу захмелеть, сколько бы не пил. Я взял сидр чисто ради его вкуса, ибо соков нет, а простую воду пить не комильфо.
Достав ложку из салатницы, я стал есть прямо на ходу, идя за единорогом на вокзал, отмечая про себя необычайную тишину вокруг. Улицы были пусты, ни единого шороха, за исключением наших шагов.
— А сколько сейчас времени? — спросил я, отправив очередную ложку с салатом в рот.
— Восемь утра, — спокойно ответил жеребец, — А что?
— Просто интересно, — сказал я и отпил из бутылки, — От меня не сильно несёт выпивкой?
— Есть немного, — честно ответил гвардеец, нахмурившись, — Но ничего страшного, раз ты в здравом уме.
Мы молча дошли до поезда лунной гвардии черного цвета, около которого стояла сама Луна, и как только я приблизился, последняя недовольно поморщилась.
— Фолкет, — обратилась ко мне принцесса, возмущённо топнув копытом, — Сколько бутылок ты выпил?
Оу, — сказал я, глянув на почти опустошенную бутылку сидра из трёх, — Не помню точно, но сегодня допиваю первую.
— Как тебе не стыдно?! — ещё сильнее возмутилась принцесса, — Я понимаю, что праздник, но разве можно так бухать?!
— Принцесса, — обратился я к ней, глянув той в глаза. Мой голос был полностью ясным, а взгляд твёрдым, — Драконы от такого пьянеть не могут. Я вполне себе в здравом уме, просто пить хочу, а сидр вкусный, ибо на яблоках сделан.
Луна смотрела некоторое время гневно на меня, но потом смягчилась и тяжело вздохнула.
— Извини, я совсем забыла об этом, — глянула кобыла на бутылки в моем телекинезе ещё раз, — Но все равно это как-то неправильно. В общем, чтобы я больше такого не видела! Ты понял меня?
— Так точно! — встал я по стойке смирно и топнул передней ногой по снегу, едва не выпустив все продукты из телекинеза. Да уж, строгости у неё хватало. Даже в такой день.
— Вольно! — скомандовала принцесса ночи, глянув на салатницу с салатом Клювье. Вытянув шею к нему, она оценила мою еду и улыбнулась, — Хорошо, что мы друг друга поняли. Кстати, а зачем тебе салат?
— Я есть хочу, а ты меня вызвала!
— Ладно, я поняла, — покачав головой, сказала Луна и кивнула на поезд позади себя, — Пойдём, я расскажу в чем дело.
Не успели мы пройти и десяти шагов, как принцесса Луна вновь обратилась ко мне:
— Серьезно, сколько бутылок ты выпил? Пахнешь, как запойный алкоголик!
— Неужто всё настолько плохо? — нагнул я голову и понюхал запах от самого себя. Мне удалось уловить очень сильный амбре, отчего я скривился, фыркнув и вновь глянул на ночную аликорну.
— Да, плохо, — медленно кивнула собеседница, а потом повернула голову в сторону гвардейца слева от неё, — Блейд, выдай Фолкету препарат из аптечки!
— Что ещё за препарат? — спросил я, наблюдая, как гвардеец входит внутрь поезда.
— От алкоголя, — ответила мне принцесса, — Он выветрит из тебя запах и частицы алкоголя из крови. Нам ехать долго, поэтому всё успеет выветриться. Бутылки я у тебя конфискую.
С этими словами аликорн забрала у меня бутылки из телекинеза и передала гвардейцу, что пришел с какой-то таблеткой.
Немного поворчав, я всё-таки проглотил предоставленное мне медицинское средство и вслед за Луной прошел на поезд. Там мне выделили купе побольше и, когда мы с Луной там уселись для обсуждения вводной, поезд тронулся. Я поставил на столик рядом с собой салатницу и мы начали разговор.
— Луна, скажи мне в чём дело, куда мы направляемся и к чему такая срочность?
Принцесса, закрыв дверь на засов и изолировав купе блокирующим звук заклинанием, ответила с серьёзным видом:
— Стевриан, мне кажется, что Кристальная империя вернулась.
— Империя?! — округлил я глаза от искреннего удивления, — Почему ты в этом так уверена?
— В четыре утра я почувствовала мощное магическое возмущение, которое в последний раз ощущала тогда, когда Кристальная империя исчезла. В пять утра с границы при помощи телеграфа доложили о мощной магической вспышке сквозь вечную бурю, которую ощутили все на границе в той области. В шесть утра я отдала приказ о срочном сборе и в восемь утра прибыла сюда за тобой.
Я посмотрел в окно, где открывался отличный вид на уходящий вдаль Вечнодикий лес, из-за которого постепенно всходило зимнее солнце.
— Моё присутствие и вправду так необходимо?
— Да, — кивнула принцесса, когда я посмотрел на неё, — Ты как дракон будешь полезен своим зрением, куда более развитыми чувствами и нестандартным мышлением, конечно же.
«Вот как? Любопытно. Значит, и Сомбра возвращается в скором времени? Чую, скоро будет весело», — иронично отметил я про себя.
— А что ты хочешь найти? — желая отвлечься от мрачных мыслей, спросил я, — Как я понимаю, мы едем в столицу Империи?
— Я хочу найти кристальное сердце, — заявила мне собеседница, — Но мы не сможем попасть в столицу на поезде.
— Почему? — удивленно поднял я «бровь», не совсем понимая её логики.
— Дело в том, что железная дорога идёт только до Нейгарских водопадов, но дальше пути нет. Нам придется идти пешком.
«Не привыкать. Что ещё сказать? Благо, что жеребцы могут преодолевать за сутки очень большие расстояния».
— И сколько нам топать до места назначения? — прикидывая в уме, как же тяжко придётся, задал я вопрос.
— Около двухсот километров напрямик, — довольно сдержанно ответила Луна, сухо поджав губы, — Но есть ещё одна проблема. Дело в том, что вечная буря всё ещё не прекратилась, но стала меньше, а значит опасности тоже стало меньше. Также мне сообщили по телеграфу, что в месте, где находится эта самая буря, температура аномально низкая.
— Насколько низкая? — взял я ложку телекинезом, зачерпнул салат и отправил себе в рот, — Не в тему, но не хочешь немного салата?
Луна поначалу закатила глаза, раздражённо вздохнув. Но затем некоторое время глядела на салатницу с едой внутри в нерешительности и таки кивнула. Я дал ей ложку, и она, зачерпнув немного еды в то время, как я взял уже бутерброд для перекуса, попробовала салат.
— Ну, как на вкус? — выжидающе спросил я.
— Я вкуснее ничего не ела, — глаза принцессы буквально засияли, а морда расплылась в улыбке, — Спасибо большое. Однако, возвращаясь к твоему вопросу: там холод доходит до минус пятидесяти градусов.
«Пятьдесят градусов?! Это же температура, при которой плевок застывает на морозе, а вода, если её вылить, мгновенно замерзает. Тут точно обычными шубами и шарфами не обойдёшься! Это ж как приехать в Сибирь в зимнее время года».
— Неприятно, — констатировал я, глянув вновь в окно, видя проносящиеся мимо городские строения. Судя по всему, мы проезжали через какой-то город, — А какая в Эквестрии средняя температура зимой?
— Моя сестра говорит, что до минус двадцати пяти градусов Альфаса.
— Альфаса? — удивленно спросил я, когда услышал новое для себя слово, глянув вновь на Луну и наклонив голову на бок.
— А ты разве не знаешь? — спросила уже собеседница и, увидев мою реакцию, она вздохнула, — Альфас — это пони-учёный-метеоролог, который был рождён триста лет назад. Он предложил более удобную систему обозначения градусов. Это аналогично градусам Цельсия на Земле.
«Теперь становилось понятно. Впрочем, я и так мог бы догадаться. Другое дело, что на Земле любят и в фаренгейтах, и в кельвинах мерить».
— А до этого какая была система? — чисто из научного интереса решил поинтересоваться я.
— Система Лафайета, — разомнув шею и съев ещё одну ложку салата, сказала принцесса ночи, — Аналогично градусам Фаренгейта. Эту систему использовали ещё в то время, когда я с сестрой правила молодой Эквестрией…
— Ладно, мне всё ясно, — тяжело вздохнул я, понимая, как тяжело мне дастся переход через бурю, — Раз такая аномальная погода, то у нас есть, чем защититься от неё?
— Конечно, — кивнула принцесса, — Я ещё осенью приказала сшить для тебя зимнюю форму, как и для остальных лунных гвардейцев. Как будто знала, что пригодится!
— Хорошо, тогда я спокоен, — с облегчением выдохнул я, доев один из бутербродов, — Что-нибудь ещё?
— Пока всё, — сказала принцесса ночи, встав с места, рассеяла заклинание и открыла дверь купе, повернув ко мне голову, — Доедай и собирайся. Гвардейцы выдадут тебе снаряжение, и по прибытию мы сразу выдвигаемся. Сразу скажу — переход будет долгий, и если придётся идти ночью, то будем идти ночью, ибо в магической буре останавливаться — смерти подобно.
— Я понял, спасибо.
Кивнув, принцесса вышла в коридор, оставив меня одного, и я продолжил есть, дабы набраться сил для перехода, попутно размышляя над тем, почему Империя могла вернуться и почему именно сейчас.
Через некоторое время ко мне в купе вошёл тот самый единорог, который встретил меня ранее утром. Он держал в телекинезе большую чашку с чаем, несколько крупных сумок, внушительных размеров арбалет и большую кучу одежды. Подойдя ко мне, он поставил чашку на стол, сложил одежду напротив меня у стены, как и другие вещи, и сел на пол.
— Принцесса велела принести тебе чая и подготовить к скорому выходу. Одежду тебе, наверное, надевать будет неудобно, поэтому я…
— Спасибо за заботу, но я думаю, что справлюсь и сам, — ответил я, глянув на груду одежды и, хмыкнув, продолжил, — Я, конечно, в этом облике всего-лишь полгода, но…
— Я настаиваю, — перебил меня жеребец, — Это приказ госпожи, и я его выполню. К тому же мне бы хотелось прояснить одну вещь: если ты дракон, то откуда у тебя магия? Появилась при смене облика?
— Я в курсе, что драконы не могут колдовать, — тяжело вздохнув, стал я пояснять, раздраженно хлопая хвостом по полу, — Однако моя сила не является магией, и проявилась она относительно недавно. До этого я, как и все драконы, орудовал лапами. И нет, она не появилась при смене облика. По словам самой Луны, эта сила была со мной всегда, но дремала.
— Не магия значит? — задумчиво пробормотал собеседник, отведя взгляд на окно, а потом обратно на меня, — В любом случае хорошо, что ты на нашей стороне. Госпожа хвалила твои таланты. К слову, это правда, что ты в одном бою убил сразу шестерых?
— Да, правда, — грустно ответил я, посмотрев на пол, вспоминая ту роковую ночь в Балтимейре, — Но то были просто вооруженные жители города. Нечем тут гордиться.
— Понимаю, — кивнул жеребец, когда я вновь посмотрел на него, — Нам выходить минут через двадцать, поэтому допивай чай и собираемся.
Допив чай, я начал было надевать на себя тёплую одежду, но жеребец сразу же взял дело в свои копыта и стал мне помогать телекинезом. Так что буквально через две минуты я был готов.
Цвет той одежды, что на меня надели, выглядел приятным и гармоничным: почти черный, с изображением моей кьютимарки на крупе и с полумесяцем на груди, отражающим падающий на него свет. Сама одежда состояла из толстой синтетической утеплённой ткани изнутри и гладким, похожим на кожу наружным слоем. По бокам от шеи, буквально опоясывая её, находился пушистый воротник, который доставал до основания моей головы. Также интересной особенностью данной куртки являлись удобные застёжки на «нужных» местах, если приспичит во время похода отойти по зову природы, длинный капюшон, в который встроена выдвижная маска от снежной бури и, наконец, специальные накопытники с механическими креплениями, чтобы на них можно было прицепить что-нибудь. И в довершение всего на меня надели несколько крупных сумок, закрепив их застёжкой под грудью, а на бок закрепили арбалет.
Я решил не спрашивать для чего всё это, и молча направился за жеребцом на выход из поезда, где нас уже ждали все остальные. Всего нас было восемь: я, Луна и шестеро лунных гвардейцев, среди которых было два фестрала, один единорог, один земнопони и два пегаса. Все мы были в одной и той же одежде за незначительным исключением. Я посмотрел назад и заметил ещё двух мыше-пони, которые остались охранять поезд, а затем направился к ожидающему меня отряду.
Мы находились в небольшой деревушке. Проходя мимо домов шахтёров, я заметил, что ни в одном не горит свет, и подумал, что это означает лишь одно из двух: либо шахтёры сейчас работают, либо спят. Второе было маловероятно, ибо на улице стоял уже день, а не утро.
Как бы там ни было, вскоре мы покинули шахтёрский городок и нам всем раздали снегоступы. Одев их на ноги, прицепив механическими креплениями к копытам, мы направились к ближайшей небольшой горе, дабы осмотреть местность перед дальнейшим походом.
Взобравшись на гору, меня на секунду охватило чувство паники от вида магической бури, от которой словно разило чем-то потусторонним и злобным. Однако я тут же взял себя в лапы и трезво оценил скорость ветра на глаз, придя к неутешительным выводам.
— Нас не сдует там? — спросил я, глянув на принцессу, что стояла слева от меня.
— Не должно, — немного неуверенно ответила мне Луна, а затем наклонила голову вперёд, и ей на морду откинулся капюшон, а затем и маска, закрывая морду.
Все гвардейцы вокруг меня последовали ее примеру, как и я. Оказалось, что внутри маски есть небольшая ручка для зубов, которая позволяет зацепить маску за нижнюю часть воротника и тем самым закрыть морду от ветра. Видимость, конечно, от этого стала несколько меньше, но не критично, и мы двинулись в путь.
Когда мы уже почти перешли границу Эквестрии и приблизились к буре, нас остановил голос со стороны:
— Стоять!
Я повернул голову и увидел трёх пограничников, сидящих на крупе и держащих нас на прицеле своих мушкетов в передних ногах, — Именем принцессы Селестии, назовитесь!
— Фолкет! — крикнула мне Луна, — Почему ты не предупредил нас?
— Виноват! — ответил я приглушённо из-за маски, — Видимо, капюшон ухудшает мой слух!
Незнакомцы, тем временем, продолжали:
— Кто такие?! — вновь обратился к нам кто-то из пограничников.
Я поднял голову и, наконец, смог рассмотреть этих трех пони получше. Отметил, что у всех троих одинаковый белый цвет униформы, напоминающую собой адаптированный под лошадиную анатомию финский воинский комбинезон времен российско-финской войны. Правда определить, кто из них земнопони, а кто единорог, было решительно невозможно, да и мушкеты держали все в копытах. Однако помимо этого, на жеребцах были шарфы и маски от ветра, что защищали лишь рот, но не глаза. При этом на копытах у них ничего не было, что меня удивило, учитывая погоду и некоторую чувствительность подошвы копыт местных пони.
«Им вообще нормально в такой мороз стоять и охранять границу?», — возмутился я в мыслях.
Принцесса повернулась к пони с мушкетами и сняла капюшон с головы, явив себя им, а затем медленно направилась к пограничникам. Те медленно опустили оружие и застыли в удивлении, а потом и вовсе в некотором трепете. Когда же принцесса ночи остановилась в нескольких шагах от солдат, один из них, что оказался ближе к ней, поклонился и заговорил:
— Извините нас, Ваше Высочество! Мы не знали, что это вы и ваши подданные!
— Вы хорошо выполняете ваши обязанности сержант, — спокойно ответила аликорн, — Мы направляемся на другую сторону бури.
— Зачем? — недоумевающе воскликнул пони-пограничник слева от Луны, — Там опасно! Буря забирает всех, кто туда заходит!
— Как она забрала Айза? — спросил своего коллегу третий пони с мушкетом.
— Кто такой Айз? — спросила Луна, обратившись к третьему жеребцу.
— Это наш друг, — сказал жеребец, который, как мне показалось, имел светло-голубой оттенок шерсти, которая виднелась из-под шарфа на шее. Он указывал в направлении стены из бушующего снега в полукилометре отсюда, — Он услышал какой-то голос в буре и убежал туда.
— Когда это было? — спросил уже я, понимая к чему всё ведёт.
Все трое посмотрели на меня и, судя по реакции, немного испугались: один из пограничников попытался приподнять мушкет, но жеребец с голубой шерстью его остановил.
— Какой огромный! — сказал третий жеребец из-под маски которого стала выглядывать оранжевая шерсть, — Где вы такого взяли-то?
— Погоди, Лайс, — обратился жеребец с голубой шерстью к коллеге-пограничнику с оранжевой шерстью, — Я, кажется знаю кто это такой…
— Кто?
— Фолкет Фаэрвинг, — жеребец вновь глянул на меня, — Убийца простых работяг. Мясник из Балтимейра…
— ДОВОЛЬНО! — приказала Луна
на королевском-кантерлотском, вогнав бедолаг-пограничников в панику, — МЫ НИКОМУ НЕ ПОЗВОЛИМ ОСКОРБЛЯТЬ ИЛИ КЛЕВЕТАТЬ НА ДРУГА НАШЕГО! ПАДИТЕ НИЦ, ЖАЛКИЕ ЧЕРВИ, ЖИВО!
Трое пони тут же выполнили команду, побросав своё оружие, пусть и не хотели этого делать, судя по их возгласам. После этого Луна подошла ещё ближе, нагнулась над ним и сказала:
— Ещё раз такое услышу, и вам будет очень, очень плохо. Поняли меня?
— Так точно, Ваше Высочество! — ответили ей все трое хором, все еще лёжа на земле. Я даже сквозь одежду чувствовал, как они дрожат.
— Так-то лучше, — принцесса отошла от них на пару шагов, — Так или иначе, вашего друга мы найдем, а пока продолжайте нести службу!
Разговор был исчерпан, и аликорн накинула вновь капюшон и маску, приказав нам продолжить путь.
Подойдя вплотную к стене, которая словно отделяла вечную бурю от остального мира, я нервно сглотнул и посмотрел по сторонам, заметив, как кивнув мне, Луна первой зашла внутрь. Обратив внимание на остальных, я заметил, что у фестралов и пегасов были плотно привязаны к туловищу крылья, что показалось мне разумным.
Все остальные последовали примеру госпожи, и лишь я пытался себя успокоить прежде, чем войти. Не знаю откуда, но у меня было крайне плохое предчувствие и необъяснимое чувство тревоги.
«Что же нас там ждёт такое? Как бы не нарваться на что-то совсем ужасное!», — сглотнул я слюну, пытаясь себя успокоить.
Я всё же смог собраться с силами, когда последний гвардеец вошел в пелену и, чтобы не терять времени даром, я на вдохе вошёл за ним.
Очутившись внутри снежной бури, я едва не оказался сбит с ног порывами ветра, но смог устоять благодаря тренировкам по владению своим телом, сделав несколько шагов в направлении движения ветра и присев, широко расставив ноги, держа их прямо. Снегоступы дополнительно помогали удерживать равновесие, и я начал оглядываться по сторонам, ища взглядом Луну и остальных гвардейцев, попутно вставая обратно.
Меня постепенно окружили остальные гвардейцы, которые явно меня ждали, а сама принцесса Луна появилась следом, возвышаясь над ними подобно Гэндальфу над хоббитами. Я попытался спросить, что делать дальше и как будем продвигаться, но мне жестами дали понять, что не слышат. Насколько я смог разобрать из их знаков, дабы нам не заблудиться по отдельности или чтобы нас не сдуло порывами, нас обвязали тросом, поставив меня в середине строя, как тяжёлого представителя копытных.
Мы продолжили путь через снежную пустошь в молчании, ибо вьюга заглушала собой любые звуки. Периодически мы проверяли наличие друг друга. Примерно через пару часов по субъективным ощущениям, я услышал чей-то крик и повернул голову в его сторону. Судя по реакции моих напарников, услышал не только я.
Когда я подошёл ближе к источнику столь душераздирающего крика, то на меня набросился жеребец в форме пограничника, но сильно изодранной. Я в последний момент успел отпрыгнуть назад и «противник» упал на снег, потеряв сознание.
Я присмотрелся к жеребцу и отметил, что в местах, где униформа была изодрана, торчали оголённые мягкие ткани и мышцы. Порваны они были в местах на крупе, груди, правой задней ноге, а также полностью оторван капюшон. Что больше всего вызвало во мне сочувствие к жеребцу, так это тот факт, что левая половина его морды представляла из себя сплошные оголенные мышцы с лоскутами кожи, а задняя правая нога, помимо оголенных мышц, была явно обморожена до кости, о чем говорил её цвет. Я даже не мог представить, что мороз и ветер могут настолько повредить тело, но выяснять это я не решился.
— Я нашёл пропавшего! — крикнул я по привычке, но тут же вспомнил, что из-за шума бури меня могут не услышать, и выругался про себя.
Мы все подошли поближе к бедолаге и встали кругом, чтобы слышать друг друга, после чего решили обсудить, что с ним делать дальше. Более тщательный осмотр помог выявить, что этот индивид — земнопони.
Я предложил вернуться обратно и передать его коллегам, но Луна почему-то очень упорно настаивала, что нам следует идти вперёд. В ответ я возразил, что нельзя просто так взять и оставить бедолагу-жеребца вот так умирать. Путем долгих споров я смог в итоге убедить взять его с собой, но при условии, что мы двинемся дальше. Учитывая состояние пограничника, сам он идти не смог бы, и я согласился нести его на своей спине. Чтобы жеребец не замёрз насмерть, пока я его несу, Луна укрыла его весьма удобным и вовремя найденным в сумке одного из лунных гвардейцев-фестралов одеялом, и мы двинулись в путь.
По мере нашего передвижения буря усиливалась, и принцесса приняла решение наложить на нашу группу магический щит, но уже скоро она сообщила, что одновременно идти и держать щит невозможно. При этом она утверждала, словно её силы кто-то высасывает, и это очень настораживало.
Увидев через некоторое время низину, заслонённую камнями с двух сторон, мы решили отдохнуть там, а заодно оказать помощь нашему «попутчику». И там же аликорн смогла держать щит более или менее нормально, а мы передохнули и, наконец, поговорили.
Оказывается, Луна знала о том, что Кристальная империя может вернуться в ближайшее время, но не думала, что это произойдёт так скоро. Также я узнал больше об артефакте, что мы искали, а конкретно тот факт, что он способен влиять на разум и тела существ чуть ли не на всём континенте, и это меня встревожило. И пока мы обсуждали то, что будем делать с ним, когда найдём его, лежащий около камня пограничник проснулся и окликнул нас еле слышным, умирающим голосом.
Наполовину перемотанный бинтами и укрытый с ног до головы в тёплые вещи, жеребец попросил у меня воды, и я дал ему попить, после чего он рассказал нам, почему побежал сюда. По его словам, в последние несколько дней перед нашим приходом он слышал всякие разные шёпоты, звуки и даже видел то, чего на самом деле нет. Тогда он не понимал этого, но, когда он услышал в буре голос своей сестры, что зовет его на помощь, сознание несчастного словно окончательно перестало отличать реальность от вымысла. Он зашел в бурю и поговорил с, как ему казалось, сестрой, но она задавала ему странные и тревожные вопросы, говорила страшные вещи, которых он даже не запомнил. Лишь через некоторое время он понял, какую глупость совершил, когда его сестра просто исчезла у него на глазах, но было уже поздно, ибо ветер и лёд, который стал падать вместо снега, начали сдирать с него кожу живьём. Лишь чудом бедолага смог выжить и дождаться нас, но сильно ослабел в процессе и совершенно не чувствует свою заднюю правую ногу. Мне было очень жалко видеть его страдания, но я так и не решил сообщать ему, что ногу, скорее всего, придется ампутировать, и просто обнадежил бедолагу.
Спустя ещё непродолжительное время Луна сняла щит, что послужило сигналом к дальнейшему продолжению похода, и мы двинулись дальше. По мере продвижения мне казалось, что время тянется бесконечно долго, но когда ноги начинали уставать, мы находили новое место для отдыха. В общей сложности отдохнули мы так ещё раза три, прежде чем буря закончилась, и мы вышли на высокую скалу. С неё открывался шикарный вид на долину, что не была занесена снегом. Сняв там маску и капюшон, я смог рассмотреть вдалеке силуэт башни, что в каноне должна была стоять в центре столицы Кристальной империи.
— Ого! — восхищенно воскликнул я, не обращая внимания на боль в конечностях и вес, что давил мне на спину, — Какая красота!
Огромный город с гигантским дворцом в виде шпиля завораживал меня. Насколько он будет красивым вблизи я даже не представлял на тот момент, но хотелось увидеть.
— Всё фактически так же, как тысячу лет назад, — проговорила принцесса с ностальгической ноткой в голосе, — Нам немного осталось идти. Хочется надеяться, что сестра моя ещё не прибыла в сие место.
— Госпожа, я понимаю, что это не моё дело, — обратился к Луне один из фестралов, — но скажите, почему вы не хотите, чтобы принцесса Селестия была здесь?
Аликорн несколько сердито посмотрела на подчиненного, но потом поджала губы и ответила:
— Я не очень доверяю ей. Этого достаточно, младший сержант?
— Так точно! — ответил тот, — Вопросов не имею!
— Тогда продолжим путь и будьте внимательны! — скомандовала принцесса, — Если кто-то нападет на нас — стреляйте на поражение!
— Так точно! — ответили мы все хором, кроме спящего на моей спине пограничника.
Дальнейший путь до города проходил в тишине и напряженности. Мои спутники были готовы к возможному нападению, и поэтому активно переглядывались, смотрели по сторонам и старались не находится на открытой местности без особой необходимости. Это заставляло возможного противника подумать, что нас всего двое, а не восемь, если не считать раненного у меня на спине. Данная тактика показалось мне не лишенной смысла.
Приблизившись к городу, я стал замечать дома, которые были похожи на ранние европейские средневековые здания, но с вкраплениями кристаллов, как я смог догадаться, присмотревшись к стенам внимательно. Улочки были весьма ухоженными, каменными, но выглядели так, словно их посыпали пеплом, что меня удивило. Однако ещё больше меня озадачило и даже встревожило отсутствие каких-либо жителей вокруг. Я высказал свои опасения принцессе, и она ответила, что у неё тоже плохое предчувствие.
Дойдя до большой площади вокруг башни, я не сразу, но заметил стоящего около стены местного жителя, что по внешнему виду был сильно изможден и смотрел пустым взглядом куда-то вдаль. Он был похож на обычного жеребца, только его шерсть выглядела блестящей, словно состоящей из кристалла. От канона они были неотличимы, во всяком случае внешне.
Я попытался привести того в чувство, но не вышло. Он просто стоял и смотрел дальше. Тем временем остальные мои спутники нашли других кристальных пони, но у всех была точно такая же реакция на наше присутствие. То есть никакая.
Когда я пытался привести очередного найденного пони в чувства, Луна подозвала меня к себе и сразу начала разговор, попросив оставить снаружи раненного пони, что я и сделал, дав гвардейцам знак его охранять. Сами же мы отошли ближе к башне, что являлась одновременно и дворцом, и вместе попытались найти в неё вход.
Некоторое время спустя, благодаря мозговому штурму и памяти принцессы Луны, мы смогли войти, но отсутствие света первые минуты принесло неудобства. Быстро найдя решение, воспользовавшись ручным фонариком, который Луна прихватила с собой, мы приступили к поиску кристального сердца.
Дворец изнутри оказался парадоксально больше, чем снаружи, и поиски растянулись на долгие часы. Я смог осмотреть гостиную, спальню, библиотеку, несколько балконов и комнату для гостей без учета множества коридоров по пути туда. Однако, когда я почти уже отчаялся, то увидел нечто сквозь одну из стен, и понял, что на преграду наложена иллюзия, схожая с невидимостью и каким-то образом её можно было снять. Однако я пошёл иным путем и, сделав пять мощных ударов задними копытами, разбил стену, открыв проход в секретное помещение.
Зайдя внутрь, я не сразу смог разглядеть руны на полу, ибо мрак в новом помещении был куда сильнее, чем до этого, да и ощущался более густым, словно живым. Возможно, здесь уже поработал Сомбра более конкретно, чтобы кристаллическое сердце — могучий артефакт, дающий жизнь всей Кристальной Империи, не попал в наши копытца. Так что необходимо было соблюдать осторожность. На руны я решил не наступать и продвигался вперед осторожно, перешагивая их, пока не оказался у пьедестала, на котором лежал драгоценный камень в форме сердца.
«Вот и оно!»
Когда я взял камень в телекинез, то сразу услышал цоканье копыт позади себя и рефлекторно спросил:
— Луна, это ты?
— Да, Стевриан, это я! — ответила она, подходя ближе, — Я…
— Не подходи! — крикнул я, сам не зная почему, но тут же попытался обосновать свои слова, — Плиты с рунами наверняка ловушки! Я сам к тебе приду!
Вместо ответа, когда я уже повернулся, чтобы направиться обратно, то мир вокруг меня на секунду поплыл, и через мгновение я оказался вместе с ней снаружи. В этот момент у меня перехватило дыхание буквально на долю секунды, и я догадался, что она применила телепортацию на мне.
— Луна, ты можешь телепортироваться?
— Ну да, — пожала та плечами, держа уже в своем телекинезе кристальное сердце, — А что?
— А ты сразу не могла нас телепортировать сюда из Понивилля? — несколько возмущённо спросил я.
— Нет, не могла, — отрицательно помотала головой кобыла, — Это бы отняло слишком много магии, которую я бы хотела сохранить. К тому же нас мог ждать сам Сомбра. Он бы по энергетическому всплеску нас отследил и поймал. И третье: я не знала точно, что мы тут встретим, поэтому и выбрала этот способ, а не тот.
— А обойти границу через Пустоши или через Сталлионград нельзя было? — не унимался я с вопросами, пытаясь придумать способ полегче добраться до Кристальной Империи.
— Первая местность слишком опасна, а Сталлионград нас ненавидит и, вероятно, не пропустит.
— Хорошо-хорошо, — ворчливо ответил я, — Я понял. Нам бы следовало выйти к остальным.
— Хорошая идея, идем! — кивнула принцесса ночи, и мы прошли на выход, положив артефакт в одну из моих сумок.
Когда мы вышли на улицу, нас встретила Селестия лично вместе со своей охраной. Увидев нас, она сильно удивилась, но тут же взяла эмоции под контроль и первой начала разговор:
— Сестра, — обратилась солнцеликая к Луне, — Как ты здесь оказалась?
— Таким же образом, как и ты, — с ноткой неприязни в голосе, ответила лунная аликон на вопрос, — Мне тоже было видение, но мы собрались раньше и прибыли сюда.
— Почему ты не сказала мне?
— Извини, но я не доверяю твоей страже, — ответила принцесса Луна с долей издевки, усмехнувшись.
— Но, что если тебе грозила бы опасность? — взволнованно ответила сестре Селестия, подходя ближе.
— Не подходи! — резко прикрикнула на белую аликорну принцесса ночи, — Я всё ещё не хочу с тобой общаться более, чем это необходимо.
Я стоял с несколько растерянным выражением морды. Такая ссора сестёр для меня была шоком, равно как и крайняя несогласованность их действий в последнее время. Если так продолжится и дальше, то…
— А в чем, собственно, дело? — перебил спор я, глядя на сестёр-аликорнов.
— Не твое дело! — крикнули обе синхронно на меня сердитым тоном. Я с небольшим шоком приоткрыл рот.
— Ладно, не моё, — обиженно ответил я им, доставая телекинезом кристальное сердце из сумки, — Мы с Луной нашли артефакт, к слову.
Увидев его, Селестия подошла ко мне поближе и некоторое время пристально осматривала сердце, но потом сокрушительно покачала головой и сказала:
— Он разряжен и не будет работать, пока его не зарядить.
— А ты точно уверена, что стоит это делать? — задал я вопрос принцессе, прищурившись. Вдруг это приведёт к печальным последствиям?
— Что значит стоит или нет? — сердито ответила мне та, — Этот артефакт поможет нам всем!
— Принцесса, — серьезным тоном, пристально глядя аликорну в глаза начал я, — я знаю, что делает кристальное сердце. Неужто вы хотите промыть мозги всем существам на континенте?
Между нами воцарилось молчание, в котором я мог отчётливо слышать неровное и яростное дыхание солнцеликой.
— Как ты мог вообразить такое?! — сильно возмутилась принцесса дня, зло глядя на меня, — Кто тебе такое сказал?
— Я! — подошла к сестре тёмная аликорна, защищая меня, — Я сочла его достойным знания сего.
Белая принцесса сурово посмотрела на нас обоих, потом закрыла глаза и тяжело вздохнула.
— Так и быть, — сказала солнечная принцесса, чуть улыбнувшись, и посмотрела вновь на меня, — Но это государственная тайна. Полагаю, ты знаешь что это такое.
— Так точно, — кивнул я, — Такими знаниями нельзя абы с кем делиться. Разве что вы сами не скажете, кому можно про такое поведать.
— Если таковые будут, мы сообщим тебе, — ответила за сестру Луна, — Что нам делать с городом и Империей?
— На данный момент — ничего. Сначала мы должны убедиться в отсутствии следов короля Сомбры здесь и лишь потом сообщать моим маленьким пони о столь грандиозном событии.
— Логично, — пожал я плечами, — Неизвестно, какой общественный резонанс это произведёт. И да к слову: хорошо выступила по телевизору, Селестия.
— Правда? — искренне удивилась белая аликорна и слегка смутилась, — Я лично считаю, что получилось не очень, ибо я могу значительно лучше…
Она слегка потупила взгляд и затем решительно топнула копытом, продолжив:
— И ещё: артефакт не должен покинуть пределы города, иначе это грозит большой бедой.
— А как вы собираетесь его заряжать? — задал я вопрос, нахмурившись, — Неужто остаться здесь или постоянно просить прохода через границу?
— Откуда ты…
— Догадался, — пожал я плечами на вопрос Селестии, — Или может есть какой-то иной способ попадать сюда?
— Конечно есть! — улыбнулась солнцеликая и, повернувшись к одному из своих гвардейцев, дала тому знак принести чего-то, — Сейчас сами увидите.
Спустя некоторое время ожидания подопечный принес несколько сложенных платформ из какого-то белого металла и поставил их на землю рядом с нами.
Селестия, переступив с ноги на ногу и размяв шею, стала телекинезом раскладывать конструкцию, и в итоге получилось нечто похожее на рамки портала. Ещё некоторое время она возилась с панелью на одной из рамок, что меня очень заинтересовало. Я даже из любопытства заглянул аликорне за плечо. Увиденное меня малость потрясло, ибо она возилась с самым настоящим компьютером, да не абы каким, а с голографическим интерфейсом.
«Какого хуя?! Почему мне никто не сказал, что у Эквестрии есть такие технологии? Какого хрена Селестия прячет такие от пони? Ну охереть, не встать!», — грязно выругался я про себя, чуть было не сказав это вслух, — «Компьютер с голографическим интерфейсом?! Такого даже на Земле не было, нахуй! Какого, Пустота тебя дери, тут происходит?!».
Я повернул голову к Луне и та тоже посмотрела на меня, но без явного удивления. Так мы смотрели друг на друга некоторое время, после чего принцесса ночи кивнула в знак понимания того, к чему я клоню. Я отошёл на пару шагов назад, и тут же в рамке портала возникло вещество, по цвету и внешнему виду напоминающее ртуть. Это было нечто фантастическое.
— Я всё настроила, — как ни в чем не бывало сообщила Селестия, — Теперь сюда можно будет путешествовать из дворца, если потребуется.
Отдав несколько распоряжений дневным гвардейцам, принцесса-аликорн повернула голову ко мне и продолжила:
— Пока что на этом твоя помощь заканчивается, Фолкет. Если потребуешься ещё, мы сообщим тебе. Сейчас же хочу выразить тебе благодарность и потом обсудим награду, но сейчас я буду занята. Спасибо.
Я хмыкнул от такого к себе обращения и почесал голову копытом, но спорить не стал и вместо этого подошел к Луне.
— У нас будет серьезный разговор о технологическом развитии Эквестрии. Если не сейчас, то позже.
— Разумеется, — согласилась принцесса ночи, — Возможно, во сне выйдет поговорить, но точно не сегодня. Как бы я ни хотела, но мне придётся работать с сестрой, поэтому извини, но ты и вправду свободен. Проходи через портал и отдохни.
— Да, стоило бы, — согласился и я, кивнув, ощущая урчание в животе и накопившуюся за этот переход усталость, — Я давно не спал и не ел, так что мне точно потребуется отдых. Спасибо за «прогулку».
— Без проблем, — ночная аликорна толкнула меня в плечо, хихикнув, а после встала и пошла в направлении своей сестры, а мне указала на портал.
Подойдя к порталу, я недоверчиво осмотрел его. Он был достаточно широким, чтобы я мог пройти, но структура самой портальной сетки, что напоминала ртуть, мне не внушала доверия. Некоторое время поразмыслив, пару раз проведя копытом по поверхности, я убедился, что всё нормально и смело шагнул в портал.
Стевриан. Глава 32: Ночные тренировки
https://derpicdn.net/img/view/2019/6/19/2069301.gif — заклинание, которое кастовала Луна во время боя очень похоже на это.
— Луна, я, конечно, понимаю, что это необходимо, но не кажется ли тебе, что это слишком?
В данный момент мы находились посреди ничего на полу, окружённые водой и скрывающим всё вокруг себя туманом, густым, как кисель. Я, пребывая в облике пони, стоял в полурасслабленной позе, глядя прямо на Луну и держа в телекинетическом захвате созданный при помощи силы мысли меч. Принцесса же была напротив меня. Она застыла в боевой позе полубоком ко мне, опираясь на слегка согнутые ноги и удерживая телекинезом свою направленную назад глефу. Её оценивающий взгляд внимательно изучал меня.
В данный момент я проходил интенсивные тренировки ближнего боя, и нынешнее занятие было далеко не первым и даже не десятым. Я успел сбиться со счёта где-то после тридцатого, но сегодняшнее обещало быть особенным, и я это чувствовал.
— Нападай! — отдала Луна приказ, не оставляя мне иного выбора, кроме как подчиниться.
Сначала я попробовал атаковать её на расстоянии, стоя на своём месте и направив к ней меч, но клинок был сразу же отбит глефой, и, полетев уже в мою сторону, лишь чудом не попал мне в голову. Это ясно дало мне понять: принцесса не шутит, а я словами ничего не добьюсь, поэтому я начал постепенно сближаться с противником, продолжая наносить удары вновь созданным мечом.
Удары сыпались на Луну с разных сторон, чередуясь, и их скорость и сила постепенно росла. Однако принцессе словно было плевать на все мои попытки добраться до неё, и она с лёгкостью отбивала любые мои выпады. Я попытался атаковать сверху вниз, а потом резко в противоположном направлении, но она играючи отпрыгнула в сторону, и очередной удар сломал моё оружие.
— Нападай! — вновь командирским голосом приказала Луна, — Дерись в полную силу!
В очередной раз воссоздав тот же меч из обломка старого и резко сблизившись с Луной ещё одним прыжком, я снова начал наращивать скорость ударов, пытаясь найти брешь в обороне противника и зацепить голову, но она с лёгкостью парировала или перенаправляла прямо на меня каждую мою атаку. Один такой выпад привёл к тому, что мой же меч погрузился мне в грудь по рукоять, однако боли я не почувствовал — лишь небольшой дискомфорт.
— Ну вот, опять! — сокрушённо проговорил я, вынимая из груди застрявшее там оружие и готовясь вновь атаковать по команде, благо умереть во сне у меня не получилось бы при всём желании.
— Нападай!
На сей раз я тщательно старался контролировать поле боя и усилил своё внимание на оружии, чтобы телекинетическую хватку было сбить труднее. Однако как-либо зацепить принцессу у меня не получалось — она то парировала, то отпрыгивала, то отражала оружие в сторону, а в один момент вновь сломала мне меч ударом, оказавшимся столь сильным, что в воздухе остался шлейф из магии, которой было усилено оружие Луны.
Стоило мне отвлечься, чтобы создать новый меч, как она нанесла по мне удар, и я почувствовал, как голова слетает с моей шеи. Всё закружилось, и через пару мгновений я смотрел на себя со стороны.
— Твою же мать, Луна! — возмущенно крикнул я, ища глазами принцессу, — Вот обязательно было отрубать мне голову?!
— Извини, — хихикнула лунная аликорн, и я телепортировал свою голову обратно к телу, после чего размял шею и вновь приготовился к бою, создав меч побольше, — Нападай!
На сей раз я не только стал активнее двигаться и избегать ударов, отпрыгивая и приседая под ними, чтобы не допустить ещё одного попадания по шее — когда Луна парировала и проводила контратаки, я поставил псионический щит по направлению её выпадов, тем самым продлив поединок, но в итоге вновь оказался повергнут, на этот раз в прямом смысле, ибо принцесса ударом исподтишка отрубила мне правую переднюю ногу, заставив упасть на мокрый пол.
— Очень плохо, — констатировала аликорн, пока я вновь вставал, возвращая себе ногу, — Заново!
На сей раз я стал действовать подлее, ударами передних копыт и псионикой поднимая перед собой сначала кучу брызг в направлении принцессы, а затем и небольшие волны, но в итоге со злости стал швырять в Луну большие шары с водой. Один раз я смог по ней попасть и подойти вплотную для нанесения удара, но она нанесла копытами удар по моей морде с силой, которую я не ожидал от кобылы. Да такой, что меня отбросил на пару метров назад и опрокинул на спину. Когда же я встал, то увидел, как принцесса ночи смахнула с морды мокрую гриву, а на груди у неё теперь красовалась небольшая, но истекающая кровью рана.
Я уже начал было радоваться, что смог зацепить Луну, но тут же получил пару десятков ударов копытами, как передними, так и задними, по всему телу. Не успевая их отразить или уйти от них, я упал на мокрый пол, а затем ощутил, как мне снова отрубили голову.
От бессильной злобы я взвыл и вновь вернул голову на место, резко встав с пола, подхватив отброшенное ранее оружие телекинезом, и вновь приготовился к сражению, обратив внимание, что рана на груди соперницы исчезла.
Спустя ещё десять попыток я разозлился не на шутку, что Луной было быстро замечено, но она удостоила этот факт лишь ухмылкой, раз за разом заставляя меня откровенно огребать. И каждый раз я что-нибудь терял, с каждой попыткой: уши, ноги, хвост, голову, нижнюю челюсть, глаза. Всё это приносило изрядную долю неудобства, но я не опускал лапы и бился дальше.
В один момент я неожиданно для себя быстро перешёл в наступление, издавая такое дикое рычание, что самому стало неприятно, но с каждым разом я сражался с Луной всё дольше и дольше. Однако на секунду мне казалось, что она хочет не только развить во мне мастерство ближнего боя, но и что-то ещё.
На тридцатой попытке я почти смог сломать оружие принцессы, применив к оружию больше импульса и силы, но вновь не просчитал того факта, что Луна притянет мой меч к своей глефе и тут же ринется на меня.
Я не стал её разочаровывать и быстро отпрыгнул в сторону, но соперница, быстро развернувшись прямо на ходу в мою сторону и при этом затормозив, нанесла широкий удар в область моей шеи снизу вверх. В последний момент я успел поставить щит по направлению удара, успешно его отразив.
Следующим моим шагом стало приближение к принцессе Луне, чтобы ей было сложно использовать её излюбленное оружие, заставив сменить то на иное. Вновь использовав щит, окружив себя им, я быстро сблизился с ней, на сей раз разогнавшись с места при помощи псионного импульса, но принцесса играючи отступила в сторону и нанесла три сильных удара тупой частью глефы по моей голове и нижней челюсти с такой силой, что пробила щит, вызвав дезориентацию из-за нагрузки на разум, а затем в очередной раз снесла голову. Я снова оглушающе взвыл от досады, и после этого Луна телепортировала меня подальше от себя, вернув голову на место, и всё началось сначала.
Ещё пятнадцать попыток не принесли результата, и я, к своему недоумению, заметил, что она мне ещё и поддаётся, что разозлило меня сильнее. Ощущать себя беспомощным котёнком мне решительно не нравилось. Подгоняемый уже яростью на себя и на принцессу, я раз за разом терпел поражения, но не сдавался.
На шестидесятой попытке я стал ощущать сильную усталость, несмотря на то, что ранее во снах её не было, и это показалось мне странным.
— Луна, — обратился я к ней, переводя дыхание после очередного проигранного боя, — Это твоих копыт дело, что я устаю?
— Возможно, — принцесса зловеще улыбнулась, — Нападай!
Вся эта ситуация злила меня всё больше и больше, тем более, что Луне, судя по манере играючи парировать любые мои атаки и предугадывать мои ходы… нравилось меня злить? Она словно не просто плевала на мои потуги, но и, казалось, даже не устала. Однако ярость также давала мне силы сражаться дальше.
Я начал переходить к откровенно нечестным методам, осознавая, что всё равно не смогу по-настоящему навредить Луне. Следующие попыток десять я пытался зайти ей за спину, но она либо отсекала мне голову, либо отбрасывала на десяток метров ударом обратной стороной глефы. Я использовал разлитую вокруг воду для отвлечения, создавая брызги и состоящие из неё шары и плотные стены, и даже пытался сдавить Луну усиленной моей псионикой водой, но толку было мало. Атаки по ногам, шее, голове, телу, крупу и даже животу легко блокировались щитом и оружием.
Затем я попытался изменить свой подход путём создания ещё нескольких мечей для перетягивания внимания Луны на них, пока сам буду сокращать дистанцию. На несколько мгновений мне показалось, что я добился успеха, когда приблизился к противнику почти вплотную, но слишком поздно заметил, как прямо передо мной материализовался один из моих же мечей, и я на скорости напоролся на него же. Это телепортировало меня на старую позицию, но уже без клинка в груди.
Я хотел было начать ругаться на наставницу благим матом, а затем вгрызться в её шею зубами, но неожиданно она выставила свою глефу вперёд, и в воздухе возникло несколько матриц заклинаний со сложной геометрией, из которых через пару мгновений прямо в меня полетели острые, как бритва, короткие мечи.
От неожиданности я лишь чудом успел отпрыгнуть в сторону, и несколько из них пролетело мимо, но остальные вонзились в меня с такой силой, что заставили сделать по инерции несколько шагов назад, чтобы не упасть.
Я попытался отбить ещё несколько из оставшихся, но не смог. Я не превращался в подушку для иголок лишь по той причине, что мечи через несколько секунд исчезали, но это ни чуть не радовало.
Несмотря на такой поток клинков, я смог сосредоточиться и зацепиться мыслью за механизм управления реакцией, и ускорил её до такой степени, что все объекты вокруг меня замерли.
Капли воды, клинки, даже сама Луна — замерли, словно на стоп-кадре. Пару мгновений, по моим субъективным ощущениям, потребовалось мне, чтобы осознать, что я наконец-таки сделал это сознательно, и в душе я ощутил радость и гордость за это, но тут же вспомнил, где нахожусь, и сосредоточился на оружии. Когда я слегка двинул своим мечом перед собой в сторону летящей на меня глефы, мир вновь пришёл в медленное движение. Как следует сосредоточившись и напрягшись, я смог отбить пять направленных на меня клинков, а затем поднырнул под шестой и увернулся от седьмого, но от напряжения упал на живот.
Хотя я и находился во сне, жуткая усталость, как и головная боль, навалились на меня, однако я нашёл в себе силы встать и взглянуть в глаза сопернице. На лице Луны читалось удивление, но, когда мы с ней встретились взглядом, она широко улыбнулась.
— Молодец! Наконец-то догадался, что я хотела от тебя.
— А, теперь всё ясно, — встал я полностью, слегка пошатываясь и быстро дыша от напряжения, — Я уже было хотел порвать тебя зубами и ногами при помощи копытокинеза на мелкие части.
Заметив мое состояние, принцесса наложила заклинание на воду, которая тотчас загорелась мягким голубым светом, и моей голове стало значительно легче, да и физические силы почти восстановились.
— Раз я не могу лечить тебя напрямую, то и такой способ сработает, — с улыбкой кивнула принцесса, — И ярость твою могу понять. Это было необходимо. Не принимай близко к сердцу.
— Как ты до такого додумалась? — помотав головой, спросил я, ощущая, как мне становится легче, — Ну, до наложения заклятия на воду.
— Я много думала, зачем в преддверии твоего разума столько воды, и пришла к выводу, что это можно использовать. Как видишь, это получилось. Кстати, а ты как додумался до боевого использования воды?
— Спасибо большое, — улыбнулся я принцессе ночи в ответ, разомнув шею, — Сам толком не знаю. Это инстинктивно получилось.
— Отлично получилось, — широко улыбнулась мне принцесса, — У тебя есть зачатки гидроманта, определенно.
Я подумал над её словами и пришёл к выводу, что в них и вправду что-то есть. Однако не успел я развить мысль дальше, как мордочка Луны приобрела вновь сосредоточенное выражение, и аликорн отдала приказ:
— Теперь повтори! — отпрыгнув от меня на десяток метров, приказала принцесса, направив свою глефу остриём в мою сторону, заставив ту зависнуть рядом с собой, и начала чертить в воздухе магические матрицы.
И вновь в меня полетели клинки, которые я пытался отбить, сосредоточившись на ощущениях, что удалось далеко не сразу, и десяток клинков вонзились в мою тушу.
Через некоторое время я смог не только прощупать ритм полёта клинков, который напоминал ноты какой-то неизвестной мне песни, но и их скорость, а также смог без особых усилий со стороны своей воли увеличить скорость своей реакции.
Клинки отлетали в стороны, отражённые моими умелыми действиями, в то время, как я заметил, что принцесса и вправду тихо насвистывает какую-то мелодию, но разобрать я её не мог.
Решив воспользоваться моментом и таки атаковать Луну, я вспомнил момент, когда спас Эпплблум в амбаре от огня, чтобы попробовать телепортироваться. Стоило мне об этом подумать, как на мгновение мне показалось, что моё тело стало легче, и от неожиданности я чуть было не пропустил клинок. Вновь глянув на принцессу и убедившись, что она все ещё насвистывает мелодию, я целиком отдался тому ощущению и сконцентрировался на том, чтобы оказаться позади соперницы.
Я ощутил необычайную лёгкость, и мне показалось, что зрение стало похожим на тоннельное, а ещё через мгновение я уже стоял позади принцессы ночи и заносил над ней свой меч. Но глефа, что висела в воздухе рядом с Луной, резко поменяла положение и, крутанувшись в воздухе, молниеносным выпадом воткнулась в мою грудь и, войдя более, чем наполовину, зависло, насадив меня, словно муху на иглу. Я сердито зашипел от досады.
— Ого! — восхитилась принцесса, разворачиваясь ко мне мордой, — Это было близко. Тебе почти удалось, но этого мало, чтобы выжить в настоящей битве.
— Понимаю, — ответил я, сокрушённо вздыхая, ощущая негодование от того, что даже так не смог справиться с оппонентом, — Подготовлюсь лучше.
Кивнув, принцесса замахнулась глефой и отшвырнула меня подальше, а я с громким плеском упал вниз. Когда же я вновь встал с мокрого пола, смахнув с глаз мокрую и растрепанную гриву, а Луна тем временем уже стояла в боевой стойке.
— Пробуй телепортироваться так, чтобы я не смогла тебя ударить!
Я кивнул, и мы продолжили занятие. Первая же попытка кончилась отрубанием головы и телепортацией меня обратно. Вторая и третья попытки — отрубленными конечностями. Четвертая и пятая — проткнутой грудью. Всё безуспешно.
В дальнейшем я решил меньше задерживаться на месте и чаще перемещаться, но с непривычки получалось не очень. Не знаю, сколько потребовалось попыток, но в один из моментов я таки смог не только увернуться от удара глефы, но и, телепортировавшись прямо перед принцессой, прислонить копыто к её носу.
— Бип! — сказал я и засмеялся, тяжело дыша от усталости, — Всё-таки достал!
Луна странно на меня посмотрела, но через пару мгновений широко улыбнулась и заржала со мной в голос.
— Стевриан, — немного отдышавшись, обратилась она ко мне, — Мы серьёзным делом же занимаемся, а ты в жеребячество впадаешь!
— Ну, должно же быть что-то положительное, хотя бы иногда, — ответил я, улыбаясь и пожимая плечами.
— Соберись, — более серьёзно ответила принцесса, помотав головой, чтобы сбить с себя ухмылку, — Ты молодец. Показал себя даже лучше, чем я думала. Но тебе ещё учиться и учиться.
— Спасибо, — кивнул я принцессе, потянув спину, ощущая боль в мышцах. Тело ныло от усталости, а разум перегружался усвоенной информацией.
— Теперь посмотрим, какой ты меткий, — сказала она и развеяла мечи и глефы. Вместо этого оружия из клубов тумана вдалеке сплелись две мишени, а рядом со мной материализовались арбалет и мушкет с кучей болтов и снарядов.
— Экзамен по стрельбе хочешь устроить? — спросил я, глядя на все это, — А разве у нас есть время?
— Я взяла на себя смелость видоизменить течение времени во сне для нас обоих, но это чревато серьёзной головной и мышечной болью, когда проснёмся, так что будь готов.
— Зачем?..
— Это необходимо, — не дав мне договорить, остановила меня принцесса, — Помнишь, как я говорила, что тренировки станут сложнее?
— Да, — кивнул я и склонил голову на бок, — Это оно и есть?
— Именно, — кивнула мне принцесса ночи и указала копытом на оружие, — Теперь возьми арбалет и выпусти десять болтов. На всё про всё у тебя две минуты.
Я пару мгновений смотрел на принцессу с удивлением, но, осознав, что время уже пошло, я поспешил взять арбалет в телекинез по привычке, однако Луна меня сразу же остановила.
— Стрельба с помощью копыт!
Я вздохнул и, выпустив арбалет из телекинеза, поудобнее перехватил его копытами и сел на круп для удобства. Само оружие словно специально было чуть меньше, чем необходимо было для моего размера, что создавало дополнительные неудобства, но я стал послушно его заряжать при помощи копытокинеза, считая про себя секунды. На счёт десять я зарядил арбалет и произвел выстрел, попав во внешний круг мишени.
Я услышал позади себя неудовлетворенное хмыканье, однако время терять не стал и начал заряжать новый болт. На этот раз уже потребовалось одиннадцать секунд, чтобы зарядить и произвести новый выстрел выстрел. Болт, на удивление попал почти в центр мишени, что меня несколько порадовало.
«Интересно, это была удача или же я уже немного пристрелялся?»
На третий мне потребовалось девять секунд, но болт опять попал во внешний край мишени и я тихо фыркнул, поругав себя за плохую меткость.
Четвертый выстрел произошел спустя десять секунд после предыдущего, но болт попал чуть ближе к центру, однако все ещё не в центр.
— Целься левее! — приказала мне принцесса Луна и я повиновался, совершив пятый выстрел всего лишь через шесть секунд после этого.
На шестом у меня начало уставать плечо из-за чего мне на полный цикл зарядки и выстрела потребовалось двенадцать секунд, ибо заряжал я исключительно при помощи правой ноги.
На седьмом я чуть не выронил из копыт арбалет, но вовремя сориентировался и лишь немного сбился с ритма, затратив на него одиннадцать секунд.
Перед восьмым выстрелом я ещё сильнее упёрся прикладом в плечо для большей устойчивости и выстрелил, попав точно в центр мишени. Хорошо!
Но время уже поджимало, и от усталости я чуть было вновь не выронил арбалет, однако успешно сделал девятый выстрел болтом, который попал рядом с предыдущим.
Последний выстрел я сделал на том моменте, когда Луна скомандовала остановиться. Куда конкретно попал снаряд — я увидеть не успел, ибо повернулся к принцессе, отложив оружие в сторону.
— Стрельба из арбалета выполнена удовлетворительно, — сухо сказала принцесса, подводя итоги, — Вижу, ты успел потренироваться. Теперь будет сложнее, ибо придется тоже самое проделать со стандартным мушкетом.
Я посмотрел на лежащее в паре шагов от меня ружьё с кремниевым затвором и увеличенным по сравнению с человеческим аналогом и слегка видоизмененным курком, больше похожим на толстый рычаг. Рядом с ним лежал мешочек с порохом, который люди в новое время использовали для этого оружия. Осознав, насколько тогда был тяжёлым процесс заряжания примитивного мушкета, я тяжело вздохнул, ощущая, что мне придётся это всё проделать аж несколько раз подряд.
— У тебя семь минут на десять выстрелов.
— Также в копытах держать? — спросил я.
— Да, — кивнула принцесса Луна, — Время пошло!
Я взял мушкет в копыта и отметил, что он определенно тяжелее арбалета. Мешочек я аккуратно также развязал и увидел там десять бумажных пакетов округлой формы, которые размером были чуть больше снаряда для самого мушкета. Я понял, что мне решили упростить задачу, отмерив точное количество пороха. Я также вспомнил, что именно таким образом пытались унифицировать и облегчить бойцам стрельбу в бою, отмеряя заранее нужное количество пороха и заворачивая его вместе со снарядом.
Я взвёл затвор, надорвал пакетик и стал засыпать порох в дуло, поставив сам мушкет прикладом на землю, а затем и саму пулю закинул внутрь. Та с тихим стуком провалилась внутрь, и теперь осталось это всё утрамбовать. Я хотел было сначала отсоединить шомпол, который заметил сцепленным прямо под дулом, но вспомнил, каким способом зачинщики погрома в Балтимейре перезаряжали свои кустарные мушкеты: они закидывали снаряд и порох в дуло и просто били о землю прикладом, лишь потом стреляя. Возможно, точность у них была никакущей после такого, однако почему бы не последовать их примеру? Я решил поступить точно так же: слегка потряс дуло, чтобы проверить, прошёл ли снаряд до конца, а затем с силой ударил прикладом по «земле», прижав свои уши к голове.
— Стевриан, что ты делаешь?! — закричала Луна, округлив глаза. Я не успел остановиться и выстрелил наспех. Неожиданно цель оказалась поражена точно в центр мишени с первого же раза.
— Зачем ты это сделал?! — недоумевала принцесса, — Зачем ты портишь оружие?!
— Я видел, что так делали те пони, которые устроили резню в Балтимейре, — объяснил я, — Они таким образом быстрее заряжали самодельные мушкеты. Как видишь — это работает.
Ночная аликорн посмотрела сначала на мишень, потом на меня и мушкет, а затем приложила копыто к морде и раздраженно охнула, сказав:
— Делай как хочешь, лишь бы задание было выполнено. Продолжим!
В дальнейшем я проделал ещё девять раз то же самое и успел уложиться в семь минут, но три снаряда в цель не попали, что меня очень огорчило, а остальные задели лишь края мишени.
«Блин! Я, конечно никогда особой меткостью не отличался, но обидно же!», — ругался я про себя, — «Помню на уроке ОБЖ на Земле настрелял девять из десяти точно в центр, а тут…»
— Не лучший результат, — покачала головой Луна, сделав очередное заключение, — Нужно больше практики.
— Повторить ещё раз? — спросил ее я, устало взглянув той в глаза.
— На сегодня достаточно, — отрезала сухо принцесса и повела меня в сторону.
— Что теперь? — поинтересовался я в ответ, отставляя оружие в сторону. Та вместо ответа начала что-то создавать посреди тумана. И вскоре недалеко от меня появилось трое одинаковых жеребцов с черным, словно смоль, мехом и размытыми очертаниями морд. Я повнимательней их рассмотрел и обошёл вокруг них, однако те даже не двинулись с места, словно статуи. Создавалось чувство, что это были какие-то классические «болванчики».
— Теперь тренировка командных качеств! — объявила аликорн, — Отдай им несколько команд, чтобы освоиться, и мы начнём.
Я несколько удивлённо моргнул, не сразу сообразив, что начался этап подготовки моих командных навыков. Но вскоре я прочистил горло и громко сказал им:
— Лечь!
Все три пони повиновались моей команде и, поджав ноги под себя, быстро легли на землю.
— Встать!
Без каких-либо возражений все трое встали на все четыре ноги и вновь замерли на месте.
— На задние ноги!
Жеребцы синхронно встали на задние ноги и стали ждать других моих команд. Я хмыкнул.
«Интересно. Прямо ощущаю себя Джоном Коннором перед терминатором», — заключил я, — «Всегда было интересно почувствовать себя командиром, когда твой подчинённый готов выполнить любую команду по твоему слову»
Но больше времени мне не дали на подготовку, ибо Луна продолжила:
— Слушай задачу. Сейчас сымитируем боевую ситуацию, и ты, как командир, должен будешь найти способ ликвидировать всех врагов. Однако твоя главная задача не допустить гибели ни одного из подопечных. Если хотя бы один из них окажется смертельно ранен, то всё начнётся сначала. Задача ясна?
— Так точно! — ответил я.
Без лишних слов нас с Луной перенесло на возвышенность, что появилась буквально из ничего, а трое жеребцов остались на месте, но уже встали на все четыре копыта. Вокруг них выросло множество различных низких и полноростовых укрытий, на боку каждого появилось по мушкету, а с противоположного конца на них пошли такие же одинакового вида пони в количестве трёх морд с синим цветом шерсти, также вооружённые мушкетами.
Я, засмотревшись на всё это в попытке оценить обстановку, даже не успел понять, что мое испытание началось. Я даже и глазом не моргнул, как моих подопечных пристрелили те трое пони с синей шерстью.
Через несколько секунд все пони вернулись на позиции, и испытание началось заново.
На этот раз я быстро отдал команду:
— В укрытие!
По моему приказу жеребцы заняли ближайшие укрытия.
— Приготовиться!
Бойцы сняли с боков свои мушкеты при помощи зубов, подтянув ремни с оружием прямо в копыта и начали словно нарочно медленно их заряжать. В это время противник начал сближение, стараясь подойти так близко, чтобы пришлось перейти в копытопашную. Я занервничал и стал судорожно думать, что же в этой ситуации делать, ибо в любой момент соперники могли выстрелить и провалить испытание.
— Ближайший ко мне боец — огонь из укрытия! — не зная, что ещё и придумать, скомандовал я.
Тот из жеребцов, что был ближе всего ко мне, закончил перезарядку и высунулся из укрытия, выстрелив по ближайшему к нему противнику, отчего остальные тут же устремили своё оружие в его сторону.
— В укрытие!
Одновременно с выстрелом боец сел обратно за укрытие, чудом избежав попадания, и стал снова заряжать мушкет.
— Остальные, огонь!
Оставшиеся двое жеребцов вылезли из укрытий и расстреляли оставшихся противников, после чего стали перезаряжать оружие, но в укрытия обратно не сели. «Вражеские» пони были повержены.
— Это было опасно, Стевриан, — обратилась ко мне Луна, глянув в мою сторону, — Однако иные варианты привели бы к гибели твоих солдат.
— Они не смогли бы в копытопашную победить? — подняв «бровь» спросил я.
— Вероятность этого не очень велика на самом деле, — ответила мне принцесса и вновь посмотрела на поле боя, — В данной симуляции элемента случайности нет, скажу сразу.
— А почему ты не хочешь вставить этот самый элемент в симуляцию? В реальном бою он часто влияет на ситуацию…
— Это первое твое занятие по командованию, — вновь ответила мне принцесса, — В дальнейшем будет сложнее, а сейчас привыкни хотя бы к этому.
— Ладно, — вздохнул я, оглядывая поле боя, обратив также внимание на то, как тела «погибших» исчезли, словно их сдуло ветром, — Продолжим.
Дальнейшей задачей, после смены обстановки на городскую, стал штурм чего-то вроде магазинчика или большого сарая, в котором засели сразу пятеро пони с чертами морд, которые я также не смог разобрать. Под моим командованием находились всё те же трое «безликих» чёрных стрелка.
Позволив моим бойцам подойти поближе и засесть в укрытия, которых вокруг было полно, защитники начали обстреливать нападающих из арбалетов, целясь очень близко к укрытиям, словно стараясь зацепить любую часть тела, что показывалась у них на виду. Стрелки они оказались будь здоров какими!
Пока это всё происходило, я задумался о том, как мне быть, и стал осматривать местность на предмет укрытий, за которыми в теории можно спрятаться. Я приказал самому дальнему жеребцу от меня занять соседнее укрытие, но, когда тот был на полпути к нему, один из снарядов угодил ему в заднюю ногу, а второй в висок, убив на месте. Я успел только проматериться, прежде чем всё опять вернулось на самое начало, аж на предыдущий этап, что меня несколько потрясло.
— Луна! — обратился я к ней, заставив ту обратить на меня внимание, в то время, когда моих бойцов, продолжавших стоять без команды, снова убили из мушкетов, — Что за фигня?
— Мне кажется, что я тебе говорила о том, что в случае гибели хотя бы одного твоего солдата придётся начать заново?
— Но не на самое начало же! — возмущённо крикнул я, услышав второй по счету выстрел.
— Видимо я забыла это уточнить, — пожала плечами кобыла и тихо хихикнула.
Я закатил глаза и раздражённо рыкнул, после чего посмотрел вновь на поле боя, чтобы вовремя отдать приказ занять укрытие. Эта Луна просто издевается надо мной!
Чтобы легче было командовать, я даже пронумеровал жеребцов, и те, словно услышав мои мысли, стали выполнять команды соответственно своим номерам. Между делом Луна такой мой ход оценила и похвалила, объяснив это тем, что у солдат должны быть свои роли на поле боя и свои позывные.
Когда я вновь произвёл всё те же действия, что и в прошлый раз, то на следующем этапе решил действовать иначе и при штурме здания решил отдать приказ о стрельбе в ответ двумя из трёх бойцов. Третьего бойца я послал в укрытие с противоположной стороны сразу после ответного залпа от защитников. Это сработало и я стал продумывать свой следующий шаг.
В подобном темпе прошло ещё несколько минут, на протяжении которых один единственный боец под прикрытием сослуживцев подкрадывался всё ближе и ближе к противникам. В один момент он смог выйти в тыл к соперникам и убил одного из них, заставив остальных покинуть укрытия. Дабы вновь не откинуть прогресс назад, я быстро приказал двум другим жеребцам открыть огонь по защитникам, а третьему отступить в укрытие.
Двое выживших синих жеребца попытались перейти в копытопашную, но я отдал приказ своему бойцу в их тылу отступить на позиции ближе к союзникам. Однако синие пони не повелись на провокацию гнаться за ним, а на полпути заняли укрытия и стали перезаряжать свои арбалеты.
Подождав некоторое время, я раздражённо хмыкнул, наблюдая, как соперники сидели в укрытиях и не думали высовываться. В один момент я решился и отдал приказ одному из своих высунуться и спровоцировать врагов на залп. Те ожидаемо в него стали целиться, но в этот же момент я приказал жеребцу сесть обратно в укрытие, а его товарищам выстрелить во врагов.
Когда синие жеребцы замертво упали на землю, ко мне обратилась принцесса Луна:
— Ты, молодец, конечно, но эта авантюра была опасной, — покачала она головой, — Будь осторожнее с выбором тактики.
— Постараюсь. Что дальше? — спросил я, глянув, как укрытия стали исчезать вместе жеребцами-болванчиками.
— Пока что всё на сегодня.
— Ладно, — глубоко вздохнул я, а затем вспомнил кое-что, о чём не успел спросить сначала, — Луна, а что насчёт технологии, что применила твоя сестра в Кристальной империи?
— Я знаю из твоей памяти, но…
— Луна, — перебил я принцессу ночи, — Мне не нужно пространных отговорок или чего-то в этом роде. Я прекрасно знаю, что видел компьютер и не просто компьютер, а технологию, которая на Земле только в разработке. Что это такое? Откуда здесь такие технологии, и почему Селестия их скрывает от народа?
— Я не знаю! — крикнула Луна на меня в ответ, но потом смутилась своему тону и перешла на более спокойный говор, — Точнее знаю, но я не знаю, почему она так поступает. В последнее время я сестру вообще не узнаю… Она была другой.
— Какой же она была тогда? — хмыкнул я в ответ.
— Она была более открытой, весёлой и не такой чёрствой, как сейчас, — с грустью в голосе ответила мне принцесса, отвернув взгляд куда-то в сторону, — Она не носила «маски» и была честна с подданными и мной.
Сказав это Луна опустила голову и я заметил на её глазах слезы, которые та стёрла ногой и затем вновь посмотрела на меня. Я осторожно её обнял, сочувствуя, что Селестия настолько могла измениться.
— Это долгая история, и для неё сейчас не лучшее время, — наконец, отмахнулась она, и я медленно отстранился от неё.
— Ладно, Луна, — неуверенно проговорил я, усаживаясь рядом, — Так ты мне расскажешь насчёт технологий и всего остального?
— Это лучше показать, — ответила мне принцесса ночи, — Но я не могу это сделать в ближайшее время.
— Почему?
— Слишком много дел, — принцесса нахмурилась в ответ, но не сдвинулась с места, слегка выпятив грудь, — Я скажу тебе, когда смогу. Ты мне веришь, Стевриан?
— Да, верю, — вздохнул я и опустил голову, а потом вновь глянул на кобылу, — Ты не обманываешь.
Принцесса улыбнулась и кивнула, приняв расслабленную позу.
— Я не буду лгать тебе и скажу, что ты сегодня более, чем на удовлетворительно, не справился, — перевела собеседница тему на сегодняшнее занятие, — Ты можешь лучше и будешь лучше работать. У меня на тебя большие планы и отменять их я не собираюсь, поэтому готовься к более сложным испытаниям.
Большие планы. Я уже подметил. Однако кого именно она хочет из меня получить по итогу? Вот в чём вопрос.
— Понял-принял, командир! — выдал я устало, закрывая глаза.
Принцесса Луна вновь улыбнулась и кивнула, а затем я резко проснулся…
Стевриан. Глава 33: Проблемы фестралов
1 — Грязное создание!
2 — Что ты делаешь здесь, тварь богохульная?!
3 — Такому, как ты, здесь не место!
4 — Вам это ещё аукнется, подстилки солнца!
5 — Племя Лунного серпа
6 — Лунный гвардеец Арканта прибыла на службу!
7 — Отец
8 — юный коготь
9 — Давно не видел я этого приветствия
10 — Вот ты где!
11 — Этот гибрид напал на меня! Убей его! Сейчас же!
Пробираться через густые джунгли было откровенно неприятно. Несмотря на то, что во всей центральной, восточной, западной и северной Эквестрии сейчас стояла зима разной степени морозности, юг же словно постоянно находился в весне и лете. Было тепло, душно, а сырость в воздухе повышенная, плюс мелкие паразиты и ядовитые твари ползали под ногами.
Если бы данная экспедиция была предпринята ради сокровищ во главе с, например Дэринг Ду, я бы отказался не думая, но Луна позвала меня вовсе не за этим, а с целью посетить древнюю столицу фестралов: подгорный город Аякачтли, который долгое время был закрыт от всей остальной Эквестрии из-за политики Селестии и старых обид фестралов.
Вместе со мной принцесса взяла с собой Вульпу в качестве проводника, ибо она там всю жизнь жила, моего брони Дарк Стара и ещё двух фестралов с именами Ангст Шарп и Лемон Стар. В таком составе мы и двинулись в путь и сейчас пробирались через самую замороченную часть пути.
— Луна, — обратился я к кобыле-аликорну, запинаясь об очередную корягу, — Далеко ещё идти?
— Ещё немного, потерпи.
В итоге эти «ещё немного» растянулись на несколько километров, и я про себя ругался на чём свет стоит. Когда же мы дошли до входа в город, то я уже настолько устал от всего, что хотелось только закрыть глаза и провалиться в сон на сутки-другие. Да только нас уже там ждали.
— Приветствуем вас, о Великая! — низко поклонившись, ответил мыше-пони, когда мы подошли к привратнику ближе, — Мы ожидали вас.
— Спасибо вам, что подготовились, — ответила ему принцесса Луна, — Но я здесь по делу, а не для осмотра города. Хотя признаюсь честно: хотелось бы узнать, что изменилось в нём за эту тысячу лет.
— С превеликим удовольствием, о великая! — лебезя, воодушёвленно ответил жеребец, — с радостью буду вашим гидом!
— Поменьше пафоса, Фарн, — вышла вперёд Вульпа и подошла к стражнику, подметив странность в его поведении, — Такими темпами ты будешь похож не на последователя, а на подлизу.
— И ты здесь? — слегка возмущено ответил ей вопросом собеседник, неожиданно изменившись в морде, — Своим уходом ты опозорила свой род! И ради чего? Ради какой-то мечты?
— Я бы попросила разговаривать с лейтенантом лунной гвардии как следует, сержант, — строго обратилась к фестралу Луна, подойдя к нему вплотную и нависнув буквально над ним, — Со старшими по званию так не общаются.
— Лейтенант?! — запинаясь и явно недоумевая спросил охранник, опешив, не ожидая такого напора.
— Да, Фарн, — ответила ему уже Вульпа, — Я стала лунным гвардейцем за свои заслуги и навыки, а не благодаря влиятельному отцу, как многие думали, когда я писала письма домой. Тебе это, конечно неизвестно, верно?
Фарн резко переменился в морде и вновь принял испуганное и робкое выражение, задрожав.
— Виноват! — стал оправдываться пони.
— Да, виноват, — вставила Луна и отошла от него на пару метров, фыркнув, — Мы продолжим или так и будем стоять здесь?
— Есть продолжить! — встал жеребец по стойке смирно.
На этом весь спор был окончен, а я сделал для себя неожиданный вывод, что у фестралов довольно странные традиции. Это меня уже настораживало.
Когда мы прошли пропускной пункт с недоверчиво смотрящими на меня фестралами, мы сразу попали на платформу, с которой открывался роскошный вид на огромных размеров пещеру, стены которой даже терялись где-то в темноте, а на потолке находился внушительных размеров город, который словно рос вверх-ногами и уходил глубоко вниз. В самом же низу располагалась, судя по всему, нижняя часть города фестралов, но она почему-то была отдельно от верхней. С такого большого расстояния, на котором мы находились, невозможно было разглядеть детали верхней и нижней частей, однако по многочисленным огням нетрудно было понять, что здесь проживало много разумных существ.
— Нравится вид? — обратилась ко мне Вульпа, пока я восхищённо смотрел на открывшийся передо мной вид на огромный подземный город.
— Очень, — честно признался я и повернулся к собеседнице полубоком, — Как же ваша раса смогла построить такой город?
— Никто уже не помнит, — пожала крылатая кобыла плечами, — В старых летописях говорилось, что для этого использовались давно утерянные технологии.
— Вот значит как, — задумчиво произнес я, вспоминая недавний разговор с Луной на эту тему, — А ты разве не можешь предположить, какими они были?
Однако поговорить нам не дали, ибо до нас эхом донёсся недовольный клич ночной аликорны:
— Фолкет! — крикнула принцесса, которая уже отошла от нас на солидное расстояние, — Вульпа! Вы где там застряли?
— Идём, госпожа! — ответила ей лейтенант и поманила меня за собой кивком головы.
Мы спустились по широкой винтовой лестнице на несколько этажей вниз, а затем зашли в грузовой лифт, который и предназначался для нелетающих существ, после чего стали медленно спускаться.
Время же самого спуска мне показалось невероятно долгим, и я успел даже заскучать. Я всегда был терпеливый, но этот лифт стал меня утомлять и я решил обратиться к Вульпе, которая стояла рядом с Луной, с противоположного от меня бока:
— Лейтенант, разрешите вопрос?
— Разрешаю, конечно, — ответила мне кобыла, переступив с ноги на ногу.
— А не кажется ли вся эта ситуация странной?
— Какая именно ситуация? — с лёгким непониманием устремила свой взгляд на меня фестралка.
— Я про Балтимейр, наркотики, что по удачному стечению обстоятельств мы появились именно в южной части Эквестрии и возросший уровень ксенофобии.
Вульпа на несколько секунд задумалась, облизав свои губы.
— Знаешь, я тоже над этим думала, — кивнула она уверенно.
— И к какому выводу пришла? — с интересом навострил я уши в её сторону.
— К такому, что тут точно не чисто, — глянув на принцессу ночи, которая все это время стояла с закрытыми глазами, словно медитируя и не обращая на нас никакого внимания, — Не может столько вещей совпасть сразу.
— Я к такому же выводу пришёл, — кивнул я головой, раздражённо фыркнув от столь медленной скорости лифта, — Результаты расследования дали что-нибудь?
— Разумеется, — сказала Вульпа и покосилась на Фарна, что стоял с нами с лифте, — Однако мы сейчас не одни, и такую информацию нельзя обсуждать при посторонних.
— Извиняюсь, я совсем забыл, — ответил я и, кашлянув, молча стал ожидать окончания спуска лифта.
Когда он наконец-то достиг конечной точки назначения, то остановился с грохотом и сильной тряской, отчего я еле удержался. Когда решётка двери отворилась, мы всей группой вышли наружу и направились за нашим «гидом» по широкому коридору с очень высокими потолками, который в некоторых местах разветвлялся на множество других проходов. Мы словно очутились в каком-то странном лабиринте.
Через некоторое количество поворотов в разные стороны по одинаковым тёмным коридорам мы вновь вышли на «открытое» пространство. И первым делом я посмотрел наверх, увидев, что мы находимся прямо под городом, что был построен на потолке пещеры.
«Да… Тут красиво. Есть где разгуляться на воле», — вдохнул я полную грудь пещерного воздуха и глянул вперёд на сей раз. Там я обратил внимание на весьма высокие, приблизительно в три моих размера здания с большим количеством окон, широкими и высокими дверными проемами, а также такими же высокими дверьми, сделанными из какого-то металла.
Сами строения на первый взгляд напоминали цельный кусок каменной породы, но, присмотревшись, я заметил, что они всё-таки сделаны из блоков, напоминающие те, что делали люди на Земле. Ровные, выполненные под идеальными углами, словно обработанные лазерами, а не инструментами строителей, они были покрыты тонким слоем похожим на камень плёнки, создававшей целостную структуру. Со своей позиции я не смог толком разглядеть крыши домов, но по тем частям, что я всё же заметил, было понятно, что сделаны они из черепицы или подобного ей материала.
Мимо нас проходили редкие фестралы разных возрастов, которые спешили по своим делам, почти не обращая на нас внимания. Данный факт меня несколько удивил, ибо наверху я думал, что подданных принцессы Луны здесь окажется куда больше. Однако некоторые из них таки смотрели на нас и с восхищением взирали на свою госпожу, коротко кланяясь ей и затем отлучаясь по своим делам дальше. Однако те немногие, что удостоили меня взглядом смотрели на меня то с презрением, то с пренебрежением, что казалось мне странным.
— А почему так мало фестралов на улице? — вновь обратился я к Вульпе, — И почему они смотрят на меня так, словно я кусок сама знаешь чего?
Лейтенант недоумевающе глянула на меня, а затем на очередную группу своих сородичей, когда мы проходили мимо них.
— Фестралы не любят полукровок, — ответила на мой вопрос кобыла, — Это связано с нашим прошлым. Ранее они предали наш народ и переметнулись к солнцепоклонникам, поэтому фестралы их ненавидят.
— Ясно, — фыркнул я и помотал головой, кивнув в сторону другого единорога в нашей группе, — Но почему они подобным образом не реагируют на Стара? Он не из ваших же.
На мои слова мой приятель повернул уши в нашем направлении, а потом и голову.
— Он лунный гвардеец, а это честь для любого фестрала. Даже не фестралов мы уважаем, если они состоят в гвардии.
— Видимо, я вас, пони, никогда понять не смогу, — раздраженно высказал я свои мысли, вздыхая.
«Жаль, что меня Луна так и не приняла пока в лунную гвардию, хотя я стараюсь и тренируюсь изо всех сил. Интересно, как скоро она меня возьмёт к себе? Это решило бы многие проблемы»
Пройдя ещё пару кварталов, а также миновав большую площадь и складские помещения за ней, мы достигли очередного большого грузового лифта в основной город, где, в отличие от прошлого, не было пассажирского. Данная особенность, как я услышал из рассказа нашего «гида», оправдывалась тем, что в верхний город никто, кроме фестралов и принцессы Луны войти не имеет права.
Оказавшись снова в медленно следующим вверх открытом лифте, что был огорожен лишь проволочной сеткой, я вновь принялся скучать. Однако примерно на полпути я решил завести разговор, но на этот раз со своим приятелем-единорогом:
— Стар, скажи на милость, что ты думаешь о данном месте?
— Оно мне очень нравится, — с искренней улыбкой ответил мой брони, — Я никогда бы не подумал, что города можно строить наоборот!
— Вот и мне нравится, — улыбнулся я, глянув на медленно приближающийся город наверху, — Интересно, каково тут жить?
— Да в целом неплохо, — ответил мне уже Ангст Шарп, — Разве что порой возникали проблемы с продовольствием, но сейчас, надеюсь, с этим проблем нет.
— Что-то ты слишком разговорчивый сегодня, Стевриан, — обратилась теперь Вульпа, несколько удивлённо смотря на меня, — тебя не подменили ли случаем, а?
— Нет, — быстро помотал я головой, — Что-то просто заставляет меня говорить именно в этих лифтах. Скука, наверное.
— Я не думаю, что это скука, — вставил своё слово Фарн, — Сколько я на этих лифтах ни ездил, всё время кто-то да начнет разговаривать.
— Это странно, — хмыкнул я, поджав губы и решив всё-таки помолчать, ибо Луна на меня начала с лёгким недовольством коситься.
Примерно через полторы минуты мы достигли точки назначения и вышли из лифта, оказавшись в широких складских помещениях, уставленных множеством ящиков поистине огромного размера. Однако это было лишь преддверием того, что мы увидели далее, покинув склад.
Когда мы всей компанией вышли на улицу, то увидели дома, сделанные из куда более целостных материалов, чем в нижнем городе. Стены строений имели меньшее по сравнению с нижним городом количеством окон, но они были украшены знаками полумесяца. Также цвета всех домов были уникальными, но, по сравнению с кантерлотскими, они были выполнены в тёмных тонах. Также стены имели больше острых углов, и на некоторых зданиях красовались надписи на неизвестном мне языке. Они были выбиты в стенах таким образом, чтобы походить на нечто схожее с рукописным каллиграфическим почерком. Крыши домов также были покрыты черепицей, однако она не была одноцветной и серой, как в нижнем городе, а каждая имела свой уникальный тёмный цвет. Улицы города были вымощены отполированным булыжником круглой формы, размером чуть больше моего копыта. Сама же дорога выглядела значительно чище, чем в столице Эквестрии, что меня приятно удивило.
Мы забирались выше по широким улицам, которые винтообразно уходили вверх, и встречали по пути других фестралов, но уже одетых строго в закрытый полный набор одежды различных цветов, выполненных в тёмных тонах. Все они, как и в нижнем городе, спешили по своим делам, но каждый обращал внимание на принцессу-аликорна, приветствуя её по-своему.
Мы поднимались очень долго, но когда я уже начал уставать от этого бесконечного подъёма, моему взору, наконец, предстал внушительного вида храм, освещаемый специальными магическими кристаллами. Сам же он был построен прямо внутри скалы и внешне не имел окон. Прямо над самым входом, представляющим собой вырезанный в камне вход в пещеру, закрытый массивными воротами, красовалась статуя принцессы Луны, которая была по размерам больше меня в четыре раза. Величественная каменная копия принцессы взирала на возможных пришедших паломников взором, словно проникающим прямо в душу, как будто оценивала нравственность каждого. Это не могло не заставить меня слегка трепетать.
— Ого! — только и смог сказать я, — Что это за чудо?
— Это Храм Ночи, — ответила мне Вульпа, — Это первое место, которое нам необходимо посетить.
— И мне про храм вы ничего не сказали, — скривив морду, подметил я.
— Это потому, что ты не любишь религию, — ответила мне принцесса, проходя мимо меня в сторону храма.
«Но могли бы хотя бы посвятить в то, для чего мы здесь», — фыркнул я мысленно и вздохнул, а затем направился следом, спрашивая уже вслух:
— А зачем тогда вы меня вообще взяли?
— Поверь, твоя помощь пригодится, — ответила мне принцесса ночи, обернув голову в мою сторону, — Не сердись пожалуйста.
Поднявшись ещё чуть выше, я обратил внимание на надпись на стене, которая почему-то показалась мне смутно знакомой, хотя и была написана на языке, который я никогда не встречал. Я решил, что спрошу про неё чуть позже, когда принцесса закончит свои дела.
Подойдя же к самим дверям храма, Луна приказала нам ждать снаружи и охранять вход, а сама открыла телекинезом массивные ворота и вошла внутрь, заперев за собой дверь.
Время потянулось невероятно медленно, и нам снова пришлось ждать. За этот период я успел и поговорить со своими спутниками, и осмотреть статую принцессы со всех сторон, заметив, что там Луна стоит на черепе грифона передней левой ногой. В один момент я вспомнил про выгравированную надпись на стене храма, и я решил её попробовать прочесть, незаметно отойдя для этого от ворот.
Дойдя туда, я встал напротив барельефа и попытался прочитать, что на удивление выходило неплохо, хотя значение слов я не понимал.
Но мой процесс изучения письменности фестралов оказался грубо прерван чьим-то хриплым голосом, который ругался позади меня на неизвестном языке:
— Xivumbiwa xa thyaka1! — услышал я, однако решил не обращать на это внимания.
Когда я уже почти дочитал, как меня ударил кто-то по затылку чем-то деревянным и снова выругался.
— U endla yini laha, wena xivumbiwa lexi sandzaka2?! — обратилась ко мне престарелая фестралка, когда я повернулся мордой к ней. Она парила на уровне моей головы с тростью в правой передней ноге и грубо мне орала прям под ухо, — Munhu wo fana na wena a hi wa laha3!
— Чего?! — с широко раскрытыми глазами уставился я на сумасшедшую фестралку и отступил на шаг назад, — Я не понимаю!
— Тварь неугодная Прородительнице! — продолжила та гневную тираду, перейдя на местный «русский» язык, — Ты солнечное пятно на звёздном гобелене!..
— Это из-за того, что я гибрид?! — задал вопрос я, перебив собеседницу и запоздало рыкнув от боли в затылке.
— Ты ещё и богохульник! Ты не поклонился Владычице, урод!
— Я вообще-то с ней сюда пришел… — я не успел договорить, как получил новый удар по голове тростью, злобно зарычав от досады.
— Что ты себе позволяешь престарелая… — я всерьёз зарычал на фестралку, заставив ту сесть на землю и отойти на несколько шагов назад, бросив трость, — Да заебала! Заебали вы меня, ебучие фанатики! Я сюда с принцессой пришел в качестве свиты, нахуй!
Меня аж начало трясти от ярости, и я уже хотел реально за такое отношение заехать по шее этой фестралке, но стоило мне повысить голос, как лейтенант ночной гвардии вмешалась в наш спор.
— Что случилось, Фолкет? — послышался сзади голос Вульпы, — Погоди… мама? Что ты здесь делаешь?
— А ты что здесь делаешь, потаскуха?! — с желчью в голосе ответила ей вопросом на вопрос мыше-пони, — Ты изгнана отсюда и не должна возвращаться под страхом смерти! Да ещё и язык родной забыла!
— Смерти? — недоуменно взглянула лейтенант на свою мать, — Я офицер лунной гвардии и этот полудракон под защитой лично принцессы Луны. Ко всему прочему, он мой друг и новобранец в гвардии, один из спасителей нашей Госпожи! А что ты за свою жизнь сделала? Ничего! Ты просто чокнутая фанатичка, которая даже сама не знает кому поклоняется!
— Дрянная кляча! — стала прихрамывая подходить мать Вульпы к той с намерением причинить боль, — Мало тебя в детстве била! Я…
Я поначалу застыл в шоке, осознавая, что слышу разговор между матерью и дочерью. И судя по всему, они были не в ладах. Меня очень удивило то, что из всех фестралов, мне довелось встретиться именно с мамой Вульпы, однако я посчитал своим долгом действовать, а не стоять в стороне и ждать, пока всё разрешится.
Не дав ей договорить, я зарычал на мать столь злобно, что та, попытавшись отступить, споткнулась о камень и, перевернувшись через спину, распласталась на каменной дороге.
— Спасибо, Фолкет, — поблагодарила меня лейтенант и вновь обратилась к своей матери, — Принцесса Луна прямо здесь, и когда она вернется из храма, то подойди к ней и спроси у неё сама. Полагаю, ты многое узнаешь насчёт веры и религии в целом, — фестралка вновь повернула голову ко мне, — Пойдем обратно, новобранец.
Я не сразу понял, что последняя фраза была обращена ко мне, но, когда Вульпа кивнула мне головой в сторону храма и пошла туда, я последовал за ней.
— Yi ta vuya yi ku karhata, thyaka ra dyambu4! — прокричала нам вслед мать Вульпы, но я её уже не слушал.
— Что ты там делал? — с ходу обратилась лейтенант лунной гвардии, не дав мне сказать «спасибо».
— Я видел надпись и мне она почему-то показалось знакомой что-ли, — ответил я, оглянувшись на поднявшуюся пожилую фестралку, а затем посмотрел на собеседницу, — Я уже почти прочел её, но твоя мать на меня буквально напала и начала наседать.
— Понятно, — тяжело вздохнула лунный гвардеец и затем добавила с ноткой презрения в голосе, — Она вообще ебанутая на голову.
— Она была такой и раньше?
— Не то слово, — рыкнула фестралка, покосившись на свою родственницу позади нас, — Она избивала меня по любому поводу и даже без. Заставляла молиться принцессе вопреки тому, что писали древние учителя.
— А что они писали? — подняв «бровь», спросил я собеседницу.
— То, что говорит сама госпожа. А именно то, что она не богиня и никогда ею не была.
— Тогда почему есть такие долбанутые фанатики? — остановившись, задал я новый вопрос кобыле.
— Потому, что древних учителей никто не знает.
— Но ты же знаешь! — указывая ногой на саму Вульпу, возразил я.
— У меня был случай почитать запретную литературу в своё время, — скосив глаза в сторону, ответила мне фестралка, сурово поджав губы.
— Запретную?! — откровенно недоумевающе переспросил я.
— Да, — кивнула Вульпа, — Я не знаю почему, но читать данную литературу запрещено. Возможно тут замешана политика, но я даже не хочу об этом думать.
— Ладно. Тогда скажи, почему никому из не-фестралов нельзя в Храм ночи? Луна бы не оставила нас ждать снаружи, будь все иначе. Я все правильно понял?
— Мы бы прошли, но именно тебе туда нельзя, — ответила мне Вульпа.
— Немного туповато, — сказал я, покачав головой.
— Эту древнюю традицию установила сама принцесса, — вновь поманив меня за собой на лестницу, продолжила отвечать спутница, — Только тогда не было храмов. За место них были хранилища знаний, которые могли быть опасными для любого.
— А разве не могут другие фестралы чинить зло собратиям?
— На тот момент это было немыслимо, — покачала головой фестралка, — Издревле сородичи жили уважением к семье и обществу. Слово долг и честь для нас не пустой звук!
— Как же у вас все запутанно, — фыркнул я, — Я никогда не понимал религию и до сих пор не понимаю. Много плохого было из-за религии, между прочим. Впрочем, я также не понимаю излишне принципиальных. Они…
Стоило нам оказаться вновь на храмовой площади, Вульпа меня остановила на полуслове и молча указала на высокого фестрала, облаченного в неизвестную мне броню, частично похожую на самурайскую, частично на броню лунной гвардии с прорезями для крыльев. Сам же жеребец был с сединой в шерсти, которая была видна лишь в районе нижней части морды, а остальную часть головы закрывал шлем.
— Кто это? — спросил я, вновь посмотрев на спутницу.
— Это мой отец, — сухо ответила она, — Нарядился, как на парад.
— Он важная шишка, насколько я помню. Верно?
— Он состоит в совете племен, — ответила мне Вульпа, скосив взгляд на меня, — Он представляет племя Лунного серпа, если переводить на современный язык.
— А как тогда будет по-вашему?
— Rixaka ra N’weti wa Crescent5, — без запинки ответила мне лейтенант и пожала плечами.
— Понятно, — протянул я и в уме прикинул, что этот язык даже на слух кажется сложным, а при написании, возможно, сложнее древне-эквестрийского будет, — Мы пойдём, обозначим наше присутствие или тут останемся?
— Я бы представился, — послышался сбоку от нас знакомый мне голос, и я вовернул голову вправо, увидев своего друга в десятке метров от себя.
— Стар? — удивился я, оглядев его с головы до ног, — Как долго ты здесь?
— Я за вами слежу уже как пятнадцать минут и всё это время был рядом, — ответил жеребец, пожав плечами, — Наверное, вы меня не заметили.
— Дарк Стар, — сердито обратилась к нему Вульпа, — Разве ты не должен следить за входом в храм?
— В моей помощи не было необходимости, да и я хотел вам сообщить о прибытии вашего отца, лейтенант. Не успел.
Кобыла-страж недовольно фыркнула и покачала головой, но более ничего не сказала, повернувшись в сторону, где стоял её отец, и стала наблюдать за ним, а я тем временем заладил с другом разговор:
— Брони, ты сегодня какой-то особо молчаливый, — подошёл я к нему поближе, — Что-то случилось?
— Да ничего серьёзного, — посмотрел куда-то в сторону Стар и тяжело вздохнул, а затем вновь глянул на меня, — Прошлое опять меня нашло. Я расскажу, но не сейчас.
— Ладно, — грустно посмотрел я на друга и легонько положил копыто ему на плечо, нагнувшись к его морде, — Не раскисай. Если хочешь, могу угостить после службы чем-нибудь. Если, конечно, лейтенант против не будет.
Вульпа стояла ещё некоторое время молча, глядя в сторону своего отца, который о чем-то говорил с другими фестралами, пока мы со Старом ожидали её ответа. В один момент она повернулась к нам полубоком и несколько обречённым тоном сказала:
— Пойдёмте. Нужно встретиться с моим отцом, — вновь посмотрев на него, лейтенант гвардии тихо добавила, — Если мы не придем первыми, он будет очень зол на меня.
Дойдя до храма, мы встали напротив группы пони во главе с отцом Вульпы, который, судя по тону, не иначе, как указания раздавал. Через некоторое время жеребец нас заметил и повернулся в нашу сторону, и я смог рассмотреть некоторые черты его морды сквозь шлем.
Один глаз фестрала был белым, словно сетчатка деградировала, что навело меня на мысль о том, что он слеп на один глаз. Второй же глаз был зелёный с вертикальным зрачком. Из-под шлема, похожего на тот, что носят лунные гвардейцы, только отчасти выглядывала часть седеющей светло-голубой бородки и такого же цвета шерсть на морде, которую я заметил ранее. Черты самой морды, которые я смог разглядеть, выглядели грубовато даже по меркам пони и, прикинув в уме то, что я смог увидеть, я пришел к выводу, что жеребец определенно не отличался красотой, во всяком случае на морду. Все остальные части тела были закрыты броней, и более ничего я рассмотреть не мог, в том числе и его знак отличия.
— Murindzi wa N’weti Arcant va fikile entirhweni6 — отрапортовала лейтенант Вульпа, встав по стойке смирно на четырех ногах, а затем добавила, — Tatana7.
«Арканта? Это её фамилия? Я только это смог разобрать. Интересно даже»
Её воинское приветствие отец удостоил лишь кивком головы, а затем посмотрел на меня своим единственным целым глазом, став изучать взглядом. Он молчал, отчего у меня по спине пробежали небольшие муражки.
«Не нравится, как он посмотрел на меня. По его осанке и поведению видно, что он воин, и, чувствуется мне, не слабый. В совет племен абы кого не пустили бы, наверное»
— Ты и вправду настолько высок, как говорят, — наконец, произнёс он с лёгким акцентом, сухо констатируя факт.
На несколько секунд между нами воцарилась тишина, в течение которой я успел перекинуться немыми взглядами с Вульпой и Старом, ожидая худшего.
— Ты — Мясник Балтимейра, — вновь обратился он ко мне, — Убийца многих пони. На твоих копытах много крови.
«К чему клонит этот фестрал? Опять обвинять меня будут? Сами же фестралы?! Да что за…»
— Однако спасённых тобой значительно больше, — продолжил жеребец, подойдя ко мне ближе, буквально вторгаясь в личное пространство, заставляя рефлекторно занервничать. Сам же фестрал смотрел на меня снизу-вверх, — Чем же ты руководствовался, claw leyintsongo8?
Я не совсем понял, что именно он спросил, так что несколько секунд пребывал в недоумении. Но когда до меня дошел смысл сего вопроса, я ответил:
— Чувство справедливости, разумеется, — сказал я честно, глядя на собеседника, возвышаясь над ним, не выказывая ту нервозность, которую он вызвал своим появлением, — Я не мог оставить кого-то в беде, а тем более наедине с разъярённой толпой и большим количеством орудий убийства.
Жеребец ничего не сказал и обошел меня по кругу, чем ещё сильнее стал нервировать меня, отчего сдерживать недовольство вторжением в личное пространство стало тяжелее, однако я с достоинством выдержал это испытание.
Когда же он вновь встал передо мной, фестрал протянул мне копыто в приветствии.
— Я легат Арамис Аркант, патриций и член совета племен, — представился он и стал ждать моих действий.
Я посмотрел на протянутое мне копыто и попытался вспомнить, нет ли у аристократов к коим мой собеседник принадлежал, особого способа приветствия, но ничего вспомнить не смог. Однако в голову мне пришел жест, который мне когда-то давно показала Луна и я решил его применить, понадеявшись на авось.
Дважды топнув по земле правой передней ногой, затем подогнув левую переднюю ногу и поставив её на место, я слегка поклонился и лишь потом слегка стукнулся своим копытом правой передней ноги о копыто собеседника.
Когда я вновь посмотрел перед собой, то заметил, что взгляды окружающих направлены в мою сторону, а тишина вокруг стала густой настолько, что была похожа на кисель. В один момент я хотел было спросить, что не так, но собеседник повторил мой жест и обратился ко мне.
— I khale ndzi nga voni ku xeweta loku9, — сказал он, удивлённо смотря на меня из-под шлема, — Кто научил тебя приветствию?
— Принцесса Луна, — честно ответил я и обратил внимание, что я все ещё стою с протянутой ногой и опустил ее.
— Госпожа? — ещё более удивлённо сказал жеребец и вновь осмотрел меня с ног до головы, — Хорошо тебя обучила.
Я просто таки услышал краем уха, как Вульпа вместе со Старом, что стоял позади неё на некотором расстоянии, облегчённо вздохнули. Я был с ними абсолютно солидарен в этом плане, ибо ситуация и впрямь была непростая.
— Что же, — начала со слегка натянутой улыбкой Вульпа, — Пока мы ждём Госпожу нашу, нам бы…
— Я уже здесь, лейтенант, — сказала подошедшая к нам принцесса ночи и обратилась к Арамису, — Приветствую вас, патриций.
Жеребец сделал глубокий поклон и встал по стойке смирно.
— Взаимно, Госпожа! Как прошло посещение нашего главного храма и разговор с Говорящей?
— Не так хорошо, как я хотела, — ответила ему Луна и повернулась к остальным шестерым фестралам, что пришли с отцом Вульпы, и те, как по команде, поприветствовали принцессу.
— Эти фестралы отлично обучены, — начал Артемис, обращаясь к принцессе ночи, — Я самолично отбирал их и личные дела вам будут предоставлены позже.
— Отлично, — удовлетворённо кивнула принцесса, — Я и мой заместитель в гвардии лейтенант Аркант проведём…
— U le kwihi10! — неожиданно крикнул сбоку от меня голос матери Вульпы, что стремительно приближалась к нам, — Hybrid leyi yi ndzi hlasele! N’wi dlayeni! Nkarhi lowu11!
Дойдя до нас, она сначала вновь обратилась к мужу с какими-то упрёками, судя по тону её голоса, а затем со всей дури удалила меня по левой передней ноге тростью, отчего я зарычал на эту вышедшую из ума фестралку.
— ДОВОЛЬНО! — оглушительный королевский-кантерлотский голос принцессы Луны эхом отозвался от стен пещеры, в то время, как она сама стала приближаться к нарушительнице, — ЗАЧЕМ ТЫ БЬЕШЬ НАШЕГО ЗАЩИТНИКА? ОТВЕЧАЙ ЖЕ, СОЗДАНИЕ НОЧИ!
Фестралка же сразу остановилась. Она от испуга упала на спину и, когда увидела принцессу, задрожала от страха и попыталась ей ответить, запинаясь:
— Но он же напал…
— ТИШИНА! — крикнула Луна и с силой ударила по каменной кладке, разбив её вдребезки под копытом. Даже я вздрогнул, ибо редко удавалось застать Луну в таком гневе, — МЫ НЕ ПОТЕРПИМ ТАКОГО ОБРАЩЕНИЯ! КТО ТЫ ТАКАЯ, ЧТОБЫ ЧИНИТЬ ЗЛО ДРУГОМУ?
— Я… — замямлила мыше-пони, смотря прямо на Госпожу, — Я Люмерис Аркант…
— Это моя жена, Ваше Высочество, — с долей раздражения сказал Артемис, — Простите за то, что она делает — она в последнее время не в себе.
— Я вижу, патриций, — фыркнула принцесса, отворачиваясь от Люмерис, — А кого она из себя представляет?
— Она состоит в церковном совете и помогает Говорящей в её делах…
«Ну замечательно… И у Вульпы родители на высоких должностях, так ещё и аристократы! Заебись…» — вздохнул я, закатывая глаза, однако не решаясь прервать разговор.
— Ясно, — только и сказала принцесса, повернувшись вновь к матери Вульпы и нагнулась к её морде таким образом, чтобы влезть в её личное пространство, — Какой бы у тебя ни был высокий ранг, я, как твоя богиня, имею полное право покарать тебя по всей строгости. Если не хочешь наказания, то проси прощения. Тебе ясно?
Аркант лишь кивнула, и принцесса позволила ей встать с земли, чтобы тут же пододвинуть в мою сторону.
— На колени! — скомандовала принцесса ночи и Люмерис ничего не оставалось делать, как подогнув передние ноги, встать на колени, выпятив при этом круп.
— Прошу помиловать, господин! — начала она, пуская слезы и стараясь не заглядывать в мои глаза, — Я не могла даже помыслить, что вы под защитой Госпожи! Не убивайте, молю!
Я застыл в непонимании, пытаясь понять данную ситуацию. Я метался от мысли, что фестралка просто блаженная и сама не понимала, что делала до мысли о том, что наказание для нее вполне себе мягкое.
Я вышел из оцепенения и стал смотреть на окружающих, чтобы оценить их реакцию и понять, что мне в такой ситуации делать. Принцесса Луна не выражала никаких эмоций, кроме злости. Вульпа же смотрела на свою мать с отвращением. Артемис взирал на свою непутевую супругу с презрением. Стар же, как и я, судя по выражению его морды, не знал как на это реагировать.
«Блядь! Да что же за день такой?!», — недоумевал я про себя, — «Ну и что мне делать? Я слышал о жестокости среди общества фестралов, как и о строгости их законов, но, твою мать, от меня явно не ждут помилования. Что же делать?»
Я вновь стал оглядывать окружающих меня пони и, когда я уже совсем отчаялся, то заметил на боку одного из солдат Артемиса длинную плеть и тут же обратился к бойцу:
— Как твоё имя, солдат?
— Шайн Фаргут, сэр! — отрапортовал он.
— Могу я одолжить твою плеть? — указав на него, вновь обратился я к жеребцу.
— Конечно, — поводив плечом немного и дёрнув зубами за одну из лямок на своих доспехах, орудие сразу же отстегнулось и упало на пол.
Подхватив плеть телекинезом, я притянул её к себе, размотал и обнаружил, что на её окончании она разделяется на три небольших разветвления, на каждом из которых красовалась зазубренная гирька.
«Ёбаный в рот… Нахуя я это взял?!», — выругался я про себя, — «Не отдавать же обратно! Извини, фанатичка, но тебе будет очень больно…»
— К той стене! — скомандовала Луна фестралке, указав на ближайшую стену около храма. Кобыла встала и с опущенной головой подошла к стене, а затем принцесса отдала ей новый приказ:
— Передние ноги на стену и встать в полный рост! Крылья прижать к бокам!
Фестралка послушно повиновалась, издавая тихие всхлипы, в то время, как я несколько нервно переминулся с ноги на ногу. Отмерив на глаз расстояние от меня до нее и длину плети, я подошёл поближе и тяжело вздохнул.
— Люмерис Аркант, — обратилась к ней громогласным голосом и окружающим Луна, — За оскорбление и избиение моего подданного ты приговариваешься к десяти ударам плетью по спине!
Объявив приговор, принцесса посмотрела на меня и кивнула.
— Приговор привести в исполнение немедленно!
Я сглотнул, размотав плеть снова, и взвесил её в телекинезе. Тяжелая. Несколько секунд я смотрел на мыше-пони, затем прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Что-то мне расхотелось это делать уже — я не ожидал, что это так закончится. Но, как говорится: назвался груздем — полезай в кузов.
Решив больше не оттягивать неизбежного, я замахнулся и нанес хлёсткий удар фестралке по спине, отчего в воздухе буквально тихо засвистело, а затем стон от сильной боли прервал тишину. Я посмотрел на кобылу, что слегка сгорбилась от боли, и заметил на её спине заметный кровавый след от удара. Данное зрелище неприятным чувством отозвалось у меня внутри, и всё нутро от подобного сжалось, но я всё же решил продолжить и замахнулся для второго удара.
Второй удар Люмерис перенесла также сдержанно, пусть и слегка соскользнула передними ногами вниз, но затем вновь выпрямилась.
От третьего удара она чуть не упала, взвыв от боли, ибо зазубренные шарики на плети смогли не только пробить шкуру пони, но и оголить мышцы в месте удара на спине.
Четвертый удар вышел менее болезненным для неё, ибо я нанес удар в другое место, ниже того, куда и ударял изначально, и на удивление на шкуре и следа не осталось.
Пятый удар пришёлся точно между лопаток, заставив фестралку всё же встать на все четыре ноги и зашипеть от боли. Однако принцесса Луна тут же самолично прижала её к стене обратно и на этот раз придерживала за конечности магией.
От всего этого мне стало немного не по себе, ибо я стал понимать, что наказание слишком серьёзное, но всё же ударил ещё раз, вновь оставив кровавый след у фестралки на спине. Та от боли взвыла, но из-за магии Луны не смогла сдвинуться с места.
На седьмой удар мать Вульпы отреагировала громким плачем и, как мне показалось тихой молитвой. Данный удар чуть было не вырвал кусок мяса из её спины. Мне стало уже совсем противно от происходящего.
Решив над ней сжалиться хотя бы немного, следующие три удара я наносил таким образом, чтобы ранения были равномерно распределены по местам, где их не было до этого. Люмерис всё это вынесла уже без криков, но плача и продолжая тихо молить Луну о спасении её души. Когда я закончил и свернул плеть обратно, принцесса выпустила мать Вульпы из цепкой хватки своей магии и фестралка упала на каменный пол на живот, не двигаясь и лишь тихо болезненно охая.
Я отдал Фаргуту его плеть обратно и стал ждать, пока кто-нибудь поможет бедняжке встать, но никто не спешил этого делать. И когда я уже самолично хотел пойти помочь матери Вульпы подняться, Луна меня остановила.
— Не трогай её, — преградила она мне дорогу, — Она сама встанет.
— Но… — я удивлённо округлил глаза, но та тут же отрезала мне.
— Экзекуция окончена! — объявила принцесса ночи и вновь обратилась ко мне, — Отойдём в сторону и поговорим.
Когда же мы отошли в сторону, то я облегчённо выдохнул, осознав, что вся эта вакханалия с наказанием кончилась, хотя на душе и оставалось неприятное чувство.
— Слушай, — обратилась ко мне кобыла уже более спокойно, — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но ты правильно поступил. Ты показал не только силу перед прирождёнными воинами, но и выставил себя в положительном свете перед членом совета.
— В положительном?! — возмутился я в голос, буквально закипев с полуслова, и Луна подала мне знак успокоиться. Я вздохнул и продолжил уже спокойнее:
— Что же я такого сделал, чтобы выставить себя в положительном свете? Я ведь избил публично ту, кто по факту ничего мне толком не сделала!
— Тише ты! — приказала мне принцесса, — Здесь порядки не те, что снаружи. Здесь законы те же, что и тысячу лет назад, смекаешь?
— Кажется понимаю, — ответил я, глядя на все ещё лежащую на полу фестралку, поморщившись при этом, — Надеюсь, я не сделал её инвалидом…
— Не сделал, — не дала мне закончить принцесса и продолжила, — Извини, что я не рассказала тебе раньше о том, зачем мы здесь, но теперь буду честна.
Мы встретились взглядами.
— Что же ты хочешь? — приподнял я «бровь».
— В храме я хотела узнать о том, каково, скажем так, «моральное» самочувствие моих подданных, но убедилась, что всё очень плохо, и случай на площади тому подтверждение, — фыркнула принцесса Луна и покачала головой, — Твоя же помощь мне нужна для того, чтобы убедить Совет в целесообразности выделения охраны на моё будущее выступление в Мэйнхеттене, которое я планирую в следующем месяце.
— А с какой речью ты планируешь выступать? — спросил я, слегка усмехнувшись.
— Я обращусь к жителям «Города, что никогда не спит», и ко всем пони Эквестрии с речью о том, что фестралы такие же пони, как и все мы. Я знаю, что выступление будет транслироваться по теле… Тел… Телевидению. Во!
— Думаешь, стоит ожидать нападения? — с волнением в голосе задал я новый вопрос.
— Не исключено, — подтвердила Луна, кивнув, — И здесь ты мне поможешь.
— Каким же образом?
— Ты обратишься к Совету и расскажешь им о произошедшем в Балтимейре.
— Что? — удивился я, — Погоди! А разве ты одним своим словом не сможешь их убедить?
— Они мои подданные, но они разобщены и не все доверяют, — грустно опустила голову принцесса, а затем снова посмотрела на меня, — Я на тебя надеюсь.
— Зашибись! — раздраженно фыркнул я и посмотрел на отца Вульпы, который говорил о чём-то с дочерью, а затем вновь перевел взгляд на принцессу, — Луна, ты же знаешь, что я не умею говорить речи!
— Да, не умеешь. Однако это твой шанс научиться. К тому же твоя речь перед фестралами в начале боя в Балтимейре подействовала положительно. Я это оценила.
— Правда? — неуверенно произнёс я, осознавая, что сейчас мне предстоит сделать.
— Правда, — подтвердила Луна и аккуратно прикоснулась копытом к моему предплечью, ибо достать выше она не могла, — Просто расскажи всё как было во всех кровавых подробностях. Большего не требуется.
— Хорошо, я сделаю, что в моих силах.
Луна улыбнулась и кивнула мне, после чего пошла ко всем остальным. Я же ещё некоторое время стоял и думал о произошедшем. Столько всего за маленький срок… мой мозг уже плавился, фактически.
Дальнейший наш путь лежал в палату Советов, и находилась она по отношению к Храму на три уровня ниже. Потому топать пришлось минут двадцать, не меньше. На данном этапе пути фестралов встречалось уже куда больше, чем раньше, и все они были одеты в доспехи. Они направлялись туда же, куда и мы.
«Похоже, что эта местная стража. Раз намечается заседание Совета племен, то меры по безопасности должны быть поистине беспрецедентные! Надеюсь, хотя бы тут проблем не будет», — задумался я по дороге, рыская глазами вокруг. Таких фестралов и в самом деле становилось всё больше, однако их присутствие скорее успокаивало, чем настораживало.
Когда же мы оказались на месте, то моему взору предстало нечто похожее на идеальную полусферу, наполовину погружённую в камень. Присмотревшись к зданию, я понял, что оно похоже на амфитеатр закрытого типа, часть которого находилось внутри скалы, на которой держится город. На самом строении я не увидел ни окон, ни иных проходов помимо входа по центру, и лишь он выделялся на фоне идеальной полусферы. Около него, естественно, стояли местные гвардейцы, сурово глядя на всех входящих. Приметив меня ещё издалека, они насторожились и чуть оскалились, будто собираясь меня цапнуть.
— Стоять! — когда я подошел к входу, гвардеец остановил меня, сурово оглядывая с головы до копыт, — Что тебе здесь нужно, гибрид?
— Отставить! — позади меня раздался приказ отца Вульпы, и стражник тут же подчинился, отойдя от меня в сторону, — Это и остальных касается! Он с принцессой Луной!
Гвардеец успокоился и замер по стойке смирно, пропуская нас. Я поблагодарил Артемиса и вошел в здание вслед за Луной и старым фестралом.
Мы оказались внутри широкого холла, каменные стены и пол которого были светлее, чем стены самого здания. Также на полу стояли высокие и широкие столы из неизвестного мне темного дерева, на которых были сложены шлемы всех тех, кто пришел сюда. Помимо этого внутри я заметил, что потолки в холле даже по сравнению с моими размерами высоковаты, будто созданы для того, чтобы впускать кого-то огромного. Но зато ширина прохода в конце холла лишь немногим была больше моей, поэтому я не смог бы развернуться при всем желании, как и Луна тоже.
Когда я вышел из коридора, моему взору предстало пространство размером с небольшое футбольное поле. Потолок уходил высоко вверх настолько, что скрывался в темноте. С противоположной от входа стороне зал был обставлен каменными сиденьями в три ряда, а ровно по центру помещения стояла трибуна с микрофоном, как в госдуме, которому подводила дорожка. По сторонам над сиденьями на стенах были установлены динамики на высоте примерно пяти моих ростов в холке. Они напоминали больше всего те, что использовались в середине двадцатого века на Земле.
На трибунах уже сидело два десятка фестралов и оживлённо переговаривались, но когда я вошёл, они все уставились на меня, а на их мордах застыло недружелюбное выражение. Но зато когда следом за мной появилась принцесса, они все посмотрели на неё, дружно встали и поприветствовали её поклоном, а она их благосклонно улыбнулась и кивнула.
Я прошёл вперёд и уселся на первый ряд у края уже полностью заполненной трибуны. Сосед сбоку от меня отодвинулся и недовольно зашипел при этом.
— Ты чего сел сюда, полукровка? — возмущённо обратился он ко мне, — Неси свой круп отсюда в другое место, урод!
Похоже, его возмущение заметила принцесса Луна. Несмотря на расстояние, она услышала его и привлекла внимание, слегка постучав по микрофону и злобно посмотрела. Посмотрев на госпожу, фестрал быстро извинился и замолк.
Когда ряды в зале, наконец, полностью заполнились крылатыми пони, в центр зала к трибуне вышла Луна и поприветствовала всех уже официально, поблагодарив за то, что к встрече с ней основательно подготовились. В дальнейшем её речь зашла о положении дел в Эквестрии на данный момент и предложением объединить усилия племен ради того, чтобы фестралов признали полноправными членами общества и прекратили травлю. Принцесса ночи рассказала о предстоящем выступлении в Мэйнхеттене и попросила выделить на это охрану.
Выслушав все это, десять из шестнадцати племен, в том числе и Артемиса пообещали выделить по шесть-десять солдат на охрану мероприятия, пять племен сослались на недостаток сил и лишь одно категорически отказалось выделять своих солдат, и за это их осудили все остальные, кроме самой Луны. В свою очередь она выразила понимание, что меня несколько удивило, учитывая резкую форму отказа.
Когда речь дошла до меня, то я сильно начал волноваться, ибо я всегда не любил излишнего внимания к своей особе и особенно выступления на публике. Впрочем, и речи говорить я не умел, поэтому также боялся сказать что-нибудь не то. Однако Луна меня утешила, заявив, что после того, как все закончится, я смогу хорошенько отдохнуть прямо во дворце.
Выйдя к трибуне, я тяжело вздохнул и закрыл глаза, собираясь с мыслями, а когда открыл, то начал рассказ о произошедшем в Балтимейре, стараясь не упускать ничего, даже самые кровавые и мелкие подробности. Меня никто не перебивал, но выражения морд слушателей говорили о том, что они не остались равнодушны, выражая то беспокойство, то злость.
Когда я закончил, то на меня посыпались вопросы, некоторые из которых выбили меня из коллеи, но я смог ответить на большую часть из них.
— Так почему же ты просто не ушёл? — спросил кто-то с трибун.
— Как я уже сказал: я не мог оставить этих фестралов на произвол судьбы и позволить погибнуть жеребцам, кобылам и жеребятам, — честно ответил я, в очередной раз объясняя свою позицию.
— Они внеклановые, — стал объяснять мне всё тот же жеребец-фестрал, — Нам до них нет никакого дела. Они…
В этот момент ко мне подошёл Артемис и несколько бесцеремонно попросил меня передать микрофон ему, что я и сделал.
— Да, они бесклановые, — начал отец Вульпы, — Однако они все равно одни из нас. Я абсолютно уверен, что Фолкет сделал бы это для любого из вас.
От столь неожиданных слов я был несколько удивлен и не знал, что сказать.
— Если ты не заметил, Харден, — обратился он уже к фестралу, который разговаривал со мной ранее, — данное событие было кем-то спонсировано. Луна рассказала мне, как отреагировала на это Селестия, и я доверяю Госпоже нашей.
Я посмотрел на Луну и, похоже, той было лестно слышать такое, судя по лёгкой улыбке на её губах.
— Этот кто-то пытается начать гражданскую войну в стране, — продолжил между тем Артемис, — Надеюсь, вы помните что случилось тысячу лет назад. Да, мы не часть этого государства, но раз Госпожа призывает нас, мы должны ответить на её зов!
Все воодушевлённо разразились топаньем копыт.
«Он мастер говорить речи, как я вижу», — подумал я про себя, — «Я даже начинаю испытывать к этому жеребцу уважение».
— Вы со мной? — обратился Артемис ко всем своим коллегам из других племен и кланов, — Ответите на зов?
Некоторое время стояла тишина, но потом пони, что отказался выделять своих солдат, встал. Вид него был несколько виноватым, но спокойным и суровым.
— Я отзываю свои слова назад, — поставил тот правую переднюю ногу на перилла перед собой, — Можете ожидать от меня помощь в виде четырёх солдат, не больше.
Артемис кивнул ему и вновь посмотрел на остальных представителей племен. Через некоторое время один из воздержавшихся также передумал и пообещал прислать пятерых фестралов в помощь.
Я был поражён этой речью. Вот он — настоящий оратор, способный вдохновить других! Мне стоило у него взять уроки на тот случай, если Луна захочет меня сделать политическим деятелем. Речь была на уровне лучших ораторов с Земли и выше всяких похвал.
Переговоры продолжались ещё некоторое время, но уже между Луной и представителями племен, а меня отправили обратно на место. Я решил подождать, что будет дальше, облегчённо вздыхая про себя и радуясь, что я всё-таки смог вдохновить других фестралов на активную деятельность.
Также я заметил, что ко мне изменилось и их отношение после всего этого.
— Фолкет, да? — обратился ко мне тот же фестрал сбоку, который ранее оскорблял меня.
— Так точно, — посмотрел я на него сверху-вниз, — Что-то хотел?
— Извиниться, — отвел взгляд собеседник, чтобы не встретиться со мной взглядом, — Заодно поблагодарить.
— За что поблагодарить? — удивлённо спросил я, подняв «бровь».
— За то, что помог заставить этих идиотов сделать, наконец, что-нибудь.
— Не за что, — ответил я, пожав плечами, посмотрев на выступающую принцессу Луну, — Грядет что-то серьёзное… надо быть готовыми.
Когда всё закончилось, и мы стали все собираться обратно в Кантерлот, ко мне подошёл Артемис и поблагодарил за содействие, а также предложил переговорить наедине, там же, в Кантерлоте, когда приедем. Я его спросил о том, что он хочет в столице сделать, и в ответ получил неопределённый ответ о том, что он хочет кое-что обсудить и с Селестией. Я не стал расспрашивать его о подробностях и решил просто подойти к Луне, дабы задать вопрос, который меня мучил уже давно.
— Луна, — обратился я к ней, нагнав её и став идти справа, — Скажи, а почему мы просто не могли сюда телепортироваться?
— Понимаешь, стены пещеры покрыты таким материалом, который блокирует любую магию, поэтому мы и прибыли сюда пешком.
Это меня весьма удивило и озадачило. В жизни не слышал про такой материал. Звучит интересно.
— А телепортироваться ко входу? — задал я новый вопрос.
— Я не хотела никого напугать столь внезапным появлением, — ответила мне принцесса, глядя на дома и продолжая идти.
— А прилететь? Можно было вместо того, чтобы ехать на поезде до Балтимейра и затем идти пешком через джунгли, просто долететь!
— Можно, — ответила принцесса, глянув на меня усталым взглядом, — Но я предпочитаю путешествовать на своих четырех ногах. К тому же тебе полезно узнать, что такое джунгли.
— А мы сейчас можем телепортироваться к внутренней стороны выхода? — не унимался я, задав снова вопрос.
— Нет, — тяжело вздохнула кобыла и покачала головой, — Такого рода магия здесь блокируется. Это всё?
— Вопросов не имею, — слегка раздражённо ответил я принцессе, но решил промолчать о том, что думаю на самом деле. Не хотелось вновь встречаться с джунглями, но, похоже, этого не избежать на сей раз.
Обратный путь предстоял долгим, но я хотя бы знал, что ожидать в ближайшее время, а значит подготовлюсь к тому, что меня ожидает, тем более, что на носу уже сидел балл Гранд Галлопинг Гала.
Стевриан. Глава 34: Подготовка к балу
Сам костюм Стевриана:
https://ibb.co/n3nXzZk
— Рэрити, — восхищённо начал я, — Этот костюм просто потрясающий!
— Я старалась, — смутилась единорожка, — Было непросто сшить его на твой размер, но в этом наряде ты будешь неотразим на балу!
Я стоял посреди бутика «Карусель» напротив зеркала и рассматривал своё отражение в нём, поворачиваясь то одной, то другой стороной. На мне сейчас был новый костюм, который сшила белошёрстная единорожка конкретно для меня. На саму примерку ушло несколько часов и сейчас была уже середина дня, поэтому видеть сейчас окончательный результат мне было особенно приятно.
Костюм для бала был тёмно-синим под цвет моей шерсти, с высоким жёстким воротником, плотно облегающий тело с груди и лишь немного не дотягивающий до основания хвоста. Он частично закрывал круп сверху, а также имел длинные рукава для передних ног. В целом смотрелся весьма неплохо и внушительно для меня. Под ним уже была надета рубашка светло-фиолетового цвета с более короткими рукавами, которая спереди застёгивалась на пуговицы, самая верхняя из которых была с креплением в форме полумесяца, повернутым в направлении моей головы. Она заправлялась уже под нечто напоминающее свободный корсет для поддержания талии. На задние же копыта были надеты этакие сапожки, по высоте достигающие заплюсневых суставов и застёгнутые на молнии, которые также застёгивались на пуговицы с креплением в виде всё того же полумесяца — знака принцессы Луны.
— Как ты смогла такое сделать? — спросил я, обращаясь к Рэрити, когда закончил осматривать свой костюм, — В том смысле, что ты идеально угадала моё желание. Я же ничего не говорил о том, какой стиль хотел бы видеть в костюме на Гранд Галлопинг Гала!
— Пустяки, дорогуша! — звонко рассмеялась единорожка, — Можешь считать это подарком. Однако как я угадала не скажу — секрет фирмы.
— Подарком? — удивился я, посмотрев на кобылу, — Разве тебе не нужны деньги на новые материалы, на коллекцию платьев для выставки моды?
Рэрити несколько замялась от такого вопроса, но затем посмотрела расстерянно на меня.
— Нужны, но…
— Лучше я тебе заплачу некоторое количество денег, — услышав такое, я поднял правую переднюю ногу на уровень груди и продолжил, — Не спорь. Я не хочу оставаться неблагодарным, особенно в твоей-то ситуации.
Единорожка отстранённо вздохнула.
— Хорошо, — улыбнулась она затем и кивнула мне, — Спасибо, Фолкет.
Я отлевитировал поближе свою сумку и достал оттуда две тысячи бумажных битс, передав их Рэрити. Она несколько неохотно взяла деньги и убрала их в тумбочку.
— Кстати, а как прошла поездка в Кантерлот? Принцесса Луна хорошо тебя приняла? — озвучил вслед за этим я вопрос, который хотел задать ещё пару часов назад, но за примеркой костюма подзабыл про него.
О-да, — широко улыбнулась модельерша, — Принцесса Луна замечательная личность! Я не понимаю, почему многие о ней говорят нелестные слова!
— А можешь рассказать подробнее? — спросил я и сел напротив собеседницы, чуть склонив голову набок.
— За ту неделю, что я побывала в Кантерлоте и общалась с принцессой, я узнала, что она вовсе не злая и не страшная, — начала рассказывать Рэрити, — Она очень добрая пони, пусть и показалась мне несколько холодноватой к окружающим. Ей очевидно недостает социализации…
— Что-то ещё? — уточнил я, хмыкнув.
— Разумеется! Она ничуть не хуже организовывает окружающих, чем я на праздниках или на модных выставках! К слову о стиле: он мне нравится. Принцессе Луне неплохо идёт деловой костюм. Хотя странно, что она предпочла надеть жеребцовый, но главное, что в таком наряде она точно покажет себя в лучшем виде.
Это несколько озадачило меня. Мало того, что стиль довольно странный для неё, так ещё и жеребцовый. Я прямо так и представил её во фраке с бабочкой или галстуком.
— Деловой костюм? — удивился я, подняв "бровь", — Какой именно?
Вместо ответа Рэрити притянула к себе телекинезом фотографии со стола рядом с собой, среди которых она выбрала одну и протянула её мне.
Приглядевшись, я увидел на ней жеребца-единорога с жёлтой шерстью и фиолетовой гривой, на котором был надет деловой чёрный костюм. Такой обычно носят работники банков, юристы и некоторые другие представители подобных профессий. Под костюмом виднелись белоснежная рубашка и галстук, а из кармашка на груди выглядывали шариковая ручка и платок. Выглядело весьма стильно, если так подумать.
— Вполне неплохо, — ответил я, отложив фотографию в сторону, и вновь посмотрел на белоснежную единорожку, — Но это и впрямь странновато. Это ведь королевский бал и она, как диарх, должна выйти в свет с символами своей власти. Показать свой лучший наряд, чтобы на фоне остальных смотреться, как богиня перед смертными, и так далее, как сказали бы в высшем обществе.
— Ну… тут да, согласна, — пожала плечами модельерша, — Но, кажется, я понимаю, почему она именно это хочет сделать. У неё несколько аскетичный, но вместе с тем практичный стиль, который ничем не уменьшает её естественной красоты.
Я задумчиво постучал копытами по полу в ответ, обдумывая сказанное.
— Кажется, и я знаю в чём тут дело, — ответил я, посмотрев в сторону лестницы, что вела на второй этаж.
— В чём же? — спросила собеседница.
Я снова повернул голову в её сторону и подумал, стоит ли говорить ей о прошлом Луны или нет. Не особо долго думая, я всё же принял решение рассказать и начал с вопроса:
— Ты хорошо знаешь историю основания Эквестрии, как полноценного государства?
— Ну, не настолько хорошо, как наша Твайлайт, — ответила мне единорожка, задумчиво глядя на потолок, поджав губы некоторое время, а потом вновь переведя взгляд на меня, — Ты уже видел театральное представление, в котором мы играли роли вождей племен.
— Видел, — кивнул я, — Однако есть моменты, которые в учебниках истории опускаются.
— Это какие же?
— Более, чем тысячу лет назад, Луна и Селестия участвовали в объединительных войнах, которые позволили создать государство в границах…
— А, так вот оно что! — воскликнула Рэрити, перебив меня, — Принцесса Луна упоминала об этом в разговоре, но подробностей не говорила. И, если честно, я не могу представить принцессу Селестию на войне. Ты точно уверен, что она тоже сражалась?
— Наверное да, — пожал я плечами, — Не часто. Но суть не в этом, а в том, что частые походы, битвы и откровенно спар…
Я хотел было сказать про «спартанские условия», но тут же себя одёрнул, вспомнив, что тут нет такой страны, как Спарта, и продолжил несколько иначе:
— Плохие условия, долгие походы, солдатская жизнь и само общество военных оставили на Луне свой след, и поэтому она предпочитает простоту и минимализм.
— Наверное ты прав, — ответила кобыла, улыбнувшись, — Мне это даже нравится. Хорошо сочетается с её волевой фигурой. Хочешь, я своими наблюдениями поделюсь?
Отчего бы и нет? Я буду только рад узнать её позицию.
— Давай, — кивнул я.
— У неё командирский голос, даже когда она пытается говорить доброжелательно, — стала перечислять факты Рэрити, — У принцессы довольно твердая и уверенная походка. Поверь, я как модельер со стажем разбираюсь в этом!
— А что ты под твёрдой походкой понимаешь? — спросил я, внезапно повернув левое ухо в сторону, услышав посторонний шум. Однако тревога оказалась напрасной: это была лишь кошка, поэтому я вновь стал слушать единорожку.
— Она не столь сильно виляет крупом, как это делают другие кобылы, и ступает копытами так, что… — на этом моменте модельерша немного замялась, словно обдумывая слова, — Даже не знаю, как точно выразить мысль, но мне кажется, что под её копытами словно проходят волны энергии. Лучше я не могу сказать, извини.
Поначалу я ничего не отвечал, обдумывая сказанное. Волны под копытами? Звучит интересно и правдоподобно, ведь я и сам не раз замечал такое.
— Кажется я понял, — Я на секунду встал и потянулся, разминая кости, — Я не единожды видел, как она одним ударом копыт дробила толстые камни в мелкие крошки.
От моих слов Рэрити была, мягко говоря, удивлена, но вместе с тем в её взгляде на пару мгновений я смог прочесть заинтересованность. А затем собеседница произнесла:
— Очень интригующе, — с ноткой задумчивости сказала единорожка, — Интересно, а принцесса Селестия так умеет?
— Не знаю, — пожал я плечами, — В гневе я её не видел. Кстати о гневе: Луна порой может быть вспыльчива, но, думаю, ты это и так знаешь.
— Ну, мне довелось увидеть, как она отсчитывала солдата дневной гвардии за халатное отношение к униформе. И знаешь что? Я с принцессой абсолютно солидарна, ибо портить такие доспехи — это преступление! — Рэрити встала и приняла драматичную позу для подчеркивания трагичности увиденной ей ситуации, — Дорогуша, если бы ты видел, как этот жеребец обращался с униформой! Это настоящий кошмар!
— А что он сделал? — удивлённо взирал я на собеседницу, стараясь не перебивать её мысль.
— Что? — единорожка скривилась от отвращения, явно вспомнив тот момент, — Он чистил свою униформу от грязи металлической щёткой! Это немыслимо!
Я представил такую картину, и от неё мне и самому стало неприятно, ибо это самый натуральный вандализм. Униформа дневной гвардии не спроста была выполнена с добавлением золотой пыли. Единственным случаем, когда допускалась порча казённого снаряжения, является бой, а посему такая «чистка» могла обойтись горе-гвардейцу нескольких дней в нарядах вне очереди как минимум.
— А что в итоге сделала с ним принцесса? — поинтересовался я, дослушав единорожку.
— То, что этот вандал заслужил, — презрительно фыркнула Рэрити, — Но сначала она заставила его дословно зачитать текст присяги по памяти и задала вопросы про армию. Я в этом не разбираюсь, поэтому и не запомнила их. Только представь себе: этот козёл, да простит меня этот народ, не смог ответить ни на один вопрос, так ещё и промямлил нечто нечленораздельное вместо текста присяги!
И тут я внезапно осознал одну любопытную вещь, пока она рассказывала эту историю.
— Погоди! — я движением копыта прервал её, — А зачем вы с Луной военных посещали?
Между нами воцарилось неловкое, пускай и короткое, молчание.
— А вот это хороший вопрос! — Рэрити прошла мимо меня и направилась в направлении кухни, — Тебе сделать чая?
— Не откажусь, — улыбнулся я, — Так что вы там делали?
— Принцесса решила провести смотры в казармах дневной гвардии без предупреждения и взяла меня с собой, — донёсся голос единорожки с кухни, а заодно и звук наливания воды в чайник.
— Зачем? — удивился я, подняв вновь "бровь".
— Чтобы узнать друг друга получше, разумеется, — ответила мне единорожка, выходя с кухни с чашкой чая и пивной кружкой, в которую тоже был налит этот бодрящий напиток. Разумеется, она была предназначена уже мне.
— Она подумала, что мне будет интересно провести с ней столь рутинные для неё дела, — дополнила Рэрити, передавая мне большую кружку и усаживаясь обратно напротив меня.
— И она оказалась права: мне действительно было интересно. Например, я узнала о том, как живут наши защитники, и, честно сказать, мне их стало жалко. Живут по много месяцев в узком коллективе и носят совершенно одинаковую униформу. Никакой индивидуальности!
— Прекрасно представляю, — отпил я чая, кивая, — Я ведь некоторое время жил там, пока мне дом не построили.
— Значит ты прекрасно понимаешь моё возмущение увиденным, — Рэрити также отпила чая из чашки, — Но это ещё не всё! Принцесса зашла затем в общую столовую и попросила принести ей то, что обычно едят гвардейцы на завтрак, обед и ужин сразу! Я ещё не видела, чтобы она столько съела за один раз, честное слово!
— Ничего себе! — искренне удивился я, невольно представив себе, насколько голодна могла быть Луна или, как минимум, сосредоточена на полном осмотре казарм, — Учитывая её размеры это все равно не малый объем еды.
— И знаешь что она сказала, когда всё съела? — спросила собеседница. Но не дав мне слова, сама же ответила, — Что еда сносная, но не более того. И попросила привести к ней повара.
— Надеюсь, что это был не жеребец с рыжей шерстью? — с беспокойством в голосе решил уточнить я.
— Нет, — фыркнула Рэрити, — Какой-то гвардеец-земнопони в грязном фартуке. Безобразие!
Я с облегчением вздохнул, понимая, что это не мой старый добрый друг.
— Просто я знаю хорошего повара… — объяснил я, — Судя по твоим словам, его не было в тот день. А где тогда он?
— Этот жеребец, — Рэрити на миг задумалась, — кажется его Грином звали. Он, как сказали гвардейцы в столовой, был в увольнительной. Не знаю, что это слово значит…
— Это значит, что он на некоторое время покинул расположение части на законных основаниях, чтобы навестить, например, родственников, — поправил я модельершу.
— О, верно! — кивнула единорожка и снова отхлебнула чая, — Спасибо за объяснение.
— Так всё же, что стало с тем горе-гвардейцем?
— Луна сказала, что будет ходатайствовать сестре, чтобы этого солдата два месяца подряд отправляли каждую ночь в патрули в наказание.
Я буквально присвистнул от такого шокирующего заявления. Два месяца…
— Это весьма жестоко, — сглотнул я, представив каково бедолаге будет — это же никакого нормального сна в течение этого периода.
— Он это заслужил! — категорично сказала Рэрити, покачав головой, — Будь моя воля, я бы заставила его сшить самолично сотню платьев для выставки и чтобы все были высочайшего качества. И все это за пару месяцев!
Я лишь покачал головой, допил свой чай и поставил его на столик рядом с собой.
«Не стоит всё же быть таким категоричным. Однако кто я такой, чтобы осуждать других за это?»
— В общем, спасибо Рэрити за разговор, — отставив размышления в сторону, я поднялся с места и направился к выходу, — Может, поболтаем ещё, но меня Твайлайт ждёт.
— Не так быстро, молодой джетлькольт! — остановила меня Рэрити на полпути, встав между мной и выходом, — Ты забыл снять костюм.
Я посмотрел вниз на свою грудь и с удивлением обнаружил, что костюм для бала был всё ещё на мне. Я посетовал на свою невнимательность и стал поспешно снимать с себя одежду, но Рэрити сразу предупредила, чтобы я делал это аккуратнее.
Спустя минуты три или около того я уже попрощался с единорожкой, которая пообещала незадолго до бала найти меня и пригласить к себе для того, чтобы привести меня в хороший вид, и направился к дубу-дому Твайлайт.
Дойдя до её жилища посреди Понивилля, я приблизился к двери и постучал в неё, но мне никто не открыл, хотя свет в доме горел. Я обошел дерево сбоку, заглянул на балкон, в окна, но никого там не обнаружил. Также я несколько раз крикнул, чтобы меня услышали, но толку всё так же не было.
Подождав ещё некоторое время, я подумал, что случилось нечто непредвиденное, и основательно заволновался. Сначала я подумал было выбить входную дверь, но вовремя вспомнил, что Спайк, обычно, прячет запасную подкову под камнем внутри куста в паре метрах от двери. Найдя необходимый предмет и вынув подкову, я открыл ею дверь. Я спешно вошёл внутрь, закрыл дверь за собой, и вновь позвал Твайлайт и Спайка.
Ответом мне снова была тишина. Это уже было серьёзно, и я, уже начиная переживать, быстро заслонил входную дверь столиком, который попался мне первым под копыто, и стал продвигаться внутрь дома, вслушиваясь в каждый шум и шорох.
Пройдя пару шагов вперёд, я обратил внимание на следующую деталь: на другом столе, что стоял посреди комнаты, находилась чашка с простой водой. Посмотрев направо, я обратил внимание, что один из шкафов с книгами наполовину отодвинут в сторону, а за ним красовалась деревянная дверь. Она была небольших размеров и я едва-едва смог бы в неё пролезть. На её поверхности красовался цветочный орнамент с двумя ручками: одна из них предназначалась для пони с углублением для копыта, а вторая была обычной. Скорее всего она предназначалась для Спайка. Эта дверь показалась мне подозрительной, и я сразу подошёл к ней ближе. Однако, когда я уже было хотел открыть её, дверь резко отворилась и больно удалила мне по морде.
— Кто здесь?! — крикнула выходящая лавандовая единорожка с возмущенный видом, но когда увидела меня, то переменилась в выражении и обеспокоенно посмотрела на меня, — Ты сильно ушибся, Фолкет?
Я потер больной нос передней ногой и обнаружил на ней кровь, которая также пролилась и на пол несколькими каплями.
— Разве не видно? — рыча и шипя от боли, выговорил я, — Надеюсь, что не сломала нос, а то будет обидно.
— Извини. Давай я тебе помогу!
Твайлайт принялась своей магией лечить меня, но как бы она не напрягалась, ей удалось лишь уменьшить количество крови из ноздрей, однако боль ничуть не утихала.
— Да почему же не получается?! — возмущённо сказала кобыла, раз за разом пытаясь меня безуспешно лечить магией, — Я же делаю всё верно! Что не так?!
— Успокойся, — поднял я ногу на уровень её головы, а потом опустил обратно, — Дело не в тебе, а во мне. Я к магии сильно устойчив. К любой магии, а не только к боевой.
Я тяжело вздохнул при этом. Да, в этом была и моя особенность, и проклятье. Всё же с самого первого дня это было со мной. Именно поэтому не получилось до конца превратить меня в поня. Именно поэтому меня лечить было бесполезно, хотя у меня имелся и свой метод "лечения" в бою… И, возможно, именно поэтому я всё ещё был жив…
— Как это так? — удивилась собеседница, закрывая за собой дверь, — Я не слышала, чтобы живые существа обладали настолько сильной устойчивостью к магии!
— Как видишь, — вытер я снова нос, смахнув засохшую кровь и опустил ушки, — Но я не за этим сюда пришёл. И где Спайк, к слову?
«Блин… Придется дома себя латать. Надеюсь кости носа не сломаны. Хотя… вроде не похоже на то»
— Он внизу, в моей, — тут лавандовая пони осеклась на полуслове, но, поняв, что проговорилась, всё же продолжила, — Он в моей тайной, хотя уже не совсем, лаборатории. Лучше его не беспокоить некоторое время.
— А что с ним? — с явным удивлением и беспокойством в голосе спросил я.
— Ничего плохого, — ответила мне Твайлайт и залпом выпила из чашки воду, поставив пустую посуду обратно, — Он не спал несколько ночей. Не очень понятно почему, и я дала ему снотворное, которое мне посоветовала Зекора, также выделила ему для сна место, где его не будут беспокоить.
«Вот оно как? Это звучит весьма удручающе. Надеюсь, ничего серьёзного»
— А почему ему не спится?
— Не знаю, — ответила мне ученица Селестии, покачав головой, — Как он сам выражается, цитирую: я боюсь спать, ибо меня настигнет это.
— Кто? — недоумевающие задал я новый вопрос, округлив глаза.
«Это становится всё загадочнее и интереснее. Если сначала я думал, что это болезнь, то теперь…»
— Если бы я знала! — слегка огрызнулась на меня Твайлайт, но тут же прижала к себе ушки и отвела взгляд в сторону, — Извини. Я из-за младшего брата немного нервная. Просто он и сам не может ответить на этот вопрос.
— Может стоит показать его… Хотя нет. Я скажу принцессе Луне, чтобы она проверила его сны. Думаю, у меня есть предположение, что это могло быть.
«Кошмары… Которые могут быть очень даже реальны»
— Буду очень признательна за это, — слегка улыбнулась единорожка, — Ещё раз извини, что вспылила.
— Ладно, ничего страшного, — вновь я потёр ушибленной нос, махнув ей копытом, — На прошлой неделе ты говорила, что тебе потребуется помощь. Вот я и пришёл.
— Это хорошо, что ты… — посмотрев куда-то за мою спину, Твайлайт нахмурились и удивлённо хмыкнула, — постой-ка… а почему столик загородил собой дверь?
— Я подумал, что к тебе ворвался кто-то, и решил перекрыть выход, дабы вероятный преступник не сбежал, — честно ответил я, передавая ей ход своих мыслей.
Кобыла некоторое время молчала, посматривая то на дверь, то на меня, а потом вздохнула раздраженно, отодвинула столик телекинезом обратно на место.
— Ладно. Раз ты пришёл помочь, то я хотела сначала попросить тебя разобрать книги и ещё некоторые вещи. И раз Спайк сейчас спит, то ты поможешь мне написать письмо наставнице.
«О нет! Вот только этого мне не хватало!», — запричитал я про себя, — «Я же ясно дал ей понять, что не буду писать эти чёртовы письма "дружбы"! Она буквально одержима подобной работой и хочет меня в это втянуть! В каноне это выражалось из сезона в сезон всё сильнее, а тут это и вовсе может привести к катастрофе. Ладно, хватит ворчать. Раз я обещал ей помочь, то помогу»
— А ты сама не можешь? — спросил я по привычке слегка раздраженно вопреки своим мыслям.
— Я бы с радостью, но у меня ужасный почерк с детства, и я не могу его исправить до сих пор, — ответила мне единорожка, грустно вздохнув, — Даже наставница на это жаловалась. Именно поэтому я прошу Спайка это делать за меня.
«Звучит, сука это как типичная отговорка, но… ладно»
— Ну ладно, — пожал я плечами, — Помогу.
Вместо ответа Твайлайт отлевитировала на стол чернила и перо с пергаментом и подвинула всё это ко мне.
— Пером писать? — удивился я, — Я ещё ни разу пером не писал, так что предупреждаю заранее.
— Ничего страшного. Я видела твой почерк, и он куда лучше моего, так что справишься.
Я нахмурился, но взял пергамент и перо в телекинез, окунул последнее в чернила и приготовился писать.
— Дорогая принцесса Селестия, — начала она своё типичное письмо "дружбы", которых я успел наслушаться ещё при просмотре мультсериала на Земле, — Зимняя Уборка — одно из самых особенных событий, в которых я принимала участие в Понивилле…
— Погоди! — перебил я единорожку, перестав писать, — Зимняя уборка? Когда вы её проводили?
— Вчера, — ответила кобыла, — Тебя не было дома весь день, поэтому ты не принимал в этом участие.
— Видимо я и впрямь пропустил, — сказал я, вспомнив, что вчера по просьбе Луны собирал цветы "шутки".
«Мда… Неприятно вышло, но просьба Луны была важнее», — подумал я, — «Не знаю, как бы я собирал эти цветы, если бы не Зекора, которая дала мне пусть примитивный, но респиратор, накопытники и защитный жилет. А вообще забавно, что в Вечнодиком даже зимой нет снега, но да ладно…»
— Ничего страшного, — сказала Твайлайт, слегка улыбнувшись, — У тебя было много дел, я понимаю.
— Спасибо за понимание, — кивнул я и вновь посмотрел на пергамент, однако лавандовая пока ничего не диктовала, и это молчание несколько затянулось.
— Подожди… у меня вопросы есть, — вновь сказала будущая принцесса неожиданно.
Я тяжело вздохнул и вновь глянул на Твайлайт, отложив перо.
— Задавай.
— А где ты был две недели назад? — хмыкнула единорожка, — Впрочем, как и три недели назад. Когда я ушла с праздника, то потом спросила о тебе, и Эпплджек сказала, что утром тебя уже не было. Тебя также не было целых два дня после этого.
«Очевидно, она говорила про новый год и то, куда я направился сразу после него. Что ж, вынужден её огорчить»
— Про второе я говорить не имею право, ибо это государственная тайна, — серьёзным тоном сказал я, — А про первое скажу, что принцесса Луна планирует выступление в Мэйнхеттене в следующем месяце, и ради этого она взяла меня с собой посетить древний город фестралов Аякачтли.
Твайлайт Спаркл зависла в немом удивлении, буквально открыв рот. Казалось, будто она вообще не верила в сказанное.
— Серьезно?! — в шоке спросила меня кобыла, широко раскрыв глаза, — Это же историческое место! Пусть это и место, где живут преданные Найтмер…
— Осторожно в выражениях! — предупредил её я, — Там живут пони, которые почитают принцессу Луну и только её!
— Извини, — отвела глаза к полу Твайлайт, виновато опустив голову, — Но в книгах по истории говорится…
— Ты кому веришь: книгам, которые написаны теми, кто там не был, или же мне?
Лавандовая некоторое время молчала, поставленная в сложное положение, но потом раздраженно фыркнула и ответила:
— Тебе! Просто это место мечтали посетить многие историки и учёные, а ты отнюдь…
Я лишь громко и тяжело вздохнул, покачав головой.
— Как видишь, не все учебники говорят правду. Пусть это будет тебе небольшим советом и уроком на будущее. Давай лучше продолжим твоё письмо Селестии.
Твайлайт согласилась перевести тему. Она кивнула и, откашлявшись, продолжила:
— Она помогла мне узнать, что у каждого из нас есть скрытые таланты, и если мы будем терпеливы и настойчивы, то обязательно их найдем…
— Кстати, — вновь перебил я единорожку, — А что было во время этой самой уборки?
— Как оказалось, ничего особенного, — пожала плечами собеседница, но сразу же смутилась, прикрыв глаза, — Если не считать того, что почти везде всё портила и чуть было одним заклинанием не поставила город под угрозу уничтожения.
— Как это так? — усмехнулся я.
— Я не знала, куда себя пристроить, — начала рассказывать Твайлайт, — Я не могла помочь пегасам удалить облака, ибо не могу летать. Я не могла помочь Флаттершай в присмотре за животными, так как некоторые из них, похоже, меня не любят. Я хотела помочь с растениями, но в итоге всё вышло из-под контроля, и лишь чудом они уцелели.
«М-да… В этом ты не отличаешься от той, какой я тебя знал в сериале… Это грустно», — решил я, но не высказал эту мысль вслух, а лишь спросил:
— А что там с животными?
— Флаттершай обычно строит скворечники для птиц, которые остаются здесь на зиме, аккуратно будит некоторых животных, выводя их из спячки, вроде своего ручного медведя, следит за здоровьем подопечных. Я хотела помочь ей, но медведю я не понравилась, и он чуть не ранил меня.
— А зачем животных вообще будить? — недоумевал я, — Разве они не могут сами проснуться, когда придет время?
— Я сама не знаю, но Флаттершай мне сказала, что конкретно на территории вокруг Понивилля примерно в радиусе ста километров животные, впадающие в спячку, не могут сами от неё проснуться.
— Это странно, — сказал я, недоумевая ещё больше, — Аномалия какая-то?
— Наверное, — пожала плечами единорожка, — Но никто не пытался это исследовать или изменить. Впрочем это не такая уж и проблема, как говорят местные пони. В общем, не думай об этом.
— Ладно, допустим, — хмыкнул я, задумавшись, — А пегасы что?
— Они при помощи химических веществ и своей природной магии должны были сделать концентрацию облаков меньше. Это необходимо для нормализации климата, иначе в центральной Эквестрии может стать аномально холодно. Во всяком случае так мне объяснила Рэйнбоу.
«Это даже интересно. Надо будет попозже обязательно заняться изучением мира с точки зрения аномалий», — решил я, закрывая на пару секунд глаза, а затем произнёс:
— Ладно, про растения я даже спрашивать не буду. Но всё нормально разрешилось?
— Да, — кивнула юная кобыла, — Я нашла своё призвание в планировании. Я смогла организовать работу, и всё пошло как надо. Правда, я нарушила традицию, использовав магию, и мне за это стыдно.
Я с некоторым недоумением присвистнул.
«Очередные традиции… некоторые из них мне никогда не понять»
— Тупая традиция, если честно, — честно подытожил я, качая головой, — непродуктивно, непрактично и просто глупо.
— Возможно, но тут так привыкли, и я уважаю это.
— Короче, — махнул я ногой, вновь посмотрев на пергамент, который всё это время парил в моём телекинезе, — Давай продолжим.
— И как всегда, с помощью дружбы и общих усилий пони могут добиться чего угодно, — продиктовала последние фразы письма Твайлайт, — Подпиши: Ваша лучшая из лучших ученица номер один Твайлайт Спаркл. Слово «Ваша» с большой буквы.
Я мысленно передёрнулся от такого пафоса, вывел последние штрихи и, подождав, пока чернила засохнут, свернул свиток, положив перо в чернильницу. А затем вновь обратился к лавандовой единорожке:
— Теперь стоит разбудить Спайка, чтобы отправить письмо?
— Нет. Это не потребуется, — покачала головой собеседница, — У меня есть идея получше.
С этими словами она нажала на стену рядом с секретной дверью в подвал, и она обнажила небольшой тайник, в котором лежал предмет, напоминающий зажигалку в форме дракона.
— Зажигалка? — спросил я, удивлённо подняв "бровь".
— Именно, — улыбнулась мне Твайлайт, — Сам корпус и компоненты изготовить было не сложно. Самым трудным для меня стала необходимость выдоить из Спайка жидкий реагент и залить его в зажигалку.
— Надеюсь, ты его не как змею выдавливала? — спросил я, всё ещё удивляясь происходящему.
— Нет, — фыркнула единорожка, — Я же не настолько жестока, чтобы младшего брата так мучиться заставлять. Я это потихоньку делала на протяжении года, но зато теперь могу в случае необходимости отправить письмо Селестии без помощи Спайка.
С этими словами Твайлайт зажгла зелёное пламя и поднесла к нему письмо. Пергамент мгновенно загорелся и постепенно стал испаряться вместо того, чтобы превращаться в пепел. Когда свиток исчез, лавандовая единорожка отключила зажигалку и убрала её обратно в тайник.
— Готово. Спасибо огромное за помощь.
«Ну и дела… секретная лаборатория, тайники… Удивительно», — мысленно подвёл я итог, но ничего не сказал по этому поводу больше.
— Что-нибудь ещё нужно сделать? — спросил я, сев на пол.
— Поможешь мне перенести книги вниз со второго этажа и расставить их по полкам?
Я согласился на это, и мы принялись за работу. Когда я закончил с книгами, за окном стоял уже вечер, и Спайк к тому времени проснулся. Выспался он весьма хорошо, что было ожидаемо, и я даже немного порадовался за него. Но когда он узнал, что я выполнил его работу, дракончик немного побухтел на это, но потом сразу же извинился и поблагодарил меня за помощь. А дальше я пожелал ему и Твайлайт спокойной ночи и отправился к себе.
Дойдя до дома я услышал внутри него тихий хлопок и остановился перед дверью, прислушиваясь. Очевидно, там кто-то был, и это сразу заставило меня перейти в боевую стойку.
«Неужели воры? Ну сейчас кто-то поплатится за то, что проник на чужую территорию»
Я сначала проверил дверь на признаки взлома и, не обнаружив их, осторожно вставил подкову в выемку, открывая замок отходя в сторону на всякий случай. Спустя пару секунд я заглянул внутрь и неожиданно увидел фигуру пони, что была чуть ниже меня ростом в накидке с капюшоном. Не теряя времени, я тут же зашёл в дом и запер за собой дверь телекинезом, испепеляя неизвестную фигуру строгим взглядом.
— Кто ты и что ты делаешь в моём доме?! — угрожающе крикнул я, приближаясь к возможному противнику.
— Нет нужды волноваться, Стевриан, — послышался от фигуры голос принцессы Луны, — Это я.
Я расслабился, но заметно удивился, не сообразив сразу, кто передо мной. Этот силуэт не был похож на принцессу ночи, а потому я её не узнал сразу. И подойдя к кобыле почти вплотную, я обратил внимание, что из-под капюшона на меня смотрят два глаза с такими же вертикальными зрачками, что и у меня.
— Ох… Извини. Не ожидал, что это ты. Но откуда ты умеешь менять форму зрачков? — спросил в свою очередь я я.
— Чтобы в темноте было лучше видно, — кивнула принцесса, — Я здесь инкогнито.
Я несколько секунд молчал, пытаясь сообразить, что это всё значит и с какой целью она находится здесь.
— Если ты тут инкогнито, то пришла за чем-то, я прав? За цветами ядовитой шутки?
— Верно, — снова кивнула собеседница, — Они у тебя с собой?
— Да, — ответил я и достал из-за дивана корзину, в которой лежали голубые цветы, завёрнутые в пять слоёв толстых пакетов. Всё это я поставил перед ночной пони.
— Ты так и не сказала, зачем они тебе, — наклонил я голову на бок, хмыкнув вопросительно, — Хочешь над кем-то надругаться?
— Ну что за слова! — наигранно отчитала меня принцесса ночи, — Хотя да, в некотором роде…
— Что случилось?
— Я хочу опозорить сына одного дворянина, который слишком зазнался. И мало того, он ещё и моего подданного ранее оскорблял и избивал!
Я сразу почувствовал на этом кровожадные мысли, которые начали лезть мне в голову.
— Кто этот урод? — рыкнул я, уже предчувствуя как буду злиться.
— Если я правильно помню, его зовут Блэк Блэйд, — пояснила мне Луна, и я на секунду застыл в шоке, не ожидая услышать его имя здесь и сейчас.
— Серьёзно?! — возопил я, — Это тот урод, который избивал Стара и чуть не убил меня в поединке за честь!
— Про первое мне рассказал сам Стар, но про второе я не знала, — искренне удивилась аликорн, — Я даже не стану спрашивать, как он умудрился чуть не убить тебя, но теперь он точно до конца жизни от позора не отмоется!
— Он до сих пор в армии, не так ли?! — спросил я, злясь больше. Меня аж всего затрясло, стоило мне подумать про него.
— К сожалению да, — кивнула мне Луна.
Я от осознания этого громко зарычал, взял в телекинез лампу и хотел было ударить ею по стене, чтобы выпустить пар, но принцесса перехватила предмет и укоризненно посмотрела на меня.
— Ты злишься, я понимаю, — сказала принцесса ночи и поставила лампу на место, — Однако этим делу не поможешь. Я планирую его отравить выжимкой из этих цветов…
С этими словами она заглянула мне прямо в глаза, и я, кое-как успокоившись, уселся на пол, обмотав хвост вокруг себя.
— Я в деле! — воодушевлённо крикнул я, смотря так же Луне в глаза, — Что нужно сделать?
Стевриан. Глава 35: (Не) грандиозный бал
Иллюстрация к главе:
https://derpicdn.net/img/view/2024/10/1/3453993.jpg
Я неспешно шёл по длинному коридору дворца в направлении гостевого зала. Голову занимали мысли о том, что мне делать, как себя вести и с кем говорить, когда я пройду внутрь. Вариантов, на первый взгляд, имелось много, но фактически все из них сводились к контактам с напыщенными дворянами, которые простой народ ни во что не ставили.
Тот дракон, личность которого я примерил на себя, чисто технически являлся, пусть и приёмным, но всё же — одним из наследников знатного рода Фаэрвингов. Поэтому я мог ответить на нападки в свой адрес со стороны элит данной державы столь же полноценно, и мне бы это сошло с лап. Однако, несмотря на это, меня всё равно волновало то, как же моё присутствие на балу воспримет местная знать.
Подойдя к дверям большого зала, где должны были находиться знатные гости, я на время остановился и ещё раз задумался над тем, в каком обществе мне сейчас приходится жить.
По факту выходило, что в относительно современном мире, но пока без таких технологических новшеств, как интернет, спутники, ракеты и многое другое, в Эквестрии ещё сохранялись пережитки монархического прошлого. Власть сначала диархов, а потом и единоличного правителя в морде Селестии, была абсолютной. Общество поделено на классы, пусть напрямую это и не было заметно, а роль монарха стала несколько меньше, чем в древности, но это являлось только иллюзией. В сознании даже свободолюбивых пони, ратующих за демократию и республику, был силён авторитарный дух, а подчинение Селестии и её авторитету считалось чем-то естественным. С другой стороны, те пони, которые долгое время были за границей Эквестрии, так или иначе со временем перенимали демократические ценности других держав, даже если это было на первый взгляд незаметно. В теории именно такие пони и могли создавать проблемы действующей власти в стране, не будь они разобщены. Поэтому как на серьёзные перемены, так и на изменение государственного строя Эквестрии в ближайшее время надеяться не стоило.
И все эти противоречивые мысли проносились в моей голове в течение ещё нескольких минут, пока я, наконец, не задвинул их в дальний уголок и не подошёл к двери, которая вела в главный зал.
Я было хотел уже открыть дверь и оказаться внутри, но гвардеец, что всё это время стоял по стойке смирно рядом с ней, предупредил меня:
— В этот зал заходить можно лишь знати и по приглашениямᵉ! — сообщил земнопони на эквестрийском, что насторожило меня, — На знать вы не похожи, поэтому предъявите приглашениеᵉ!
— Ты новенький в гвардииᵉ? — слегка пригнулся я, чтобы моя голова была на уровне головы собеседника, — Не так лиᵉ?
— Я служу в дневной гвардии уже три месяцаᵉ! — гордо заявил он, не отреагировав на довольно близкий контакт своей морды и моей головы, — Для меня честь охранять этот балᵉ! Предъявите приглашениеᵉ!
Я выпрямился и раздражённо фыркнул, достав из кармашка костюма пригласительный, что подписала лично принцесса Луна. и предъявил гвардейцу.
— Я Фолкет Фаэрвинг, и меня пригласила сама принцесса ночиᵉ! — представился я, — Теперь я могу пройтиᵉ?
«Опять новички», — слегка покачав головой, пока гвардеец разглядывал бумагу, подумал я, — «С одной стороны, хорошо, что количество охраны растёт, учитывая события последних месяцев, но плохо с позиции того, что меня не узнают…»
Однако толком обдумать эту мысль я не смог, ибо я услышал своё имя с другой стороны двери, и в тот же момент жеребец-гвардеец передал мне пригласительный обратно, и я наконец смог попасть в зал.
— Теперь поприветствуйте Фолкета из рода Фаэрвинговᵉ! — объявил оранжевый земнопони с пышными коричневыми усами и фиолетовой гривой, — Сына прославленного среди грифонов Империи Грифонов и Аквелии Теодора Фаэрвинга и Дэллы Фастрад, уроженца столицы Нова Грифонии города Уэтер, а также подданного владычицы нашей, принцессы вся ночи Луныᵉ!
От такого приветствия я даже немного опешил и остановился, пройдя по инерции пару шагов. Вместе с этим взгляды окружающих дружно переключились на меня. В них я видел много разных эмоций: от страха и любопытства до откровенного гнева и презрения.
«Ну вот…» — сокрушённо сказал я про себя, — «Примерно такой реакции я и ждал. Почему так часто мои предчувствия оказываются правы? Вот реально, почему?»
Зал был шикарный: большой даже для меня, прямоугольный по форме, с очень высокими потолками и гигантскими люстрами, с изысканным полом, украшенным мозаикой, с четырьмя мраморными колоннами ближе к центру зала, с белоснежными стенами и с большими окнами, слегка прикрытыми занавесками чёрного цвета, украшенными золотой вышивкой. За ними я рассмотрел большой балкон, частично видневшийся сквозь стёкла, и ночь на улице не помешала мне его разглядеть.
Сам же зал был заставлен множеством столов, заполненных под завязку различной экзотической едой, дорогими алкогольными напитками, уникального вида столовыми приборами и красивой посудой.
Среди всего этого великолепия находилось множество жеребцов и кобыл, разодетых по последнему слову дворянской моды: фраки на жеребцах и длинные, закрывающие даже круп, платья разных цветов и форм у кобыл. У последних на головах также обнаружились парики под цвет их гривы, визуально увеличивающие её в размерах и делающие её пышнее, иначе объяснить такое я бы не смог.
Отдельно от всех стояли стражники как дневной, так и лунной гвардии, что наблюдали за спокойствием мероприятия из разных углов помещения. Однако и они обратили на меня внимание, когда я вошёл. Я внимательно осмотрел стражу, и лишь в глазах лунных гвардейцев я не нашёл ни страха, ни ненависти ко мне.
— Кто впустил сюда это чудовищеᵉ?! — неожиданно возопил пожилого вида жеребец с серой шерстью и красной гривой, находившийся в десяти моих шагов от меня, привлекая внимание всех находящихся в помещении, — Кто допустил сюда убийцу мирных пониᵉ?! Стражаᵉ! Схватите этого монстра, пока он не убил здесь кого-нибудьᵉ!
Воцарилось гробовое молчание, и никто из гвардейцев не спешил исполнять приказ разбушевавшегося аристократа.
«Да ёпт… Сколько можно вспоминать про случай с Балтимейром?!», — выругался я про себя, — «Задолбали!»
— Чего вы стоите, идиотыᵉ?! — вновь закричал жеребец, обращаясь к ближайшим гвардейцам, — Найду я того, кто впустил его сюда, и я егоᵉ…
— И что вы сделаете, сир Амбезᵉ? — раздался голос принцессы Луны, эхом пронёсшиеся по залу.
Когда же сама принцесса ночи вошла в помещение через двери в другом конце комнаты, то все присутствующие обратили внимание на неё, и от некоторых из аристократов послышалось оханье и перешёптывание.
У присутствующих были смешанные чувства, но принцесса так или иначе протягивала взгляды: темно-синий аликорн, одетая, как и большинство жеребцов, во фрак, но вместо галстука у неё была красная бабочка, накопытники из материла серебристого цвета на всех четырёх ногах, а также чёрная корона на голове.
— Принцессаᵉ? — поникшим голосом спросил виновник скандала, нервно сглотнув.
— Да, я принцессаᵉ, — суровым голосом ответила Луна, подходя к бедолаге ближе, — Какое право имеешь Ты отдавать приказы стражеᵉ? Почему обвинять смеешь гостя Нашего, которого пригласили Мы, в преступленияхᵉ?
— Ваше величествоᵉ, — начал судорожно оправдываться жеребец, отступая от аликорна назад, пока, наконец, не упёрся крупом в стену, — Он же убийцаᵉ! Позвольте мне объяснитьᵉ…
— МОЛЧАТЬᵉ! — ответила ему королевским-кантерлотским владычица ночи, заставив всех гостей перепугаться, — Ещё раз подобное увижу от Тебя подобное поведение, и ответишь по всей строгости законаᵉ! Ты понялᵉ?
— Что случилось, сестраᵉ? — послышался где-то сбоку от меня голос Селестии.
Когда все повернулись в её сторону, то восхищённо заохали, в то время, как принцесса приближалась к нам.
Принцесса дня была одета куда более шикарно, чем её сестра: чёрное с золотыми узорами длинное платье, золотые накопытники и золотая корона на голове — и это только то, что я рассмотрел, так сказать, с первого взгляда.
— Сестраᵉ, — ответила ей Луна, — Этот жеребец посмел обвинить гостя Нашего в преступлениях и указания страже дворцовой давалᵉ.
Селестия посмотрела на сестру, затем укоризненно на Амбреза, а затем на меня. Во взгляде солнечного аликорна читались одновременно печаль и раздражение.
— Это правда, графᵉ? — спросила жеребца принцесса Селестия, посмотрев вновь на него.
— Д-да, Ваше Высочествоᵉ, — заикаясь ответил ей граф Амбрез, — Но он убийца и не должен находится здесьᵉ!
— Господин графᵉ, — обвинительным тоном обратилась к нему Селестия, сохраняя при этом спокойный голос, — разве вы не понимаете, что Фолкет был приглашён лично моей дорогой сестройᵉ? Обвиняя его в преступлениях, вина за которые давно с него снята, вы оскорбляете самого Фолкета, а значит, и принцессу Луну, и в свою очередь, уже меняᵉ. Вы понимаете этоᵉ?
— Но у меня там родственник погиб от его копыта, и яᵉ…
— Кто этот пони, в смерти которого вы меня обвиняетеᵉ? — встрял в разговор я, обращаясь к Амбрезу.
— Его звали Скай Вингᵉ, — грустно ответил жеребец, — Это был мой племянник, и я обещал позаботиться о нём, когда погибли его родителиᵉ. Однако ты убил его, отродье Тартараᵉ!
— Как он выгляделᵉ? — не обращая внимания на его обвинение, спросил я спокойно.
— У него была голубая шерсть и сиреневого цвета грива, и он был единорогомᵉ.
— Я не убивал егоᵉ, — ответил я, сразу же вспомнив жеребца с ружьём во время битвы за корабельное орудие. Кажется, именно этого пони я смачно несколько раз приложил прикладом по голове, — Он один из зачинщиков, который ранил меня в шеюᵉ, — я указал копытом на неё, — Я огрел его прикладом по голове, но не убилᵉ. Видимо, вам кто-то соврал насчёт этогоᵉ.
— Я не верю такому, как тыᵉ! — агрессивно ответил мне граф, но прежде, чем он успел что-то ещё сказать, принцесса Селестия обратилась к нему.
— Граф Амбрезᵉ! — резкий голос аликорна заставил жеребца повернул голову к принцессе и встретился с ней взглядом, — За ваше поведение я вынуждена попросить вас уйтиᵉ.
Пони широко раскрыл глаза, насупился и фыркнул, а потом посмотрел на меня и вновь — на Селестию.
— И оставить всё как естьᵉ? Я никудаᵉ…
— Сестраᵉ, — обратилась Луна к Селестии, — позволь мне разобраться с нимᵉ!
На это принцесса дня лишь кивнула, и Луна отдала знак своим солдатам. В свою очередь четверо из шести находящихся в зале лунных гвардейцев приблизились к жеребцу:
— Господин граф, если Вы не покинете помещение самостоятельно, то с разрешения сестры Нашей Мы применим к Вам силуᵉ.
Единорог посмотрел на окруживших его лунных гвардейцев, вновь раздражённо фыркнул, и, наконец, сам направился к выходу, бубня себе под нос оскорбления.
— Это ещё не конецᵉ! — крикнул напоследок граф, обращаясь ко мне, и вышел из помещения, с громким хлопком закрыв за собой дверь.
Я облегчённо вздохнул и помотал головой.
«Ох, блядь, наконец-то съебался! Надеюсь, что я не скоро его увижу».
— Прошу прощения, Стеврианᵉ, — обратилась ко мне Селестия с виноватым выражением мордашки, — Я совершенно не ожидала, что к тебе проявят такой негативᵉ. Я старалась оправдать тебя перед общественностью, но, похоже, не вышлоᵉ.
— Видимо, я никогда не смогу избавиться от этой репутацииᵉ, — тяжело вздохнул я и покачал головой.
После этого Луна подошла ко мне и осторожно похлопала копытом по плечу, успокаивая. После этого она сообщила, что наш план мести готов, и нужно лишь немного подождать. В предвкушении интересного зрелища я чуть было не расхохотался на весь зал. Однако, взяв себя в лапы, я поблагодарил принцессу за информацию и направился к ближайшему столику.
Несмотря на хмурые лица смотрящих на меня пони, я благополучно дошёл и осмотрелся по сторонам. Не увидев протестов окружающих, я взял телекинезом бокал и бутылку вина рядом с собой. Открыв её, я налил вино в бокал, а затем поставил бутылку на место.
«Вот не пил раньше, до того, как попал в этот мир, но теперь пью чисто ради вкуса, ибо опьянеть не могу», — подумал я и хмыкнул, глядя на вино в бокале, — «Интересно, если я не пьянею от любого количества алкоголя, то насколько же должна быть сильной у меня печень с почками и идеальной фильтрацией крови? Прямо живая аномалия какая-то, сказал бы я, если не знать, что это у всех драконов так… Ну ладно, надо выпить, тем более, после такого стресса».
Поскольку бокал был для меня мал, я выпил вино залпом, ощутив вкус подслащённой клубники на языке, и прикрыл глаза от удовольствия, а затем поставил бокал обратно на стол. Через несколько секунд я почувствовал на себе чей-то очень пристально взгляд, и, открыв глаза, я огляделся в поисках того, кто меня изучал.
Рядом стояла молодая на вид гиппогрифф с оранжевой шерстью на голове и видимых частях тела. Её грива имела желтоватый цвет, а от подбородка вниз шла белая полоска шерсти. Глаза её оказались очень выразительными, а зрачки имели цвет тёмного золота. Мордочка оканчивалась аккуратным небольшим клювом. Одета гиппогриф была в голубое платье. Она улыбалась мне уголками губ.
— Вы Фолкет Фаэрвингᵉ? — спросила она слегка дрожащим голосом, но, что удивительно, почти без акцента, который присутствовал в речи Гильды.
— Да, это яᵉ, — кивнул я и поднял «бровь», — А вы кто, миссᵉ?..
— Посадаᵉ, — сказала собеседница и вытянула переднюю лапу вперёд, сжав ладонь в кулак, — Просто Посадаᵉ.
Я легонько стукнулся копытом с её кулаком и слегка улыбнулся:
— Будем знакомы. Вы хотели со мной поговоритьᵉ?
— Да, именноᵉ, — гиппогриф кивнула, — Я слышала о вас и не считаю, что вы плохо поступили, когда защищали тех бедных мыше-пониᵉ. Никто не заслуживает, чтобы их уничтожали лишь потому, что они другиеᵉ. Это противоречит самому духу Гармонииᵉ.
— Хотя бы кто-то это понимаетᵉ, — облегчённо вздохнул я, осознав, что по сути нашёл среди снобов и идиотов здравомыслящее существо, — А почему вы здесьᵉ?
— Принцесса Селестия ежегодно устраивает не только бал в замке, но и приглашает молодых и перспективных личностей для обмена опытомᵉ, — Посада широко улыбнулась, — Я одна из таких и рада побывать в такой стране, как Эквестрияᵉ! Можно сказать, что я первый студент из Гиппогрифии по обмену за долгие годыᵉ.
— Для обмена опытом, говоритеᵉ? — поинтересовался я, налив себе ещё вина из бутылки при помощи телекинеза.
— Даᵉ, — утвердительно кивнула гиппогрифф, — В Гиппогрифию поехал Вайт Мелодиᵉ. Такой красивый и обходительный молодой жеребец, что я просто тащусь с негоᵉ!
— Юная леди, а не скажете ли вы, сколько вам летᵉ? — спросил я, слегка наклонив голову в сторону.
— Это не очень вежливо — спрашивать у леди её возрастᵉ! — обижено ответила Посада, — Однако скажу: мне шестнадцатьᵉ.
— Просто мне любопытно стало, вот и спросилᵉ, — честно ответил я и отпил вино из бокала, — А чему вы хотите научиться в Эквестрииᵉ?
— Принцесса Селестия сказала, что я смогу поучиться магической теории в школе одаренных единорогов, названной её именемᵉ, — Посада скромно улыбнулась и отвела взгляд, — Я давно хотела узнать, как пони творят свою магию, а заодно изучить руноведение и посмотреть на кадетский корпусᵉ! Говорят, там очень красивые и мускулистые жеребчикиᵉ…
— Извините, что перебиваю, Посадаᵉ, — сказал я, вновь отпив вино, — но сколько вы планируете оставаться здесь, в Эквестрииᵉ?
— Где-то полгода, а потом мне придётся вернуться на родинуᵉ, — с лёгкой ноткой грусти ответила мне гиппогриф, — Но за отведённое мне время я хочу изучить всё, что только можноᵉ!
— Дело хорошееᵉ, — кивнул я собеседнице и допил вино из своего бокала, а затем убрал его обратно на стол, — Хотелось бы пожелать вам удачи в обученииᵉ.
— Спасибо большоеᵉ, — Посада смутилась, — А то, что сказал тот жеребец, правдаᵉ? То есть… то, что случилось в Балтимейреᵉ.
— По большей частиᵉ, — честно ответил я, раздражённо вздохнув, вспоминая, сколько раз меня называли убийцей, — Но на моей совести смерть не более девятерых пониᵉ. Я защищал фестралов, жеребцов, стариков, кобыл и жеребятᵉ. Тот факт, что меня обвиняют в защите угнетённых, звучит, мягко говоря, неприятно для меняᵉ.
— Это звучит очень грустноᵉ. Но я лично не виню вас в произошедшемᵉ. И пожалуйста, не вините в этом себяᵉ! Это был благородный поступок, и им нужно гордитьсяᵉ!
Посада привстала на задние ноги и легонько положила лапу мне на плечо и погладила, после чего улыбнулась, вернувшись затем обратно на четыре конечности.
— Спасибо, что уделили мне время, господин Фолкетᵉ, — поблагодарила меня собеседница, — Мне нужно поговорить с другими гостями принцесс, поэтому до встречиᵉ!
Я лишь кивнул вслед уходящему гиппогрифу и налил себе ещё вина. Однако, не успел я поднести к пасти бокал, как краем глаза заметил фигуру грифона слева от себя. В нём я узнал Арчибальда.
— Здравствуйтеᵉ, — поздоровался он, широко улыбнувшись уголками губ, заметив, что я обратил на него внимание, — Хочу сказать вам огромное грифонье спасибо, господин Фолкет, за то, что передали Твайлайт мой подарок и замолвили перед принцессой Селестией словечко за меняᵉ. Очень жаль, что мы не смогли встретиться в школе Понивилля, как я хотел, но всё равно спасибоᵉ.
— Не за чтоᵉ, — сказал я, пожав плечами, и отпил из бокала вино, вспомнив, каких усилий мне стоило уговорить Селестию дать этому грифону пригласительный, — Надеюсь, это того стоилоᵉ?
— Вполне стоилоᵉ, — кивнул грифон, — Однако можно было и лучшеᵉ. Позвольте вас поблагодаритьᵉ?
— Вы же сказали мне спасибоᵉ, — с наигранным удивлением заметил я.
— Нетᵉ, — помотал головой Арчибальд, — Я бы хотел поблагодарить вас вполне материальноᵉ.
Я от такого заявления закатил глаза и раздраженно фыркнул.
— Мне ничего не нужно, правдаᵉ.
— Я настаиваю, господин Фолкетᵉ, — сказал грифон и положил на стол рядом со мной какой-то куб чёрно-золотого цвета, размером примерно с моё копыто, — Вам это пригодится в ваших начинанияхᵉ.
С этими словами грифон ушёл к соседним столикам, оставив меня одного. Я внимательно осмотрел оставленный им артефакт, и, глубокомысленно хмыкнув, убрал его в небольшую сумочку, которую я таки решил надеть на правую заднюю ногу ещё перед приходом во дворец.
Следующие минут тридцать я просто наблюдал за гостями принцесс и старался не привлекать к себе внимания, пока не увидел, как Арчибальд, чем-то опечаленный, покидает зал.
«Странно. Вроде только недавно был в хорошем настроении, а теперь погрустнел и ушёл», — тяжело вздохнул я и решил поискать Луну и Селестию, дабы поговорить.
Я увидел их на противоположном от себя углу зала, о чём-то говорящих с группой дворян, и решил подойти поближе. Однако, не успел я преодолеть и половину пути до них, как жеребец, что ранее объявлял о моём приходе, вновь заговорил, представляя новых гостей:
— Приветствуйте миледи Твайлайт из рода Спаркловᵉ! Личную ученицу принцессы нашей солцеликой Селестииᵉ! Лучшую и самую молодую выпускницу Школы одаренных единорогов имени владычицы солнца принцессы нашей Селестииᵉ! Живое воплощение элемента Магии и одну из спасительниц Эквестрии от Найтмер Мунᵉ!
Такое приветствие Твайлайт слегка смутило, но кобылка быстро взяла себя в копыта и прошла в зал с высоко поднятой головой, будучи одетой не в самое роскошное лиловое платье, которое даже почти не закрывало круп, однако выглядело достаточно презентабельно для такого события.
«Сколько пафоса-то! Прямо тошно», — помотал я головой, — «Интересно, он так каждого гостя объявлять будет?»
— Встречайте леди Рэритиᵉ! Известного модельера Понивилля, Мэйнхеттена и Кантерлотаᵉ! Одна из спасительниц Эквестрии от Найтмер Мун, а также воплощение элемента Щедростиᵉ!
Когда она вошла в помещение, внимание знатных особ сразу стало приковано к ней и её голубому платью, которое подчёркивало её тонкую талию и расширялось к крупу.
— Спасибо вамᵉ, — состроив благодушное выражение мордашки, сказала единорожка и грациозно, повиливая крупом, направилась дальше, — Спасибо за ваше восхищение и благоговениеᵉ! Вы все такие душкиᵉ!
«А тут пафоса не меньше. Ладно, кто там дальше? Если это не Спайк, то я слушать не буду».
— Встречайте леди Флаттершайᵉ! Физическоеᵉ…
Дальше я окончательно потерял ко всему этому интерес и вновь попытался высмотреть, где находятся принцессы. Где-то спустя минуту я смог найти их обеих и направился в их сторону, но тут же обнаружил, что к ним подошла аликорн ниже Луны ростом, с приятным розовым цветом шерсти, и светло-фиолетовой с нежно-розовыми и бледно-золотыми прожилками гривой. Хотя за то время, что я провёл в этом мире, канон успел позабыться, не узнать Кейденс было невозможно.
Я уже было собирался подойти ещё ближе, но резко почувствовал, что в мой бок кто-то ударился. Переведя взгляд чуть вниз, в ту сторону, куда в меня врезались, я увидел голубоглазого жеребца с ослепительно-белой шерстью и золотистой гривой, а также весьма длинным рогом. Из одежды на нем присутствовал чёрный фрак с золотыми пуговицами и золотыми линиями на швах, а также голубая бабочка на шее.
— Ну что за безобразиеᵉ?! — выругался он, помотав головой, и только после этого заметил меня, — Эй, жалкий крестьянин, простопони, какого Тартара ты посмел преградить дорогу Мне, принцу Блюбладуᵉ?!
«Опа, какая встреча!», — иронично отметил я про себя, — «Впрямь, сука, как в каноне. Даже голосок манерный».
Я оглядел жеребца беглым взглядом с ног до головы и демонстративно фыркнул.
— Это вы как смеете, преграждать Мне дорогуᵉ?! — решил передразнить я принца, при этом сделав шаг вперёд, — Может, вы и принц, но называть меня крестьянином подлоᵉ! Если вы не извинитесь, то я буду вынужден вызвать Вас на дуэль честиᵉ!
Не ожидавший такого Блюблад широко раскрыл глаза в удивлении, но затем нахмурился и ответил:
— Ха! Ты, крестьянский сын, бросаешь вызов Мнеᵉ? Не дорос ты до такогоᵉ. Тот факт, что тётушка пригласила такое существо, как ты, ещё не делает тебя благородных кровейᵉ! Извинись, иначе гнить тебе в тюрьмеᵉ!
Я гневно уставился на единорога, и тот тоже, не моргая, смотрел на меня. Так продолжалось, пока Блюблад, наконец, не изменился в морде, принявшей более благодушное выражение.
— Ты явно не из робкого десятка, раз до сих пор стоишь на своёмᵉ, — констатировал он, — На сей раз прощаюᵉ. Но в другой раз такого от меня не дождёшьсяᵉ!
— Больно хотелось, принц Блюбладᵉ, — выговорил я со злостью, — Однако в поединке за честь я уже участвовал и отнюдь не проигралᵉ. За свои слова я отвечаю, а вы за свои можете ответитьᵉ?
— О, ещё какᵉ! — с ехидной интонацией сказал жеребец, — Во время обучения в королевской академии я был лучшим фехтовальщиком. Да и в военных учениях мне нет равныхᵉ! Военные учения — очень хорошие игрыᵉ…
— Может, пойдем и поговорим как жеребец с жеребцомᵉ? — предложил я, злясь на Блюблада сильнее.
— О, да, с удовольствиемᵉ! — ответил он и направился в сторону выхода из зала.
Идя к выходу, я заметил, что остальные присутствующие смотрят на нас с ноткой беспокойства, что на первый взгляд было понятно, но, с другой стороны, я не ощущал от Блюблада опасности.
Выйдя в коридор и отойдя достаточно далеко, чтобы никто не смог нас услышать, белый жеребец развернулся ко мне:
— Хорошо, теперь без официоза, — говорил он серьёзным тоном и уже на «русском», — Я знаю кто ты. Я хочу извиниться за показуху.
«Блюблад извиняется?! Вот это новость! В жизни мне никто не поверит!», — удивлённо раскрыл я глаза шире, — «Погоди! Знает?»
— Я решил проверить, действительно ли ты такой, каким тебя описывают. Проверку прошёл, поздравляю.
— Ладно с ней — с проверкой, — переводя тему, ответил я, — но что вы обо мне знаете?
Блюблад задумчиво хмыкнул, помедлив с ответом:
— Фолкет Фаэрвинг, дракон, — выдал он то, от чего я занервничал, — Тридцать лет. Характер скверный. Не женат.
«Где-то я это уже слышал, но где?»
— Приёмный сын Теодора Фаэрвинга, — тем временем продолжил принц, — Бывший военнослужащий армии Нова Грифонии в звании унтер-офицера. С прекрасными рекомендациями от учителей закончил медицинский военный корпус при церквях Арктурия и Эйра. Единственный выживший первого экспериментального санитарного батальона. Мне продолжить?
— Не стоит, принц, — чувствуя тревогу, останавливаю я его, — Я понял, что вы обо мне и вправду многое знаете. Но откуда?
— Я о тебе узнал после случившегося в Балтимейре и решил навести справки. У меня копыта длинные, и, если дёрнуть за нужные ниточки, то можно узнать всё, что захочешь.
— Я так понимаю, вы не просто так про это говорите? — с волнением спросил я.
— Да, — кивнул Блюблад, — Я не питаю к фестралам любви, как и большая часть пони, но больше всего я ненавижу, когда творят самосуд. Ты правильно поступил, когда остался их защищать.
— Спасибо на добром слове, — немного смутился я от похвалы, — Но это не всё?
— Я хочу дать тебе совет как более опытный командир возможному коллеге, — принц подошёл на пару шагов ко мне поближе, — Чтобы воспитать Солдата, нужно лишь дать ему двенадцать месяцев, инструктора и винтовку. Но он мало на что способен без Старшего Офицера. А чтобы воспитать такого офицера — нужно не менее сотни этих солдат в Небоеспособном состоянии, — несколько оскалился Блюблад на слове «Небоеспособном», а также выделяя некоторые слова особенным образом, словно смакуя свою речь, — Поэтому всегда береги себя и офицерский состав — от них зависит судьба и Солдат, и Успеха.
— Спасибо за совет, но, боюсь, у меня не было тогда выбора, — поджал я губы и прижал уши к голове, — Этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы спасти всех.
— Знаю, — сухо ответил мне жеребец, — Потому и даю совет. Хороший командир должен знать своё место и обязанности.
Я вновь принял обычную позу и призадумался над его словами, отметив, что он прав, в некотором роде.
— Итак, — продолжил Блюблад, — если вернуться к более ранней теме, то ты ещё и наследник дворянского рода, если я помню правильно. Верно?
— Верно, — кивнул я, но тут же добавил, — Но, несмотря на это, наследства получить я не могу, ибо оно на другом континенте, куда моей семье путь заказан.
— Это и плохо, — заметил собеседник, — Я нахожу печальным тот факт, что где-то там есть богатство, которым нельзя воспользоваться для собственной выгоды. С другой стороны, это хороший способ найти своё собственное богатство. Не так ли?
От такого заявления меня начало мутить, ибо от таких избалованных существ меня просто тошнило, фигурально.
— К чему вы клоните, принц Блюблад?
— К тому, что раз ты являешься пусть и условным, но дворянином, за репутацией необходимо следить, — жеребец ухмыльнулся и состроил хитрую ухмылку, — Ты не продвинешься в высшем обществе далеко, если будешь таким предсказуемым и скучным. Советую обзавестись связями и заработать какую-нибудь чудную привычку, свойственной дворянам.
— Обойдусь, — сказал я через силу, пытаясь не сделать фейсхуф, — Я всё равно не часто бываю на таких мероприятиях. К слову о мероприятии: может, нам стоит вернуться к остальным?
Когда мы вновь оказались в зале, все взгляды присутствующих устремились на нас, и многие из этих взглядов были тревожными и вместе с тем светились интересом.
— Дорогие друзьяᵉ, — начал Блюблад свою речь, обращаясь к толпе, — Наши разногласия были улажены при помощи слова и копытаᵉ! Можете продолжать сей вечерᵉ!
Услышав это, гости вновь занялись общением друг с другом, хотя мне показалось, что кто-то облегчённо вздохнул.
Некоторое время я пытался придти в себя, поедая салат и запивая его вином и размышляя о словах Блюблада: о том, что он знает обо мне. Мне это совсем не нравилось, но я старался держаться молодцом, хотя по взглядам окружающих я быстро понял, что они видят, как я нервничаю. Возможно, дело было в выражении моей морды или в том, что я стал так налегать на еду и алкоголь, но в данный момент я слишком был занят своими мыслями. Я настолько погрузился в себя, что не заметил, как со спины ко мне подошла розовая аликорн и что-то спросила. Лишь тогда, когда она встала сбоку от меня, я её таки заметил.
— Здравствуйтеᵉ, — повторила свое обращение Кейденс, — Вы, должно быть Фолкет Фаэрвингᵉ?
Я отвлёкся от еды и вина, а затем повернулся к собеседнице:
— Да, это яᵉ. Вы, должно быть, Кейденсᵉ?
— Вы очень проницательныᵉ, — легко улыбнулась кобыла, — А откуда вы знаетеᵉ?
— Такую кобылу, как вы, невозможно спутать ни с кемᵉ, — честно сказал я и ухмыльнулся, — Конечно, мне мало говорили о вас, но я запомнил вашу внешностьᵉ.
— Спасибо на добром словеᵉ, — ответила она, и, казалось немного смутилась, — Я хотела бы сказать, что сожалею о том, что пони говорят о вас столь обидные словаᵉ. Вы ни в чём не виноваты и делали поистине благородное делоᵉ. Правда, Шайнинг, как и я, категорически осуждаем столь зверские убийства, которым вы подвергли тех пониᵉ.
— Всё ясноᵉ, — закатив глаза, я выпив бокал залпом, чтобы потом вновь взглянуть в глаза собеседнице, — Могу повторить ещё раз: я был сильно рассержен и плохо контролировал свою яростьᵉ. Шайнинг Армор тоже всё прекрасно видел, поэтому на его месте я бы не стал осуждать, но я не онᵉ.
— Часто ли у вас возникают такие приступы яростиᵉ? — спросила Кейденс и приблизилась ко мне на шаг.
Я заметил её движение и скривился, поняв, что она явно хочет использовать свои магические силы, чтобы изменить моё настроение, ибо от неё в этот момент повеяло чем-то странным. Я остановил собеседницу движением копыта, чтобы она не подходила, и сказал:
— Только когда происходят реально плохие вещиᵉ. И пожалуйста, не подходите ближе, а то мне неудобноᵉ.
— Извините меняᵉ, — виновато сказала Кейденс и отступила обратно, — Я не хотела нарушать ваше личное пространствоᵉ.
— Ничего страшногоᵉ, — глубоко вздохнув, ответил я и наклонил голову немного набок, вопросительно взглянув на собеседницу, — К слову, а какую роль выполняете на балу выᵉ? Насколько я знаю, вы не часто выходите из дворца Кантерлотаᵉ.
— Вижу, вы хорошо осведомленыᵉ, — удивлённо заметила кобыла и подняла «бровь», — А это откуда вы знаетеᵉ?
— Я жил здесь некоторое время в казармахᵉ, — честно ответил я, приняв расслабленную позу, — и от гвардейцев порой слышал об этомᵉ.
— Вот значит какᵉ! — немного возмущённо, то ли по-настоящему, то ли наигранно, сказала Кейденс, — Стоит сообщить Шайнингу, чтобы его подчиненные не сплетничали почем зряᵉ!
С этими словами будущая принцесса Кристальной империи развернулась и направилась к выходу из помещения, но, отойдя на несколько шагов, встала полубоком ко мне.
— Извините, если наше знакомство вышло несколько…ᵉ — аликорн запнулась на слове на пару секунд, но потом продолжила с улыбкой, — можно сказать, неприятнымᵉ. Зайдите ко мне на днях, и мы сможем поговорить в более приватной обстановкеᵉ.
Двусмысленно поняв выражение «приватная обстановка», я еле подавил в себе желание заявить, что у неё есть Шайнинг, и не стоило бы приглашать кого попало и всё же с наигранной улыбкой ответил:
— Я подумаю, миледиᵉ.
Кейденс удовлетворённо кивнула и пошла дальше в сторону дверей, а я фыркнул и помотал головой.
«Она пыталась воздействовать на меня своей магией?», — задался я мыслью, — «Зачем ей это? Если помочь, то этого явно не требуется… Короче, лучше не буду думать об этом пока».
Поначалу я пытался вновь выцепить Луну и Селестию в толпе взглядом, но не смог их найти. А поскольку аппетит после всех этих разговоров у меня совсем пропал, то следующие полчаса я просто скучал.
Когда я уже начал потихоньку засыпать, ко мне подошла Посада и предложила выйти в сад, чтобы сфотографироваться. Не знаю почему, но я согласился и понял, где я нахожусь, тогда, когда на меня был направлен объектив фотокамеры.
— Улыбочку, Фолкетᵉ! — крикнула мне Посада, стоя на стремянке и держа в передних лапах фотоаппарат, — Не будь таким букойᵉ! Я уже сфотографировалась с принцессой Луной, принцессой Селестией и леди Кейденсᵉ. Мне только твоей фотографии не хватаетᵉ!
— Зачем тебе моя фотографияᵉ? — искренне поинтересовался я, склонив голову набок.
— Я хочу запомнить этот момент, а фотография это ещё сильнее закрепит в моей памятиᵉ! — воодушевлённо сказала гиппогриф, — Улыбнись, пожалуйстаᵉ!
Я огляделся и обнаружил, что стою рядом с небольшим озерцом, которое располагалось в дворцовом саду, а рядом со мной с правого бока находился флагшток с гербом принцессы Луны и надписью на эквестрийском «Лунный свет».
Вновь глянув на Посаду, я тяжело вздохнув, слегка улыбнулся, и, когда прозвучал характерный для сделанной фотографии звук, то я принял своё обычное выражение морды и подошёл к молодой полу-пони.
— Ну, как получилосьᵉ?
— Да, вышлоᵉ! — с улыбкой и восторгом ответила Посада, — Спасибо большоеᵉ! Это лучший день в моей жизниᵉ!
С этими словами гиппогриф взяла фотоаппарат и направилась обратно во дворец, оставив меня одного со своими мыслями.
Подумав немного над тем, что сейчас произошло, я просто решил и об этом не задумываться, ибо всякие бывают личности, особенно в её возрасте, и просто пошёл за ней во дворец.
Однако, не дойдя до зала каких-то сорок метров, буквально за углом от дверей я увидел Блэк Блейда в тяжёлых латах дневной гвардии и прижатую им к стене Посаду.
— Куда ты такая направилась, малая? — издевательски спросил жеребец, плотно прижав полупони к стене, чтобы она не смогла вырваться, — Не шпионка ли ты случаем?
— Да какая из меня шпионка, господин стражник! — попыталась отшутиться гиппогриф, стараясь высвободить лапы, — Я лишь подросток и к тому же гостья самой принцессы Селестии…
Никакой стражи я вокруг не увидел, даже у дверей в зал для приёмов, где проходил бал. Тогда я присмотрелся к Блэку, и даже несмотря на доспехи, увидел, что он был явно возбуждён. В этот момент я осознал, к чему все ведёт, и мгновенно вскипел от злости.
Издав оглушительное рычание, я со всей силы ударил правой передней ногой по мраморной плите, отчего та треснула, и крикнул:
— ОТОШЁЛ ОТ НЕЁ И Я УБЬЮ ТЕБЯ БЫСТРО!
Посада и Блэк повернули ко мне головы одновременно. Выражение мордашки полу-пони стало испуганным, а морду жеребца не было видно из-за шлема.
— Кто это тут явился?! — бубня, произнёс гвардеец, — Ты мне кто такой, чтобы приказывать?! Мало тебе от меня досталось в прошлый раз, а, недоящерица ебучая?!
В этот момент, пока жеребец отвлёкся на разговор со мной, Посада высвободила одну из передних лап и ударила Блэка с размаху по шлему, отчего тот слетел с его головы, а сама Посада упала на пол и отползла в сторону.
— Ебучая мразь! — выругался гвардеец, пытаясь сохранить равновесие, чтобы не упасть.
Присмотревшись к жеребцу, я заметил, что его шерсть и грива были седыми, а зрачки имели разный размер.
«Он что, под наркотой?» — мелькнула в моём сознании мысль, а затем меня осенило, — «Луна, блядь! Что ты с ним сделала?!»
Я быстро направился с сопернику, пока тот не пришёл в равновесие, но, когда я приготовился прижать его к стене ударом, он резко отпрыгнул в сторону и достал зубами с бока меч. Не дожидаясь, пока я среагирую, пегас тут же бросился на меня, но я без особого труда заблокировал его выпад псионическим щитом. Жеребец, явно не ожидая такого, замешкался на пару мгновений, и этого мне хватило, чтобы ударить его левой задней ногой, отправив в полёт по коридору до ближайшей стены.
Когда Блэк ударился о стену и упал на пол, то через несколько мгновений я уже стоял рядом с ним с жутким рычанием и желанием откусить ему голову. Не в силах сопротивляться порыву, я схватил жеребца за шею и приподнял над полом, но знакомый голос позади меня в мгновение ока заставил меня успокоиться:
— Фолкет! — крикнула мне принцесса Луна, — Отпусти его, быстро!
Я сглотнул слюну и послушно выплюнул жеребца из пасти, отчего тот упал на пол, лязгая доспехами и не подавая признаков сознания.
— Что здесь произошло?! — задала вопрос уже Селестия, которая подбежала ко мне сзади, — Объяснись!
Я медленно повернулся и молча посмотрел на обеих принцесс, заметив также четверых лунных гвардейцев позади них, в том числе и Дарк Стара, который с тревогой наблюдал за мной.
Однако вместо моего ответа лишь послышался тихий плач Посады, которая также подошла к нам, а затем она молвила:
— Этот жеребец хотел обесчестить меня! — указывая пальцем на Блэка, сказала полу-пони.
— ЧТО?! — от такого заявления обе принцессы одновременно переспросили пострадавшую.
— Он хотел обесчестить меня! Если бы не Фолкет, то я не знаю, что сделал бы со мной этот… этот…
Не договорив, Посада заплакала, и принцесса Селестия подошла к ней, приобняв и начав тихо утешать, в то время, как Луна смотрела то на бездыханно лежащего Блэка, то на меня.
— Гвардейцы! — скомандовала принцесса ночи, — Отвести заключённого в темницу! Снять с него доспехи и конфисковать у него иные предметы, которые найдёте!
Лунные гвардейцы сразу же выполнили приказ, потащив тело пегаса далее по коридору.
— Маленькая пони, — сочувствующим тоном произнесла принцесса дня, — не плачь. Мы с тобой. Расскажи, пожалуйста, что произошло.
Пока Посада рассказывала Селестии о произошедшем, мы с Луной отошли подальше, и я сразу же рассерженным тоном начал разговор:
— Луна, какого хрена?! Я знаю, что ты ему что-то добавила в чай помимо выжимки из ядовитой шутки! Говори, что ты туда добавила!
— Во-первых, не надо кричать на меня, — выпятив грудь и приблизившись ко мне, ответила принцесса, — А во-вторых, да, я виновата, что не рассчитала дозировки!
— Дозировки чего? — спросил я, стоя твёрдо на месте.
— Я хотела, чтобы он опозорился, поэтому добавила средство, которое заставляет жеребцов возжелать кобылу…
От заявления принцессы я сделал фейсхуф и громко, с рычанием, выдохнул.
— Тогда отчего он такой агрессивный? Почему он оказался в коридоре? Почему у него зрачки разного размера, словно он под наркотой?
Луна лишь опустила взгляд на пол, пытаясь собраться с мыслями, и потом ответила, взглянув прямо мне в глаза:
— Кроме этого, я ничего более не добавляла. Клянусь!
— Заебись! — раздражённо сказал я и отвёл взгляд в сторону, посмотрев на полу-пони и принцессу Селестию, которые всё ещё говорили друг с другом.
Мы некоторое время просто стояли, ожидая, пока принцесса и Посада закончат, но в один момент Луна снова обратилась ко мне:
— Фолкет, ты опять хотел убивать, да?
— Я лишь хотел защитить…
— Я не первый раз замечаю это за тобой, — сурово сказала мне ночная аликорн, — Тебе нужно научиться контролировать свои хищные порывы, иначе я не смогу тебя защитить.
От этой фразы мне стало вдруг не по себе, ибо я представил последствия.
— Да, мне нужно научиться это делать! — ответил я принцессе ночи, волнуясь.
— Господин Фолкет, — обратилась ко мне Посада, и я повернулся в её направлении, — Спасибо вам, что спасли меня!
— Это моя работа, миледи, — ответил я, попытавшись улыбнуться, но, судя по испуганному выражению мордашки собеседницы, вышло совсем не это.
— Моя дорогая Посада, — обратилась материнским тоном к той принцесса Селестия, — я могу выделить тебе лучшие покои в замке и личных слуг, чтобы мы загладили перед тобой свою вину, если хочешь.
— Не стоит, принцесса, — повернулась к той гиппогриф, — Бал нужно хорошо закончить, да и я ещё хочу побродить вокруг дворца и посмотреть на звёзды!
— Хорошо, маленькая пони, — благодушно кивнула принцесса дня и приобрела Посаду крылом, — Чувствуй себя как дома, а после бала слуги займутся тобой.
— Фолкет, ты не пойдешь? — спросила меня уже Луна.
Я посмотрел на присутствующих и помотал головой.
— Я, пожалуй, пас. Без меня продолжайте, а мне нужно с мыслями собраться.
Принцессы кивнули и направились в зал, а Посада напоследок взглянула на меня и ушла за ними.
Оставшись один, я громко и раздражённо вздохнул, сел и опёрся спиной о стену. Прикрыв глаза, я погрузился в свои мысли…
Стевриан. Глава 36: Город, что никогда не спит
ᶠ — язык фестралов
Примерно так выглядит то оружие из этой главы:
https://cdn.discordapp.com/attachments/767449792946241576/1057898719569256458/InShot_20221229_085122987.jpg
Примерный вид верфи снаружи:
https://cdn.discordapp.com/attachments/767449792946241576/1059801792608751656/photo_503-515965.jpg
Примерный вид верфи изнутри:
https://cdn.discordapp.com/attachments/767449792946241576/1059801792348700682/Werft_Chantiers_de_Penhoet_Saint-Nazaire_franz_Schlachtschiff_Jean_Bart_-15.JPG
— Последний раз, когда я бывал в подобном городе, то был в гостях у друга, — сказал я, смотря со сцены, которая находилась на большой площади на набережной Мэйнхеттена, освещаемую лучами восходящего солнца, — Только то была Москва и было прохладно, а этот город похож на американский Нью-Йорк даже по климату. Вон и статуя вдалеке очень похожа.
— Да, схожести на всю морду, — сказала мне принцесса Луна, стоя рядом со мной, осматривая пустые улицы, — Но до городов твоего мира медийной столице Эквестрии ещё очень далеко.
Я повернул голову в сторону принцессы и чуть помедлив, спросил:
— Ты точно уверена, что эта речь необходима? Я ничего не имею против, но у меня дурное предчувствие насчёт всего этого.
И в самом деле у меня было дурное предчувствие, сильная тревога и плохие сны несколько дней подряд, что наталкивало меня на не самые хорошие мысли. Я был не из тех, кто имеет так называемое «магическое мышление», но мои предчувствия часто оказывались правдивыми, поэтому я никогда не пренебрегал этим.
— Это нужно сделать, Стевриан, — Луна повернула также голову в мою сторону и посмотрела мне в глаза, — Это нужно моим подданным и мне. Если не я начну менять отношение к фестралам в лучшую сторону, то кто?
— Твоя сестра? — спросил я, подняв «бровь».
— Возможно, но народ фестралов не стал бы её даже слушать, — покачала головой принцесса ночи, — Я не знаю всего того, что сделала моя сестра за всю эту тысячу лет, но мои подданные очень злы на неё.
— Пожалуй, и вправду больше некому, — пожал плечами, вновь устремив взгляд на улицу.
— Вот именно! — принцесса демонстративно топнула ногой, — Я к этому готовилась три недели, и такое мероприятие отменить будет предательством в глазах тех, кого я поклялась оберегать!
— Твоя правда, — подтвердил я её слова, — Надеюсь, это все мои глюки из-за событий последних месяцев.
— Тебе бы не помешал отдых, в моральном плане, — улыбнулась мне принцесса ночи, — Лучше сходи погуляй по городу. До вечера времени ещё полно, а я подготовлюсь к речи.
И действительно: речь Луны планировалась на шесть часов вечера, когда солнце начнет клониться к закату. Задумано это было из соображений не только практичности, ибо народ вечером наиболее многочислен, но ещё и потому, что закат символизировал в сознании пони единение дня и ночи, впрочем как и рассвет. Изначально рассвет и планировался, но сама Луна отклонила эту идею из соображений того, что пони придут на речь сонными и не смогут прочувствовать весь момент, поэтому мероприятие согласовали на закат.
— Пожалуй, так и сделаю, — кивнул я принцессе и пошел к выходу со сцены.
— Стевриан! — когда я почти сошел вниз, Луна меня окликнула, и я повернулся к ней, — Будь осторожен и вернись к началу выступления!
В ответ я утвердительно кивнул и сошел со сцены, оглядевшись вокруг с новой позиции.
Улицы были фактически пустыми, и я, вдыхая прохладный зимний воздух, пошел вдоль улицы справа от сцены вдоль набережной.
Несмотря на то, что на улице месяц поздней зимы, то есть февраль, в городе почти не было снега, и было теплее, чем за городом, что создавало мне привычную атмосферу, в которой я прожил большую часть жизни.
По мере моего продвижения вдоль улиц пони становилось больше и, естественно, многие из них останавливались, лишь заметив меня. Кто-то и не останавливался, стараясь придерживаться противоположной стороны дороги, и быстро покидал мое поле зрения, спеша кто куда. Среди этих пони были даже жеребята, которые больше смотрели на меня с удивлением и интересом, чем со страхом, но мне было плевать на то, как меня воспринимают обычные пони — я просто хотел прогуляться по городу.
В один момент одна из трёх проходивших рядом кобыл вызвала сотрудника местной полиции и настоятельно попросила арестовать меня, но полицейский лишь вежливо попросил не беспокоить его по мелочам и хотел уйти. Кобыла, естественно, разозлилась и продолжила наседать на стража порядка, но я уже не слушал, ибо решил продолжить свой путь.
Спустя ещё некоторое время я зашёл в книжный магазин, выбрать себе книг почитать. Среди литературы я нашел медицинский справочник, энциклопедию по ботанике, животным данного мира, по магическим заклинаниям, книгу рецептов толщиной в четверть моего копыта и основы инженерии. Взял я их в первую очередь для саморазвития. Продавщица, естественно, оказалась немного пугливой, но продала мне товар, успокоившись только тогда, когда я вышел за порог.
Покупку свою я отнёс обратно к сцене, спрятав в большую сумку за кулисами, и пошёл дальше смотреть городские достопримечательности с явным намерением изучить город полностью.
Когда солнце полностью вышло из-за горизонта, я уже прибыл в промышленный район города, где было всего несколько заводов, и самый большой из них должен был выпускать готовые корабли в море — это была верфь. Рабочих пони уже было прилично, и было интересно посмотреть на них непосредственно за работой.
Подойдя поближе, я обнаружил, что среди выходящих с заводской территории было немало фестралов: очевидно, эти рабочие были с ночной смены и сейчас направлялись по домам. Их одежда была несколько грязной, но для заводских рабочих, занятых тяжелым трудом, довольно опрятной. Также среди мыше-пони, которых я заметил, было крайне мало морд пожилого возраста, что навело меня на мысль о том, не выпирают ли старых работников с завода, но этот вывод я быстро отбросил.
Поскольку я стоял чуть выше, то фестралы не сразу меня заметили, но когда увидели, то остановились. Ни у кого из них я не чувствовал страха ко мне или ненависти. В один момент молодой фестрал-рабочий с темно-голубой гривой показал на меня правой передней ногой, и все они стали подходить ко мне.
«Так… Что тут происходит?» — смотря на всех вокруг, подумал я, несколько нервничая от внезапного к себе внимания.
— Это он! — крикнул кто-то из толпы, — Это Фолкет Фаэрвинг! Он спас моего сына!
Вокруг меня стало собираться все больше и больше фестралов, в том числе и те, кто встречал рабочих с завода, и даже жеребята.
— Спасибо вам за помощь нашему народу! — крикнул жеребец в темно-синем рабочем комбинезоне, подходя ближе, — Нашему народу давно никто не помогал, особенно внеклановым.
От таких к откровений я заволновался сильнее, но быстро подавил в себе это чувство и произнес:
— Я сделал то, что было необходимо. Я не мог оставить угнетенных в беде, особенно на пороге геноцида!
— Именно это мы и ценим! — крикнул кто-то из толпы, и все рабочие-фестралы подтвердили это криком «да!».
Пока я смотрел на толпу слева от меня, справа ко мне подошёл жеребец-мышепони средних лет и обратился ко мне:
— Я хочу ещё раз сказать спасибо вам, что спасли моего сына, — сказал он и сделал низкий поклон.
— Не нужно кланяться! — сразу же возразил я и поднял пони обратно на ноги, — Никто из вас не обязан мне ничем! Это был мой долг, только и всего!
— Но мы обязаны отплатить вам добром…
— Не стоит! — вновь отрезал я, — Это мой долг и точка!
Толпа погрузилась в молчание. Я не сразу понял, что малость перегнул палку с громкостью своего голоса.
— Извиняюсь за то, что так громко, — откашлялся я и продолжил, — Но это действительно самый обычный поступок любого адекватного существа, которому не плевать на других.
Из толпы вышло несколько жеребят-фестралов за которыми не сразу, но увязались их матери.
— Все равно, спасибо вам дядя Фолкет! — сказал тот, что был старше, с оранжевой гривой и серой шерстью.
«Ну вот… Теперь я себя совсем неудобно чувствую», — отвёл я взгляд от жеребёнка и вновь посмотрел на толпу, — «С другой стороны приятно, что меня хотя бы кто-то ценит помимо Луны»
— Сегодня на закате принцесса Луна будет произносить речь, которая по задумке должна стать основой для изменений по отношению к вам, фестралам, — сказал я, обращаясь к толпе, — Вы придёте послушать её?
— Да! — разразилась вся толпа одобрением.
— В таком случае приходите на набережную площадь в шесть вечера, — сказал я, ухмыльнувшись, — А теперь, если позволите, я пойду дальше смотреть город.
— Но, мистер Фолкет, — остановил меня кто-то из толпы, — мы бы хотели поблагодарить вас!
— Спасибо, но не сейчас, — спокойно ответил я, — Я хочу осмотреть этот город как следует.
— Может выделить проводника?
— Спасибо, но нет, — помотал я головой, — Я всё хочу осмотреть самостоятельно, в одиночку.
Сказав это, я обошел толпу по широкой дуге и направился дальше по дороге в направлении, где находилась большинство магазинов модной одежды. Я не хотел ничего более покупать, но вот оценить вкус жителей столь крупного города мне хотелось.
В общей сложности, за осмотром местных прилавков с одеждой я потратил полтора часа, тем более, что мне никто не мешал, ибо боялись. В один момент я увидал странно знакомую форму черного цвета, которая оставляла самые интересные места обнаженными, а также плотно обтягивающей поникен. Однако, присмотревшись к названию магазина я понял, что это сексшоп. Я совершенно не ожидал увидеть такое заведение чуть ли не на главной улице модного района, но решил списать это на особенность культуры пони.
Следующее место, которое я посетил, был финансовый район города. Там меня тоже не ждал радушный приём, но, с другой стороны от меня хотя бы не разбегались. Там было много высотных офисных зданий весьма крупных размеров, занимающий первый этаж небоскреба банк и несколько фирм среднего звена, которые занимали нижние этажи двух из десяти домов в районе.
Пони, которых я встречал здесь, постоянно куда-то спешили, переговаривались на ходу и были одеты в строгие серые и черные костюмы бюрократов и офисных работников. Большая часть из них так и не обращала на меня внимание, но когда таки видели, то уступали мне дорогу, боязливо косясь, пока я рядом, и с облегчением вздыхая, когда я уходил.
Когда я зашёл в здание банка, то меня попытались выдворить сразу четверо охранников, но один из старших сотрудников банка вступился за меня. Таким образом я смог расспросить одну миловидную кобылу с приятной глазу голубой гривой и шерстью светло-зеленого цвета, которая стояла за стойкой, о ситуации на рынке и о том, какие услуги предлагает данное отделение государственного банка Кантерлота. Перед этим я заверил её, что я никому не причиню вреда, и сделал несколько комплиментов её внешности и голосу.
Как я выяснил, кобылу звали Сай Шпраут. Она мне рассказала, что экономика в связи с нахлынувшим на рынок потоком магических кристаллов пошла в целом вверх, а введение бумажных денег облегчило работу экономистам, ибо не нужно было более тягать с собой целые мешки с золотыми битсами. С другой стороны, ввиду событий последних месяцев, пришлось увеличить ставки по кредитам с четырех и восьми процентов до десяти и трёх процентов сразу. Представив такие цифры, я даже возмутился в слух, на что сотрудница банка сказала, что такая мера необходима для покрытия расходов на адаптацию переселившихся фестралов, а также на увеличение рабочих мест, чтобы покрыть затраты работодателей на зарплаты и многое другое. Представив всё ещё раз, я осознал, в целом, как дорого должно быть обойдётся авантюра принцессы Луны и, поблагодарив собеседницу, вышел из банка.
С тяжёлыми думами о будущем фестралов я пошел дальше по улицам, намереваясь посетить в том числе и неблагополучный район.
За мыше-пони я теперь беспокоился больше, потому что знал, что за такое негативное воздействие на внутреннюю экономику Эквестрии их могут невзлюбить ещё сильнее. Оставалось надеяться, что Луна это учла.
Дойдя до неблагополучного района города, я ожидал увидеть захолустье, бомжей, бандитов и наркоманов, но вместо этого улицы были лишь немногим грязнее, чем в остальных районах города, вдоль дороги стояла ржавая разобранная карета, а большая часть зданий была на вид старше, чем остальные. Фактически все они были выполнены из красного кирпича, были высотой в шесть этажей, и стены частично потрескались на двух из пяти домов, которые я видел.
«Кажется именно об этом месте мне говорила Вульпа, когда упоминала о ночном патруле», — подумал я, вслушиваясь в необычайную тишину этого места, нехарактерную для города, — «Это место проверили несколько раз на наличие всяких неприятных личностей. Да и вообще, этот район специально очистили от жителей, чтобы снести и построить на его месте нечто иное»
Некоторое время я просто стоял, не решаясь войти, хотя и было любопытно взглянуть на это место, но интерес-таки взял верх. Я прошел вглубь района и вправду никого не встретил на своем пути. Атмосфера запустения одновременно угнетала и вызывала у меня беспокойство, ибо я был здесь один. Однако именно в таком месте можно было чётко услышать каждый звук, ибо здесь даже привычного шума работы электроприборов нет.
Спустя ещё некоторое время, я вдруг услышал звук, похожий на выстрел. Насторожившись, я осторожно направился в сторону, откуда доносился звук, внимательно глядя по сторонам. Примерно через пару минут я услышал ещё один выстрел и, заглянув за угол ближайшего к себе дома, увидел полуразрушенное строение, которое когда-то было многоэтажным, но сейчас целых этажей было всего четыре, и по внешнему виду от других домов здание не сильно отличалось. В одном из окон мелькал какой-то силуэт, но разглядеть его я с расстояния, на котором сейчас находился, просто не мог.
«Что там такое? Либо кто-то из местных решил в заброшке тир устроить, либо мои предчувствия правдивы, и кто-то хочет напакостить сегодня», — подумал я, прикидывая, как можно незаметно подобраться к дому, — «И почему я так уверен, что последнее… Особенно учитывая, что это место уже проверяли»
Решившись, я, наблюдая за окнами, направился вперёд, стараясь быстрее перебегать открытые места, а когда в окнах что-то мелькало, то прятался в ближайших переулках. Таким образом я смог преодолеть первые сто метров, но потом пришлось основательно затаиться внутри разбитой витрины бывшего магазина, куда я забрался за секунду до того, как фигура появилась в окне.
С такого расстояния, которое по моим прикидкам было около семидесяти метров, я смог разглядеть фигуру: она была меньше, чем обычные пони, и я предположил, что это мог быть либо пегас, либо фестрал.
Когда фигура вновь пропала из поля зрения, я снова двинулся вперёд, но на этот раз галопом, быстро преодолев расстояние до дома и забежал за угол, туда, где была была дверь запасного входа.
Дабы не шуметь, я попытался открыть дверь отмычкой, которую сделал тут же из лежащей на земле железной скрепки. Благо, Вульпа меня научила всё это делать в своё время.
Когда дверь открылась, я вошёл внутрь. Пройдя пару шагов, я чуть было не уронил на пол банку с ближайшей полки, которую случайно задел хвостом. Таки предотвратив свое обнаружение, убрав банку обратно на полку, я стал осматриваться по сторонам и потихоньку продвигаться в сторону, как я думал лестницы наверх.
Пройдя вперед еще около десяти шагов, я услышал голоса, доносящиеся со второго или третьего этажа. Я прислушался, но не смог понять, о чем говорили, ибо язык был мне не знаком. Послушав ещё где-то с минуту, я понял, что это тот же самый язык, на котором говорили фестралы в Аякачтли.
Примерно поняв, с кем я имею дело, я осторожно поднялся на этаж выше и увидел тень сразу от двух фестралов на стене в следующей комнате, которые о чем-то оживленно болтали.
Я заглянул за угол только тогда, когда эти двое ушли в соседнее помещение, и увидел на столе нечто похожее на взрывчатку, наполовину завернутую в пакеты, а также два пистолета необычной формы с длинным прикладом и широким курком рычажного типа, сделанные явно для копытного существа и почему-то включенный фонарь. На стене прямо над столом висела большая карта города в которую в одном месте был воткнут нож.
«Эти летучие мыши точно не из «союзных» фестралов. Бомбы… Да и огнестрел какой-то не характерный для этих мест», — размышлял я, рассматривая всё внимательнее, — «Они планируют теракт, не иначе! Ёб твою мать!»
Я быстро вошёл в комнату и телекинезом взял всё со стола, проверил, заряжено ли оружие на случай, если придется обороняться, и собрался уходить, чтобы предупредить Луну, но внезапно в помещение ворвались сразу трое фестралов в черной как смоль полностью закрытой кожаной броне без опознавательных знаков и с закрытыми шлемами мордами.
Нас раскрылиᶠ! — крикнул жеребец, что бы ближе всего ко мне, — Устраните свидетеляᶠ!
Хотя я и не понял, что эти типы говорили, но направил сразу оба пистолета в их сторону, однако при этом случайно уронил пакеты со взрывчаткой на пол. У меня сердце на секунду пропустило удар, впрочем, как и у фестралов, если судить по их реакции. Несколько секунд мы стояли молча, дружно глядя на пакеты со взрывчаткой, однако ничего так и не произошло, и я вновь наставил оружие на незнакомцев:
— Говорите, кто вы, живо! — скомандовал я, оценивая взглядом возможных врагов, — Если будете молчать, то на счёт три я стреляю!
Все трое мыше-пони переглянулись, а потом молча посмотрели на меня вновь.
— Раз! Два!
— Так вот как выглядит личная собачка принцессы Луны, — пренебрежительно сказал неизвестный справа от меня с легким акцентом и вышел вперёд, — Выглядишь грозно, но умеешь ли ты из этого стрелять, деточка?
— Два с половиной! — продолжил я, целясь примерно в то место, где стояли фестралы, но не намереваясь пока убивать их.
— Он по ходу не шутитᶠ, — сказала третья мыше-пони, — Обезвредьте егоᶠ!
— Госпожаᶠ? — спросил жеребец слева от кобылы, — Вы, наверное хотели сказать «убить» егоᶠ?
— Я сказала обезвредить, а не убитьᶠ! — указав на меня, крикнула фестралка на своего товарища, — Живоᶠ!
Поняв, что будет заварушка, я уже приготовился нажать на курки пистолетов, но почувствовал сильный удар по затылку, который, впрочем меня не вырубил. От боли я всё же нажал нажал телекинезом на спусковые крючки, и из оружия быстро стал вылетать град пуль, как из пулемета. Поскольку удар меня несколько вывел из равновесия, то я стал водить оружием во все стороны, стараясь зацепить врагов, пока не кончились патроны. Как только послышались глухие щелчки, означающие пустые магазины, мне в морду прилетел смачный удар задними копытами, который отшвырнул меня к соседней стене в коридоре.
Прямо передо мной в воздухе завис фестрал, который выпустил из креплений на передних ногах металлические когти, которые напомнили мне те, что есть у лунных гвардейцев. Через долю секунды он ринулся на меня, целясь когтями мне в морду, но я успел поставить псионический щит, и противник, ударившись о него, упал на пол, после чего мгновенно встал на все четыре ноги и отпрыгнул в комнату.
— В сторонуᶠ! — крикнул жеребец в глубине помещения, и его подельник, который атаковал меня, отпрыгнул в сторону, и я увидел как меня целятся из винтовки.
— Не трать эти патроныᶠ! — крикнула кобыла, подбегая к фестралу с винтовкой, — У нас их и без того почти нетᶠ! Вырубаем его и уходимᶠ!
— Блядьᶠ! — сказал жеребец и убрал оружие, — Сайфер! Триста одиннадцатьᶠ!
Я замешкался на секунду, пытаясь понять, что они говорят, и через пару мгновений с дальней стороны коридора послышался громкий звук треснувших кирпичей. Я повернул голову на звук и увидел, как из образовавшейся дыры в стене вылетает фестрал, поворачивается в воздухе в мою сторону и рывком стал нестись ко мне, выставляя вперёд когти.
На этот раз от такой атаки я решил уклониться и сделал шаг в сторону комнаты, но не ожидал, что крылатый прямо на ходу поменяет направление и заденет одним из когтей мне шею, впрочем, лишь слегка. Зашипев от боли, я попятился в комнату, заслонившись псионическим щитом, чтобы не повторить свою ошибку. Удары сыпались и сыпались на щит, что отдавалось мне головной болью, но меня больше заботило то, что позади меня стояло ещё двое противников.
Я, найдя взглядом стол, взял его в телекинез, повернул на бок и рывком дёрнул тот на соперников, попытавшись их как минимум оглушить, но те играючи отпрыгнули в следующее помещение. Терпя боль, я подтянул стол к себе и, отпустив щит, сделал им выпад в сторону атакующего меня фестрала.
Я не заметил, задел ли я соперника, но из другого конца помещения на меня набросились двое ранее ретировавшихся врага. Поставить блок на первый удар я не успел и получил удар ногами по груди, но второй цели не достиг, и кобыла в черной броне упала на землю, ударившись о щит. Вновь замахнувшись столом, я захотел прибить одним махом сразу обоих фестралов, но выскочивший третий ловко увернулся от замаха и всадил когти мне в загривок, а затем извернулся и ударил задними ногами по морде. От удара я отступил на пару шагов назад, ударился головой о стену, выронил стол и пистолеты, которые до сих пор держал телекинезом, однако на ногах устоял.
Помотав головой, я стряхнул с себя противника, шипя от боли. Заблокировав новый выпад псионическим щитом, я поднырнул под одним из летунов и с силой ударил задними ногами по тому месту, где тот был. Во время удара я посмотрел назад и увидел, что промазал, попав по куску дверного проема, отломав тем самым солидный кусок стены.
Не успел я повернуться, чтобы попытаться каким-то иным образом достать своих соперников, как тут на меня навалились все четверо фестралов с такой силой, что я упал на живот и двое из них вонзили когти мне в загривок. Громко зарычав от боли, я попытался высвободиться, но понял, что этим только сильнее наношу себе же раны, ибо металлические когти глубоко вонзились в мое тело. Пару мгновений поразмыслив, я решил сменить тактику и использовать псионику для того, чтобы отбросить противников.
Окружив себя барьером, что потребовало от меня сильной концентрации, я ещё пару мгновений накапливал импульс, а затем в виде кинетической волны выплеснул его во все стороны, отчего мои враги разлетелись по комнате, ударяясь о стены.
Я резко встал, чтобы не терять времени, но одновременно со мной это сделал и один из противников. Он вновь хотел кинуться на меня с расправленными когтями, но получил удар по корпусу ножкой стола, которую я успел отломать, пока тот готовился. От столь сильного удара фестрал улетел в окно, разбив стекло, а я быстро приблизился к следующему врагу и занёс ногу для удара, но промахнулся, пробив дыру в полу, ибо мыше-пони в последнее мгновение перекатился в сторону.
Пока я вновь вставал в боевую стойку, в окно влетел на полной скорости выброшенный мной летун и ударил меня с такой силой по корпусу, что меня отбросило к стене, которая от моего веса прогнулась в другую сторону. Я от боли лишь зашипел вновь и замахнулся для удара снова, однако на сей раз на меня налетели уже двое противников и снова отбросили к стене. На этот раз под моим весом она развалилась, и я по инерции влетел в соседнее помещение. Однако и это оказалось не все: пола там не оказалось и я пролетев два этажа вниз в подвал, упал на бок с противным хрустом и дикой болью.
Воздух словно выбило из лёгких, и я не смог несколько секунд даже вздохнуть или выдохнуть. Боль была очень сильная в груди, словно я и вправду что-то себе сломал.
— Уходим отсюдаᶠ! — послышался сверху женский голос.
— Может не стоит оставлять его в живыхᶠ? — мужской молодой голос послышался вслед за первым.
— Поддерживаюᶠ! — второй мужской голос послышался за первым, но чуть тише, словно был дальше, — Он испортил нам прикрытиеᶠ! Мало того, он может помешать нашим планамᶠ!
— Это навряд лиᶠ! — ответила им фестралка, кашляя, — Он нам не ровняᶠ! К тому же у нас времени и так малоᶠ! Уходимᶠ!
— Вот увидишь, я окажусь правᶠ… — ответил кобыле обладатель первого мужского голоса, постепенно удаляясь дальше, пока фраза не оборвалась.
Ничего не поняв из того, что они говорили, но где-то внутри осознавая, что они явно не настроены оставаться тут, я попытался встать, но сильный приступ боли не дал мне перевернуться на живот. Спустя некоторое время я вновь предпринял попытку и с громким рычанием, наконец, встал на все четыре ноги.
«Будь проклята эта способность фестралов и пегасов искусственно ускорять себя», — думал я, шипя от боли и пытаясь ровно дышать, — «Блядь! Не надо давать им уйти!»
Я медленно поковылял наверх, борясь с болью в груди, что чувствовалась слева, но, дойдя до лестницы, обнаружил, что она закрыта массивной железной решетчатой дверью. Глубоко вздохнув, зашипев от боли и взяв волю в копыто, я развернулся и с силой ударил задними ногами по двери, вырвав ту с корнем, отбросив на каменные ступени.
С трудом поднявшись на первый этаж и выйдя на улицу, я обнаружил, что вокруг никого нет, и решил вновь проверить второй этаж, чтобы понять, куда эти диверсанты могли уйти. Вновь зайдя в ту злосчастную комнату, я обнаружил на стене оборванную карту, где были две отметки, которые я видел ранее. Сопоставив в уме их с картой города и того, что я видел, пока гулял по улицам, понял, что вторая отметка была нанесена прямо на том месте, где была городская верфь.
— Вот же блядь… — сказал я самому себе, зашипев от боли, не успев закончить мысль и взглянул в разбитое окно.
Постояв так некоторое время и подумав, как побыстрее добраться до места назначения, я вспомнил, что недавно обучился сознательно телепортироваться, и сделал фейсхуф.
Тяжело вздохнув, я сосредоточился и повторил тот прием, но, когда я оказался снаружи дома, то лишь в последний момент успел встать в нужную стойку, чтобы не упасть, ибо меня сильно потянуло вперёд.
— Вот же… — рыкнул я, встав вновь нормально, — А это тяжелее, чем я думал. Ладно, быстрее не выйдет, поэтому продолжим.
Таким темпом, перемещаясь на короткие расстояния по пятьдесят метров, каждый раз чуть было не падая и делая перерывы, я, в обход оживленных мест, смог добраться до стен, что огораживали верфь. Некоторое время отдохнув около них, чтобы избавиться от головокружения и одышки, я вновь совершил телепортацию, но на этот раз встав перед воротами, сквозь которые была видна часть территории вокруг здания.
Оказавшись с той стороны, я первым делом спрятался за стоящим трактором с ковшом и посмотрел на верфь. Где-то с минуту я бегло рассматривал здание, пока не обнаружил на балконе приблизительно четвертого этажа одного из тех фестралов, с которыми я сражался ранее. Он, опершись на перила одной ногой, держал бинокль в другой передней ноге и смотрел через него туда, где должна была проходить речь принцессы Луны.
Когда мыше-пони скрылся обратно в здании, то я вновь стал перемещаться короткими телепортами ближе и ближе, пока не упёрся передними ногами в стену верфи, пытаясь не упасть от усталости.
Отдохнув некоторое время, я встал вновь на все четыре ноги и подошел к главному входу. Приложив копыто к двери, я понял, что дверь не заперта, и аккуратно потянул на себя, чтобы не издавать лишнего шума. Заглянув внутрь, я осмотрелся, но не заметил ничего, что могло бы указывать на противников, и после этого вошёл.
Внутри я обнаружил множество труб, помостов и лестниц, деталей кораблей, часть из которых была больше меня самого, множество инженерных станков, несколько конвейерных линий, и всё это умещалось в поистине огромном помещении высотой в четыре этажа.
Не став слишком засматриваться, я продвигался вглубь помещения, навострив уши, готовясь отразить любую направленную на меня атаку или напасть первым.
Сделав пару десятков шагов, я приподнял голову, чтобы посмотреть на потолок, и чуть было не зарычал от боли.
«Блядь!», — выругался я про себя, — «Мало того, что ребра наверняка сломал, так ещё и загривок проткнули. Так, терпеть, терпеть!»
Сделав несколько вдохов и выдохов, я продолжил идти вперед, внимательно всматриваясь в каждый угол и активно шевеля ушами во все стороны, ловя любое движение или шум. Где-то пару минут я шёл в тишине, слыша лишь свои шаги, но в один момент я услышал позади себя топот и резко обернулся. Позади меня в боевой позе стоял один из тех фестралов, готовый на меня напасть.
Взглядом я нашёл рядом с собой прислонённое к стене металлическое колесо и вовремя занес его над собой телекинезом, вовремя блокируя выпад мыше-пони и отбрасывая его назад. Однако он на этом не остановился и, прыгнув в сторону и наверх, спикировал на меня, оттолкнувшись от лестницы для ускорения. Однако я вновь заблокировал его выпад и откинул соперника в сторону. Жеребец перекатился и встал на все четыре ноги как ни в чем не бывало, а затем вытянул левую переднюю ногу вперед, словно беря меня на прицел. Присмотревшись, я увидел, что на ноге у него закреплен мини-пистолет и, осознав это, я лишь в последний момент успел уклониться от выстрела с близкого расстояния, при этом лишь чудом не упав на правый бок.
Эхо от выстрела разнеслось по всему помещению, отчего я на пару мгновений замешкался, осознав, что скоро сюда нагрянут остальные, и мне придется туго.
— Какого сена там происходитᶠ?! — послышался женский голос другого края зала.
— Этот пидар за намиᶠ!.. — повернул голову фестрал в направлении своей напарницы.
Я не стал ждать, пока он договорит, и нанес сильный удар противнику по телу, откинув его в направлении ближайшей стены. Сделав пару шагов к нему, чтобы прибить, я услышал ещё один выстрел и почувствовал жгучую боль в шее. Я посмотрел в ту сторону, откуда стреляли, и увидел кобылу-фестрала, стоящую на два этажа выше меня, что перезаряжала зубами накопытный мини-пистолет.
От сильной боли я разозлился уже не на шутку и со всей силой, которую был способен вложить в телекинез, запустил колесо в неё. Однако пони подпрыгнула вверх и, сделав сальто в воздухе, приземлилась рядом с тем местом, которое запущенное мною колесо снесло напрочь вместе с частью помоста и перилами.
«Да какого ёбаного хера вы такие быстрые и увертливые-то блядь?!», — выругался я про себя, краем глаза замечая движение слева от себя, — «Ох, ну нахуя…»
В этот момент я решил воспользоваться своей «особенностью» и ускорил свою реакцию настолько, насколько смог, сконцентрировав энергию внутри себя. Всё вокруг фактически остановилось, и я слегка повернул голову влево, чтобы увидеть противника, который завис в воздухе на расстоянии полутора метров от меня в прыжке, выставив вперёд когти. Затем я перевёл взгляд туда, где была напарница этого фестрала, и увидел, что она вытянула левую переднюю ногу вперед, целясь в меня из своего пистолета. Быстро пораскинув мозгами, я понял, что, если я попытаюсь увернуться от выстрела, то фестрал слева вцепится мне в загривок или вообще в морду, однако, если я попытаюсь увернуться от него, то меня с большой долей вероятности пристрелят.
Поскольку у меня было некоторое «время» на размышление, то я решил сделать то, за что многие меня бы многие пони осудили: я привстал на задние ноги, повернулся в направлении врага с когтями, неожиданно для него самого взял его в копытокинез, с трудом при этом увернувшись от острых когтей, а затем заслонил себя его тушей в тот момент, когда выстрел уже произошел.
Держа живой жит, я выглянул ему через плечо и уставился на фестралку наверху. Судя по выражению её испуганной мордочки, она не ожидала такого поворота событий и была шокирована произошедшим. С моего противника же в моих передних ногах капали струйки крови, а сам он хрипел, но всё ещё был жив. Я со всей злости откинул его слегка в сторону и назад, чтобы тот оказался почти за моей спиной и затем я встал на все четыре ноги. Видя замешательство на морде фестралки, я нанес удар задней ногой в то место, где лежал поверженный соперник, отчего та окончательно впала в ступор, сев на помост на котором стояла.
Найдя взглядом трубу на стене, я отломал её и двинулся к сторону лестницы, решив на сей раз не метать предметы в соперника, стараясь при этом прикрываться псионическим щитом.
Взобравшись на этаж выше, я встретился с ещё одним фестралом в маске, который попытался так же, как и предыдущие, меня пристрелить, но, встретившись со щитом, его пуля отрикошетила в стену.
В ходе небольшой борьбы, которая продолжалась меньше минуты, мыше-пони получил трубой по физиономии, а я когтем по левой передней лапе. Кувырки, перевороты и выпады не помогли моему противнику, и тот упал на этаж вниз, а я медленно зашагал на третий этаж, чтобы добраться до фестралки, которая почему-то всё ещё сидела там.
Дойдя до неё, я неожиданно начал чувствовать некоторую слабость, но взял себя в копыто и, медленно подходя с занесенной трубой, обратился к сопернице:
— Кто вы такие?! Вы хотите убить Луну? Зачем вам это нужно?!
Она молчала и смотрела вниз, где лежал её напарник.
— Говори! — крикнул я, встав недалеко от дыры между мной и мыше-пони с которой я говорил, — Ты же не хочешь кончить как он?! Зачем всё это?!
С громким нехарактерным для пони рычанием кобыла повернула ко мне голову и заорала во всё горло:
— Захлопни пасть, выродок! Ты отнял у меня моего особого пони, и ты за это поплатишься!
Она бросилась на меня и, когда она была довольно близко от меня, выставила ногу вперед прямо в воздухе, целясь в меня. Я поставил псионный щит по направлению полета пули, но слишком поздно заметил, что слева от меня резко вынырнул ещё один фестрал и нанес удар когтями мне снова по левой передней ноге, заставив меня оступиться.
Раздался выстрел, но пуля прошла мимо, а тот другой фестрал поднырнул вновь под платформу и напал с другой стороны, толкнув меня в бок, отчего я оперся о перила, которые под моим весом слегка промялись.
Я замахнулся трубой, но промазал по противнику и тут же получил удар по морде копытами от летуньи, отойдя по инерции назад на пару шагов. От следующего удара я увернулся и затем нанес удар по второму мыше-пони, откинув его в сторону. После этого на меня вновь налетела разгневанная фестралка, которая нанесла несколько мощных ударов по вовремя поставленному мной псионическому щиту, отчего я потерял бдительность от головной боли.
Пропустив следующие два удара, я ощутил, что вновь навалился на перила, которые через пару мгновений таки не выдержали и обломились. Я хотел сделать быстрый телепорт куда-нибудь, но не успел сосредоточится и, обо что-то ударившись головой, оглушенный упал на пол и потерял сознание.
Я очнулся уже лёжа на правом боку, почти ничего не ощущая, с гулом в ушах и размытостью зрения. Постепенно сплошное пятно перед глазами стало складываться в четырёх переговаривающихся друг с другом фестралов. Один из них опирался на винтовку и броня его была измазана в крови. Постепенно сквозь гул в ушах и мигрень, периодическую потерю сознания и жуткую слабость, я не сразу, но смог уловить слова переговаривающиеся:
-… Так не пойдетᶠ! — кричала кобыла, — Ты пойдёшь с нами, сейчас жеᶠ!
Я ничего не понял из того, что она говорила, но осознал, что они собираются вновь уйти, судя по тону её слов.
— Послушайᶠ, — обратился к кобыле жеребец, который был справа от неё, что слабо прихрамывал при движении, — У нас полно времени, чтобы всё это сделатьᶠ. Куда ты так торопишьсяᶠ?
— Кудаᶠ?! — криком возразила фестралка, — Найтмер ждать не будет, да и эта белобрысая сука должна заплатить сполна за то, что делала все эти векаᶠ!
Я понял из набора слов, что они произносили только имя «Найтмер», и у меня быстро сформировалась в голове мысль о том, что они, судя по всему связаны с ней, но другой вопрос: каким образом?
— Блядь, да тихо тыᶠ! — крикнул кобыле ещё один жеребец, часть брони которого на левом боку была содрана, оголяя темную шерсть — Мы не должны называть нашу цель или наши имена, а ты своей озабоченностью всё портишьᶠ!
— Да, порой у меня возникают мысли о том, что ты неравнодушна к Владычице кошмаров не только из-за веры, но и по иной причинеᶠ, — высказал своё мнение предыдущий жеребец.
— Пошёл нахуйᶠ! — подойдя к обидчику на шаг, прошипела кобыла, — Ещё одно слово о Богине в таком ключе, и я тебе твои крылья глубоко в круп запихаюᶠ!
На этом фразе я вновь потерял сознание, а когда очнулся, то их общение шло в более спокойном тоне:
-… Значит решеноᶠ! — сказала кобыла и обратилась ко всем, — Приводим план в действие через несколько часовᶠ. Теперь кончаем эту мерзостьᶠ, — она указала копытом на меня, — Я не хотела его убивать до нужного времени, но теперь я с удовольствием убью эту мерзостьᶠ!
— Нетᶠ, — сказал жеребец, опирающийся на винтовку.
— В смысле нетᶠ?! Он тебя чуть не убилᶠ! Я не хочу тебя терять вновьᶠ!
— Я сам это сделаюᶠ, — хриплым голосом и шипя от боли отрезал жеребец.
Я попытался глубоко вздохнуть, но ощутил лишь адскую боль, которую еле смог заглушить усилием воли и тем самым не зарычать, ограничившись лишь изменением мимики своей морды.
— Ты с ума сошелᶠ?! — не унималась кобыла, подходя ближе к собеседнику, — Твоя принципиальность тебя убьетᶠ! Ты понимаешь этоᶠ?!
— Я так решил, и это не обсуждаетсяᶠ, — сказал фестрал и посмотрел на своих соплеменников, — Вы идите, а я разнесу ему голову из винтовки, но прежде заставлю его молить о смертиᶠ.
Я вновь потерял сознание и когда я в очередной раз очнулся, раненный жеребец был один и заряжал винтовку пулей калибром побольше. Он что-то сказал, но я не смог разобрать, и спустя несколько секунд он ударил прикладом мне в грудь, заставив окончательно прийти в себя от резкой боли.
— Смотри на меня, урод! — обратился он ко мне, сидя на крупе, опираясь на винтовку, — Тебе невъебенно повезло, что я из честных фестралов и предпочитаю убивать врагов открыто, глядя им в глаза.
Я попытался встать, но от сильной боли не смог пошевелиться и прорычал.
— Ты слишком ранен, чтобы сопротивляться. Удивительно, что ты вообще живой после падения с третьего этажа и удара головой.
Я хотел было послать его подальше, но получился лишь сдавленный хрип.
— Не трать силы, — фестрал взял винтовку в копыта, и я смог понять, что у оружия есть магазин, — Даже жалко убивать такого противника как ты, однако такую богопротивную мерзость нужно истреблять накорню.
В голове разу всплыло то, что я узнал о фестралах, в частности то, что когда-то они заводили семьи и с простыми пони, но в итоге такие гибриды их же и предали. Отсюда и ненависть к полукровкам, чисто внешне которым я и являлся.
— Смотри мне в глаза, — с трудом встав на задние ноги, жеребец прицелился прямо мне в голову, — Прощайся с жизнью, мерзость!
Сказав это жеребец плюнул в сторону и вновь стал целиться.
Буквально из последних сил я пытался найти взглядом что-нибудь, что могло бы меня спасти, и увидел наверху привязанные металлическим тросом большого размера трубы. Сосредоточив свои последние силы на тросе, я отсоединил его, и трубы упали прямо на врага. Одновременно с выстрелом и я вновь потерял сознание.
— Фолкет! — послышался из темноты женский голос.
Я с диким криком и рёвом вскочил на ноги, словно ужаленный. На трясущихся ногах я стал быстро озираться по сторонам, пытаясь понять, где я нахожусь.
Я всё ещё находился внутри верфи Мэйнхеттена, в том же месте, где потерял сознание. Впереди лежала груда металлических труб, по бокам стояли различные приборы и станки, сверху был помост, который держался буквально на честном слове после моего боя наверху.
Я посмотрел ниже и увидел Вульпу, а за ней ещё троих лунных гвардейцев в полном боевом обмундировании, среди которых был Дарк Стар.
— Фолкет, ты как? — вновь обратилась ко мне лейтенант лунной гвардии, — Что здесь произошло, мать твою за ногу?
Я молча продолжил озираться по сторонам, пока не вспомнил о том, что произошло. Я резко повернул голову в сторону груды труб, отчего в затылке отдалось сильной болью. Однако я не обратил большого внимания на это, ибо меня поверг в шок тот факт, что в окна светило вечернее солнце, хотя бой происходил днём.
— Фолкет, — обратился ко мне уже мой старый друг Дарк, — Брони, что случилось тут? Ты к тому же сильно ранен…
— Отвечай, кадет! — обратилась ко мне вновь кобыла приказным тоном.
Я вновь молча посмотрел на груду труб и направился к ней, сильно хромая на левую переднюю ногу. Подойдя вплотную, я обнаружил относительно свежие следы крови, уходящие вглубь помещения, ручную пилу, связку использованных окровавленных бинтов, два шприца с остатками неизвестной зелёной жидкости и отпиленное у самого основания перепончатое крыло с порванной перепонкой и торчащими из ран костями, зажатое одной из труб. Также немного в стороне валялось сломанные на множество частей детали винтовки, но признаков трупа моего врага не было.
— Лейтенант! — обратился к Вульпе жеребец-земнопони, который заглянул за трубы вместе со мной, — Вы должны это видеть!
Подойдя ко мне и бегло осмотрев место происшествия, Вульпа вновь начала задавать мне вопросы, но я её не слушал и, прихрамывая, шёл по следу из крови, выйдя в итоге на улицу.
— Да что тут мать его происходит?! — не унималась лейтенант, — С кем ты вступил в схватку? Что они хотели?
Принюхавшись, я уловил запах крови и смог разглядеть на земле еле видимые капли.
И вновь ничего не ответив, я уверено направился вперёд, двигаясь в сторону соседнего цеха. Лишь дойдя до самых дверей, я остановился и оперся одной ногой о стену, переводя дыхание, стараясь перебороть сильную боль.
— Фолкет! — вновь приказным тоном обратилась ко мне фестралка, — Если там кто-то есть, то не лезь! Позволь нам…
Я вновь встал на все четыре ноги и рывком открыл дверь, входя внутрь, смотря по сторонам. Некоторое время я просто шёл мимо всяческих станков, столов, ящиков и прочего хлама, хромая, но потом услышал тихую, но вполне разборчивую речь впереди:
— Надо сжечь все данные! — мужской голос впереди был несколько хриплым, но чётким, — Может я и не выживу, но они не успеют предотвратить взрыв…
Я остановился, пытаясь сопоставить факты, и спустя пару мгновений в мою голову пришло понимание: эти фестралы не просто связаны с Найтмер Мун, но они хотят устроить взрыв во время речи принцессы Луны, чтобы спровоцировать вызов владычицы кошмаров.
Разозлившись вновь и твёрдо намереваясь любой ценой и методами остановить этих мразей, я быстро дошёл до помещения, из которого доносился голос, не обращая внимание на боль, но дверь оказалась заперта. Не став мудрить, я развернулся и вынес двери ударом задних ног, да так, что те отлетели на несколько метров вглубь.
Комната была небольшая, похожая скорее на мастерскую. С левой стороны от меня виднелись ещё одни двери, судя по всему, раздвижные со стеклами посередине. На стенах висели разные инструменты и плакаты с инструкциями по технике безопасности.
В противоположном конце помещения стоял тот самый фестрал, который чуть было не застрелил меня, опираясь на железный стол. Его черная броня была вся в крови, а из-за спины виднелось только одно крыло, а также обрубок второго, перемотанного пропитанными кровью бинтами. Рядом со столом стояла металлическая бочка, в которой что-то горело.
— Ты ещё жив, уродец? — ехидно сказал он, — Поздно пришёл, ибо бумажные копии наших планов уничтожены. Ты никогда не узнаешь, что мы задумали!
Я быстро подошёл к жеребцу и нанес сильный удар копытом ему по левой передней ноге в тот момент, когда он собирался выстрелить мне прямо в голову, тем самым сломав конечность. Фактически заваливаясь на бок и с громким криком, жеребец попытался уйти от меня в соседнее помещение, но я успел развернуться и нанести удар задними ногами, но не в полную силу.
Несмотря на то, что удар был не столь сильным, двери всё равно вынесло вместе с фестралом, который пролетел несколько метров, ударившись о стоящий посреди комнаты токарный станок.
Вслед за мной в помещение вошли и лунные гвардейцы, но прежде, чем Вульпа успела что-либо сказать, я скомандовал:
— Следите за дверями! — отдал я приказ, памятуя о том, что у летуна есть сообщники, которые могут его попытаться спасти.
— Смертник… — пробубнил мыше-пони, пытаясь подняться с пола, но вновь получил удар, на этот раз в грудь, пусть и относительно слабый.
— Кто підривник?! — неожиданно для себя закричал я жутким тоном, почему-то на украинском, отчего эхо разносилось по всему заводу, — Где детонатор?!
Я подошёл ближе и взял соперника в копытокинез, приподняв над полом.
— Говори, где он?! — ударил я вновь жеребца по груди, отчего тот отозвался лишь кашлем с кровью, — Ты бы не отдал его пони из толпы! Говори, где он! Говори, где он!
Я нанес новый удар, на этот раз по морде фестрала, отчего тот лишь жалобно заскулил.
— Где детонатор?! Где он?! Где он?!
Я отпустил мыше-пони, и тот просто упал на пол, поджав под себя ноги и жалобно скуля. Я нагнулся к нему и, оскалив свои хищные зубы, произнес:
— Говори, где сейчас детонатор и тогда я позволю тебе умереть!
— Надо же, — попытался хихикнуть жеребец, но вместо этого только сильнее закашлялся, выплевывая кровь, — Меня убивает гибрид…
Я зарычал громче, с силой ударив ногой рядом с головой фестрала.
— Говори! Живо!
— Слишком поздно, — жеребец плюнул мне кровью в морду, — За Найтмер Мунᶠ!
Сказав это он сломал себе клык и из его пасти пошла пена, тело стала сводить судорога, а глаза закатываться. Спустя несколько секунд мыше-пони окончательно затих и я встал в полный рост.
— Блядь! — заорал я на всю округу от бессильной ярости и стал расхаживать по помещению — Сука! Блядина!
— Фолкет, послушай… — обратилась ко мне Вульпа, но я её перебил.
— Сколько времени до выступления?!
Видимо, выражение моей морды было настолько страшным, что гвардейцы, коме Стара и Вульпы отступили на пару шагов назад, с тревогой глядя на меня.
— Пятьдесят минут, — подозрительно спокойно ответила лейтенант, глянув на часы, что висели на стене, — Успокойся, Фолкет. Эти предатели хотят навредить Госпоже? Сколько их?
— Их было четверо, — ответил я, пытаясь успокоиться, — Теперь уже трое. Все фестралы и среди них одна кобыла. Они хотят устроить теракт на выступлении принцессы! Они хотят взорвать бомбу!
— Бомбу?! — хором воскликнули все гвардейцы.
— Это очень серьёзно! — сказала Вульпа и повернулась к подчинённым, — Немедленно возвращайтесь и сообщите принцессам о покушении! Мы…
— Принцессам? — крайне удивленный этим фактом спросил я, — Там и Селестия будет?
— Ты явно не в курсе, — покачала головой кобыла, — Принцесса Селестия пришла морально поддержать сестру своим присутствием, хотя это было и не обязательно. Теперь же нам надо…
— Нет! — решительно отрезал я и топнул ногой, зашипев от боли в груди, — Даже, если мы предупредим, то взрыв всё равно произойдет! Вы разве не слышали о том, что этот фестрал упомянул какого-то смертника?
— Может быть он имел ввиду себя? — предположил земнопони.
— Это вряд ли, — покачал я головой, — Они почти всё время говорили на родном языке, и я ничего не понял, но они определенно сторонники Найтмер Мун. Вы сами слышали последние слова того жеребца.
— Фанатики? — спросил Дарк Стар, хмыкнув, — Почему именно сейчас они хотят это сделать?
Я на пару секунд задумался, вспоминая мысль, которая пришла ко мне в голову пару минут назад, а затем сообщил:
— Они хотят вызвать Найтмер Мун, которая всё ещё дремлет внутри принцессы Луны!
— Каким образом это связано со взрывом? — задала вопрос Вульпа, подняв «бровь».
— Там же будут тысячи зрителей возле сцены: их обязательно зацепит, и Луна в порыве паники или ярости может позволить владычице кошмаров освободиться! — объяснил я, расхаживая по помещению от волнения, ощущая как «время утекает сквозь пальцы».
— У нас нет времени на все эти вопросы! — после нескольких кругов по комнате, крикнул я, обращаясь к остальным, — Нужно немедленно отправляться к сцене и искать смертника!
— Ты никуда не пойдешь! — резко возразила мне лейтенант, — Ты и без того сделал огромное дело. Ты же еле на ногах стоишь!
— Лейтенант, разрешите обратиться? — послышался сзади неё голос Стара.
— Разрешаю, младший сержант, в чём дело?
— Посмотрите на левую ногу Фолкета! — сказал тот, указывая на мою левую переднюю ногу.
Я поднял перед собой ранее повреждённую ногу и увидел, как рана затягивается буквально на глазах, обрастая мелкой шерстью по мере заживления.
«Ух ты!», — подумал я, удивлённо глядя на ногу, — «Я как-то не замечал, чтобы у меня так быстро заживало…»
Я поставил ногу на место и взглянул на труп фестрала, а затем вспомнил случай с драконом и бой с фанатиками.
«Нет, это явно не моя естественная регенерация. А что, если я «лечусь», когда причиняю боль окружающим или рядом со мной кто-то страдает или умирает? Это объясняет, почему я сейчас стою здесь, а не валяюсь там, где упал с третьего этажа. Блин, это стрёмно…»
— У нас нет на это времени! — вновь сказал я, обращаясь ко всем, — Я иду с вами и точка!
— Ладно, — закатила глаза кобыла и покачала головой, — Но с такими ранениями ты не сможешь быстро передвигаться, даже если быстро залечишь большую часть из них.
— Я умею теперь телепортироваться, — усмехнулся я, чувствуя боль в груди и лёгкое покалывание в левой передней ноге на месте бывшей раны, — Если отправимся прямо сейчас, то успеем!
Пока лунные остальные гвардейцы выходили из здания, Дарк Стар поинтересовался, действительно ли я в достаточно здравом состоянии, чтобы идти с ними. Подтвердив, что я всё выдержу, мы аккуратно стукнулись копытами и разошлись на время.
Я встал прямо позади толпы пони после очередной попытки телепортации. Несмотря на усталость от столь частых телепортов, я, не найдя способ пройти, решил телепортироваться на крышу. Ради этого я несколько раз менял положение на двух соседних домах, телепортируясь с балкона на балкон, и в итоге оказался прямо на крыше, где уже сидело пятеро пони и наблюдали за сценой. Подойдя к ним ближе и бесцеремонно растолкал ближайших, я поднял телекинезом висевший на шее бинокль и стал вглядываться в происходящее.
— Эй ты! — обратился ко мне жеребец-единорог вороной масти с оранжевой гривой, которого я толкнул в сторону, — Соблюдай оче…
Я глубоко вздохнул, поморщился от боли и опустил бинокль, повернув голову в сторону собеседника.
— Понял, не мешаю! — сказал собеседник, отодвинулись от меня подальше, стараясь не смотреть в глаза.
Я повернул голову вновь к сцене и продолжил смотреть в бинокль.
— Чувак, у тебя кровь не загривке!
— Йоу, чувак! Приятель, с тобой всё нормально?
— Да у него дыра в шее!
Я слышал слова окружающих, но не вслушивался, ибо был сосредоточен исключительно на поиске подрывника. Смотря на толпу, я мысленно ругал себя за то, что не смог остановить сразу всех четверых фестралов. Я понимал, что их может быть больше на самом деле, а то и целая сеть агентов может действовать одновременно, но от этого мне морально было не легче. Я посмотрел на солнечные часы, которые были на площади, и прикинул, что до выступления осталось всего двадцать пять минут.
Переведя взгляд на сцену, я увидел только Рэрити, что осматривала толпу внизу и что-то нервно записывала в блокнот. Некоторое время она стояла так, а затем ушла, и я перевел взгляд на толпу.
«Ой блядь! Где этот пидарас?», — нервно думал я про себя, — «Времени уже почти не осталось, а ты…»
Не успел я додумать мысль, как увидел группу из пяти клоунов-фестралов, которые о чём-то переговаривались недалеко от сцены.
Одеты они были вполне стандартно для клоунов, с поправкой на лошадиную анатомию: широкие закрытые штаны разных цветов, закрывающие круп полностью, такие же цветные рубашки и клоунские носы красного цвета. Другие же детали различались: у двух из них были парики красного цвета, у остальных такие же парики, но оранжевого цвета. Помимо этого, лишь у одного из них рубашка была в клеточку с чередованиями синего и зелёного цветов на ней.
«Не думал, что кто-то из фестралов работает клоуном. Хотя, кажется Рэрити говорила мне что-то о цирке, который гастролирует по стране и должен на днях выступать здесь — похоже, это его работники»
Ещё немного пронаблюдал за данными личностями, которые в один момент начали раздавать жеребятам шарики, я задумался над тем, что произошло менее получаса назад. В голове стала складываться картина, которая постепенно стала мне что-то напоминать. Пораскинув мозгами дальше, я вспомнил сцену из одного фильма про Бэтмена и понял, что, допрашивая того диверсанта, я невольно повторил её почти точь в точь.
«Так! Не думал, что когда-нибудь окажусь в такой же ситуации!», — иронично заметил я и опустил бинокль, но всё ещё держа его в телекинезе, — «Если всё точно также, то надо вспомнить у кого был детонатор. У кого он был в фильме? Верно — у Джокера. А кто Джокер? Правильно — клоун»
Меня озарило понимание, и я вновь уставился в бинокль, выискивая клоунов, но увидел только одного, что постепенно подходил всё ближе к сцене, попутно раздавая окружающим его жеребятам шарики. Я настроил дальность бинокля получше и присмотрелся к нему внимательней, неожиданно заметив, что на груди у него была небольшая сумка, из которой торчала какая-то антенна.
«Попался, голубчик! Если не ты, то я не знаю кто!»
Я сопроводил клоуна взглядом до сцены, где он остановился у самого подножья, а затем вновь опустил бинокль и осмотрелся по сторонам. Примерно секунд через десять я увидел Вульпу на одном из соседних домов и жестом головы попросил её подлететь ко мне. Когда же она оказалась рядом вместе со Старом, который вошёл с лестницы и ещё двумя фестралами, то приказала гражданским разойтись, и те с крайней неохотой покинули крышу.
— Ты нашёл его? — обратилась лейтенант ко мне.
— Да, нашёл, — кивнул я и снял с шеи бинокль, отдав кобыле, — Посмотри в сторону сцены, ближе к подножью. Видишь там кого?
Спустя примерно полминуты Вульпа сообщила:
— Вижу! Клоун? Серьезно?!
— Ты посмотри, что у него на груди, — сказал я, указывая в сторону сцены и глядя на остальных пони вокруг.
— Я ничего не вижу, — спустя пару мгновений ответила Вульпа.
— В смысле?! — возмутился я и телекинезом вырвал у нее бинокль, посмотрев на клоуна самостоятельно.
Я вновь осмотрел жеребца внимательно и чётко увидел у него на груди устройство.
«Так, я чего-то не понимаю или…», — подумал я, но тут же меня осенило понимание, — «Он же использует невидимость на устройстве, сука!»
— Он использует маскировку на устройстве! — сказал я вслух свою догадку, глянув на лейтенанта Вульпу, — Ты ведь прекрасно знаешь, что я дракон. Я могу видеть то, что прячут под заклинаниями невидимости, и я чётко вижу у него взрывное устройство на груди.
— Если ты так уверенно говоришь, то так оно и есть, — кивнула лунный гвардеец и повернулась к подчинённым, — Слушайте меня: у сцены стоит фестрал в костюме клоуна и мы должны его захватить как можно скорее или обезвредить, в зависимости от обстоятельств. Итак, план таков: мы окружаем его…
— Так не пойдёт! — резко отрезал я, — За ним явно наблюдают, и его кураторы могут скомандовать ему тем или иным образом подорвать бомбу раньше времени!
— Тогда у меня есть вопрос, — обратилась ко мне Вульпа, — Зачем им посылать смертника, если они могли бы устроить взрыв дистанционно?
— Видимо у них нет иного выбора, — пожал я плечами, — Наверное у них недостаточно развиты технологии или у них нет возможности… Не важно! Нужно действовать!
— И что ты предлагаешь? — спросила лейтенант, повернувшись ко мне.
— Я предлагаю отвлечь его одним из вас, притворившись кем-то другим и заведя его, например, за сцену, пока остальные будет сидеть в засаде.
— А что будешь делать ты? — встрял а разговор Дарк Стар.
— Я отрежу ему путь к отступлению, потихоньку идя за ним следом, чтобы он меня раньше времени не увидел.
— Звучит, как план! — поддержал Стар и затем обратился к своему командиру, — Как вы думаете, лейтенант?
— Пожалуй, это даже лучше того, что я хотела предложить. Так держать, кадет!
От похвалы мне стало весьма приятно, но я быстро взял себя в копыта и, пока Вульпа объясняла новый план своим товарищам, вновь посмотрел на клоуна, что всё ещё стоял на том же месте и о чём-то разговаривал с жеребятами, которые выстроились вокруг него.
«Они даже детей готовы убить… Это просто ёбаный пиздец какой-то!»
Со злости я чуть было не швырнул бинокль куда подальше, но вместо этого просто отдал его Вульпе и сообщил:
— Я заранее перемещусь к сцене и займу нужную позицию, а вы приступайте к реализации плана.
— Фолкет, стоять! — остановила меня лейтенант, — Я понимаю твои чувства, но не нужно сломя голову бросаться в пламя. Я всё ещё твой командир и, хотя ты сделал много полезного, но, будь так добр, слушать моих приказов. Ты спрячешься в укрытии рядом со сценой, в переулке, куда мы поведем ублюдка, и будешь ждать приказа. Это ясно, кадет?
— Так точно! — ответил я, раздраженно фыркнув, осознавая наконец, что я своими действиями сегодня и вправду нарушил не мало приказов старшего по званию, — Когда разрешите приступать?
— Приступай сейчас, — дала отмашку лейтенант, — Однако впредь выполняй приказы!
Я взглянул на улицу внизу и на толпу, выискивая свободное место, чтобы телепортироваться. Найдя нужное место, я совершил телепортацию и чуть было не упал от боли в груди, которая напомнила мне, что у меня всё ещё есть ранения.
«Блядь! Прошло совсем ничего времени, а я уже успел позабыть об этом»
Тряхнув головой и собравшись с мыслями, я совершил серию телепортаций и оказался в переулке за сценой, куда хотели привести в ловушку фестрала-смертника. Пройдясь вдоль, я оценил обстановку и понял, что выходов оттуда только два: откуда я пришёл и на крышу.
Я переместился чуть выше, за сцену и пригнулся, спрятавшись за высокими деревянными перилами, чтобы меня не заметили раньше времени.
«Блин, соблазн сообщить обо всём Луне велик», — подумал я, смотря на стену, поджав губы, — «Но, что, если за Луной тоже следят? Может я и параноик, но лучше перебдеть»
Просидев некоторое время и ёрзая от волнения, в один момент я услышал голос Луны со сцены:
— Приветствую Вас, друзья! Простые пони, богачи, рабочие, земнопони, пегасы, единороги и фестралы! В этот день я хотела бы сделать обращение к Вам!
Я слегка выглянул из-за укрытия и увидел стоящего близко от меня Стара, который что-то искал и осматривался по сторонам. Он не сразу, но увидел меня.
— Фолкет, я повсюду тебя ищу, — сказал он так, чтобы я мог его услышать на фоне шума толпы, — Я не вижу своих товарищей, поэтому только тебе сейчас могу сообщить.
— В чем дело, брони?
— Я нашёл бомбу, — сказал он и указал копытом под сцену, — Она прямо тут, всего в нескольких метрах под тобой.
— Я прекрасно понимаю Вашу неприязнь ко мне, — вновь заговорила принцесса ночи, — однако я хочу попросить Вас отринуть старые разногласия и предрассудки!..
— Может быть стоит поискать остальных? — послышался голос Стара и я сосредоточился на нём.
— Времени нет, — ответил я, — Ты сможешь туда залезть и обезвредить бомбу?
Мой лучший друг глянул куда-то в сторону, глубоко вздохнул и кивнул.
— Смогу!
— Мы на тебя рассчитываем, — ответил я ему, — Мы все рассчитываем на тебя!
Дарк Стар вновь глубоко вздохнул и, кивнув, скользнул под сцену, а я вновь спрятался и стал ждать. Впрочем, это долго не продлилось, и я услышал новые голоса, которые выделялись на фоне речи принцессы Луны.
— Папочка, а почему мы сюда идём, а тем более с дядей клоуном? — спросил голос явно жеребёнка.
— Чтобы он показал тебе персональный фокус, сынишка! — ответил голос того земнопони-гвардеца, который был с Вульпой, когда нашли меня на верфи.
— Здорово! — крикнул жеребёнок, и послышался звук, словно кто-то часто прыгает на месте.
— Я сделаю только один фокус, но зато какой! — послышался ещё один голос, молодой, но несколько сиплый, словно у курильщика.
Спустя некоторое непродолжительное время жеребёнок восхищённо ахнул.
— Теперь мне пора, — сказал «сиплый».
— Не так быстро, — остановил его жеребец-земнопони, — Теперь я хочу показать вам один фокус.
— Я весь во внимании, — ответил ему, очевидно, клоун.
Спустя несколько секунд сверху спрыгнули двое фестралов-гвардейцев, а вслед за ними и Вульпа, приземлившись ровно позади клоуна.
— Именем Владычицы ты арестован! — крикнула лейтенант, — Сними маскировку со взрывного устройства и положи его на землю! Медленно!
— Джентлькольты, вы о чем? — возмущённо спросил клоун.
Я слегка выглянул из укрытия и увидел, что жеребец в костюме клоуна стоял точно подо мной, и нервно смотрел на трёх лунных гвардейцев, которые сидя на расстоянии пяти метров целились в него из мушкетов. В стороне стоял земнопони с темно-зелёной мехом на теле и чёрной гривой, который прижимал к себе жерёбенка лет десяти с ярко-коричневым мехом и серой гривой.
— Не тупи! — вновь угрожающе крикнула Вульпа, — Снимай со своей сумки на груди невидимость и клади её на землю!
— Госпожа офицер, я не понимаю о чём вы!
— Клади на землю, живо! — крикнул ему уже фестрал слева от Вульпы.
— Я не понимаю! — продолжал упорствовать клоун, изображая идиота.
— Выруби его Филч! — отдала приказ лейтенант фестралу справа от себя.
— Так точно! — ответил своему командиру фестрал и приблизился к клону, но тот оттолкнул его, когда тот замахнулся, чтобы ударить по приладом по голове.
— Никому не двигаться! — сменив тон на маниакальный, закричал фестрал в костюме клоуна, сев и быстро достав из невидимого нагрудного мешка маленькое устройство, похожее на будильник с одной единственной кнопкой и множеством проводов, — Глупцы! Вы слепые дети! Вы недостоины узреть этот величайший миг — приход Матери Ночи, Владычицы Кошмаров! Я тоже недостоин, ибо я грешен! Однако я искуплю свои грехи смертью и заберу с собой вас!
Я попытался выхватить детонатор из его копыта телекинезом, но к своему ужасу обнаружил, что не могу даже попытаться взять предмет. Я попытался сделать тоже самое с самим фестралом, но и это не вышло, что заставило моё сердце биться чаще.
— За Найт…
Видя, как жеребец-суицидник потянулся к кнопке, время для меня словно само собой замерло, а сердце пропустило удар. В моей голове пролетало множество вариантов действий, но все вели к тому, что я не успевал остановить смертника. Я не был уверен в том, что Стар обезвредил бомбу, поэтому соображал судорожно, что мне делать. В итоге я пришел к единственному решению, которое могло стоить мне репутации, окончательно сделав из меня монстра, но я решился именно на это.
Я привстал, перегнулся через укрытие и схватил фестрала зубами за голову. В этот же момент толпа на заднем фоне загалдела, явно одобряя речь Луны, и именно это частично заглушило тот истошный крик, который издавал неудавшийся смертник, пытаясь вырваться из моего захвата. Однако, спустя несколько мгновений, жеребец всё же вырвался, оставив у меня в зубах часть своей морды.
Громко вопя и закрывая морду передними ногами, пытаясь остановить кровь, жеребец не заметил, как к нему подбежал фестрал и ударил прикладом по голове, отправляя того в бессознательность.
Я облегчённо выдохнул, увидев, что детонатор лежит в стороне не нажатый. Я посмотрел по сторонам и увидел ужас на мордах окружающих, кроме разве что у Вульпы, которая испытывала скорее недовольство и интерес одновременно. Даже Стар, который наполовину торчал из-под сцены, и то — с ужасом смотрел на меня, стараясь не дышать.
— Я вам обещаю, дорогие друзья, что в новое время мы войдём единым народом! — послышался на фоне голос Луны, и я повернул голову в его направлении, — Я клянусь, что приложу для этого максимум усилий! Сегодняшний вечер в Городе, что Никогда Не Спит, станет отправной точкой в единении народов! Спасибо вам, что пришли сюда!
Как только толпа стала стучать копытами о мостовую, аплодируя, я вновь посмотрел на лунных гвардейцев, что таки удосужились сдвинуться с места и стали обыскивать клоуна, который лежал без сознания на земле в луже собственной крови.
Вульпа стояла на месте и что-то нервно бубнила себе под нос. Заметив мой взгляд, она захотела было что-то сказать мне, но сбоку от меня я услышал голос принцессы ночи.
— Фолкет? Ты здесь! Я думала, что ты не…
Я повернулся к ней, и её добродушное выражение мордашки сменилось на тревожное.
— Что с тобой произошло?! Откуда столько крови? Погоди! Ты опять кого-то покусал?
— Ваше величество, — обратилась снизу к госпаже Вульпа, — Разрешите доложить?
— Разрешаю, — глянув вниз и несколько взволнованно посмотрев на лежащего на земле фестрала, ответила Луна.
— Мы общими усилиями предотвратили покушение на вас!
— Что?! — возопила принцесса испуганно, — Кто покушается на Нашу особу?
— Это долгая история, принцесса, — ответил ей я, морщась от боли в груди, которая вновь дала о себе знать.
— Фолкет, расскажи в чем дело и подробно! — неожиданно приказным тоном ответила мне принцесса ночи.
Я несколько растерялся и облизнувшись, понял, что у меня на губах чужая кровь. Неожиданно для себя я отметил мысленно, что вкус мне нравится, но, помотав головой и отогнав такие мысли прочь, я начал рассказ…
Стевриан. Глава 37: Соларисты
«Подходит к концу месяц поздней зимы тысяча первого года После Изгнания Луны», — подытожил я про себя, — «Мать мою за ногу, через чего пришлось пройти за эти две недели с предотвращения теракта… просто кошмар какой-то!»
В голове всплыли картины моего допроса следователем в качестве «свидетеля», многочисленные вопросы Селестии и Луны, выговоры Вульпы за неподчинение приказам, самоуправство и превышение полномочий и тяжёлый разговор с принцессой ночи о моей возросшей агрессии.
Касаемо моих боевых ранений: оказывается у меня было сломано сразу четыре ребра с левой стороны груди, были многочисленные рваные раны загривка, не сквозное на сей раз пулевое ранение в правой половине шеи, почти зажившая резаная рана нижней трети левой передней ноги и сотрясение мозга. Благо сломанные ребра не повредили левое лёгкое, иначе не избежать мне пневмогидроторакса. Для исцеления переломов и последствий ударов по голове мне пришлось пройти ускоренное лечение при помощи алхимии, ибо целебная магия на мне не работала. Это всё было не менее болезненно для организма, чем попытка вправить вывернутую в противоположную сторону лапу без анестезии. Если бы я лечил всё это обычным методом, то потребовалось бы несколько месяцев, но боль при ускоренном восстановления стоила того, однако рубцы на загривке от рваных ран всё равно остались.
Ещё неприятным моментом было то, что общественность спустя несколько дней узнала о произошедшем несмотря на все попытки всё скрыть. Неизвестно, кто распространил этот слух, но всё произошло быстрее, чем спецслужбы успели отреагировать. Это вызвало немалый ажиотаж и панику среди простых пони, но ситуацию удалось быстро разрешить, пусть это и ударило по фестралам возросшим негативным к ним отношением.
С другой стороны были и хорошие события: меня официально наградили за спасение жизней принцесс, но пока лишь на словах, ибо никаких наград мне не вручали, чего, впрочем, я и сам не особо хотел, ибо не видел во всяких медалях смысла. Моя репутация при этом частично восстановилась после бойни в Балтимейре, но далеко не полностью.
Также под пытками неудавшийся смертник таки сообщил информацию о том, что те фестралы, что стояли за организацией теракта, были не отсюда, а аж из Зебрики. Однако к сожалению, больше информации вытянуть не удалось, ибо горе-фанатик в приступе истового покаяния перед Найтмер Мун чуть было не самоубился головой о металлическую дверь.
В свою очередь вскрытие тела однокрылого фестрала показало, что он умер от яда неизвестного состава искусственного происхождения. Также было установлено, что его примерный биологический возраст двадцать восемь лет. Для своего возраста он был на пике физической формы, что можно было понять и без вскрытия. Помимо этого в крови фестрала кроме яда было обнаружено изрядное количество обезболивающего, что подтвердило мою догадку о том, что он отпилил себе крыло под его действием. Затем данную личность попытались пробить по базам данных с последней переписи населения, но данных об этом фестрале не нашли, что только подтверждало слова «фанатика-недошахида», как я его назвал, об иностранном происхождении.
Анализ сохранившегося снаряжения и оружия умершего агента показал высочайшее качество производства брони и вооружения. Как объяснили эксперты, производство было явно индивидуальным, а не заводским. Особенно приглянулись оружейным экспертам два предмета: сломанная магазинная винтовка и наножный мини-пистолет.
Первое по конструктивным особенностям превосходило даже грифоньи аналоги, хотя и было более сложным в изготовлении из-за большого количества деталей, однако и более удобным в использовании, в теории. Но восстановить оружие не удалось из-за потери некоторых деталей.
Пистолет же был в значительной степени уменьшенным вариантом обычного, у которого убрали приклад и добавили крепление на ногу, а также сократили магазин до одного патрона пистолетного калибра.
Ещё внимание исследователей привлек детонатор, который я не смог взять телекинезом. То же самое попытались сделать и иные единороги, но и у них не вышло. Последующий анализ материала, из которого сделана оболочка «будильника», как я назвал детонатор, показал, что этот материал неизвестен в Эквестрии и обладает способностью гасить околомагические и магические воздействия, которые применяются к нему.
Всё это говорило об исключительной подготовленности террористов и, учитывая, что многие из них ещё живы, заставило усилить меры безопасности, и теперь вместе принцессами обязательно ходило сразу пятеро элитных гвардейцев их собственных гвардий. Исключением являются только походы в душ и туалет, да и то: количество охранников сокращается лишь до двух. И, если гвардейцев Луны я более или менее знал, пусть и не близко, то с элитной Королевской гвардией или, как её называют, «Солнечной гвардией» я встречаюсь только во второй раз.
Элитная гвардия принцессы Селестии, судя по всему, состояла исключительно из единорогов, иначе я не могу объяснить то, почему все пятеро ими были, хотя и менялись периодически на других. Также их отличительной чертой были тяжёлые доспехи, которые словно не только отражали свет, но также и излучали его, отчего смотреть невооружённым глазом на них было тяжело. Что мне показалось странным — это то, что они крайне редко разговаривали и могли многими часами стоять без движения, словно статуи. Это наводило на не самые радужные мысли о том, кто скрывается за закрытыми латами, но я старался не думать об этом, находясь с этими гвардейцами рядом. Главным оружием этих гвардейцев были алебарды и то, что я принял за мушкеты, но, приглядевшись, понял, что это мушкетоны. Такой набор оружия наводил на мысль, что они исключительно бойцы ближнего боя. Помимо этого у них были припасены козыри, которые в свое время применили ко мне «изгнанники» — свето-шумовые гранаты.
«В общем, ситуация напряжённая, а ведь всё так…»
— Тишина в зале суда! — вывел меня из глубоких размышлений, а заодно и разбудил громогласный голос жеребца с темно-синей шерстью и темно-желтой гривой в мантии судьи, — Прокурор-принцесса Луна, вам есть ещё что сказать?
— Прошу вас, Ваша честь, Мы уже который раз говорим Вам, чтобы Вы называли Нас просто Луной, — несколько раздраженно ответила ему принцесса ночи, — В суде Наши регалии, титулы и связи не имеют значения: важен лишь закон, а он един для всех.
Несколько секунд я соображал, где нахожусь спросонья, а затем вспомнил, что нахожусь в Кантерлоте на заседании суда по делу Блэк Стила и сижу там уже четвертый час подряд.
После событий бала Блэка обвинили в государственной измене, превышении служебных полномочий, незаконных махинациях с деньгами, нападении на «высокопоставленного пони», то есть меня, и на представителя союзного государства, то есть Посаду. И это при том, что я решил промолчать о попытке изнасилования самой Посады по её же просьбе.
Для меня было крайне неприятно узнать, что по вине этого «офицера» несколько пони стали инвалидами, когда тот заставлял своих солдат ради достижения поставленных целей на тренировках преодолевать полсотни километров без отдыха в тяжёлых доспехах или заставлял зимой на границе подолгу лежать в снегу, даже в метель. Несколько жеребцов и одна кобыла получили пневмонию из-за переохлаждения, а один из жеребцов — инсульт из-за перенапряжения во время тренировок. И это всё были лишь доказанные случаи.
Однако, с другой стороны именно здесь, в зале суда, когда зачитывали обвинения, я впервые узнал, что имею положение «высокопоставленного пони», которое мне дали в тот же день, когда проходил бал, но сообщить об этом забыли. Это меня очень сильно удивило и польстило даже. Правда это, как мне объяснили, накладывает на меня дополнительные обязательства, но какие именно, обещали сообщить после суда.
Самого Блэка ради наиболее честного суда указом Селестии лишили титула дворянина, а также звания и всех наград, которые у него, как оказалось, были.
Само заседание было не просто публичным, но и несколько камер снимали заседание из разных углов зала и транслировали в реальном времени по новообразованному телеканалу под названием «Час суда».
Честно говоря, я не понимал, что такого нашло на Селестию, что она решила сделать такой громкий процесс доступным всей общественности, но я почему-то был уверен в политической подоплёке этого решения.
-… это всё, Ваша честь, — закончила принцесса, передав слово обратно судье.
— Выслушав сторону обвиняемого и обвинения суд пришел к решению объявить Блэка из рода Блэйдов, — сказал громким тоном, чтобы все слышали, жеребец-судья и занёс молоток для окончательного утверждения приговора над столом, стукнув им по подставке, — виновным!
В зале началось перешёптывание, а обвиняемый в край поник, отчего стал выглядеть ещё более жалко, чем до этого.
Блэк внешне буквально был бледной копией самого себя: шерсть посерела, глаза потускнели, грива была взъерошена, копыта потрескались местами, а некогда гордая осанка исчезла.
«Выглядит крайне жалко», — подумал я на себя, глянув на подсудимого, — «Надеюсь, он хотя бы в чём-то раскаивается, а не просто огорчён тем фактом, что его лишили дворянского статуса»
— Блэк Блейд отныне заключается под стражу в кантерлотской тюрьме пожизненно! — объявил судья приговор так, что эхо разнеслось по всему большому залу, — Приговор привести в исполнение немедленно!
Подсудимый медленно поднялся со скамейки, и его вывели из клетки, где тот и сидел. На полпути из зала он остановился напротив Посады и тихим голосом попросил прощения, на что гиппогриф громко фыркнула и демонстративно отвернулась.
— Я это заслужил, — помотав головой, тихо молвил бывший лейтенант дневной гвардии и молча вышел из зала в сопровождении сразу четырех своих бывших подчинённых.
— Мы очень рады, что справедливость восторжествовала, — удовлетворённо сказала принцесса ночи.
«Может, он хотя бы в попытке изнасилования раскаивается?», — хмыкнул я удовлетворённо, — «Надеюсь, сокамерники будут с ним «нежны». Мда, ну и мысли»
— На этом объявляю заседание суда оконченным! — стукнул вновь по платформе молотком судья, и все присутствующие стали направляться к выходу, кроме Луны, которая с чем-то обратилась к жеребцу-судье.
Я также вышел из зала суда, чтобы, наконец, разомнуть затёкшую спину, но буквально за дверью встретил принцессу Селестию в сопровождении всех пятерых гвардейцев.
— О, Фолкет! — позвала меня принцесса, легко улыбнувшись, — Хорошо ли прошло судебное заседание?
— А ты только что подошла? — спросил я и почувствовал на себе недобрый взгляд от одного из её охранников из-под закрытого шлема.
— Да, буквально только что, ибо была занята.
— Заседание прошло в принципе нормально, я бы даже сказал скучно, что я чуть не уснул, — честно ответил я, пожав плечами.
Мимо по коридору стали проходить пони, которые присутствовали в зале, и работники суда. Каждый из них здоровался с принцессой Селестией, желая ей всяческих благ и процветания, как и она им, что несколько сбило наш разговор. Когда толпа пони более или менее рассосалась, я хотел было продолжить разговор, но появившаяся сзади принцесса Луна меня перебила:
— Привет вновь тебе, сестра! — улыбнувшись, сказала принцесса ночи, обходя меня и подходя к Селестии, — Пришла проверить, как всё прошло?
— Разумеется, — кивнула принцесса дня, — Ты не выступала в судах уже более тысячи лет, поэтому я пришла тебя поддержать, как только смогла освободиться от работы.
— Поздновато пришла, — тихо фыркнула темный аликорн, — но всё равно спасибо, сестра. Многое изменилось за столько лет, это правда. Я сама была в шоке, когда узнала, что ты разделила единый кодекс на множество других. Однако, изучив эту тему, я поняла, что такое разделение на гражданский, семейный, уголовный, административный и иные кодексы были правильным решением.
— Тебе не тяжело в этом разбираться, сестрица? — поинтересовалась дневная аликорн, как мне показалось, вполне искренно.
— Разве что первые пару дней, но я втянулась, — с усмешкой отмахнулась принцесса ночи, — Однако спасибо за заботу, я это ценю.
Под разговоры простых пони и сестёр-аликорнов мы направились к выходу, и на полпути к нам присоединились пятеро лунных гвардейцев: лейтенант Вульпа, рядовые братья-близнецы-фестралы Арс и Вайс, младший сержант единорог Блю и младший сержант земнопони Скрэтч для дальнейшего сопровождения.
Выйдя на улицу, принцесс отвлекли вездесущие репортёры и журналисты, которых успешно теснили телохранители, но не полностью. Принцесса Селестия, несмотря на явное нежелание разговаривать с ними, таки решила в свойственной ей притворно-добродушной манере отвечать на вопросы, а принцесса Луна лишь вставляла несколько слов по ходу дела.
Я отошёл немного в сторону, чтобы подышать свежим воздухом, да и на вид дворца посмотреть, который отсюда был прекрасно виден. Некоторое время смотря на дворец, я сначала просто обратил внимание, а потом и стал приглядываться на какой-то блик света от одной из башен, словно кто-то там поставил зеркало и направил прямо на свет.
«Странно. А что, если там кто недобрый находится?» — подумал я, наморщив лоб, но потом вспомнил, что там на башне стоит небольшой телескоп, который Луна использует для наблюдения за небом ночью, — «Надо с паранойей завязывать, а то опять заработаю проблемы со здоровьем и психикой, которые у меня были до попадания сюда»
Я покачал головой и вернулся к принцессам. За те минуты, что я стоял в стороне, ничего не поменялось, и они обе до сих пор отвечали на вопросы.
— Мои маленькие пони, — с улыбкой обратилась к репортерам принцесса Селестия, — в последнее время и вправду происходило много плохого, но это не повод обвинять друг друга в чем-либо. Помните о Гармонии! Мы должны быть едины, иначе…
— Во имя святой Селестии! — послышался из толпы чей-то громкий женский голос, — Ты не обманешь верных последователей дневной принцессы, жалкое ты отродье!
Толпа пони расступилась, пропуская группу из пятерых пони, возглавляемую кобылой-единорогом оранжевого цвета шерсти и темно-синей гривой, которая была одета в одежду священника и носила на шее амулет с символом солнца. Остальные пони, что её сопровождали были жеребцами. Двое из них были близнецами-единорогами с черной шерстью и коричневыми гривами, на спинах которых были какие-то большие сумки. Ещё один жеребец-земнопони с шерстью оливкового цвета и гривой красного цвета был одет в лёгкую кожаную броню, и на его боку в креплении находилась винтовка, напоминающая винтовку Мосина с символом солнца на прикладе, но с учётом анатомии копытных. Последний жеребец был пегасом, чья шерсть цветом напоминала Рэйнбоу Дэш, но грива была оранжевой, как у Эпплджек. Он также был одет в лёгкую броню, маску, которая скрывала его морду, а на его боку висел пистолет с прикладом в креплении.
— Моя маленькая пони, что ты такое говоришь? — удивлённая такому заявлению, сказала Селестия, — Я настоящая или ты не веришь?
— Ты лжешь! — крикнула в ответ жрица, — Ты не она! Настоящая богиня Селестия никогда бы не стала потакать столь богопротивным созданиям, как фестралы!
Охранники обоих принцесс сильно напряглись и привели оружие в боевое положение в то время, как испуганная толпа пони-репортеров постепенно редела, ибо некоторые, почуяв, что ни к чему хорошему разговор не ведёт, стали медленно и боязливо уходить куда подальше.
— Дитя моё, объяснись! — не повышая тон, скомандовала принцесса, — Почему ты считаешь, что я ненастоящая?
— Я ничего не обязана тебе объяснять, тварь! — кобыла посмотрела на своих спутников, и те ей кивнули, — Ты умрешь здесь и сейчас! За священное Солнце!
Всё произошло очень быстро, что даже я не успел среагировать: жеребцы на стороне противника, что не могли, летать достали своё оружие, а пегас, что был с пистолетом, взлетел в воздух, и все они наставили на принцессу дня оружие.
«Твою мать, опять!» — выругался я про себя, концентрируя энергию внутри себя, ускоряя тем самым свою реакцию, дабы успеть придумать, что мне делать дальше.
Когда всё замерло, я стал быстро соображать, как мне поступить дальше. Мыслей было много: от банального телепортироваться и набить им морды до попытки телепортировать самих принцесс. Однако возникала другая проблема: гражданские. Они могут испугаться и попасть под перекрестный огонь. С ещё одной стороны и сами принцессы были отнюдь не слабыми созданиями, но и проверять их пулестойкость я тоже не хотел. Спустя некоторое «время» я всё же пришел к выводу, что ситуация оказалась патовая: либо пострадают принцессы с гвардией, либо с большой долей вероятности пострадают простые пони.
«Опять я в такой ситуации, когда надо выбирать», — подытожил я с иронией, — «С одной стороны мой долг защитить Луну и по возможности её сестру вместе с остальными, с другой стороны я не могу допустить гибель простого народа! Так, я не смогу так долго держать себя в таком состоянии: пора действовать!»
Я решил выбрать простой народ и двинулся к ближайшему пони-репортеру, чтобы попытаться его телепортировать. Буквально за пару мгновений, как один из королевских гвардейцев спустил курок мушкетона, я добрался до жеребца, что от страха не мог двинуться с места, дотронулся до его бока и вместе с ним телепортировался на двадцать метров в сторону. Когда тот оказался в безопасном месте, то я не стал ждать реакции и совершил новый телепортационный прыжок в направлении поля боя, лишь чудом избежав попадания по себе случайной пистолетной пули.
Как и ожидалось, гвардейцы Селестии вначале сделали по выстрелу из мушкетонов по наземным силам противника и потом перешли в ближний бой, используя алебарды, ибо огнестрельные снаряды не попали в цель. Фанатики оказались очень ловкими и быстрыми, успешно уворачиваясь от всех атак королевских гвардейцев, но и не пытались контратаковать.
Лунные гвардейцы тоже на месте не стояли и, пока двое фестралов гнались за летающим врагом, остальные помогали своим коллегам, пытаясь обойти фанатиков с флангов и окружить их.
Принцессы же стояли в стороне, заслонившись магическим куполом и раздавая приказания своим гвардейцам. Луна, конечно хотела помочь, но Селестия не выпускала ту под предлогом, что она может пострадать.
Пока кипело сражение, а я пытался спасти тех, кто мог, из переулка прибежало ещё трое фанатиков в броне и с огнестрелом и начали подавлять гвардейцев огнем из многозарядных винтовок.
Телепортировав сразу двух пони из-под огня, я повернулся, чтобы вновь совершить прыжок, но увидел, как один из фанатиков, который оказался единорогом, подбежал и стал целиться в оставшихся на улице гражданских. Поняв, что не успею, я сформировал в пространстве перед ними псионический щит, который заблокировал большую часть выстрелов, но один всё же попал, когда я не смог больше терпеть головную боль от каждого заблокированного щитом патрона, и кобыла-репортер оказалась ранена в бок.
Разозлившись на это, я резко сократил расстояние с фанатиком-единорогом и попытался нанести сильный удар передними ногами ему по голове, но промазал. Не успел я сообразить, как прямо мне в морду оказалось направлено дуло винтовки. Мгновенно, действуя словно на инстинктах, я ударом ноги отклонил её в сторону, но выстрел всё равно произошёл, и меня оглушило.
Пока я приходил в себя, я видел, как противник перезаряжает винтовку, а на краю зрения раненная кобыла пыталась отползти за угол ближайшего к ней здания. Мои союзники в это время теснили фанатиков, но никак не могли их окружить или обезвредить.
Через пару мгновений шум в ушах прекратился, и я, вместо того, чтобы ринуться на противника, решил воспользоваться советом Луны, данным ею ранее и, вместо того, чтобы нестись напролом, просто попытался вырвать винтовку у противника из телекинетического захвата своим телекинезом. С переменным успехом, но это удалось сделать, и тогда фанатик предпринял неожиданную для меня вещь: он достал с пояса бутылку с зажигательной смесью, воспламенил фетиль с помощью магии и метнул в меня. Выставив вокруг себя псионический щит, я ощутил удар бутылки по нему и жар пламени, которое на несколько секунд расползлось по его поверхности.
Когда жар прекратился, я снял щит и тут же увидел летящий мне в морду кирпич. От него я успешно увернулся, но получил ударом копыт по морде, ибо единорог, с которым я дрался, сделал блинк и очутился чуть выше моей головы, в полете нанеся мне удар в морду. Было больно, и у меня из носа пошла кровь, но в ответ я ударил обидчику прикладом по голове, отчего тот зашатался и отошёл на несколько шагов назад. Я хотел нанести ещё удар, но противник куда-то блинканул, и я потерял его из виду.
— Сестра, осторожнее! — услышал я голос Луны и повернулся туда, откуда он исходил.
На сей раз уже Луна наложила барьер, ибо Селестия в это время пыталась отбиться от сразу ещё пятерых фанатиков, которые, судя по всему, обошли сестер-аликорнов с фланга и вступили с Селестией в ближний бой. Несмотря на успехи в отпоре, принцесса, судя по всему, не хотела сильно навредить своим соперникам, поэтому лишь оборонялась возникшим словно из воздуха золотым копьём.
Я быстро осмотрелся по сторонам и заметил, как в Селестию целится из винтовки тот самый единорог, которого я приметил изначально.
И не став долго думать, я подбежал к нему и попутно попытался вырвать у него оружие. В ходе короткой борьбы мне это удалось, но как на зло кто-то из королевских гвардейцев применил светошумовую гранату, и меня вновь оглушило.
«Да ёбаный в рот!» — выругался я про себя, пытаясь собрать мысли вкучу и избавиться от временной слепоты и глухоты, — «Это ни в какие рамки не лезет!»
Пока я судорожно соображал, мне прилетел удар копытом по голове и я чуть не упал. Когда же я оклемался, то увидел, как жеребец вновь целится в Селестию. Я попытался предотвратить выстрел, но не успел. Когда выстрел произошел, то мне показалось, что их прозвучало два, но не это меня волновало.
Я посмотрел в сторону Селестии, которая к этому моменту успела отбиться от нападающих. Увидев в груди принцессы дня кровоточащую рану, у меня всё похолодело внутри.
— Сестра! — в отчаянии крикнула Луна и блинканула к ней, ибо находилась в десятке метров от нее.
Я понадеялся, что сейчас принцесса залечит свою рану, как это сделала Найтмер в бою со мной, но ничего не произошло, и дневной аликорн просто просто упала на живот.
— Сестра, держись! — принцесса Луна нагнулась к Селестии, повернула ту и стала осматривать рану.
Вновь переведя взгляд на жеребца, я зарычал на него и нанес ему удар ногой по голове, но тот успел заблокировать его магическим щитом. Затем я вновь выхватил оружие врага из захвата и попытался выстрелить, но щелчок сигнализировал о том, что патронов не было. Не теряя времени, я с размаху ударил прикладом жеребцу по голове. Тот попытался вновь заслониться щитом, но я ударил так сильно, что удар лишь смягчился, и противник, отлетев на полтора метра в сторону, перевернулся через себя и затих.
Тяжело дыша от нахлынувшего гнева, я посмотрел на оружие, которым нанес удар, и увидел, что приклад был испорчен: он треснул пополам, и там не хватало небольшого куска древесины с края. Однако, решив не выкидывать винтовку, я вновь посмотрел туда, где была Селестия, и заметил, как Луна телепортировалась куда-то вместе с сестрой.
— Принцесса Луна приказала отступать в здание суда! — послышался голос королевского гвардейца слева от меня, — Идём!
— Когда? — недоумённо спросил я, посмотрев туда, где должен был лежать поверженный мной единорог, но его там не было.
— Только что! Ты не слышал?
Я кивнул и посмотрел по сторонам, заметив, что фанатиков стало ещё на шесть пони больше: четверо пегасов пытались поливать огнем из пистолетов сражающихся на земле гвардейцев, которые постепенно отступали в здание суда.
— Уходим! — крикнул жеребец и, несмотря на тяжёлые доспехи, направился голопом к своим товарищам.
Я направился вслед за ним, но у самого входа в здание чуть было не попал под пламя от кинутой в мою сторону бутылки с зажигательной смесью, которая разбилась рядом. По пути я прихватил с собой брошенный кем-то из нападающих фанатиков магазин с винтовочными патронами. Вбежав внутрь помещения, я быстро развернулся и закрыл дверь, а единороги поставили на дверь магический щит.
Однако не прошло и минуты, как в окна полетели бутылки с зажигательной смесью и предметы, по которым они попали, загорелись.
— Они нас зажарить здесь хотят! — крикнул я, проверяя, сколько у меня патронов в винтовке, которую я взял с собой, — Нельзя так просто здесь сидеть!
— Нельзя! — согласилась со мной Вульпа, которая подошла ко мне справа.
Изначально на бой она вышла в шлеме офицера лунной гвардии с гребнем, но сейчас его не было, а на голове у кобылы виднелась свежая кровь.
— Ты не ранена? — искренне поинтересовался я, — У тебя кровь на голове!
— Это не моя, — ответила мне фестралка, — Отступаем в зал заседаний: там есть запасные выходы из здания. Госпожа там!
Мы дружно продвинулись внутрь здания, обходя места, где возгорание стало набирать силу, и вправду нашли в зале суда принцессу Луну вместе с раненной Селестией, а также группу из пятерых гражданских. Луна пыталась магией помочь сестре, но ничего не помогало, однако кровотечение остановить удалось. Гражданские же паниковали, и приходилось их успокаивать, чтобы они по глупости не натворили бед.
«Блядский род!» — выругался я, глядя на всё это, — «Почему регенерация Селестии не сработала? Чем эти фанатики в неё стреляли, мать вашу?! Надо вывести всех отсюда!»
Открыв двери в зал присяжных, мы стали продвигаться дальше. После зала присяжных оказались служебные помещения, по которым мы шли по одному, ибо развернуться там было особо негде. Почти дойдя до запасного выхода на улицу, я почувствовал впереди опасность и, поскольку я шёл впереди всех, остановился, и как раз вовремя, чтобы избежать попадания мушкетного патрона себе в голову. Я быстро заглянул за угол, откуда прогремел выстрел, и увидел группу фанатиков, которая шла прямо на нас, и у всех было огнестрельное оружие.
— Идём обратно! — крикнул я, начав пятиться назад, сформировав перед собой псионический щит во всю высоту и ширину коридора.
— Отступаем обратно в зал! — скомандовала Вульпа и все направились назад.
Пока мы так шли, в мой щит врезалось несколько пуль от фанатиков, которые находились передо мной и сокращали расстояние.
— Идите нахуй! — крикнул я и послал вперёд себя псионную волну в перерыве между выстрелами, отбросив противников на другой конец прохода, заставив тех несколько раз ударится о стены.
Однако не прошло и пары мгновений, как через их тела перешагнуло ещё четверо фанатиков и сразу же начали стрелять. Я успел вновь поставить щит в последний момент и начал отходить назад.
Выйдя вновь в зал суда, я закрыл дверь и стал готовится к бою, отломав ножку ближайшего стола, ибо на таком расстоянии винтовка бы только мешала. В это время мои союзники пытались открыть окна, но на них оказались решетки, которые не получалось ни сломать, не отломать. В это же время в дверь впереди меня уже ломились, и я стал удерживать её псионическим щитом, ожидая, пока мои товарищи придумают, что далее делать.
— Эти решетки не выломать! — констатировал один из королевских гвардейцев, — Принцесса Луна, вы можете телепортировать госпожу и отсюда прямо во дворец?
— Я не могу! — прикрикнула на него принцесса ночи, явно нервничая, — Что-то блокирует магию телепортации!
— Что тогда нам делать госпожа? — спросила Луну Вульпа.
— Если мы примем бой здесь, то погибнем! Нам нужно возвращаться обратно в основной зал и пройти на третий этаж! Там вроде нет решёток на окнах!
— Вы уверены, что там уже не всё охвачено огнем? — задал вопрос лунный гвардеец-земнопони, — Как мы пройдём через пламя?
— Я смогу защитить вас, но из-за ранения сестры я не смогу быстро двигаться, — ответила ему принцесса Луна.
В этот момент Селестия застонала и приподнялась на передних ногах.
— Я смогу идти побыстрее, не волнуйся, сестрица, — шипя от боли, сквозь зубы сказала принцесса дня и встала на все четыре ноги.
— Сестра, ты точно сможешь? — обратилась к старшему аликорну Луна.
— Да, идёмте! — кивнула Селестия, и мы направились по уже начавшему задымляться коридору.
Буквально уже около главного холла было заметно, что всё объято пламенем, а помещение стал заполнять густой дым, от которого я начал кашлять. Увидев мою реакцию, обе принцессы послали вперёд слабую воздушную волну, чтобы отогнать дым, и сформировали большой и плотный магический щит, который пусть и с трудом, но смог вместить всех нас.
Мы вышли в объятый огнём холл под защитой магического купола, который пусть и блокировал воздействие стихии, но не полностью и было довольно жарко. Мы продвигались относительно быстро, но в один момент я заметил падающую на нас балку с потолка. Я успел поймать её в телекинез и откинуть в сторону. Примерно на втором этаже Луне внезапно стало плохо, и у неё началась паническая атака, из-за чего она остановилась и погасила свой рог, отчего стало нестерпимо жарко. Не теряя времени, я взял инициативу и сам окутал нас своим псионическим куполом, отчего стало немного легче терпеть жар.
— Луна! — крикнул я принцессе, подойдя к ней вплотную, — Луна, приди в себя! Мы погибнем, если ты не справишься с паникой!
Однако ночная аликорн вместо ответа начала часто дышать и дрожать словно от страха.
— Госпожа! — обратилась к ней Вульпа, — Мы в опасности! Пожалуйста!
Но и на это принцесса не отреагировала, и тогда к сестре обратилась Селестия:
— Лулу, не бойся, — уставшим, но благодушным голосом молвила она, смотря Луне прямо в глаза, — Я рядом. Мы справимся, если будем работать вместе. Пожалуйста, послушай меня и поверь.
Ночной аликорн посмотрела на сестру, но ничего не ответила, и тут я вновь обратился к Луне:
— Послушай, ты боишься, это нормально, — начал я, тяжело дыша от жара вокруг и усталости, — Но ты сама учила преодолевать страх. Пожалуйста, преодолей его! Ты сильная, ты сможешь!
— Да, я смогу! — вышла принцесса из «транса» и вновь зажгла свой рог, благодаря чему я смог расслабиться и прекратить кастовать псионический щит, — Спасибо вам! Продолжим путь!
Когда мы добрались до третьего этажа, то уже еле дышали от жара и задымлённости, но были всё ещё не сломлены. Стоя на лестнице и переводя дыхание, мы проверили, все ли целы, а затем собрались двинуться дальше. Правда воодушевление от успешности восхождения придти не успело, ибо нас уже ждала толпа одетых в защитные маски фанатиков, которые тут же преградили нам путь.
От усталости и недостатка воздуха в глазах мутнело, но я всё же смог их посчитать. Около пятнадцати пони, которые стояли между нами и спасением. Все они были вооружены самодельным оружием ближнего боя: шипастыми битами, цепями, трубами, а у двух даже были булавы. Даже несмотря на то, что их морды были скрыты защитными масками, я отчётливо ощущал их решимость нас убить и посему поднял винтовку на уровень глаз, прицелившись.
Противники тут же бросились на нас, и откуда-то позади них также полетела бутылка с зажигательной смесью в нашу сторону. Пока она не долетела, я поймал её в телекинез и выстрелил в ближайшего ко мне фанатика, отчего тот упал, и тут же через его тело перепрыгнул бегущий за ним. Кто-то из моих товарищей тоже выстрелил несколько раз из пистолетов, которые у них оставались, но это не возымело такого эффекта, а расстояние сокращалось.
Кратко взглянув на бутылку в своем телекинетическом хвате, я метнул её вперёд, попав по фанатикам впереди меня, и тот вспыхнул, словно спичка. Он закричал и завертелся на месте, после чего налетел на бегущего рядом, и тот тоже загорелся. Тем временем я сделал ещё несколько прицельных выстрелов, убив трёх пони, пока они к нам не подбежали.
Я отступил на шаг назад в тот момент, когда трое королевских гвардейцев, у которых ещё оставалось оружие ближнего боя, выставили вперёд алебарды. Двое фанатиков на полной скорости налетели на них, отчего были проткнуты остриями насквозь, остальные попытались достать нас иначе.
Один из нападающих, который был земнопони с зелёной шерстью, попытался напасть на меня в прыжке, но ударом уже сломанного приклада был отправлен прямиком в пламя внизу.
С боем, но мы продвигались вперёд, пока принцессы сдерживали своим щитом нас от дыма, пламени и жара, которых фанатики, казалось, не замечали. Когда мы дошли до кабинетов, то позади нас из пламени под прикрытием магического щита выскочило сразу десять противников с огнестрельным оружием и сразу же открыли стрельбу.
Поскольку щиты принцесс не защищали от оружия в данный момент, то я резко развернулся и сформировал купол псионического щита над нами, тем самым отразив все направленные в нас выстрелы. Однако мне это стоило того, что я чуть не потерял сознание от боли. Пока противники перезаряжались, я успел сделать ещё несколько выстрелов, убив двоих из них.
Понимая, что ситуация, фактически, безвыходная, я снял с пояса стоящего рядом со мной единственную светошумовую гранату, активировал её и бросил в нападающих.
— Граната! — проорал я во всё горло, а затем отвернулся, зажмурился и прижал к голове уши.
Прогремел хлопок и послышались крики ужаса и боли. Я открыл глаза и увидел, как часть противников с огнестрелами бегали объятые пламенем, пытаясь сбить его. Однако их товарищи, казалось, не замечали всего этого и уже целились в нас. Однако на этот раз уже двое единорогов-гвардейцев сработали за меня и магическим щитом заблокировали все выстрелы.
В этот же момент я заметил, как те фанатики, что были в огне, стали бежать на нас, пытаясь кричать какой-то боевой клич, но выходил сплошной крик. Когда один из таких живых факелов подбежал ко мне вплотную, то я ударом стволом винтовки по груди оттолкнул того от себя, а затем выстрелом оборвал его мучения.
Я хотел сделать ещё один выстрел, но щелчок оповестил меня о том, что патроны кончились. Посмотрев на свое оружие, я вытащил использованную обойму и вставил ту, что я подобрал на улице, после чего передёрнул затвор и сделал выстрел. Пуля достигла цели, и очередной противник оказался мёртв, а его тело полетело вниз с лестницы.
«Блядь! Это какой-то огненный ад!» — выругался я про себя, изнывая от жары и держась на ногах лишь благодаря желанию выжить и спасти остальных, — «Только бы окна были достаточно большими, чтобы все вылезли! Пиздец нахуй какой-то!»
Несмотря на все трудности, мы продвигались вперёд, пока не зашли в один из офисов, где было сразу три окна и все без решёток. Как на зло, ни одно из них не было достаточно широким, чтобы смог бы пролезть кто-то кроме лунных гвардейцев. Именно поэтому было принято решение проделать большую дыру в стене, что удалось далеко не с первого раза. Лишь благодаря усилиям сразу трёх единорогов удалось с третьего раза выломать солидный кусок стены вместе с куском окна посередине. Затем мы постепенно спустились вниз, помогая друг другу.
Оказавшись на улице, мы убежали подальше от здания и встали в боевой порядок, кто как смог, ибо все были вымотаны.
Несколько минут ничего не происходило, и все вздохнули спокойно, в том числе и я, опустив оружие, которое направил ранее в сторону горящего здания. Я сел на дорогу и, жадно глотая воздух, соображал, что же вообще произошло.
— Вы в порядке, госпожа? — задал вопрос один из единорогов-гвардейцев принцессы дня.
— Я в порядке, лейтенант, — через боль улыбнулась белая аликорн, — А вы как? В латах находиться в горящем здании опасно.
— Не волнуйтесь, Ваше Величество, — заверил её подчинённый, закашлявшись, — Ничего такого, что не позволит мне продолжить службу!
— Снимите шлем, лейтенант! — приказала ему Селестия.
Тот не сразу, но нехотя снял шлем, и я, повернувшись в его сторону, увидел морду жеребца, у которого были ожоги в районе лба, ушей и шеи, а шерсть, некогда явно белая, покрылась копотью, грива так вообще частично обгорела и свисала клочьями, где ещё оставалась.
— Лейтенант, — строгим голосом обратилась принцесса к нему, — обратитесь в больницу. Это приказ!
— Я в порядке! — заверил её гвардеец, но увидев строгий взгляд своей госпожи, сменил тон и кивнул, — Так точно!
— Луна, — обратился я к принцессе ночи, — Разрешишь вопрос?
— Да, разрешаю, — ответила та, обнимая при этом сестру крылом и посмотрела на меня.
— Почему ты остановилась и опустила щит, когда мы почти поднялись наверх?
— Фолкет я… — аликорн сделала несколько быстрых вдохов, словно нервничая, а потом спокойно продолжила, — Я боюсь сгореть заживо.
От откровений принцессы я вспомнил свои панические атаки от воспоминаний о своей эпилепсии, когда я был в человеческом теле и поморщился.
— Я прекрасно понимаю, что ты почувствовала. Это панической атакой называется.
Луна посмотрела на окружающих и опустила голову.
— Простите, что подвела вас.
— Ты не подвела, — обратилась к принцессе ночи Селестия, — Ты преодолела свой страх, а это главное!
Внезапно позади меня послышался отчаянный вопль, и я обернулся, чтобы увидеть, как на меня во всю прыть несётся горящий сектант.
— За священное Солнце!
Я нервно схватился за винтовку и попытался выстрелить, но оружие заклинило. Я быстро передёрнул затвор, отчего застрявший патрон вылетел и упал на мостовую. В следующее мгновение я уже целился фанатики в голову. Когда между нами оставалось три метра, я нажал на курок и, не долетев до меня, мертвое тело упало рядом. Я смотрел несколько секунд на догорающий труп некоторое время, а затем произнес в слух свои мысли:
— Какого хера тут творится?!
Стевриан. Глава 38: Неожиданности и власть
Листы бумаги лежали на столе большими стопками прямо передо мной. Я же сидел на скамейке и просматривал один из них, читая. Я, очень мягко говоря, удивлялся тому, что там было написано. Разбирая документацию, которая скопилась за неделю, я всё ещё не мог поверить, что это происходит на самом деле. Когда я вспоминал произошедшее за месяц после нападения фанатиков-соларистов, в мою голову проникали не самые радужные воспоминания:
— Спустя пару часов после нападения на принцесс выяснилось, что в это же самое время единственный живой террорист умер в изоляторе одиночного содержания, подавившись помидором во время обеда. Глупая смерть, к тому же подозрительная, но по итогу это и впрямь было несчастным случаем;
— Но мало и этого, оказалось, что труп фестрала, который мы вскрывали и изучали, из-за ошибки в медицинской документации отправился в печь на кремацию. Как так получилось — вообще непонятно;
— Казалось бы, ситуация куда хуже, но оказалось, что было куда: во дворце случились пожары одновременно в казарменной кухне дневной гвардии и в спальне Блюблада. Первый произошёл из-за плиты, которую кто-то забыл выключить, а второй — из-за выпавшего из камина угля, когда Блюблад сжигал один из экземпляров своих мемуаров. Мне эти случаи показались крайне подозрительными, но доказательств, которые могли бы привязать их к данному делу, просто не нашлось;
— В свою очередь, ранение Селестии на первый взгляд выглядело не слишком серьёзным, но пока пулю не извлекли из тела, регенерация её организма не работала. Винтовочный снаряд застрял в килевидной части грудной клетки, отчего лечение растянулось в общей сложности на месяц. И даже спустя пару дней после извлечения пули регенерация шла очень медленно, что ничуть не ускоряло лечения принцессы.
Чтобы вернуть телу аликорна его высокую регенеративную способность, в итоге пришлось воспользоваться алхимией, и тут знания Зекоры, которую пригласили в Кантерлот, весьма пригодились. Зебра приготовила какой-то отвар и мазь на неизвестных мне травах, привезённых с Зебрики в свое время. Она сказала, чтобы этим всем добром нужно пользоваться дважды за сутки через каждые сутки. Затем, в конце каждой недели, стала самолично приезжать в больницу для проверки исполнения своих рекомендаций.
Когда я узнал о приглашении Зекоры и привлечении её к процессу лечения принцессы Селестии, то я немало удивился, ибо думал, что в Эквестрии имеются специалисты и получше. Однако сама же принцесса дня ответила, что лучше Зекоры с задачей такого рода никому не справится. Я поинтересовался, в чём дело, и ответом мне стал рассказ о случае, когда изготовленное Зекорой зелье помогло спасти жеребёнка, буквально вытащив его с того света. Для меня это стало приятной неожиданностью, ибо с этой зеброй я успел выстроить более или менее дружественные отношения за время своего проживания рядом с Понивиллем. Было приятно за подругу, тем более, учитывая то, что потом её наградили весьма солидной суммой денег, пусть она и отнекивалась от этого.
Всё это время, пока Селестия лежала в королевской больнице в Кантерлоте, Луна очень часто и навещала её и много времени проводила с ней, впрочем, как и Твайлайт. Каждый раз, когда я сам приходил проведать принцессу дня, обе кобылы сидели с ней рядом и о чём-то общались, что порой умиляло, особенно в те моменты, когда рассказывали что-нибудь весёлое.
Следователи же не теряли времени даром и активно вели расследование. Были привлечены различные специалисты, среди них — даже эксперты по баллистике, и оружейники. Расследование смогло прояснить следующее:
— Винтовочный патрон, которые исследовали оружейные эксперты, оказался весьма необычен. С их слов выходило, что калибр патрона был 7,7 мм, что не соответствует ни одному из стандартов производства в мире. Даже самый наиболее близкий к данному типу калибр 7×57 мм, что был на данный момент стандартным винтовочным патроном в Империи грифонов, и то не был похож на то, с чем экспертам пришлось иметь дело. Также анализ материала пули показал, что она состояла из неизвестного материала, но не из того же, из какого сделан детонатор бомбы, взрыв которой Стар и я успешно предотвратили.
— Гильзы, найденные на улице рядом со зданием суда, также дали понять, что патроны были созданы в кустарных условиях, пусть и очень качественно. На этот факт указывало то, что на них не было никаких маркировок, характерных для заводского производства, а также явно грубая форма, выполненная не по единому шаблону. Не были указаны даже дата изготовления и калибр.
— Позже провели баллистическую экспертизу, и, несмотря на мою уверенность, что выстрела было два, только один секундой раньше и тихо, это опровергли. Та винтовка, которую я использовал в бою, оказалась также заряжена патронами, которыми ранее ранили принцессу, пусть я и разрядил почти все в ходе сражения.
— Единственным вариантом, откуда могли ещё выстрелить, была та самая смотровая башня с телескопом, которую я видел ранее. Однако, когда следователи явились туда, никаких следов там не обнаружили. Более того, горничная-фестрал по имени Фрост Айс в то время делала здесь уборку, но, увидев пожар в городе, поспешила сообщить страже. С её слов, никого на балконе всё это время не находилось.
Мне эта фестралка показалась странной, и я высказал свои мысли обеим принцессам, но оказалось, что у Фрост безупречная репутация, и подозревать её мне запретила сама Селестия, что неприятно меня тогда удивило и возмутило.
По итогу пришлось признать, что за нападением и вправду ответственны фанатики-соларисты, хотя я и был уверен, что не всё так просто. Также на то, что это именно соларисты, указывали возгласы, выкрикиваемые напавшими.
Как выяснилось, некие последователи «Священного солнца» были националистически настроенной религиозной группой пони, ведущими свои корни из официальной церкви времён до религиозных реформ.
Эти самые реформы, которые провела Селестия самолично, ограничили власть церкви, лишили её существенной части земель, а также сделали её менее радикальной, пусть и не сразу. Подробностей мне узнать не удалось, но на полное изменение системы потребовалось без малого сто пятьдесят лет. Однако радикалы никуда не делись и впоследствии откололись от церковного сообщества, ушли в подполье и действовали уже оттуда.
Фанатики эти выступали за то, что у них отняли, то есть они требовали: возвращения старых церковных порядков; распространения радикальной селестийской веры; передачу части земли в лоно церкви; субсидии религии государством; увеличения религиозное единства; исключительно пони Эквестрии в составе прихожан; агрессивного распространения, собственно, своих воззрений; и религиозную нетерпимость, что граничила с ксенофобией.
Кроме всего этого, они провозглашали Селестию высшим божеством. Именно они были ответственны за то, что произошло в детстве с Августиной. Гонения на фестралов и тех, кто причисляет себя к подданным Луны, также их копыт дело. Ну, и, наконец, они активно саботировали развитие прогресса, считая, например, светские школы для простых пони — пустой тратой средств.
Когда я узнал о том, что тысячу лет назад фанатики Селестии были ещё хуже, чем сейчас, то я невольно поблагодарил про себя Селестию за проведённые ею церковные реформы. Реформы, как я прочитал, на первый взгляд казались сушей мелочью, но по итогу они кардинально изменили устои селестийской веры, что, впрочем, ничуть не приуменьшало тот факт, что, введя официальную религию имени себя, Селестия её же и ограничила. Именно узнав это, я стал задумываться, настолько ли всё плохо в отношении принцессы солнца, как вижу лично я.
Впрочем, за полмесяца, что мы пытались найти представителей этой религиозной организации для ареста и допроса, поиски так успехом и не увенчались. Следы организации вели даже в правительство, но довольно слабые, на первый взгляд. Следователи решили ими заняться, что и делали по сей день без особых результатов, что печалило.
Нападение на принцесс секты «Священного Солнца» отбросило большую тень на официальную церковь, отчего прихожане начали искать предателей среди своих и массово замаливать грехи за то, что их собратья по вере посмели напасть на живую богиню. Однако нашлись и те, кто задался вопросом: «А настоящая ли Селестия нами правит?». Эти небольшие группы граждан даже сумели попасть на приём к принцессе Луне, которая временно заменяла сестру на протяжении этого месяца. Их вопросы попыталась развеять сама же принцесса ночи, но, очевидно, ей не поверили, ибо спустя всего пару дней таких личностей стало значительно больше.
Что же касаемо правления Луны: совет Селестии попытался отодвинуть принцессу ночи от власти и выдвинуть своих представителей, но даже будучи больной, Селестия быстро поставила своих подчинённых на место.
Дворянство же оказалось недовольно, пусть и временной, но сменой верховного правителя, и изложило свои претензии на одном из приёмов, на что получило исчерпывающий ответ, который, впрочем, их не устроил. Конкретно они требовали от принцессы Луны соблюдать тех же договорённостей с Семьями, что и Селестия, но принцесса ночи им отказала.
Как мне позже объяснила уже Селестия, когда услышала о таком поведении аристократов, от них точно стоит ожидать неприятностей в ближайшее время. Однако этот разговор произошёл две недели назад, а посему это самое «ближайшее время» немного растянулось, и я начал об этом постепенно забывать.
Вдобавок ко всему бардаку, что на нас свалился, гонения на фестралов не просто не прекратились, но и возросли, пусть и на местах. Однако с народными волнениями быстро разбиралась и городская полиция, поэтому нужды посылать гвардию не было.
Очевидно, что на изменение отношения к мышепони потребуется больше времени, поэтому было принято решено увеличить усилия для достижения этой цели: начали со знакомства с культурой четвёртого племени. Это возымело эффект, и некоторые эквестрийцы робко, но заинтересовались культурой народа, что жил рядом с ними тысячи лет, но при этом был им столь чуждым.
Но среди целого моря плохих новостей обнаружилось и кое-что хорошее: благодаря суду над Блэком, речи в Мэйнхеттене и спасению гражданских во время нападения фанатиков, популярность принцессы ночи среди простого народа возросла, и количество тех, кто боялся её, как потенциальную Найтмер Мун, значительно уменьшилось. Более того, моя собственная репутация наконец полностью выправилась со времён погрома в Балтимейре. Меня даже почти перестали боятся простые пони, а семьи спасённых наперебой приглашали посетить их, а также пытались всучить всяческие блага, которые не слишком были мне нужны.
И ещё за этот месяц меня приятно удивила принцесса Луна: когда дело доходило до приёмов граждан, то она не просто выслушивала внимательно каждую просьбу, жалобу или пожелание, но и работала иначе, чем её сестра.
Если Селестия принимала пони всего по три часа в день дважды в неделю, то принцесса ночи работала на износ, устраивая приём граждан ежедневно по четыре часа. Мало того, она даже почти не уставала, и я в один из дней предложил ей устроить неделю отдыха, но она отмахнулась от этого и пошла работать дальше.
Однако, когда дело доходило до работы с документацией, принцесса Луна терялась и поручала многие документы, которые не могла понять сама, советникам Селестии. Советники, в свою очередь, могли оказать негативное влияние, в теории, например — переделав документы. Именно для предотвращения этих эксцессов Луна вместе с Селестией привлекли меня, чтобы я проверял документы.
С одной стороны, работа была не пыльная: искать и отслеживать махинации в документах, вроде фальшивых печатей и прочего в таком роде, но, с другой стороны, требовалась усидчивость, а с ней у меня имелись проблемы. Однако, поскольку я и сам крайне не любил работать с документацией, то я чуть не поругался с Луной по этому поводу. В итоге она поставила мне ультиматум, ибо больше никому не могла доверить эту работу, и я, пусть и крайне недовольный, принял эту обязанность, которую выполнял и сейчас.
Я вновь посмотрел на бумагу, тяжело вздохнул и поставил печать со словом «одобрено», после чего убрал печать в стол, а саму бумажку положил к остальным.
«Как же я с этой документацией заебался», — выругался я про себя и встал из-за стола, — «Сколько я сижу за ней сегодня? По ощущениям — часов восемь, не меньше. Мне нужно отдохнуть, и срочно!»
Выйдя из библиотечного крыла лунной части замка, которую временно переделали под кабинет, я направился в сторону своей комнаты, которую мне выделила принцесса Луна на то время, пока я работаю здесь, во дворце. Однако на полпути меня встретил вышедший ко мне Дарк Стар. Его вид говорил о том, что он взволнован, хотя он и пытался это скрыть.
— Привет, брони, — подошёл я к нему и поздоровался, легонько стукнувшись копытами, — Ты какой-то нервный. Что-то случилось?
— Помнишь, я полтора месяца назад упоминал, что прошлое меня преследует? — спросил жеребец, оглядываясь.
— Что случилось? — серьёзным тоном спросил я, — Думаешь, тебе грозит опасность?
— Нет, не грозит, — Стар тяжело вздохнул и посмотрел на меня, — Ты не составишь мне компанию в кафе «Лазурь»?
— Стар, ты хочешь пригласить меня на свидание? — в шутливой манере спросил я, но получил в ответ лишь раздражённый вздох, — Извини, неудачная шутка. Разумеется, я составлю тебе компанию.
— Спасибо, брони! — улыбнулся мой друг.
— А разве ты не должен быть на дежурстве сегодня? — поинтересовался у него я, приподняв «бровь».
— У меня сегодня выходной, — ответил жеребец, — Принцесса Луна разрешила мне покинуть пост на один день, ибо это очень важно для меня.
— Настолько сильно важно? — удивился я, переступив с ноги на ногу.
— Да, очень — лаконично ответил Стар, кивнув, — Иди за мной.
Хотя я и планировал лечь спать пораньше, тем более, скоро уже светать должно было, однако ради друга я готов был и отложить сон на неопределённый срок. Тем более, что ночью я работал далеко не первые сутки и успел привыкнуть к такому расписанию.
Уже спустя двадцать минут мы находились около круглосуточного кафе, где часть столиков стояла прямо на улице. Я ранее лишь мимоходом был в этом месте, но знал, что поесть здесь стоит меньше всего в столице, ибо цены в этом городе кусаются.
Кафе внешне ничем особо от других местных не отличалось, кроме, разве что, близостью к фонтану, который работал только днём, и стенами самого здания, разрисованными различными цветами: ромашками, незабудками и прочими. Столики на улице же находились под навесами из зонтиков, которые сейчас были в разобранном состоянии за ненадобностью. Сами столики пусть и выглядели чистыми, но по размеру они оказались несколько меньше, чем нужно лично для меня.
Несмотря на последний факт, Стар сказал, чтобы я занял ближайший столик, а он зайдёт внутрь и закажет еды. Я спросил, почему бы нам не поесть внутри, но пони ответил, что снаружи будет лучше. Я не стал отнекиваться и просто пожал плечами, после чего сел ждать возвращения Стара.
Спустя непродолжительное время тот пришёл, и мы, наконец, сели за столик, который был ближе ко входу в заведение. Некоторое время мы просидели молча, пока не дождались единорога, который принёс нам поесть бутербродов с овощами, а также яблочного сока, чтобы запивать, а затем Дарк Стар обратился ко мне:
— Мне нужно кое-в-чём признаться, — начал он слегка подавленным голосом, тяжело вздыхая, — Пообещаешь, что не осудишь то, что я совершил?
«Что же ты сделал такого, Стар?» — подумал я, но вслух сказал иное:
— Обещаю.
Жеребец глубоко вздохнул, прикрыл глаза, а затем положил передние ноги на столик, открыл глаза и посмотрел на меня:
— Когда мне было шестнадцать, я вместе с другом отмечал получение награды по хуффболу, которым я тогда занимался, и мы решили немного выпить. В итоге же мы, откровенно говоря, набухались до поросячьего визга.
Жеребец сделал паузу и выпил соку, а затем продолжил:
— По пьяни мы стали приставать к ближайшей группе кобыл, — Стар отвёл взгляд в сторону, — Я тогда не понимал свою ориентацию, поэтому пытался завести отношения с кобылами, и в тот момент я хотел этого, но по пьяни этого адекватно сделать невозможно.
Мой друг перевёл взгляд на меня и покачал головой.
— Меня с приятелем отшили, но одна из дам решила нам помочь протрезветь и поэтому отвела к себе домой.
— А каким способом она хотела вам помочь? — задал я наводящий вопрос, тоже отпив сока.
— Она родом из Принцессина, или, как его называют сейчас — Сталлионграда. Родня научила её делать соленые огурцы, и, как она сказала, рассол, что остаётся, прекрасно спасает при таком состоянии, которое было у нас.
«Рассол? Серьезно?!» — удивился я про себя, — «Надо же! Добрая какая душа! Правда, рассол не спасает при сильном опьянении, но облегчает похмелье».
— Когда мы оказались у неё дома, — продолжил далее рассказывать Стар, — то мой приятель стал приставать к ней с предложением перепихнуться по-быстрому.
— И ты его не отругал за это? — спросил я, пододвинувшись ближе к столу.
— К сожалению, я его поддержал, — опустил голову жеребец, — У меня не встал, и теперь я понимаю почему, а вот он её изнасиловал, и я на это смотрел.
Сказав это, Стар глянул на меня, и выражение его морды выражало глубокую грусть вперемешку со злостью. Мне даже на мгновение показалось, что он сейчас со злости ударит по столу, но этого не последовало.
— А потом он стал её избивать, — жеребец тяжело вздохнул вновь, пытаясь оставаться спокойным, и залпом выпил сок из стакана, — А я, к сожалению, присоединился к избиению. Я не хочу вдаваться в подробности, но эта кобыла с тех пор стала инвалидом. Она без коляски передвигаться не может.
«Блядь, Стар, как так-то?» — задал я сам себе риторический вопрос, — «Хорошо ещё, что ты её тоже не изнасиловал, иначе я бы тебя и слушать дальше не стал!»
— Ты злишься, Стар, — констатировал я факт, строго смотря на него.
— Я злюсь на себя! — резко ответил он и тут же оборвал себя, — Извини, я не хотел кричать на тебя.
— Я обещал тебя не осуждать, но такое не осуждать, мягко говоря, трудно, — покачал я головой и громко фыркнул, — Зачем вообще ты это делал?
— Я был малолетним идиотом и в стельку пьяным, — с меньшей, но всё ещё не утихшей злостью в голосе, ответил мне жеребец, — Я плохо осознавал, что делаю, но ты прав — от ответственности это не избавляет.
— Но ответственности ты не понёс за свой поступок? — положил я передние ноги на стол, отчего тот слегка прогнулся в мою сторону.
— Ни я, не мой уже бывший друг ответственности не понесли, — с грустью ответил собеседник и отвёл взгляд в сторону снова, — Всем словно было плевать. Однако я мучаюсь чувством вины до сих пор, и недавно прошлое меня стало настигать.
— В каком смысле? — пододвинулся я чуть ближе, отчего стол заскрипел и прогнулся сильнее.
— Та кобыла, про которую я говорил, — Стар вновь посмотрел на меня, — Её зовут Мерсифол Харт, она вернулась в эти места с родины недавно и искала меня.
«Милосердное сердце? Как, сука, иронично!»
— Искала? — спросил я и убрал ноги со стола, отчего тот вновь выпрямился, — Интересно, зачем?
— Возможно, чтобы покарать, — обречённо сказал Стар, — Я бегать от этого не собираюсь, но и самостоятельно связаться с Харт я не могу.
— Почему не можешь?
— Я не знаю, где она, и чувство вины не даёт мне просто так предстать перед ней, — Стар глубоко вздохнул, — Поэтому я попросил принцессу Луну организовать встречу. Тебя же я пригласил в свидетели, чтобы в случае чего никто не обвинил её в том, что она может сделать.
«Стар, блядь! Ты умереть от её копыта собрался, что ли?!»
— Стар, — нагнулся я к нему снова, но уже ниже, сев вплотную к столу, — ты что, собрался умереть от её копыта?
— Если на то будет её воля, то да, — серьёзным тоном ответил он.
— Стар, — строго я посмотрел на товарища, — Даже не думай это делать! Я обещал тебя не осуждать, но за такое точно осуждаю!
— В любом случае, не тебе судить, брони, — с грустью ответил единорог, оглядываясь по сторонам, словно кого-то ища взглядом.
— А кому тогда судить? — со злостью спросил я.
— Ей, — обречённо ответил жеребец, прижав уши к голове и повернул ту в сторону улицы, откуда мы пришли, с печальным выражением на мордочке.
— Кому? — спросил я и посмотрел туда же, куда смотрел он.
Со стороны фонтана к нам медленно ехала на инвалидном кресле кобыла-земнопони с белым цветом шерсти и голубой гривой с редкими черными волосками.
Инвалидное кресло, сидя на котором, к нам приближалась Мерсифол Харт, напоминало человеческое, но размеры колес были несколько больше и, судя по тому, что кобыла не крутила их самостоятельно, кресло управлялось иным образом.
Кобыла остановилась напротив нас, не доезжая десяти метров, и укоризненно посмотрела на Стара, не обращая на меня внимания. В свою очередь, мой друг глубоко вздохнул, встал из-за стола и подошёл к ней, опустив голову.
— Значит, ты Стар, — сказала Харт, смотря на жеребца, — Теперь я узнала, наконец, твоё имя.
Кобыла фыркнула и внимательно оглядела его:
— Принцесса Луна явилась мне во сне и сообщила, чтобы я явилась сюда, ибо ты ждал меня, — продолжила она, сурово глядя на лунного гвардейца, — Зачем?
— Я хотел… — на полуслове запнулся единорог, а затем пересилил себя и взглянул в глаза Харт в ответ, — Я хотел попросить прощения за причинённую тебе боль.
Стар облизнул губы и отвёл взгляд в сторону.
— Я годами мучился чувством вины и больше не могу! — продолжил он, нервничая, — Я готов понести любое наказание, если ты предпочтёшь меня наказать за мой поступок.
Сказав это, Стар вытащил нож, который всё это время был пристегнут к его правой передней ноге, телекинезом, после чего быстро осмотрел и протянул Харт.
Я от действий друга напрягся и был готов телепортироваться прямо к нему, чтобы предотвратить непоправимое. Однако кобыла от его слов и действий, мягко говоря, удивилась, но, подумав несколько мгновений, она вместо слов подъехала к нему, встала с кресла, и, обняв передними ногами за шею, повисла на жеребце.
— Дурашка! — сказала она, похлопав по того шее, — Я уже давно не держу на тебя зла.
— Почему? — таким тихим голосом спросил Стар, что я еле его услышал, — Я разве заслуживаю прощения?
— Ты не помнишь ничего о той ночи? — ответила Харт вопросом на вопрос, сев обратно на кресло и посмотрев единорогу в глаза.
— Я помню, как я и мой уже бывший друг избивали тебя, — отвернув голову в мою сторону, ответил он, и я увидел, как по его щеке стекает слеза.
— Ты пытался его остановить, — ответила Мерсифол Харт, — Не вини себя. Ты не смог бы ничего изменить тогда.
Стар тяжело вздохнул и стёр слезу ногой, в то время, как кобыла слегка улыбнулась.
— С другой стороны, если бы не вы, я бы не смогла попасть в госпиталь имени Селестии и полюбить медицину.
В дальнейшем, после долгих извинений и заявлений о том, что все грехи были давно прощены, разговор прошёл в нормальном русле. Пусть и не сразу, но меня тоже заметили, однако Харт не испугалась моего вида и добродушно поприветствовала.
В целом, по мере того, как она рассказывала о своей жизни и общалась со Старом, я всё больше понимал, что она полностью соответствует своему имени: столь же милосердная, добрая ко всем, готовая помочь любому, щедрая и преданная. Однако эти же самые черты натолкнули меня на наивность данной особы, но это быстро ушло, когда Харт упомянула, что ради милосердия самолично убила пони, который был болен раком в последней стадии, от которого сам пони долго страдал, но почему-то никак не мог умереть. Я же в основном только слушал их разговор и про себя благодарил кобылу за то, что она такая, а не иная, иначе мне бы пришлось влезть и, возможно, кого-то травмировать.
За разговорами мы провели времени в общей сложности до самого рассвета, вполне неплохо позавтракали и благополучно разошлись. Единственное, что показалось мне странным, так это упоминание Харт о неком «пути солнца, который должен пройти каждый».
Уже во дворце, когда Стар сказал, что ему пора обратно в казарму лунной гвардии, которую не так давно полностью достроили, я поделился с ним своим наблюдением. Однако друг лишь отмахнулся, сказав, что Мерсифол Харт соларистка, что было правдой, как она сама и сказала во время разговора. На этом мы со Старом распрощались и пообещали встретиться через пару дней, напоследок обнявшись по-дружески.
С той ночи прошло два дня, за которые ничего, кроме увеличения объёма бумажной документации, что проходила через меня, не произошло. Эти дни я буквально изнывал от количества текста в документах, которые мне приходилось читать, чтобы поставить нужные печати. В один момент я даже поймал себя на мысли, что всё это напоминает игру «Pappers, please», разве что тут не было огромной очереди и границы, которую я должен был бы защищать. Однако напрягало то, что здесь есть террористы-смертники и религиозные фанатики, но я старался не особо задумываться об этом и углублялся в работу.
При всём этом я отмечал, что начинал лучше засыпать, видимо, от усталости. Но и здесь есть большая ложка дёгтя: мне периодически снились кошмары, которые я не мог вспомнить, но каждый раз просыпался в холодном поту, даже не закутываясь в одеяло. Я бы обратился к Луне по этому поводу, но, видя её занятость, я решил не беспокоить принцессу ночи.
Сейчас же я шёл по коридорам дворца, направляясь в казарму дневной гвардии, чтобы передать Грину записку, которую попросил меня вручить лично ему молодой жеребец, внешность которого, впрочем, я не запомнил.
Проходя мимо комнаты Селестии, я обнаружил, что дверь приоткрыта, а изнутри слышатся голоса принцесс. В итоге, потоптавшись немного на месте, я решил подойти поближе и подслушать, о чём они вели речь.
— Сестра, — услышал я первым голос принцессы Луны, — послушай, ты точно уверена, что это необходимо? Разве ещё не рано?
— Хотела бы я, чтобы это было так, — грустный голос Селестии явно выдавал её усталость и печаль, — однако, должна констатировать, что у нас мало вариантов, Лулу.
— Сестра, хватит называть меня так! — с наигранностью в голосе разозлилась принцесса ночи.
— Извини, Лулу, но я ничего поделать с этим не могу!
— Злюка ты! — фыркнула принцесса Луна, — Ладно, вернёмся к теме.
— Извини, — сказала дневной аликорн, тихо хихикнув, — Как я уже сказала, мною уже были отданы соответствующие распоряжения. В любом случае у нас мало вариантов. Не волнуйся, я буду рядом и помогу советом, если возникнет необходимо.
— Спасибо, сестрёнка — сказала ночная кобыла, и послышался цокот копыт, который прекратился через пару мгновений, — Я не подведу тебя!
— Я знаю, Лулу!
— Сестрица, а почему дверь открыта? — задала неожиданный вопрос Луна, — Разве ты не должна была закрыть её?
— Видимо, забыла, — ответила ей Селестия и направилась в мою сторону.
Я было хотел уйти, но не успел отступить от двери и трёх шагов, как словил на себе пристальный взгляд Селестии.
— Подслушиваешь? — ухмыльнулась принцесса дня и покачала головой, — Это не очень хорошо, подслушивать чужие разговоры, но в твоём случае я с Луной закроем на сей досадный факт глаза.
Я открыл пасть, чтобы извиниться, но Селестия перебила меня:
— Не бойся, заходи, — принцесса открыла дверь шире и отошла в сторону, приглашая войти, — Нам как раз нужно поручить одно дело тому, кому мы можем доверять.
На такое заявление я сильно удивился, но в комнату вошёл, а вслед за мной закрыли дверь на подкову.
Внутри оказалось довольно просторно: большая квадратная комната с белоснежными стенами, около которых располагались столы со всякими мелкими вещами, вроде письменных принадлежностей, стопок бумаг, фотографий и прочих. Также на стенах висели портреты самой Селестии, написанные маслом, и черные флаги с ярко-золотым изображением солнца. Из помещения вела на балкон стеклянная дверь, и деревянная дверь — в ещё одно помещение, которое, как я предположил, и служило спальней. Потолок тут был высокий, без каких-либо изысков и рисунков, но с гигантских размеров круглой люстрой в центре. Также в комнате стоял большой письменный стол, но на нём ничего, кроме пера в чернильнице и исписанного листа бумаги, не оказалось.
— Я похож на того, кому можно такое доверить? — спросил я, встав рядом с поприветствовавшей меня принцессой Луной.
— После событий последних месяцев любые мои сомнения в твоём отношении исчезли, Фолкет, — ответила мне принцесса Селестия, — К тому же тебе доверили проверять документы наших с сестрой советников. Это разве не знак доверия к тебе?
— Пожалуй, да, извиняюсь, — сказал я, посмотрев на обеих принцесс по очереди, — Просто непривычно, что меня к чему-то такому допускают.
— Мы обе понимаем, — сочувственно сказала мне Луна, глянув на Селестию, а затем вновь на меня, — Тебе, надеюсь не слишком тяжело работать с документами?
— Бывало и хуже, — честно ответил я, покачав головой, — Так о чём вы хотели попросить, принцессы?
— Мы хотим, чтобы ты доставил посылку в Мэйнхеттен и передал её жеребцу по имени Виолет Страйк, — начала объяснять Селестия, — Это дело государственной важности.
— А почему вы не можете передать посылку гонцом или телепортом? — спросил я, почесав затылок.
— Содержимое посылки слишком важное, чтобы передавать её другим, — ответила за сестру принцесса Луна, — Учитывая события последних месяцев, ни в ком нельзя быть полностью уверенными. Телепорт же может повредить содержимое.
— Понятно, — сказал я, вздохнув, — Дело очень срочное?
— Чем скорее доставить посылку, тем лучше, — кивнула Селестия, — Можешь сделать это поездом.
— А что находится внутри посылки? — задал я вполне логичный вопрос, но выражение морды белого аликорна мне сразу дало понять, что мне не скажут.
— Этого сказать мы с Луной не можем, — подтвердила моё наблюдение Селестия, покачав головой, — Извини, но даже тебе не можем.
— Ладно, — пожал я плечами, — Что-нибудь ещё, что мне нужно знать?
— Не открывай посылку, — серьёзным тоном предупредила меня дневной аликорн, подойдя ближе, — Поверь, это для твоего же блага.
«Что же там такого, что это так важно? Не бомба же?»
— Понял, — ответил я, посмотрев на обеих принцесс по очереди снова, — Где эта посылка?
Селестия, ничего не говоря, направилась в соседнее помещение, и через минуту вышла оттуда, держа квадратную серую коробку, которая была размером в половину пегаса и без каких-либо маркировок, кроме печати, скреплявшей толстые верёвки, которыми была завязана сама коробка.
— Вот она, — сказала принцесса дня, поставив коробку рядом со мной, — Будь аккуратен и старайся не переворачивать.
— И ещё, Фолкет, — обратилась ко мне ночная аликорн, — Когда увидишь Дарк Стара, передай ему, что Мы рады, что его проблема наконец разрешилась.
— Луна, — обратился теперь я к ней, повернув голову в её направлении, — извини за прямоту, но ты сама сказать ему не можешь?
— Я в последнее время слишком занята, чтобы встречаться со своими гвардейцами лично, а ты хотел встретиться с ним, — ответила мне ночной аликорн, пожав плечами.
— Значит, ты знаешь? — задал опять вопрос я, подняв «бровь».
— Естественно, — принцесса ночи кивнула, — Я обязана знать о происходящем, даже, если лично не присутствую.
— Ладно, — я вздохнул и взял коробку в телекинез, — Передам. С посылкой я поеду ближе к вечеру, когда закончу дела здесь.
— Хорошо, — кивнула мне Селестия и подошла ближе, да так, что ещё немного, и я бы смог достать её ногой с места, — Будь аккуратнее. Это очень важно, и не рискуй лишний раз.
«Селестия переживает о моём здоровье?» — удивился я про себя, — «Нихрена же себе! Ещё недавно она была обо мне не очень хорошего мнения, а тут на тебе!»
— Спасибо за заботу, — невольно кивнул я, поблагодарив, — Не ожидал от тебя такого, если честно.
— Понимаю, — принцесса Селестия посмотрела на сестру, а затем вновь на меня, — Позволишь мне сказать кое-что?
Я несколько удивился вопросу, но кивнул. В свою очередь, принцесса глубоко вздохнула и молвила:
— Я была не права насчёт тебя, когда говорила, что ты злодей и когда пыталась подловить тебя на чём-то плохом, — говоря это, солнечный аликорн несколько волновалась, что оказалось даже для меня несколько удивительно, — Понимаешь, за этот месяц, лёжа в больнице, я о многом успела подумать, и поняла, что, несмотря на твои силы, которые очень похожи на тёмную магию, и на твои методы решения проблем, ты на самом деле хороший пони. В смысле, дракон.
«Охренеть!» — искренне удивился я её откровению, но старался эмоциями не подавать виду, насколько сильно, — «Почти год надо было потратить и пережить такое дерьмо, чтобы услышать от неё такие слова! Это точно того стоило!»
— Ты не единожды нам помогал, — продолжила тем временем Селестия, — И не единожды спасал. Посему прошу прощения за то плохое, что сделала с тобой.
Я было хотел сказать, что это излишне, но тут Селестия неожиданно обняла меня. От такого я впал в ступор, впрочем, как и Луна, и не знал, как мне реагировать. Однако спустя пару секунд принцесса дня сама выпустила меня из своих объятий и улыбнулась.
— Извини, если вышло слишком эмоционально, — тихо хихикнув, сказала Селестия, — Просто хотела показать, как я благодарна.
Не сразу, но я смог взять себя в лапы, чтобы ответить:
— Не стоит, принцесса, — ответил я, косясь на Луну, которая и сама отходила от удивления, — Я не держу зла.
— Как камень с души, — облегчённо вздохнув, сказала принцесса дня и улыбнулась шире, — Если тебе нужно будет помощь, то обращайся.
— Всенепременно, — кивнул я, — На этом всё?
— Пока что да, — ответила за сестру Луна, — Доставь посылку, а мы пока вернёмся к работе.
— Прежде, чем я уйду, у меня есть один вопрос: о чем вы говорили, когда я подошёл к двери?
Сестры переглянулись и что-то жестами друг другу показали, но я не понял, что именно, а затем Селестия обратилась ко мне:
— Планы реформ на ближайшие месяцы. Пока что ничего интересного для тебя.
— Она имела ввиду, что мы пока сами их разрабатываем, и процесс этот скучный, — стала объяснять слова сестры Луна, — Не забивай этим себе голову пока что.
— Ладно, — пожал я плечами и услышал звук отпираемой двери за собой, — Я тогда пошёл.
Я вышел в коридор, и, когда дверь закрылась за мной, я стал осмыслять то, что произошло.
«Ёбушки-воробушки! Селестия меня обняла? Это что, сон какой-то?» — я стукнул слегка себе по ноге и почувствовал боль, — «Нет, не сон. Вау! Просто, вау! Может быть, отношения у нас и наладятся».
Задумавшись, я не сразу вспомнил про коробку, и, вынырнув из своих мыслей, я приступил к её осмотру, предварительно отойдя подальше, за угол в дальнем конце коридора.
Не сразу, но я обнаружил, что печать и верёвки не простые, а снабжены какими-то защитными чарами: я понял это по еле заметному отблеску на поверхности печати и верёвок, которые не должны отражать свет, по идее. Материал коробки же был самый обычный, картонный, и ничем не примечательным. Также я тихонько потряс коробку и по звуку понял, что что бы там ни было, оно упаковано очень плотно, но свободное пространство внутри оставалось.
Глубоко вздохнув и покачав головой, я направился в первую очередь в казарму дневной гвардии, чтобы передать Грину письмо, и лишь потом заняться посылкой.
С поездки в Мэйнхеттен миновала неделя, и, на удивление, всё прошло даже слишком хорошо. Я успешно передал посылку, пусть и жеребец, которому мне надо было её передать, показался мне странноватым, но я списал его нервный тик на работу. Как выяснилось из короткого разговора с ним, Виолет работал в мэрии и в основном занимался приёмом граждан. По своему опыту работы я прекрасно знал, насколько тяжело работать с разумными, когда те злы и пришли жаловаться, поэтому посочувствовал жеребцу и посоветовал ему приобрести где-нибудь успокоительные, а лучше — и к врачу обратиться.
Что же касаемо записки Грину, так оказалось, что ему писал двоюродный брат, который хотел, чтобы тот приехал, вот только куда именно, я так и не узнал. В итоге Грину таки дали возможность неделю побывать вне расположения воинской части, после чего он сразу же уехал, и вернуться должен был сегодня.
Сейчас же третье число месяца веселья, или, иначе говоря, апрель. Как ни странно, но первые же дни месяца встретили очень теплой и ясной погодой, что в некотором роде радовало даже меня, хотя я любил осень.
Помимо прочего, Луна и Селестия подготовили некое очень важное заявление, и поэтому заранее собрали побольше журналистов. Для заявления также было выбрано место, где могло поместиться много пони, но при этом закрытое, дабы вновь не дать поводов к покушению. Этим самым местом оказался зал для совещаний совета аристократов, который немного переделали, увеличив число сидячих мест, убрав ненужные шкафы и тумбочки, также сделав трибуну выше.
Само помещение было выбрано благодаря отсутствию в нём окон, а также высокому потолку и всего двум выходам. Плюс ко всему, форма комнаты оказалась круглой, что чисто субъективно расширяло пространство. По подсчётам придворных архитекторов, которые готовили это место к мероприятию, в комнате могло бы уместиться шестьдесят земнопони, либо семьдесят пегасов, либо шестьдесят пять единорогов, если, конечно, они стандартного роста и размера. Из этого числа вычли сцену, где будут принцессы и охрана, и в итоге число мест для сидений сократилось до сорока восьми. Но потом пришлось вычесть ещё два, ибо я тоже был приглашен на мероприятие, а поэтому занимал сразу два места из-за своих размеров.
Чем ближе приближалось мероприятие, тем больше во дворце становилось охраны. За двое суток до выступления появились пункты досмотра, где дежурило сразу по трое дневных гвардейцев, что по несколько раз проверяли каждого, кто проходил мимо. Иначе говоря: методы по обеспечению безопасности были предприняты беспрецедентные. Однако единственного условно постороннего, кого гвардейцы не проверяли вообще — это я. Во первых: все гвардейцы меня лично знали, а во вторых: сами принцессы приказали пропускать меня везде, куда бы я не пошёл. Из-за этого произошло несколько случаев, когда гости замка и некоторые пони из прислуги возмущались, почему их обыскивают, а меня нет.
В день пресс-конференции журналистов собралось очень много, и, ко всему прочему, притащили три полноценные телекамеры, что говорило о крайней серьёзности мероприятия. Однако, к сожалению я из-за занятости не смог поговорить с принцессами и выяснить, в чём дело.
Я пытался говорить с самими журналистами, но и те тоже не были в курсе и пытались допытаться у меня подробностей того, что произошло в здании суда, однако я отнекивался и быстро уходил.
В итоге, когда я вместе с журналистами занял место в зале, то поймал на себе множество взглядов и объектив видеокамеры. Поругав себя за то, что обладаю такими большими габаритами, я попросил не снимать меня. К счастью, это сразу же сработало, и все сосредоточили внимание на трибуне, куда вскоре вышли обе принцессы в сопровождении охраны и заняли позиции у микрофонов.
— Приветствую вас, мои маленькие пони, — начала свою речь Селестия со своей коронной фразы, — Сегодняшняя пресс-конференция была собрана по особому случаю. Не буду скрывать — это связано с событиями последних месяцев, но об этом ближе к концу. Для начала я хотела бы ответить на ряд ваших вопросов, джентльпони.
Первые несколько секунд пони не понимали, что уже можно задавать вопросы, но затем все журналисты наперегонки подняли вверх таблички, которые им выдали для вопросов. Я же посмотрел на Луну, которая чисто внешне держалась твёрдо и решительно, смотря вглубь зала, словно оценивая окружающих. Однако я увидел в её взгляде волнение, когда она посмотрела на меня.
Дневная аликорн тоже внимательно оглядела зал и указала ногой на одного из журналистов в третьем от неё ряду.
— Принцесса Селестия! — начал молодой жеребец с шерстью кремового цвета и жёлтой гривой, отпустив табличку, — Когда было совершено покушение, вы приказали гвардии защитить гражданских?
— Отвечу вам честно: нет, это была инициатива моей сестры и одного весьма храброго пони, — сказав это, Селестия посмотрела на меня и слабо улыбнулась.
Вновь в мою сторону устремилось множество взглядов и объективы камер. Это несколько раздражало, поэтому я поспешил отвернуть голову в сторону от камер.
— Следующий вопрос! — тем временем продолжила аликорн, некоторое время глядя в зал, а затем указала на кобылу-репортера в первом ряду.
— Принцесса Селестия, — опустив табличку, начала она, — Я Блю Свифт, издание «Мэйнхеттен сегодня». Скажите, много ли было напавших культистов?
— Хороший вопрос, — хмыкнув, ответила принцесса дня, — Лишь недавно нашими доблестными спецслужбами было завершено расследование в отношении самого покушения на мою жизнь, но могу с уверенностью сказать, что их было никак не меньше тридцати.
В зале начался гул голосов, который быстро утих, когда принцесса Селестия, откашлявшись, попросила задать ей новый вопрос.
— Шедоу Спрайт, издание «Весеннее утро», — начал жеребец средних лет, который сидел напротив меня на два ряда впереди, когда принцесса указала на него, — Личности напавших известны?
— К сожалению, ни один из них так и не был опознан, — ответила Селестия, покачав головой, — Но мы знаем, кто стоит за нападением.
— Кто же это? — спросил всё тот же жеребец.
— Культ под названием «Священное Солнце», — ответила белый аликорн, — Эти пони, слепые в фанатизме, не увидели света правды и напали на меня. Я очень огорчена этим и надеюсь, что сейчас они раскаиваются в том, что сделали их собратья по вере.
В зале вновь началось перешёптывание, которое спустя некоторое время было прервано принцессой Селестией.
— Следующий вопрос!
— Мэри Свайт, издание «Балтимейрский вестник», — на сей раз задать вопрос позволили кобыле-единорогу-репортёру, которая сидела в другом от меня в конце зала, но в том же ряду, — Скажите, применяли ли напавшие какое-то особое оружие?
— Скажу сразу: кроме как та пуля, что ранила меня, ничего иного не было использовано, — ответила аликорн, — Экземпляров вооружения мало сохранилось из-за пожара, но ничего необычного найдено не было.
— Но разве наличие более скоростного, чем мушкет, оружия не является необычным? — спросила кобыла, попутно начав что-то записывать в блокнот.
— Такое оружие могло быть провезено нелегально и переделано под копыта, — на сей раз ответить за сестру решила принцесса Луна, — Учитывая, что лишь в Грифонии сейчас есть такое оружие, логично предположить, что оно прибыло именно оттуда. Не волнуйтесь, мы уже напали на след, и лишь дело времени, когда закон восторжествует!
— Спасибо, сестра, — кивнула Селестия принцессе Луне и жестом поднятой на уровень груди ноги попросила всех помолчать, — Мы вправду работаем над всей этой ситуацией. Мои маленькие пони, не волнуйтесь, мы не позволим, чтобы вы страдали.
Сказав это, принцесса Селестия подошла к сестре, взяв микрофон.
— Я бы хотела наконец рассказать, зачем мы собрали вас здесь, — белый аликорн посмотрела на свою сестру, а затем вновь на зал, — Я хочу объявить вам о том, что отныне Луна займет моё место правителя Эквестрии.
Зал буквально загудел от сказанного, в то время, как я задался вопросами:
«В смысле? Как это? Почему мне не сказали?!» — промелькнули первые мысли в голове, но быстро уступили осознанию иного факта, — «Это не канон! Это я его изменил, что ли?!»
— ТИХО! — королевским-кантерлотским прогремела на всё помещение Луна, — Не заставляйте Нас жалеть о том, что пригласили вас сюда!
Голоса сразу же прекратились, и Селестия продолжила:
— Спасибо, сестра. Отвечу сразу же на первый возникающий у вас вопрос: я не ухожу от власти совсем. Луна мало знакома с современным миром, и ей потребуется поддержка, совет более мудрого политика. Посему я останусь в должности главного советника. Если у вас есть ещё вопросы, мои маленькие пони, то задавайте.
Пока Селестия говорила, Луна стояла и смотрела на окружающих с таким выражением, словно ей неловко, как мне показалось.
— Ланд Шпиц, независимый журналист, — открыл ряд вопросов жеребец-пегас с жёлтой шерстью и коричневой гривой, — Принцесса Селестия, скажите, что сподвигло вас на такое решение?
— Сложившаяся за последние месяцы ситуация сильно ударила по доверию ко мне и моему руководству, — ответила аликорн, перейдя обратно за трибуну, — С другой стороны, благодаря умелым, своевременным действиями моей сестры и её подчинённых, её популярность среди вас, простых пони, выросла. Вполне возможно, со временем вы станете доверять ей точно так же, как и доверяли мне на протяжении тысячи лет.
— Это наверняка не все причины? — продолжил задавать вопросы тот же жеребец.
— Вы правы, — кивнула Селестия, — За тысячу лет у власти может устать кто угодно, даже я. Луна же свежа и не предвзята. Если направить мою сестру в нужное русло, то я уверена, что она будет править не хуже меня. Это одна из причин, почему я не ухожу от властных структур насовсем.
— Значит, ваша роль теперь будет иная? — не унимался с вопросами журналист.
— Как я и сказала — главная советница, — повторила ранее сказанное дневной аликорн, — Не волнуйтесь, мои маленькие пони, вы в надёжных копытах.
— А что касаемо идей Гармонии? — задал очередной вопрос Шпиц, — Разве это не будет значить, что мы отходим от них?
— Ни в коем случае! — покачала головой Селестия, — Мы останемся верны им. Какие бы нам испытание не преподнесла жизнь, мы останемся оплотом Гармонии, и так будет всегда.
— Да, — согласилась принцесса Луна, — Поддержка Гармонии — важная цель, и я не буду отходить от её исполнения.
«А что вообще такое Гармония?» — пронёсся в моей голове вопрос.
— Принцесса Луна, — обратилась к тёмному аликорну кобыла из четвёртого ряда прямо перед ней, — Скажите, а будете ли вы продолжать политику своей сестры, или у вас есть идеи об изменении Эквестрии?
— Пока рано говорить о серьёзных переменах, — ответила принцесса ночи, — Однако я собираюсь и дальше продвигать идею равенства фестралов.
— А как это может отразиться на жизни простых пони? — задала вопрос та же кобыла.
— Однозначно к лучшему, — улыбнулась Луна, глядя на собеседницу, — Мультикультурализм поможет развитию страны, а внедрение фестралов поспособствует развитию поистине толерантного общества. Это только самый минимум!
— Скажите, принцесса Селестия, — обратился из толпы очередной пони-журналист, — Что вы сами думаете о планах своей сестры?
— Я согласна с тем, что фестралов стоит интегрировать в наше общество.
— А собираетесь ли вы как-то корректировать это? — вновь задал вопрос тот же жеребец.
— Только если Луна сама попросит помочь ей с этим, — коротко ответила Селестия.
— Скажите тогда вот что, принцесса, — всё тот же пони вновь продолжил задавать вопросы, — будут ли какие-нибудь кадровые перестановки в правительстве?
— Не думаю, — покачала головой белая аликорн, — Во всяком случае, ещё рано говорить об этом.
Пока вопросы продолжали сыпаться, как из рога изобилия, я сидел и думал о том, что же я мог сделать такого, отчего всё настолько сильно изменилось, и не мог найти ответа на этот вопрос.
Стевриан. Глава 39: Откровения
— Извини, что не сообщила, — с грустью в голосе сказала принцесса ночи, когда мы спускались по ступеням вниз, вглубь пещеры внутри горы, на которой стоит Кантерлот, — Я просто забыла, что хотела тебя предупредить о наших с сестрой планах. Слишком уж много было дел, сам понимаешь.
После пресс-конференции прошло два дня, и лишь сегодня я смог поговорить с Луной наедине. Я был немного зол на то, что меня не предупредили о столь грандиозных переменах во власти. Однако при этом я даже был рад за принцессу ночи, но решение Селестии меня сильно удивило тогда, и я всё ещё не совсем понимал, почему она решила поступить именно так.
К слову о власти: в конце недели планировалась церемония коронации, и вместе с ней — снятие полномочий с Селестии. К этому событию двор готовился предельно тщательно, как и сами принцессы-аликорны: Луна изучала новые для себя придворные манеры, ритуалы, речь и многое другое, в то время, как Селестия терпеливо помогала ей с этим.
И, естественно, всё это шло в условиях высочайшей предосторожности. Мне казалось, что, собственно, меры безопасности нельзя было увеличить ещё больше, но дополнительный магический щит над местом коронации удивил даже меня. Но дело было даже не в самом щите, а в том, что поддерживался стационарным генератором, которого я раньше нигде не видел — слишком футуристично это устройство для современной Эквестрии.
Я и до этого момента подозревал, что Селестия прячет технологии от своих подданных, но, видя сейчас всё это, я задался вопросом о том, что же на самом деле тут происходит. С этим наблюдением я сразу же отправился поговорить с Луной, и та взяла с меня клятву никому не рассказывать о том, что она поведает мне. Я, естественно, поклялся, особенно с учётом того факта, что принцесса ночи говорила и выглядела более серьёзно, чем обычно. И вот теперь мы шли по пещерам, древним проходам, куда никто не заходил уже много лет. Именно тут я узнаю, что такого скрывают от меня сёстры-аликорны.
— А нам настолько нужно углубляться в гору? — задал я вопрос и чуть было не споткнулся по неосторожности, не разглядев попавшего под копыто камешка, но устоял на ногах.
— Аккуратнее! — крикнула мне принцесса, когда увидела, что я едва не упал, — Да, нужно. Но не волнуйся, мы уже почти пришли.
По мере того, как мы продвигались дальше, ступени и стены выглядели менее ухоженными, и спустя пару минут вместо них уже были лишь голые стены пещеры, а вместо нормальных ступеней остались только плиты, выдолбленные из камня века назад. Это навеяло мне несколько неприятных мыслей и начало вызывать лёгкую клаустрофобию, хотя раньше я последним не страдал.
Ещё через пару минут каменный коридор неожиданно для меня сменился широким проходом, фактически полностью сделанным из металла, словно убежища в Fallout, но в более современном стиле. А люминесцентные лампы на стенах, словно из двадцать первого века, только усиливали сходство. А заодно — навевали на меня некоторые мысли…
— Луна, — обратился я к своей проводнице, — Это что, бункер какой-то?
— Нет, это не бункер, — покачала головой аликорн, — Однако очень похоже, согласна.
— Тогда что это за место? — задал я вопрос, изучая окружение.
— Увидишь, — подмигнула мне принцесса и зашагала вперёд.
Миновав ещё несколько таких же одинаковых на вид коридоров, мы встали перед массивной дверью, настолько прочной на вид, что я мог поклясться: она выдержит ядерный удар прямой наводкой.
— Ничего себе… — только и смог сказать я, изучая её не только внимательно, но и долго, отчего в коридоре повисла тишина, которую нарушал только стук моих копыт по металлическому полу, пока я топтался перед дверью, изучая её.
Видя моё удивление, принцесса ночи тоже посмотрела на дверь, явно не впечатлённая так же сильно, как я, а затем слегка коснулась моего плеча копытом, привлекая внимание к себе:
— Я понимаю, что это выглядит ново для тебя, но ты же помнишь, что времени у нас не так много?
И вправду: когда мы пошли сюда, то сделали это в перерыве между приёмами граждан и послов, то есть у нас было только полтора часа. И за это время мы должны были многое успеть: дойти сюда, Луна — показать мне всё и рассказать, а потом ещё надо вернуться обратно. На один только путь мы потратили минут двадцать, как подсказывали мне внутренние часы, поэтому времени и вправду было мало.
— Хорошо, хорошо! — выходя из некоторого ступора, ответил я и указал ногой на дверь, — Если это не дверь бункера, то что это тогда такое?
— Это место не предназначено для спасения от бомбардировки с воздуха, хотя и находится внутри горы, — ответила мне принцесса ночи, подойдя к стене рядом с дверью и глядя при этом на меня, — Оно защищает то, что за этой дверью, не более.
— Что же это там такого, что приходится идти на такие методы защиты? — всё не унимался я с вопросами.
Вместо ответа Луна нажала на кусок стены на уровне своей головы, и оттуда выехал сканер сетчатки глаза, которым принцесса сразу же воспользовалась. Несколько мгновений спустя компьютеризированный голос на неизвестном мне языке сказал какую-то фразу, и ворота медленно открылись, издав серию громких щелчков.
Войдя внутрь относительно небольшого помещения, мы оказались словно в очистительной камере перед входом в лабораторию — я это определил по наличию на стенах, потолке и полу датчиков и углублений, как в душевых кабинах. Помимо этого, впереди нас находилась точная копия той двери, что мы только что открыли.
— Комната дезинфекции? — удивлённо спросил я, посмотрев на принцессу ночи, — Всё настолько серьёзно?
— Да, очень, — утвердительно кивнула Луна, и дверь за нами начала закрываться, — Когда окажемся внутри, делай только то, что скажу я. Всё ясно?
— Так точно! — ответил я по-армейски.
— И ничего не трогай, пока я не скажу тоже.
— Вас понял! — вновь в той же манере ответил я, начиная волноваться, но не от страха, а от предвкушения.
Когда дверь за нами закрылась, вновь издав серию щелчков, то лампы в помещении сменили цвет на тускло-красный, а из углублений начал дуть воздух, ионизированный, судя по запаху. Ещё через пару мгновений лампы начали медленно двигаться, и, сделав шесть кругов по комнате, вновь замерли в изначальном положении. Лишь после этого свет вновь включился на полную мощность, став ярко-белым, и ещё одна массивная дверь перед нами открылась с громкими щелчками.
Наконец, миновав последнюю преграду, мы вышли в огромную пещеру, где моему взору предстала поистине невероятная картина: в самом центре пещеры посреди черной пустоты висело на множестве подпорок и толстых канатов, уходящих словно в никуда, огромное сферическое устройство, которое закрывал собой защитный контур цилиндрической формы, сделанный из какого-то полупрозрачного материала. Вокруг всего этого располагалась сеть многоуровневых подвесных металлических мостов с толстыми высокими перилами. Также одной из первых подмеченных мною деталей стал широкий участок пола рядом со сферическим устройством, и на этом участке располагалась нечто похожее на металлический стол чёрного цвета.
Присмотревшись внимательнее, я обратил внимание на уходивший из верхушки устройства ввысь золотистый луч, пропадающий где-то вверху. Взглянув вниз, через перила, я увидел точно такой же луч, но тёмно-синего цвета, и он тоже пропадал где-то во тьме. Устройство же светилось, пульсируя, словно бьющиеся сердце.
— Что это такое?! — не веря своим глазам, спросил я.
Не успела Луна мне ответить, как устройство испустило волну энергии, в считанные секунды достигшей меня, и я ощутил сильный жар, словно на меня подул пустынный воздух, разогретый до пятидесяти градусов — даже дышать стало трудно.
— Не подходи ближе! — крикнула мне принцесса, увидев, как меня обдало жаром, — Это слишком опасно!
— Ты не сказала, что это за агрегат такой! — напомнил я, — Зачем эта штука здесь находится?
— Благодаря этому изобретению мы всё ещё живы, — лаконично ответила Луна.
— А подробнее можно?
— Несколько тысяч лет назад, когда мы с сестрой были ещё очень молоды, на планете царил, можно сказать, ледниковый период, — начала рассказ принцесса ночи, — Мы были буквально на грани гибели. Однако существовали пони, которые при помощи связи с информационным полем этого мира смогли вытащить знания оттуда и создать это технологическое чудо.
— Инфополе? — вслух спросил я, вспоминая то, что слышал об этом ещё на Земле, — Я думал, что это выдумка.
— Поверь, Стевриан — это не выдумка, а вполне существующий пласт пространства, — спокойно объяснила мне Луна, — Это долго объяснять.
— Ладно, — вздохнул я раздосадованно, — Потом ты расскажешь?
— В своё время.
— Хорошо, тогда скажи: а что эта штука делает? — задал я новый вопрос, указав на машину в центре пещеры, — Этот агрегат меняет климат?
— Не совсем, — покачала головой принцесса ночи, расхаживая взад-вперёд передо мной, — Ледниковый период наступил из-за смещения орбиты планеты дальше от солнца, а это чудо техники способно исправить эту ситуацию, вернув наш мир туда, где ему нужно быть.
«Нихера себе!» — только и всплыло у меня в голове от удивления, — «И столь продвинутые технологии вы скрываете?! Нахрена, а главное зачем?!»
Судя по несколько недовольному выражению морды принцессы, я высказал эти мысли вслух, сам того не заметив.
— Я сама не знаю, почему моя сестра скрывает это, но она объяснила мне, что это ради общего блага.
— Так, если подумать, то для сокрытия от других государств это оправдано, — начал вслух рассуждать я, задумчиво поглядывая на «чудо техники», — но зачем вешать лапшу на уши, промывая мозги простым пони мозги своей божественностью и сказками о том, что она может управлять солнцем?
— Я понимаю не больше тебя, Стевриан, — ответила мне кобыла, — Единственное, что отвечает мне сестра: «Это для общего блага». Это прямая цитата, если что.
— Ну дела, — сказал я, почесав затылок, — Я знал, что с космологией этого мира не всё так просто! Я знал!
— Только ты никому не должен этого рассказывать, — напомнила о нашем уговоре принцесса, — Я пойду проверю машину, а ты стой здесь.
— А разве тебе не станет хуже от того жара, что испускает эта штука? — взволнованно спросил я, вспомнив о ступоре Луны в горящем здании.
— Аликорны таковы, что могут выдержать то, что не переживёт ни один другой живой организм, — начала пояснять мне Луна, указав на себя, — Я смогла выжить на спутнике этой планеты посреди открытого космоса, без еды и воды, питаясь лишь энергией, и при этом космическая радиация не нанесла мне вреда. Я не знала этого до тех пор, пока вместе с Найтмер не попала туда, если тебе интересно знать.
— А Селестия тоже так может?
— Не думаю, — покачала головой кобыла, — Точнее, это крайне маловероятно. Понимаешь, я самолично видела, как она выжила в пламени в несколько тысяч градусов, а вот я, попав в аналогичную ситуацию, загорелась и получила ожоги.
— Сочувствую, — искренне выразил я свои чувства, — Именно поэтому ты впала в ступор в горящем здании суда?
— Да, — медленно кивнула Луна, — Как я уже говорила: я боюсь сгореть заживо. И знаешь, по чьей вине я испытываю этот страх?
— Селестии? — предположил я, и, судя по кивку головы, оказался прав.
— Да, именно. Она, когда мы были ещё подростками, решила устроить мне розыгрыш и случайно подожгла комнату. Я впала в панику и вступила в пламя, которое не сразу, но охватило мои ноги, а затем перекинулось на гриву и грудь. Сестра меня спасла, но даже со своей регенерацией мне пришлось залечивать ожоги полгода.
Рассказывая всё это, принцесса явно нервничала, как я смог понять по её взгляду, направленному словно сквозь меня.
— Бедняга! — искренне пожалел я собеседницу, — Надеюсь, что больше такое не повторится!
— Я тоже, Стевриан, — грустно ответила принцесса Луна, — Я тоже…
— Возвращаясь к теме: ты точно уверена, что жар от машины не причинит тебе вреда?
— Уверена, — утвердительно кивнула крылатая собеседница, — Я уже была здесь, так что знаю наверняка.
— Хорошо. Тогда у меня ещё один вопрос.
— Задавай, — кивнула мне принцесса, стоя на месте в ожидании.
— А эта машина должна работать постоянно?
— Нет, — помотала головой собеседница, — Достаточно всего месяца беспрерывной работы, а затем от двух до пяти лет механизм можно держать выключенным.
— Удобно, — подметил я, вновь осмотрев устройство.
— Только починить его в случае поломки будет невозможно, — с грустью в голосе сказала принцесса ночи, — Машина использует столь древние и сложные технологии, что даже лучшие умы не смогут понять устройство, да и материалов для замены повреждённых частей тоже более не существует. Предвидя твой вопрос, скажу: мы с сестрой участвовали в строительстве этой машины, но не мы разрабатывали её, поэтому мы ничем не сможем помочь в случае поломки.
— Плохо, — констатировал я, — Если машина сломается, то нам конец придёт!
— Не факт, — обнадёжила меня ночной аликорн, — По моим старым расчётам, для наступления нового ледникового периода нужно около девятисот семидесяти двух лет в случае поломки этой машины. Ладно, мы заговорились. Я проверю состояние техники, а ты стой здесь. Когда вернусь, то пойдём обратно, ибо дел у нас много.
Сказав это, Луна направилась к технике, а конкретно к металлической панели. Дойдя, аликорн активировала голографическую панель и некоторое время читала то, что на ней высвечивались.
Пока она была занята делом, я заворожённо смотрел на машину, отмечая про себя, что энергия и впрямь выделяется с частотой биения сердца в состоянии покоя.
Аликорн провела ряд манипуляций своими копытами по панели, что-то пробубнила себе под нос и деактивировала её, направившись обратно в мою сторону.
— Идём, — поравнявшись со мной, сказала принцесса, кивнув на выход, — Дела не будут долго ждать.
— С машиной всё в порядке? — спросил я у принцессы, направившись за ней.
— Да, ничего критичного, — ответила та, повернув ко мне голову, — Не беспокойся.
Шла вторая среда месяца Веселья, но мне было совсем не весело. Конечно, то, что показала мне Луна на прошлой неделе, оказалось поистине потрясающим и выбивающим из колеи, однако другой, не связанный с этим, факт не давал мне покоя: меня пригласили на обряд в главный собор селестийской религии — Филлидельфийский. Я, разумеется, высказывал принцессам своё недовольство, но меня настоятельно попросили присутствовать, ибо это, как мне объяснила Селестия, поспособствует укреплению авторитета Луны, хотя я и не особо понимал, каким образом. Впрочем, ничего интересного в эти дни не происходило, так что эта поездка могла развеять скуку, если не произойдёт очередного нападения, конечно.
Стоя перед огромных размеров собором, я понял, что он весьма напоминал мне католический, но более цветастый и выдержанный в чёрно-золотых тонах. А также, чисто субъективно для меня, выглядел массивнее и выше. Были здесь и окна с красочными витражами, изображавшими, как Селестия что-то дарит простым пони — на одном, и излучает свет, паря в воздухе — на втором. Эти окна находились с передней стороны здания, где и стоял я. Ещё одном отличием собора в Эквестрии было отсутствие крестов, однако на их месте располагались выпуклые символы солнца, судя по яркому металлическому блеску — отлитые из золота.
Сам же город оказался очень большим, но меньше Мэйнхеттена по размерам. Не просто же так в нём проживало значительно больше двух миллионов пони?
Множество высотных зданий и небоскрёбов располагались в Филлидельфии, а сама архитектура представляла собой некую смесь американской и европейской. Конкретно следовало бы отметить здание крупного университета имени Старсвирла, выглядевшего так, словно его построили в ранние средние века — мимо него мы прошли на пути к собору.
Также я увидел как минимум два городских парка, самый крупный из которых оказался точной копией Центрального парка Нью-Йорка. Я там никогда не бывал лично, но фотографии, где присутствовал этот самый парк, видел. Однако, оказавшись в его эквестрийском аналоге, я чуть ли не запрыгал от радости, наблюдая красоты этого места: большое количество высоких даже для меня деревьев, несколько небольших озёр, мостики, аккуратные тропинки, маленькие поляны для пикника, и, самое главное — тишина в утренние часы.
Вдобавок ко всему этому, город стоял на побережье, и, подобно, Балтимейру и Мейнхеттену, обладал верфями, пусть и не столь масштабными, как в последнем. К сожалению, мой путь довольно далеко от них, поэтому оценить масштабы самолично не мог.
Наконец, я собрался с мыслями после нескольких минут нерешительности, и тяжело вздохнул. Посмотрев на обеих принцесс, стоящих рядом, я тряхнул головой, и, наконец, направился ко входу в собор.
Прямо около огромных массивных дверей собралась небольшая толпа пони, что-то шумно обсуждавших, но, стоило мне подойти поближе, они испугались и замолкли, хотя и не разбежались. Несколько секунд мы так и смотрели друг на друга, пока не подошла принцесса Селестия, и лишь увидев её, пони успокоились.
«Верующие», — иронично заключил я, закатив на мгновение глаза и помотав головой, — «И, похоже, не везде моя репутация успела исправиться, раз меня настолько пугаются. С другой стороны, и не бегут, что уже хотя бы что-то!»
— Мои маленькие пони, — начала принцесса дня в своей добродушной манере, — не бойтесь этого большого пони. Фолкет Фаэрвинг давно доказал, что он не враг Эквестрии. Большая часть слухов о нём преувеличена, а обвинения сняты.
— Ваше Величество, — обратился к «повелительнице солнца» пони-жеребец с бежевой шерстью и голубой гривой, — Вы хотите сказать, что даже произошедшее в Балтимейре ему прощено?
— Уверяю тебя, мой маленький пони, — всё с той же слащавой добротой и спокойствием ответила Селестия, — произошедшее там не вина Фолкета. Он был в своём праве — праве защищаться и защищать других. Расследование было завершено, и виновные наказаны.
— Хорошо, Госпожа, — поклонился аликорну жеребец, — Если такова ваша воля, то так тому и быть.
— Да, — Селестия одарила его улыбкой, — Это Моя воля. Так и должно быть. Теперь же, мои верные подданные, заходите в собор — церемония скоро начнется.
«Даже не скрывает, что ей нравится, когда подчиняются», — фыркнул я и пошёл следом за принцессами, которые направились в собор, — «Скромностью Селестия определённо не страдает. Ну, учитывая её натуру, это даже закономерно и логично».
Пока мы подходили, я заметил около входа трёх пони с камерами, и эти пони о чём-то говорили с тремя жрецами. Услышать их я не смог, ибо через пару мгновений они направились ко входу и быстро скрылись среди прихожан.
«Совсем забыл, что Селестия также пригласила съёмочную группу», — отметил я про себя, — «Видимо, что-то серьёзное намечается».
Наконец, дойдя до массивных дверей собора, я остановился прямо перед ними, и, немного помедлив, вошёл внутрь.
Там было поистине просторно: даже будучи драконом, я смог бы там летать, ибо один только потолок находился на высоте не ниже третьего этажа. Было множество каменных колон, которые держали на себе второй этаж. Большое количество окон с витражами неплохо так освещали помещение, но помимо них также было множество светильников со свечами.
Значительную часть пространства на первом этаже занимали длинные деревянные скамьи, которые обычно присутствуют в католических храмах. Поскольку помещение было очень длинным, я не смог точно оценить количество сидячих мест, но по прикидкам вполне выходило, что лишь только сидя могло поместиться не менее пятисот пони. Про количество потенциально стоячих пони я даже не задумывался в тот момент, однако, вспомнив информацию из Википедии о Нотр-Даме, я предположил, что всего в одном только зале может присутствовать от тысячи до полутора тысяч пони.
«Не люблю религию и церкви, но место потрясающее!» — восхитился я про себя, невольно присвистнув, отчего словил на себе гневные взгляды нескольких пони, — «Определённо денег на это архитектурное нечто не пожалели»
— Нравится то, что видишь? — спросила принцесса Селестия, подойдя ко мне.
— Я, скорее удивлён, что вы, пони смогли такое построить, — наполовину искренне сказал я, — Я-то думал, что храмы Борею большие, но это даже ещё больше!
Я откровенно врал, ибо ни разу не видел храмов главного грифоньего бога, но читал о них. Однако это не мешало мне нагло врать, смотря прямо в глаза собеседнику.
— Рада, что нравится, даже вопреки на твоей нелюбви к религии, — отметила сей факт Селестия, — Архитектура и религия всё-таки не одно и то же, хотя и бывают тесно связаны. Изначально этот собор был небольшой церквушкой, когда этот город только-только закладывался, но по мере увеличения числа жителей и укрепления веры в мою божественность это место превратилось в то, что ты видишь сейчас.
«Да, и вправду: я иногда и впрямь забываю, когда стоит различать религию и искусство», — печально отметил я про себя, — «Может, мне и вправду стоит быть менее категоричным в отношении чужой веры?»
— Идём, Фолкет, — вывела меня из размышлений принцесса дня, — Устраивайся в первом ряду у алтаря, и скоро мы всё начнём.
Я сделал, как сказала Селестия, правда, по пути к месту пришлось потолкаться, ибо мои размеры не позволяли нормально разойтись между рядами скамеек. С другой стороны, своё место я обнаружил сразу же, ибо оно располагалось отдельно от остальных и больше напоминало большой толстый деревянный стул, способный, судя по его габаритам, выдержать не только меня, но и, возможно, лёгкий танк.
Так или иначе, после того, как я сел, мне оставалось лишь ждать. К счастью, долго томиться мне не пришлось, потому что довольно быстро священники вместе с обеими принцессами заняли свои места там, где в церквях обычно зачитываются речи.
Я обратил внимание на одежду жрецов: у четверых это были белые длинные мантии, прикрывающие круп и часть ног, а на голове располагались длинные капюшоны, скрывающие как расовую принадлежность, так и черты морд своих обладателей. Двое других жрецов носили точно такие же, по внешнему виду, мантии, но цвет значительно отличался: у этих мантий он был чёрным с линиями, словно вышитыми золотыми нитями, присутствовавшими по центру капюшона, проходившими по всей длине спины и переходившими на рукава передних ног. Отличительных знаков этих священников, как и морд, я, естественно, также не смог рассмотреть со своей позиции.
Сёстры-аликорны окинули взглядом зал, полный пони всех трёх племён, а затем перекинулись парой слов шёпотом. О чём они говорят, не расслышал даже я. Сами же пони смотрели на принцесс, в особенности — на Селестию, ожидая её обращения к ним. Дневной аликорн не заставила своих подданных долго ждать, и, сделав вперёд пару шагов, молвила:
— Мои маленькие пони, — начала принцесса Селестия, одарив своей фирменной улыбкой весь зал, — я собрала вас сегодня по нескольким весьма важным причинам.
Я огляделся и обнаружил, что по обеим сторонам зала стояли две камеры, за которыми находилось по одному пони, и они направили объективны точно на пока ещё главную правительницу Эквестрии.
«Всё действо и вправду будет транслироваться на всю страну? Даже интересно, что вы такого задумали».
— Первой из них будут слухи, что гуляют среди вас в отношении меня, — улыбка принцессы дня сползла с её мордашки, когда дневной аликорн продолжила, а толпа в зале начала тихо перешёптываться, — Некоторые из заблудших пони говорят, что я не настоящая принцесса Селестия. Так послушайте же: я хочу развеять эти слухи! Ради этого я хочу пройти через ритуал «очищающего света».
В этот момент я посмотрел на пони, который сидел сбоку от меня и увидел у того удивлённое выражение на мордашке. Хмыкнув, я вновь посмотрел на дневного аликорна и продолжил слушать.
— Что это за ритуал такой некоторые из вас прекрасно знают. Для тех же, кто приобщился к вере недавно, я хотела бы рассказать, что это такое.
«Мне и самому интересно стало. Как говорится: давай, телевидение, просвещай!»
— Этот ритуал предназначен для проверки веры и сущности, — продолжила между тем Селестия, — Через него проходят все жрецы нашей общей веры. Если кто-то в вере слаб, замыслил нечто плохое, либо враг Солнца, то это станет видно сразу — им будет очень неприятно.
«То есть буквально — это ловушка, которая пытает кого-то магией света?» — подумал я, хмыкнув, — «Или я что-то не так понял?»
— Ради всех нас я пришла сюда, чтобы доказать, что Я настоящая! — твердо сказала принцесса дня, при этом не повышая голоса, — Надеюсь, что отступники вернуться и покаются в своих прегрешениях, увидев, что они были не правы, когда узрят правду.
«Хрена себе!» — удивился я про себе, раскрыв глаза шире, — «Да ты, я гляжу, тот ещё демагог! Наверняка подготовилась ко всему этому хорошенько!»
Я вновь посмотрел по сторонам и увидел рядом с Селестией нарисованную руну, которая напоминала своей формой ту, что хотела использовать в отношении меня сама принцесса во время «допроса» в прошлом году.
— Жрицы, начинайте ритуал! — с этими словами Селестия развернулась и медленно направилась к руне, а затем встала прямо в её центр и гордо выпятила грудь, глядя на пони в зале, — Я готова.
Пони-жрецы не стали медлить и окружили принцессу со всех сторон, встав точно на шести концах руны, образовав своеобразный символ солнца. Затем они сели и несколько раз топнули, после чего сняли капюшоны, и я увидел, что все они являлись единорогами, и через мгновение после этого направили свои рога на Селестию, начав формировать в воздухе перед собой светящиеся руны.
«Либо сложное колдунство, либо позёрство», — отметил я про себя.
Все шестеро единорогов одновременно, закончив формирование рун, зажгли свои рога, и принцессу Селестию охватил столп света, столь яркий, что мне пришлось прищуриться, чтобы иметь возможность рассмотреть хотя бы что-то. Вопреки этому, в самом центре светового столба я отчётливо видел силуэт аликорна, что стояла по стойке смирно, словно статуя.
«Вот же ёпт!» — выругался я про себя, пытаясь не ослепнуть и при этом видеть происходящее, — «Зачем же так ярко?!»
Секунды казались вечностью, но в один момент свет резко исчез, отчего я на пару секунд впал в ступор, пытаясь проморгаться, пока глаза вновь привыкнут к искусственному свету в помещении.
Селестия, как и ожидалось, стояла, цела и невредима, в том же месте, где и была. Когда я присмотрелся к ней, на секунду мне показалось, что у шерсть принцессы дня стала белее, многоцветная грива превратилась в живое пламя, а глаза из приобрели ярко-оранжевый цвет вместе прежнего тёмно-розового. Я помотал головой и вновь взглянул на принцессу дня, но её внешний вид остался самым обычным.
«Блядь!» — вновь выругался я про себя, ощущая тревогу, — «Кажется, я видел уже такую внешность, но где?» — я несколько раз глубоко вздохнул, успокаиваясь, но затем меня осенило, — «Дэйбрейкер! Какого хрена она тут…» — хотел было дальше развить мысль, но тут же одёрнул себя, — «Она не может тут быть — это просто глюк! Да, точно глюк!»
— Теперь видите, мои маленькие пони, что Я настоящая? — задала вопрос залу принцесса Селестия, выйдя из руны на полу, и отошла от неё на пять шагов, встав ближе к прихожанам, — Надеюсь, это достаточно убедило заблудших, чтобы они более не распространяли столь дурацких слухов.
После этих слов несколько секунд стояла мёртвая тишина, прерываемая лишь тихим треском свечей, а затем все пони, в том числе и жрецы, кроме меня, низко поклонились дневному аликорну.
«Умеет же выпутаться из ситуации. Что дальше?»
— Ещё одна причина, по которой я собрала вас здесь, — продолжила тем временем Селестия, глянув в сторону обеих камер попеременно, как бы обращаясь ещё и к телезрителям, — касается моей сестры. Ещё до момента её возвращения наша церковь отнеслась к её народу и подданным не самым лучшим образом. Однако с момента её прибытия положение немного улучшилось, но этого недостаточно.
Говоря это, Селестия вновь внимательно осмотрела зал: народ прибывал в явном недоумении, но все молчали, и взгляды их были направлены только на принцессу дня. Придав себе ещё более суровый вид, аликорн продолжила свою речь:
— Долгие годы фестралы и верующие моей сестры страдали от притеснений наиболее несознательных «последователей» Веры Солнца, — с лёгкой долей иронии сказала белая кобыла, обращаясь к пони, — И ныне — это перешло ту границу, когда это было ошибкой личного характера. Теперь же подобное встречается даже среди наших дорогих жрецов, ныне распространяющих абсурдные слухи. В связи с этим я подготовила указ!
В очередной раз взяв паузу, принцесса дня оглядела присутствующих в зале, наблюдая на их мордах ещё более недоумевающее выражение, а затем материализовала в воздухе перед собой пергамент и начала зачитывать:
— Указом верховной правительницы Эквестрии, то есть Меня, — указала белый аликорн на себя, добродушно улыбаясь, — религия подвергается новой реформе! На правах главы нашей религии я объявляю о соединении двух культов! Отныне церковь будет почитать мою сестру столь же полноценно, как и меня.
Это заявление вызвало в зале гул голосов, однако, отнюдь не осуждающих, скорее выражающих непонимание происходящего.
— Соответствующие поправки в законодательство уже внесены, — продолжила Селестия, свернув пергамент и отдав его одному из жрецов, — Для закрепления статуса нового верховного правителя, принцесса Луна пройдёт тот же ритуал, что и я!
Гул голосов стал громче, и я отчётливо слышал, как пони спрашивают, почему принцесса дня так поступает, что будет дальше, и иные вопросы в этом духе.
Переведя внимание на Луну и встретившись с ней взглядами, я обнаружил, что она явно недовольна тем, в чём вынуждена участвовать, а её мордочка, в свою очередь, выражала смесь раздражения и моральной усталости. Мне оставалось лишь мысленно ей посочувствовать, не более.
«Если ритуал сможет пройти только Селестия, то как же Луна пройдёт его?» — задал себе вполне резонный вопрос я, — «Во что же ты её втянула, Селестия?»
— Сестра, — обратилась принцесса дня к Луне, слегка повернув голову в её сторону, — Встань в круг, пожалуйста.
Ночной аликорн, раздражённо вздохнув, направилась в центр круга, и, пока она шла к нему, я заметил в её ухе серьгу с оранжевым камнем, никогда не носимый до этого момента. И этот факт заставил меня насторожиться, но я шестым чувством осознал, что серьга не простая, а магическая, возможно, с чарами, которые защищают от магии «света». Почему именно это пришло мне в голову, я не понял, но как показало дальнейшее — я оказался прав.
Встав в центр той же самой руны, принцесса ночи, как и её сестра выпрямилась во весь рост, и, внимательно осмотрев зал, сообщила о готовности. Как и в случае с Селестией, Луну охватил яркий столп света, и мне вновь пришлось прищуриться. Спустя непродолжительное время всё закончилось, и луч света исчез, а тёмный аликорн стояла там же, где и была.
Однако на долю секунды мне показалось, что её шерсть стала темнее. Местами она отсутствовала, и там располагались мелкие чешуйки. Крылья обладали не оперением, а перепонками. Вместо двух глаз с тёмно-зелёными зрачками у Луны было сразу пять — по два по бокам головы и один вертикально расположенный на лбу, и все — абсолютно чёрные, словно поглощающие свет.
Меня, в свою очередь, неожиданно охватил страх, и, дабы успокоится, я начал часто и глубоко дышать. Луна это заметила, и выражение облегчения на её мордашке сменилось на тревогу, но после этого она отвернулась и подошла к сестре.
«А это что такое, мать его, было?!» — пронеслось у меня в голове, — «Что это за ебака была?! Блядь, меня снова штырит, или я увидел то, чего не должен был? Так, спокойно, спокойно — это просто плод моего воображения!»
— Теперь, мои маленькие пони, — вновь заговорила Селестия, озарив зал лёгкой дежурной улыбкой, — мы стали ближе на один шаг к истинной Гармонии! Будьте терпимы друг к другу, любите ближнего своего так, как люблю вас Я, и мы выдержим любые потрясения, что ждут нас впереди! На этом всё, маленькие пони.
С этими словами Селестия сошла в зал под молитвы своих прихожан, что кланялись, когда она проходила мимо. Вслед за ней направилась и принцесса Луна, поманив меня за собой кивком головы.
Снаружи мы наконец смогли поговорить втроём, и я решил высказать всё, что думаю:
— Я, конечно, не люблю всю эту религиозную муть, как вы знаете, но речь вышла вполне ничего и точно произвела впечатление на народ!
— Спасибо, я старалась, — с улыбкой ответила принцесса дня, кивнув, — Я давно готовила всё это. Если точнее, то почти полгода как. Однако после покушения Я немного изменила свои планы.
— Как именно? — спросил я.
— Я объясню тебе всё, Фолкет, но не здесь, — ответила мне Селестия, оглядываясь по сторонам, — А где наш транспорт?
— Не знаю, сестра, — сказала ей Луна, — Я думала, что ты сообщила тому пони, чтобы он ждал нас вместе с остальными рядом со входом.
— Видимо, что-то пошло не так, — пожала плечами Селестия и ухмыльнулась, — Ничего, пешком пройтись тоже полезно.
— С твоим-то крупом точно! — хихикнула Луна.
— Эй! — повернувшись к сестре, состроила обиженную гримасу дневной аликорн, — У меня круп не большой, а кости там широкие! Я даже недавно в соревнованиях поучаствовала, инкогнито, разумеется!
— Даже так, дорогая наша сестра? — с некоторой наигранностью спросила Селестию принцесса ночи, — В соревновании по преданию тортиков на скорость?
— Я, конечно, люблю тортики, но я слежу за фигурой!
— Конечно, конечно, сестра, как скажешь! — Луна хихикнула в копыто, а Селестия отвернулась от неё и обижено фыркнула.
— Ладно, идемте, поищем наш транспорт, — сказала она, и как ни в чём ни бывало, пошла вперёд по улице, а я с Луной за ней.
— Тебя что-то тревожит, Фолкет, — спустя пару минут обратилась ко мне Луна, и лёгкая тревога ощущалась как в её взгляде, так и в голосе, — Ты словно порождение мира Кошмаров увидал.
— Не, всё не настолько плохо, — немного нервно ответил я, поняв, к чему она ведёт, и решил приврать, переключив с одной проблемы на другую, — Мне в последнее время кошмары снятся.
— Кошмары? — принцесса Луна остановилась, и я вместе с ней, — Расскажи о них. Вдруг я смогу помочь.
— Мне тоже интересно, — к разговору подключилась и Селестия, которая тоже подошла ко мне.
— Я помню только один сон на данный момент, — начал я рассказ, — Мне снилось космическое пространство, полнейшая тишина, и я видел там Найтмер, что беззвучно кричала в пустоту. Что самое неприятное в том сне было — это невозможность нормально дышать и жуткий холод. Я не могу это нормально объяснить, но он пробирает до костей, но я не мог проснуться, пока сама Найтмер Мун не посмотрит на меня. И её морда — это жуть какая-то. Искажённая физиономия, формы словно плывут, зубы расположены неправильно, а глаза выражают неподдельный страх. Именно на этом месте я просыпаюсь.
Принцессы переглянулись и тревожно посмотрели на меня
— То, что тебе снится Найтмер, это очень тревожный знак, — сказала Луна, — Как давно это у тебя?
— Примерно полтора месяца или около того, — честно ответил я, пытаясь выкинуть из головы морду Найтмер из сна, неудачно, правда.
— В таком случае, нам стоит поскорее вернуться в Кантерлот, чтобы выяснить, откуда ты видишь такие сны, и справиться с проблемой, — сказала мне принцесса Луна и одарила меня слабой улыбкой, — Идём, а то наша карета опять куда-то пропадёт!
Приехав в Кантерлот, принцесса Луна начала свои изыскания по поводу моих кошмаров. Она искала среди своих старых записей тысячелетней давности, любезно сохранённые Селестией в первозданном виде при помощи стазисной магии. Однако за те два дня, что велись поиски, толку от записей почти не было, ибо снов я не видел вообще. И раз уж на данный момент ничего не срабатывало, то меня определили помогать Селестии с письмами, которые ей периодически присылают, в том числе и Твайлайт, а также с иными документами.
— Фолкет, — обратилась ко мне принцесса дня, подписывая очередной документ, — положи документы со своего стола в картотеку номер тринадцать.
Я вздохнул, взял кучу бумаг в телекинез со стола, за которым сидел, встал и направился к одному из картотечных шкафов.
Помещение, где мы находились, обладало относительно небольшими, по меркам аликорна, размерами, и по моим, конечно, тоже. Но была и вторая часть помещения, которая тянулась примерно метров на двадцать в противоположную от нас сторону, что создавало ощущение, словно мы находились в большом длинном коридоре. Потолки же достигали высоты примерно трёх метров, и там находилась большая люстра с электрическими лампочками в количестве шести штук. Стены были обложены весьма аккуратно досками из какого-то дорогого тёмно-коричневого дерева, обработанного явно мастерами своего дела, чтобы создавать рабочую атмосферу. Пол тоже оказался деревянным, но на него был наложен линолеум с незамысловатым рисунком чего-то такого, что я не смог разобрать, да и не до этого было.
Картотеки, к которым я шёл, располагались как раз в той части помещения, которая уходила вглубь от входа. Всего шкафов там стояло двадцать, и все пронумерованы, и на каждой из полок висели таблички с буквами. Высотой шкафы лишь на полметра не доставали по потолка, поэтому я поначалу даже задумался, как их смогли сюда доставить, но вспомнил о телепортации и списал всё на это самое заклинание.
Со вчерашнего дня принцесса Селестия официально вступила в должность главного советника, а принцесса Луна заняла опустевшее место на троне своей сестры в качестве верховного правителя Эквестрии. Хотя, если смотреть на ситуацию объективно, то, несмотря на кадровую перестановку, Селестия всё ещё оставалась в праве власти и по сути руководила страной, как серый кардинал. Я это заметил тогда, когда Луна попыталась выдвинуть на обсуждение совета вопрос об увеличении военного бюджета, ибо с армией у Эквестрии всё было плохо, но Селестия настоятельно посоветовала сестре подумать получше и не торопиться. Я, конечно, не присутствовал там, но по словам принцессы ночи, сестра её буквально задавила авторитетом, не дав возразить.
Однако, сменив деятельность, Селестия оставалась всё такой же приторно благожелательной в разговоре с уже бывшими подданными, с которыми, впрочем, виделась теперь меньше ввиду частой работы с документами. С этой работой она хорошо справлялась, впрочем, помощников у неё пока не было, поэтому это стало ещё одной причиной приставить меня к ней.
В целом работа оказалась для меня не пыльная: ставить печати, относить бумаги туда-сюда и зачитывать некоторые письма принцессе, когда та не могла прочесть их самостоятельно ввиду занятости — благо Селестия оказалась весьма многозадачной, чего я совсем не ожидал. Более того, я был реально удивлен, когда увидел, что Селестия подписывает два документа сразу, читая при этом третий.
Положив бумаги куда надо, я подошёл к принцессе и взглянул на неё. В свою же очередь, она несколько секунд смотрела на очередной документ, читая, но, явно почуяв моё близкое присутствие, положила его на стол и повернулась ко мне.
— Что-то хотел, Фолкет?
— У меня вопрос имеется, связанный с Луной, — хмыкнул я, облизнув слегка засохшие губы, — Мне интересно: почему ты так относительно быстро отдала ей власть?
— Понимаешь, Фолкет, — бывшая принцесса тяжело вздохнула, отведя на пару секунд глаза в сторону, — Помнишь то покушение на меня и Луну?
— Разумеется, — кивнул я, направившись к своему столу, и затем сел за него напротив Селестии, — В чём дело?
— Вряд ли ты можешь представить такое, но подумай, что, будучи бессмертным существом, которое не может умереть от старости, ты почти пятьсот лет не подвергался покушениям на свою жизнь. Когда долго ничего такого не происходит, то начинаешь забывать о ценности своей жизни, и каково это — бояться смерти.
Белый аликорн вновь глубоко вздохнула и нервно потёрла копыта передних ног друг от друга, продолжив:
— Лёжа в больнице, я вновь ощутила это чувство и поняла, что в случае моей смерти некому будет заменить меня, некому будет вести пони в лучшее будущее, — Селестия, сказав это, посмотрела прямо мне в глаза, — Изначально я планировала, что Твайлайт займёт моё место, когда будет готова править, но теперь я не уверена, что смогу дожить до этого момента.
— Это несколько печально, — ответил я, осмотрев бывшую принцессу и постучав тихо копытом передней ноги по столу, — И долго же Твайлайт нужно готовить к этому?
— Десятилетия, как минимум, — сказала дневной аликорн, и, слегка откинувшись на стуле, посмотрела на потолок, — Поняв это и обдумав всё вновь, я пришла к выводу, что необходимо, чтобы кто-то смог встать на моё место. Я много думала над кандидатами, но в итоге остановилась на сестре. Предвидя твой вопрос, скажу: Кэденс ещё не готова править, а Блюблад превратит гармонию в дисгармонию своими военными законами и реформами, которые он заранее заготовил. Аристократам Я не могу доверять — они превратят страну во враждующие за власть княжества, не иначе.
— Не думал, что всё настолько плохо, — ответил с грустью в голосе, — Покушение тогда нельзя было предвидеть? Я знаю, что ты обладаешь слабо контролируемым даром видеть ближайшее будущее, не удивляйся.
— Кто тебе это сказал? — возмущённо спросила Селестия.
— Луна, — ответил я коротко.
— Допустим, — немного раздражённо сказала советница, — Нет, нельзя. В тот день мне не было послано никаких видений, и это странно.
— Значит, всё и впрямь плохо, — тяжело вздохнув, констатировал я, — Понятно. Ты, к слову, не думаешь, что, посадив на своё место сестру, ты подвергаешь её опасности?
— Нет, не думаю, — покачала головой бывшая принцесса, — Покушения были совершены на меня, в том числе и в Мэйнхеттене.
— Но главной целью фестралов была Луна, а не ты! — возразил я, оперевшись на стол.
— Я тоже была там, — парировала мой аргумент Селестия, — Фестралы ни за что не стали бы обижать мою сестру.
— А как же признание того фестрала, которого я допрашивал? А признание второго?
— Признание первого никто, кроме тебя и Стара, не услышал, — вновь парировала мои аргументы аликорн, — Это недостаточные доказательства. Второй же был невменяем, и ты прекрасно это знаешь.
— Но они же говорили… — хотел было возразить я, но Селестия перебила меня, сказав довольно твёрдым, но спокойным тоном:
— Расследование окончено. Новых доказательств больше нет, поэтому умерь свою паранойю, пожалуйста.
Я на это лишь раздражённо фыркнул и покачал головой, демонстративно отвернув голову в сторону.
— Будешь обижаться, как неразумный жеребёнок? — спустя минуту спросила бывшая принцесса, — Ты и без того принёс немалую пользу расследованию, так что будь спокоен.
Я повернул голову обратно к Селестии и вновь фыркнул.
— Знаешь что? Я…
В этот момент мне на голову упал пергамент, связанный фиолетовой лентой, после чего покатился на стол. Я с удивлением посмотрел на данный лист бумаги, а затем взял его в телекинез, внимательно осмотрел и показал Селестии.
— Эта записка от Твайлайт — на ней стоит её печать.
— Зачитай, пожалуйста, — попросила меня дневной аликорн и навострила уши.
Пробежавшись по письму глазами, я понял, что писал его явно Спайк, судя по почерку, а речь идёт об очередном письме об «уроках дружбы». Я тяжело вздохнул, облизнул губы и начал зачитывать:
— «Дорогая Принцесса Селестия.
Я расскажу Вам о важном уроке, который усвоила во время своей поездки», — я хмыкнул, сделав паузу, глянув на Селестию, а затем продолжил, — «Я поняла одну вещь: не важно, чего ты добьёшься в будущем. Самое важное — никогда не забывать свой дом и своих друзей. Это то, чем ты всегда должна гордиться, несмотря ни на что».
— Немного сумбурно, но в целом неплохо, — сказала Селестия, улыбаясь, — Там ничего более не написано?
Я перевернул лист на другую сторону и действительно обнаружил там текст мелким шрифтом:
— «Постскриптум: надеюсь, вам понравился банан, который я прислала», — я удивлённо посмотрел на бывшую принцессу, заметив на её щеках нечто напоминающее румянец, а затем вновь посмотрел на текст, — «Спасибо за Ваш труд, и мне очень хочется надеяться, что, несмотря на смену Вашей деятельности, Вы всё ещё имеете достаточно власти. Ваша любимая ученица, которая искренне любит вас, Твайлайт Спаркл».
Закончив читать, я стал думать, к чему было приурочено это письмо «дружбы» и после небольшого мозгового штурма вспомнил:
«Мать-то твою! Я совсем забыл, что на днях у Спайка был день рождения! По возвращению в Понивилль надо что-нибудь подарить ему. Однако мне бы хотелось сначала выяснить кое-что другое».
— Что за банан имела в виду Твайлайт? — с ходу задал я вопрос, пристально глядя на Селестию.
— Это она про банановый торт, который я очень люблю! — немного неумело соврала бывшая принцесса.
— Точно? — вновь облокотившись на стол, спросил я, — Почему тогда бы ей сразу так не написать?
— Она любит иносказательно выражаться, — хихикнула аликорн и слегка откашлялась.
Внезапно мне в нос ударил весьма характерный для самок запах, и я понял, что Селестия явно возбуждена.
— Не врите мне, ваше бывшее Высочество, — покачал я головой, — Я прекрасно чую, что думаете вы явно не о тортах. Если, конечно, банановые торты вас не возбуждают, то…
— Это неприлично говорить при кобыле! — возмутилась аликорн, но затем смутилась и тяжело вздохнула, — Да, ты прав. От драконов тяжело что-либо утаить. Твайлайт писала не про торт, а про… ну… другой банан.
— Про самотык, — уточнил я, подобрав не самое приятное, но весьма точное слово, вновь приняв при этом расслабленное положение.
— Грубое слово, но ты прав, — слегка ёрзая на кресле, подтвердила главная советница, — Я всё-таки живое существо, и к тому же кобыла! У меня есть потребности определенного рода!
— Я понял, — кивнул я, — Мы все достаточно взрослые, чтобы обсуждать такие темы. К тому же все занимаются мастурбацией — в этом нет ничего плохого…
— Да, да, — прервала меня вновь Селестия, — Только я бы не очень хотела бы сейчас говорить на эту тему.
— Я, собственно, хотел задать несколько иной вопрос по этой теме.
— Какой ещё вопрос? — тяжело вздохнув, спросила Селестия.
— Какие у вас с Твайлайт отношения? Только честно, пожалуйста.
От такого вопроса бывшая принцесса где-то на минуту впала в лёгкий ступор, пытаясь собраться с мыслями, на всё же ответила:
— Наши отношения — как учителя и ученика, — удивительно спокойно ответила аликорн, — Правда Твайлайт, мной интересуется в романтическом смысле. Мне приятна её забота и даже льстят неумелые, порой пошловатые, намёки, но, думаю, ты понимаешь, что между нами огромная разница в возрасте и жизненном опыте. В отношениях я не смогу чувствовать себя её особенной пони, ибо материнский инстинкт окажется значительно сильнее, и я об этом прекрасно знаю. Не думаю, что ей было бы приятно делить постель с той, кто приходится ей второй матерью.
— А что с этим самым «бананом»?
— Ну, — Селестия отвела взгляд в сторону, — Подарки, пусть даже такие, принимать всё равно приятно.
— Интересные у вас отношения, — констатировал я, — Спасибо, что всё же рассказала. И не бойся, я никому не скажу.
Бывшая принцесса кивнула, и в этот момент в дверь постучали.
Кромешная темнота была вокруг меня. Ни единого звука тоже не слышно. Вдохнуть также невозможно. Невыносимый холод сковал мышцы, проникнув до костей, но я всё ещё оставался жив каким-то образом.
Спустя несколько мгновений я уже видел перед собой большого размера планету с тремя континентами и кучей островов.
Я посмотрел вниз и увидел, что стою на каменистой поверхности белого цвета, и мои передние ноги покрыты чёрной шерстью, и на них красуются металлические накопытники.
Вновь подняв голову, я осознал, что нахожусь на луне, и явно не в своём теле, однако вместо паники я начал испытывать злость вперемешку с горем. Это чувство был очень сильным, и я не мог ему сопротивляться, хотя и осознавал, что эти эмоции явно не мои.
Внезапно я поднял голову ещё чуть выше и заорал в беззвучном крике. Из глаз лились слёзы, а сердце было готово выпрыгнуть из груди от перенапряжения. Лёгкие сдавливала боль, но я продолжал беззвучно орать и рыдать. Я пытался мысленными усилиями прекратить это, начав осознавать, что нахожусь во сне, но обнаружил, что я ничего не могу сделать.
Я не знал, сколько продолжалась эта пытка моего сознания, но в один момент я резко вскочил с кровати и упал на пол, сильно ударившись головой и левым боком.
— Стевриан! — Луна молниеносно подскочила ко мне, взяв копытом за голову и взглянув мне в глаза, — Стевриан! Ты слышишь меня? Ты видишь меня?
Я хотел ответить, но вместо этого из моего горла вырвался лишь сдавленный хрип, и я залился в глухом кашле.
— Во имя создателя, да ты же охрип! — воскликнула принцесса и подняла меня с пола, уложив на кровать, чему я удивился, ибо не думал, что она настолько сильна, чтобы физически, без магии, поднять мою тушу, — Ты меня до смерти перепугал своим криком! Я не могла тебя разбудить минут, наверное, пять!
«Что?!» — воскликнул я про себя, пытаясь собрать мысли в кучу, — «Это я так орал?! Я был в теле Найтмер Мун во сне, но орал при этом я? Что за хуйня со мной произошла?!»
— Это всё тот же кошмар с Найтмер Мун? — спросила принцесса ночи, смотря мне прямо в глаза.
Я кивнул и облизал засохшие губы, попытавшись сказать хотя бы что-то, но вновь начался кашель.
— Не пытайся говорить! — скомандовала Луна, — Идём в медицинское крыло и не смей спорить со мной!
Мне ничего не оставалось, как подчиниться и осторожно встать с постели. Подойдя к двери из своей комнаты, я почувствовал головокружение, но меня вовремя подхватила Луна.
— Держись за меня, — сказала принцесса, вставая удобнее, чтобы я опирался на неё, — Я помогу тебе дойти.
Я хотел сказать «спасибо», но промолчал, чтобы вновь не закашлять, и медленно, но верно мы направились в медицинское крыло замка.
Стевриан. Глава 40: Непутёвый грифон
Сопроводительный арт к главе:
https://derpicdn.net/img/view/2025/2/26/3555726.jpg
— И это твой бывший друг? — спросил я рядом стоящего со мной Дарк Стара.
— К огромному сожаления да, — пренебрежительно ответил мой друг, пожимая плечами и тряся головой.
Я понимающе вздохнул и потоптался на месте.
«Ну и ситуация. Даже представить не могу, как ему тяжело сейчас»
— А как его хоть звали? — спросил я, — Ты мне так и не сказал…
Единорог перевёл взгляд на меня и чуть прищурился.
— Я не очень хотел бы об этом говорить, — с горечью и лёгким раздражением сказал Стар, — но тебе скажу: его звали Винг Лайминг.
На дворе была ночь, необычайно темная для данного времени года, и поэтому улицы освещали фонари повышенной яркости, лил проливной дождь, который ощущался тяжёлым, как и сама обстановка вокруг.
В свою очередь, я вместе с местной полицией, Старом и ещё двумя лунными гвардейцами-фестралов по именам Сильвер Найт и Шадоу Блитц, стоял посреди улицы в пригороде Мэйнхеттена между домами тридцать два и тридцать по улице Лазури, освещая переулок перед собой карманными источниками света.
И передо мной, освещаемый светом этих самых фонарей, в луже размытой от дождя крови лежал обезображенный множеством ножевых и рваных ран труп пони-единорога.
Морда погибшего была испачкана грязью вперемешку с запёкшейся кровью, поэтому на первый взгляд крайне затруднительно было определить, кем был этот умерший. Однако, несмотря на то, что определить цвет шерсти и гривы было трудно из-за той же грязи, Стар подсказал, что жеребец был кремового окраса, а его грива голубой. Когда я слегка оттёр грязь на нескольких участках шерсти на теле и часть слипшиеся гривы, то всё так и оказалось.
Переходя к самим ранам я отметил про себя, что ножевые ранения были нанесены в район шеи, виска, подбородка, подмышечных впадин, груди и живота. Раны от когтей же располагались на морде, шее, спине, груди, правом боку и крупе с правой стороны.
Но что сразу бросилось мне в глаза, так это характер ранений: ножевые, нанесенные отнюдь не беспорядочно, словно убийца знал, в какие места ударить, чтобы убить быстро, однако число ран говорило о том, что нападавший явно был очень зол.
Рваные раны от когтей же были беспорядочными, словно нанесены в приступе животной ярости.
Также я отметил про себя, что рог, скорее всего, был поврежден в ходе драки, но недостаточно, чтобы отломаться.
Всё это я определил на относительно беглый взгляд, тем более, что более тщательному осмотру дождь явно не способствовал.
— Кто мог такое сделать? — спросил я, повернув голову в сторону Стара, чуть морщась от осознания жестокости убийства, — Как считаешь?
— Я точно не могу сказать, но кандидатов из возможных разумных рас с когтями не так много, — единорог указал на следы на шее, — Смотри, обычно такого рода раны оставляют грифоны, гиппогриффы и молодые медведи, но говорить всё же рано.
— Грифоны? — удивлённо спросил я и хмыкнул многозначно, — А много их проживает на территории Эквестрии?
— Точной статистики у меня нет, но пару тысяч точно наберётся. Они всегда являются городскими жителями, поэтому найти их будет не очень сложно. Однако выцепить среди них одного конкретного будет тяжеловато.
— Соглашусь с коллегой, — сказал Шадоу, подходя к нам и вставая слева от меня, — Это всё равно, что искать иголку в стоге сена, но мы обязаны это сделать, пока в дело не вмешалась дневная гвардия.
— Напомни, а почему мы должны выяснить убийцу раньше дневной гвардии? — спросил я, посмотрев на фестрала.
— Дело в том, что несмотря на сменившийся статус, сестра Госпожи всё ещё командует дневной гвардией, — стал объяснять жеребец, — Найдя убийцу, они передадут его Селестии, и в таком случае, если за убийством есть нечто большее, чем, например, месть, то мы об этом уже никогда не узнаем. Учитывая нелюбовь солнцезадой к смертным казням, она, скорее всего, попытается «исправить» убийцу и, вероятнее всего сломает тому психику. Не удивляйся, Фолкет — мы в курсе методов сестры нашей Госпожи.
— А разве сначала над ним следователи не поработают, чтобы вытянуть сведения? — спросил я, подняв «бровь».
— Поработают, но, учитывая их методы, не думаю, что им удастся вытянуть многое.
— Интересно, а на основе чего вообще делаешь такие выводы? — вновь поинтересовался я.
— Мы уже имели опыт весьма плотного сотрудничества с ними и я, как специалист по допросам, могу сказать, что методы у них дилетантские, а результативность крайне мала, — вновь ответил мне Шедоу, махнув пренебрежительно ногой и фыркнув, — Когда мы поймаем этого изверга, то я покажу, как действительно стоит проводить допросы. Тебе, как потенциальному гвардейцу, это пригодится.
— Мне придется пытать кого-то? — чуть удивлённо округлил я глаза.
— Возможно, — кивнул жеребец и посмотрел на тело перед нами, — Ладно. Что скажете о трупе?
Я пересказал свои наблюдения, которые сделал ранее, на что получил удовлетворительные кивки.
— И каковы твои выводы, кадет? — спросил Шедоу, когда я закончил.
— Я могу предположить, что раны от когтей могли быть нанесены в приступе гнева, очень сильного гнева, — начал я, хмыкнув, размышляя над каждым словом, — Если бы эти раны убили жертву, то ножевые ранения были бы излишними. Поэтому я предполагаю два варианта: либо убийца психопат, либо жертва была ещё жива после нанесения ран когтями, и многочисленные ранения ножом вполне могли быть попыткой добить жеребца. Судя по многочисленности этих самых ран, опять же предположу, что смертельным стало именно ранение в височную часть головы.
— Весьма правдоподобно, — кивнул гвардеец, внимательно осмотрев тело взглядом, а затем повернул голову ко мне и продолжил, — Однако это не объясняет откуда такая злость убийцы взялась. Также это не объясняет, почему пытались добить ножом, а не теми же когтями, а также не отвечает на вопрос: зачем было наносить удары по всем жизненно важным точкам сразу.
— И мы тоже задаёмся этими же вопросами, — встрял в разговор один из следователей.
Я повернул к нему голову и увидел земнопони в длинном сером плаще, который носят всякие детективы в нуарных фильмах, но с поправкой на анатомию пони. С левого бока на ремне у служителя закона был привязан работающий фонарь, а на правом пистолетная кобура, возможно, с оружием в ней. Также на этом пони была надета большая шляпа с вырезами для ушей, напоминающая так называемую «федору» серого цвета. Какого цвета была шерсть, грива и кьютимарка я не смог разобрать, но черты морды у «детектива» были весьма острые, грубые, но на удивление у того не было усов. Также у следователя отсутствовал кончик правого уха.
Помимо этого он курил сигарету, судя по внешнему виду, без фильтра, и даже сквозь сырость от проливного дождя, я чувствовал, как от этого жеребца несёт куревом, отчего мне хотелось отойти куда подальше.
«Неприятный запашок», — отметил я, поморщившись, но всё же не отошёл, — «Всегда не любил курево и курящих. Пьющих алкоголь, в принципе тоже»
— Вопросов много, а ответов нет, — продолжил он тем временем, затягиваясь сигаретой, глядя на меня, — Однако этот великан выдвинул довольно неплохую теорию. Молодец.
— Великан, значит? — фыркнул я в ответ на такую «кличку» и покачал головой, — Я просто исхожу из того, что вижу. Да и у меня есть вопрос: вы грязь с морды трупа смывать не собираетесь?
— Мы не можем отодрать это даже телекинезом, — посмотрев на труп, а потом вновь на меня, ответил собеседник, — Тут нужно вскрытие в морге, не иначе.
— Значит вы ждёте, пока мы закончим, чтобы отправить тело в морг? — спросил я, — Вы бы его накрыли чем-нибудь перед дождем.
— Да мы бы с радостью, да нечем только, — пожал плечами следователь, — Жеребцы, которые занимаются упаковкой и перевозкой тел, пока ещё не прибыли.
Достаточно было упомянуть этих пони, как со стороны улицы послышался шум приближающегося грузового автомобиля, что несколько удивило меня, ибо полноценного современного транспорта в Эквестрии я ещё не наблюдал до этого.
Я повернулся на шум и увидел, как к нам и вправду подъехала грузовая машина, остановившись напротив места происшествия. Из неё вышло двое пони в плащах-дождевиках с капюшонами и стали о чем-то разговаривать со следователями. А я тем временем занялся изучением внешнего вида автомобиля.
Внешне машина напоминала типичный американский грузовой автомобиль сороковых годов двадцатого века на Земле. У неё тоже был большой вместительный кузов, покрытый поверх брезентом для защиты от дождя, шесть колес, две большие яркие фары спереди и крупная решётка радиатора. Однако сама кабина водителя была несколько вытянута вперёд, что увеличивало место в ней, и это привлекло моё внимание. В остальном же автомобиль ничем не выделялся относительно своей человеческой альтернативы.
Засмотревшись на всё это, я даже не заметил, как меня окликнули, и потому среагировал не сразу:
— Что такое? — спросил я, услышав свое имя, сказанное возмущенный тоном.
— Ты автомобилей никогда не видел, сынок? — усмехнувшись, ответил вопросом на вопрос один из приехавших.
— Видел, но не в Эквестрии, — ответил я, покачав головой, — Я так понимаю, что автомобили в этой стране редкое явление?
— Агась, — кивнул собеседник, — В Эквестрию их стали завозить совсем недавно, да и то в малых количествах. Дело в том, что для адаптации к анатомии пони приходится полностью переделывать кабину и это занимает…
— Эй! — подал голос один из следователей, возмущённо окликнув нас, — Труп надо в морг вести на вскрытие, а не болтать про автомобили! Берите его и несите в машину!
«Справедливо», — отметил я про себя, — «Не ждать же пока тело начнёт подгнивать? Что-то Disco Elysium вспомнился»
Пока работники под навесом упаковывали тело пони в черный прорезиненный мешок, я воспользовался передышкой и осмотрелся по сторонам. Тут я заметил нечто блестящее в глубине переулка, рядом с тем местом, где лежало тело.
«И почему я сразу этого не заметил?», — подумал я про себя и направился к предмету.
Подойдя поближе, я обнаружил там карманные часы круглой формы с корпусом из похожего на серебро материала.
Я поднял предмет телекинезом и присмотрелся к нему внимательней, обнаружив на корпусе выпуклое изображение, очень напоминающее герб Империи грифонов. Помимо этого я обнаружил сбоку колёсико, которое отвечало обычно за регулировку времени на часах, и целых две кнопки. С обратной стороны корпуса никаких надписей, рисунков или иных интересных деталей не было, кроме слабо заметной царапины от когтя.
— Фолкет, — послышался позади меня голос Стара и хлюпающий звук его шагов по лужам, — ты что-то нашел?
Я повернулся к другу и продемонстрировал ему свою находку.
— Да, нашёл вот эти часы.
— Это не часы, — жеребец подошёл ближе, — Разве ты не знаешь, что это такое?
— На корпусе изображён герб Империи грифонов, — посмотрев на предмет в телекинезе, сказал я, а затем вновь перевёл взгляд на Стара, — Как по мне — это карманные часы, разве нет?
— Это не часы, точно говорю, — покачал головой гвардеец, — Видимо ты и впрямь давно не был в Империи или за новостями не следишь, ибо то, что ты держишь в телекинезе, является так называемым «Щебетарём».
— «Щебетарём»? — переспросил я, удивлённо приподняв «бровь».
— Да, — вновь кивнул мой приятель, — Этот малыш крайне редок, а тем более из такого материала, ибо был изобретён буквально год назад. Обычно, его получают офицеры Империи за особые заслуги, но иногда и учёные.
— Так что это за «Щебетарь» такой и что в нём особенного? — вновь переспросил я, тяжело вздохнув, осознавая, что веду себя довольно глупо со стороны сейчас.
— Можно сказать, что это портативное записывающее устройство наподобие диктофона, — объяснил, наконец лунный гвардеец, — Разрешишь его посмотреть поближе?
Поняв, что он хочет сам подержать данное чудо техники, я передал ему в телекинез «Щебетарь» и некоторое время стоял молча, пока мой друг всячески вращал и осматривал предмет. Так продолжалось где-то с минуту, после чего Стар нажал на верхнюю кнопку, и крышка псевдочасов со стороны герба открылась.
Я обошел своего приятеля и встал сбоку от него, увидев, что внутри часов находятся множество шестерней из двух разных металлов и нечто похожее на компьютерную плату черного цвета с характерными для них «дорожками».
Пусть сама плата и была несколько примитивна относительно аналогов из двадцать первого века Земли, но для местных технологий такое было весьма футуристично.
Также я заметил нечто, напоминающее маленькие рычажки, которые проходили между шестернями. И всё это было под толстым защитным стеклом, которое, наверное могло бы выдержать и прямой удар кувалды не разбившись.
Особенно из всего этого выделялись три шестерни, которые, в отличие от остальных, медных, казались сделанными из золота. На каждой из золотых шестерней было по восемь выемок на зубцах, бесцветные, кроме трёх на правой шестерёнке, которая располагалась ближе остальных к внешней части корпуса — там эти три выемки имели белый цвет.
Помимо этого я заметил, что около каждой шестерёнки находилось по одному круглому диску с еле заметными стрелками, которые указывали на одну из выемок на этих шестернях. Однако в данный момент двое из трёх колёс были повернуты таким образом, что стрелки указывали в противоположную от шестерней сторону, в то время как стрелочка на третьем указывала на одну из белых выемок.
Также я обратил внимание, что на внутренней стороне крышки было сделано несколько надписей на грифоньем. Судя по виду, выведены надписи были «методом тиснения по металлу». В верхней части в виде курсива была надпись: «Hergestellt im Greif-Imperium». (Сделано в Империи Грифонов). Под ней, также под углом, дата «21.05.146 ЕЕ». Внизу, опять же, курсивом, но под другим углом наклона, было нечто, напоминающее девиз: «Schutz. Opferbereitschaft. Die Rettung». (Защита. Жертвенность. Спасение).
— Какая интересная вещица, — констатировал я несколько удивлённо, — А как этот «Щебетарь» вообще работает?
— У нас, то есть у учёных Эквестрии, не было возможности изучить механизм работы устройства, но я не думаю, что здесь нечто заумное, — вновь повертев предмет в телекинезе, сказал Стар.
— Вы что-то нашли? — задал вопрос пони-следователь, подходя к нам со спины. Это был тот самый, с которым мы говорили до этого,
— Да, нашли, — повернувшись к нему вместе со мной, Стар продемонстрировал тому найденный предмет, — Это «Щебетарь».
Между нами повисло гробовое молчание. А затем глаза следователя неожиданно округлились.
— Да вы, должно быть, шутите?! — крайне удивлённо бросил пони в плаще, выпустив из пасти сигарету, которую всё ещё курил, отчего та упала в лужу и затухла, — Охренеть! Да это настоящее сокровище для расследования! Там есть записи?
— Не уверен, — начал уже я, глянув на чудо техники, — но на трёх позолоченных шестернях внутри есть три белые выемки из двадцати четырёх…
— Аж три! — перебил меня всё тот же следователь, — Давайте скорее забирайтесь в машину! В полицейском участке лучше всего прослушать записи, что на нём есть!
Отдав «Щебетарь» пони в плаще, мы погрузились в автомобиль. Стар сел в кабину, а я ввиду своих размеров разместился в кузове вместе с остальными. После того, как все устроились на своих местах, машина тронулась, и мы поехали в направлении полицейского участка.
— Кто будет вскрывать труп? — спросил я жеребца в медицинском халате, закрывающим фактически всё тело, кроме копыт и морды. Тело уже привезли в морг, и мы лишь ждали начала процесса.
— Генрих Фогель, — коротко ответил мне собеседник, — Извините, но мне нужно работать.
Смотря вслед уходящему по коридору жеребцу, я задумался о том, что мог делать «Щебетарь» в том переулке:
«Интересно, кто же владелец этого портативного диктофона?», — хмыкнул я, — «Тот пони или убийца? Надеюсь, что скоро я это выясню. Не каждый же день выдаётся поучаствовать в расследовании такого дела»
Поскольку я хотел участвовать при вскрытии тела, то врача-судмедэксперта пришлось ждать долго. За это время другие медицинские работники, коих было немного, успели доставить тело, положить на стол для вскрытий, подготовить инструменты и перекинуться парой фраз.
Когда я уже хотел подремать, ибо не спал уже полтора дня, то в другом конце коридора, куда ранее ушел тот пони, с которым я и говорил, показался рослый грифон в медицинском костюме, закрывающим всё тело, кроме головы, ладоней передних лап и частично задних лап, вплоть до областей костей плюсны. Вместо обуви, у грифона было нечто напоминающее бахилы белого цвета, и передвигался он исключительно на задних лапах, немного сгорбившись ввиду строения скелета.
«И удобно ему так ходить? Даже когда я был в драконьем теле, то ходил почти также и это было не очень удобно. Ну ладно, не стоит сейчас бурчать»
Когда грифон подошёл поближе, то я смог повнимательней его разглядеть. В первую очередь я почему-то обратил внимание на его относительно короткий по отношению к морде изогнутый клюв и подметил, что местами тот истёрся, образовав зазубрины, особенно ближе к краю.
Лишь после этого я обратил внимание на форму головы: она значительно сильнее напоминала орлиную и была массивнее, чем у Гильды.
Перья у грифона на голове были по большей части голубыми и лишь местами черные, например, по центру головы и до затылка. Однако местами они являлись словно седеющими, буквально на кончиках.
Также у него были голубые глаза, а взгляд самого грифона выражал вселенскую усталость. Под глазами, как в подтверждение того, что я заметил ранее, были заметные мешки, словно грифон больше недели не спал.
— Это вы Генрих Фогель? — спросил я, когда грифон встретился со мной взглядом.
— Das ist richtig, Küken (Это правильно, птенец! (пренебрежительная форма речи))! — несколько ехидным тоном ответил собеседник, фыркнув в конце, — Это ты значит Фолкет? Ein weiterer Amateur wurde wahrscheinlich zu mir geschickt (Вероятно, ко мне был послан еще один любитель).
— Пропущу это мимо ушей, — сказал я мысли вслух, хотя меня его фраза немного и задела, вызвав одновременно с этим «хмык» у собеседника, — Да и я бы хотел присутствовать при аутопсии тела Винга Лайминга.
— У меня уже есть ассистенты, — усталым тоном сказал грифон, но, посмотрев куда-то позади меня, тяжело вздохнул и помотал головой, — Но на этот раз позволю присутствовать.
Я заметил, что собеседник говорит на русском не только с характерным для грифонов свистом, но и с типичным немецким акцентом, что показалось мне почему-то любопытным.
Хмыкнув, я посмотрел назад и увидел у себя за спиной Вульпу, которая строго смотрела на грифона. Однако, заметив мой взгляд, она сменила выражение на более нейтральное.
— Здравствуй, Фолкет, — поприветствовала меня кобыла, — Хорошо, что ты присоединился к расследованию. Нам как раз были необходимы лучшие уши и глаза.
— Да в этом ничего такого нет, — пожал я плечами, — Мне нужно обучаться, да и помочь Стару я не против.
— И ты уже помог, найдя «Щебетарь», — кивнула собеседница, а затем вновь обратилась к грифону-эксперту, — Когда закончите со вскрытием, то вы с Фолкетом тоже потребуетесь, мистер Фогель.
— Kein Problem, Lieutenan (tНикаких проблем, лейтенант)! — ответил Генрих, — Ожидайте нас в течение нескольких часов.
— Так точно, лейтенант! — отрапортовал я, и Вульпа, кивнув, направилась в противоположную от нас сторону коридора.
— Значит так, — обратился ко мне грифон, повернув голову ко мне, — Такого огромного медицинского костюма для тебя у нас нет, поэтому просто стой в стороне и делай то, что я тебе скажу. Всё ясно?
— Так точно, всё ясно! — ответил я, заметив, что грифон как-то резко перешёл на приказной тон.
«Почему-то у меня такое чувство, что он бывший офицер», — подметил я, оценив его поведение, когда тот перешёл на приказной тон, — «Хотя не мудрено — все грифоны проходят через учебные военные лагеря. Даже у моего альтер-эго имеется звание младшего сержанта, так что ничего удивительного»
Далее мы молча вошли в большую комнату с белыми стенами и двумя закрашенными изнутри окнами, которая предназначалась для вскрытия трупов.
В комнате было четыре железных стола, стоящих на высоких регулируемых при помощи рычага платформах. Три из четырёх столов на момент нашего появления пустовали. На последнем же лежало тело Винга, которое было очищено от грязи на шерсти, кроме морды в районе глаз. Также у ближайшей к нам стены стояло несколько длинных ящиков с нумерацией закрытых полок от одного до пяти и написанными рядом с этими же цифрами и буквами на эквестрийском. Освещали же комнату всего четыре обычные лампочки, одна из которых ничем не была прикрыта и висела на оголённом проводе, что напомнило мне своим видом о типичных российских зданиях советского периода, что дожили до двадцать первого века.
Эксперт вошёл передо мной и только в этот момент я заметил, что его крылья были максимально плотно прижаты к спине и каждое было одето в плотную голубую ткань, что делало вид грифона, на мой взгляд несколько забавным.
«Забавно выглядит! Но должен подметить, что он готовился максимально основательно ко вскрытию. Небось сейчас наденет маску, очки и перчатки?»
Словно угадав мои мысли, грифон подошёл к одному из ящиков, стоявших у стены и достал оттуда маску. Надев её на морду, он вытащил вслед толстые резиновые перчатки и с лёгкостью натянул их на свои когтистые передние лапы. Лишь после этого он вытащил из ящика большие медицинские очки и также надел их на глаза, застегнув резинку на затылке. После всех этих приготовлений, он, наконец, подошёл к телу, остановился и, подумав пару мгновений, повернулся ко мне.
— Вон там в углу печатная машинка, — грифон указал своей передней лапой в дальний угол комнаты, где действительно стояла печатная машинка рядом с листами бумаги формата А4, — Будешь записывать то, что я диктую. Повторять я не буду, поэтому успевай.
Кивнув, я подошёл туда, куда указал Генрих, и обратил внимание, что печатная машинка явно не предназначена для пони: кнопки были слишком маленькими для копыт, их было весьма много, примерно в шесть горизонтальных рядов и двенадцать по вертикали, а язык, написанный на них, был эквестрийским. Кнопка же для вращения валика явно была сделана для пальцев, впрочем, как и остальные детали машинки.
Если подытожить увиденное, то выходило, что пони не могли бы воспользоваться этой печатной машинкой, если бы это не были единороги, разумеется. Поскольку я как раз был, условно говоря, единорогом и адептом псионики, то мог воспользоваться ею и без пальцев, что и сделал, попробовав нажать десять клавиш, пока меня гневно не окликнул грифон.
— Не балуйся! — погрозил он мне своим когтистым пальцем, искоса посмотрев на меня сквозь очки, — Вставь бумагу и начинаем!
Я вставил лист бумаги в печатную машинку, проверил наличие пасты внутри «на глаз» и приготовился писать, поглядывая то на грифона, то на машинку.
— Объект исследования: пони-единорог Винг Лайминг, — сухо начал Фогель, осматривая морду погибшего, — Шерсть кремового оттенка. Грива голубого оттенка.
Сказав это, грифон подошёл к крупу умершего и посмотрел на его кьютимарку.
— Кьютимарка являет собой меч, объятый синим пламенем, — хмыкнув, сказал грифон, с трудом выговорив слово «кьютимарка», отчего получился жуткий и режущий слух немецкий акцент, заставивший меня невольно поморщиться.
Некоторое время походив вокруг тела и внимательно посмотрев на него под различными углами, иногда приседая, чтобы осмотреть его внимательней, Генрих, наконец, остановился около головы и продолжил диктовать:
— Вне области повреждений, открой скобки, которые будут описаны ниже, закрой скобки, шерсть и грива без признаков повреждений. Следов отсутствующих волосяных покровов на голове, шее, туловище, ногах, паховой области, крупе и области хвоста не обнаружено.
В этот момент меня пробил приступ дежавю: я вспомнил свою прошлую работу, когда мне подобным же образом диктовали повреждения приходившие в организацию люди; как я часами был вынужден сидеть на стуле и под диктовку записывать всё, что говорит судебно-медицинский эксперт. Ситуация сейчас была абсолютно идентичной, хотя я и не работал более лаборантом, но на мгновение мне всё же сделалось не по себе от такого совпадения. Конечно, я сам вызвался, но это всё равно было жутко. Да и сама работа была неприятной.
— На морде в районе глаз присутствует твердая субстанция, полностью покрывающая эту область, — прикоснувшись к морде жеребца, сказал грифон, — Приступаю к удалению. Эту фразу не пиши. Пиши сам процесс вскрытия, а я буду описывать.
С этими словами Генрих повернул голову ко мне и указал на соседний стол рядом со мной.
— Подай остроконечный скальпель, — скомандовал мне Фогель и подставил раскрытую лапу в ожидании.
Я, найдя взглядом нужный инструмент, передал тот грифону посредством телекинеза, и тот принялся за отделение «субстанции» с морды умершего. Так продолжалось примерно минут пять и, как бы это не звучало странно, но мне было интересно наблюдать за процессом, хотя многие бы уже упали от одного вида трупа в обморок. В один момент Генриху всё же удалось отделить «грязь» и я увидел, что глаза Винга были выцарапаны, причем крайне небрежно, что подтверждали торчащие из ран фрагменты оголённого черепа.
«Блин!» — подумал я, поморщившись, — «Нечто такое я и ожидал. Но всё равно неприятно, особенно учитывая то, что я представил сейчас, каково ему было, когда он лишился глаз — это жутко больно!»
— Запиши, — отдал мне команду грифон, — При удалении субстанции с области морды визуализируется полное отсутствие глазных яблок в глазницах. От центральной части лобной области слева и справа до области основания костей носа через область глазниц визуализируются две рваные раны, длиной в восемь сантиметров и шириной в два сантиметра, дно ран — кости черепа.
«Жесть!» — вновь подумал я, — «Но как же интересно, ёшкин кот!»
Дальнейшее исследование тела происходило в том же ключе. Как выяснилось, на теле пони было тридцать две рваные раны, двадцать из которых являлись поверхностными и не представляли серьезной опасности для здоровья. Остальные же имели потенциал для причинения серьезных увечий, но по завершению судебного эксперта они не повлекли смерть пострадавшего.
Однако отсутствие глаз натолкнуло грифона на весьма интересную теорию, которой он поделился со мной и просил не записывать: в грифоньей культуре выцарапать глаза кому-либо означает, что напавший видел нечто такое ужасное, что сделала его жертва, что оставило на психике неизгладимый отпечаток. Это был своеобразный акт мести, заставить причинившего моральные страдания испытать то же, что и его жертва.
После этого, вернувшись к осмотру тела и перечислив ножевые ранения, Генрих сделал вывод о том, что удары ножом были сделаны до того, как убийца решил когтями окончательно убить свою жертву. Да, по словам эксперта, даже после двадцати восьми ножевых ранений, а именно столько их по итогу было, Винг всё ещё оставался жив, хотя и недолго.
Вскрыв туловище жертвы, Фогель покопался во внутренностях, попутно продиктовав их целостность, и заключил, что у единорога в организме осталось совсем мало крови.
Значительная часть артерий и вен была повреждена либо полностью, либо частично, отчего кровь беспрепятственно выходила наружу обильным потоком. Один из желудочков сердца был разорван, но недостаточно сильно, чтобы кровь вылилась во внутреннюю полость тела. Остальные же внутренние органы, в целом, были сохранены, если не считать печень, которая явно была на последней стадии деградации от алкоголя — циррозе.
Проанализировав все эти данные, а также перечитав то, что я написал, эксперт дал предварительный ответ на вопрос о причине смерти: обширная потеря крови, и, возможно, болевой шок.
Вспомнив про ранение в височную часть головы, я сказал про это эксперту, но тот ответил, что череп не был пробит и мозг не пострадал, если не считать сильного удара головой о твердую поверхность, отчего также треснул и рог.
— Что ж, — подвёл итоги грифон, снимая перчатки и маску, чтобы тут же выкинуть их в ведёрко с дезинфицирующим средством, — ничего удивительного на этот раз. Типичное mord aus rache (убийство из мести). Однако не мне судить. Дело эксперта вскрыть, описать и передать в компетентные органы, а они пусть сами в мотивах разбираются.
— Это было познавательно, — улыбнувшись, сказал я, поправляя те семь листов, которые я исписал за время, которое мы провели на вскрытии.
— Во всяком случае, как ассистент ты вполне нормальный, — снимая с себя халат, бахилы и покрытие с крыльев, сказал Фогель, убрав снятое в другое ведёрко с дезинфицирующим раствором, — Идём, а то эта ваша Вульпа нас заждалась!
Спустя пять минут мы сдали все материалы по вскрытию и уже были в относительно небольшом кабинете, где на квадратном столике лежал один только «Щебетарь». Помимо меня с Генрихом в помещении находилась Вульпа, Стар и один из следователей, который ранее курил сигарету. И, когда мы все собрались, то первой разговор начала лейтенант лунной гвардии:
— Итак, джентлькольты, какие-нибудь будут вопросы прежде, чем мы начнем прослушивание записей?
Спустя несколько секунд никто так и не проронил и слова, а посему, кивнув, Вульпа передала «Щебетарь» грифону, и тот, пару мгновений посмотрев на него в открытом состоянии, нажал на нижнюю кнопку, после чего послышался щелчок.
— Эта запись номер один, — раздался довольно четкий голос из динамиков «часов», которых я так и не увидел, — Даже не знаю, зачем я это записываю, но раз эта штука работает, то хочу рассказать одну вещь: я не смог уберечь ваше наследие, ибо записи удалились. Кем бы ты ни был, владелец этого «Щебетаря», но я всё просрал, и даже часа с момента твоей смерти не прошло! В общем, я хочу извиниться хотя бы перед самим собой. Ещё хочу сказать, что я никогда больше не поеду к грифонам — лучше сдохну в подворотне! Короче: всё это слишком для меня — я устал!
На этом первая запись прекратилась и я заметил как с тихим щелчком, стрелка переключилась на следующую заполненную ячейку одновременно с прокручиванием шестерни. Генрих отпустил кнопку, смотря на устройство.
— Что думаете об этом? — подала первой голос Вульпа, посмотрев на всех нас по очереди.
— Это действительно голос Винга, — ответил ей Стар, — Разве что на записи он кажется несколько искаженным что-ли.
— Есть у вас мысли, о чём он мог говорить на этой записи? — задала новый вопрос фестралка.
— Он говорил, что записи были стёрты, и что виноват в этом он, — решил ответить я, обращаясь ко всем, — Возможно, он хотел что-то скрыть? Он куда-то ездил недавно?
— Согласно тем сведениям, что я собрала — он полгода был в качестве волонтёра, которые отправились в Нова Грифонию для помощи пострадавшим в результате набегов банд белых медведей.
— Банд белых медведей? — удивлённо переспросил я, — Разве Эквестрия с белыми медведям не торгует рыбой?
— При чем тут Эквестрия? — несколько удивлённо спросил Стар, недоверчиво посмотрев на меня, — Эквестрия в их дела не вмешивается.
— Тут немного в ином дело, — стала объяснять кобыла, — Несмотря на вполне себе официальное правительство, армию и прочие атрибуты пусть и несколько отсталого, но всё же государства, бандитизм среди медведей не редкость, особенно на границе с Пингландом и Нова Грифонией, где слишком суровый климат. Эту область никто не контролирует, поэтому бандитизм там и процветает.
— Понятно, — только и сказал я, цикнув языком, — Что же он там такого увидел?
— Не могу знать, — пожала плечами Вульпа, — Но, полагаю, что нечто действительно нехорошее.
— По слухам, на северо-западной границе Нова Грифонии была крупная заварушка с участием регулярной армии, — встрял в разговор Генрих, вертя «Щебетарь» в когтистых пальцах, — Может быть, он был там.
— Погодите-ка! — топнув по столу, обратилась к грифону Вульпа, — Я слышала об этом! Это было три с половиной месяца назад! Об этом нам принцесса Луна рассказывала — там была настоящая бойня!
— Думаю, вот и ответ на ваши вопросы, frau leutnant (госпожа лейтенант), — сказал ей грифон, после чего начал рассматривать «Щебетарь» более подробно, особенно под крышкой с гербом Империи.
— Вполне вероятно, что это так, — хмыкнув, сказала лейтенант лунной гвардии, — Однако, насколько мне известно, все, кто находился там, погибли, кроме гражданских, которые проживали в том районе. Их успели эвакуировать.
Я хмыкнул, размышляя над всем услышанным, но в один момент почувствовал на себе пристальный взгляд и посмотрел на Генриха, встретившись с ним глазами. На его морде было выражение одновременно недоверия, удивления и подозрительности, отчего я был несколько ошарашен, но виду не подал.
«Чего это он на меня так смотрит? Он что-то знает о том, кто я?»
Пока я задавался этими вопросами, грифон вновь перевёл взгляд на присутствующих, но напряжение от него я всё ещё ощущал.
— Давайте послушаем вторую запись, — подал голос молчавший до сего момента следователь.
Генрих кивнул и вновь нажал на кнопку, и из динамиков послышался всё тот же голос Винга Лайминга, но более хриплый, и, судя по тону и иным косвенным признаком, тот был сильно пьян:
— Что б эта сука дискордова захлебнулась в собственной конче! Бросить меня — ветерана спасательной службы, которого награждала сама принцесса Селестия?! Да она ебнутая на голову!
От такого потока сквернословия Вульпа покачала головой, а Стар сделал фейсхуфф.
— Ух и приду я к ней, сломаю ноги и запихну ей в пизду! — после последнего слова послышались булькающие звуки, словно кто-то пьёт из горла бутылки, после чего послышался глухой звук удара, — Сука ебанутая! Я превращу её жизнь в ад и сделаю это прямо сейчас, нахуй!
Вслед за этими словами послышался звук падения и удаляющиеся шаги. Примерно ещё две минуты на записи была тишина, а потом она прекратилась и автоматически переключилась на последнюю третью. Генрих убрал палец с кнопки и, цокнув языком, покачал головой.
— Какой-то твой бывший приятель ненормальный, — обратился я к Стару.
— Он всегда был импульсивным, — ответил зеленогривый единорог, — Однако настолько импульсивным он не был. Я помню его более спокойным, несмотря на определённую долю сексизма…
— Видимо, пережитое в Нова Грифонии сломало его окончательно, — предположила Вульпа, перебив подчинённого, — Если судить по услышанному, он употреблял алкоголь или схожие напитки. Возможно, чтобы забыться.
— Это совпадает с результатами вскрытия, — подтвердил грифон, кивнув, — Печень погибшего была поражена циррозом, причем очень сильно.
— Я же говорил ему, что любовь к выпивке его погубит! — с раздражением сказал Стар, слегка топнув по столику и склонил голову, — Идиот, что ещё сказать!
— Он упоминал о том, что хочет какую-то кобылу покалечить, — начал я и повернулся к следователю, — В последнее время не было случаев избиений или убийств кобыл?
— На самом деле три дня назад был случай, — кивнул жеребец, — Некто неизвестный ворвался в квартиру Миракл Сьют и серьезно избил её. Но и это ещё не всё — по итогу мои коллеги следов преступника не засекли, словно тот исчез. Но и это ещё не всё — Миракл была не просто избита, но и находилась в непотребном положении с резиновыми елд…
— Хватит! — внезапно вмешалась Вульпа, подняв свою ногу на уровень головы, — Довольно! Мы поняли!
«Полиция никогда не меняется», — с грустью и иронией подметил я про себя, — «На Земле были гопниками, так и тут ими же являются...»
— Может быть эти события связаны? — предположил я, решив не высказывать замечание представителю закона насчёт неприличных выражений, — Эта кобыла его бросила, он пошел, избил её и сбежал перед приходом полиции, и спустя несколько дней его убили. Я думаю так.
— Интересная гипотеза, — хмыкнув, сказал следователь и повернул голову к грифону, — Теперь послушаем третью запись.
— Прежде, чем мы продолжим, я бы хотел спросить, — решил задать я вопрос, который так и не успел озвучить ранее, — Скажите, а что вы выяснили по поводу грязи на теле Винга? Когда мы прибыли на место, то он был весь в грязи и земле.
— По предварительным данным драка началась в ближайшем парке, который носит имя Старсвирла Бородатого. Видимо, единорог бежал от преследователя, не разбирая дороги, и несколько раз упал в грязь, которую размыло дождём.
— А есть свидетели этой погони? — решил спросить следователя Стар, повернувшись к нему.
— Пока что мы их ищем, — облокотившись на стол, ответил жеребец, — Ладно, продолжаем!
Вновь Фогель нажал на кнопку, и испуганный голос Винга тут же раздался в из «часов»:
— Какой же пиздец я творю! — на фоне слышались шаги, какие-то шуршания и каркание ворон, — Надо завязывать с алкоголем, а то я сейчас сблюю!
Словно в подтверждении его слов неожиданно послышались соответствующее рвотным позывам звуки, которые продолжались добрые двадцать секунд.
— В кого я, сука, превратился? — вновь послышался голос бывшего друга Стара, — Лучше бы я сдох тогда!
— Erwischt, du Bastard (Попался, ублюдок)! — послышался громкий голос с характерным для грифонов посвистыванием.
— Это снова ты? — голос жеребца на записи стал совсем испуганным, чуть ли не переходящим в панику, — Что тебе нужно от меня, твою дискордову мать?!
— Rache (Месть)! — прислушавшись в этот момент, я смог определить, что голос, судя по всему, принадлежал очень молодому разумному, вероятно, грифону.
Далее на записи слышались крики, звуки борьбы, шорох, звук ударов и мольбы о помощи, и лишь в нескольких моментах напавший произнёс фразы: «Das ist für das kaputte Leben einer Stute» (Это за сломанную жизнь кобылы)! и «Du wirst wissen, was Schmerz ist (Ты узнаешь, что такое боль)!». Однако данные фразы были произнесены настолько тихо, что мы еле смогли их услышать. Заканчивалась же запись душераздирающим воплем погибшего.
Примерно с минуту мы все сидели в молчании, обдумывая услышанное. Я посмотрел на пони, что находились тут, и увидел на их мордах различные выражения: у Стара читалась грусть вперемешку со злостью, у Вульпы откровенное презрение, а у следователя — задумчивость. Когда я повернул голову к Генриху, то заметил у него слабую ухмылку.
— Как я и полагал, — почесав клюв, начал грифон, нарушив молчание, и сложил передние лапы на груди, — убийство из мести.
— А что убийца сказал? — задала вопрос Вульпа.
— Он сказал, что пришёл ради мести и во время избиения произносил фразу «Это за сломанную жизнь кобылы» и «Ты узнаешь, что такое боль», — ответил я за Фогеля, чем вызвал у него раздраженный «фырк».
— Похоже, у нас завелся народный мститель, — ехидно заметил следователь и ухмыльнулся, — Не он первый занимается подобной деятельностью, но это первый случай убийства на почве мести.
— И что же вы делаете с этими преступниками? — спросил я у жеребца.
— Сажаем на срок, который зависит от тяжести их вины, — спокойно ответил тот, — Обычно от десяти до тридцати лет.
— Маловато, — покачав головой, сказала фестралка, — За подобную самодеятельность у нас, фестралов бы высекли плетьми у всех на виду, на главной площади, и лишь потом бы посадили в тюрьму.
На пару секунд воцарилась тишина, и все, кроме меня, несколько осуждающе посмотрели на кобылу.
— Чего? — развела та передними ногами слегка в стороны, — У нас общество весьма суровое.
— Я не совсем осуждаю, — вставил своё слово грифон, — но учитывая то, какие слухи я слышал о вашем народе, после такого пони может стать инвалидом.
— Может, — не стала отрицать Вульпа, кивнув, — однако это остудит его пыл и даст пример остальным, как не надо делать. И это убийце ещё повезёт, ибо месть у нас, фестралов, дело не редкое и иногда священное.
— В смысле? — задал я вопрос, удивлённо подняв правую «бровь».
— Буквально, — пожала вновь плечами кобыла, — Если тот, кому мстят, натворил преступления подобного рода, какие, предположительно, совершил Винг, то это избавит его убийцу от смертной казни. Таковы наши обычаи.
«Ну и обычаи у вас, Шарапов», — подытожил я про себя, — «Надеюсь, что это не часто происходит»
— Что же, — подвёл итог жеребец-следователь, решив сменить тему, — У нас имеются результаты вскрытия, голос убийцы, мотивы и даже известна его предположительная расовая принадлежность. Честно скажу: я к лунной гвардии относился скептически, но вы всего за четыре часа смогли найти столько, сколько дневная гвардия не найдет и за неделю. Я поражен!
И действительно — со времени нашего приезда сюда с места преступления и до данного момента прошло всего-лишь четыре часа. Я и сам был удивлен тому, с какой скоростью мы работаем: вот, что значит близкое сотрудничество с правоохранительными органами и некоторая доля власти, которая даёт статус личной гвардии принцессы.
Лунная гвардия благодаря принцессе Луне, что вовремя проявила инициативу в вопросах сотрудничества с правоохранительными органами, смогла довольно многого добиться. Помимо стандартного присутствия на местах преступлений и сотрудничества со следствием, Вульпа, благодаря своему положению и званию могла от имени принцессы значительно ускорить производство дела, чем и воспользовалась в этот раз. Но как именно она смогла это провернуть, я мог лишь догадываться.
— Это наша работа, — слегка улыбнувшись, кивнула фестралка и встала с пола, — Думаю, больше мы ничего не узнаем, поэтому предлагаю закончить.
— Прежде, чем мы это сделаем, я бы хотел кое-что рассказать о «Щебетаре», если позволите, — сказал грифон, обратившись к Вульпе.
— Конечно, господин Генрих, — кивнула та, — Что вы хотите сообщить?
— Я хочу сказать, что он, как мы узнали, не только не принадлежал изначально убитому, — Фогель опёрся на стол и посмотрел на окружающих, — но и был передан ему изначальным владельцем, вероятно, на смертном одре. Но важно не это. Сам «Щебетарь» был сделан чуть более года назад, буквально в первой партии, о чём говорит дата на внутренней стороне крышки. Также там написан какой-то девиз. Возможно это девиз подразделения, в котором служил истинный владелец этого чуда техники. Техника эта новая, и абы кто «Щебетарь» не получает.
— И к чему вы это? — со скепсисом спросила Вульпа.
— К тому, что мы могли бы найти того, кому ранее принадлежал «Щебетарь», и после окончания следствия передать его родственникам.
— Зачем? — удивился уже следователь, недоверчиво посмотрев на Генриха.
— По грифоньим традициям на вещи подобного рода в случае смерти военнослужащих при исполнении обязанностей имеют право родственники или живые боевые товарищи умершего, — ответил Фогель, — Как по мне, если вы захотите оставить «Щебетарь», то это может иметь последствия, если выяснится, что такая вещица находится не там, где должна.
— С точки зрения закона и следствия это неправильно! — возразил жеребец.
— Записи можно скопировать на обычный диктофон, — спокойно ответил грифон и выпрямился снова, — Это не сложно сделать?
— Я как-то об этом не подумал, — виновато сказал следователь.
— Именно поэтому мы здесь, — сказала Вульпа и обратилась затем ко всем, — Теперь мы точно закончили.
Когда я уже собирался выходить, Генрих окликнул меня и попросил задержаться на пару минут. Когда все остальные отошли на достаточное расстояние, чтобы нас не слышать, Фогель обратился ко мне, начав сразу с «козырей»:
— Я знаю кто ты, — сказал тот, указав на меня когтистым пальцем четырехпалой передней лапы.
На такое заявление я лишь поднял левую «бровь» и хмыкнул.
— Ты приёмный сын Теодора Фаэрвинга — моего боевого товарища и друга, — максимально серьезным тоном объяснил мне собеседник, — Я знаю, что ты дракон, и поэтому у меня есть вопрос: какого Маара ты пони?!
Последний вопрос был задан скорее обвинительным тоном на повышенной громкости, поэтому первой моей мыслью было возразить и нахамить грифону в ответ, но, вспомнив, что иногда грифоны могут не контролировать громкость и тон голоса, я смягчился.
Однако следующей моей реакцией, когда я осознал вопрос, был лёгкий ступор, ибо я не знал как ответить так, чтобы совсем не выдать себя, но и при этом сказать правду.
Собравшись с мыслями, я огляделся по сторонам и пригнулся, чтобы быть ближе к грифону:
— Это маскировка, — тихо сказал я, решив, что такого ответа будет вполне достаточно.
— О, маскировка! — ухмыльнулся Генрих, после чего сам посмотрел по сторонам, а затем вновь на меня, — Зачем она тебе?
— Как зачем? — возмутился я, — Разве вы не знаете, насколько плохо в Эквестрии относятся к драконам?
— К нам, грифонам тоже относятся не сильно лучше, ну и что с того? — ответил он вопросом на вопрос, пожав плечами.
— Это может привлечь нежелательное внимание и разрушить мою репутацию, которая и без того шаткая, — ответил я ещё более возмущённо, но не выходя за рамки обычного разговора.
— Всё равно не очень понимаю, — покачал собеседник головой, — Но тебе виднее, schuppig (чешуйчатый).
Я лишь фыркнул, ибо моё положение и впрямь могло сильно зависеть от расовой принадлежности — далеко не всякий, точнее, фактически никто не захочет иметь с драконами дела.
Драконы известны среди всех цивилизованных стран как варвары с племенным строем, частично кочевым. Они грабят и убивают мирных жителей, а чтобы справиться лишь с одним даже самым слабым драконом, потребуется целый полк солдат. Именно благодаря этому драконов в этом мире сильно невзлюбили, и, если грифоны ещё худо-бедно готовы их терпеть, то страны, которые пострадали от них сильнее всего, вроде той же Эквестрии, готовы гнать тех, как говорят, «ссаными тряпками» со своей земли. Лишь Спайк оказался исключением, да и то: лишь потому что сама Селестия и её ученица Твайлайт за него ручались, да и родители Твайлайт вовремя успели его официально усыновить.
Однако и это не уберегало бедного дракончика от притеснений: в одном из рассказов Спайк вспомнил, что когда его отправили в казарму доставить посылку Шайнингу, то к нему докопался один из солдат, высказывая в адрес, по сути, ребёнка столь мерзкие высказывания, что даже самый отъявленный расист позавидует. Благо ситуацию спас сам Шайнинг, который сильно избил своего коллегу за оскорбления своего младшего брата. Естественно, был скандал, но, благодаря Селестии, всё завершилось лишь парой нарядов вне очереди для Шайнинга, ибо он тогда не был ещё капитаном гвардии.
— Послушай, junger Greif (юный грифон), я упомянул про «Щебетарь» не просто так. Я знаю кому он принадлежал, — продолжил тем временем Генрих, — Он принадлежал кому-то из грифонов из подразделения, в котором ты служил.
Я стал вспоминать, где служил настоящий Фолкет, и не сразу, но на ум пришло название: «1-й экспериментальный медицинский батальон» и сокращение, расшифровку которого при прочтении своего личного дела я так и не нашел: «OMOSN». Девиз «Schutz. Opferbereitschaft. Die Rettung» (Защита. Жертвенность. Спасение) был выбран не просто так, насколько я смог судить — он обозначал главную суть данного подразделения: защитить, при необходимости даже своими жизнями, и спасти нуждающихся. И, судя по ранее услышанному, они выполнили долг до конца, поголовно.
— Оу, — только и сказал я, демонстративно опустив глаза в пол на пару мгновений, чтобы собеседник не понял, что я в данной ситуации ничего не испытываю по отношению к погибшим «товарищам».
— Видимо, ты за столько лет подзабыл своих боевых товарищей, — несколько с укором сказал мне Генрих, — Однако я понимаю. Тебя, похоже жизнь сильно помотала.
— Да, — грустно ответил на это я, вздохнув тяжело.
— Я хочу сказать, поскольку ты последний оставшийся в живых член своего подразделения, то имеешь право на то, чтобы получить «Щебетарь». Я позабочусь об этом, по старой дружбе с твоим отцом.
— Спасибо вам огромное, мистер Фогель, — оживился я, не веря своим ушам, вновь глянув на грифона, — Это многое для меня значит!
— Не сомневаюсь, — на этом грифон развернулся и, сделав пару шагов по коридору, вновь обратился ко мне, — И мне жаль, что твой отец погиб. Попутного ему ветра на том свете.
— Спасибо.
Слегка повернув голову в моем направлении, грифон кивнул и пошел дальше, а мне осталось только смотреть ему в след, размышляя об услышанном.
— Не думал, что мне и в этом придется участвовать, — сказал я, идя рядом со своим другом Старом по улицам Мэйнхеттена, будучи в патруле, — Мне кажется, что мой вид только спугнёт того, кого мы ищем.
— Мне думается, брони, что всё будет отлично, — приободрил меня единорог, — Да и полезно тебе заранее приучиться к военным порядкам, если будешь в дальнейшем служить в гвардии.
— Твоя правда, — ответил я другу, посмотрев на него, — Однако я всё же не уверен, что смогу помочь в достаточной мере, но я сделаю всё, что смогу.
Я с сомнением хмыкнул. Со дня нахождения тела прошло четыре дня, за которые многое успело произойти.
Буквально через несколько часов после того, как мы закончили с «Щебетарём» в полицейский участок, где мы находились, прибыл сам Шайнинг Армор вместе с гвардейцами и именем Селестии приказал передать руководство делом дневной гвардии, причем немедленно. Такой наглости никто не ожидал, посему началась словесная перепалка между единорогом и Вульпой, которая всячески выражала свой протест, аргументируя свои доводы, приводя выдержки из законов и тот факт, что сама принцесса Луна поручила ей расследовать это дело. Всё это продолжалось довольно долго, и даже дневные гвардейцы, которые прибыли с Шайнингом, судя по выражению их морд, успели пожалеть о том, что пришли сюда. Однако в дело вмешался я и закрыл данный спор, убедив гвардии сотрудничать и устроить своего рода соревнование по поимке преступника.
Изначально идея показалась мне тупой, но она сработала. Однако пришлось предложить ни много ни мало, а целый оплачиваемый вечер на двадцать разумных в ресторане. Естественно, за это моё самоуправство меня позже поругала лейтенант, но смягчилась, ибо таким образом мы смогли избежать крупного скандала.
Но, в любом случае, пришлось предоставить дневной гвардии доступ к материалам вскрытия и записям с «Щебетаря», которые успели к тому моменту благоразумно записать на простой диктофон. Правда, при записи выяснилось, что перенести данные с грифоньего устройства на простой диктофон напрямую невозможно и пришлось делать напрямую запись с записи, что ухудшило её качество в итоге.
В свою очередь, к вечеру того же дня начались обходы грифоньих общин дневной гвардией, да и в принципе всех грифонов, живущих в Эквестрии, дабы поймать преступника как можно раньше. На дорогах между городами также появились дополнительные патрули, что проверяли транспорт и идущих путников-грифонов. Но и этого дневной гвардии показалось мало, и они решили устроить воздушные патрули, чтобы перехватывать любого, кто похож на грифона, с целью выяснения личности и досмотра.
Лунная же гвардия многочисленностью похвастаться не могла, особенно учитывая, что самих гвардейцев не набиралось даже двадцати морд. Поэтому было решено сосредоточиться на Мэйнхеттене и ближайших населённых пунктах, ибо там проживало больше всего грифонов.
Такая спешка и срочность обуславливалась характером убийства: когда в Кантерлоте узнали о деталях совершенного преступления, то дело приобрело высокий приоритет.
Убийства представителя одного биологического вида другим в Эквестрии было явлением из ряда вон выходящим. Последний такой случай был более века назад, поэтому, если убийца не будет найден быстро, то репутация как правительства в глазах граждан, так и репутация самого государства, как мирной гавани для всех видов и рас мира, может пострадать.
На поиски грифона-правонарушителя что Луна, что Селестия выделили, максимум, полторы недели и «развязали обеим гвардиям лапы», позволяя досматривать без предварительного разрешения любого, кого сочтут нужным, и без ордера устраивать обыск помещений, в которых жили грифоны.
Многим мирным гражданам это не понравилось, но ничего поделать с этим не могли. Конечно, несколько раз грифоны пытались подать заявление в полицию за неправомерные действия гвардии, но их мягко послали куда подальше, и на этом возмущения прекратились. Однако это всё равно не спасало от сердитых взглядов, сквернословия вслед уходящим гвардейцам, а также натянутых диалогов, в которых чувствовалась ненависть со стороны грифонов. Благо я этого почти не застал, заступив на пост буквально только-только.
И вот эти дни лунная гвардия также искала одного единственного грифона среди тысяч других в одном только городе. Первые дни в поисках я, естественно, не участвовал, ибо в Кантерлоте потребовалась моя помощь Селестии в качестве помощника.
Впрочем, ничего серьёзного делать не потребовалось, и спустя пару дней меня направили обратно и поставили в патруль со Старом, аргументируя это тем, что как лучшие друзья мы сработаемся превосходно и сможем максимально эффективно действовать.
Теперь же, патрулируя улицы города уже на протяжении трёх часов, проходя квартал за кварталом под лучами заходящего солнца, я начал сомневаться в том, что с моей помощью удастся поймать убийцу.
— Выше нос! — приободрил меня жеребец, улыбнувшись мне, — В любом случае, ты сможешь хорошенько приложить того грифона по голове! Не волнуйся, я уверен, что ты справишься!
— Раз ты так в этом уверен, брони, то хорошо, — слабо улыбнулся я в ответ и вновь принялся за осмотр окружающей местности, вглядываясь в морду каждого, кто проходил мимо нас, — Надеюсь мы найдём этого…
— Смотри! — перебил меня Стар, указав ногой куда-то влево, — Там какой-то слишком уж подозрительный грифон стоит!
Я посмотрел туда, куда указывал единорог, и действительно заметил стоящего на задних лапах грифона, одетого в длинный плащ с капюшоном, который закрывал его голову и тело почти полностью. Эта подозрительная личность пристально смотрела на прилавок магазина одежды, чуть ли не опираясь на стекло перед собой.
— Брать будем? — спросил я у друга, пригнув голову, чтобы не говорить слишком громко.
— Сначала подойдём и попросим документы, — поняв, что я не хочу привлечь внимание грифона, шепотом ответил Стар, — Повторяй за мной, пока не подойдем к этому типу вплотную.
Я кивнул и мы медленно направились к подозрительному субъекту, стараясь обходить так, чтобы витрина не смогла нас отразить, то есть с боков.
Памятуя, что у меня на боку висит кобура с грифоньим пистолетом, слишком уж напоминавшим своим внешним видом Маузер, я всё-таки решил его пока не трогать. Лишь проверил своим аурозрением, заряжен ли он, а затем переключил внимание вновь на подозреваемого.
На полпути Стар подал знак ногой, чтобы я заходил с противоположной стороны, а сам продолжил движение. И пока мы приближались к цели, я заметил одну странность: звук цоканья моих копыт, а также копыт друга словно бы исчез, что заставило меня на пару секунд задуматься над природой сил Стара. Неужели он может и других заставлять передвигаться бесшумно? Впрочем, на обдумывание и выяснение этого обстоятельства не было времени, поэтому я отложил данную мысль в дальний ящик.
— Добрый вечер! — приблизившись вплотную, поздоровался единорог, отчего фигура грифона немного дёрнулась, словно от испуга, но сам он продолжил стоять как и до этого, — Предъявите ваши документы, гражданин!
Грифон сначала никак не отреагировал, но затем повернулся влево и встретился со мной взглядом, застыв как вкопанный.
— Не бойтесь моего коллегу, гражданин, — попытался успокоить грифона Стар, заходя тому за спину, — Пожалуйста, предъявите документы! Мы проверим, всё ли хорошо, и отпустим вас.
Неизвестный посмотрел на Стара, повернув голову, а затем на меня вновь, не решаясь что-либо делать. В эти мгновения я смог почувствовать его страх, который тот еле сдерживал, глядя на меня.
— Es tut mir sehr leid, Herr Mondgarde, aber ich verstehe Sie nicht (Мне очень жаль, господин лунный гвардеец, но я вас не понимаю)!
— Кажется, он иностранец, — заметил Стар, поджав губы.
— Давай лучше я попробую с ним поговорить, — ответил я единорогу, а затем обратился к грифону, — Mein Kollege bittet Sie, Ihren Namen zu nennen und Dokumente zur Verfügung zu stellen (Мой коллега просит вас назвать свое имя и предоставить документы).
— Dokumente? Name? (Документы? Имя?)
— Ja, ein junger Greif, Dokumente und Ihr Name (Да, молодой грифон, документы и ваше имя).
Несмотря на то, что собеседник скрывал голову и тело под плащом, по его голосу, взгляду и малому для грифона росту я определил, что он довольно юный, возможно, даже подросток.
Я посмотрел на Стара, и тот с вопросительным выражением на морде переглянулся со мной, ожидая сигнала.
— Мне кажется его голос знакомым, — тихо сказал ему я.
— Мне тоже, — кивнул мне напарник, — Думаешь, этот юнец и есть наша цель?
— Возможно, — пожал я плечами и вновь обратился к грифону, — Also, was haben Sie mit Ihren Dokumenten (Итак, что у вас с документами)?
Несколько секунд тишины, и грифон потянулся лапой в карман плаща, но, неожиданно сорвал его с себя и резко кинул мне на голову, тем самым заслонив весь обзор. Я не успел среагировать, и, судя по шуму, оттолкнув с дороги моего напарника, преступник резко рванул с места и побежал на всех своих четырёх конечностях, цокая когтями по мостовой.
Я решил не медлить, пытаясь снять с себя его пальто, а резким движением, предварительно взяв предмет в телекинез, дёрнул в сторону, отбросив предмет одежды от себя.
Видя валяющегося на земле Стара, я быстро подошёл к нему и посмотрел, цел ли он. Быстро убедившись, что с ним всё нормально, я побежал, взяв разгон с места в погоню за преступником, который почему-то не думал раскрывать крылья и взлетать.
— Стоять! — крикнул я, вытащив «Маузер» из кобуры, — Стрелять буду!
Однако преступник даже не думал останавливаться и, пробежав несколько сотен метров, грифон резко метнулся влево, повернув на другую улицу, а я, ввиду своего размера и массы, лишь чудом не упал. Не успев затормозить, я по инерции проскользнул несколько лишних метров и пропустил поворот, отстав от птице-кота. Однако, несмотря на досадную оплошность, я быстро телепортировался назад, попутно развернув себя в нужном направлении, и вновь рванул вперёд.
— Стоять! — продолжил я попытки докричаться, — Именем лунной гвардии!
Через несколько секунд, не увидев от соперника нужного действия, я стал целиться в него прямо на ходу, но тот метался из стороны в сторону столь быстро, что я быстро плюнул на эту затею.
Ещё через пару сотен метров я почти настиг свою цель, ибо мои размеры тут играли уже положительную роль, позволяя быстрее преодолевать большее расстояние, однако внезапно грифон подпрыгнул вверх. Я остановился и посмотрел наверх, чтобы увидеть, как тот приземлился на балкон дома справа от меня и стал перебираться на крышу.
Зарычав от досады, я решил подождать, пока он достигнет предпоследнего из шести этажей, а затем телепортировался на крышу здания, тем самым попытавшись загнать преступника в ловушку.
Уже на крыше я попытался перехватить юнца, ударив копытом ему по телу, но он увернулся, раскрыл крылья и взлетел.
Однако не успел он пролететь и сорока метров, как навстречу ему ринулся оказавшейся рядом пегас из патруля дневной гвардии. В ходе непродолжительной перепалки в воздухе, грифон был вновь сброшен на землю, и он приземлился в сотне метрах от меня в одном из переулков, куда я и поспешил.
«Блядь! Я его так упущу!» — подумал я и телепортировался к тому месту, куда должен был упасть грифон, совершив несколько прыжков подряд.
Когда я оказался на месте, то увидел две удаляющиеся фигуры, заворачивающие за угол: грифона, что бежал по улице, и пегаса, который пытался спикировать на него сверху.
Не став ждать, я телепортировался ещё раз, взяв разгон с места. На сей раз я твёрдо решил подстрелить этого грифона. Подняв оружие на уровень глаз, я начал целиться и через несколько секунд выстрелил.
Для большей точности я решил воспользоваться ускорением своей реакции и поэтому буквально видел как летит пуля. Однако, несмотря на то, что я целился грифону по задним лапам, эффект оказался почти нулевым: я не успел заметить, куда в левую заднюю лапу попала пуля, но та повреждена не была, однако тот всё же замедлился и чуть было не упал.
Пегас, который гнался за ним по воздуху в этот же момент, наконец спикировал на беглеца, но промахнулся и ударился о мостовую, несколько раз перевернувшись через себя.
«Сука! Это, наверное больно!»
Вновь зарычав от злости, я подбежал к грифону и попытался оглушить того ударами ручкой пистолета по морде, а затем завершить серию ударов копытом по голове. Но преступник ловко увернулся от всех ударов и контратаковал, несколько раз быстро ударив меня передними лапами по морде. Удары для меня были словно щекотка, и я про себя успел только удивиться этому факту, пусть и не сильно перед тем, как грифон предпринял следующие действия.
После этого, отступив назад на шаг, предварительно встав на задние лапы, соперник оттолкнулся ими и отпрыгнул назад. Я этого совершенно не ожидал, но успел сделать шаг назад, прежде чем его задние лапы успели бы ударить меня по подбородку.
В свою очередь соперник сделал кувырок, приземлившись обратно на задние лапы, а затем нанес неожиданно быстрый удар с разворота задней лапой. Однако удар оказался слишком слабый и у грифона не получилось ничего более, как заставить мою голову отклониться в сторону направления удара, а боли я вновь не почувствовал.
И всё же этого хватило беглецу, чтобы оторваться от меня, пусть и на несколько секунд, пока я пытался понять, что это сейчас было.
Я вновь достал «Маузер» и трижды выстрелил грифону вслед, но ни один из выстрелов не попал — соперник как будто знал, куда летят пули, и успешно от них уворачивался. Это меня окончательно разозлило и я стал телепортироваться быстро и часто, не обращая внимания на постепенно возрастающую усталость, лишь бы догнать беглеца и схватить его.
И вновь я настиг его, но снова он совершает нечто неожиданное и, взяв поворот вправо, с разбега влетает в витрину ближайшего магазина, разбивая стекло и делая кувырок, а затем встаёт и, как ни в чём не бывало, убегает, снося с дороги испуганную пони-продавщицу. Я ринулся за ним, но тот уже успел открыть дверь служебного помещения и побежать дальше.
Я остановился перед самыми дверями, поняв, что те для меня слишком малы, и телепортировался на улицу обратно.
Сделав перерыв в несколько секунд и отдышавшись, я решил обежать здание с другой стороны, чтобы не упустить беглеца, и как раз вовремя, чтобы успеть его заметить. Я собирался вновь рвануть к нему, но внезапно с неба прямо на грифона словно упал небольшой серый метеорит, отчего оба влетели в витрину ещё одного магазина рядом, на этот раз овощного.
Добравшись туда, я увидел, как восседающая на грифоне-беглеце Вульпа завела передние лапы тому за спину, связав непонятно каким образом, а фестралка уже вовсю защёлкивала у того на шее металлический ошейник.
— Спасибо, лейтенант, — сказал я запыхавшимся голосом и подошёл ближе, направив в направлении преступника свой пистолет в область головы, — Добегался, убийца. Не пытайся убежать, иначе мы применим силу!
— Это моя фраза, Фолкет! — возмутилась лейтенант лунной гвардии, и обратилась к грифону, — Помимо прочего ты, малолетка, имеешь право хранить молчание! Всё, что ты скажешь, будет использовано против тебя в суде, а я гарантирую, что ничего хорошего тебе не светит!
Грифон что-то сердито пробубнил на грифоньем, но в дальнейшем подчинялся всем командам. Таким образом лунная гвардия выиграла спор и схватила опасного преступника.
— Твой мотив? — спрашивал Стар у грифона уже третий раз подряд, — Зачем ты его убил?
Преступник же сидел, глядя в центр стола уже несколько часов, словно статуя самого себя, изредко подрагивая и шевеля ушами, реагируя на резкие звуки. Однако, несмотря на то, что он, судя по всему, понимал, где находится, всё ещё ни слова не сказал с тех пор, как его поймали.
Первым его допрашивал следователь по имени Лайм, который задавал вопросы по кругу целый час, но не добился результата и передал право допроса Стару. Тот воздействовал на грифона по-всякому: угрожал, кричал, копытоприкладствовал несколько раз по затылку, надавливал копытами на крылья, сидел молча, глядя прямо преступнику в глаза, и не моргал, задавал вопросы по кругу, но ответов и он не добился.
Несмотря на своё обещание, Шедоу так и не появился на допросе, ибо был срочно вызван в Кантерлот принцессой Луной, что несколько огорчило меня. Мне и впрямь было интересно посмотреть на работу специалиста по допросам и… пыткам, как ни странно.
Однако, мне перед тем, как придти на допрос, пришлось писать рапорт о том, почему я истратил четыре патрона из казённого пистолета, в принципе почему применил оружие и почему я счёл целесообразным воспользоваться им в жилом массиве. Как выяснилось, вокруг было много пони, которых я не замечал во время погони, и своими криками, выходками и выстрелами я поднял неслабую такую панику. Лишь после того, как все формальности с бумагами были улажены, а на вопросы был дан ответ, меня допустили до допроса.
— Если ты не виновен, то почему напал и убегал? — не унимался Дарк Стар, задавая этот вопрос второй раз за эти часы и, не дождавшись ответа, сильно топнул несколько раз по столу, пытаясь привлечь внимание грифона, — Ты вообще здесь?
Как и ожидалось, на последнего это не подействовало, и тот продолжил молчать, глядя в стол. Тяжело вздохнув, единорог же не выдержал и вышел из камеры допроса, грязно выругавшись.
— Мы в пустую тратим время! — сказал Дарк, когда вошёл ко мне со следователем в смотровую комнату, — Мне кажется, что он просто не понимает нихера! Молчит, как статуя Дискорда во дворце, и всё тут!
— Стар, ты сам прекрасно слышал, что он говорит по-грифоньему — обратился я к товарищу, а затем посмотрел на Лайма, — Послушайте, я знаю грифоний, то есть герцландский. Может, мне попробовать его разговорить?
Несколько секунд пони-следователь смотрел на меня, оценивая, а затем вздохнул и покачал головой.
— Возможно, я поступаю неправильно, но валяй — он весь твой.
Получив разрешение, я, после нескольких секунд промедления, за которые успел посмотреть на грифона и на стол, на котором лежала папка с материалами дела, направился всё-таки в допросную комнату.
Войдя в помещение, я краем глаза заметил, как преступник слегка дернулся, перед этим посмотрев на меня, а затем вновь принялся смотреть в стол. Сам же грифон при этом сидел на железном стуле, который был привинчен к полу. Правая передняя лапа грифона была прицеплена к самому столу железным обручем с такой же цепью, а на шее был всё тот же ошейник, который на него надела при задержании Вульпа.
Я хмыкнул и подошёл к столу, заперев предварительно за собой дверь на подкову. Открыв папку, я посмотрел внутрь и увидел, помимо рапортов и протокола вскрытия, десяток фотографий тела как на месте преступления, так и в морге. Некоторое время посмотрев на всё это, я закрыл папку, посмотрел на подростка-грифона и сел напротив него.
Я не решился начать сразу с допроса и вместо этого пододвинул телекинезом папку на центр стола, раскрыв её на тех самых фотографиях, а затем намеренно разложил их так, чтобы грифон мог видеть то, что изображено на них.
— Erkennst du dieses Pony (Узнаёшь этого пони)?
Выждав несколько секунд, чтобы допрашиваемый внимательно посмотрел на фотографии, я продолжил:
— Das ist Wing Liming (Это Винг Лайминг). Zweiunddreißig Krallenwunden (Тридцать две раны от когтей).
Я телекинезом взял бланк со стенограммой, которая была записана печатной машинкой со «Щебетаря», и начал зачитывать монотонным голосом:
— Das ist für das kaputte Leben einer Stute, Du wirst wissen, was Schmerz ist (Это за сломанную жизнь кобылы, Ты узнаешь, что такое боль), — для пущего эффекта я посмотрел прямо в опущенные глаза молчаливого грифона, — Deine Worte (Твои слова).
Видя это, грифон явно занервничал, ибо начал дышать чуть чаще, и глаза его нервно забегали, но головы он не поднял.
— Ich habe ganz vergessen, dass ich mich nicht vorgestellt habe (Я совсем забыл, что не представился), — продолжил я далее, перейдя на более снисходительный тон, — Vielleicht kennst du meinen Namen, aber ich stelle mich als Falket Faerving vor. Was ist dein Name, Junge (Возможно, ты знаешь мое имя, но я представляюсь как Фолкет Фаервинг. Как тебя зовут, юнец)?
Несколько секунд тишины и птенец шепотом, запинаясь произносит имя:
— Adler.
— Nun, Adler, jetzt haben wir uns kennengelernt (Ну, Адлер, теперь мы с тобой познакомились), — спокойным голосом сказал я, тем не менее придвинувшись к столу ближе, чтобы юнец не расслаблялся, — Sag mir, warum hast du mich angegriffen und versucht zu entkommen (Скажи мне, почему ты напал на меня и попытался сбежать)?
Но на сей раз собеседник молчал. Поняв, что так я из него ничего не вытяну, я решил немного поднажать:
— Offensichtlich verstehst du deine Situation nicht. Du hast nicht nur einen Vertreter einer anderen Rasse getötet, sondern auch eine Spezies (Очевидно, ты не понимаешь своей ситуации. Ты убил представителя не только другой расы, но и вида), — чуть повысив голос, осуждающим тоном начал я, — Wenn du nicht kooperierst, wirst du für viele Jahrzehnte ins Gefängnis gebracht (Если ты не будешь сотрудничать, тебя посадят в тюрьму на многие десятилетия).
Грифон вновь занервничал, но уже не так сильно. Он часто дышал, явно пытаясь себя успокоить, что в моих глазах выглядело пусть и логичным, но наивным.
— Wenn du weiter schweigst, werde ich auf die Hilfe des Mondes oder der Celestia zurückgreifen müssen (Если ты и дальше будешь молчать, мне придется прибегнуть к помощи Луны или Селестии)! — громко и со злостью добавил я.
Это возымело эффект, и грифон резко поднял голову, посмотрев мне в глаза с неподдельным страхом.
— Nein! Nein, tu es nicht (Нет! Нет, не делай этого)! — буквально взмолился птенец.
Я хмыкнул, подметив, что Стар со следователем хорошо поработали, иначе бы он не реагировал так сильно.
— Sie werden sowieso mit dir reden wollen, Adler (Они все равно захотят поговорить с тобой, Адлер).
Грифон, слабо трясясь, с опаской посмотрел на смотровое стекло слева от него, которое с этой стороны было похоже на зеркало, а затем вновь на меня.
— Was werden sie mit mir machen (Что они собираются со мной делать)? — заикаясь, спросил допрашиваемый, — Celestia wird mich umerziehen (Селестия перевоспитает меня)?
Я удивлённо поднял «бровь», сперва не поняв, о чём он, но потом вспомнил, что происходит с прошедшими «перевоспитание», и мне стало слегка жалко этого птенца, ибо он, скорее всего, окажется прав в своей догадке.
— Vielleicht nicht, wenn Prinzessin Luna Ihren Fall herausfinden möchte (Возможно, нет, если принцесса Луна хочет разобраться в своем деле), — попытался я сгладить углы, дабы немного успокоить молодого грифона, — Wenn ich die Prinzessin der Nacht kenne, kann ich mit Sicherheit sagen, dass sie alle Umstände und Akten des Falles gründlich untersuchen wird (Зная Принцессу Ночи, я могу с уверенностью сказать, что она тщательно изучит все обстоятельства и материалы дела).
Собеседник нервно сглотнул, но немного успокоился, сев на стуле почти ровно.
— Wenn du so viel Angst vor Celestis Zorn hast, dann erzähl mir, was passiert ist, was du getan hast, und dann wird Prinzessin Luna sicher deine Sache übernehmen (Если ты так боишься гнева Селестии, то расскажи мне, что случилось, что ты сделал, и тогда принцесса Луна обязательно возьмется за твое дело), — сказал я спокойным голосом.
— Ich kann nicht (Я не могу), — почему-то ожидаемо, с моей точки зрения, ответил грифон и опять уставился в центр стола.
«Крепкий попался орешек», — размышлял я, оценивая шансы разговорить подозреваемого, — «И это даже несмотря на то, что тебя уже несколько часов обрабатывают. А что, если и мне попробовать на тебя накричать, коль по хорошему ты не хочешь?»
Неожиданно у меня появилось сильное чувство дежавю, и в голове всплыло осознание, что вся эта ситуация очень напоминает момент с допросом андроида из игры Detroit: Become Human, и от этого мне сделалось немного не по себе. Издав нервный смешок, я некоторое время еще размышлял, повторить ли мне то, что делал в игре Коннор или пожалеть юнца:
«Бля, какая же забавная ситуация выходит! С одной стороны, моё исполнение может ему психику убить, а с другой, если я этого не сделаю, то неизвестно, скажет ли он вообще что-нибудь или нет...»
Я несколько раз стукнул копытом по столу, посмотрел на смотровое стекло пару мгновений, а затем вновь обратил взор на грифона.
«Короче, решено: повторю!» — решился я и облизнул губы.
Я убрал все ранее выложенные фотографии и документы обратно в папку с делом, а затем плотно закрыл её, не выпуская из телекинеза, чтобы через пару мгновений со всей силой обрушить на стол. Удар вышел настолько сильным и громким, что грифон от испуга аж подпрыгнул на месте.
— Achtundzwanzig stichwunden (Двадцать восемь ударов ножом)! — начал я, постепенно повышая голос и вставая с места, чтобы обойти допрашиваемого со спины, — du wolltest wohl ganz sichergehen, was (ты, наверное, хотел быть полностью уверенным, да)?
Я встал с места и стал медленно приближаться к грифону, который трясся всё больше и больше от страха.
— Hast du Wut verspürt (Ты почувствовал гнев)? Hass (Ненависть)?
Я встал сбоку от стола и поставил на него копыто, не надавливая, а затем пристально посмотрел на юнца.
— Er hat geblutet, er hat um Gnade gefleht (Он истекал кровью, он умолял о пощаде), — я подошёл ещё ближе и стал тыкать копытом около морды грифона в такт своим словам, — doch du hast zugestochen, wieder und wieder und wieder (но ты наносил удар снова, и снова, и снова)!
— Bitte, bitte, lass mich in Ruhe (Пожалуйста, пожалуйста, оставь меня в покое), — робко проговорил собеседник, стараясь не смотреть на меня.
Я нагнулся к нему настолько близко, что ещё чуть-чуть и смог бы откусить ему ухо, если бы захотел и продолжил:
— Ich weiß, du hast ihn getötet (Я знаю, ты убил его). Warum sagst du es nicht (Почему бы тебе не сказать это)?
— Bitte, bitte hör auf (Пожалуйста, пожалуйста, прекрати), — всё также неуверенно ответил грифон.
Поняв, что он ещё не сломался, я продолжил нажимать на него, встав с противоположной стороны стола и с силой топнул копытом по столу.
— Sag einfach: «Ich habe ihn getötet». Ist das denn so schwierig (Просто скажи: «Я убил его». Неужели это так сложно)? — спросил я ещё более повышенным тоном.
— Hör auf, stopp (Прекрати, остановись)! — закричал он мне, умоляя.
Я зарычал, взял копытокинезом грифона за грудь и резко поднял на уровень своей морды, развернув так, чтобы он смотрел на меня, и со всей злостью, оскалив зубы закричал:
— Sag, dass du ihn getötet hast (Скажи, что ты убил его)! Sag es einfach (Просто скажи это)!
Подержав его несколько секунд, пристально глядя в глаза трясущегося грифона, а затем небрежно отпустил, отчего юнец буквально упал на стул. Я отступил к тому месту, где изначально сидел, и, собственно расположился.
— Erzähl mir, warum du dieses Pony getötet hast (Расскажи мне, почему ты убил этого пони).
Некоторое время молодой грифон сидел молча, пытаясь успокоится, и я хотел уже было вновь на него насесть, как он начал давать показания:
— Er hat mich gedemütigt und geschlagen, als ich jünger war (Он унижал и бил меня, когда я был моложе), — слегка заикаясь, говорил птице-кот, — Ich habe versucht, ihm ein vorbildlicher Sohn zu sein, als wäre er mein richtiger Vater (Я старался быть для него образцовым сыном, как если бы он был моим настоящим отцом)!
Действительно, как оказалось, Винг Лайминг усыновил Адлера шесть лет назад после смерти его родителей и эмиграции в Эквестрию. Только вот о том, насколько он был хорошим или плохим отцом, из личного дела было не ясно.
Единственное о чём можно было сказать точно, так это о том, что за неделю до случившегося Винг выгнал Адлера из дома. И вот теперь ситуация вырисовывалась максимально ясно: Адлер после недели скитания на улице узнал о том, что его приемный отец вновь избил очередную кобылу, и решил отомстить, выследил того и убил, а затем, осознав содеянное, подался в бега, но, вероятно засмотревшись на красивую вещь в магазине, попался мне и Стару на глаза.
— Ich glaube nicht, dass es nur daran liegt, Adler (Я не думаю, что это просто так, Адлер), — безэмоционально ответил я ему, — Wegen der Stute, die er kürzlich verprügelt hat, richtig (Из-за кобылы, которую он недавно избил, да)?
— Ja, hauptsächlich wegen ihr (Да, в основном из-за неё), — кивнул грифон, тяжело вздохнув, а затем стукнул кулаком по столу — Das ist nicht Fair! Er wurde nie für alles, was er tat, zur Rechenschaft gezogen! Jemand musste ihn bestrafen (Это нечестно! Он никогда не был привлечен к ответственности ни за что, что он сделал! Кто-то должен был его наказать)!
«Всё же Генрих был прав насчёт убийства из мести. Жалко этого грифона, но можно было поступить иначе, например, сдать Винга в тюрьму. Ладно, думаю, что он ничего нового не скажет. Хотя может и скажет».
— Warum hast du ihn dann nicht der Polizei gemeldet (Тогда почему же ты не сообщил о нем в полицию)? — всё же решил спросить я Адлера.
— Es würde nichts lösen (Это ничего бы не решило), — покачал в ответ тот и ухмыльнулся, — Selbst Zellengenossen, die das andere Geschlecht schon lange nicht mehr gesehen hätten, hätten ihn nicht korrigiert (Его не поправили бы даже сокамерники, давно не видевшие противоположный пол).
«Пожалуй, если то, что рассказывал мне Стар, правда, то соглашусь», — подытожил я, вздохнув, — «Ладно, теперь точно всё»
— На этом всё! — сказал я, повернувшись к смотровому окну.
Перед тем, как направится к выходу из комнаты, я еще раз взглянул на подростка и покачал головой. Когда я отпер дверь, в помещение вошло трое: следователь, Стар и незнакомый мне единорог-охранник. Последний подошёл к грифону, отцепил правую лапу того от стола, а затем резко завел обе его лапы за спину, защёлкнув налапники и повел к выходу. Поравнявшись со мной, грифон неожиданно молвил шепотом:
— lila Nacht (Фиолетовая ночь).
Я удивлённо проследил за ним взглядом, но не решился ничего сказать или переспросить. Также, судя по отсутствию реакции у окружающих, они это не услышали, что меня немного насторожило.
Однако, последней каплей стал едва уловимый запах креветок, который я ощутил всего на мгновение. Я хотел обратить внимание окружающих на это, но уже никого не было в камере.
«Что это было?» — только и успел подумать я, — «Наверное это из-за того, что я уже несколько дней не сплю. Да, наверное из-за этого!»
Помотав головой, я вышел из помещения и запер за собой дверь.
— Мне жаль, Стевриан, но даже со своей новой властью я ничего сделать не могу, — сокрушенно сказала мне принцесса Луна, когда мы остались в зале заседаний наедине, — Она решила, что перевоспитать этого грифона будет милосерднее, чем пожизненное заключение с привлечением к общественным работам, как предлагала я.
С момента допроса прошло пять дней, и за это время обе гвардии вместе с полицией успели изучить все полученные сведения и доказательства вдоль и поперек по множеству раз.
Обеим принцессам были представлены исчерпывающие данные о произошедшем и Луна вызвалась судить Адлера, однако Селестия каким-то образом настояла на том, что судьёй будет она.
— Действительно, очень жаль, — тяжело вздохнул я, поняв, что моих усилий в разговоре с главным советником Селестией оказалось недостаточно, — После этого её перевоспитания он будет не лучше зомби.
Понимая, что в случае, если адвокат не сможет защитить подсудимого, судьбой грифона будет распоряжаться Селестия самолично, как заблагорассудится ей, я попытался убедить бывшую принцессу предоставить право решать Луне, основываясь на новом статусе, как главной принцессы Эквестрии. Однако дневной аликорн оказалась непреклонна, и мне пришлось отступить.
— Знаю, но уже поздно что-либо менять…
Внезапно в помещение буквально влетел помощник главного судьи, который тяжело дышал.
Это был пони-пегас средних лет с коричневой шерстью, сиреневой гривой и одетый в деловой костюм. В данный момент выражение морды этого жеребца было откровенно испуганным.
— Принцесса, Фолкет! Пожалуйста, поспешите к камерам содержания!
— Что случилось? — взволнованно спросила принцесса ночи, — Что-то с заключенным?
— Да! — всё не унимался пегас, — Утихомирьте его! Мы не справляемся!
Я и Луна переглянулись и поспешили к камерам так быстро, как только смогли.
Когда я вместе с ней спустился на два этажа ниже, то услышал громкие крики боли и увидел бегущего в нашем направлении земнопони-охранника.
— Селестия милосердная! Откуда у него масло?! — крикнул кто-то вдалеке, пока мы приближались, — Потушите его! Где этот ляганный огнетушитель?!
Когда мы приблизились достаточно близко, то я учуял запах горелой плоти и увидел дым, идущий из камеры с заключённым, а крики боли исходили как раз оттуда. Перед камерой также стояло четверо охранников, один из которых был единорогом, и он держал в телекенетическом захвате огнетушитель.
Я подошёл к камере и увидел объятого пламенем грифона, орущего что-то нечленораздельное и бегающего по узкому пространству в дальнем углу.
— Какого сена?! — спросила Луна несколько потрясённо, — Откройте камеру, он же сгорит!
— Принцесса, дверь за…
Охранник не успел договорить, как я взял решетчатую дверь копытокинезом в одну из своих ног и с силой дёрнул на себя, однако это лишь покорёжило замок.
— Луна, подсоби! — крикнул я, обращаясь к аликорну.
Мы вместе взялись за дверь телекинезом и потянули на себя, вырвав ту с корнем, и отбросили в угол.
После этого я выхватил из телекинеза единорога огнетушитель, вошёл в камеру и начал тушить грифона. Тот упал на пол и катался несколько секунд, истошно вопя, а затем затих.
Я положил огнетушитель на пол, когда тот закончился, и подошёл к неподвижно лежащему телу. Вид у того был откровенно ужасный: перьев на теле не осталось вообще, вся поверхность тела обожжена и обуглена, а местами, особенно на задних лапах, виднелись почерневшие от огня кости; крылья также превратились в обугленные костные обрубки, глаз у грифона тоже не было, и внешне целым оставался только клюв, правда, без языка.
«Ебать, сука!» — выругался я мысленно, — «Судя по тому, что я вижу, грифон горел одновременно изнутри и снаружи. Какого хуя тут происходит-то, блядь?!»
— Что здесь произошло? — спросила принцесса у одного из охранников, пока я смотрел на тело, — Как он вообще загорелся?
Я попробовал посмотреть состояние грифона своей «способностью» и, проведя быстрый осмотр, пришел к выводу, что подросток умер. Даже если с такими повреждениями возможно было выжить, то отсутствие сигналов от мозга явно говорили о факте смерти. И буквально через пару минут врач подтвердил мою догадку.
— Значит он каким-то образом смог пронести в камеру масло и спичку, я правильно поняла? — задала вопрос принцесса ночи охраннику-единорогу.
— Да, принцесса, — заикаясь ответил тот, — Я не знаю, как это получилось. Мы сами шокированы не меньше вашего!
— Моей сестре это не понравится, — покачала головой аликорн, — Уберите тут всё и перенесите тело в морг! Мне нужно поговорить с сестрой об этом.
Луна удалилась для разговора с Селестией, а мне оставалось лишь помочь с переноской тела и уборкой, ибо оставаться в стороне я не хотел, к тому же мне хотелось найти какие-нибудь зацепки по поводу причин того, почему этот грифон решил себя убить.
После получаса изучения камеры вдоль и поперёк я увидел еле-еле заметную надпись на стене, выцарапанную чем-то металлическим: «Es tut mir leid, Vater (Мне жаль, отец)». Ещё раз проверив всё внимательно, я сообщил обо всём принцессам, и было принято решение отменить заседание суда сегодня и перенести его на четыре дня.
Прошли эти дни, и заседание суда состоялось, но оно было чисто формальным, ибо из-за самоустранения подсудимого судить, по сути, было некого. Грифону вынесли вердикт «Виновен», и на этом всё закончилось.
Общественность, как ни странно, успокоилась быстро, узнав, что столь опасный убийца получил то, чего заслуживал. Разве что грифоны периодически возмущались по поводу неправомерных с их точки зрения обысков, допросов и прочих издержек следствия.
Мне же лично было жалко Адлера, ибо не выглядел он каким-то маньяком или серийным убийцей — он был обычным подростком, который хотел наказать «злодея», но за неимением жизненного опыта не знал, как это сделать правильно.
Тем более самоубийство грифона вызывало у меня массу вопросов, хотя разгадка была на виду: чувство вины и осознание ужаса содеянного поступка. Однако, я всё же считал, что тут нечто более глубокое, поэтому произошедшее за все эти дни так и не покинуло мою голову, раз за разом всплывая, заставляя обдумывать мотивы и причины.
Однако в данный момент мне было не до дум, ибо Генрих, как и обещал, договорился о том, чтобы мне передали «Щебетарь» в личное пользование, и теперь я ждал этого грифона-судмедэксперта с очередного вскрытия, сидя в коридоре морга. Сидел я так уже больше часа и постепенно начал засыпать, ибо опять не спал ночью из-за мыслей об Адлере, но внезапно меня вывел из полусонного состояния голос Генриха Фогеля:
— Не спи, — ехидно сказал он мне, — замёрзнешь!
— Да не сплю я! — проворчал я, протирая глаза копытами поочередно.
— Вижу я, как ты не спишь! — фыркнул грифон и покачал головой, а затем снял потянулся к карман халата и достал оттуда долгожданный мной «Щебетарь», — Держи, это твоё по праву, Фолкет.
— Спасибо, — кивнул я, взяв устройство в телекинез, и открыл крышку, чтобы посмотреть на него изнутри. Я обнаружил, что все выемки на шестернях были не заполнены, что обрадовало, — Могу я вас чем-нибудь отблагодарить за это?
— Не стоит, — отмахнулся Генрих, — Такое нельзя просто так оставлять, как есть. Пользуйся на здоровье, а я пойду. Нужно вскрыть ещё три тела.
Грифон направился в дальний конец коридора, и я смотрел ему вслед, пока тот не повернул за угол. В этот момент я облизнул губы, посмотрел на «Щебетарь» и нажал на кнопку, чтобы записать своё первое сообщение.
Стевриан. Глава 41: Руноведение
На улице стоял месяц тепла, или, иначе говоря, май, и начался он весьма хорошо, несмотря на недавние события. Селестия и Луна предложили мне недельный отпуск и даже дали мне возможность присоединиться к экскурсии в школу одарённых единорогов. Ту самую, где когда-то училась Твайлайт Спаркл. Конечно, не сказать, что мне было интересно посещать это заведение, но на ближайшее время у меня не было иных планов или каких-то важных дел, и поэтому согласился.
Как и предполагалось, школа была расположена на территории дворца, но при этом имела аж три корпуса в разных частях замка. Собственно, корпуса эти различались по предметам, которые там изучались. В первом преподавалась общая и углублённая магическая теория. Во втором корпусе — Руноведение, а также осуществлялось практическое применение магии. Третий же корпус был отведён для сдачи экзаменов и лабораторных работ.
За этим, казалось бы, небольшим разнообразием таилось множество разных областей, которые были для удобства объединены и систематизированы. Если брать в сравнение обычную школу, то здесь ученики изучали не только базовый телекинез и некоторые иные бытовые заклинания, но и куда более сложные вещи, вроде телепортации, видоизменение объектов, построение магических матриц и многое другое. В обычных школах такое не преподавалось ещё и потому, что сами учителя зачастую не знали столь сложных вещей. К тому же, чтобы попасть в данное учебное заведение, надо было обладать либо исключительным умом и талантами, либо, как некоторые бы сказали, иметь крепкие связи через родителей, будучи детьми состоятельных пони, а то и вообще аристократов. Но самое главное требование, которое предъявляется к любому поступающему сюда потенциальному ученику — это принадлежность к расе единорогов. Если же ты представитель иной расы, то будь ты хоть семи пядей во лбу, но поступить сюда ты не сможешь ни при каких обстоятельствах, и никакие деньги не помогут, просто потому, что не сможешь пользоваться даже телекинезом, не говоря уже о более сложных магических манипуляций, недоступных земнопони и пегасам. Однако сюда иногда устраивали экскурсии для тех, кто мог позволить себе это финансово, а также для гостей Эквестрии из других стран.
Вот и сегодня был день, когда экскурсия в Школу одарённых единорогов была дозволена. Вместе со мной на ней присутствовали: Твайлайт на правах лучшей выпускницы; Рэрити на правах её подруги; впрочем, как и Эпплджек, которая неожиданно для всех заинтересовалась именно Руноведением: грифон Арчибальд, который о чём-то договорился с Твайлайт, и та взяла его с собой; Посада, которая чуть ли не прыгала от радости, когда получила таки возможность заглянуть на урок Руноведения; а также ещё две незнакомые мне кобылы с именами Пурпл Найт и Симпл Мелоди.
Первое место, которое мы посетили, был корпус углублённого изучения магии. Нас провели в аудиторию и усадили на передний ряд, как почётных гостей, и ненадолго оставили одних. В это самое время делать было особо нечего, и мои спутники принялись общаться друг с другом. Пока кобылки и гиппогрифф болтали, я решил расспросить Арчибальда насчёт артефакта, что он мне подарил, однако внятного ответа добиться не смог, и я плюнул на это дело, решив сосредоточиться на экскурсии.
Я внимательно окинул взглядом кабинет, где мы сидели, и обратил внимание на огромную доску, которая обычно стоит в кабинетах школ. Она была вся исписана какими-то неизвестными мне формулами, идеограммами, а также сложными геометрическими фигурами, некоторые из которых напоминали собой дидодекаэдры, которые я лишь мельком пару раз видел в учебниках по геометрии ещё на Земле.
«Никогда не любил точные науки, особенно алгебру», — фыркнул я, продолжая изучать написанное, — «Хотя геометрия мне не так сильно не нравится, однако тоже неприятный предмет был. Если детишки тут это изучают, тем более в столь усложнённой форме, то я им не завидую. Да и вообще, зачем эти фигуры в трёхмерном пространстве? Даже у принцессы Луны я видел только двухмерную магическую матрицу, когда она метала в меня созданные при помощи магии мечи. Надеюсь, это объяснят».
Взглянув на стену слева, я увидел схематическую карту Эквуса без обозначений государств, городов, климатических зон и многого другого, характерного для обычных карт. Вместо всего этого на нём был нарисован гигантских размеров циклон, занимающий большую часть материка. Насколько я смог понять, центр этого непонятного пока что для меня явления располагался на территории Кристальной империи, что вызвало у меня неподдельный интерес.
«Что это такое? Это однозначно не карта погоды. Может быть, это карта дальности воздействия той бури, которая была на месте Кристальной империи до недавнего времени? Что-то не похоже, иначе бы столь огромную территорию на карте она не занимала. Блин, мне реально интересно узнать, что это такое!»
Посмотрев направо от доски, я увидел десяток висящих на стене портретов, из которых я смог узнать лишь два: Селестию и Старсвирла, и то — лишь по его характерной бороде.
«Возможно, что все тут изображённые являются могущественными магами своего времени, но я никого из них не узнаю», — немного с досадой подметил я, — «Надо восполнять пробел в знаниях, чтобы не попасться на лжи или на чём-нибудь ином, связанным с моей фейковой биографией, например».
Я взглянул назад и увидел, что за мной тянется ещё четыре ряда столов, каждый из которых стоял на ступень выше предыдущего. Это напоминало мне лекторные аудитории в институтах. Это одновременно напомнило мне время, когда я сам обучался в медицинской академии, и заставило вспомнить известный в интернете мем. От данных воспоминаний я невольно усмехнулся, но тут же в голову пришли воспоминания о тех, кто был мне дорог в том мире, на Земле… однако я быстро загнал эту мысль в дальний угол, ибо не было на тот момент места и времени для рефлексии.
В этот момент в кабинет начали заходить ученики, и я обратил внимание на их юный возраст — примерно десять-одиннадцать лет. Большая часть были кобылами, что мне уже не казалось странным, учитывая демографическую ситуацию в Эквестрии, где количество кобыл по отношению к жеребцам было три к двум. Меня удивило больше то, что лишь у одной кобылки из всей группы из двадцати четырёх учеников не было никаких украшений.
«Видимо, среди всех лишь одна ученица не является дочерью какого-нибудь богатого бизнеспони. Любопытно и немного печально», — мысленно вздохнул я, покачав головой.
Как только они увидели нас, то удивлённо застыли на месте. Видимо, никто из жеребят не ожидал, что экскурсия будет именно сегодня. Однако, как только внимание небольшой толпы переключилось на меня, то несколько учеников начали трусливо пятиться к выходу.
— Внимание, ученики! — в дверном проёме неожиданно появилась взрослая пони лилового цвета шерсти и с оранжевой гривой, и начала объявление строгим тоном, — Сегодня нас посетит сама принцесса Селестия! Вы и наши гости удостоены чести прослушать урок от самой богини!
— Извините, мисс Спаркс, — один из учеников робко обратился к кобыле, — Селестия уже не принцесса…
Спаркс неожиданно нахмурилась и наклонилась ниже к заговорившему, буквально выжигая его взглядом.
— Что ты за чушь мелешь? — возмутилась та, — Селестия всегда была и всегда будет принцессой Эквестрии!
— Извините, но Стаут прав! — заступилась за одноклассника молодая кобылка, — Лишь совсем недавно главной принцессой стала Луна…
— Эта тварь не принцесса! — закричала на весь зал учительница, топнув правой передней ногой, — В Эквестрии есть только одна принцесса! А вы, неучи, получите неудовлетворительные оценки в четверти, если назовёте это имя ещё раз!
Неожиданно меня слегка ткнули несколько раз когтем в бок, и я повернулся в ту сторону, увидев там слегка недоумевающую Посаду, смотрящую на меня снизу вверх.
— Фолкет, — обратилась она ко мне, — Почему некоторые пони так относятся к принцессе Луне? Она же ничуть не хуже своей сестры.
— Я точно не знаю, — пожал я плечами, — Суеверия, не иначе!
— Наверное, — тяжело вздохнула гиппогрифф, — И у меня есть вопрос: почему Селестию считают богиней? Я немного изучала местные религиозные трактаты, но всё равно не нашла объяснений этого.
Я повернул ухо к вошедшей учительнице и ученикам, которые продолжали спорить о том, что власть действительно сменилась, но, не услышав ничего нового, вновь переключил внимание на Посаду.
— Может, дело в её бессмертии, силе аликорна, как таковой, репутации, поступках и суевериях? — предположил я, задумавшись.
— Возможно, и так, — потёрла нижнюю часть клюва собеседница, — Однако я в упор не понимаю, чем она так божественна. Понимаешь, видя за кем-то божество, воплощение идеалов, непогрешимое создание, совсем забываешь о том, какое оно на самом деле. Разве Селестии не должно быть грустно от того, что никто не видит её настоящую за ширмой божественности?
— Какие интересные ты вопросы задаёшь, — удивлённо сказал я, глядя на собеседницу, — Честно, я этим как-то и не задавался. А вообще, почему ты со мной об этом говоришь?
— Ты один из немногих, кто открыто сомневается в божественности аликорнов.
Я хотел было ответить на этот вопрос, но громкий голос преподавателя не дал мне это сделать:
— Хорошо-хорошо! — возмущённо сказала кобыла и топнула правой передней ногой, — Ваша взяла! Я не права. Довольны?
Ученики в ответ удовлетворённо кивнули.
— Теперь давайте, рассаживайтесь, — более спокойным голосом скомандовала единорожка, — Принцесс… Главный советник Селестия вот-вот прибудет. Не опозорьте меня хотя бы сегодня!
Ученики расселись по своим местам, а Спаркс заняла место у доски, и все стали ожидать прихода Селестии. Долго это не продлилось, и вскоре в помещение медленно вошла белый аликорн, направившись к учительнице. Подойдя к той кобыле, она улыбнулась и замолвила:
— Доброе утро, миссис Спаркс. Спасибо, что предупредили учеников и гостей о моём прибытии.
— Всегда пожалуйста, Ваше Величество!
— О, не стоит, — отмахнулась Селестия, сохраняя доброжелательность, — Я теперь не принцесса.
— Извините, — склонила голову единорожка, — Виновата!
— О нет, моя маленькая пони, — сказала свою фирменную фразу аликорн, нагнувшись к собеседнице, — Не вини себя. Я понимаю, не все ещё привыкли к моей новой должности.
— Хорошо, — подняв голову, кивнула Спаркс, — Ученики и наши гости готовы к уроку!
Селестия кивнула в ответ и встала у доски, а Спаркс отошла в сторону, ближе к выходу, и встала там, облегчённо вздохнув.
— Здравствуйте, мои маленькие пони! — в ответ на эти слова жеребята в классе поздоровались, дружно встав со своих мест, а затем сели обратно, — Как вы должно быть поняли, сегодняшний урок углублённого изучения магии буду вести лично я.
Аликорн посмотрела на чистую доску, а затем взяла мел в телекинез и вновь перевела взгляд на учеников.
— Тему, которую я хотела бы осветить вы уже проходили, — говоря это, Селестия начертила идеально ровный круг на доске, не глядя туда, — Однако, ради наших гостей мы поговорим о магических матрицах.
С задних рядов послышалось несколько разочарованных вздохов, однако бывшая принцесса не обратила на это внимание и продолжила:
— Для начала скажу, — одновременно со словами она продолжила рисовать на доске, сделав внутри круга идеальную четырехконечную звезду, глядя при этом на нас, — что такого рода компоненты заклинаний используются исключительно в сложных заклинаниях. Примером такой сложной магии служит, например, заклинание, позволяющее видоизменять свойства объектов, как неживых, так и живых.
«Ну, пока что ничего нового. Посмотрю, что далее скажет».
— Как вы знаете, — перешла на строгий тон бывшая принцесса, — эксперименты на живых существах запрещены, посему мы будем применять знания на практике исключительно на предметах. Но давайте сначала повторим теорию.
Аликорн повернулась к доске и начертила в пустых местах модели магической матрицы четыре столь же идеальных круга, как и этот большой. После этого она добавила внутрь меньших кругов по квадрату и повернулась к нам обратно.
— Обычно заклинания можно применить лишь при помощи силы мысли, или, если правильно говорить — эмпатического компонента. Однако такие заклинания простые и не требуют особых затрат по энергии, но есть такие, которые невозможно применить без иных компонентов. Именно такие заклинания называются сложными, и в них могут присутствовать вербальные компоненты, соматические компоненты и материальные компоненты, а также их смесь.
Пока я слушал Селестию, мне вспомнилась магическая система из классического «Dungeon and Dragons» последних редакций, однако тут система была сложнее. Во-первых, в настолке не присутствовало эмпатического компонента, а во-вторых, смешивать их не было возможности.
— Несмотря на такое богатое разнообразие возможностей, мы, ввиду нашей анатомии и физиологии, не можем использовать соматические компоненты, — продолжила тем временем объяснять кобыла, — Вместо этого можно применить заклинания с вербальным элементом, но они занимают много времени и требуют чёткого запоминания и произношения каждого слова, каждой буквы, во избежание непредвиденных последствий. Учитывая всё вышесказанное — это не практично, долго и опасно.
Ученики слушали Селестию явно без удовольствия, судя по выражению их морд, а мне, в свою очередь, было и вправду интересно это слушать. Твайлайт что-то записывала, хотя наверняка знала обо всём этом. Эпплджек задумчиво смотрела на карту, а Рэрити рассматривала нарисованное изображение на доске. Лишь Посада разделяла мой интерес и буквально с открытым клювом впитывала в себя каждое слово аликорна, наблюдая за той с полным энтузиазма взглядом.
В дальнейшем Селестия объяснила всё подробнее. Конкретно она начала с азов прежде, чем продолжить рассказывать про матрицы. Как она же сама и объяснила причину такого перехода с одной темы на другую: чтобы некоторым, особенно Посаде, было лучше понятно, на чём сия тема зиждется.
Магия, по словам белого аликорна, является неотъемлемой частью множества живых организмов, кроме драконов, минотавров и некоторых других существ. В единорогах магии особенно много, и благодаря рогу они могут ею управлять напрямую, из-за чего и уникальны по сравнению с остальными. Однако не только они способны манипулировать ею — грифоны, пусть и значительно хуже и крайне узкоспециализированно, но тоже могут это делать.
На мой вопрос, что есть такое эта «магия», Селестия не ответила, предпочитая меня не замечать, а почему именно, я так не понял. В итоге я решил задать этот вопрос ей позже. Впрочем, когда Посада переспросила, то бывшая принцесса всё же упомянула, что магия пронизывает каждую клетку организма её обладателя, и этим ограничилась.
Далее речь пошла о механизме воздействия магической энергии существа, а конкретно о том, как именно единорог использует, собственно, свой рог для колдовства. В принципе, кардинальных отличий от «принципа волшебной палочки» не было, однако «палочки» не могли похвастаться столь широким спектром действий и площадью охвата окружающего пространства. Единороги могли напрямую воплощать в магических заклятиях свою волю, как выразилась Селестия, обращать в материальную форму свои желания, идеи и изменять пространство так, как сами того пожелают.
Последняя часть её речи напомнила мне рассказ одного небезызвестного на Земле художника о превосходстве одной нации над другой, настолько вдохновенно рассказывала белый аликорн о единорожьей магии. Правда, в отличие от той тёмной личности, Селестия всё же сделала в конце акцент и на том, что единороги рождены не только для того, чтобы править, но и направлять заблудших пони, помогая им стать цивилизованнее.
— Извиняюсь, Селестия, — обратился я к кобыле, когда та закончила речь, — но не кажется ли тебе, что всё это звучало очень националистически? Мне такая риторика не очень по душе, знаешь ли.
— Да кто ты такой, чтобы обращаться к госпоже на ты?! — внезапно возмущённо возопила стоящая молча всё это время преподавательница.
— Он имеет право обращать ко мне на «ты», — спокойными, ровным голосом обратилась к той Селестия, повернув голову, — Не будьте так строги.
— Извините, — опустив взгляд в пол, извинилась Спаркс, — Я не подумала!
— Надеюсь, что такого больше не будет, — кивнула аликорн и вновь повернулась к нам, — Пожалуй, ты прав, Фолкет. Я несколько увлеклась рассказом. Но, надеюсь, ты заметил, что я упомянула о роли единорогов?
— Да, заметил, — кивнул я.
— Старшие должны помогать младшим, а младшие обязаны заботится о старших, — начала объяснять Селестия, — На старших лежит большая ответственность, и младшие должны облегчить их ношу, поддерживая во всём. Правящий класс должен заботится о благополучии своего народа. На правителях лежит ответственность, и чтобы её было легче нести, народ обязан поддерживать своих правителей во всём. Таков путь Гармонии.
«Вот и узнал я о том, что это за «Гармония» такая», — подметил я про себя, вспоминая, что очень давно искал ответ на этот вопрос, — «Что-то знакомое, но где я это мог слышать?»
— Это, я так понимаю, ответ на мой вопрос? — переспросил я, подняв «бровь».
— Да, — кивнула Селестия, — Ты, как и одна наша гостья из Гиппогрифии, не разобрались в принципах Гармонии до сих пор, насколько я могу судить.
— Виновата, — ответила за меня Посада, — Я стараюсь изо всех сил понять, но у меня не очень получается, госпожа Селестия!
— Ничего, дитя, — одарила молодую гиппогриффу своей улыбкой белая кобыла, — В своё время ты всё поймёшь.
«Ну, что ещё сказать — своеобразно», — хмыкнул я и покачал головой, — «Вот только не могу отделаться от чувства, что я уже где-то слышал или читал о подобном, но не могу вспомнить».
— Если вопросов больше нет, то давайте продолжим занятия, — сказала тем временем Селестия, начав чертить на доске новые фигуры.
Далее бывшая принцесса на примере показала простейшие, по её меркам, заклинания, которые требуют начертания магических матриц: создание временного объекта из энергии, призыв элементаля огня со стихийного плана бытия и создание реалистичной иллюзии земнопони неопределённого пола, с серой шерстью и белой гривой. Последние два заклинания меня впечатлили, и мне захотелось узнать об этом подробнее, однако Селестия ответила, что расскажет обо всём позже, мне лично.
В дальнейшем она бегло продемонстрировала остальные способы колдовства, творя нейтральную, не боевую магию. В качестве примера созидательной магии, которую можно применить с вербальным элементом, аликорн продемонстрировала, как при помощи слов можно заставить рану затянуться. Для этого она попросила Спаркс порезать себе ногу, и та выполнила просьбу. После это рана затягивалась по мере того, как бывшая принцесса произносила слова заклинания, пока рана не пропала совсем, не оставив никаких следов.
Для демонстрации заклинания с исключительно материальным компонентом Селестия использовала алмазную пыль, которая пропала сразу же, как только аликорн создала в воздухе вполне себе физическую цепочку из серебра. При этом бывшая принцесса не использовала слова, а молча колдовала, сосредоточив внимание на свечении перед собой. Из этого свечения буквально за несколько мгновений собралась из маленьких кусочков целая цепочка, и Селестия, удовлетворённо кивнув, отлевитировала её на ближайший стол.
— Госпожа Селестия, — неожиданно для меня решил обратиться к той Арчибальд, — скажите, а что будет, если превратить живое существо в камень?
Кобыла явно не ожидала этого вопроса, поэтому некоторое время недоуменно смотрела на терпеливо ожидающего ответа грифона, но потом, оправившись от удивления, решила ему объяснить:
— Превращение в камень смертельно для любого живого существа.
— А есть ли способ защититься от этого? — задал любопытный грифон новый вопрос.
— Как и от множества заклинаний, — с некоторым еле заметным раздражением ответила Селестия, — Однако защитные чары не уберегут от каменного плена. Скажи лучше вот что, Арчибальд, почему ты решил задать этот вопрос?
— Мне просто стало любопытно, — облокотившись на впереди стоящую платформу, ответил Арчибальд, — В королевском саду стоит статуя Дискорда, и мне захотелось полюбопытствовать у вас, возможно ли то, что он всё ещё жив? Но, раз вы говорите, что превращение в камень смертельно…
— С Дискордом весьма сложно, — перебила его Селестия, — Однако эта тема не для наших сегодняшних дискуссий, а посему продолжим занятие.
— Разумеется, госпожа, разумеется, — слегка улыбнувшись, Арчибальд вновь сел прямо и в дальнейшем ни слова не произнес.
«Блин», — подумал я, — «Порой Арчибальд действительно странный. Я его крайне мало знаю, но всё-таки! Вот с чего он спросил про это? Да и при чём тут Дискорд?»
Далее Селестия продемонстрировала несколько примеров с теми же заклинаниями призыва, которые она ранее показывала, но на сей раз она вместе с начертанием магической матрицы сделала несколько телодвижений: дважды топнула обеими передними ногами поочередно, а затем соприкоснулась ими с матрицей, также поочерёдно. Это вызвало появление не одного элементаля, как ранее, а сразу двоих за один раз.
«Теперь я уловил смысл», — подумал я, когда аликорн изгнала призванных существ обратно, — «Заклинания, что требуют таких сложных манипуляций, получаются сильнее, но на практике целесообразнее использовать их слабые версии, дабы не тратить много времени. Логично, не поспоришь даже!»
Слегка погруженный в свои мысли я повернул голову влево и, увидев карту на стене, вспомнил, что хотел спросить о ней и тут же обратился к бывшей принцессе:
— Можно задать вопрос?
— Разумеется, Фолкет, — добродушно кивнула Селестия, стирая попутно с доски то, что начертила ранее, — Что ты хочешь спросить?
— А что за карта такая висит слева от меня? — задал я вопрос и кивнул в сторону карты.
— Там обозначено место силы Эквуса. Ты разве не знал об этом?
— Извиняюсь, но как-то нет, — пожал я плечами, — Грифоны такое в школе не проходят.
— Что ж, это тогда и вправду хороший вопрос, — хмыкнула кобыла, глянув на карту, — В центре континента находится могущественное место силы, которое обычному глазу не видно. Там проходят так называемые «ветра магии», которые в общем виде образуют огромных размеров торнадо. Это явление никак не вредит живым существам и обеспечивает постоянную циркуляцию магии в данной части мира, охватывая весь континент. Я удовлетворила твоё любопытство?
— Вполне, — благодарно кивнул я, — Спасибо за объяснение.
«Как интересно! Чем больше я здесь живу, тем больше узнаю о местном мире, но столько ещё мне предстоит узнать, что аж голова кругом идёт!»
Ещё некоторое время Селестия потратила на объяснение того, что для построения особо сложных заклинаний недостаточно одних лишь геометрических фигур: нужны руны. В качестве рун использовали буквы эквестрийского алфавита. И поначалу я не понял построения слов при формировании сложных матриц, но потом нашёл закономерность. Оказалось, что используются сокращения слов, написанные в определенном порядке.
В конце занятия Селестия попросила свою лучшую ученицу, Твайлайт, выйти к доске и продемонстрировать самостоятельно несколько заклинаний подобного толка. Было видно, что молодая единорожка нервничает, но смогла безукоризненно выполнить задачу и впечатлить остальных учеников, а также Арчибальда и Посаду. Бывшая принцесса даже похвалила свою ученицу, и, одарив ту добродушной улыбкой, отпустила обратно. Однако, когда молодая кобылка направилась обратно, я заметил, что та, подходя обратно к своему месту в зале, нервничала ещё сильнее, чем до этого, и, казалось, была готова побежать.
«Что это с ней?» — подумал я, глядя на кобылку, пытаясь прочесть на её мордашке эмоции, — «Неужто она думает, что сделала всё из ряда вон плохо? У неё же всё прекрасно вышло!»
— Надеюсь, что наше занятие было для вас плодотворным, а для гостей ещё и интересным, — завершила бывшая принцесса этими словами занятия.
— Конечно, наставница, — ответила за всех Твайлайт, а затем повернулась к нам, уже уходящими из помещения, — Я догоню вас чуть позже!
Все направились дальше, а я решил задержаться и послушать разговор элемента магии и Селестии на предмет каких-либо интересностей.
Подойдя максимально близко к двери, я навострил уши и приготовился слушать.
— Наставница, — начала разговор единорожка виноватым тоном, — Я вас подвела!
— О чем ты говоришь, дорогая моя ученица? — удивлённо спросила ту аликорн.
— Я хотела показать, насколько хорошо я ценю дружбу со своими подругами, но на днях рассорилась с одной из них, — с грустью ответила Твайлайт, — Когда вы вызвали меня к доске, то напомнили об этом, ибо именно учёба послужила причиной нашей ссоры.
— С кем ты поругалась, Твай? — сочувствующим тоном переспросила Селестия.
— Вы мне не поверите, но… — на пару мгновений ученица Селестии взяла паузу, а затем тяжело вздохнула, — Я поссорилась с Флаттершай!
«Вот так новость!» — пронеслось осознание в моей голове, — «С такой пони и поругаться? Как же ты так умудрилась-то, Твайлайт?»
— Я знаю, что вы думаете! — продолжила тем временем единорожка, слегка срываясь на крик, — Я плохая подруга и недостойна быть элементом Гармонии! Накажите меня по всей строгости, если хотите — я готова!
— Твайлайт! — чуть более суровым тоном обратилась Селестия к ученице.
— Подруги, а точнее, бывшие подруги — никогда более со мной не заговорят! — не унималась юная единорожка.
— Твайлайт! — ещё чуть сильнее повысила голос бывшая принцесса.
— Я не оправдала ваших ожиданий! — переходя на истеричный тон, продолжала кобыла, — Я не достойна…
— Твайлайт Спаркл! — властным тоном обратилась к той Селестия и на некоторое время воцарилась тишина.
В это время я посмотрел на другой конец коридора, так как я услышал звук чьих-то шагов, но никого не увидел.
— Дорогая моя ученица, — нарушила тишину аликорн, обращаясь к единорожке снисходительным тоном, — твоя ссора с Флаттершай не является большой проблемой. Попробуй поговорить с ней и извиниться. Я уверена, что она простит тебя.
— Дело в том, что Эпплджек тоже зла на меня из-за ссоры, — тихим голосом сказала Твайлайт, — Я довела Флаттершай до слёз и…
— Моя маленькая пони, — в своей манере прервала кобылку бывшая принцесса, — если всё так обстоит, то поговори с ними обеими. Понимаю, это не просто, но я вижу, что ты искренне раскаиваешься, а значит тебя точно простят.
— Хорошо, наставница, — более спокойным тоном ответила ей кобылка, — Я сделаю то, что должна, если вы так хотите.
— Нет, Твайлайт, — тяжело вздохнув, сказала Селестия, — Это не потому, что я так хочу, а потому, что хочешь ты сама.
«Ну, что ещё сказать?» — подумал я про себя, тихо вздохнув, — «За то время, пока в этом мире живу, я точно могу сказать одно — Твайлайт тут фактически полностью соответствует каноническому своему образу, за мелким исключением. Такая же неуверенная в себе, плохо социализированная, истерическая личность, которая старается угодить Селестии любой ценой, даже против своей воли и во вред себе же. Твай, Твай, тебе бы к психиатру сходить, чтобы тот успокоительные тебе прописал».
Не успел я продолжить свои мысли, как услышал шаги в сторону двери и поспешил телепортироваться в дальний конец коридора, за угол, чтобы не попасться на глаза.
Второй учебный корпус, или же корпус Руноведения, представлял из себя, ни много ни мало, похожее на кузницу под открытым небом строение. Кузнечные меха, молоты для ковки, печь для выплавки, формы для изделий, заготовки — всё присутствовало.
Однако данное место отличалось от обычной кузницы ещё и тем, что формы для изделий и заготовки не были предназначены для создания оружия. Вместо них были руны, схожие с теми, которые при помощи силы воли чертила Селестия чуть ранее.
Ещё одной деталью, которая бросилась мне в глаза буквально сразу, как я вошёл: наличие специального места для зачарований, которое представляло собой лавочку с прикреплённой к ней конструкцией из цельного на вид правильного куба, сделанного из металла чёрного цвета. Все боковые грани куба точно по середине опоясывала полоса из более яркого металла. На этой полосе были руны, светившиеся тусклым зелёным светом, еле заметным, ибо на улице стоял яркий солнечный день.
Также рядом располагалась бадья из чёрного дерева, и её тоже опоясывала такая же полоса металла с рунами. Внутри бадьи находились десятки светящихся ярким зелёным светом рун, заполнивших её примерно наполовину.
Рядом со всем этим на стене висели несколько длинных мечей, на лезвиях которых также были руны, но те не светились.
Само оружие выглядело совсем новым, словно его только что выковали. Прямые длинные мечи из, вероятно, железа, стандартные для дневной гвардии, но с изюминкой в виде рун, которые шли ровным рядом вдоль долов. На солнце прямые острые его грани блестели, руны придавали изящества, гарда внушала уважение своими размерами, а хват для копыта, пусть и был простым на вид, но наверняка надёжным.
Засмотревшись на всю эту красоту, которую я совершенно не ожидал увидеть, я не заметил, как Твайлайт окликнула меня. Лишь когда она встала прямо передо мной, я обратил на неё внимание, но не сразу.
— Фолкет, — обратилась она ко мне, — Ты здесь, или вновь витаешь в облаках?
— Что? — возмутился я, помотав головой, — Я не витаю в облаках! Просто я такого никогда не видел!
— Не видел, как зачаровывают вещи? — удивлённо подметила единорожка, — Это ведь среди грифонов дело обыденное.
— Я в том плане, что конкретно такого, как тут, я не видел, — ответил я, восхищаясь про себя тому, что здесь было.
— Ну, тогда вопросов нет, — хмыкнула Твайлайт, — Знаешь, когда я училась здесь, то тоже работала с оружием.
«Вот так новость!» — удивился я искренне, посмотрев на собеседницу, — «Она работала в кузнице? Не за зарплату, а будучи ребенком в школе?»
— Не надо так удивляться! — ответила кобыла на мой мысленный вопрос, — Такому в школе и вправду не учат, но мы здесь все вносили свой вклад в оснащение гвардии, а заодно и учились.
— Не думал, что такому учат не только грифоны, — почесав затылок, сказал я и вновь посмотрел на место для зачарований, — Все грифоны могут наносить чары на предметы, доспехи и оружие, но такому не учат разве что в каких-нибудь глухих деревнях. Странно, что тут этому обучают лишь незначительную в масштабах государства группу пони.
Твайлайт хотела было ответить на моё высказывание, но я не дал ей этого сделать, продолжив:
— Дай-ка угадаю: Селестия соответствующие законы написала?
— Ты догадливый, — подтвердила Твайлайт, несколько раздражённо, — Но причину ты прекрасно знаешь, я думаю.
— Да, — кивнул я медленно, — У Эквестрии долго не было ни с кем конфликтов.
— Верно, — удовлетворённо сказала единорожка, — Законы, как-никак, написаны не просто так!
— Так ты говоришь, что работала кузнецом? — спросил я, решив сменить тему, и посмотрел на лавандовую единорожку.
— Нет, не совсем, — помотала головой та, — Я не работала с кузнечным молотом, ибо у меня не хватит выносливости, чтобы столько ковать. Но я плавила железные, бронзовые и медные слитки в печи, помогала присоединять гарду, наматывать ткань на держатель для копыта, затачивала оружие, полировала его и накладывала руны.
— Сколько лет тебе тогда было?
— Двенадцать, — с гордостью ответила собеседница, выпятив грудь, — Я была самой юной выпускницей этой школы и раньше всех научилась всему, чему здесь обучают. Работе в кузнице в том числе. Родители и старший брат так мною гордились, что словами не передать!
— А во сколько ты эту школу закончила?
— В пятнадцать, — погрузившись в раздумия, ответила Твайлайт, — Я тогда была самой счастливой кобылой на свете. Это на три года раньше, чем даже самые талантливые и умные мои сверстники!
— Неплохо, — кивнул я, присвиснув, оценив то, с какой скоростью Твайлайт осваивала местные науки, — Ты прямо уникум, гений!
— Я знаю! — хихикнула единорожка, закрыв рот копытом, — Такой уж родилась! Не всем мозги даны, особенно такие.
— Ты хотела сказать, что не всем дан хороший интеллект? — переспросил я, наклонив голову на бок.
— Нет, — помотала головой кобыла, — Мозги даны не всем, пусть некоторые и умеют хорошо имитировать их наличие.
«Нарциссизм!» — отметил я про себя, тяжело вздохнув, — «Обычная болезнь гениальных личностей».
— Сюда уже идут! — прервала наш разговор Посада, обратившись ко мне и Твайлайт, — Наверное, преподаватель!
Гиппогрифф улыбнулась уголками рта и потёрла ладони передних лап друг о друга в предвкушении.
— Мне уже не терпится посмотреть на процесс! Это так волнительно!
Я вновь окинул взглядом место, где мы находились, и заметил, что наша группа рассеялась у стены полукругом, наблюдая за лестницей, уходившей вниз на несколько этажей.
Посада с большим энтузиазмом ёрзала на месте от нетерпения, Арчибальд сидел смирно и подозрительно спокойно, Эпплджек косилась на печь, периодически посматривая вновь на лестницу, а Рэрити поправляла гриву, пытаясь придать ей нормальный вид как можно поскорее.
Через примерно минуту к нам вышла кобыла-единорог коричневого цвета шерсти и с чёрной, очень короткой, гривой. Одета кобыла была в закрывающую всю верхнюю часть тела рубашку тёмно-коричневого цвета и из плотного материала, а нижнюю часть полностью закрывали штаны из такой же плотной ткани, но серые.
Кузнец медленно подошла к печи, оглядела собравшихся, ненадолго остановив взгляд на мне, словно оценивая, и, наконец, заговорила:
— Меня зовут Вайс Штабель, — голос кобылы был грубым, почти мужским, вместе с тем ещё и его тон звучал похожим на офицерский, — Я заведую этой кузницей, и вы будете внимать каждому моему слову. Вы будете смотреть и спрашивать только тогда, когда я позволю, и трогать будете только то, что я разрешу. Всем понятны порядки?
— Так точно! — рефлекторно и одновременно ответили я, Арчибальд и Твайлайт, в то время, как остальные сидели молча, лишь кивали.
Выражение морды преподавательницы сменилось с нейтрального на раздражённое, и она вновь обратилась к нам:
— Я не поняла! Отвечать надо, как положено, а не кивать своими пустыми головами! Ещё раз!
— Так точно! — хором ответили все.
— Так-то лучше, — вновь сменив выражение морды на нейтральное, сказала кузнец, — Берите пример с Твайлайт, Арчибальда и этого великана!
«Опять меня великаном обзывают!» — возмутился я про себя и фыркнул, — «Возмутительно! Ладно, это просто констатация факта, чего уж поделать».
— Теперь следите внимательно! — продолжила тем временем кобыла-кузнец, подходя к кузнечным мехам, — Вот так мы разжигаем пламя!
Сказав это, кузнец нажала передней левой ногой на рычаг, и меха пришли в движение, разгоняя подогретый воздух и раздувая пламя. Кобыла сделала это четыре раза, пока температура в печи не стала достаточно высокой, затем повернулась в нашу сторону. Кобыла-кузнец внимательным взглядом осмотрела нас, остановив свой взгляд на Твайлайт, и поманила её левой передней ногой к себе.
— Твайлайт, иди сюда! — позвала она лавандовую единорожку, — Покажи им, как надо работать. Закинь два железных слитка в плавильный котёл!
Твайлайт выполнила приказ, копытами положив слитки в котёл, и стала ожидать новой команды, повернувшись к нам мордочкой.
— Перемести котёл в печь! — отдала новый приказ преподаватель Руноведения.
Единорожка повернулась вновь к печи и зажгла рог, чтобы сделать это, но тут же была остановлена.
— Копытами! — буквально рявкнула кобыла-кузнец.
Взглянув на плавильный котёл, Твайлайт нервно сглотнула и подвинула его копытами внутрь печи, фактически протянув ноги внутрь неё.
От такого зрелища Рэрити стало плохо, и, тихо сказав, что она только перед походом почистила лавандовой единорожке копыта и заменила подковы, свалилась в обморок, но вовремя была подхвачена Эпплджек.
— Что это с ней? — обратилась к оранжевой земнопони кобыла-кузнец.
— Она почистила Твайлайт копыта и сменила той подковы перед походом, — пытаясь привести подругу в чувства, ответила яблочная пони, — Ей, видимо стало плохо от такого обращения с её творением. Хотя, честно, я не понимаю, что в этом такого.
— Что такого?! — от этих слов белая единорожка резко вскочила и зло посмотрела на подругу, — Тебе-то не понять, каково это, делать произведения искусства! Сама целый день в земле копаешься, что копыта мхом поросли и трещинами пошли! Безобразие!
— У меня копыта, — Эпплджек хотела было ответить в той же манере, но присмотрелась к копытам на передних ногах, и я заметил, что там и вправду были тонкие немногочисленные трещины, — Да, копыта у меня после работы не очень, признаю! Но, сахарок, зачем так убиваться из-за этого? Все вещи так или иначе со временем портятся, а из-за того, что ты так будешь убиваться, они дольше служить не будут!
Некоторое время белая единорожка стояла молча, обдумывая услышанное, пока мы все следили за развитием ситуации. В один момент Рэрити тяжело вздохнула и молвила:
— Извини, Эпплджек, ты права, — грустно отведя взгляд в сторону на пару мгновений, сказала белая единорожка, — Порой я из-за ерунды переживаю. Тем более, что кто мог знать, что именно Твайлайт решат использовать для учебной программы, причём дважды?
— Вот именно, — кивнула яблочная пони, — Считай это испытанием твоих изделий на прочность.
— Умеешь же ты утешить, Эпплджек, — с лёгкой улыбкой ответила ей Рэрити, — Если подковы, которые я подобрала для Твайлайт, выдержат такую проверку, то я буду рада!
— Прекратили балаган! — вмешалась кузнец, — Ещё раз вы отвлечётесь от урока, и я не посмотрю на то, что сама Селестия просила меня вам всё показать, и выгоню вас отсюда всех!
— Извините нас, — ответила Рэрити за всех, — Я переволновалась. Этого больше не повторится!
Кобыла на это лишь фыркнула и посмотрела на Твайлайт, которая в это время уже наполовину залезла в печь, держа всё это время плавильный котёл в копытах.
«Погоди!» — удивился я, широко раскрыв глаза, — «Как это она туда забралась? И какого… Она не чувствует жара пламени под ней? Так! Что за колдунства такие?! Она же не аликорн ещё! Что за фигня?!»
— А у тебя всё такая же отличная выдержка, — удовлетворённо кивнула кобыла-кузнец, обращаясь к лавандовой единорожке, — Можешь отпускать и вылезать обратно!
— Так точно! — ответила Твайлайт и ловко вылезла из печи, правда при этом всё-таки вступив ногой прямо в горящие угли.
— Твайлайт, — обратился я к ней, когда она была уже вне, как мне казалось, опасности, — С тобой всё нормально?
— Всё со мной хорошо, — кивнула та, но затем удивлённо подняла «бровь», — А что такое?
— Ты ведь в печи побывала и невредима…
— А! — рассмеялась единорожка и отмахнулась небрежно, — Это моя особенность такая: я очень плохо горю и не боюсь высоких температур. Ты разве не знал?
— Нет, — помотал головой, — Ты мне про это не говорила.
— Видимо, забыла, — пожала плечами единорожка и, повернув голову вправо, встретилась с гневным взглядом кузнеца, — Виновата, мисс Вайс!
— На этот раз прощаю, — раздражённо фыркнула та, — Теперь молчите и делайте то, что я скажу.
Дальнейший урок прошел в молчании, изредка прерываемый командами кузнеца, которая отдавала Твайлайт различные команды.
Молодая единорожка закрыла печь и при помощи огненной магии помогла мисс Вайс разогреть ту до необходимой для плавления металла температуры и через пару десятков минут достала из огня, вновь копытами, раскаленный добела плавильный котёл с жидким металлом и выдвинула его наружу. Этим Твайлайт меня искренне поразила, ибо об этой её способности я не знал.
Однако по мере действия я всё больше задавался вопросом, почему нельзя воспользоваться магией для облегчения процесса, тем более, что удалённая манипуляция куда безопаснее, однако побоялся разгневать Вайс, поэтому молчал.
Далее, по команде кобылы, Твайлайт залила жидкий металл в форму под простой кинжал, которую Вайс предварительно перенесла под плавильный котёл. Через некоторое время Твайлайт охладила жидкий металл водой и вынула готовый материал, положив его на наковальню.
— Очень хорошо, — удовлетворённо сказала кобыла-кузнец, — Теперь положи заготовку в печь, чтобы она раскалилась до красноты.
Молодая единорожка поспешила выполнить задачу, и после этого мы принялись ждать. Примерно через три минуты, по моим внутренним часам, тишину решила нарушить Посада, задав Вайс вопрос:
— Скажите пожалуйста, а почему бы нам не продемонстрировать наложение чар на уже готовых изделиях? — несколько виновато спросила гиппогрифф, — Извините за вопрос…
На это кобыла раздражённо вздохнула и сделала фейсхуфф. Спустя несколько мгновений после этого она убрала копыто от морды и ответила:
— Селестия достаточно точно выразилась — показать вам как можно больше. Что именно и как это показать, определяю я, и я решила продемонстрировать вам то, как это делается на самом деле, поэтапно. Ещё вопросы?
— Тогда скажите, — продолжила спрашивать Посада, — зачем нужно всё делать копытами, а не магией? Магией же проще и удобнее!
— Потому, что так металл, что позже превращается в полноценное оружие, наполняется живой энергией и становится лучше сам по себе. Арчибальд, думаю, подтвердит это.
— Верно, — кивнул тот, — Поэтому грифоны, несмотря на идущую индустриализацию, предпочитают делать оружие самостоятельно, не прибегая к помощи телекинеза или чего-то похожего.
«Вот про живое оружие я не знал», — отметил я про себя и хмыкнул, — «Как говорил Пушкин: сколько открытий чудных готовит Просвещения век!»
— Некоторые единичные экземпляры и вправду становятся живыми при определённых условиях, — продолжил тем временем грифон, потирая нижнюю часть клюва, как подбородок, — Это трудно объяснить. Я не специалист и лично не видел живого оружия, но слышал, что оно обладает самосознанием и некими альтернативными органами чувств. Насчёт того, разговаривает ли оно, я не знаю, ибо про такое я не слышал.
— А часто такое оружие создают? — спросила юная гиппогрифф, обращаясь к Арчибальду.
— Насколько я знаю, нет, — пожал грифон плечами и крыльями одновременно, — Я точно знаю, что по одному находится у каждого из десяти телохранителей императора, и ещё одно — у графа герцогства Фетизии — Герлаха Четвёртого. Если кто-то ещё владеет таким оружием, то мне это неизвестно.
— Как интересно! — с искрой интереса в глазах сказала Посада, похлопав в ладоши, — Просто бесценная информация для меня!
— А вы, — обратилась к гиппогриффу Вайс, указав на неё, — вы очень любопытная особа и очень жаждите знаний, как я погляжу!
— Да, я хочу узнать обо всём этом как можно больше, — подтвердила Посада, — Это же так увлекательно!
— В таком случае, когда заготовка разогреется, то вы будете работать с ней кузнечным молотом!
— Я?! — не на шутку удивилась гиппогрифф, опустив уши и вспушив на мгновение перья, — Я же не знаю, как это делать!
— Научим, — сказав это, Вайс кивнула в сторону наковальни, — Подойди сюда и встань у наковальни, птичка!
Молодая гиппогрифф сглотнула и нехотя подошла, став там, куда показала кобыла-кузнец. После этого Твайлайт, проверив степень нагрева заготовки, вытащила её из огня и положила на наковальню, а Вайс вручила Посаде кузнечный молот, который та чуть было не уронила на пол, ибо молот оказался тяжёлым.
— Теперь наноси удары молотом! — командным голосом отдала распоряжение мисс Вайс.
Достаточно было Посаде один раз ударить по, потенциально острой и раскаленной части заготовки, как кузнец прервала гиппогриффа, задержав лапу той своей магией.
— Сильнее бей! Металл не любит слабых!
Посада ударила ещё раз и посмотрела на кузнеца. Та кивнула, и гиппогрифф продолжила работу. Через некоторое время юная особа нашла ритм и вошла во вкус, а Вайс, как и остальные, с интересом наблюдала за процессом превращения металлической заготовки в полноценный кинжал. Ещё через некоторое время, несколько раз вновь засунув кинжал в огонь, Посада завершила создание изделия и вздохнула с облегчением.
— Знаете, — закончив работу, начала она, — от такой работы я даже удовольствие получила. Никогда не бы подумала, что кузнечное дело так помогает собраться с мыслями! Словно бы я медитировала, работая при этом!
— Это хорошо, — ответила Вайс на это, убрав кузнечный молот в сторону, — Ты понимаешь принцип работы правильно.
— Принцип в медитации?
— Не только, но работа и впрямь требует индивидуального подхода, ритм и спокойствие, — ответила кузнец, взяв получившейся кинжал и внимательно его осмотрела, — Ты впервые работаешь в кузнице, птичка?
— Да, впервые, — кивнула Посада, откашлявшись, — Извините, не в то горло попало.
— Для первого раза сойдёт, — вынесла вердикт Вайс и направилась к месту зачарования.
— Извините, — вновь обратилась к кобыле Посада, несколько смущённо от похвалы, — Позвольте спросить, а почему у вас такой голос?
— Жеребцовый? — ответила вопросом на вопрос кузнец, — Разрешаю! Когда я была моложе и только начала полноценно работать кузнецом, то забыла закрыть пасть, и горящий уголь попал мне в горло. Меня чудом смогли спасти, но голосовые связки оказались повреждены капитально. Мне предлагали либо вылечить их с помощью алхимии, но тогда никаких гарантий восстановления голоса нет, либо оставить всё как есть и провести остаток жизни в молчании. Ясное дело, что я выбрала алхимию, хотя голосок у меня был ангельский.
«Интересно, что у пони тоже есть ангелы в религии», — фыркнул я, поджав губы, — «Конечно, ничего общего с христианскими аналогами у них нет, но суть схожа. Местные ангелы не имеют чёткой формы и постоянно меняются, чем очень схожи с Дискордом, но всегда благожелательны, если верить словам тех, кто пережил клиническую смерть».
— Оу! — воскликнула Посада и зажала клюв лапами, покачав головой, — это ужасно!
«Не очень мне в это верится», — продолжил я свою мысль, — «Однако каждый, кто их видел, обретал некоторую мудрость и со временем становился отстранённым, а то и вообще становился отшельником. Своеобразно, в общем».
— Да, ужасно, — медленно кивнула Вайс, — Но это было мне уроком, и, надеюсь, для вас тоже, раз уж я об этом поведала.
Кобыла-кузнец положила кинжал на железную плиту с рунами и обратилась к Арчибальду:
— Арчибальд! Иди сюда! Продемонстрируй им, как грифоны зачаровывают вещи!
Грифон послушно подошёл к месту зачарования, уселся на деревянную доску, которая была скреплена с металлической плитой, взял кинжал и осматривал его некоторое время, а затем обратился к Вайс:
— Вы можете дать мне вон ту руну? — сказал Арчибальд, указав когтистым пальцем на руну, изображающую эквестрийскую букву «А».
Кобыла передала ему камень с руной, и грифон, держа в одной лапе кинжал, а во второй руну, начал что-то тихо произносить, закрыв глаза. Я навострил уши и услышал нечто, схожее по тембру и скорости произнесения слов, с молитвой, но слов разобрать не смог. В один момент Арчибальд положил руну на металлическую плиту и провёл лапой по камню, отчего зелёное свечение руны окутало ладонь грифона, а сама руна перестала испускать зелёный свет. Молодой грифон провел когтем по центральной части лезвия ножа и вывел когтем копию руны на кинжале, а затем прижал ладонь к нему, и сияние перекинулось на оружие, угаснув через пару мгновений.
— Вот и всё, — объявил Арчибальд, повернув голову к нам, — Я закончил!
«И это всё?» — задал я мысленно вопрос, — «Интересно, а в чём тогда у пони трудности?»
— Твайлайт, — обратилась Вайс к единорожке, — Теперь покажи…
— Давайте я попробую! — неожиданно для всех сказала Эпплджек, выйдя вперёд.
— Земнопони? — удивилась пони-кузнец, — Почему ты хочешь попробовать?
— Не знаю, — неуверенно ответила яблочная пони, почесав затылок, — но я хочу попробовать. Не знаю почему, но что-то говорит мне это сделать.
Вайс некоторое время хмуро осматривала земнопони, оценивая, а затем пожала плечами и ответила:
— Хорошо, попробуй! Но я уверена, что у тебя ничего не получится.
На это Эпплджек лишь фыркнула и подошла к месту зачарования, и Арчибальд уступил ей место. Когда она уселась, то взяла копытокинезом кинжал и осмотрела его со всех сторон, периодически хмыкая.
— Какую вам руну выдать, мисс Эпплджек? — обратился к ней грифон спустя пару минут.
— Ась? — спросила яблочная кобыла, явно слишком поглощённая осмотром кинжала, — А какие есть?
— К руне остроты подойдут только руны прочности, инерции и вибрации, — ответил ей Арчибальд, — Остальные руны не синергируют и приведут только к разрушению структуры оружия. Повезёт, если оно просто рассыплется в лапах, а то я слышал о случаях, когда оно взрывалось прямо в боях, убивая владельца или оставляя того инвалидом.
— Оу! — воскликнула Эпплджек, — Тогда дай пожалуйста руну вибрации.
— Хороший выбор, но я бы посоветовал руну прочности, — ответил Арчибальд, почесав нижнюю часть клюва и глядя на камни с рунами рядом с собой, — Я бы ещё и эту самую руну вибрации, но, к сожалению кинжал слишком короткий, и по формуле больше двух рун ставить смысла нет.
— Формуле? — спросил я, обратившись к грифону, и остальные обратили на меня внимание, — Есть ещё и формулы?
— Да, — улыбнувшись уголками клюва, ответил грифон и кивнул, — Согласно ей на оружие определённой длины можно поставить ограниченное количество рун, иначе, в лучшем случае, лишние руны просто не будут работать, а в худшем оружие тоже разрушиться. Кинжал получился весьма короткий, всего пятнадцать сантиметров, посему нанести можно только две руны.
— А как высчитывается число рун? — задал я новый вопрос.
— В среднем, на каждые пять сантиметров оружия можно поставить по одной руне, — показал своей когтистой лапой грифон на кинжал, а затем поднял второй из четырёх пальцев вверх, — Однако для разных типов оружия разные формулы и значения. Для длинных мечей, например допустимо ставить руны на каждые шесть сантиметров.
— Погодите-ка! — вновь вмешался я, — Раз кинжал пятнадцать сантиметров, то почему на нём можно ставить две руны, а не три?
— А вот тут самое интересное! — грифон улыбнулся шире, — Первые пять-шесть сантиметров не учитываются, ибо они отводятся на держатель для лап или копыт.
«Логично», — констатировал я, — «Допустим!»
— Странно, что ты такие вопросы спрашиваешь, Фолкет, — вновь обратился ко мне Арчибальд, нахмурившись, — Ты разве не проходил зачарования в военной академии?
— Я как-то пропустил это, — попытался я отмахнуться от неудобного вопроса, пожав плечами, — Я же не грифон, поэтому меня этому не обучали. Я видел, как другие грифоны это делают, но обучение пропустил.
— Логично, — хмыкнул собеседник, — Однако это всё равно странно. Ладно, оставим это на совести инструкторов.
«Арчибальд, твою мать!» — выругался я про себя, — «Пидар ты пернатый! Чуть не спалился из-за тебя, блядь ты такая!»
— Тогда, пожалуйста, передай мне руну вибрации, — вновь попросила у Арчибальда Эпплджек.
Грифон некоторое время порылся лапами в груде камней с рунами, а затем вытащил нужную, протянув яблочной пони. Та взяла камень и внимательно его осмотрела, а затем перевела взгляд на кинжал. Спустя пару мгновений она положила кинжал на плиту и с силой стукнула камнем, который перед этим повёрнут таким образом, чтобы сама руна была обращена книзу.
— Ты что делаешь, дурная?! — возмущённо воскликнула Вайс, — Какого сена ты ломаешь руну?
Однако Эпплджек либо не слышала, либо намеренно игнорировала это, вжав руну ещё сильнее. Глядя на это, Вайс раздражённо зарычала и быстрым шагом подошла к яблочной пони. Подойдя вплотную, кузнец выхватила руну из копытокинеза Эпплджек и открыла рот, чтобы накричать, но неожиданно замерла, глядя на кинжал.
Воцарилась тишина, которая длилась несколько минут по субъективным ощущениям. Однако её же нарушила мисс Вайс, обратившись к Эпплджек на повышенных тонах:
— Как ты это сделала?
— Что сделала? — ответила вопросом на вопрос фермерша.
— Как ты смогла нанести руну на кинжал? — вновь задала вопрос кобыла-кузнец, схватив Эпплджек за правовую ногу, — Ты простая земнопони! Ты не единорог! Как ты это сделала? Отвечай!
— Отпусти меня! — сердито крикнула в ответ элемент честности.
— Пока не признаешься, не пущу!
— Мисс Вайс! — вмешалась Твайлайт, подходя у той со спины, но та не реагировала, — Отпустите её, пожалуйста!
— Отвечай! — не унималась кобыла кузнец, — Я из тебя выбью…
— А ну хватит! — во весь голос крикнул я и зарычал, что почти все, кроме Эпплджек, Твайлайт и Рэрити сразу испугались, поспешив отойти от меня подальше, — Прекратите этот балаган, пока я из себя не вышел и не сломал кому-то пару ног!
Вайс сглотнула, глядя на меня, и отпустила Эпплджек, отойдя от неё на пару шагов.
— Спасибо, Фолкет, — поблагодарила меня земнопони.
— Что это вообще, мать вашу, было? — спросил я, обращаясь к кобыле-кузнецу.
— Я не видела, чтобы кто-то такое сделал, не будучи единорогом или грифоном, — заикаясь, ответила Вайс.
— Что сделал? — спросил я вновь.
— Эта земнопони смогла нанести руну на оружие, не пользуясь при этом магией, — всё ещё заикаясь, стала объяснять кобыла, — Я хотела узнать, но, похоже перегнула палку.
— Да не то, блядь, слово! — выругался я, закатив глаза, — Ты, пиздадельная такая, в курсе, что напала на воплощение одного из элементов Гармонии?
— Что? — кобыла удивлённо посмотрела сначала на Эпплджек, а затем на Твайлайт, и снова на меня, — Так это та самая?
— Да, сука, та самая! — прикрикнул я, подойдя поближе и нависнув над собеседницей.
— Прошу прощения, госпожа, — сменила тон Вайс, обратившись к Эпплджек, — Я совсем не подумала…
— Раз уж ты не думала, — продолжил уже я, — Тогда, может быть, мне рассказать о том, что произошло, Луне или Селестии? Последняя вообще тут рядом…
— Прошу, не надо! — взмолилась кузнец, прижав уши к голове, — Прошу, не говорите ей! Я всё сделаю, что угодно!
— Фолкет! — окликнула меня яблочная пони, — Достаточно! Я думаю, с неё хватит.
— Ладно, — выпрямился я в полный рост и отошёл на несколько шагов назад, — Однако я всё же хочу, чтобы сегодняшнее занятие было доведено до конца. Пару минут даю успокоится, а потом продолжите. Правильно говорю, мисс Вайс?
— Да, правильно, — выдохнула она с облегчением, пытаясь взять себя в копыта, — Пару минут, и я буду готова продолжить, верно.
Спустя минут примерно десять, судя по моим внутренним ощущениям, Вайс, наконец, решила продолжить урок и примерно около получаса рассказывала о том, как именно пони накладывают чары и в чём отличие от грифоньего метода.
Как я понял, с её слов, грифоны обладают иным типом магии, отличающимся от магии пони. Они не творят магию, как единороги, не обладают врождённой способностью к кратковременному ускорению, как пегасы, и не способны пассивно влиять на окружение одним своим присутствием, как земнопони. Вместо этого они используют свою внутреннюю энергию и веру для накладывания чар и умеют манипулировать этим процессом напрямую.
Пони же не умеют направлять свою внутреннюю энергию подобным образом, а все попытки обучения кончались провалом. Однако, несмотря на неудачи, пони не сдались и придумали свой способ делать то же самое. Однако такой способ имеет ряд серьёзных недостатков, которые невозможно так просто перекрыть достоинствами: чары, даже самые сильные и долговременные, в разы уступают грифоньим, для наложения чар на предметы приходится использовать «посредников» в виде камней из вуртульма, которые используют для накапливания сил в руне перед наложением чар. К тому же, у пони процесс наложения чар занимает в разы больше времени, а самым главным недостатком является то, что живое оружие пони не смогли получить с тех пор, как открыли обработку металлов.
Всё вышеуказанное сказалось и на вооружении Эквестрии, но данной теме Вайс уделила всего пару слов, ограничившись тем, что по-настоящему хорошее оружие начали производить лишь спустя пару сотен лет после изгнания Найтмер Мун. Древние воины по большей части использовали копья, пилумы и топоры, ибо их легче всего производить. Впрочем, вооружение лунной гвардии, со слов кобылы-кузнеца, вообще не претерпело изменений, кроме качества, и в плане используемых материалов.
На этом Вайс предпочла закончить, и, поблагодарив за урок, проводила нас на выход. Перед тем, как я ушёл, мне показалось, что кто-то плачет, но я списал это на нервы и поэтому не обратил более на это внимания.
С посещения Школы одарённых единорогов Кантерлота прошло три дня, и я смог наконец отдохнуть у себя дома рядом с Понивиллем, вдали от крупной цивилизации. Никто не нападал на город, ни с кем не случалось ничего плохого, и никто ничего не просил. Твайлайт помирилась с Флаттершай, причём весьма легко, как и говорила Селестия. Меня этот факт порадовал, ибо ссоры Шестёрки мне почему-то видеть было неприятно. Однако на четвёртый день меня разбудил от полуденного сна стук в дверь.
— Кажется, мой отдых закончился, — несколько раздражённо и одновременно сонно сказал я мысли вслух и направился к двери.
Подойдя к двери вплотную, я заметил боковым зрением что-то на полу. Повернув голову, я обнаружил разбитую вазу, в которой росло маленькое дерево из Кирии, напоминающее японский Бансай. Данную вещь накануне подарил мне Арчибальд, чем не на шутку приятно удивил.
Однако в тот момент, глядя на подарок, я в очередной раз задумался над тем, почему он вообще дарит мне подарки, но нормальных вариантов в голову не приходило, а всякие пошлости я отметал сразу.
Помотав головой, я вновь перевёл взгляд на дверь и открыл её. Я ожидал увидеть там кого угодно, даже Дискорда, но, увидев гигантскую морду Селестии перед своим взором, я чуть было в обморок не упал.
— Фолкет?! — громогласным голосом обратилась она ко мне, — А я не поняла! Что ты делаешь в моём холодильнике?!
«Чего, блядь?!» — только и успел подумать я в этот момент.
— Ты что, хочешь кушать, а? — сказав это, она достала откуда-то больших размеров пирожное и показала мне, — Пирожного ты хочешь кушать? Пирожного ты хочешь кушать!
«Какого хуя?» — вновь недоумевающе спросил я сам себя.
— Не надо в моём холодильнике сидеть! — последнее слово она протянула долго, переходя на лошадиное ржание, и с силой захлопнула дверь перед моим носом.
Несколько секунд я стоял неподвижно, пытаясь осознать произошедшее. Не сразу, но до меня в итоге дошло, что я сплю, ибо того, что сейчас произошло, в реальности быть просто не могло. Спустя ещё минуту я рассмеялся во весь голос, и ковёр на полу заржал вместе со мной.
Открыв глаза, я помотал головой, осознав, что я наконец проснулся окончательно. Несколько минут я пролежал на диване, на котором заснул ранее, не решаясь вставать, но пересилил себя и я сполз на пол, где и встал на все четыре ноги.
Бегло осмотрев комнату, я ничего подозрительного не обнаружил, и даже ваза была целая, как и дерево в ней.
Решив подойти посмотреть на дерево ближе, я приподнял вазу телекинезом и отлевитировал к себе. Когда она была около меня, то я услышал звякающий звук внутри, и, вытащив дерево с корнем, я стал копаться в земле. Примерно полминуты у меня потребовалось, чтобы найти среди горсти плодородной, мокрой от недавно политой для растения, почвы предмет и выудить его оттуда. Этим самым предметом оказался медный амулет в форме щита, болтающийся на серебряной цепочке.
— Что за…
Стевриан. Глава 42: Раздор, часть первая
— Луна, скажи, откуда ты столько всего знаешь о так называемой тёмной магии? — спросил я принцессу, когда шёл рядом с ней по коридору дворца мимо витражей, изображающих прошлое Эквестрии.
— Интересный ты задал вопрос, — многозначно хмыкнув, ответила тёмный аликорн, — Скажем так, у меня с рождения был талант к этому. Предвидев твой вопрос, скажу, что никто меня не обучал — я открыла свои силы самостоятельно, ценой не только больших усилий, но и чужих жизней.
«Чужих жизней?» — подумал я, от неожиданности и удивления остановившись, — «Надеюсь, что они это заслуживали?»
— Что-то случилось? — спросила Луна, которая тоже остановилась и теперь повернулась ко мне полубоком.
— Всё нормально, просто задумался, — ответил я, повернув голову к витражу, и понял, что смотрю на изображение событий пленения Дискорда.
— Понимаю, — кивнула принцесса и подошла ближе, — Иногда трудно принять тот факт, что я много и часто лишала других разумных существ жизней. Понимаешь, я сама этим не горжусь, хотя тысячу с лишним лет назад я сказала бы абсолютно противоположное.
Луна тихо вздохнула и спустя пару мгновений повернула взгляд туда же, куда смотрел и я.
— Заинтересовала история пленения Дискорда?
— Вообще-то да, — кивнул я, повернувшись к собеседнице, — Как это произошло?
— Как сейчас помню, — скосив глаза немного вбок, начала свой рассказ аликорн, вспоминая подробности, — Это было чуть более полутора тысяч лет назад, когда Эквестрии ещё не существовало. Тогда, во время одной из очередных пыток одной из кобыл, Дискорд отвлёкся, и я смогла украсть у него артефакт. Какой именно, уже не упомню, извини. Сестра моя воспользовалась этой вещью для шантажа духа Хаоса и выманила его в реальное пространство, чтобы он сразился со мной в честной битве. Не удивляйся, он действительно согласился на это.
— Погоди-ка! — остановил я принцессу, подняв правую переднюю ногу на уровень груди, — Реальный мир?
— Да, — кивнула Луна, — Он держал фактически всех пони континента в плену параллельного измерения более двух тысяч лет и мучил нас. Лишь нескольким удалось вырваться обратно в физическую реальность, и в их число вошли мы с сестрой.
— А кто ещё?
— Старсвирл Бородатый, Альфас Свирл, и… — на этом месте тёмный аликорн сделала долгую затянувшуюся паузу, и я уже хотел спросить, в порядке ли Луна, но не успел, — Будущий король Сомбра.
— Сомбра?! — воскликнул я, широко раскрыв глаза, — Тот самый?
— Да, тот самый, — с некоторой долью тоски, ответила принцесса, — Да, он жил уже тогда, и он тогда ещё не был сумасбродным тираном-самодуром. Он был другим, был лучше.
— Что-то не верится.
— Понимаю, — вздохнула собеседница, покачав головой, — Это трудно принять, но это правда. Я в другой раз это расскажу, ибо больная тема, извини. Скажу лишь то, что он помог нам заточить Дискорда в камень и спас мне жизнь.
«Ничего себе подробности!» — поджал я губы и громко выдохнул, — «Видимо, ей и вправду тяжело об этом говорить. Лучше вернусь к теме тёмной магии».
— Луна, — обратился я к ней вновь, — Скажи, а чем тёмная магия в принципе отличается от других видов магии?
— Хорошо, что спросил! — оживилась та, перестав строить грустную мину на морде, — Тёмная магия опасная вещь, но не более, чем огненный шар на кончике рога мага-самоучки. Да, энергия, которая остаётся после использования такого вида магии, может негативно влиять на умы разумных, которые её использует. Однако тоже самое может произойти и у сильного мага, который, изучив заклинание огненного дождя, решит, что всесилен, и попытается проучить всех, кто ранее его обижал.
«Хм, звучит интересно», — подумал я, почесав себе подбородок, и продолжал внимать Луне.
— В отличие от обычных заклинаний, — продолжила тем временем аликорн, начав расхаживать вперёд и назад по коридору, — так называемые заклинания тёмной магии требуют вместо психических, физических сил существа или определённых предметов саму суть и здоровье колдующего. Правда, негативный эффект можно нивелировать, если использовать жизненную силу другого существа, не обязательно разумного. Однако психологический эффект ничем перекрыть нельзя. Во всяком случае, за всю свою поистине долгую жизнь я ни одного случая не видела.
— Весьма интересно, — сказал я, улыбнувшись, — прошло всего шесть дней, как твоя сестра мне и другим гостям рассказывала о местной системе магии, как это уже рассказываешь мне ты! Совпадение? Не думаю!
Услышав мои слова, Луна громко рассмеялась, остановившись при этом. На одном глазе у неё выступила слеза от смеха, пока сама кобыла сидела на крупе и заливалась от хохота. Как только она перестала смеяться, она вытерла слезу и вновь обратилась ко мне:
— Знаю я такую фразу! Некто Соколов из твоего родного мира её говорил, если я не ошибаюсь?
— Вроде он, — пожал я плечами и сам тихо хихикнул, — Но это всё и вправду интересно. Правда, о тёмной магии на официальных лекциях не услышишь, как я понимаю?
— Верно, — кивнула аликорн, — Дорогая моя сестра поведала тебе многое, но это лишь вершина айсберга, поверь.
— Охотно верю, — кивнул я, улыбнувшись, — Скажи, а бывают ли заклинания тёмной магии, которые могут выполнять аналогичные иным заклинаниям действия? Например, возможно ли исцелять с помощью тёмной магии?
— Возможно, — подтвердила собеседница, кивнув, и подошла ближе ко мне, — Я сразу же тебе это продемонстрирую, но ты должен мне довериться.
Я посмотрел Луне в глаза, и на мгновение мне показалось, что роговицы и зрачки её глаз превратились в одно сплошное тёмное пятно. Тут же я поймал себя на мысли, что должен был бы испугаться, но почему-то ощущал себя даже спокойнее, чем обычно.
— Хорошо, Луна, — наконец, ответил я ей через несколько секунд молчания, — Что ты хочешь сделать?
— Расслабь шею и доверься мне, — добродушным тоном сказала аликорн, — Тебе ничего не грозит.
Я тяжело вздохнул и расслабился, продолжая смотреть на кобылу, наблюдая за её действиями.
Внезапно около Луны из дымки появился кухонный нож для резки яблок, и она, с улыбкой направила его к моей шее, а затем я почувствовал боль в районе сонной артерии. Я рефлекторно поморщился, и, посмотрев туда, откуда шёл приступ боли, увидел вытекающую из раны тонким ручейком кровь тёмного цвета.
«Тёмная кровь?» — первое, что пришло мне в голову, когда я увидел это, — «Почему она тёмная, если мне разрезали артерию? И почему она вытекает так неохотно? Разве она не должна под высоким давлением брызгать в стороны?»
Мысли различные роились в голове, вопросы множились, а силы начали постепенно уменьшаться, и шея начала неметь, пусть и слабо.
Вновь взглянув на принцессу, я попытался выражением морды задать ей немой вопрос «зачем?», но в следующее мгновение созданная Луной чёрная дымка обволокла место пореза. Я почувствовал сильный холод в этом месте и вновь рефлекторно поморщился от неприятных ощущений, но спустя ещё пару мгновений боль пропала.
Посмотрев вновь на себя, я заметил, что кровь перестала течь, а та, что была на полу, начала испаряться по мере того, как дымка, которая до этого обволакивала мою шею, спускалась вниз.
— Как ты?.. — спросил я, округлив глаза.
— Тёмная магия, — ответила принцесса, рассматривая нож, на котором были капли моей крови, — Arcanis tenebrarum (Тёмная аркана) — это очень сильная школа магии. Не стоит её недооценивать.
— Ладно, ты залечила мою рану, — сказал я, потерев свою шею в месте, где был порез, — А что с кровью? Почему она у меня такая? И почему твоя тень её поглощает?
— Видимо, кровь у тебя гуще, чем кажется, — ответила мне аликорн, глядя некоторое время на нож, а затем слизнула с него кровь, — А насчёт тени — это и побочный эффект заклинания, и некоторая плата за исцеление. Когда пользуешься Arcanis tenebrarum, за всё приходится платить отнюдь не битсами.
— Понятно, — тихо откашлялся я, помотав головой слегка, сгоняя ощущение холода с шеи, — Я заметил, что ты наложила заклинания, не используя никаких компонентов. Как тебе это удалось?
— Вот это, мой друг, самое интересное! — широко улыбнулась тёмная принцесса, — Большая часть магических заклинаний Arcanis tenebrarum не требует никакой подготовки, тем они и хороши.
— Скажи, а холод скоро пройдёт? — спросил я, растирая шею ногой.
— Через час примерно, — пожав плечами, ответила собеседница, — Не волнуйся — это нормально.
«Теперь я точно знаю, что тёмная магия на меня действует в полную силу».
— Послушай, Луна, я хотел спросить…
Я не успел задать вопрос как вдруг я услышал лязг доспехов и галоп, словно кто-то очень спешил. Мы с Луной одновременно повернули голову на шум, и через пару секунд из-за дальнего поворота выбежал фестрал, лунный гвардеец. Заметив нас, он подбежал почти вплотную к нам, остановился и ударил копытом по грудной части доспеха.
— Госпожа, Фолкет! — обратился жеребец к нам по очереди, — Разрешите доложить?
— Разрешаю, — ответила принцесса Луна, — Что случилось, Сильвер Найт?
— Агенты докладывают об аномалиях хаотичного рода рядом с Понивиллем! Они немногочисленны, но создают неудобства для местных жителей!
— Конкретнее, гвардеец, — строго попросила его ночной аликорн.
— По радиосвязи возникают странные голоса и помехи, — стал перечислять фестрал, — линии электропередач горят огнем, идёт снег, дует ветер повышенной силы, поток в реке, что проходит через Понивилль, изменил направление на противоположное, уровень воды в самой реке опасно поднялся, несколько мостов через ту же реку рухнуло без видимой причины, трава вокруг домов изменила цвет на фиолетовый, и на стеклах домов выступил иней, словно на улице зима!
Услышав это, мы с Луной переглянулись.
«Твою мать, это же Дискорд!» — с некоторой тревогой понял я, — «В каноне, конечно, были немного иные его «шалости», но стиль узнается!»
Судя по взволнованному выражению морды принцессы, она тоже это поняла, и, недолго подумав, вновь посмотрела на гвардейца.
— У нас чрезвычайная ситуация, — удивительно спокойно начала аликорн, — Сопроводи Фолкета в хранилище элементов Гармонии и проследи, чтобы он забрал артефакты и доставил их сюда. Времени у нас мало, так что не медлите.
Я и Сильвер синхронно топнули правыми передними ногами по полу.
— Так точно, Госпожа! — отчеканили мы оба, и, развернувшись на месте, направились в хранилище.
Вскоре мы были в другом крыле замка, где находилось хранилище артефактов.
Само хранилище было одним из нескольких самых охраняемых мест в замке. Помимо множества противомагических, противофизических и противопсихических барьеров, охранных рун на полу, потолке и всех четырёх стенах, были и самые обычные средства защиты, вроде герметичных стёкол, сундуков, шкатулок и иных контейнеров.
Вместе с моим сопровождающим мы, достигнув массивных дверей хранилища, встретили ещё двух лунных гвардейцев-фестралов, которых я сам неплохо знал — Ангста Шарпа и Лемон Стара.
— Фолкет, Сильвер! — поздоровался с нами Шарп, улыбнувшись сначала, но, посмотрев на нас ещё несколько мгновений, помрачнел, — Чрезвычайная ситуация, я прав?
— Да, — кивнул я, — Нам нужно изъять из хранилища элементы Гармонии и срочно доставить их принцессе Луне.
— А в чём дело? — спросил уже Лемон Стар, обращаясь ко мне.
— Есть вероятность, что Дискорд скоро освободится из каменного плена или уже это сделал, — ответил я и оглядел присутствующих, — Времени у нас, жеребцы, и вправду мало. Ещё и Селестия уехала со своей дипломатической миссией в Новый Мэриленд…
— Ну и хер с ней! — небрежно отмахнулся Шарп, — Мы с Госпожой сами справимся!
— Я бы не был так уверен, — ответил ему я, — Насколько я слышал — Дискорд очень опасный враг, которого с огромным трудом одолели оба аликорна, лишь работая вдвоем.
— Лунная гвардия была создана изначально для борьбы с паранормальными существами, — парировал Ангст, — Дискорд как раз является таковым, а значит, попадает под нашу юрисдикцию. Справимся!
— Ладно, — тяжело вздохнул я, чувствуя, что ничем хорошим это не кончится, — Открывайте! Я войду, заберу элементы, и можете всё закрывать обратно.
Гвардейцы по бокам развернулись, подошли к центральной части двери, достали из мешков на правом боку по подкове чёрного цвета, вставили обе в углубления-ручки, повернули их по часовой стрелке на пол-оборота, и, наконец, распахнули массивные двери.
Помещение в хранилище было похоже на длинную прямоугольную комнату с тремя выходами: по одному с обеих сторон и одна дверь в середине зала.
Потолки из толстого камня были высотой приблизительно пять метров, с балками из дерева через каждые несколько метров почти у самой вершины, для дополнительной прочности конструкции. В нескольких местах, особенно там, где находились балки, были нанесены рунические жёлтые рисунки, явно защитные.
Стены помещения тоже были каменные, голубого цвета и без окон. На самих стенах через каждый метр висели красные гобелены с символами различных рун.
На мраморном полу во множестве различных мест, в том числе и около дверей, тоже использовались защитные руны, нанесённые чёрной краской с золотыми контурами, образовывая красивые рисунки, если не знать их назначение. Самая большая была нанесена прямо по центру зала, где на постаменте, прикрытый магическим щитом, стоял ларец с находящимися внутри элементами Гармонии. Ещё десять рун были изображены вокруг других постаментов с артефактами, которые были в данный момент мне не требовались.
— Ничего себе у вас меры безопасности! — удивился я, хотя и знал заранее о том, что хранилище хорошо защищено, — А как я туда пройду?
— Мы снимем защиту, — ответил Шарп, — Дай нам минуту, и сможешь забрать элементы.
— Хорошо, я подожду, — ответил я, тяжело вздохнув, — Но всё же давайте быстрее.
Жеребцы-гвардейцы начали суетится, активируя какие-то кнопки на стенах, заставивших вспомнить о панели ввода пароля, а затем достали из-под брони медальоны и прижали к панели. Когда они сделали это, послышался звук, словно сработала какая-то компьютерная система, после чего руны на полу, на гобеленах и потолке стали тусклее, а магический щит вокруг ларца с элементами исчез.
— Готово, — отчитался Шарп, — Можешь забирать элементы.
Я медленно шагнул в помещение и огляделся по сторонам, убеждаясь, что опасности нет. Постояв несколько секунд, я уверенным шагом направился к ларцу, а когда подошёл вплотную, взял тот телекинезом и открыл несложный замок.
— Элементы на месте, — вслух сказал, как бы отчитываясь, — Изымаю их из хранилища и направляюсь к принцессе Луне.
— Принято, кадет, — несколько ехидно сказал Лемон, хмыкнув, — Я пойду с тобой и Найтом, раз ситуация чрезвычайная.
Я закрыл ларец обратно на замок, и мы втроём направились обратно к принцессе, в то время, как Шарп закрывал хранилище обратно и включал ловушки.
Пройдя несколько этажей и ряд коридоров, мы почти достигли того места, где я говорил с Луной в последний раз, но там её не обнаружилось, и я принял решение пойти в тронный зал Селестии, что был совсем рядом. Завернув за угол, я обнаружил, что коридор копирует тот, где я говорил с Луной, и понял, что Дискорд уже освободился и находится рядом, загнав нас в ловушку.
— Сомкнуть ряды и прижаться к левой стене! — отдал команду Найт, и мы её исполнили.
Гвардейцы выпустили металлические когти на передних ногах, я выхватил телекинезом кинжал из ножен на своей задней правой ноге, который часто с собой носил, и мы быстро отступили к стене. Меня лунные гвардейцы обступили с обеих сторон, и для надёжности я решил окружить нас псионическим щитом, после чего мы стали внимательно следить одновременно за поворотом, коридором, потолком и полом под собой, ибо опасность могла подстерегать где угодно.
В ожидании мы провели несколько минут, молча внимательно всматриваясь в каждое движение и каждую тень, и внимательно вслушиваясь даже в малейший шум. В один момент оба моих сопровождающих помотали головами, словно почувствовали что-то неприятное, что показалось мне тревожным, и я спросил:
— Ребята, с вами всё нормально?
— Я слышу тихий шёпот, — с тревогой в голосе ответил мне Лемон.
— Я тоже слышу, — сказал Найт, вновь помотав головой из стороны в сторону, — Такой противный, как у старика без зубов!
— Это воздействие Дискорда! — догадался Лемон, обращаясь к нам, — Держим строй и игнорируем голоса!
Ещё некоторое время мы провели молча, никуда не двигаясь, пока с противоположного конца коридора не послышался до боли знакомый мне ехидный голос:
— Какие же вы скучные! — с раздражением сказал Дискорд, прыгнув прямо из стекла в противоположном конце коридора, — С пони в золотой броне веселее было! Достаточно было лишь заставить их пики летать, и они сразу же в панику впали. Бегают-бегают, как тараканы при солнечном свете. Такой беспорядок! Изумительно! А вот вы скучные!
Я присмотрелся к драконикусу и отметил, что он очень похож на себя из каноничного мульта, но казался выше ростом на задних лапах. Рога двух разных видов животных на голове, левая передняя лапа грифона, правая передняя лапа льва, одна нога пони, другая задняя лапа драконья, тело какого-то неизвестного существа, глаза одновременно хищника и травоядного со зрачками разного размера и красными радужками, торчащий из пасти зуб, драконьей формы морда, короткая белая бородка — именно так выглядел Дискорд, дух Хаоса.
Мы все трое смотрели на него молча с ненавистью, в любой момент готовясь дать отпор, хотя лично я понимал, что с его силой мои атаки будут ему всё равно, что удар вилкой по броне тяжёлого танка. Что думали мои коллеги в эти мгновения, мне было неведомо, но, видя ненависть в их глазах, я несколько успокоился, понимая, что не я один буду втянут в заведомо безнадёжный бой. Однако полностью этот факт меня не успокоил, да и не было на это времени.
— Ай-ай-ай! — проворчал драконикус, погрозив нам указательным пальцем на своей четырехпалой грифоньей лапе, — Как не хорошо! Вы обламываете мне всё веселье, которое я заслужил за тысячу лет заточения в этой груде низкосортного камня!
Я и гвардейцы продолжали молчать, пристально глядя на Дискорда, и у того с клыкастой морды постепенно сползла улыбка.
— Вы глухие? — спросил он раздражённо и постучал кулаком грифоньей лапы по моему щиту, что отдалось мне лёгкой головной болью, — Я знаю, вы слышите меня! Отдайте мне элементы, и я смогу наконец повеселиться! А если не отдадите, то пеняйте на себя — я жалеть вас не буду!
Я посмотрел на своих спутников и заметил, как Лайм когтями тихо скрёб пол и выстукивая ими ритм, как будто говоря Найту и мне что-то азбукой Морзе. Я, к сожалению, не понимал этот язык, однако Найт, похоже, понимал, и начал отвечать напарнику таким же образом.
— Эй, ты! — обратился драконикус ко мне, — Снимай свой щит и отдавай элементы! Ты же не хочешь, чтобы твои приятели пострадали? Или хочешь?
Я ничего не ответил, смотря Дискорду прямо в глаза со злостью.
— Ну всё, я сам вас достану! — с этими словами он стукнул несколько раз по щиту пальцем, что отозвалось у меня колющей болью прямо в центральной части мозга, заставив меня зажмуриться.
— Обычно это сразу срабатывает, — хмыкнув, сказал Дискорд, когда я вновь открыл глаза, — А ты посильнее прочих, как я погляжу? Хорошо! Так будет только веселее, когда я начну наводить свои беспорядки!
Я стиснул зубы, ибо боль никак не проходила. Голова кружилась, и зрение немного размылось, но я продолжал стоять, чувствуя сквозь всё это нарастающий гнев.
— А вообще, интересно вы, жеребята, наряжены, — усмехнулся дух Хаоса и повернулся к нам спиной, — Сёстры создали себе личных сексуальных рабов? Как это похоже на старшую из них! Эта розовогривая кокетливая лошадь такая правильная, такая скучная и надоедливая, что скука смертная! Однако в плане секса она имела вкус, о да!
Я слушал всё это и немного офигевал от сказанного им, как и мои сопровождающие, которые на несколько секунд перестали переговариваться азбукой Морзе.
«Я, конечно, понимаю, что Дискорд ебанутый, но чтобы Селестия делала из окружающих сексуальных рабов — это как-то на неё не похоже!» — немного возмутился я про себя, но тут же вспомнил мемы с Земли о Молестии и усмехнулся, несмотря на боль, — «А может, и вправду она была такой в молодости? Забавно, если это так!»
Драконикус развернулся и подошёл к щиту вплотную, прислонившись к нему, и уставился на всех нас пристально.
— Вы двое, — обратился Дискорд к Лемону и Найту, — Вы не обычные пони. Тёмная шерсть, перепончатые крылья, вертикальные зрачки, острые клыки — летучие мыши?!
Через несколько секунд драконикус отстранился от барьера и заржал в голос.
— Летучие мыши? Серьезно?! Вот же умора!
Лемон зарычал от злости, но с места не сдвинулся, лишь посмотрев на Найта. Тот кивнул ему, и оба вновь обратили взор на ржущего драконикуса. Тот резко перестал смеяться и вновь прислонился к барьеру, столь резко, что я не успел среагировать и чуть было не опустил щит от такого.
— А ты кто? — обратился Дискорд уже ко мне, смотря прямо мне в глаза, — Ты не похож ни на кого! Интересный экземпляр. Думаю, вывернуть твой разум наизнанку будет действительно очень интересно, а главное — весело! Да и твой хвост очень интересно будет смотреться у меня на теле!
Дух снова отстранился от барьера и отошёл к противоположной стороне пружинной походкой, повернувшись к нам спиной.
— Как бы вас помучить? — стал вслух размышлять он, поглаживая бородку, — Галлюцинации? Слишком банально! Закольцевать во временной петле?
Лемон и Найт посмотрели на меня вопросительно. Через мгновение я понял, что они хотят напасть, и я, кивнув, опустил барьер.
Два фестрала резко ринулись на драконикуса с двух сторон, а я, чтобы точно не дать Дискорду увернуться, подбежал вплотную к нему.
От выпада Лайма драконикус увернулся, а когти Найта лишь по касательной прошли по его шее, не причинив особого вреда. Однако удар моими задними ногами дух Хаоса пропустил, но устоял на лапах, сделав лишь пару шагов назад.
Краем зрения я заметил, что коридор, куда я с гвардейцами шёл, изменился и обрёл свой настоящий вид.
— Беги, мы его задержим! — приказал мне Найт, быстро атакуя Дискорда всеми четырьмя ногами в воздухе, кружа вокруг него, задевая и когтями на передних.
Я не стал ждать и тут же телепортировался на пару метров вперёд по коридору и со всех ног побежал к двери. Однако, когда я достиг и открыл её, то чуть было не упал в чёрную пропасть, которая была с той стороны.
— Блядь! — выругался я, еле удержавшись на краю, отступив назад и закрыв за собой дверь рывком, а затем крикнул товарищам — Я не могу! Там ничего нет!
— Как ничего нет?! — не отрываясь от боя, поражённо выкрикнул Найт, — Попробуй окно выбить!
Я судорожно смотрел по сторонам в поисках объекта потяжелее, ибо выбивать стекло ларцом с элементами Гармонии было слишком рискованно. Не найдя ничего, я несколько раз ударил по ближайшей стене задними ногами, отколов от неё приличный кусок, и швырнул в окно, которое треснуло и разлетелось на куски.
Отступив ещё ближе к стене, я приготовился прыгнуть и одновременно телепортироваться на уровень окна, ибо было слишком высоко, но, когда я уже прыгнул, то оно восстановилось, и я резко телепортировался назад, приземлившись вновь на пол.
«Сука!» — выругался я про себя, — «Ёбаный Дискорд!»
Я стал проделывать тоже самое и с другими окнами на всем протяжении коридора, но они даже не разбивались.
«Вот же химерическая ты сволочь!»
Я побежал в другой конец коридора, откуда мы вышли, чтобы вновь добраться до хранилища или куда-либо ещё, но обнаружил за углом вместо коридора глухую стену.
— Здесь стена! — крикнул я гвардейцам, поворачиваясь к ним, — Мы в ловушке!
В это время фестралы безуспешно пытались нанести Дискорду хотя бы какой-то вред, но у них не выходило. Множественные кульбиты, перевороты, неожиданные удары с разных сторон стали утомлять гвардейцев, благодаря чему в один момент драконикус смог схватить Лайма за заднюю ногу и швырнуть в моём направлении как раз в тот момент, когда я поворачивался. Удар меня с ног не сбил, но заставил сделать шаг назад, а фестрал распластался на полу, лёжа на животе и шипя от боли.
— Твою мать! — крикнул я, пытаясь сообразить, что делать.
«Я, конечно, знаю, что Дискорд весьма могущественный, но не думаю, что он смог бы просто так изменить планировку замка», — судорожно думал я, смотря по сторонам, словно бы пытаясь найти что-то, что помогло бы выпутаться из ситуации, — «Может быть, это всё иллюзии? Что, если…»
Я развернулся крупом к стене и со всей силы ударил об угол, отколов кусок камня, после чего быстро взял тот в телекинез и швырнул в стену, которой ранее не было. Как я и ожидал, камень пролетел насквозь.
«Точно иллюзия! Значит, я мог просто выйти за дверь?! Блядь!»
Не теряя ни секунды, я вновь побежал к двери в противоположный конец коридора. По пути я несколько раз телепортировался, чтобы добраться туда как можно скорее, а достигнув цели, я распахнул дверь и прыгнул, как мне виделось, в пустоту. А прыжке я зажмуриться и подумал о том, что на самом деле бездны подо мной нет и я приземлюсь на пол, не упав вниз. Как бы странно это ни звучало, но это сработало, однако я всё равно упал, ударившись правым боком об пол.
Я открыл глаза и действительно обнаружил себя лежащим на полу тронного зала Селестии. Шкатулка с элементами была рядом, а в раскрытой двери позади меня я видел, как мои коллеги-гвардейцы всё ещё пытаются не дать Дискорду увязаться за мной. Я, не вставая, бегло осмотрелся по сторонам, и, не обнаружив принцессу Луну, выругался про себя.
— Так не честно! — во всё горло проорал драконикус, повернувшись в мою сторону, и отбил при этом кулаком очередную атаку в его сторону.
— Кто бы говорил! — крикнул я ему, быстро поднимаясь с пола и хватая шкатулку, а также нож, который я сначала не заметил, в телекинез.
Я успел сделать всего несколько шагов вперёд, как передо мной, словно бамбук после дождя, вырос Дискорд прямо из-под пола и потянулся своими лапами к шкатулке. Я рефлекторно сделал выпад в сторону его лап, однако, несмотря на то, что я попал по ним, вреда это не нанесло, но лапы драконикус одёрнул. Буквально в этот же момент я, не останавливаясь, воткнул кинжал Дискорду под нижнюю челюсть остриём кверху, вогнав по самое основание лезвия. Справа от меня тут же возникла полупрозрачная копия драконикуса, что тоже потянулась своими лапами к шкатулке. Дабы не рисковать, я телепортировался на десяток метров назад, тяжело дыша от внезапно накатившей усталости. Я ожидал, что Дискорд последует за мной, но он и его проекция остались стоять там, глядя на меня со смесью гнева и удивления.
«Довольно близко было!» — подумал я, не расслабляясь, — «Что он дальше выкинет?»
Драконикус было раскрыл пасть, чтобы что-то сказать, но кинжал не дал это сделать. Вытащив из подбородка орудие, Дискорд начал крутить его остриём в пальцах, как карандаш, и, когда я моргнул, резко кинул его в меня, острым кончиком вперёд.
Я лишь в последний миг успел среагировать и поставить перед собой псионический щит. Однако с обоих боков тут же возникли ещё две проекции Дискорда и набросились на меня. Несмотря на усталость, я вновь телепортировался в сторону, отчего проекции столкнулись друг с другом и рассыпались в голубую дымку.
— Это мне начинает надоедать, — раздражённо сказал драконикус, пристально смотря мне в глаза, — Ты смертен и рано или поздно устанешь, а я существо высшего порядка! Если ты так хочешь, то можем поиграть в «кошки-мышки», но рано или поздно ты устанешь, и я возьму верх!
Вместо ответа я сорвал с ближайшей стены, около которой я находился, декоративный меч, и метнул его в драконикуса. Тот ловко увернулся от него и подразнил меня языком.
— Что такое? — ехидно усмехнулся соперник, — Мало каши ел? Или у тебя глазомер слабоват?
В ответ я лишь грозно рыкнул. Спустя мгновение из стены вылезла ещё одна проекция драконикуса и чуть было не выхватила у меня шкатулку, но я успел отпрыгнуть. Проекция не ожидала этого и упала, пролетев сквозь пол.
— Интересная ты зверушка, — обратился ко мне вновь Дискорд, — Тело пони, хвост, морда и глаза драконьи, повадки не иначе как грифоньи, а телепортация — как у одного моего старого знакомого. Весьма занимательно, но я помню его ещё молодым жеребёнком.
«И ты будешь мне про Сомбру втирать?» — подумал я, фыркнув, — «Погоди-ка! Телепортация — как у него?»
— Такой вот низенький, — сказав это, Дискорд показал рост Сомбры на тот момент, что и вправду напоминал жеребёнка, — Шерсть пепельная, грива чёрная как ночь, кьютимарки нет, и голос не по годам глубокий. Ух, как я любил этот голос слушать! Просто загляденье! Хоть в палату мер и весов вешай! Знать бы ещё, как отделить голос от его носителя…
— Да заткнись ты уже! — не выдержав, закричал я на драконикуса, — Зае…
— Погоди-ка! — остановил тот меня жестом своей правой лапы, — Я знаю твой голос! Это же ты сказал фразу про белозадую кобылу! О, она меня так рассмешила! Спасибо тебе!
«Как же он раздражает», — раздражённо фыркнул я.
— Вот что, давай я сделаю тебе предложение! — Дискорд щёлкнул пальцами, и в воздухе из ничего появилась огромный, размером с мою голову, круг сыра, — Если ты добровольно отдашь мне элементы, то я отдам тебе этот сыр!
— Ты реально хочешь меня сыром подкупить? — иронично усмехнулся я.
— Не просто сыром, а сыром, которая сотворила своими копытами Менинг Пай! — драконикус поднял указательный палец правой передней лапы вверх, — Это настолько первоклассный сыр, что, попробовав его, ни одно живое существо не сможет больше наслаждаться никакой другой пищей! Маленького кусочка хватит, чтобы накормить на целый день даже тебя! Сыр настолько сытный, что этим кругом можно накормить тысячу пони на целую неделю вперёд! И самое главное — этот сыр, несмотря на то, что ему очень много веков, ни на день не испортился! Такого сыра нет больше нигде в мире, ибо это последний круг! Соглашайся — и будешь обеспечен самой вкусной пищей, которую не пробовали даже аликорны, аж на десять лет!
Я принюхался к сыру и вправду почувствовал весьма аппетитный и приятный аромат. Запах был настолько вкусным, что я еле смог себя сдержать, чтобы не потечь слюной из пасти.
— Пожалуй, я откажусь, — выдавил я из себя, помотав головой, — Заманчивое предложение, но меня не купишь!
— Очень жаль, — грустно ответил драконикус, и сыр исчез, а сам Дискорд скрестил лапы на груди, — Даже жалко будет тебя мучить. Кстати, хочешь, скажу кое-что прежде, чем продолжу?
«Почему он так откровенен и обращается ко мне на ты, словно к знакомому, а не сопернику?» — подумал я, напрягаясь и готовясь к новым нападкам.
— Говори!
— Я не могу прочесть твои мысли, — чуть нагнувшись, произнес Дискорд шёпотом, который я прекрасно слышал, а затем встал вновь в полный рост, — словно что-то блокирует мою силу. Не волнуйся, я выясню, почему это так, и ты даже боли не почувствуешь.
Я встал в боевую стойку, готовый в любую секунду сменить местоположение, но, вопреки ожиданиям, Дискорд продолжил стоять, молча смотря на меня.
«Чего он ждёт? Что-то задумал?»
— Фолкет! — послышался со стороны коридора голос Лемона, — Не стой там — беги, уноси элементы! Я его задержу!
Фестрал буквально влетел в помещение и ринулся на драконикуса. Тот ловко увернулся, отклонившись в сторону, но Лемон развернулся на месте, и, применив ускорение, вновь бросился на врага. Однако Дискорд развернулся настолько резко, что даже я еле уловил его движение, и со всего размаха ударил своей грифоньей лапой по голове фестрала. Тот не смог увернуться или защититься, поэтому был откинут в противоположном направлении, на высокой скорости ударившись о стену в другом конце помещения. Послышался хруст сломанных костей, и фестрал, словно тряпичная кукла, упал на пол, не шевелясь.
«Твою мать! Лемон! Сука!» — не на шутку начал волноваться я, в основном за коллегу-гвардейца, — «Не думал, что он такой сильный! И вправду, уёбывать отсюда надо!»
Я, вопреки своему желанию помочь фестралу, развернулся и со всех ног побежал к двери слева от себя в дальнем конце помещения, но Дискорд попытался перехватить меня, вновь возникнув прямо перед мордой. Я обогнул драконикуса с правого боку, избежав его загребущих лап, и добежал до двери. Когда я открыл её и сделал шаг вперёд, то она резко захлопнулась, больно ударив меня по носу, а подоспевший Дискорд добавил ко всему этому резкий удар головой об пол, опрокинув меня на правый бок.
— Блядь! — успел только крикнуть я прежде, чем голова моя с грохотом коснулась пола.
Боль оказалась настолько резкой, что лишь чудом я остался в сознании. Перед глазами всё плыло, а шум в ушах затмил все остальные звуки. Мысли в голове путались, но, несмотря на всё это, я пытался встать, безуспешно.
Когда зрение более или менее прояснилось, то взгляд сразу же зацепился за лежащую на боку шкатулку. Ещё через пару мгновений к ней подошла пара разных ног Дискорда, и его правая львиная лапа потянулась к шкатулке. Я, собрав последние силы, при помощи телекинеза откинул её подальше. Заметив это, драконикус подошёл ко мне ближе, перевернул на спину, а затем нанес удар своей когтистой драконьей задней лапой мне по морде, а затем ещё и ещё, пока я не потерял сознание.
— О нет, нет! — услышал я посреди темноты голос Дискорда вместе с его ехидным смешком, — Я скажу, когда хватит!
Внезапно меня резко выдернули обратно в сознание, боль во всём теле была настолько сильной, что я закричал во весь голос. Через несколько секунд боль полностью пропала, а физических сил, по первым ощущениям, даже прибавилось. В следующее мгновение меня схватили за шею две очень сильные лапы и подняли вверх. Следующее, что я увидел перед собой, были глаза Дискорда, что буквально смотрели в душу.
— Ты смог заставить меня использовать значительную часть моей силы, — неожиданно серьёзным тоном произнёс драконикус, а затем зловеще улыбнулся, — Похвально, похвально! Однако не советую стоять у меня на пути, Фолкет. Это ведь твоё имя, верно? Я сегодня собираюсь повеселиться, и поэтому даю тебе ещё один шанс уйти с дороги, пока есть возможность. Лучше бы тебе не быть здесь, когда веселье начнётся, или пеняй на себя!
Сказав это, он отпустил меня, и я упал обратно на пол, больно ударившись крупом.
«Что это было?!» — недоумевал я про себя, моргая, и глядя, как Дискорд идёт к шкатулке, которая теперь лежала кверху дном на другом конце зала, — «Он меня избил до полусмерти и тут же реанимировал? Зачем? Что?»
В следующее мгновение я осознал, что Дискорд схватит камни и скроется. Чтобы этого не допустить, я взял шкатулку в телекинез и попытался притянуть к себе, но драконикус перехватил её прямо в полёте, взявшись обеими лапами.
— Какой настырный! — рявкнул он, уже не на шутку злой, — Отпусти ты эту шкатулку! Или ещё захотел порцию боли, а?
— Сам отпусти! — крикнул я ему в ответ, напрягаясь сильнее, чтобы вытянуть злосчастный предмет из его цепких лап, — Уж извини, но навредить окружающим, а тем более убивать, я не позволю!
— Убивать? — недоумевающе спросил Дискорд, после чего топнул своей ногой пони, и я заметил краем глаза, как лежащий неподвижно до этого Лемон зашевелился, — Не понимаю, о чём ты! Я веселиться хочу, устраивать шалости и пакости, хаос наводить! Ты за кого меня принимаешь?!
«Он и его вылечил?» — удивился я, не поворачивая взгляда в сторону товарища, — «Зачем?! Может, Дискорд и вправду никого убивать не хочет?»
Несмотря на то, какой ход приняли мои мысли, я всё же напряг свой разум, насколько смог, и настолько резко выдернул предмет из лап драконикуса, что последний упал на пол.
Дискорд поднялся с пола и уже хотел было направиться в мою сторону, но на него внезапно напрыгнул Шарп, вогнав драконикусу металлические когти прямо в оба глаза. Пока тот кричал от боли, фестрал попытался повалить духа Хаоса на землю, но был отброшен в сторону схватившем его за загривок противником.
Когда Дискорд вновь повернулся ко мне, то из его морды торчали металлические когти, воткнутые в глазницы.
«Ебать!» — чуть было не крикнул я вслух, — «И он ещё живой? Видимо, правильно я почувствовал, что с ним бесполезно драться!»
Через пару секунд драконикус взялся грифоньей лапой за крепления, которые до этого держались на копыте лунного гвардейца, и одним резким движением выдернул лезвия, отбросив в сторону. Как ни странно, но глаза у Дискорда оказались абсолютно целыми, пусть и сильно слезились.
— Ах ты поганец! — крикнул он, поворачиваясь к Шарпу на противоположной от меня стороне комнаты, — Ну всё, хватит играть с вами в игры! Вы меня разозлили, а посему я обрушу на вас всю свою ярость!
Я не стал дожидаться развития событий и вновь побежал к двери, совершив телепортацию на последних метрах. Распахнув дверь, я увидел лишь густой серый туман перед собой и хотел отойти, но кто-то сзади меня подтолкнул, и я упал в туман. Вынырнул из него я уже в центре тронного зала, из которого только что хотел выйти, и тут же упал на пол, на левый бок.
Топнув своей ногой пони, Дискорд телепортировал еле стоящего на ногах Лемона к нам и громогласным голосом сказал:
— Вы недооцениваете мою мощь! — глаза драконикуса загорелись красным, а голос звучал словно отовсюду, отдаваясь громким глухим эхом, — Я вам её покажу, букашки!
Среди эха его голоса я услышал еле различимый звук, который был похож на тот, который бывает, когда трескается дерево или камень. Навострив уши, я понял, что этот звук исходит сверху, и, взглянув вверх, я увидел, как на нас летят обломки потолка. Единственное решение, которое я смог придумать за мгновение — поставить псионический щит, что я и сделал, однако тут же пожалел об этом, так как удар об него оказался столь сильным, что лишь чудом я удержался в сознании, но шкатулку, которую до сих пор держал телекинезом, рефлекторно откинул в сторону.
— Спасибо большое! — сказал Дискорд, подбирая шкатулку, пока я под обломками пытался приподняться, — Вы так щедры! С вами определённо было интересно, но меня ждут дела!
С этими словами он попытался открыть крышку, но та ни в какую не поддавалась. Примерно через полминуты попыток он понял, что это бесполезно, и, видя, что я почти поднялся, стряхивая с себя то, что раньше было потолком, плюнул и оторвал крышку, отшвырнув в сторону.
— Отдай обратно! — крикнул я драконикусу, медленно подходя к нему и преодолевая головокружение, — Зачем тебе эти камни, если ты и без них очень сильный?
— Для гарантии, — ответил Дискорд, взяв элементы в свою когтистую ладонь, — А теперь мне пора! Счастливо оставаться, простофили!
Громко рассмеявшись, он исчез во вспышке телепортации вместе с элементами, а находившиеся в его лапах сломанная шкатулка упала на пол с глухим звуком.
— Фолкет! — послышался сзади голос Шарпа, — Ты как? Ты в порядке?
— Относительно, — честно ответил я, морщась от пульсирующей головной боли, — Бывало и хуже. А вы как?
— Ты немного не понял, — покачал головой Шарп, когда я повернулся к нему, — Ты точно цел?
— Да, — с удивлением сказал я, подняв «бровь», — Что-то случилось?
— Ещё бы не случилось! — переходя на повышенный тон, ответил жеребец, вытаскивая своего товарища из-под обломков за крыло и спину, — Этот неуязвимый урод наслал на меня паралич, и я ничего сделать не мог! Но главное не это — он своей лапой твою морду в фарш превратил! Я сам видел!
«В фарш?» — у меня сердце ушло в копыта от осознания того, что Дискорд относительно играючи фактически убил меня, а затем также легко вернул обратно и залечил все ранения, — «Пиздец! И как с таким существом быть? Ему же ничто навредить не может, а он легко может убить кого угодно! Что же с этим делать?»
— Жеребцы! — обратился к нам обоим Лемон, — Я немного не понял. Мы что, проиграли?
— По сути да, приятель, — с горечью ответил ему Шарп, наконец вытянув товарища из-под обломков, — Ты сам как? Все кости целы?
— Мне показалось, что я умер, — отстранённо ответил фестрал, смотря словно сквозь Шарпа, — Мне привиделось, что мы смогли его победить, а потом меня наградили. Я встретил кобылу своей мечты, поженился, она родила мне двоих жеребят. Я был так счастлив. Однако потом сестра-акушерка попросила меня посмотреть в зеркало. Я сделал, как она сказала, и увидел своё отражение, но без морды — просто круглый овал головы с пустотой по центру. Мне было так страшно! А затем я очнулся, и вы тут дерётесь…
«Галлюцинации?» — округлил я глаза, с тревогой глядя на гвардейца, — «Неужто Дискорд и вправду его убил, и мозг всё это время транслировал ему предсмертный бред? Пиздец какой-то! Жуть!»
— Спокойнее, спокойнее, — слегка приобнял Шарп товарища, — Мы все трое пострадали от этого говнюка! Не думай обо всём этом сейчас!
— Так точно, не буду! — кивнул Лемон и отпустил Шарпа, осматриваясь по сторонам, — Что же нам теперь делать?
— Я, конечно не полноценный лунный гвардеец, — вклинился в разговор я, — но я бы предложил сосредоточиться на эвакуации гражданских, которые могут быть поблизости.
— Да, точно! — кивнул мне Шарп, поправив ногой потрёпанную часть лёгкой брони на груди и правой ноге, — Тут недалеко проходила экскурсия с жеребятами по саду…
Фестрал замолчал и мы некоторое время смотрели друг на друга, пока я таки не решил нарушить тишину, решительно крикнув:
— Блядь! — топнул я правой передней ногой и зарычал от бессильного гнева, — Найдите жеребят и воспитателей, что находятся с ними! Эвакуируйте из дворца, а я попытаюсь отыскать принцессу и доложить о произошедшем!
— Так точно! — синхронно ответили фестралы и поспешили со всех ног по направлению к саду, а я в то место, которое мне пришло в голову — личный тронный зал Луны.
Спустя несколько лестничных пролетов и несколько коридоров я наконец добрался до цели, и, обнаружив там принцессу, мысленно обругал сам себя за то, что сразу не пошёл сюда.
— Стевриан! — поприветствовала кобыла меня с лёгкой улыбкой, которая быстро сошла на нет, когда она внимательно на меня посмотрела, — Дискорд завладел элементами, да?
— Виноват! — сказал я, вздыхая, — Мы пытались остановить его и сохранить элементы, но Дискорд оказался слишком сильным!
— Я вижу, — с некоторой злостью в голосе сказала аликорн, — Где твои сопровождающие?
— Они эвакуируют гражданских! — ответил я, — Я решил проявить инициативу и послал их туда!
— Правильно, — кивнула принцесса, но потом добавила осуждающим тоном, — Только не в праве ты был гвардейцам нашим приказывать, кадет.
— Виноват! — встав по стойке смирно, сглотнул я, ощущая раздражение ночного аликорна.
— В данной ситуации это допустимо, — чуть менее строго продолжила Луна, — Гражданские не должны пострадать. Не волнуйся, наказания за самодеятельность не будет.
Я выдохнул с облегчением, ибо слышал от лунных гвардейцев истории о том, как Луна заставляет провинившихся подчинённых тренироваться сутками напролет до изнеможения в качестве лёгкого наказания. О том, что за наказания бывают за серьёзные поступки, я не знал и узнавать не желал.
— Если нам удастся задержать Дискорда во дворце, то сможем придумать способ его победить, — вновь продолжила принцесса, — Поскольку моей сестры нет на месте, то придётся всю ответственность взять на себя, и щадить эту тварь я не собираюсь!
— О, правда? — послышался насмешливый голос Дискорда, словно отовсюду, — Ты, конечно, отличный боец, Луна, но ты прекрасно знаешь, что одолеть в бою меня нельзя! Ты поступила бесчестно тогда, вызвав меня на бой и обманув! Я не забыл этого и приготовил для тебя особый сюрприз, если на этот раз будешь играть по моим правилам!
— Правилам? — спросила громко принцесса, оглядываясь по сторонам, материализуя словно бы из густого чёрного дыма большую косу, что внешне была точь-в-точь как та, которой атаковала меня Найтмер в чертогах её же разума, — Ты сам правила соблюдать не можешь! Как тебя ещё одолеть, если даже поцарапать тебя нельзя?
— Мой просчет, — ответил драконикус и хмыкнул, — А где твоя сестра? Наверное, пьет чай с каким-нибудь вельможей? Или, дай угадаю — спит с очередным послом ради мирного договора?
— Заткнись! — прокричала принцесса, топнув левой передней ногой и расколов при этом фрагмент пола, — Ты сам не стоишь даже пыли из-под её копыт!
— И это говорит та, что сама же пострадала от неё? — усмехнулся драконикус, — Ну же, Луна, ты же умная! Не стоит возводить сестру в идеал!
— Да как ты?.. — запеклась принцесса ночи на полуслове, задумавшись на пару мгновений, — Да, у неё есть недостатки, но она куда лучше, чем большинство тех пони, которых я знаю, и точно получше тебя!
Пока Дискорд и Луна переговаривались, я смотрел по сторонам и вверх, пытаясь найти драконикуса, но его нигде не было. Учитывая его способности, он даже мог и не быть физически здесь, в этом помещении, однако бдительности я не терял, готовясь в любой момент оповестить аликорна и направить её оружие в наглую химерическую морду.
— Ну да, ну да, — обиженно проговорил собеседник Луны, — Пошёл я нахер! Кстати, а где сама правительница всея Эквестрии?
— Она перед тобой! — с долей гордости ответила принцесса.
Драконикус в голос рассмеялся, а Луна раздражённо фыркнула, ища Дискорда взглядом.
— Погоди! Ты серьёзно? А что же сестра твоя? Неужто править надоело?
— Она решила отойти от управления государством и переложила на меня ответственность, — ответила ему принцесса, — Её нет здесь — уплыла на соседний континент по дипломатическим делам.
— Очень жаль, — с грустью произнес драконикус, — Я очень хотел поговорить с ней. Ну и хрен с ней! Я очень жду кое-кого и свою игру не начну, пока пешки не выйдут на доску!
Внезапно в тронный зал вбежала Шестёрка в полном составе, судя по виду, спешившая сюда со всех ног. Выглядело все шестеро кобыл уставшими, и лишь Рэйнбоу Дэш вместе с Эпплджек казались бодрее остальных, будучи более привычными к долгому бегу. Наиболее же уставшей выглядела Пинки, так как из всей Шестёрки она была наименее физически развита, и, казалось вот-вот упадёт, но каким-то образом ещё стояла на ногах.
— Принцесса! — обратилась к Луне Твайлайт, тяжело дыша, — Мы получили ваше письмо и прибыли, как только смогли! Не знаю, как вы узнали о происходящем в Понивилле, но вы очень своевременно к нам обратились! Извините, что не смогли прибыть раньше — мы пытались помочь жителям, да и поезд ехал слишком медленно, пришлось поторапливать машиниста, чтобы состав шёл быстрее!
— Вы написали, что Дискорд сбежал, — включилась в разговор Рэрити, — Я читала когда-то о нём в какой-то книге, и там было написано, что он всесилен. Думаете, мы сможем его одолеть?
— Я лично готова навалять этому созданию, — сказала в своей манере Рэйнбоу решительным тоном и выпятив грудь, — Только покажите мне Дискорда, и он превратиться в сплошную гематому! Я не боюсь!
— Если он попытается обидеть кого-нибудь, то получит копытом по наглой роже! — добавила Эпплджек, топнув правой передней ногой, — Но, если он посмеет обидеть вас, кобылки, или тебя, Фолкет, то я самолично его закопаю!
— Может, не стоит прибегать к насилию? — обратилась к подругам Флаттершай дрожащим голосом, и все тут же посмотрели на неё, в том числе и я, — Вдруг с Дискордом можно договориться? Может быть, он не такой плохой, как о нём пишут?
— А вдруг ему просто не хватает хорошей вечеринки? — весело сказала Пинки, оглядывая остальных, — Тысячу лет простоять на одном месте без веселья кого угодно сведёт с ума!
— Вижу, вы полны энтузиазма его остановить, — хмыкнула принцесса, оглядывая кобыл, и начала расхаживать перед ними, — К сожалению, ситуация сильно осложнилась за то время, пока вы сюда добирались. Дискорд украл элементы и вывел из строя значительную часть дневной гвардии. Это означает, что помочь нам они не смогут. Лунные гвардейцы сейчас заняты эвакуацией гражданских и оцеплением территории, чтобы Дискорд не вырвался с территории дворца.
— Как Дискорд смог украсть элементы? — задала вопрос Рэрити, подняв «бровь», — Разве они не были защищены лучше всего в Эквестрии? Я, конечно, понимаю, что он очень сильный, но должна же была защита его остановить!
— Это я виноват, — честно признался я, тяжело вздохнув, — Луна послала меня изъять из хранилища элементы, но на полпути обратно Дискорд напал на меня и гвардейцев, которые меня сопровождали. Мы пытались отбиться от него и добраться до принцессы, но драконикус оказался не по зубам ни мне, ни моим товарищам. Дух Хаоса и вправду очень силён и фактически неуязвим к оружию. Я знаю, ибо пытался убить его или хотя бы задержать, воткнув ему кинжал под подбородок, но это не дало никаких результатов.
На мордах Шестерки были совершенно разные эмоции — от удивления у Рэйнбоу, задумчивости у Твайлайт, и до откровенной паники у Флаттершай. Мне их моральное состояние, конечно, не нравилось, но я просто был обязан рассказать обо всём этом.
— Если всё настолько плохо, то как мы сможем его одолеть, тем более — без элементов? — с тревогой в голосе спросила Твайлайт у Луны.
— Если мы будем действовать сообща, не будем поддаваться панике, и, если вы будете слушаться моих приказов, то мы победим Дискорда! — решительно ответила принцесса ночи, сурово посмотрев на присутствующих, — Во-первых…
— Бла-бла-бла! — неожиданно вклинился в разговор Дискорд, перепугав Шестерку, — Ты скучная! Я ждал вас, воплощения элементов. Раз уж вы здесь, то должен заявить, что я разочарован!
— Разочарован? — спросила Рэрити, — Я после твоих фокусов в Понивилле долго себя в порядок приводила, а ты разочарован?
— Нет, я разочарован не из-за твоего внешнего вида, — фыркнул драконикус, — Я ожидал увидеть больших мускулистых жеребцов, но вижу кобыл. Кобылы — это так банально!
— Банально? — разозлённо переспросила белая единорожка, — Да что ты знаешь о банальности? Сейчас мода на двух кобыл на одного жеребца! Это сейчас просто на пике современной моды!
— А при чём тут демография? — спросил удивлённо драконикус.
— Ты разве не это имел ввиду? — ответила вопросом на вопрос Рэрити и через несколько секунд поступила взгляд, — Извиняюсь! Я неправильно поняла.
Дискорд раздражённо вздохнул, что стекла на окнах зала затрещали.
— Нет, не это! Поэтому кобылы и банальные! Однако я не за этим собрал вас! Я хочу сыграть с вами в одну игру!
— Игру? — заикаясь спросила Флаттершай.
— Шарады? — оживилась Пинки, — Твистер? Догонялки? Прятки? Я во всё готова играть!
В то время, пока они говорили, я всматривался в потолок, так как мне показалось, что голос больше всего идёт оттуда, и я не прогадал. В дальнем конце помещения, прижавшись к потолку, находился драконикус, прикрытый чарами невидимости.
Мне его прекрасно было видно, и я, решив не медлить, повернулся к принцессе и тихо топнул копытом. Та повернулась в мою сторону, и я кивком головы указал то место, где находился Дискорд. Луна кивнула и исчезла во вспышке телепортации, чтобы спустя пару мгновений появиться рядом с Дискордом и начать наносить удары своей косой.
— Как ты?.. — удивлённо спросил драконикус, уворачиваясь от выпадов в свою сторону, — Не важно!
Увернувшись от двух атак и заблокировав лапой третью, Дискорд щёлкнул пальцами, и вокруг Луны появилось свечение ярко-белого цвета, заставив ту остановиться.
— Прекрати! — закричал на аликорна драконикус, а затем сложил лапы на груди, — Если не захочешь играть по правилам игры и продолжишь нападать, мне придется удалить тебя из неё!
Вместо ответа принцесса сотворила несколько магических матриц фиолетового цвета разом вокруг себя, и некоторое время ничего не происходило. Когда же Дискорд вновь хотел вновь обратиться к Шестёрке, матрицы сомкнулись на Луне, и та появилась позади драконикуса, сразу же нанеся удар косой по горлу. Я ожидал, что лезвие не нанесёт никакого вреда такому созданию, как он, но лезвие смогло ранить Дискорда. Я понял это по тому, как под сражающимися появились три капельки голубой крови, которая светилась, и, казалось источала ледяной пар. Сама же коса не смогла отрубить наглому хаоситу голову, лишь отбросила того в сторону, где Дискорд на манер человека-паука прилип к стене, держась за неё тремя из четырёх лап.
— Это было хорошо, — морщась от боли и потирая шею, сказал дух Хаоса, — Оружие что надо! Кстати, а где ты его взяла? Хотя давай угадаю! Трофейное? Исходящая от него энергия кажется мне знакомо, но вот чья она…
— Не важно, чья она! — крикнула ночной аликорн, — Ты не имеешь права здесь находится! Ты зло, что терроризировало целый континент, тысячи пони, более, чем тысячу лет! Тебе самое место в Бездне!
— А разве не в Тартаре? — спросил драконикус, — Туда ведь все великие архимаги любили сгонять провинившихся, по их мнению!
— Ты не заслуживаешь даже этого! — решительно ответила Луна, паря в воздухе на одном месте, размахивая крыльями и с ненавистью глядя на противника, — Я изгоню тебя из этого мира или погибну!
Дискорд не успел ничего сказать, как вновь принцесса Луна быстро стала сокращать расстояние между собой и ним, однако драконикус заметил это, и, нарисовав пальцами в воздухе магический круг, пустил его перед собой. Судя по эффекту, это был портал, так как в следующее мгновение он расширился в несколько раз, и, не успев затормозить или сменить направление, аликорн влетела прямо в него, после чего портал исчез.
— Луна! — крикнул я, ощущая беспомощность и тревогу, — Ты куда её отправил, урода кусок?!
— Не хочет играть по правилам, то пусть посидит в манеже! — фыркнул Дискорд, отклеиваясь от стены и спрыгивая на пол, — На чём мы остановились? Ах да — игра!
— Ты куда её отправил, гнида?! — вновь задал вопрос я на повышенных тонах, зарычав.
— Да не бойся ты! — отмахнулся небрежно драконикус, фыркнув снова, — Всё с ней нормально! Просто посидит, остынет, подумает о своём поведении, а мы пока повеселимся!
— О! — воскликнула Пинки, — Давно пора! Я могу принести шарики, свою пушку для вечеринок, торт испечь, привести сюда пони со всего Кантерлота, а ещё…
— Это всё забавно, не спорю, — перебил её Драконикус, — но я хочу повеселиться по крупному, серьёзно и с большим размахом!
— Боюсь, что в этот зал вся страна не поместится, — с долей тоски произнесла розовая земнопони, — Может быть, пригласить в замок жителей нескольких городов? Я могла бы…
— А ты забавная! — рассмеялся дух Хаоса, — В тебе и вправду есть тяга к Хаосу. В крайней степени иронично, ведь ты и воплощение элемента Гармонии. Любопытный экземпляр, весьма любопытный!
— Спасибо! — хихикнула Пинки Пай, — Я сама прекрасно это знаю!
— Пинки! — прикрикнула на неё Рэрити, — Не говори с ним!
— Это ещё почему? — почесав затылок, спросил Дискорд.
— Рэрити! — обратилась к той розовая земнопони, — Не порти веселье, пожалуйста!
— Значит ты Рэрити? — хмыкнул Дискорд, — Давай угадаю, воплощением какого элемента ты являешься. Ты — воплощение щедрости, верно?
— Как ты?.. — удивлённо воскликнула белая единорожка.
— Это же логично! — хихикнув, ответил драконикус, — По тебе сразу видно, что ты сама щедрость! Ради других отдашь последнее платье или монетку — это сразу видно!
— Это что, издёвка?! — не на шутку возмутилась Рэрити.
— Нисколько, — покачал головой дух Хаоса, — Ну, разве что чуть-чуть…
— Отстань от неё, чудище! — вступилась за подругу Эпплджек, — Кто тебе дал право судить? Да сахарок самая щедрая пони на свете!
— Сахарок? — подняв бровь, переспросил Дискорд, — А! Это такое выражение! Понял!
Посмотрев на круп оранжевой земнопони, Дискорд хмыкнул.
— Эй! Не пялься на мой круп!
— Яблочная кьютимарка означает одно — ты Эппл, — утвердительно сказал драконикус, — Знавал я твоих предков. Никак бы не подумал, что спустя пару поколений новым воплощением элемента, если я не ошибаюсь, Честности, станет кто-то из них! Как же мир тесен!
— Пару поколений? — спросила на этот раз Твайлайт, — Ты проторчал в камне более тысячи лет! О каких нескольких поколениях ты говоришь?
— Более тысячи лет? — переспросил вновь Дискорд и замолчал, некоторое время смотря словно сквозь нас.
— Он оцепенел, или что с ним? — спросила Рэйнбоу у подруг, — Так бычился и хвалился, а тут замолчал…
— Более тысячи лет, — подал голос Дискорд вновь, посмотрев на свои передние лапы, подняв их перед собой, — Почти все, кого я знал, уже мертвы…
Флаттершай сделала неуверенный шаг вперёд и раскрыла пасть, чтобы сказать что-то, но прежде, чем она успела это сделать, Дискорд усмехнулся и сложил лапы на груди.
— Ну и хрен с ними! Никто мне и не был нужен! Умерли они, а ещё друзьями пытались называться!
Несмотря на показной пофигизм и притворную обиду, я всё же почувствовал, что от Дискорда на мгновение повеяло эмоциями неподдельной тоски, грусти и даже отчаяния. Это несколько удивило, так, как я думал, что ему на дружбу плевать, но виду я не подал.
— Флаттершай, не подходи! — суровым, даже приказным, тоном сказала подруге Твайлайт.
— Но, Твайлайт, — тихим голосом, заикаясь ответила подруге жёлтая пегаска, — ему же грустно! Может быть, он поэтому такой сердитый? Надо помочь ему, я думаю…
Драконикус несколько мгновений смотрел на пегаску с грустной еле заметной улыбкой, а затем перевёл взгляд на лавандовую единорожку и широко открыл глаза.
— Какая сила, какая мощь! — охнул он от удивления, — Пожалуй я поторопился с выводами! Ты, значит, Твайлайт? Выглядишь особенно скучно. Во взгляде высокий интеллект я вижу! Воплощение элемента Магии, я прав?
— Да, ты прав! — фыркнула Твайлайт, — Отдавай элементы и не морочь головы мне и моим подругам!
— А ты, я гляжу, не очень любишь веселье, а? — усмехнулся драконикус, — Предпочитаешь читать свитки вместо танцев?
— Да, я…
— Скучно! — не дал закончить единорожке дух Хаоса, небрежно махнув лапой и отвернувшись.
На это Твайлайт лишь рыкнула и топнула ногой.
— Не игнорируй меня! Верни элементы и принцессу!
— Нет, — мотнул головой Дискорд, не поворачиваясь, продолжая демонстративно игнорировать собеседницу.
— Твай, может, я попробую поговорить с ним? — тихим голосом спросила Флаттершай.
Внезапно и очень резко Дискорд повернулся к жёлтой пегаске, из-за чего та чуть не упала от испуга.
— Прекрати обзывать моих подруг, урод! — подлетела на расстояние вытянутых лап к драконикусу на уровень его глаз Рэйнбоу Дэш и зависла на месте, маша крыльями, — Может, ты и сильный, но это не даёт тебе права обижать слабых! Лучше сразись с кем-то достойным!
— Это с тобой, что ли? — сначала улыбнулся, а потом и рассмеялся во весь голос дух Хаоса, чем ещё сильнее разозлил голубую пегаску, — И такая малявка ещё и элемент Гармонии? Да ни в жизни не поверю!
Вместо слов пегаска лишь ударила задними ногами драконикуса по морде, но ожидаемого эффекта это не принесло, и тот засмеялся ещё больше.
— Ой боюсь-боюсь! — продолжал тем временем бессмертный шутник, — Смелости тебе не занимать, только вот силёнок маловато! Раз ты так рьяно готова защищать своих подруг, то ты, наверное элемент Верности! Я угадал? Разумеется, я угадал!
Обиженная Рэйнбоу отлетела назад к подругам и приземлилась рядом с Твайлайт, тихо себе под нос ругаясь трёхэтажным матом, который слышал только я благодаря своему слуху.
Увидев вновь пугливую жёлтую пегаску, Дискорд оценивающе посмотрел на неё, молвила ехидно:
— Что касаемо тебя, то ты…
Драконикус запнулся на полуслове, смотря Флаттершай прямо в глаза. Постепенно за пару мгновений с его морды исчезла издевательская ухмылка и появилась выражение жалости. Однако оно продлилось всего секунду, после чего дух Хаоса махнул на пегаску лапой.
— Не важно! Я не обсуждать вас пришёл, а поиграть в игру!
— Какую ещё игру? — раздражённо спросила Твайлайт, — Чего тебе от нас нужно?
«Сейчас начнет загадки загадывать, чтобы Шестерка пошла в лабиринт на территории дворцового сада», — подумал я, вспоминая канон, который, судя по происходящему, давно и бесповоротно летел в дальние дали, — «Что же мне сделать? Как мне им помочь? А если они не смогут справиться? Нужно что-то придумать!»
— Я хочу, чтобы вы отгадали мою загадку и прошли моё испытание! — ответил Дискорд, — Если сделаете это, то я верну элементы обратно.
— Как мы можем тебе верить? — возмутилась Эпплджек, — Ты наверняка врешь! Больше всего в мире я ненавижу лгунов!
— Да за кого ты меня принимаешь?! — подогнув передние лапы в бока, возмутился а свою очередь уже драконикус, сурово глядя на собеседницу, — Я максимально честен!
— А если мы не будем играть по твоим правилам? — задала вопрос Рэйнбоу Дэш, — Или, если мы проиграем, то что тогда?
— Тогда вы будете в моей полной власти, — хихикнул дух Хаоса, — И с вашей помощью я свергну принцесс и буду править Эквестрией!
Шестеро кобыл переглянулись, как бы молча советуясь, периодически кивая или мотая головой, а затем вновь посмотрев на драконикуса.
— Мы согласны! — уверенно сказала Твайлайт, — Ради Эквестрии и всего мира мы готовы рискнуть! Загадывай свою загадку!
Дискорд засмеялся и несколько раз крутанулся вокруг себя, подняв лапы вверх, а затем вновь повернулся к Шестёрке и молвил:
— Чтобы все элементы вернуть, придется понять изменений суть! — сказав это, дух Хаоса взлетел и завис в воздухе, потирая ладони, — Повороты, изгибы, повсюду, сквозь, найдешь элементы, где всё началось!
Договорив последнее слово, Дискорд исчез, оставив меня и кобыл наедине.
— Кобылки, — обратилась к подругам Эпплджек, — Как думаете, что он имел в виду? Мне ничего в голову не идёт, да и не люблю я загадки.
— Изгибы, — медленно произнесла Твайлайт, — Возможно, он имел ввиду что-то конкретное?
— Улитки с творогом? — припрыгивая на месте, спросила Пинки, и все посмотрели на неё, — Ну, булочные изделия! В них можно положить много чего ещё!
— Пинки, сейчас не время для глупостей! — прикрикнула на подругу лавандовая единорожка, — Судьба страны, а возможно, и всего мира, зависит от нас, а ту думаешь о еде!
«Я-то знаю, куда надо идти», — вздохнул я, покачав головой, — «Может, им намекнуть? Ведь здесь, в этой части замка, нет окна прямо на сад, а значит, догадаться кобылам будет труднее. Вот что — сделаю умный вид и предположу, высказав верную догадку! Так и сделаю!»
Сделав задумчивый вид, я несколько раз постучал копытом ко полу, огляделся, хмыкнул и обратился к Шестёрке:
— У меня есть одно предположение! Можно поделиться?
— Конечно, Фолкет, — сказала Эпплджек, вместе с подругами повернувшись ко мне, — Говори!
— Я не совсем уверен, — попытался изобразить я неуверенность, отведя взгляд в сторону, а потом вновь посмотрел на собеседницу, — но дворцовый лабиринт в саду весьма извилистый и запутанный. Возможно, Дискорд говорил о нём?
— Точно! — топнула ногой Твайлайт, — Это самый логичный и ближайший вариант из возможных. Молодец!
Шестерка, воодушевлённая, побежала к выходу из помещения, а я несколько задержался, задумавшись о том, каким образом Твайлайт и её подругам получится одолеть Дискорда. Однако, когда я сам достиг дверей, внезапно передо мной возник драконикус и погрозил пальцем.
— Нет уж! Ты никуда не пойдешь! Посиди пока здесь!
Сказав это, Дискорд захлопнул двери прямо перед моим носом.
Рыкнув от злости, я открыл двери, но увидел вместо коридора сплошную стену серого тумана и понял, что дух Хаоса и вправду запер меня здесь.
Стевриан. Глава 42.5: Раздор, часть вторая
«Блядский-выблядский Дискорд!» — выругался я про себя, топнув ногой со всей силы, — «Прямо чувствовал, что он не позволит мне помочь Шестёрке! Должен же быть выход!»
Первое, что я сделал — прошёл сквозь туман, чтобы проверить, насколько плохи мои дела. Как я и полагал, через пару мгновений вышел из того же места, куда заходил до этого. Это напомнило ситуацию, в которой я оказался в Вечнодиком некоторое время назад.
Плюнув на попытки, попытался разбить немногочисленные окна в зале. Но это не дало никакого результата, так как окна не разбивались. Даже брошенный в стекло свёрнутый тёмно-синий ковер не помог.
Походив некоторое время по залу, я вспомнил, что отсюда есть выход, ведущий сразу в покои принцессы Луны. Располагался он прямо за троном, но это можно было заметить лишь под определённым углом.
Вспомнив, слегка постучал себя по лбу от того, что не подумал об этом раньше.
Как я и полагал, дверь была на месте и даже оказалась не заперта. Осторожно приоткрыв ее, я ожидал снова увидеть там туман, но нашёл личную спальню принцессы, как и должно быть. От этого я, вздохнув с облегчением, вошёл внутрь.
Там, недолго осмотревшись, я направился к балкону, а открыв его и пройдя до края, обнаружил, что нахожусь высоко над землёй. По беглому подсчёту я понял, что от земли до балкона приблизительно три этажа.
«Ну, с другой стороны, у меня хотя бы есть возможность выбраться», — подметил с иронией, — «Иного способа отсюда уйти нет. Придётся воспользоваться телепортацией, не иначе».
Глубоко вздохнув, я телепортировался вниз на два этажа. Ниже переместиться не вышло, поэтому оставшееся расстояние я пролетел и приземлился на ноги. Пришлось согнуть их в коленях, чтобы не сломать.
«Нужно тренироваться с телепортацией», — неутешительно подметил я, — «Это слишком маленькое расстояние — нужно научиться перемещаться за раз метров на пять-семь минимум! Так, нужно поспешить, так как я на другом конце замка. Придётся его обогнуть, чтобы дойти до сада с лабиринтом вовремя!»
Так я и решил сделать, но, прежде, чем я успел двинуться, заметил, как вокруг дворца стал стремительно расти купол, похожий на тот, который сотворит Шайнинг на своей свадьбе. Но разница между куполами была в цветах: этот был тёмно-синий.
«Что теперь-то, а?!» — возмутился я про себя, догадываясь, что все ведёт к тому, что Дискорд никого с территории дворца выпускать не собирался, — «Вообще интересно, как-то я интуитивно понимаю, к чему всё ведёт, даже не пытаясь анализировать ситуацию… Не о том думаю! Надо спешить, а не мусолить в голове ерунду!»
Я поспешил со всех ног и уже через несколько минут достиг места назначения, однако никого там не нашёл. Побродив по саду ещё некоторое время, я наконец обнаружил Дискорда. Драконикус, хлопая несимметричными крыльями, завис в воздухе над пристально смотрящими на него Пинки Пай и Эпплджек. У обеих пони шерсть стала серой, а взгляд безжизненным, и он был устремлён прямо на духа Хаоса.
— Ты что с ними сделал?! — крикнул я драконикусу, заранее зная ответ, но стараясь не выбиваться из своей роли.
Тот повернулся ко мне и с удивлением на меня посмотрел, почесав затылок.
— Значит, ты всё-таки выбрался из моей ловушки? Неплохо!
— Ещё раз повторяю: что ты с ними сделал? — вновь обратился я к драконикусу, — Отвечай!
— Фактически ничего, — пожал плечами собеседник, — Я лишь показал им их тёмные стороны, не более! Не боись ты — они здоровы!
Я рыкнул на Дискорда, но тот лишь фыркнул и скрестил лапы на груди.
— Я им устроил честное испытание и не хочу, чтобы кто-то мешал, а ты, — дух Хаоса указал прямо на меня когтистой лапой, — можешь мне помешать. Я не хотел изначально отправлять Луну куда подальше отсюда, но она не дала мне иного выбора! Понимаешь, я существо переменчивое, и пока что я ещё добрый — и предупреждаю, что ты стоишь в одном шаге от того, чтобы я отправил тебе туда же, куда и её! Не испытывай моё терпение и не мешай!
— Зачем тебе всё это?
— Веселья ради! — расхохотался Дискорд, — Разве не понятно? Ах да! Упорядоченные создания не способны понять таких, как я! Без толку тебе это объяснять, так что не задавай более таких тупых вопросов!
Вновь взглянул на Эпплджек и Пинки и заметил, что те ещё стояли с пустым взглядом, смотря в одну точку, отчего мне стало жутковато. Я сглотнул и перевёл взгляд вновь на драконикуса.
— Какое испытание они должны пройти?
— Ты невнимательно слушал мою загадку? — раздражённо спросил Дискорд.
— Я про то, что они должны вынести из этого? — ответил я вопросом на вопрос, подойдя на пару шагов ближе, — Я в жизни не поверю, что ты это сделал просто так!
— Ты прав! — ухмыльнулся дух Хаоса, — Если они хотят победить, то должны понять ценность дружбы и научиться действовать сообща. Большего от них не требуется. Вот только две участницы уже выбыли из игры.
— А зачем ты создал купол вокруг дворца?
— Опять глупый вопрос! — фыркнул драконикус, покачав головой, — Так и быть, отвечу! Я это сделал, чтобы всё было честно и никто не смог сбежать отсюда. Впрочем, и прийти на помощь никто не сможет!
«Совершенно не в духе канона», — констатировал я с тревогой от осознания того, что происходит, — «Чем больше я о таком думаю, тем мне страшнее!»
Однако, я смог взять себя в копыта и продолжить:
— Ты действительно считаешь, что сможешь завоевать Эквестрию, если эти пони проиграют? — решил задать вопрос, дабы понять мотивы Дискорда.
— А почему нет? — пожал плечами драконикус, — Учитывая мягкотелость белокрупой, я не удивлюсь, если даже сейчас воины используют мечи, алебарды и прочие зубочистки! Слова той единорожки по имени, кажется, Твайлайт, про тысячу лет, действительно правда?
— К большому сожалению для тебя — да, — кивнул я, сделав ещё шаг вперёд, — Действительно, она права. Прошло очень много времени с тех пор.
Дискорд посмотрел куда-то в сторону и тяжело вздохнул.
— Что касаемо вопроса про Эквестрию: да, смогу, — уверенно заявил драконикус, уперев лапы в бока и выпятив грудь, — Я достаточно силён, чтобы захватить всю Эквестрию, особенно с камнями Гармонии! Не подумай, что я тщеславный идиот, что жаждет власти. Нет, я не таков! За века заточения у меня было много времени подумать над своим поведением, и ошибок прошлого я не допущу! Я не дам себя обмануть, больше не дам!
Пока он говорил, я в очередной раз взглянул на кобыл, и в голову мне пришла одна мысль:
«Во время схватки, когда я ударил Дискорда по голове, коридор изменился. Возможно, если я снова тресну чем-нибудь тяжёлым, то смогу снять с Эпплджек и Пинки контроль разума? Попытка не пытка, я думаю!»
Я вновь перевёл взгляд на драконикуса, взглянув в глаза более решительно.
— Это всё хорошо, но, понимаешь, я не хочу стоять в стороне, пока страдают другие.
— Хочешь их спасти? — подняв бровь, хмыкнул дух Хаоса, — А хотят ли они быть спасёнными? Давай послушаем!
Драконикус хлопнул в ладоши, и обе кобылы словно ожили, начав оглядываться по сторонам. Заметив меня, Эпплджек, поджав губу, молвила:
— Фолкет? Уходи отсюда! Нам здесь с Дискордом очень хорошо! Никаких плохих дел он с нами не делает, честно!
Пинки Пай, заметив меня, сделала злобное выражение морды и на повышенном тоне обратилась ко мне:
— Пришёл посмеяться надо мной? Скажешь небось, что я жирная уродина?! Никто не смеётся с моих шуток — все смеются от моей глупости, и ты тоже! И не надо врать! Дискорд единственный, кто меня понимает, не то, что ты!
— Видишь? — обратился вновь ко мне драконикус ехидным тоном, — Они не хотят никуда идти и иметь с тобой дел! Уходи подобру-поздорову! Прогуляйся, воздухом подыши, пока я добрый!
«Ситуация не из лучших», — усмехнулся я и покачал головой, — «Однако от своего я не отступлюсь!»
— К счастью меня такими фокусами не проймёшь. Я хочу спасти их и никуда я не уйду, извини.
— Очень жаль, — покачал головой собеседник, — Я думал, ты умнее, но упрямства в тебе больше. Думаю, холод прочистит тебе мозги!
Дискорд щёлкнул пальцами, и в этот же момент я воспользовался своей особенностью, ускорил свою реакцию до предела. Это оказалось своевременно так, как прямо под моими ногами стал образовываться портал.
Я подпрыгнул, но сверху появился ещё один. Чтобы не попасть в него, я телепортировался на несколько метров в сторону, а затем стал размышлять, чем бы ударить соперника по голове.
Поскольку времени на маневр у меня было достаточно, я смог приметить как минимум три объекта, которые можно было бы использовать для этой цели. Самым ближайшим оказалась скамейка, которую я и поднял в воздух, взяв ту в телекинез и нанеся удар по Дискорду.
Тот словно бы уже знал, откуда по нему ударят, и легко избежал моего выпада, пригнувшись. Через мгновение он уже смотрел в мою сторону с гримасой раздражения, вытянув переднюю лапу в моем направлении. И вновь я успел вовремя заметить, как вокруг меня образуется сразу четыре портала, чтобы успеть телепортироваться в противоположную сторону от соперника.
Находясь уже там, я почувствовал нарастающую слабость, но возвращать обратно нормальное восприятие реальности я не спешил. Перехватив вновь скамейку, я с размаху нанёс новый удар, но Дискорд подставил вторую лапу, согнутую в локте, под выпад. Соприкоснувшись с лапой, скамейка просто рассыпалась в воздухе, словно была сделана из песка, не нанеся драконикусу никакого вреда.
«Блядь!» — выругался я про себя, начав искать взглядом второй подмеченный мной ранее объект, — «Переходим к плану «Б»!»
Найдя искомый объект, коим оказалась каменная урна, я взял её в телекинез и вновь сменил дислокацию при помощи телепортации. Оказавшись за спиной у драконикуса, я метнул вазу тому в голову.
Несмотря на мои усилия, Дискорд вновь увернулся. Легко и непринужденно, словно это была игра, а не серьезный бой.
Но я не стал терять времени и снова телепортировался, на сей раз оказавшись перед противником. Подхватив урну снова я бросил ту в драконикуса.
Такого дух Хаоса не ожидал, поэтому и получил удар прямо в морду, отойдя на пять шагов назад по инерции, чтобы не упасть.
Стремясь закрепить успех, я решил зайти с козырей, и, разозлившись, оторвал с пьедестала ближайший памятник, который представлял из себя статую пони с лирой в копытах, а затем, пока противник не успел прийти в себя, с размаху нанёс удар. Дух Хаоса, судя по всему, не предвидел этого, поэтому пропустил и это, на сей раз отлетев в сторону на пару метров. Воодушевившись результатом, я вновь приблизился к лежащему на земле сопернику и со всей злости опустил памятник прямо на драконикуса. Но при соприкосновении с телом Дискорда памятник рассыпался, а сам драконикус, выставив в моём направлении переднюю лапу, телекинезом оттолкнул меня назад.
Шестым чувством я ощутил позади себя очередной портал и в последний момент смог воспользоваться телепортацией, чтобы избежать попадания в него, оказавшись слева от Дискорда.
Лишь спустя несколько секунд, почувствовав, что силы на исходе, я решил вновь вернуть восприятие времени в нормальное русло. Когда всё вновь стало двигаться с привычной скоростью, я вздохнул с облегчением, но через мгновение лишь чудом удержался на ногах от внезапно возникшего сильного головокружения.
— Признаюсь, ты меня удивил, — поднимаясь с земли, сказал Дискорд, — Не часто увидишь существо с такой скоростью реакции и силой.
Тяжело дыша и пытаясь сосредоточиться, я просто молча смотрел на противника, пока тот тоже молчал, чего-то ожидая от меня.
— Фолкет! — крикнули обе кобылы на заднем плане встревожено, растерянно глядя на меня и Дискорда.
— Бегите отсюда! — крикнул им я, топнув ногой, — Живо!
— Я передумал тебя отправлять подальше отсюда, — дух Хаоса размял шею и потёр ладони, ухмыльнувшись, — Я прихлопну тебя, как муху!
Дискорд хлопнул в ладоши, и справа от себя я услышал треск камня, а затем увидел огромный кусок стены, стремительно несущийся на меня. Пришлось вновь воспользоваться своей способностью, дабы успеть придумать способ избежать столкновения.
«Ой блядь! Да за что же мне такое?! Ладно, что же мне делать?»
Я стал искать взглядом место, куда можно было бы телепортироваться, но тут же мне пришло понимание, что фрагмент стены находится слишком близко, чтобы я успел избежать с ним столкновения.
«Допустим, я телепортируюсь не мгновенно, а с задержкой, значит, уйти от удара я не успею. Дерьмово! А что, если попытаться затормозить?»
Переведя взгляд на фрагмент стены, я бегло оценил данную возможность и понял, что затормозить его в данной ситуации невозможно.
«Бляха! Чего ещё остаётся? Правильно: поставить барьер. Надеюсь, я не сдохну от этого. В любом случае, выбора у меня нет».
Выставив перед надвигающейся на меня угрозой барьер, я одновременно с этим начал телепортацию. В процессе неё, когда фрагмент стены соприкоснулся с барьером, голову словно пронзила сотня иголок, но я так и не убрал его, тем самым выиграв себе мгновение, чтобы завершить телепортацию.
— Из-за тебя теперь все будут страдать! — последнее, что услышал я от Дискорда прежде, чем мой взор поглотила тьма.
Очнулся я, лёжа на полу замка. Некоторое время встать не получалась, а вместо мыслей в голове стоял сплошной белый шум. Однако, когда я всё же смог подняться на ноги, то чуть снова не рухнул на пол от головокружения. Было физически плохо: тошнило, мотало из стороны в сторону, в ушах звенело, а голова раскалывалась. Однако я каким-то невероятным образом нашел в себе силы пойти вперёд, хотя дороги я не разбирал.
Спустя, наверное, вечность я всё же добрался куда-то, поняв сей факт только тогда, когда упёрся головой в дверь перед собой. Я поднял голову чуть выше и осознал, пусть и не сразу, что добрался до лазарета, где обычно принимала мисс Вайт, которую я очень давно не видел.
Стучать я не стал, так как дверь оказалась открытой. Войдя внутрь, я принялся искать что-нибудь, что облегчило бы мне головную боль, а также ведро на случай, если всё-таки стошнит. По итогу я смог отыскать таблетки и принял за раз сразу пять, совершенно не задумываясь о последствиях, а запил их я тем, что первым попалось на глаза из жидкостей, коей оказалось вода для полива цветов, которые стояли в углу кабинета. Вода и таблетки оказались не вкусными, но сплёвывать не было сил, поэтому я выпил залпом всю бутылку, после чего уселся в свободном углу и зажмурился, пытаясь не шевелиться, и стал ожидать спада головной боли и тошноты.
Спустя некоторое время шум в ушах прекратился, головная боль и тошнота прошли, но головокружение осталось, пусть и слабое. Я открыл глаза и медленно встал на ноги и вновь осмотрел кабинет, однако ничего нового или странного не обнаружил, а поэтому мною было принято решение взять обезболивающее с собой на всякий случай.
Покинув кабинет, я прикрыл за собой дверь и направился по коридору в сторону, как я помнил, сада, где я дрался с Дискордом. Однако, дважды завернув за угол двух разных коридоров, я вышел туда же, откуда начинал — к кабинету Вайт. В этот момент я понял, что снова попал в ловушку Дискорда.
«Блядь!» — выругался я, ощущая нарастающий гнев, — «Опять?! Да сколько можно?!»
Позади меня раздался лязг упавшего металлического предмета, и этот шум заставил меня резко развернуться. Я увидел пони-гвардейца в сильно потрёпанной униформе дневной гвардии. Он стоял так, словно одна из его задних ног была сломана, а смотрел гвардеец словно сквозь меня. Рядом с ним лежало копьё, которое, судя по всему, и упало, издав громкий шум.
— Эй! — крикнул я жеребцу, — У тебя, кажется, нога сломана! Что вообще с тобой случилось, солдат?
Однако служивый не отвечал, продолжая сверлить меня взглядом. Пока он так стоял, я присмотрелся к нему получше и определил, что передо мной единорог, а его задняя правая нога и вправду была сломана, о чём свидетельствовала торчащая из раны кость.
— Приятель, у тебя серьезный перелом! — вновь обратился я к нему, — Давай зайдём в медпункт, я тебя положу на кушетку, дам обезболивающего, и ты поспишь, а я приведу кого-нибудь на помощь!
Достаточно мне было сделать шаг вперёд, как гвардеец резко подобрал копьё телекинезом и с нечленораздельным криком понёсся на меня, выставив оружие острой частью вперёд. Поскольку жеребец был явно не в себе, то мне не пришлось прибегать к ухищрениям, и я просто отошёл в сторону, позволив ему пробежать дальше. Однако далеко гвардеец продвинуться не смог и упал, выронив своё оружие.
«Что это с ним?» — подумал я, взяв пони в телекинез и потащив в лазарет, — «Ничего, когда всё это закончится, то я с тобой поговорю».
Уложив стражника, который, хотя и был жив, но лежал без сознания, я сделал ему укол обезболивающего, насколько смог, ибо инструкции к нему я не нашёл, благо, я знал, как оно называется. Затем я жёстко зафиксировал жеребцу ногу и привязал его самого к кровати, чтобы он, явно не понимающий происходящего, не навредил себе. Напоследок, перед тем, как уйти, я поставил воду к нему поближе, дабы по пробуждению гвардейцу не пришлось её искать, и вновь вышел в коридор.
Закрыв за собой дверь, я сделал несколько шагов вдоль коридора, и тот внезапно удлинился раза в два, слегка введя меня в ступор.
— Ох, опять! — сказал я, зарычав от злости, — Ничего, выход есть откуда угодно.
Решив действовать методом «от противного», я пошёл в другую сторону, но, пройдя несколько коридоров и дважды свернув, я вновь обнаружил себя рядом с лазаретом. Однако на этот раз стены выглядели более обшарпанными, а на полу у самого кабинета местами виднелось нечто напоминающее мох.
«Да что за пиздец?!» — выругался я про себя, встряхнув головой, думая, что у меня галлюцинации, но это не помогло, — «Может, что-то изменилось в кабинете? Надо проверить, раз я оказался здесь».
Подойдя к двери, я обнаружил, что петли её проржавели, а выемка дверной ручки заросла какой-то липкой субстанцией. Решив не трогать дверь копытами, я открыл её при помощи телекинеза, хотя это и стоило некоторых усилий.
Внутри помещения было темно, но я прекрасно видел во мраке, и то, что я обнаружил в лазарете, не то что не порадовало меня — оно посеяло во мне страх. На кушетке, куда я положил того гвардейца, лежал одетый в проржавевшую броню скелет пони, пристёгнутый к кровати, а напротив него на столике стоял наполненный водой с плесенью стакан, что я ранее оставил для пострадавшего. В противоположном от меня углу помещения лежало ещё четыре скелета пони, поросших мхом.
«Чертовщина какая-то!» — подумал я про себя, сглотнув слюну, — «Ну, Дискорд, погоди!»
Закрыв дверь кабинета, я хотел было отойти от него и продолжить попытки вырваться из ловушки, но решил вновь открыть дверь. Теперь я увидел там нормальный кабинет, но пустой, даже без стражника на кушетке.
«Если бы я не знал всей ситуации, мне бы показалось это странным».
Вновь закрыв дверь, я тут же снова резко открыл её, но вместо лазарета за ней была просто чёрная пустота, словно в комнате царил непроглядный мрак.
«Так, хватит!» — сказал я самому себе мысленно, — «Хватит дурью маяться — надо выбираться отсюда!»
Окончательно закрыв дверь, я пошёл вдоль коридора и вновь завернул за угол, дойдя до его конца. Как я и ожидал — там был точно такой же коридор, но на этот раз чистый, не поросший ничем, однако приблизительно в середине он смещался на тридцать градусов, отчего создавалась откровенно сюрреалистическое впечатление.
Я вновь выругался и вместо того, чтобы идти вперёд, я вновь открыл дверь лазарета, которая оказалась снова рядом со мной. Вместо помещения там была сплошная стена серого тумана, и, вспомнив, что она делала не так давно, я решил не медлить и войти в неё.
Вышел я в другом месте — из библиотеки, что находилась в другом крыле замка. Немного воодушевившись этим фактом, я посмотрел сначала в одну сторону коридора, где я находился, потом в другую, и решил пойти направо.
Некоторое время ничего не происходило и я на мгновение поверил, что смог вырваться из ловушки Дискорда, но вместо прохода на нижний этаж я обнаружил глухую стену. Вновь выругавшись про себя, я приготовился отправиться назад, но почему-то решил посмотреть наверх и впал в ступор. Проход вместе с лестницей, куда я хотел попасть, уходил вертикально вверх под прямым углом.
«Да что за пиздец?! Дискорд решил мне мозг сломать своими выкрутасами?!»
Зарычав от досады, я повернул обратно и на этот раз пошёл в противоположном направлении, по коридору, что вёл в сторону спальни Селестии. Однако и до неё добраться я не смог, ибо путь за очередным поворотом, который почему-то достигал не девяноста градусов, а никак не меньше ста двадцати, мне перегородила какая-то органическая субстанция, пульсирующая, с капающей с неё коричневой жидкостью.
— Да в пизду! — зарычал я и вновь направился обратно с намерением открыть библиотечную дверь.
Дойдя до искомой двери, я рывком распахнул её и увидел чёрное пустое пространство за ней, как и в лазарете недавно. Вновь закрыв и вновь открыв, я увидел обычную библиотеку, но с пустыми книжными полками, потому туда я решил не заходить. Когда я в третий раз закрыл и открыл дверь, меня встретил за ней серый туман, и, тяжело вздохнув, я пошёл в него.
Дальнейшие мои попытки выбраться ничем не отличались от уже предпринятых: путешествие по меняющимся коридорам, где меня ожидали тупики или зацикливание на одном месте, открывание дверей и перемещение дальше при помощи серого тумана. Таким образом я побывал в королевском лазарете, на кухне, в подвале замка, вновь в тронном зале Селестии, и, наконец, меня выкинуло около выхода из замка. Однако выйти через центральные ворота я не смог, ибо они были наглухо заперты. Впрочем, достаточно было мне дотронутся до ворот, как на них появилась серая липкая субстанция, что быстро облепила всю их поверхность.
Выругавшись в очередной раз, я зарычал во весь голос от бессилия и злости, а потом увидел дверь под лестницей, и понял, что раньше я эту дверь не замечал. Подойдя к ней, я потянул её на себя, и та открылась, явив мне вид на внутренности моего дома в Понивилле.
Я окончательно перестал понимать происходящее и просто некоторое время стоял, разглядывая интерьер своего дома. Лишь спустя некоторое время меня отпустило, и я решил войти, приперев дверь перед этим лежащим на полу кирпичом, дабы она не закрылась.
Находясь уже внутри, я увидел сложенные на диване артефакты, что дарил мне Арчибальд. Все три предмета: алмазоподобный камень, отданный ранее Твайлайт, и который она же мне вернула; куб от Арчибальда, переданный мне на балу; и медальон, что я нашёл в вазе с деревом, тоже от этого грифона. Все эти вещи лежали на диване.
«Я не помню, чтобы укладывал их на диван», — отметил я про себя, с недоверием глядя на артефакты, — «Что, если это ловушка? Даже не знаю, что и думать».
Я откровенно нервничал и не решался некоторое время брать предметы, рассматривая их со всех сторон на предмет каких-нибудь ловушек, обманок или иных неприятных вещей. Однако в итоге я решил взять все три, и, дабы не испытывать судьбу, быстро вышел обратно в зал, прикрыв за собой дверь.
Уже там я повертел все три предмета в воздухе и смог ещё внимательной их осмотреть, но ничего подозрительного не обнаружил. Я хотел было вернуть их, так как подумал, что они лишь впустую тратят мои силы на удержание их в телекинетической хватке, но двери позади меня уже не было.
«Зашибись!» — громко вздохнул я, покачав головой, — «Что теперь? Вот что мне с артефактами делать? Как будто кто-то хотел, чтобы я их забрал. Зачем?»
Вновь взглянув на предметы, я приметил одну деталь на амулете, которую раньше не замечал: кнопку сбоку, замаскированную под голубой кристалл. Когда я нажал на него, середина амулета раскрылась, явив выемку, которая по размерам как раз соответствовала кристаллу. Некоторое время подумав, я вставил его туда, и, когда камень зафиксировался в выемке, амулет вновь закрылся, засветившись слабым белым светом.
«Так это части одного целого артефакта!» — догадался я и посмотрел на куб, — «А как его открыть?»
Словно в ответ на мой вопрос, куб постепенно, фрагмент за фрагментом, изменил форму на полусферу, раскрыв свою центральную часть с круглой выемкой под амулет. Который я и вставил туда телекинезом, и шар резко стал полным, взлетев в воздух и зависнув на уровне моей головы.
«И что дальше? Что, если…»
Я не успел закончить мысль, так как шар выпустил вокруг себя волну какой-то энергии, от которой шерсть на всём моём теле встала дыбом. Не сказать, что я испугался такого неожиданного для меня события, но оно однозначно заставило меня напрячься.
— Вау! — только и смог выдавить из себя я, — Что это было?
Я несколько раз моргнул, помотал головой и посмотрел на шар.
— Что же ты такое делаешь?
Внезапно со стороны послышался жалобный стон, на который я повернулся. Моим глазам предстала толпа тварей, внешний вид которых я не смог бы описать никакими словами, особенно учитывая тот факт, что они менялись каждые несколько мгновений. От их вида меня пробрала жуть, а по спине пробежал холодок. Я впал в ступор, неспособный двигаться, перестать на них смотреть или даже закричать — я ничего не мог. Твари начали медленно приближаться, и я ничего не мог сделать, даже дыхание давалось мне с огромным трудом. И, когда одна из тварей уже протянула ко мне своё щупальце, артефакт сработал вновь, и толпа растворилась в воздухе, словно её никогда и не существовало.
Я наконец вышел из оцепенения и начал часто и глубоко дышать, чтобы успокоится и попытаться осмыслить произошедшее.
«Что это было?! Что это за существа? Почему я так их боюсь? Мне давно так страшно не было! Это же пиздец!»
Вопросы множились, а ответов не было, и я чувствовал, как быстро бьётся моё сердце от такого стресса.
«Спокойнее!» — начал успокаивать я себя, пытаясь вернуть себе способность трезво мыслить, — «Спокойнее! Не время впадать в панику! От меня зависит многое, и я не могу всех подвести! Луна рассчитывает на меня, я уверен!»
Когда дыхание и сердцебиение начали приходить в норму, я услышал рядом знакомый голос, что мигом вернул меня в реальность:
— Фолкет! Фолкет! Не убегай! Стой на месте!
Я навострил уши, и, подняв голову в направлении источника звука, увидел бегущего ко мне запыхавшегося Спайка.
— Не уходи! — крикнул он мне, чуть было не упав рядом со мной, споткнувшись о кусок кирпича, и остановился, чтобы потереть ушибленное место, — Да чтоб тебя! Я тебя еле нашел! Я кричу тебе, а ты никак не реагируешь! Я стою перед тобой, а ты не видишь! Я весь замок пробежал по нескольку раз!
— Успокойся, Спайк, — попытался успокоить я сородича, — Теперь со мной всё нормально. Я никуда пока не собираюсь уходить.
— Извини за резкость, — маленький дракончик отдышался и встал в полный рост, смотря на меня снизу вверх, — Просто я увидел тебя и позвал, а ты словно не слышишь. Я побежал за тобой, а ты словно в воздухе растворился. В другой раз я буквально перед тобой был, в пяти метрах, а ты даже не смотрел на меня!
— А куда я смотрел? — подняв «бровь», спросил я.
— Вверх! — показал указательным пальцем вверх фиолетовый ящер, — Ты постоял несколько мгновений и просто ушёл! Я волновался!
Я подошёл к дракончику, нагнулся и приобнял его передней ногой аккуратно.
— Успокойся, Спайк, — сказал я ему спокойным голосом, — Я тогда был не в себе, но сейчас я в порядке. Честно.
Когда дракончик перестал так сильно волноваться, я отпустил его и вновь встал во весь рост.
— Что происходит? — спросил Спайк, — Это всё козни Дискорда, да?
— Да, — кивнул я, опасливо оглядываясь по сторонам — Он похитил элементы Гармонии и устроил Твайлайт и её подругам своеобразное испытание. Я пытался предотвратить кражу камней, но не смог. Я попытался остановить Дискорда, когда он устраивал испытания в саду, но не преуспел…
— Что с Твайлайт?! — воскликнул испуганно Спайк, перебив меня, — Она в опасности? Если этот Дискорд сделает с ней что-нибудь плохое, то я даже не знаю, что я сам с ним сделаю!
— Успокойся, Спайк! — перешёл я на приказной тон, что мгновенно остудило пыл молодого ящера, — Дискорд слишком силён даже для меня. Луна тоже пыталась с ним сражаться и даже смогла ранить, но он просто телепортировал её неизвестно куда. Ко всему прочему, барьер, что сейчас висит над замком — это тоже дело лап Дискорда.
— Что же нам теперь делать?
— Надо придумать, как Дискорда победить, — сказал я, посмотрев на артефакт, — Не знаю точно, что делает эта штука, но я почему-то уверен, что она нам поможет.
— Где ты его взял? — молодой дракончик тоже взглянул на артефакт с лёгким удивлением, почесав затылок.
— У себя дома, — пожал я плечами, — Звучит странно, но сейчас ситуация не совсем подходящая для скепсиса. Буквально пару минут назад тут рядом была дверь, что перенесла меня домой в Понивилль, а на диване там лежали подарки Арчибальда.
— Того странного грифона?
— Да, — кивнул я, — Я соединил все три вещи в одну, и получился вот этот артефакт.
— Я читал про составные артефакты, когда разбирал книги сестры, но про именно такой артефакт я даже не слышал. Наверное, мощный?
— Пока не знаю, — вновь пожал я плечами и внимательно посмотрел по сторонам, прищурившись, — В любом случае, нам нужно спасать Твайлайт и её подруг. Разговоры потом!
Кивнув, Спайк вместе со мной направился к дверям, которые вели во дворец. Дойдя, я открыл их и увидел знакомый уже серый туман.
— Когда я проходил здесь, этого тумана здесь не было! — удивлённо воскликнул дракончик, почесав затылок, — Что он делает?
— Переносит в другое место, где есть проход или открытые двери, — ответил я Спайку, — Во всяком случае, я так понял.
— И как нам пройти? Мне бы не хотелось попасть в закрытую камеру или ещё куда-нибудь, откуда нельзя выбраться!
Хмыкнув, я посмотрел на артефакт, который всё это время держал в телекинезе рядом. Переведя взгляд на туман, а затем вновь на артефакт, я максимально сосредоточился и спустя непродолжительное время смог активировать сферу. Волна энергии, что пошла от артефакта, вновь заставила шерсть у меня на теле встать дыбом, а Спайка подпрыгнуть на месте, однако туман исчез.
— Меня словно током ударило! — стал потирать чешую на теле маленький дракончик, шипя при этом, — Меня так не электризовывало с тех пор, как родители пытались надеть на меня шерстяной свитер!
— Туман рассеялся, — удовлетворённо сказал я, а затем посмотрел на Спайка, — У меня есть одна теория, как артефакт работает. Я думаю, что он генерирует поле «нормальности» в противовес хаотичной энергии Дискорда, нейтрализуя его магию.
— Потрясающе! — воскликнул дракончик, встряхнувшись, — Если это и вправду так, то мы сможем легко одолеть Дискорда!
— Надо будет сказать Арчибальду спасибо, когда встречу его, — кивнул я и посмотрел в открывшейся нам коридор, — Пошли!
Таким образом мы преодолели внушительное расстояние, пройдя почти через весь замок. Однако на каждой встречающейся нам стене тумана приходилось применять артефакт, что вызывало неудобство у нас обоих.
Наконец, не дойдя до входа во дворцовый сад буквально пару поворотов, мы увидели внушительных размеров дыру в стене, обугленную по краям. Пол тоже был чёрным от сажи, кроме участка совсем рядом с тем местом, где должна находиться стена — там оказалось два круга, словно от бочек или схожего объекта.
— Твою мать! — с удивлением крикнул я, округлив глаза, — Что здесь произошло?!
— Фолкет! — крикнул мне Спайк, ткнув когтем в бок и указал лапой куда-то в сторону.
Я перевёл взгляд туда, куда указал мне дракончик, и выпал в осадок, увидев двух пони чуть дальше по коридору, лежащих на полу у противоположной стены.
Подойдя к ним, я обнаружил, что у обоих на телах были сильные ожоги, степени этак от первой до третьей. Воспользовавшись своей способностью по сканированию взглядом, я бегло осмотрел обоих, определив, что оба живы, но, возможно, находятся в коме.
— Они живы? — с тревогой спросил Спайк, глядя на тела.
— Да, — повернув голову к дракончику, ответил я, — но, вероятно, в коме. Их состояние не лучшее. По своему опыту скажу — это состояние никак не меньше тяжёлого.
— У тебя глаза сейчас голубые! — указал на меня пальцем Спайк.
— Это я так диагностику применяю, — сказал я и моргнул, возвращая себе обычное зрение, — Предвидя твой вопрос: я не знаю, как сейчас им помочь. Ближайший лазарет далеко, а времени у нас мало.
Я успел сделать всего несколько шагов вперёд, как позади меня послышался возмущённый голос молодого ящера:
— Так нельзя! Их нельзя просто оставлять лежать здесь без всякой помощи! Они же могут погибнуть!
Я тяжело вздохнул, повернулся и подошёл к Спайку, а затем нагнулся к нему, чтобы посмотреть в глаза.
— Я понимаю, что тебя воспитывали так, чтобы помогать окружающим, — начал я объяснять свою позицию дракончику, — но послушай: иногда приходится чем-то или кем-то жертвовать ради общего блага. Мне самому не нравится это, но порой приходится это делать.
— Это несправедливо! — ещё более возмущённо вскрикнул Спайк, фыркнув и покачав головой, — Разве мы не должны помочь всем пони?
— Если мы будем каждого из них таскать в лазарет, обрабатывать их раны, лечить переломы, ожоги и иные травмы, то потеряем время. Дискорд вполне может не только навредить ещё большему числу пони, но и твоей сестре в частности. Ты же не хочешь, чтобы она пострадала?
— Нет! — помотав головой, ответил молодой ящер, — Но…
— Порой эти «но» стоит отбросить и выполнить то, что необходимо, — тяжело вздохнув, перебил я собеседника, — Понимаешь меня?
Спайк опустил взгляд в пол, некоторое время стоя молча и размышляя над ответом, но потом вновь взглянул на меня и кивнул. Я же выпрямился вновь в полный рост и посмотрел на лежащих на полу пони, а затем вновь на дракончика.
— Обещаю тебе, что когда всё закончится, и, если мы найдем ещё кого-нибудь адекватного, то пошлём того на помощь этим бедолагам. Идёт?
Спайк кивнул, и мы продолжили путь. Примерно через десять метров я вспомнил детали каноничных событий и вновь обратился к дракончику:
— Скажи, как ты думаешь, где Селестия может хранить письма, что пишет ей Твайлайт?
— Это ещё зачем? — удивлённо спросил Спайк, остановившись сбоку от меня.
— Дискорд затуманивает разум подругам Твайлайт — я видел, когда с ним дрался. Я подумал сейчас, что стоило бы подготовиться к варианту, когда он успеет захватить разум всех шести кобыл. Смысл в том, что письма могли бы сработать как козырь в попытке снять с них ментальный контроль. Понимаешь, к чему я?
— Кажется, да, — задумчиво хмыкнул Спайк, — Думаешь, что мы сможем унести все письма?
— Ты не спрашиваешь даже, как мы сможем их найти? — поднял я «бровь», усмехнувшись.
— Я уверен, что ты их найдёшь. Другое дело, что писем было отправлено уже много. Если я правильно помню, их накопилось никак не меньше пятидесяти.
— Видимо, это будет труднее, чем я думал, — высказал я мысли вслух, — Тогда, как найдём их, ты будешь отсылать их Твайлайт, когда придёт время. Я не думаю, что потребуются прямо-таки все письма сразу.
На том мы и порешили, сменив направление в сторону спальни Селестии.
По пути нам никто не встретился, однако на полу периодически попадались капли крови, тут и там лежали разбитые и сломанные вещи, что наводило на меня не самые лучшие мысли. Однако прибыли на место мы довольно быстро, но дверь оказалась закрыта. Некоторое время я и Спайк пытались её открыть, что не увенчалось успехом. В итоге я плюнул на это дело и выбил дверь, но не рассчитал свои силы, отчего одна половина препятствия сорвалась с петель и упала внутрь комнаты с глухим звуком.
— Ого! — воскликнул Спайк в восхищении, — Какая сила! Какая мощь! Хотел бы я быть столь же сильным!
— Без разума сила бесполезна, — ответил ему я, посмотрев на результат своего действия и подметил про себя, что потом придётся платить за ремонт, — Когда разум сильный, а интеллект высокий, то физическая сила может и не потребоваться. Однако сейчас ситуация немного не та, чтобы долго думать…
— Кажется, я понимаю к чему ты, — перебил меня дракончик, задумчиво сказав это, — Но всё же, твоей силе я восхищаюсь!
— Спасибо за комплимент, — поблагодарил я Спайка, улыбнувшись, — Ладно, приступим к поиску.
Войдя в спальню, что была весьма богато обставлена и украшена всевозможными предметами роскоши, я в первую очередь обратил внимание на два шкафа, стоящих рядом с кроватью, и лишь потом на сразу три тумбочки с полками в три ряда.
— Я проверю тумбочки, а ты посмотри внимательно в шкафах! — отдал я команду Спайку, — Если что найдёшь, дай знать.
— Так точно! — сказал дракончик и направился к шкафам, а я на секунду замешкался, чтобы осмотреть помещение получше.
С прошлого моего визита сюда мало что поменялось, кроме количества шкафов и тумбочек. Однако только сейчас я смог адекватно оценить размеры кровати, которая была, на беглый взгляд, настолько большой, что там смогли бы уместиться четыре единорога в полный размер или пять пегасов. Сей факт навёл меня на мысли, которые сейчас были бы не кстати, поэтому я не стал продолжать фантазировать и отбросил мысли куда подальше. Но сложно было удержаться от подобных размышлений после слов Дискорда о возможном эротическом прошлом Селестии, но я всё-таки смог.
В итоге в двух из трёх тумбочек ничего даже отдалённо похожего на письмо не нашлось, но, когда я стал проверять третью, то обнаружил, что она вся была заполнена свитками. Раскрыв один из них, я понял, что это именно то, что мы искали.
— Спайк! — крикнул я дракончику, повернув к нему голову, и увидел, что он успел выкинуть из шкафов всё их содержимое на пол рядом с собой, — Я нашёл письма. Зачем ты выкинул всё из шкафов? Я тебя просил это делать?
— Виноват! — ответил мне Спайк, глядя в сторону, а потом поднял взгляд на меня, — Мне было неудобно искать, вот я и подумал, что будет логично вытащить то, что мне мешает.
«И не поспоришь с такой логикой».
— Ладно, — вздохнув, сказал я, поджав губы, — Всё равно придётся объясняться за дверь. Хуже не будет, в любом случае.
Спайк подошёл к тумбочкам, и, взяв одно из писем, начал читать.
— Возьмём самые наиболее трогательные и эмоциональные, — продолжил я тем временем, — С этими письмами мы пойдём, куда изначально хотели, и я вновь попытаюсь сразиться с Дискордом.
— Зачем? — оторвавшись от письма, спросил Спайк, — Ты же сам сказал, что его невозможно победить! Хотя я кажется понял! Ты хочешь его отвлечь, я правильно понимаю?
— Да, — кивнул я, — Твоя задача доставить письма кому надо и заставить Твайлайт с подругами их прочесть. Если всё будет так, как я думаю, то Дискорду придётся уступить. Если, конечно, он действительно будет соблюдать свои же правила, разумеется.
Взяв десять самых эмоциональных писем и обговорив детали плана, мы двинулись к дворцовому саду.
Уже на месте я решил не идти напролом, а попытаться незаметно подкрасться к Дискорду. Спайку я посоветовал также поступить — незаметно подобраться, но уже к Шестёрке.
Ориентируясь на голоса, я пробрался сквозь лабиринт, который снаружи казался весьма маленьким, а внутри словно увеличивался раз в пять, если не больше.
Первой из Шестёрки я увидел Флаттершай. Подобравшись ещё ближе, обратил внимание на то, что её мех и грива были столь же яркими, как и обычно, а не серовато-грязного оттенка, как ранее я видел у Пинки и Эпплджек.
«Он не успел испортить Флаттершай?» — задал я сам себе вопрос, — «Может, попробовать сейчас к ней обратиться?»
Не успел я предпринять что-либо, как перед пегаской появился Дискорд, слегка испугав робкую пони. Он стоял спиной к ней и смотрел куда-то в сторону.
— Дискорд! — придя в себя после испуга, обратилась к нему Флаттершай, — Зачем ты это делаешь? Чем они заслужили такие муки?
— Ради веселья, конечно же! — рассмеявшись, ответил ей драконикус, повернув к ней голову, а затем вновь отвернулся.
— Но почему ты считаешь это весёлым? — спросила у духа Хаоса жёлтая кобыла, робко сделав шаг вперёд, — Я понимаю, что тебя обманули и держали в заточении. Это ужасно! Но разве нельзя устраивать менее обидные розыгрыши?
— Можно, — пожал плечами драконикус, — но мне задолжали, и я не прекращу, пока не навеселюсь вдоволь!
— Так ты не хочешь захватить власть в Эквестрии? — дрожащим голосом задала новый вопрос пегаска.
— Может, да, — повернулся всем корпусом к ней Дискорд, уперев лапы в бока, а затем скрестил их на груди и пожал плечами, — Может, нет. Власть лишней не бывает!
На несколько мгновений воцарилась тишина, но первой её нарушил Дискорд, раздражённо охнув.
— Ладно! — пренебрежительно махнул лапой драконикус, — Я не хочу власти! Она надоела мне ещё тогда! А вот хаос, веселье и беспорядок мне никогда не смогут надоесть!
Сказав это, дух злобно рассмеялся, а по барьеру над нами пробежали разряды электричества, создавая эффект вспышек молнии. Звуки, последовавшие за ними, были похожи на раскаты грома, но Флаттершай, на удивление, не испугалась.
— Бедняжка! — сказала кобыла с сочувствием и сделала шаг вперёд к Дискорду, — Ты на самом деле не злой, а просто грустный и немного сердитый!
Перестав смеяться, Дискорд наклонил голову набок, с удивлением глядя на Флаттершай.
— Я не злой?
— Я не вижу в тебе злодея, — слегка улыбнувшись, ответила пегаска, сделав ещё шаг вперёд, — Да, ты ведёшь себя плохо, но тебя можно понять! Тебе нужны друзья, с которыми можно развлекаться, я права?
Драконикус посмотрел вниз и задумался на пару мгновений, но потом поднял взгляд обратно на кобылу и фыркнул.
— Мне не нужны друзья! Мне и одному хорошо!
— Ты не прав! — воскликнула воплощение элемента доброты, — Я вижу, как ты страдаешь! Позволь мне помочь тебе!
— Мне не нужна помощь! — рявкнул Дискорд так, что Флаттершай прижала уши к голове и отступила на шаг назад, — Мне не нужна помощь. Это ясно?
— Я знаю, это трудно принять, — начала вполголоса пегаска, а затем ещё тише, еле различимо добавила «не могу поверить, что я это делаю», — Давай начнём знакомство заново! Итак, я Флаттершай! Приятно познакомиться!
От такого обращения Дискорд опешил, широко раскрыв глаза от удивления, впрочем, как и я, наблюдая всё это время из-за кустов.
«Нихрена себе!» — воскликнул в своих мыслях, — «Это совсем не характерно для Флаттершай! Видимо, мой разговор с ней несколько дней назад на неё подействовал!»
Осмелев, Флаттершай подошла ещё чуть ближе к драконикусу и подняла переднюю ногу на уровень груди и улыбнулась, ожидая приветственного знака от собеседника.
Дискорд не сразу отошёл от удивления, но всё же сделал шаги навстречу, сжал правую лапу в кулак и хотел было стукнуться с её копытом, как вдруг из-за ближайшего поворота выскочили пятеро кобыл во главе с Твайлайт.
— Флаттершай! — крикнула той единорожка, привлекая к себе внимание, — Отойди от него!
Я посмотрел в ту сторону, откуда доносился голос, и увидел остальных кобыл из Шестёрки. У всех цвета гривы и меха были сероватого оттенка, кроме Твайлайт, которая лишь наполовину была такой.
— О, кого я вижу! — ехидно сказал Дискорд, разжав ладонь обратно, и повернулся к Твайлайт, — Ты крепче, чем я думал! Молодец! Возьми с полки печенье!
— Прекрати этот балаган, Дискорд! — воскликнула единорожка ещё громче, — Я не сдамся и не предам своих подруг! Я сильнее, чем ты! Магия дружбы победит тебя!
— Магия чего? — недоумённо переспросил драконикус, склонив голову на бок, — Дружбы?
— Да! — выпятив грудь, гордо ответила ему Твайлайт, — Дружба — это магия, и мы её проводники!
Вместо ответа Дискорд засмеялся и упал на землю, держась за живот. Он истерически смеялся и катался по земле где-то с минуту, а потом встал, отряхнулся и вновь переспросил:
— Ты серьёзно?
— Более чем, — сурово ответила ему единорожка, сделав уверенные шаги вперёд, но потом удивлённо остановилась, когда драконикус вновь засмеялся во весь голос.
— Меня давно никто так не смешил! — сквозь слезы сказал дух Хаоса, — Ты даже лучше Пинки! Такую чушь придумать ещё надо! Я твой интеллект, похоже, переоценил!
— Что?! — взъелась Твайлайт, злобно рыча, как могла, — Ты называешь меня глупой?!
— О да! — перестав наконец смеяться, ответил Дискорд, утирая слезы с глаз, — Дружба никакого отношения к магии не имеет, как и наоборот! Это прописные истины! Основа основ! Даже я это знаю!
— Но, как же…
Твайлайт тревожно посмотрела на подруг и я заметил, как одна из её ног, что сохраняла первоначальную яркость, поблёкла.
— Вижу неуверенность в собственных силах я, — словно пародируя магистра Йоду, сказал Дискорд, улыбаясь во все свои хищные зубы, — Переоценил я тебя не только в интеллекте, но и в силе воли!
«Ох, блин!» — тревожно подумал я, — «Надо что-то предпринять, пока Твайлайт не потеряла над собой контроль!»
Хмыкнув, я осмотрелся и стал аккуратно подходить ближе, скрываясь за стенами лабиринта. Оказавшись напротив Дискорда, но находясь при этом за стеной, я положил артефакт внутрь стены из листвы, выждал момент и, когда дух Хаоса вновь залился злобным смехом, телепортировался, оказавшись прямо перед ним.
— Снова ты?! — возмущённо воскликнул драконикус, злобно рыча, — Крепким орешком оказался! Что же, попробуешь вновь меня побить?
— Возможно, — оскалившись в злобной ухмылке, ответил я, встав в боевую стойку, — Пока ты не отпустишь их, я не прекращу попыток.
— Фолкет! — воскликнула Флаттершай, обращаясь ко мне, — Пожалуйста, не делай ему больно! Я знаю, это звучит безумно, но я не хочу, чтобы он пострадал!
— Сахарок, — подала голос Эпплджек, — никто никого бить не собирается! Тебе кажется! Не пытайся договориться с Дискордом!
— О, правда? — воскликнула уже Рэрити, обращаясь к подруге-земнопони, — Если она ничего не будет делать, то я пострадаю!
— Кобылки, хватит! — прикрикнула на подруг Твайлайт, повернув к ним голову, — Пожалуйста, хотя бы ради самих себя, помогите мне! Не ссоритесь, хотя бы сейчас!
В это же время, пока драконикус отвлёкся на разборки кобыл, я резко сократил дистанцию между ним и собой, чтобы тут же попытаться сбить противника с ног. Маневр удался частично, так как Дискорд не упал, но, проехав несколько метров назад, он словно врос в землю, что даже я со всей своей силой не мог сдвинуть противника ни на миллиметр. Однако мне не нужна была победа или какой-то существенный урон драконикусу, ибо план состоял не в этом, а в отвлечении.
— Спайк, давай! — крикнул я во всё горло.
Краем взгляда я увидел, как фиолетовая тень преодолела прыжком стену из листьев и направилась к Твайлайт.
— Так не честно! — крикнул Дискорд, зарычав на меня.
Резким рывком драконикус приподнял меня в воздух своими лапами, а затем выгнулся назад и с силой ударил о землю.
— Блядь! — выругался я, ощутив сильную боль от удара.
Однако на этом драконикус останавливаться не собирался и, встав в полный рост, занёс свою драконью заднюю лапу для удара, но я успел телепортироваться на метр дальше и встать.
— Ты доволен, Фолкет? — раздражённо спросил у меня противник, — Купол, галлюцинации, порталы в случайные места, страдания этих пони, — драконикус указал пальцем на Шестёрку, — Это всё твоя вина! Если бы ты не мешал, ничего бы не пришлось применять!
— Пытаешься воззвать к моему чувству вины? — фыркнув, спросил я у собеседника, а затем натянуто рассмеялся, — Не выйдет! Напрасно стараешься!
Я перевёл взгляд на то место, где стояла Шестёрка, и заметил, что Спайк успел передать письма Рэрити и Эпплджек, которые внимательно их читали. На мгновение мне даже показалось, что их шерсть и грива стали немного светлее. Однако засматриваться не было времени, а потому я вновь перевёл взгляд на драконикуса.
Однако Дискорд заметил это, и, когда Спайк достал письмо, чтобы передать его недовольной Пинки, дух Хаоса щёлкнул пальцами, и то вспыхнуло. Спайк попытался погасить его, но не вышло, и письмо оказалось безвозвратно уничтожено.
«Вот же… Сам же подставил сородича. Надо быть осторожнее!»
— Сахарок, — обратилась Эпплджек к Твайлайт, — Ты и вправду так обо мне написала? Это весьма трогательно! Извините, кобылки, что я завралась!
— Ох, дорогуша! — сказала уже Рэрити, — Ты и вправду считаешь меня такой щедрой? Это так трогательно! Я больше не буду думать только о себе! Я даже устрою распродажу с огромной скидкой для всех пони Понивилля, когда мы вернёмся!
«Кажется, план сработал», — облегчённо вздохнул я, — «Вот только письмо для Пинки… Надо помочь Спайку!»
Я резко развернулся и нанёс удар задними ногами в морду драконикуса. Тот упал и провалился сквозь землю, чтобы спустя мгновения появиться из неё же впереди и ударить меня. Уйти в сторону я не успел и упал на бок, получив кулаком по морде. Дабы вновь не получить травм, телепортировался на пару метров в сторону и встал на ноги, тут же приняв боевую стойку.
— Ну всё, хватит! — зарычал Дискорд, взмахнув грифоньей лапой, открыв рядом с собой портал, — Если не хотите сами играть по моим правилам, то я вас заставлю!
Прокричав это, он побежал в портал. К моей неожиданности Пинки, Флаттершай и Рэйнбоу последовали за ним. Я попытался их остановить, перегородив путь, но обе ловко обогнули меня по бокам.
Тут же в голову пришла мысль использовать артефакт для закрытия портала и я резким рывком вытащил его из кустов. Сосредоточившись на определённом действии, я активировал артефакт ровно в тот момент, когда Дискорд вместе с двумя кобылами рванули в портал. Волна энергии артефакта дошла до двери в пространстве в тот момент, когда та закрывалась, схлопываясь.
«Я опоздал!» — только и успел подумать я, а сердце от осознания сего факта пропустило удар.
Однако спустя пару мгновений портал вновь открылся, не успев закрыться полностью, и я выдохнул с облегчением.
«На мгновение мне показалось, что всё потерянно! Надо быстрее идти за ними!»
— Твайлайт, сестрёнка, с тобой всё нормально? — послышался позади меня голос Спайка.
— В относительном, — ответила ему единорожка, судя по тону, словно борясь с кем-то внутри себя, — Не беспокойся за меня — помоги кобылкам!
— Точно? Ты выглядишь нездоровой!
— Точно! — ответила брату Твайлайт, — Помоги вернуть элементы, раз ты здесь, а я отдохну здесь…
— Я не брошу тебя! — перебил кобылу дракончик.
«Он прав», — отметил я про себя, повернув голову в их сторону, чтобы увидеть, как Спайк стоит рядом с лежащей на земле Твайлайт, — «Без хотя одной пони из Шестёрки элементы вернуть не удастся, если я правильно помню канон. Придется подбодрить Твайлайт!»
Я быстро подошёл к единорожке и пригнул голову, чтобы смотреть на неё более пристально.
— Твайлайт, послушай меня, — начал я спокойным, ровным тоном, — без твоей помощи нам не обойтись. Я понимаю, что тебе сейчас приходится бороться со своей злобной половиной, но элементы без тебя не вернуть.
— Я не могу, — обречённо ответила мне молодая кобыла, — Если я отвлекусь, она возьмёт верх, и я стану вам обузой. Я могу навредить вам! Уходите без меня!
«Какая упрямая! Времени убеждать её нет, а посему придется действовать по плохому, если не может сама!»
— Вставай! — приказал я суровым тоном.
— Я не могу!
— А ну живо, вставай! — громче скомандовал я, телекинезом схватив единорожку за гриву и потянул вверх, отчего сама кобыла вскрикнула, — Это для общего блага!
— Я пожалуюсь Селестии! — возмущённо сказала ученица солнечного аликорна.
— Жалуйся, — спокойно ответил ей я, поставив единорожку на ноги, — Ты пойдешь с нами, и это не обсуждается!
— Это очень грубо! — возмутилась Рэрити, — С кобылами так не обращаются!
— Не время сейчас до вежливостей! — ответил я ей и кивком головы указал на портал, — Все в портал, живо!
Нехотя, но единорожка побрела к порталу, тихо ругаясь на меня себе под нос. Остальные кобылы тоже проследовали туда. Первой вошла Эпплджек как самая смелая, потом Рэрити, затем Спайк вместе с сестрой, а я, проверив тыл, был последним.
Выйдя из портала, я обратил внимание, что нахожусь внутри какой-то пещеры, которую освещали мягким белым светом кристаллы, встроенные в стены. Оглядевшись по сторонам, я заметил, что Эпплджек и Рэрити что-то активно обсуждают, стоя рядом с самым большим кристаллом у стены справа от меня. Твайлайт со Спайком стояли у противоположной стены. Твайлайт прислонилась к камню и устало глядела на дракончика, который смотрел на неё с сочувствием.
— Где это мы? — спросил Спайк, обратившись к Рэрити, — Рэрити, ты сказала, что сможешь определить место по кристаллам.
Эпплджек и единорожка перестали говорить друг с другом и обратили внимание на дракончика.
— Я и пытаюсь это выяснить! — возмущённо ответила Рэрити, — Эпплджек говорит, что пещера эта похожа на те, которые мы видели, когда меня похитили алмазные псы. Однако я уверена, что мы находимся не там!
— Если не в тех тоннелях, то где? — не унимался Спайк.
— Кристаллы здесь очень древние, — чуть спокойнее ответила белая единорожка, — Я знаю, что это может звучать странно, но пещера кажется мне знакомой.
— В каком смысле? — спросила Эпплджек, — Ты здесь уже была, сахарок?
— Кажется, да, — несколько с тревогой ответила белая кобыла, — Но не помню, когда. Мне от этого, честно, не по себе!
— Ладно, спокойнее, — стала успокаивать подругу яблочная земнопони, — Давай не будем сейчас об этом думать и сосредоточимся на Дискорде.
— От этой мысли ещё хуже, — тяжело вздохнула модельерша, — Однако ты права.
— Рэрити, — вновь обратился к той Спайк, — Извини за вопрос. Не хотел заставлять тебя волноваться.
— Мы в Вечнодиком лесу, — неожиданно подала голос Твайлайт.
— В Вечнодиком? — хором переспросил все, кроме меня, — Ты уверена в этом?
— Уверена, — ответила лавандовая единорожка, перестав облокачиваться о камень, — Я читала об этом месте когда-то.
— И что это за место? — задала новый вопрос Рэрити, подойдя к Твайлайт.
— Здесь зародились элементы Гармонии, — ответила ученица Селестии, дыша так, словно у неё одышка.
— Сестрёнка, — обратился к Твайлайт дракончик, — Ты точно сможешь идти дальше? Можешь прилечь здесь, а Фолкет с кобылками проучит Дискорда, пока я побуду здесь, с тобой.
— Спасибо, Спайк, — через силу улыбнулась единорожка своему брату, — Я ценю твою заботу, но Фолкет прав — мне тоже необходимо принять участие. Я справлюсь!
— Но если тебе станет плохо, то я буду рядом! — кивнул ей молодой ящер, подойдя поближе и подставил свое плечо, — Можешь опереться о меня, если хочешь.
«Вот это отношения — я понимаю!» — восхищённо отметил я про себя, — «Вот реально приятно на душе от того, что их взаимоотношения так разительно отличаются от каноничных в лучшую сторону! Настоящие брат и сестра!»
Я невольно улыбнулся, глядя на дракончика и его названную сестру.
На миг даже вспомнилось, как в детстве я хотел иметь брата или сестру, но, к сожалению, в семье, кроме меня, не было более детей. Стало грустно, но это чувство тут же было отброшено в дальний угол, ибо не было место рефлексии в данный момент.
— Я смогу сама идти, — ответила волшебница, — Спасибо, Спайк.
Пока они говорили, я подошёл к ближайшему сталактиту и телекинезом, приложив усилия, оторвал его. На шум тут же обратили внимание все мои спутники и повернулись в мою сторону.
— Я пойду вперёд, — сказал я им, охватывая взглядом всех моих спутников, — Если Дискорд посмеет напасть, то получит по наглой роже. Вы следите за тылом и обращайте внимание на потолок. Двинулись!
По пещере мы шли молча, если не считать тревожного частого дыхания Твайлайт. Я внимательно смотрел по сторонам и всматривался в каждую тень, готовясь в любой момент ускорить свою реакцию и защитить кобыл и дракончика.
Однако мне было тревожно, не за себя, а за Твайлайт. Её состояние всё ещё оставалось крайне удручающим, несмотря на ранее сказанное. Но ничем помочь я не мог, поэтому просто постарался сосредоточиться на обороне.
Спустя примерно пару минут мы вышли в большого размеров пещеру, потолок которой уходил высоко вверх. Сверху в центре сиял яркий источник света, возможно, искусственного происхождения. В центре же помещения располагался участок почвы, что сильно выделялся на фоне каменной породы под ногами. Стены, как и в тоннелях, были усеяны светящимися драгоценными камнями.
«Что-то это место мне напоминает», — подумал я, и тут меня осенило, — «Тут же должно быть древо Гармонии! Но где оно?»
— Именно здесь всё началось, — послышался голос Дискорда, эхом разносившийся по пещере, — Именно здесь возникла Гармония.
— Дискорд! — крикнула агрессивно Рэрити, — Покажись! Верни наших подруг!
— Я хотел привести вас сюда не сразу, — абсолютно серьёзным тоном продолжил драконикус, игнорируя единорожку, — Хотел, чтобы вы отгадали мои загадки, развлекли меня. Я хотел посмотреть, на что способно ваше поколение.
— К чему ты ведёшь? — задал вопрос Спайк, оглядываясь, — Зачем тебе это всё?
— Я хотел повеселиться и отпустить вас, — продолжил дух Хаоса всё тем же ровным тоном, но затем повысил голос, — Но, ты, Фолкет, испортил мне удовольствие! Мне пришлось применить свою магию, чтобы устранить помехи, но ты продолжал упорствовать! Посмотри на своих спутниц!
Я хмыкнул, но всё-таки сделал, как он сказал, и обратил внимание, что Твайлайт стало хуже — она низко склонилась и тихо шипела, словно от боли.
— Ты доволен своими действиями? — осуждающе спросил Дискорд, — Это твоя вина! Ты виноват в том, что этой пони плохо!
— Не надо пудрить мне мозги! — на повышенных тонах сказал я, — Ты наложил на них чары, а не я!
— Я лишь хотел открыть им их слабые стороны, не более, — фыркнул драконикус, — Однако именно твоё вмешательство вынудило меня создать купол и приложить значительно больше сил для чар! Ты разозлил меня и тем самым впустил в разумы этих пони то, чего я не хотел!
Хотя я и был уверен в своей правоте, но слова Дискорда посеяли во мне сомнение.
«А что, если он прав?» — подумал я, глядя на Твайлайт и обступивших её пони с дракончиком, — «Он, конечно, тот ещё пиздабол, но, с другой стороны, состояние Твайлайт прямо говорит о его правоте».
— Ты всё испортил! — перешёл на истеричный тон драконикус, выведя меня из мыслей и заставив вздрогнуть, — Кто здесь монстр, скажи мне на милость, герой?
Последнее слово дух Хаоса произнес ехидно, словно смеясь над самим его смыслом, придавая ему совершенно иное, противоположное значение.
— Если ты прав, то мы оба, — скрепя сердце, сказал я, посмотрев в дальний конец помещения и заметив там силуэт драконикуса.
Послышался заливистый смех духа Хаоса, а затем он резко появился прямо передо мной.
— Но кто большее зло, а? — задав этот вопрос, драконикус исчез и вновь оказался в противоположном конце помещения.
«Действительно, кто?» — подумал я, понимая, что в произошедшем много моей вины, — «Но чего он пытается добиться этим? Извинений? Покаяния? Или просто хочет поиздеваться надо мной? Не важно!»
— Плевать! — ответил и сплюнул демонстративно, — Мы там, куда ты хотел привести этих кобыл! Что тебе ещё нужно?
Дискорд телепортировался в центр комнаты и медленно направился в нашу сторону.
— Раз никто из вас не захотел играть по правилам, то я меняю их! — топнул ногой драконикус, когда оказался в нескольких метрах от нас.
Через мгновение рядом с ним появились Рэйнбоу Дэш и Пинки Пай, а морда духа расплылась в злобной ухмылке.
— Деритесь! — скомандовал он и вытянул вперёд правую переднюю лапу, указывая на Твайлайт пальцем, — Боритесь за свои элементы! Сможете победить своих подруг, я отдам камни!
— Нет! — отрезала Твайлайт, зло взглянув прямо на Дискорда, — Мы не станем драться друг с другом!
— А я стану! — зло крикнула Рэйнбоу, рассмеявшись, — Вы не были никогда моими подругами! Только и строили планы по предательству у меня за спиной! Думали, я вас не переиграю, что я вас не предам? Я вас предам!
— Сахарок, но ты же воплощение преданности! Как ты можешь так поступить?!
— Легко и непринуждённо, — ответила пегаска, ухмыляясь, — Дискорд открыл мне глаза на ваши гнилые сущности! Вот кто, а он заслуживает моей преданности, а не вы!
— О каких гнилых сущностях ты говоришь, дорогуша? — задала вопрос Рэрити.
— Вы прекрасно знаете, каких! — топнула голубая пегаска ногой, — Хватит слов — пора драться!
— Стой! — крикнула Эпплджек подруге, — Ты не в себе! Прекрати!
Однако Рэйнбоу уже не слушала и с криком ринулась вперёд. Примерно в полуметре от нас сработал выставленный мною псионический щит, заставив пегаску удариться о него и упасть. Затем она повторила это ещё раз. Затем ещё и ещё.
— Рэйнбоу, прекрати! — кричала той Эпплджек, — Прекрати это делать!
— Что на тебя нашло? — вторила ей Рэрити, — Когда мы тебя предавали? Мы ни разу не бросали тебя в беде!
— Вспомни то время, когда лежала в госпитале! — продолжила яблочная земнопони, — Мы тебе сделали подарок в виде комикса. Я навещала тебя через день!
— А надо было каждый день! — вновь безуспешно пытаясь пробить барьер Рэйнбоу Дэш, — Ещё подруга называется!
«Так мы ничего не добьемся», — помотал я головой, борясь со вспыхивающей в мозгу болью после каждого удара, и обратил внимание, что Дискорд курит трубку, с явным удовольствием наблюдая за происходящим, — «Надо что-то предпринять!»
Я посмотрел на Спайка, а точнее, на письма, что он нёс с собой, и выхватил одно из них. Дождавшись, когда пегаска вновь ринется в атаку, я опустил барьер и поставил на её пути письмо. Рэйнбоу не успела сменить направление и свиток попал ей прямо в морду, отчего голубая кобыла была вынуждена приземлиться. Она содрала лист бумаги и с ненавистью посмотрела на меня.
— Что это?!
— Читай! — приказал я и для убедительности взял пегаску в телекинетический захват за загривок и ткнул носом в пергамент.
— Не буду! — попыталась отбрыкаться Рэйнбоу, но я удерживал её на месте, — Чтение для яйцеголовых и слабаков!
— Пожалуйста, дорогуша! — обратилась к подруге Рэрити вновь, — Твайлайт очень старалась над письмами! Не огорчай её!
Радужногривая пони зарычала всё ещё, пытаясь выбраться, но нехотя пробежала глазами по тексту и через некоторое время успокоилась.
— Твай, — после некоторого периода молчания обратилась к подруге пегаска, — Ты и вправду так считаешь, как тут написано?
— Разумеется! — ответила волшебница, — Ты моя подруга! Ты одна из лучших пони из всех, кого я знаю! Никто, кроме тебя, так не предан своему делу и тем, кого ты считаешь друзьями! Дискорд задурил тебе голову, как и всем нам! Прошу, вернись к нам!
— Я думаю, что к таким предателям и манипуляторам она не захочет возвращаться! — сказал Драконикус и злобно рассмеялся, — Правильно говорю, радужная?
Воцарилось молчание, что продолжалось, казалось, вечность, но когда Эпплджек открыла пасть, чтобы обратиться к Рэйнбоу, та, наконец, ответила:
— Не так, — покачала пегаска головой, и я заметил, что её грива и шерсть стали ярче, — Они не манипулируют мной! Это ты манипулируешь нами! Тебе должно быть стыдно за это, козлище поганый!
— О, какие мы злые! — драконикус вновь рассмеялся, на этот раз уже громче и дольше, — Какие слова мы знаем! Я прямо в ужасе! Да, я частично козел. Спасибо за напоминание!
Пегаска громко зарычала и вновь забрыкала ногами.
— Фолкет, отпусти меня! Я хочу ему врезать!
— Рэйнбоу, — обратился я к ней, — ты прекрасно знаешь, что от этого не будет никакого толка! Победить его наверняка можно как-нибудь иначе. Успокойся!
Кобыла ещё немного побрыкалась и успокоилась, от злости и досады простонав. Я отпустил её, и она вместо того, чтобы воплотить свою угрозу в реальность, отлетела к подругам и приземлилась рядом с ними.
— Я так рада, что ты снова с нами! — воодушевлённо сказала Рэрити, обняв Рэйнбоу.
— Ой, да не надо! — отнекиваясь, попыталась выбраться пегаска из объятий, — Не при всех же! Это такой позор!
— Какие вы все счастливые, — обиженно сказала молчащая до этого Пинки, — Только я одна тут грустная. И кто в этом виноват? Вы, вы все виноваты!
— Сахарок, ты о чём? — удивлённо взглянула на подругу Эпплджек, — Мы очень любим твои праздники и твои шутки.
— Вы любите не мои шутки, а поржать надо мной! — рявкнула розовая земнопони так, что даже мне самому стало тревожно, — Вы высмеяли меня на моём же дне рождения! Я хотела организовать праздник, но мало того, что никто не пришёл, так потом вы все ржали надо мной, когда я попыталась надуть воздушные шарики!
— О чём ты говоришь, Пинки? — вмешалась в разговор Твайлайт, недоумённо смотря на подругу.
— Вы смеялись надо мной, когда я упала мордой в торт! Вы смеялись надо мной, когда я переборщила с сахаром при приготовлении сладких десертов! Вы смеялись надо мной, когда я попросила Рэйнбоу пригнать улетевшие шарики назад!
«Бедная Пинки, как же ей промыли мозги!»
— А ты, — внезапно обратилась земнопони уже ко мне, указав на меня передней ногой, — Ты самый худший! Тебя даже не было на дне рождения!
— Да, меня не было на твоём дне рождения, — подтвердил я суровым тоном, но затем смягчился, — Меня не было чисто физически в тот день в Понивилле. Но я потом подарил тебе подарок лично.
— Врёшь! — вновь рявкнула элемент веселья, — Ничего ты мне не дарил!
— Я подарил тебе счастливую монету — сделал я акцент на слове «счастливую», дабы придать ему особое значение, — Ты её у себя в гриве носишь. Проверь!
— Да правда что ли? Вот и проверю!
Пинки засунула ногу в свою гриву и через мгновение достала оттуда крупных размеров серебряный битс образца позапрошлого века, с ликом Селестии на одной стороне и Старсвирла на другой. Через несколько мгновений на мордашке земнопони появилось удивление, а затем и еле уловимая грусть. Ещё через несколько мгновений розовая подняла голову и вновь посмотрела на меня.
— Что за фокусы? — удивлённо спросила кобыла, — Ты мне её туда специально положил розыгрыша ради? Отвечай!
— Нет! — покачал я головой, — Я подарил её тебе потому, что сам хотел! Я хотел, чтобы тебе сопутствовала удача! Тем более, монета и правду магическая — я сам видел, как её зачаровывали!
— Врёшь! — злобно огрызнулась розовая земнопони, — Она приносит несчастья! Ты хочешь подставить меня! Ты будешь смеяться над моими проблемами! Мне нафиг не сдалась твоя ляганная монета!
«Прямо клинический случай, неизлечимый!» — с досадой подметил я про себя.
Пинки приготовилась кинуть монету вглубь пещеры, но вдруг её остановил голос Рэрити:
— Стой! — сделала белая единорожка несколько шагов вперёд по направлению к подруге, — Не делай этого! Ты не понимаешь, что творишь!
— Творю то, что считаю нужным, — ответила Пинки Пай, — Не мешай!
— Как ты можешь с нами так поступать? — взмолилась Рэрити, — Не было того, что ты говоришь! Мы провели тот день чудесно! Не поступай так плохо! Ты не такая!
Розовая земнопони повернулась к Рэрити и снисходительно улыбнулась.
— Ну, заплачь!
— Вот и заплачу! — крикнула белая единорожка и разрыдалась.
— Ну ты и сука! — спустя пару секунд выругалась Рэйнбоу Дэш, — Не думала, что ты такая мразь, Пинки! Довести Рэрити до слёз — это мерзкий, подлый поступок, который никто не простит!
— Мне ваше прощение и не нужно! — хмыкнув, ответила розовая кобыла, — Я и сама по себе смогу прожить! Вы мне не нужны!
Рэрити заплакала ещё громче, и это стало давить на мои и без того чувствительные уши.
«Вот же пиздец!» — подумал я, оскалив клыки, — «Если бы Дискорд не был бессмертным, я бы отгрыз ему голову за всё, что он с этими кобылами сделал!»
— Да ты сегодня в ударе, как я погляжу! — смеясь и хлопая в ладоши, сказал Дискорд, обращаясь к Пинки, — Не зря ты мне с первого взгляда так понравилась! Продолжай! Унижай их! Отомсти за то, что они гнобили тебя!
Хотя Пинки, похоже, и прислушивалась к Дискорду, но состояние Рэрити что-то задело внутри земнопони, ибо та колебалась, стоя и ничего не делая.
— Ну, чего ждёшь? — вновь обратился к Пинки Дискорд, — Окаменела? Бросай монету и шли их лесом!
Однако розовая кобыла так и не сделала это, продолжая смотреть на плачущую Рэрити. В один момент у Пинки задержался правый глаз, а затем она застучала правой передней ногой и ещё через пару мгновений метнулась к подруге.
— Пожалуйста, прошу, не плачь! — взмолилась теперь уже земнопони, — Я сделаю всё, чтобы ты не плакала! Хочешь, я станцую смешной танец? Хочешь, подарю что-нибудь? Например, вот тот кристалл на потолке! Хочешь, я устрою вечеринку на несколько дней в твою честь? Я приглашу кого угодно, даже с соседнего континента, только не плачь!
Рэрити прекратила плакать и посмотрела на Пинки, которая сидела перед ней с поникшим видом. Через пару мгновений они обнялись.
— Вот она, настоящая Пинки Пай, — легко улыбаясь и всхлипывая, сказала белая единорожка.
— Прости, прости меня! — затороторила розовая земнопони, — Я сказала не то, что думала! Прости! Прости! Прости! Я никогда больше не буду такой злюкой! Клянусь своей же Пинки-клятвой!
«Ого!» — удивлённо воскликнул я в своем уме, — «Чтобы Пинки поклялась своей собственной клятвой, должна быть ситуация из ряда вон выходящей! Не думал, что я это увижу!»
Дискорд захлопал в ладоши, и постепенно в пещере шум стал таким, словно аплодировал целый зрительный зал в крупном театре.
— Браво! Брависсимо! Давно не видел такой натуральной игры!
Драконикус перестал хлопать, и все окружающие звуки стихли, погружая пещеру в звенящую тишину, нарушаемую лишь голосом Дискорда.
— Представление хорошее, мне понравилось! — дух Хаоса поднял указательный палец вверх, — Однако я полагал, что Пинки Пай продержится дольше. Да и на драку я тоже рассчитывал. Впрочем, решение вопроса с Рэйнбоу Дэш меня несколько удивило. Не думал, что такой гигант мысли, как Стевриан, решит дело без драки! А вот Твайлайт отыграла хуже всего! Нужно больше экспрессии, больше мастерства!
— Прекрати этот цирк, Дискорд! — необычайно злобно прикрикнула на того Твайлайт, что заставило меня удивиться, — Ты задолбал уже всех нас! Отдай элементы, живо!
«Чего это с ней происходит?» — удивлённо подумал я и обратил внимание, что один из её зрачков стал зелёным, — «Так! С ней точно что-то не так? Она ли это? Вдруг это чейнджлинг? Или её темная сторона схожа с… Сомброй?!»
От такой мысли шерсть у меня на шее встала дыбом. Хотелось думать, всё иначе, но вероятность правдивости моей догадки была не нулевой.
— Ладно-ладно! — неожиданно сказал Дискорд немного обиженным тоном, — Вы достаточно повеселили меня, и, полагаю, заслужили получить элементы обратно.
Драконикус поднял левую лапу в сторону, и из почвы под его ногами вылетели все шесть камней. Дискорд поймал их и перевернул кисть ладонью вверх, а камни начали левитировать над ней.
— Честно? — продолжил свою речь дух Хаоса, — Я ожидал от вас большего! У вас много недостатков, но всё не так плохо. Можно сказать, вы прошли испытание на тройку с плюсом!
— Ты хотел испытать нас? — одновременно возмущённо и удивлённо спросила Рэрити.
— Разумеется, дорогуша, — ответил Дискорд, передразнивая единорожку, отчего та фыркнула, — Но идея пришла мне спонтанно. Хаотично, я бы сказал! Я заранее знал, что не смогу победить, поэтому решил повеселиться от души, проиграв как можно более эффектно!
Дискорд развел лапами в стороны и засмеялся. Камни начали кружить вокруг него, но потом, когда дух Хаоса наконец замолчал, те вернулись в его ладонь.
— Ладно, держите свои камни! — с этими словами драконикус вытянул лапу вперёд, и элементы быстро оказались около кобыл, лишь камень элемента Доброты завис в воздухе.
— Кобылки! — оживившись, обратилась к подругам Твайлайт, — Быстрее, активируем камни! Пора покончить с Дискордом раз и навсегда!
— С превеликим удовольствием! — ответила подруге Рэйнбоу Дэш, активируя свой камень, — Пусть получит по заслугам!
Чувствуя близкую развязку, я решил отойти подальше и отгородиться псионический щитом, помятуя, что произошло со мной полтора года назад. Однако загородиться я не успел, потому что из темноты выскочила жёлтая пегаска и встала перед Дискордом, загородив того своим телом, насколько могла.
— Нет! — крикнула Флаттершай, — Не трогайте его!
— Отойди от него, Флаттершай, — со злостью процедила сквозь зубы лавандовая единорожка, активируя свой камень, как и остальные её подруги, — Не защищай этого мерзавца! Он не достоин находиться не то, что здесь, но и…
— Нет! — вновь крикнула жёлтая кобыла, мотнув головой, — Я не уйду! Он не злодей! Прошу, поверьте мне!
Я посмотрел на Дискорда: его взгляд был удивлённым. Видимо, он не ожидал такого поворота событий.
— Сахарок, — обратилась к пегаске уже Эпплджек, — отойди в сторону, пожалуйста. Если не хочешь помогать, то не мешай!
— Нет! — продолжила упорствовать Флаттершай, — Вы не понимаете всей ситуации!
— Всё мы прекрасно понимаем, — фыркнула Рэйнбоу, — Однако лично я не понимаю, почему ты его защищаешь. Он же монстр во плоти! Он завладел нашими разумами и исказил их! Ты вправду хочешь его защищать после ЭТОГО?!
— Да, — утвердительно кивнула кобыла, — Он просто потерялся. Он… Он не хотел никому причинить вреда!
— А Твайлайт? — указала на подругу Рэрити, обращаясь к Флаттершай, — Он тоже ей ничего плохого сделать не хотел?
— Я не знаю! — ответила Флаттершай на повышенных тонах, — Простите. Но я всё равно не дам вам сделать ему плохо! Я верю, что его можно исправить!
— Похоже, ты твёрдо решила стоять на своём, — подытожила Эпплджек, а затем деактивировала свой элемент, — Хорошо. Я послушаю тебя, Сахарок!
— Что?! — поражённо выпалили Рэрити и Твайлайт.
— Эпплджек, — обратилась к подруге будущая принцесса, — Ты так просто сдашься? Мы же можем спасти Эквестрию от этого монстра!
— Знаю, Сахарок, — ответила единорожке оранжевая земнопони, — Но, понимаешь, я слишком давно знакома с Флаттершай и могу сказать точно: она от своего не отступит, если решила идти до конца. Да, такое бывает крайне редко, но, как видишь, бывает.
— Будьте вы прокляты! — выругалась Рэйнбоу Дэш, также деактивируя свой элемент, — Я тоже хорошо знаю Флаттершай. Я так хочу навалять этому козлу по самые гланды, но перечить Флаттершай, если она что-то твёрдо решила, бесполезно! Да и как такой застенчивой пегаске можно отказать?
От таких слов жёлтая кобыла смутилась и слегка закрыла глаза своей гривой.
— Кобылки, — обратилась к Рэйнбоу и Эпплджек Твайлайт, — Вы с ума сошли?
— Я сама подверглась воздействию, — на сей раз сказала уже Пинки Пай, затараторив, — и скажу, что Дискорд тот ещё бука! Но он умеет веселиться! Этого у него не отнять! Да и вообще, он же не тронул Флаттершай! Я думаю, это многого стоит!
— Кстати, да! — воскликнула Рэрити и обратилась к Дискорду, — Почему ты её не тронул?
— Я не смог, — пожал плечами драконикус, — К тому же она с самого начала обращалась ко мне по-доброму, в отличие от некоторых!
«Вот оно что!» — догадался я и усмехнулся, — «Неужели Дискорд умеет быть благодарным? Может быть, Флаттершай права? Да, Дискорд — сволочь, но он определенно лучше беспринципного, саркастичного клоуна из канона!»
— Я же говорю, что он не злой! — добавила Флаттершай, — Пожалуйста, Твайлайт, поверь мне!
Некоторое время стояла тишина. Твайлайт о чём-то активно думала, вероятно, взвешивая «за» и «против».
В это время Дискорд успел скрестить лапы на груди, а Рэрити деактивировать свой камень, как и Пинки Пай.
Однако, в один момент, Твайлайт громка зарычала и деактивировала свой элемент.
— Ваша взяла! — выкрикнула единорожка, а затем обратилась к Флаттершай, — Надеюсь, ты не совершаешь ошибки. Если ты ошиблась, то последствия будут ужасными!
— Спасибо вам огромное, кобылки, — язвительно обратился к ним драконикус, — Вы очень добры!
Сказав это, дух Хаоса посмотрел на Флаттершай и низко поклонился ей.
— Особенно спасибо тебе, воплощение доброты!
От такого обращения жёлтая пегаска совсем смутилась и закрыла свою голову гривой, тихо пробормотав:
— Всегда пожалуйста.
«Ситуация была весьма напряжённой» — облегчённо вздохнул, — «Ну, могло быть и хуже. Я даже удивлён, что Дискорд таки имеет некоторые принципы».
— Что теперь будем делать? — спросила Эпплджек после некоторого молчания.
— Да! — кивнула Рэйнбоу и посмотрела на Дискорда, — Ты собираешься возвращать нас во дворец?
— Да, да! — фыркнул драконикус, отмахнувшись, — Благо я запомнил, где находится этот так называемый Кантерлот. Глупое название, если честно!
— Так что? — фыркнула голубая пегаска, — Мы долго торчать тут будем?
Дух Хаоса тяжело вздохнул, помассировал виски, затем многозначно почесал подбородок, поднял указательный палец вверх и щёлкнул пальцами. Пони и драконикус пропали, оставив меня одного в пещере.
— Какого хрена?! — озвучил я вслух свои мысли.
Передо мной появился Дискорд из портала, а точнее, его голова, смотрящая на меня с недовольным выражением морды.
— Да не кричи ты так! Заходи!
Я вновь облегчённо вздохнул, ибо успел подумать, что меня вновь заперли в ловушке, и вошёл в портал.
На противоположной стороне я застал такую картину: нас окружило десять дневных гвардейцев, большую часть из которых я не знал, но тот, что стоял ближе всего к нам, был мне знаком — это тот гвардеец, которого я ранее отнёс в лазарет.
Все они были вооружены оружием ближнего боя: мечами, копьями и алебардами.
Броня на гвардейцах местами отсутствовала, а та, что имелась, носила следы многочисленных повреждений.
Сами пони тоже были не в лучшем физическом состоянии: помимо гвардейца со сломанной ногой присутствовали также те, у кого на голове были капли засохшей крови, многочисленные раны в области ног и шеи, а у одного заплыл левый глаз из-за крупной гематомы.
«Вот же блинский блин!» — воскликнул я в уме, — «Как будто они специально подготовили засаду! Но почему они все ранены?»
— Отдайте нам Дискорда и останетесь живы! — обратился к нам с ультиматумом жеребец со сломанной ногой, — Если вы не подчинитесь, тарторовы отродья, то мы порубим вас на куски!
«Какого хера тут происходит?!»
— Жеребчики! — обратился к гвардейцам я, — Послушайте, это просто недоразумение. Дискорд уже не опасен!
Один из стражников вышел вперёд, и лишь вовремя отступив назад на шаг, я смог избежать тычка копьём в шею.
— Какого хрена вы творите?! — возмущённо крикнул я, — Вы знаете, кто я такой?
«Говорю как типичный зазнавшейся дворянин», — подловил себя на этой мысли, — «Не очень хорошая тенденция».
Мне никто не ответил. Более того, гвардейцы стояли и смотрели на нас так, словно под действием наркотических веществ. И действительно, присмотревшись, я увидел, что даже зрачки у них разного размера.
«Блядь, Дискорд! Что ты натворил?!»
Словно услышав мои мысли, тот ойкнул и поднял лапы в примирительно знаке.
— Господа, — начал он свою речь, выйдя немного вперёд, — видимо, между нами возникло недопонимание. Возможно, вы видите то, чего видеть не должны. Я исправлю это! Следите за моей лапой!
Сказав это, драконикус сделал жест, как джедаи из «Звёздных войн», когда хотят стереть из памяти что-то или внушить собеседнику какую-либо идею. Однако, судя по отсутствию реакции гвардейцев, трюк не сработал, и Дискорд, посмотрев с удивлением на свою лапу, быстро телепортировался обратно к нам в тыл.
— Не сработало, — обречённо сказал дух Хаоса, — Я не могу их расколдовать!
— Как так, не можешь?! — возмущённо спросила Твайлайт, — Разве не ты сам наложил на них эти чары, чем бы они ни были?
— Да, определённо мои, — кивнул драконикус, но тут же сглотнул, — Но я не могу ничего поделать!
— Пиздец! — вслух сказал я свои мысли, — Просто замечательно! Не драться же теперь с…
Не успев закончить, я увидел слева несущееся ко мне остриё алебарды. Поставив барьер и заблочив выпад, я отскочил назад и встал в боевую стойку.
— Видимо, придётся драться! — констатировала факт Рэйнбоу, также встав в боевую стойку и готовясь ринуться на врага.
— Я не буду сражаться с ними! — крикнул я и возвел вокруг нас псионический барьер.
Всего спустя мгновение на него обрушился град ударов оружием. Это отозвалось у меня головной болью, но я не опустил барьер.
— Что же нам делать? — испуганно спросила Флаттершай.
— Я не хочу с ними драться, — вновь повторил я, ловя очередной приступ головной боли, — но должен быть способ обезвредить этих пони, не травмируя!
Я стал быстро перебирать в голове варианты, но ни один из них не подходил. Секунды шли, боль всё возрастала, а решение не находилось. Однако, когда я уже хотел сдастся, в голову пришла мысль использовать артефакт, который я до сих пор держал в телекинезе.
— У меня есть идея, — выговорил я, шипя от боли, — Я мог бы использовать артефакт…
— Артефакт? — перебила меня Твайлайт своим вопросом, указав на шар, висящий в воздухе.
— Да, — медленно кивнул я, — Должно сработать.
Краем глаза я уловил взгляд Дискорда. Он смотрел на этот предмет так, словно видел перед собой оружие массового уничтожения, то есть широко раскрыв глаза от удивления, и, вероятно, страха.
— Откуда он у тебя?! — спросил наконец драконикус, обращаясь ко мне.
— Один знакомый дал, — честно ответил я, — А в чём дело?
— Не применяй его!
— Почему? — переспросил я у духа.
Драконикус замялся на пару мгновений, однако нашел в себе силы ответить:
— Просто не применяй! Это опасно!
Я посмотрел на шар, а затем снова на драконикуса, и фыркнул.
— Попытка не пытка! — решительно ответил я и активировал артефакт.
Однако вместо ожидаемого эффекта рядом с шаром возникла магическая матрица с огромным числом различных символов и геометрических фигур, от которых у меня ещё сильнее заболела голова.
— Что это такое? — спросила Рэйнбоу, удивлённо смотря на матрицу.
— Это матрица какого-то очень сильного заклинания, — начала объяснять Твайлайт, — Я ещё не видела столь сложных чар, но символы кажутся мне почему-то знакомыми. Они…
— Твайлайт! — зарычав от боли, обратился я к ней, — У нас нет времени на лекции! Её можно активировать?
— Думаю, да, — утвердительно ответила единорожка, — Я попробую это сделать.
— Только быстрее! Я долго их не удержу!
— Сейчас-сейчас! — немного испуганно ответила будущая принцесса и начала разбираться с матрицей.
Прошли мгновения, казавшиеся мне вечностью, но Твайлайт наконец выдала результат мозгового штурма:
— Здесь символы перепутаны! — сказала она, указывая ногой, — Я могу переделать матрицу. Это не сложнее пятнашек будет!
— Давай быстрее! — еле сдерживаясь, рявкнул я на Твайлайт, от чего её подруги аж попятились со страху.
Сделав этак десятков пассов передними ногами, Твайлайт неожиданно растерялась. Я это заметил и посмотрел на магическую матрицу. Бегло пробежав взглядом, я заметил, что два символа как-то очень резко выделяются, и поспешил сообщить об этом единорожке.
— Символы слева внизу и справа вверху странно выглядят!
— Точно! — хлопнула себя по лбу единорожка, — Они должны быть в противоположных местах! Спасибо, Фолкет!
Когда мы поменяли символы местами, заклинание словно ожило, и матрица стала вращаться, набирая скорость и яркость. Спустя некоторое время, когда держаться не оставалось сил, я опустил барьер.
Заклинание высвободилось, и волна энергии устремилась во все направления по горизонтали. Спустя ещё мгновение луч энергии выстрелил вверх, и барьер, что возвёл драконикус, распался, словно его и не было.
Небо украшал полумесяц, что в достаточной степени отражал свет солнца, чтобы на улице было видно дальше собственного носа. Не было ни облачка, и звёзды сверкали ярко.
Также внезапно в уши ударил звук пения птиц и жужжание сверчков.
Иначе говоря: обстановка вокруг располагала к спокойствию и умиротворению.
Однако всё это длилось считанные мгновения, ибо послышались звуки падения множества тел и лязг доспехов вместе с оружием.
— Твайлайт! — в тишине послышался голос Эпплджек, которая поспешила привести в чувство упавшую без сознания подругу, — Что с тобой? Вставай!
— Эпплджек? — хриплым, ослабшим голосом молвила лавандовая единорожка, открыв глаза.
— Да, да! Я здесь!
— Я на мгновение отключилась. Что произошло?
Эпплджек медленно подняла подругу с земли и усадила ту на круп, придерживая, чтобы не упала.
В это же время к Твайлайт подбежал Спайк и тоже поинтересовался, как у неё самочувствие, но та лишь заверила, что ничего страшного не случилось.
Пока остальные пони из Шестёрки окружили будущую принцессу и спрашивали, как она, Пинки Пай неожиданно заржала во весь голос, указывая на меня. На это обратили внимание остальные, и Рэрити возмущённо обратилась к подруге:
— Чего смешного, Пинки?
— Посмотрите-ка на него! — продолжала заливаться гомерическим хохотом кобыла.
Остальные кобылы, Спайк и Дискорд посмотрели на меня и через пару мгновений еле сдержали смех.
— Фолкет, — сквозь слезы обратилась ко мне розовая земнопони, — у тебя вся шерсть и грива встали дыбом!
Конечно, при мне не было зеркала, но, представив, как я сейчас выгляжу, я почувствовал, как улыбка сама по себе появилась на морде.
— Какая мощь! — охнул восхищённо дракончик, — Никогда ничего подобного не видел! Что же это за артефакт такой?
— Модулятор нормальности, — ответил Дискорд, смахивая с себя пыль и электрические разряды, что бегали по его телу, — Ненавижу эту штуку. После неё приходится избавляться от аномалий!
— Каких ещё аномалий? — спросил я, думая в первую очередь об игре «Сталкер».
— ВОТ ТЫ ГДЕ! — послышался знакомый голос сверху на королевском-кантерлотском.
Я взглянул наверх, как и мои спутники, и увидел пикирующую на Дискорда принцессу Луну. Она в мгновение ока сблизилась с ним и сделала выпад косой, от которой драконикус на удивление легко увернулся. Однако и этого было мало: Луна развернула оружие, не завершив удар, и вновь совершила выпад, проведя рубящую вертикальную атаку под углом. Дух Хаоса вновь увернулся, танцуя, словно в вальсе, а затем телепортировался на десяток метров в сторону.
— Луна! — окликнул я её, пока та не ринулась вновь на соперника, — Подожди!
Однако она проигнорировала меня и рывком сократила дистанцию, вновь делая выпад. Однако, неожиданно для меня самого, мною же было принято решение заблокировать удар принцессы, что я и сделал. Я сформировал небольшой кусочек барьера на пути движения косы, и от соприкосновения посыпались искры, а я еле удержался на ногах от боли.
«Вот же блядь! Вот нахуя я это сделал?!»
— Фолкет! — обернувшись в мою сторону, испуганно крикнула принцесса ночи, — Зачем? Зачем ты это делаешь? Почему мешаешь НАМ вершить правосудие?
— Понимаешь, — порыкивая от боли, начал объяснять я, — мы уже разобрались с Дискордом. Он принёс много проблем, но поверь, мы с ним разобрались, и он не опасен.
— Чушь! — фыркнула Луна, — Ни за что не поверю, что ОН может быть не опасен!
Внезапно перед Дискордом словно из ниоткуда возникла Флаттершай, которая тут же обратилась к принцессе:
— Прошу вас, Ваше Величество, — слегка заикаясь, сказала она дрожащим голосом, — Это моя инициатива.
Ночной аликорн хмыкнула и повернулась к жёлтой пегаске, сурово посмотрев на неё.
— Юная Флаттершай, — снисходительным тоном обратилась она к кобыле, — Пожалуйста, отойди от этого чудовища. Я не хочу тебе вредить.
— Прошу Вас, принцесса, — не унималась жёлтая пегаска, — Дайте ему шанс!
— Я не собираюсь давать ему и половину шанса! — ещё более сурово ответила Луна, заставив Флаттершай затрястись, — Отойди!
— Нет! — твердо выпалила летунья, перебарывая страх, стоя на трясущихся ногах, — Я не уйду! Я докажу, что он может исправиться! Прошу, дайте ему шанс, принцесса!
Флаттершай фактически чуть ли не плакала, но продолжала стоять на своём. Судя по выражению морды Луны, данный поступок её тронул, и, поразмыслив немного, она развоплотила косу и вновь обратилась к пегаске:
— Почему ты, юная Флаттершай, так уверена, что такой, как он, сможет стать лучше?
— Я вижу, каков он на самом деле, — заикаясь, ответила та, стараясь не смотреть лишний раз в глаза принцессы, — Он ничего плохого не хотел. Дискорд просто потерян, напуган и очень скучает.
— Напуган? — переспросила принцесса ночи, с недоверием посматривая на удивленного драконикуса, — Это вряд ли. Скажи тогда, юное создание, каким образом ты хочешь его перевоспитать?
Немного промедлив с ответом и посмотрев на окружающих, Флаттершай взглянула Луне прямо в глаза и ответила:
— Добротой, беседами и заботой.
— Вот как? — Луна удивленно подняла «бровь» и хмыкнула, — Тем не менее, я не очень верю в успех такой затеи.
— Я докажу, что он сможет измениться! — внезапно на повышенных тонах выпалила Флаттершай, а затем посмотрела на меня, — Ты говорил мне, что не все заслуживают шанса на исправление. Говорил, что не всех возможно исправить, но я докажу, что ты не прав!
В этот момент я вспомнил вновь наш разговор. И вправду, тогда я высказался категорично относительно её идеи всепрощения и исправления. Вполне возможно, тот разговор сильно повлиял на жёлтую пегаску, и теперь она решила доказать, что я ошибаюсь. Мне на мгновение стало стыдно за те слова, но сделанного не воротишь, поэтому я решил отбросить эти мысли подальше.
— Похоже, ты серьезно готова бороться за свои идеалы, — подытожила ночной аликорн, а затем слегка улыбнулась, — Я ценю такое качество.
— Спасибо, принцесса, — поблагодарила ту Флаттершай и хотела было улыбнуться, но выражение принцессы ночи заставили жёлтую кобылу прижать уши к голове.
— Коль ты, юная Флаттершай, так хочешь, — ещё более суровым тоном сказала Луна, — то знай: ответственность будешь ты нести за него в полной мере. За все его слова, поступки и мысли. Я, как представитель верховной власти и закона, не сделаю поблажку, хотя ты и воплощение элемента Гармонии.
От такого обращения жёлтая кобыла сильнее задрожала и зарылась в гриву.
— Вся ответственность будет на тебе, — указала ногой Луна на пегаску, а затем с плохо скрываемой ненавистью взглянула на Дискорда, — Теперь она за тебя ответственна. Сделаешь глупость — пострадает она. Тебе всё ясно?
Драконикус на это лишь медленно кивнул, переведя взгляд на еле стоящую от страха на ногах жёлтую кобылу.
— Фолкет! — вновь обратилась ко мне принцесса Луна, — Расскажи, что произошло за те дни, что меня не было.
— Дни? — удивился я, округлив глаза, — Мы максимум часов двенадцать пытались разобраться с Дискордом, а то и меньше. О каких ещё днях ты говоришь?
— Я три дня пыталась добраться сюда через портал в Кристальной Империи, — ответила мне ночной аликорн с лёгкой тревогой в голосе, — Портал долго не заряжался, и я смогла прибыть чуть более часа назад.
— Три дня? — переспросила Твайлайт, вклинившись в разговор, — Как же так? Как могло пройти столько времени?
— Я же говорил, что использовать Модулятор опасно! — ответил Дискорд, помотав головой и уперев лапы в бока, — Сказал же, что возникнут аномалии! Но нет, надо было обязательно им воспользоваться!
— Какой ещё «Модулятор»? — захлопав глазами спросила Луна.
— Я всё объясню, — сказал я и жестом головы указал на валяющихся вокруг нас гвардейцев, судя по ровным движениям груди, лежащих без сознания, но живых, — но сначала надо разобраться с последствиями!
— Да, Фолкет, ты прав! — кивнула принцесса ночи, — Дождёмся других гвардейцев, устроим разбор полётов, и после всего этого ты расскажешь мне о произошедшем.
Спустя несколько часов мы уже находились в тронном зале Селестии, обсуждая то, что смогли выяснить.
Снаружи купола и вправду прошло три дня, за которые успело произойти несколько событий, в частности, возвращение Селестии, что должна была вот-вот прибыть в замок.
Большую часть гражданских и гвардии удалось эвакуировать ещё до появления купола, однако панику среди простого народа не удалось предотвратить. Возникли беспорядки в столице и в Понивилле. Если в последнем месте всё решилось довольно быстро благодаря лунной гвардии, то столица же стояла на ушах даже сейчас. Дворяне требовали как можно скорее убрать барьер, а простые граждане просто впали в панику, когда услышали о Дискорде. Лишь немногие смельчаки готовы были лично навалять духу Хаоса. Даже были попытки пробить барьер, но они были тщетны.
За несколько часов, прошедших с нашего с Луной разговора, мы успели собрать всех пострадавших гражданских и гвардейцев, чтобы перенести их в лазареты, дабы ранеными занялись врачи. Также мы помогли и гражданским, которых оказалось пятеро пони из числа прислуги. Самыми сильно пострадавшими были несколько раненых взрывом гражданских, ибо, по словам врачей, те лишь чудом дожили до нужного времени. Но меня обрадовало то, что никто не погиб.
Также мы смогли оценить большую часть разрушений, что причинили выходки Дискорда замку. По итогу вышла солидная сумма, которую придётся потратить на восстановление.
Однако это были мелочи по сравнению с тем вредом, что Дискорд принёс психике попавших под раздачу пони. Всех пострадавших было решено передать также психиатрам, а ещё отправить на проверку лунными гвардейцами во избежание долговременных последствий. Особенно не повезло в этом плане Твайлайт, которая в один момент заявила, что больше не слышит голосов у себя в голове. Узнав это, принцесса Луна в принудительном порядке предложила пройти проверку у неё, лично. Лавандовая единорожка пыталась отказаться, но аликорн не приняла этого, и будущая принцесса нехотя согласилась.
— Кажется, закончили, — тяжело вздохнула Луна, отдав одному из своих подчинённых лист бумаги, на котором ранее записывала что-то, — Даже представить не могу, как отреагирует на весь этот бардак сестра моя!
— Она точно не будет довольна, — опустив уши, сказала Твайлайт, — А ведь всё из-за одного…
В этот момент, не дав закончить, в тронный зал вошла Селестия, и, увидев стоящего рядом с Флаттершай Дискорда, застыла от удивления, широко раскрыв глаза.
— О! — воскликнул драконикус, раскинув лапы в приветствии, — Кого я вижу! Ты сменила имидж и даже прическу? Знаешь, тебе больше шла розовая грива и хвост!
— ДИСКОРД! — пронёсся по всему залу усиленный королевским-кантерлотским злобный крик бывшей принцессы.
Стевриан. Глава 43: Политическая
С момента освобождения Дискорда прошла неделя. Это время было очень насыщенным на события, как хорошие, так и плохие.
Из хорошего можно отметить то, что с Дискордом мы действительно разобрались: он признал поражение и отдался в заботливые копыта Флаттершай.
Правда, пришлось уладить некоторые недоразумения и заверить народ, что опасности больше нет. Поверили ли в это граждане, я не знал, но волнения прекратились.
Оказалось, что дипломатическая миссия Селестии в Грифонии на которую та отправилась в тот день увенчалась относительным успехом. Но мне показалось, что аликорн была сильно опечалена, но чем именно так и не смог узнать.
Плохого же было значительно больше: не все пострадавшие от Дискорда пришли в себя, некоторые останутся инвалидами. Почти у всех обнаружились посттравматические стрессовые расстройства различной степени тяжести. Сильнее всех досталось Твайлайт, которую Луна пыталась лечить самолично.
Разрушения замка оказались значительными, но не настолько масштабными, чтобы королевская казна не смогла бы их покрыть. Выбитые двери, дыра в стене, разбитые вазы, разрушенные статуи и скамьи — всё это быстро заменили.
В настоящее время мы находились в крыле замка, примыкающим к спальне солнечного аликорна. В этой части бывшая принцесса принимала множество важнейших для Эквестрии решений. Несколько раз Селестии пришлось принять решения, что повлияли на дальнейшее развитие нескольких других держав, если верить словам самого старшего аликорна.
— Знаешь, что самое обидное, Фолкет? — спросила Селестия, обращаясь ко мне.
— Что именно? — спросил я, взглянув на карту мира на стене и хмыкнув.
— Что Аквелия отказалась продлевать лицензию на торговлю запчастями для автомобилей, — несколько раздражённо ответила мне белая кобыла.
— Прискорбно, — только и смог сказать я, переведя взгляд вновь на собеседницу.
Чуть ранее с Селестией у меня состоялся разговор о политике. Если быть точнее, то о том, как влияла на окружающие страны Эквестрия и сама главная советница в частности.
Я не знал, почему аликорн решила быть столь откровенной в разговоре, но узнал я многое.
Например, Селестия старалась по минимуму вмешиваться в политику напрямую. Это одновременно было плюсом к устоявшейся репутации на тот момент ещё принцессы Эквестрии и одновременно минусом. Приходилось действовать опосредственно, в том числе шпионажем, подкупом или через третьих лиц. Примерами такой политики были Оления, Аквелия и Гиппогрифия.
Начала рассказ Селестия с последнего государства. Там пришлось применять несколько подходов сразу для заключений взаимовыгодных договоров и улучшения взаимоотношений.
Политика, особенно современная означает, что правители не могут быть друзьями, только партнёрами, что совпадало с реалиями Земли, которые я помнил. Однако, в данном случае ситуация была иной. Королева Ново и Селестия были лучшими подругами и оставались ими даже после того, как первая пришла к власти в Гиппогрифии.
Впрочем это стало возможно не без помощи самой Селестии, что продвигала столь талантливую особу как можно ближе к власти, к престолу.
Ещё бы, Ново в последствии смогла сыскать не только любовь народа, но и авторитет, не уступающий правительнице Эквестрии.
Это произвело на меня впечатление, ибо Эквестрия в этом мире считается сверхдержавой, а Гиппогрифия, как я понял была страной «второго мира», переходным звеном между современными странами и сверхдержавами.
После принятия власти между Эквестрией и Гиппогрифией сформировались дружеские отношения. Тогда же и появилась традиция обмена студентами.
Торговля драгоценностями, едой и некоторыми магическими товарами помогала Гиппогрифии быстро развиваться, но ценой этого стала экономическая зависимость от Эквестрии. Это было не удивительно, ведь Селестия рассчитывала на это.
Как и любой дальновидный правитель с большим сроком у трона, дневной аликорн вкладывалась в будущее, ставя тех, кого она считала перспективными, в экономическую зависимость от Эквестрии. Никакой личной неприязни или злобных планов — только забота о своем народе, как сама же Селестия говорила. Чтобы её пони жили хорошо, она готова была пойти на многое и этого не скрывала, хотя на публике и оставалась «идеалом святости».
Именно необходимость защиты пони изначально побудила на тот момент принцессу дня вмешаться во внутреннюю политику Аквелии. Когда же возникла необходимость в развитии некоторых отраслей, вроде сельскохозяйственной и промышленной, Эквестрия стала полноценным торговым партнёром Аквелии. Последняя была одним из главных поставщиков такой сложной техники, вроде телевизоров и автомобилей.
Необходимость же возникла на фоне реанимации начавшегося ранее процесса индустриализации. Эквестрия начала этот процесс раньше всех остальных стран этого мира, но в один момент приостановила. Селестия не уточнила причин, но сказала, что «это было необходимо». В итоге на данный момент страна отставала даже от Империи Грифонов, где долгое время сопротивлялись процессу индустриализации, цепляясь за старые традиции, вроде рыцарства, строительства замков и гигантских укреплений.
В Аквелии тогда была династия Дискретов, как и сейчас, но правитель был другой — король Жерар Дискрет.
Взаимоотношения между странами были не самыми лучшими, но и не плохими. Так было вплоть до революции девятьсот семьдесят восьмого года года, когда народ восстал против власти тирана. Революция была успешной и короля обезглавили. Большинство из династии Дискретов сбежали из страны, но, как оказалось ненадолго.
Спустя четыре года они вернулись к власти, проведя успешную контрреволюцию при помощи Альберта Бертело. К власти пришел Морисет Дискрет, а республиканские революционеры ушли в подполье. Всё это стало возможным не без помощи лояльных власти короны пони.
Однако контрреволюции могло бы не быть, не организуй Селестия негласную помощь Дискретам. Шпионская сеть хорошо тогда поработала, а ресурсы, предоставленные Эквестрией были как нельзя кстати. Естественно, это было не официально и тайно.
Про Дискретов я ничего хорошего не слышал. Более того, они напомнили мне французских монархов времён предреволюционной Франции. Они были столь же коррумпированы, также погрязли в разврате и богатстве, не обращая никакого внимания на чернь. Однако, со слов той же Селестии именно Дискреты оказались достаточно сговорчивыми, чтобы в обмен на власть, богатство и покровительство сверхдержавы предоставить пони, живущим в Грифонии больше прав.
Я точно не знал, зачем бывшей принцессе было так делать, но выглядело это странно. Конкретно мне казалась нелогичной поддержка страны с гармоничной идеологией страны, где правительство совершенно не задумывается о благополучии своих граждан. Разве что чисто меркантильным интересом можно было это объяснить, но мне показалось, что дело не только в этом.
Оления же для Эквестрии оказалось, в целом легче Гиппогрифии в политическом плане, ибо та была менее привязанной к теме монархии, чем Аквелия. Более того — была более предрасположена к идеям Гармонизма, что и облегчало контакт. Однако тема монархии всё ещё была актуальна в той стране и олени также, как и грифоны цеплялись за старые традиции.
Страна же была изолированной долгое время на единственном более или менее пригодном для жизни клочке земли на Пустошах. Жить там было крайне тяжело, но возможно, несмотря на каменистую местность и горы.
Единственной возможностью для торговли долгое время оставалось море пока не получилось проложить железную дорогу от Ванхувера до ближайшего к границе с Эквестрией города Олении.
Тогда отношения между державами стали теплее и туризм стал явлением не редким.
Олени и пони, в принципе ладили как народы, пусть и не без огрех. Мелкие инциденты разрешались на месте, а крупные чаще всего умалчивались. Однако в последние десятилетия что-то пошло не так и отношения стали портится и в чём причина никто сказать не мог.
Мало было всего этого, события последних ста лет глубоко потрясли Селестию, хотя она и не подавала вида на публике. Разве что во время республиканского восстания в Аквелии выразила озабоченность и раскритиковала революционеров, но дальше этого дело не пошло. Разумеется, официально не пошло: объявить санкции правительство Эквестрия не решилась.
Республиканское восстание в Аквелии на фоне восстания в Империи Грифонов само по себе заставило белую кобылу впервые за века волноваться. Конечно, благодаря разведке она знала о том, что готовится, но совершенно не ожидала, что разобщённые ячейки вдруг сформируют единую сеть и поднимут народ на восстание.
Дабы не допустить волнений, принцесса была вынуждена объявить о временной изоляции Эквестрии от политики и частично внешнего мира.
Тогда же Селестия вплотную занялась поиском и устранением нежелательных элементов, которые как и аквелийцы были способны на восстание против её правления.
Однако беда пришла там, откуда не ждали: Принцессин, ныне Сталлионград в относительно короткие сроки поднял вооруженное восстание и сплотил вокруг себя всю Северяну.
Местные пони, уверовав в идеалы коммунизма решительно и жестоко отстаивали своё право на самоопределение. Несмотря на карательную армию, что была послана по их душу по инициативе прошлого капитана дневной гвардии, они смогли отстоять свои идеалы. Селестия была вынуждена вмешаться и арестовать капитана, пойдя на уступки и позволив Принцессину отделиться от Эквестрии.
Это событие стало ещё одним ударом для принцессы и она поняла, что держать власть в копытах как раньше больше не получится.
Как не хотелось признавать, но мирного решения больше не было и не будет. Однако объявлять набор в армию и делать радикальные преобразования Селестия не спешила и не только из-за своей репутации, коей дорожила. Идеалы Гармонии, что она сотнями лет прививала народу пони и не только не могли исчезнуть в одно мгновение. Поэтому старшим аликорном было принято решение менять страну постепенно. Именно из-за этого сложилась такая ситуация в стране, которую видел я на протяжении года моего проживания здесь.
Ко всему прочему Селестия в последние года стала чуть менее публичной личностью. Пока принцесса занималась внутренними делами, дипломатическая структура или, как бы её назвали на Земле «МИД Эквестрии» получил некоторую автономность, в пределах разумного. Это позволяло вести диалоги с другими странами без согласований с высшим руководством страны.
И пока что, это было то, что успела поведать за несколько часов беседы аликорн. Это было интересно и продуктивно, хотя и немного странно. Я так и не понял по итогу, а зачем она мне рассказала эту информацию. Теперь же у меня возникло желание спросить об этом и я тут же воспользовался возможностью:
— И всё же, Селестия, — решил обратиться вновь к собеседнице, — скажи, почему ты мне рассказала о своей политике? Разве это не секретная информация?
— Ты прав, Фолкет, — утвердительно ответила бывшая принцесса, смотря на карту мира, которая висела на стене, — Эта информация секретная. Думаю, ты прекрасно знаешь, что бывает за государственную измену.
— Знаю.
«Да, везде за государственную измену наказывают. В одних местах сажают на десятки лет, в других казнят, но по большому счету везде это считается тяжким преступлением. Ничего нового»
— Но я рассказала это потому, что доверяю, — кобыла повернулась ко мне, — Ты не единожды помог мне и моей сестре. Я очень ценю это и не хочу быть неблагодарной.
Селестия медленно направилась ко мне, продолжая:
— У нас были разногласия и я вела себя неподобающе. Если бы знала, что благодаря тебе моя сестра так воспрянет духом и сколько раз ты спасёшь меня и её, то не была бы столь негативно настроена.
Приблизившись почти вплотную, белая аликорн остановилась.
— Я хотела бы забыть о наших разногласиях и предложить тебе тоже самое, — Селестия протянула ногу вперёд, — Надеюсь, ты не держишь зла?
«Может и вправду стоит зарыть топор войны, скажем так? Селестия правитель, важная личность, которая обязана думать о большинстве и принимать непростые решения. Да некоторые ситуации, вроде поспешного принятия моей псионики за темную магию были чистой воды недоразумением. Наверное стоит принять её предложение, а то я и так слишком долго думаю — вон как тяжело вздыхает!»
Главная советница хотя и держала ногу на весу, но отвела взгляд в сторону и тяжело вздохнула, пока я думал. Она хотела поставить ногу на пол, но я опередил её, приложив свое копыто к её.
— Не держу зла, — спокойно сказал я, — Враждовать нам незачем, но забыть всё произошедшее будет непросто.
— Я понимаю, — с грустью произнесла аликорн, поставив ногу на пол, — Всё же я рада, что ты не держишь зла.
— Давай вернёмся к теме политики, — предложил я, — Значит Аквелия продлевать торговлю не собирается. Что же будешь делать?
— Придется создать собственный автоконцерн и на основе имеющихся частей производить собственные автомобили, — ответила кобыла, — Я планировала это сделать, но не так рано. Планировалось, что распоряжение о создании и строительстве заводов я отдам через полгода, но планы, как видишь поменялись.
— А почему ты не сделала этого раньше?
— Аквелия официально запретила копировать чертежи, — с некоторым раздражением ответила собеседница, — Пришлось делать это неофициально, в обход правил. Это долго и затратно. К тому же готовых автомобилей было недостаточно.
— В каком смысле? — переспросил я, подняв «бровь».
— Автомобили — технология новая, а современные тем более, — ответила мне старший аликорн и на пару мгновений призадумалась, — Грифоны в этом плане обошли нас, пусть и ненамного. К тому же, все автомобили в Эквестрии, произведены частными предприятиями в качестве эксперимента.
— Вот оно что! — хмыкнув, сказал я, — Не думала действовать более открыто, а не через последователей? В конце хвостов власть и связи есть…
— Не те, что раньше, — перебила меня Селестия, — Я пробовала поменять стратегию, чтобы выбраться из той ситуации в которую сама себя загнала.
— Ты о репутации? — хмыкнул я, сев на пол, ибо ноги стали затекать.
— Именно, — утвердительно кивнула кобыла, — Я хотела начать с малого: с официального отказа от чая в своем рационе, а также от традиционных чаепитий.
— От чая? — удивлённо переспросил я.
— Да, от чая, — вновь кивнула бывшая принцесса, — Однако, когда я объявила об этом, то подданные решили, что меня подменили и я не смогла их переубедить. Ты представить себе не можешь, как я тогда перепугалась за то, что меня свергнут. Это был неприятный опыт. В итоге приходится давиться чаем, который я терпеть не могу.
«Вот это да!» — не на шутку удивился я, — «Вот уж подумать не мог, что Селестия и вправду не любит чай! А этот мир не перестаёт меня удивлять!»
— С остальными сферами жизни и политики, я так понимаю, тоже самое? — задал вопрос, для уточнения.
— К сожалению, — тяжело вздохнула главная советница, — Может быть моя сестра сможет сделать больше, чем я в это непростое время.
— А ты разве не ограничиваешь её в принятии решений? Она хотела выделить немного больше бюджета на армию, но ты попросила не спешить с решением.
— Кто тебе это сказал? — переспросила Селестия, хмыкнув.
— Луна, — честно ответил я и пожал плечами, — Я не осуждаю. У тебя больше опыта в политике, но такую возможность можно было бы рассмотреть, а не отвергать.
— Понимаешь, Фолкет, — с некоторой отстранённостью ответила белый аликорн, — моя сестра хотела не только больших финансовых вложений в военный бюджет, но и модернизации армии, а также увеличить количественный призыв на военную службу. Однако модернизация вооруженных сил уже проводится, как и набор в гвардию, но куда меньшими темпами и масштабами, чем этого желает Луна.
— А в чем проблема? Зачем нужны эти ограничения?
— Сразу видно, что ты не изучал политику, — со снисхождением сказала Селестия, — Общество пони много лет не знало войн и будет сопротивляться столь значимым, резким изменениям.
— Однако дело не только в этом?
— Именно, — кивнула собеседница, — Несколько знатных семей недовольны возрастающим количеством военных, что им неподвластны и выразили своё недовольство. Если будет так, как хочет моя сестра, то эти семьи могут теми или иными путями поставить нам палки в колёса.
— А разве аристократов не должна также беспокоить безопасность страны?
— Они, вероятно боятся, что это ослабит их власть, — ответила кобыла.
— Тогда зачем нужны все эти рудименты в виде феодальных пережитков? — задал я вновь вопрос, — Многие государства переходят на систему со свободным рынком. Феодалы только тормозят развитие страны, разве нет?
Селестия посмотрела на меня и улыбнулась краем губ.
— Как раз последнюю сотню лет я и занимаюсь искоренением феодальных пережитков, с переменным успехом, — грустно вздохнула аликорн, — Поскольку я не могу взять и запретить это напрямую, приходится создавать ситуации, когда выгоднее будет отказаться от этого. Да, я знаю о так называемых «буржуазных» революциях и не хочу, чтобы такая произошла в Эквестрии. Не удивляйся, что я знаю такие термины. Они у народа популярны нынче.
— Я немного не понял, — фыркнул я и помотал головой, — Ты хочешь перехода к новому режиму, но не хочешь буржуазной революции? Это как так?
— Революции никогда не проходят без крови, — максимально серьезным тоном ответила мне дневная аликорн, — Многие погибают за свои идеалы, а я этого не хочу. Жизнь моих маленьких пони мне дороже всего на свете. Хотя, сестра ещё дороже, какими бы между нами отношения ни были. Я хочу привести Эквестрию к этому мирно и бескровно. Понимаешь меня, Фолкет?
— Вроде бы да, — неуверенно ответил я, — И ты полагаешь, что Луна, не стесненная ограничениями как ты сможет добиться этого?
— Надеюсь на это, — кивнула мне белый аликорн, — Но, зная характер сестры, я не уверена, что обойдется вообще без конфликтов. Однако, в случае возникновения проблем я помогу всем, чем смогу.
— Допустим, если режим таки сменится, то какое место займёте вы с сестрой?
— Мы некоторое время останемся у власти, а когда придет время, то Твайлайт займет наше место. После мы, наконец сможем отдохнуть и уйти в отпуск.
— В отпуск? — переспросил я.
«Она хочет как в каноне уехать на море вместе с сестрой? А сама Луна в курсе?»
— Да, в отпуск, — улыбнувшись, кивнула собеседница.
— А Луна об этом знает?
— Нет, — покачала головой советница, — Но я об этом поговорю с ней.
— А Твайлайт сможет править после вашего ухода? — поднял «бровь», — Не сочти за дерзость, но я считаю, что делать из Твайлайт правителя неразумно.
— Это ещё почему? — спросила Селестия, слегка повернув голову на бок.
— Она не совсем психически здорова, — стал перечислять я, — Она не знает этикета, она замкнута в себе, зачастую не ориентируется в бытовых вопросах, легко верит всему, что говорят авторитеты, излишне прямолинейная и зависима от чужого мнения.
Пока я говорил, главная советница слушала внимательно, лишь раз хмыкнув, когда я упомянул о легковерии.
— Несмотря на эрудированность, она совершенно не разбирается в политических вопросах и новых идеологических аксиомах, — продолжал тем временем, — Ну и наконец, я абсолютно уверен, что она пренебрежет нуждами большинства ради своих друзей и близких знакомых.
Селестия некоторое время молчала, обдумывая услышанное, а затем ответила:
— Ты прав, — кивнула Селестия, — Прав насчёт этикета и политики. Я не продумала этот аспект.
— Будешь исправлять это?
— Да, — вновь кивнула аликорн, — Я на некоторое время приглашу Твайлайт сюда, во дворец и попрошу бывшую няню с ней позаниматься.
— Ты о Кэденс? — хмыкнул я.
— Не думала, что ты осведомлён о таком, — удивлённо сказала Селестия, — Кто тебе об этом рассказал?
— Сама Твайлайт периодически упоминала о ней, — пожал я плечами, — Всячески хвалила и с теплом вспоминала детские годы.
— Что же, это правда — улыбнулась белый аликорн, — Кэденс прекрасный воспитатель. Она добрая пони и знает как и когда надо одарить любовью окружающих.
Я снова поднял «бровь» и многозначно хмыкнул.
Бывшая принцесса восприняла это по-своему и поспешила уточнить:
— Она больше по части плотской любви, куртуазной. Хотя есть немного и того, о чём ты подумал.
— Она любит сводить пони друг с другом?
— И это тоже, — Селестия тихо хихикнула в копыто, — Это её хобби. Только чур я не говорила тебе об этом.
— Хорошо, — кивнул и слегка улыбнулся.
— Можно кое-что тебе поведать? — спросила меня аликорн.
— Да. В чём дело?
— Я вспомнила, что ты мне снился относительно недавно, — когда советница принцессы Луны сказала это, у меня возникло дежавю, — Я видела тебя в…
— Внутри холодильника, — закончил предложение за неё, — Я тоже видел этот сон.
— Как?! — широко раскрыв глаза, спросила кобыла.
— Скажем так, Луна обучила меня осознанным сновидениям, но в твой сон я попал не специально. Я сам удивился, увидев тебя.
— Ты никому об этом не расскажешь?
— Не расскажу, не волнуйся, — спокойно заверил я собеседницу и та облегчённо вздохнула.
— Раз ты упомянула революции чуть ранее, то можно ещё вопрос о политике?
— Задавай, — кивнула мне аликорн.
— Что ты думаешь о коммунизме и его идеях?
Некоторое время главная советница молчала, но затем облизнула губы и ответила:
— Концепция довольно интересная. Вокруг неё Карамель Маркс даже построила научную теорию, весьма неплохо обосновав тезисы. Умная была пони, очень умная. Да, я читала её труды. Иметь представление о том, кому и чему противостоишь полезно.
Селестия подняла копыто на уровень груди.
— Однако, мой жизненный опыт показывает несостоятельность идей так называемого коммунизма. Пони, грифоны и другие расы не могут быть абсолютно равны друг перед другом и управлять собой. Я не могу представить мир абсолютной свободы и равенства, где собственность не в правах его владельца. Как бы не оправдывали это обществом, так называемым пролетариями или государством. У всех разные понятия справедливости, но такого рода справедливость ущербна.
Я многозначно хмыкнул, но решил промолчать.
— К тому же Карамель искренне считала, что построение равного общества возможно лишь путем кровавого переворота, насильственного свержения власти. Именно это я и хочу предотвратить. Никто не должен страдать из-за кучки мечтателей.
— А что насчёт социализма? — спросил я.
— Социализм, насколько я понимаю — это один из этапов построения коммунизма. Это значит, что социализм столь же деструктивен, как и идеи коммунизма. Это опасная идеология, а коммунизм недостижимая утопия. Я удовлетворила твоё любопытство?
— Да, вполне, — медленно кивнул и хмыкнул.
— Не пойми меня неправильно, — поджав губы, сказала аликорн, — Моя позиция по отношению к революциям.
Но ничего обдумать я не успел, так, как в этот момент в дверь постучали. Я и Селестия синхронно посмотрели в направлении стука.
— Войдите! — громко сказала бывшая принцесса.
В помещение вошла аликорн розового цвета, которая, сделав кивок головой, обратилась к Селестии:
— Приветствую вас, тётушка. Вы не разрешите ли…
В этот момент Кэденс увидела меня и не договорила фразу. По её взгляду было понятно, что меня увидеть та не ожидала.
— Здравствуйте, господин Фолкет, — поприветствовала меня таким же кивком головы будущая принцесса Любви.
— Приветствую и вас, — поздоровался уже я, — Мы как раз о вас говорили.
— Обо мне? — растерялась аликорн, смотря то на меня, то на бывшего диарха, — Тётушка, вы хотите попросить меня сделать что-нибудь?
— Совершенно верно, — кивнула Селестия, — Я хочу попросить тебя позаниматься с Твайлайт политикой и этикетом.
— С радостью, тётушка! — радостно воскликнула розовый аликорн, но затем откашлилась, — Извините, забыла о манерах.
— Да ничего страшного, — улыбнулась аликорн, — Мы не на официальном приёме, да и Фолкет не чужеземный принц.
Кэденс хихикнула в копыто и посмотрела на меня оценивающим взглядом, осматривая меня от копыт до кончиков ушей, ухмыляясь при этом.
«Вот только не хватало, чтобы меня оценивали как потенциального жениха!» — тихо фыркнул, — «Мне не до этого совершенно!»
— Возможно, что какую-нибудь принцессу он найдёт, — вновь хихикнула розовый аликорн, но уже чуть громче, — Или даже принца.
Под неприкрытый смех обеих принцесс я закатил глаза и помотал головой.
— Кобылки, — обратился я к обеим, — Может вернёмся к теме?
— Да, Фолкет, извини, — сказала советница, когда прекратила смеяться.
— Разумеется, жеребчик, — игриво сказала Кэденс, вызвав у меня желание тяжело вздохнуть, чтобы показать возмущение.
— Как я и сказала, помоги Твайлайт обучится политике и этикету, когда она прибудет сюда.
— Вы вызовите её с обучения дружбе? — спросила розовый аликорн.
— Да, — кивнула Селестия, — Не думаю, что пара месяцев обучения во дворце ей повредят.
— Хорошо, тётушка. Я выполню вашу просьбу в лучшем виде.
— Не сомневаюсь, дитя, не сомневаюсь, — улыбнулась своей племяннице старший аликорн, — Я уверена, что ты справишься.
Посмотрев на меня, Кэденс хмыкнула, а затем обратилась к наставнице:
— Тётушка, вы не одолжите Фолкета на пару часов?
«Чего она от меня хочет, интересно?»
— Конечно, — кивнула вновь Селестия и взглянула на меня, — Поможешь Кэденс?
— А что нужно сделать?
— Пустяки, — отмахнулась будущая принцесса Кристальной Империи, — Я бы хотела попросить тебя помочь мне подобрать для Шайнинга подарок.
«Подарок?» — поднял «бровь» и удивлённо хмыкнул, — «Как интересно! Только почему я нужен?»
— А почему именно моя помощь требуется?
— Я слышала, что вы знаете его, да и вы ближайший жеребец, которого я могу спросить об этом.
— Извините, но вы с Шайнингом, кажется в близких отношениях, — обратился я к розовому аликорну, — разве вам не виднее его вкусы?
— Верно, мы в отношениях, — кивнула Кэденс, а Селестия с лёгким удивлением посмотрела на меня, — Я бы попросила кого-нибудь ещё, но вы ближайший вариант. Помогите, пожалуйста. Я в долгу не останусь.
— Ладно, хорошо, — сказал я и тяжело вздохнул, — Скажите только, что нужно.
— Идёмте за мной, — кивнула на дверь розовый аликорн, — Я по дороге расскажу.
Попрощавшись с Селестией, я двинулся вслед за будущей принцессой.
Некоторое время по коридору мы шли молча, но в момент, когда мы проходили мимо витража, изображающего битву с королем Сомброй, Кэденс обратилась ко мне:
— Спасибо, что согласились помочь мне.
— Без проблем, — ответил я, пожав плечами и немного улыбнувшись.
— Я бы хотела попросить у вас прощения за своё поведение на балу.
— Поведение? — переспросил я, — Вы не виноваты. Это мне нужно извиниться за грубое обращение.
— Спасибо, что не сердитесь, — облегчённо вздохнула аликорн, — Я тоже прощаю вас.
«Интересная ситуация выходит. Ну, надеюсь, что недоразумений в дальнейшем не будет»
— Также хочу сказать, что я до сих пор под впечатлением от вашего самоотверженного поступка.
— Вы о чем, госпожа? — переспросил я удивлённо.
— Я о спасении Посады, разумеется, — розовая кобыла остановилась и посмотрела на меня, — Это достойный поступок рыцаря как минимум.
— Я просто не мог оставить в беде нуждающуюся, — честно ответил я, встав напротив собеседницы.
— Значит я правильно слышала о вас, — загадочно сказала Кэденс, но тут же пояснила, не дав ответить, — Вы не задумываясь броситесь на защиту угнетённых, презрев опасность, чтобы спасти невинных.
— Я бы не сказал, что на опасность я не обращаю внимания, — покачал головой, — Я стараюсь в первую очередь свести её к минимуму, но не всегда получается. А вот насчёт остального — это правда.
— Это восхищает, — широко улыбнувшись, сказала будущая принцесса, — И спасибо, что помогаете Твайлайт.
— Не за что, — пожал я вновь плечами, — Скажу честно: ваша тётушка меня к своей ученице и приставила, в некотором роде. Так что это и моя работа в том числе.
— Вот оно что! — воскликнула аликорн Любви, — Но в любом случае, спасибо!
— Опять же: не за что. И давайте вернёмся к теме. Вы хотели попросить меня посоветовать подарок Шайнингу.
— Да, именно, — кивнула собеседница, — Идите за мной.
Кантерлот был необычайно оживлённым сегодня. Знать и их слуги, а также рабочие, что ремонтировали главную улицу во всю суетились. Их было так много, что мне с Кэденс было тяжело пройти к ближайшему магазину. Но, несмотря на трудности, мы достигли цели.
— Как считаете, — обратилась ко мне Кэденс, — Ему это подойдёт?
Я повернулся в сторону розовой кобылы и увидел, что она держала в телекинезе парадную военную форму, которую обычно носят курсанты военной академии в Кантерлоте.
Чёрно-белая форма, доходящая до крупа, что надевалась сзади, с пустыми погонами и золотыми нашивками на боках, мне показалась излишне вычурной.
Покачав головой, ответил:
— Не думаю. Я полагаю, он предпочёл бы что-то более практичное.
Кэденс задумалась и несколько минут молчала. В это же время, продавец, не выдержав затянувшегося молчания, подал голос:
— Кажется у меня есть, что предложить столь знатным особам как вы, — сказал жеребец-единорог серой масти и фиолетовой гривой, опираясь на прилавок, — Интересует?
— Да, — оживилась будущая принцесса, — Что вы предлагаете?
Вместо ответа продавец открыл витрину слева от себя и вытащил оттуда телекинезом золотое на вид ожерелье с символом в форме щита.
— Этот амулет способен дать хорошую защиту владельцу, — принялся расхваливать товар жеребец, — Он окружит непробиваемым щитом и усилит уже наложенные защитные чары. С таким и в бой пойти не страшно.
— А не обманываете ли вы? — спросил я со скептичностью в голосе.
— Да что вы! — возмутился продавец, — Клянусь сердцем матери, что этот амулет работает! Я даже готов испытать его сам, если вы не верите!
С этими словами он надел свой товар на шею и уверенно сказал:
— Ударьте меня чем-нибудь!
Мы с Кэденс переглянулись и я заприметил в углу швабру.
— Разрешите ударить вас вон той шваброй?
— Да, — кивнул жеребец с серьезным выражением морды, — Только не сломайте!
Я взял искомый предмет и нанес не сильный удар, без размаха. Не доходя до жеребца десятка сантиметров, швабра отскочила от появившегося на пути фрагмента магического барьера.
— Мы берём! — воскликнула Кэденс, — Сколько стоит?
— Пятнадцать тысяч битс, — чуть улыбнувшись, ответил продавец.
Удивившись такой цене, Кэденс повернулась ко мне и шепотом сказала:
— У меня нет столько денег.
Я посмотрел на неё, потом на продавца и немного подумав, решительно заявил:
— Запишите на мой счёт. Если у вас есть чековая книжка, то я запишу свои данные, а в ближайшие два дня занесу всю сумму.
— Но, — продавец хотел было возразить, но я его перебил.
— Дело в том, что мои деньги сейчас в Понивилле, — уточнил я, подняв копыто на уровень своей груди, — У меня сейчас к ним физически нет доступа.
Жеребец некоторое время помолчал, обдумывая мои слова, но в итоге громко и раздражённо вздохнул, сказав:
— Хорошо, так и быть. Даю два дня на то, чтобы мне принесли деньги. Ну, а до тех пор эта вещица останется у меня.
— Идёт, — кивнул я и посмотрел на изрядно удивлённую кобылу.
Расписавшись в чековой книжке, я ещё раз заверил продавца, что принесу ему деньги и мы с Кэденс вышли из магазина. Уже на улице последняя обратилась ко мне:
— Фолкет, откуда столько денег?
— Когда я был в доме у Спарклов, то мне отсыпали щедрое вознаграждение за то, что я спасал Твайлайт, — честно ответил я, — Денег у меня более, чем достаточно.
— Вот оно как! — ещё сильнее удивилась аликорн, — Тогда должна сказать спасибо.
— Это моя работа, как я уже говорил, — пожал плечами, — Вы хотите от меня что-нибудь ещё?
— Более ничего, — покачала головой будущая принцесса и широко улыбнулась, — Огромное спасибо.
Я молча кивнул и на этой ноте мы разошлись каждый по своим делам.
Стевриан. Глава 44: Страх Твайлайт
«Начало июня — апофеоз летней жары», — думал я, глубоко дыша от духоты, ибо ветра на улице как на зло не было, — «Ненавижу жару! Холод и то лучше!»
Подходя к дому-библиотеке Твайлайт, я вспоминал события прошедших недель, а если точнее почти полное отсутствие таковых.
«Давно ничего интересного не происходило. Вот бы у кого-нибудь проблемы произошли или похитили кого. Так, не думай об этом в таком ключе. Это очень хорошо, что ни у кого нет проблем. Но скучно до жути заниматься рутиной. Может быть…»
Из моих мыслей меня грубо вырвал голос ученицы бывшей правительницы Эквестрии. А я ведь даже и не заметил, как подошёл к библиотеке.
— Спайк! — обратилась, судя по всему к нему единорожка, — Я совсем забыла написать письмо принцессе! Я же должна писать письма не каждые десять дней или раз в месяц, а каждую неделю!
Твайлайт вернулась из Кантерлота лишь недавно, да и то ненадолго, чтобы уладить дела с подругами и с библиотекой. Приехала она несколько огорченная и уставшая. И первое, что пришло в голову при взгляде на неё, так это то, что обучение политике и этикету давалось молодой волшебнице тяжко.
— Твай, кажется кто-то стоит за дверью, — сказал Спайк, каким-то образом поняв это.
— Войдите! — крикнула Твайлайт, спустя пару секунд.
Я открыл дверь и вошёл внутрь, обратив внимание, как у Твайлайт дёрнулся глаз, видимо от стресса.
— Хорошо, что ты пришел, Фолкет, — обратился ко мне дракончик, — Я бы хотел…
Внезапно единорожка подошла ко мне и пристально посмотрела в глаза.
— У тебя никаких проблем нет?
— Никаких, — покачал головой, — Всё абсолютно нормально.
— Совсем-совсем никаких? — подошла кобыла ближе, не сводя с меня взгляд.
— Я же сказал, что проблем нет, — спокойно ответил я, хотя и чувствовал лёгкое раздражение.
— Должны же быть проблемы! — вскрикнула единорожка, начав тяжело и часто дышать, — Если ни у кого не будет проблем, то я не смогу написать урок дружбы наставнице, а значит она разочаруется во мне и отправит в детский сад для жеребят!
— С чего это ты вообще взяла? — удивлённо спросил я, изогнув бровь.
— Я же подведу наставницу! Она очень рассчитывает на меня! Если бы я решала, что делать с собой в этом случае, я бы отправила себя в детский сад.
— Твайлайт, — перебил я единорожку, выставив копыто вперёд, — Селестия когда-нибудь тебя ругала за провалы или неуспеваемость в чём-либо?
— Нет, но…
— Тогда к чему эта паника? — вновь перебил собеседницу, не дав продолжить, — Вот где точно прессуют, так это в армии. Там могут за любую провинность отправить на тяжёлый физический труд, отнять что-то или посадить в места не столь отдалённые за очень серьезные провинности. Если накажут не тебя, что очень маловероятно, то всех остальных. А могут и всех вместе наказать, тогда ещё и от товарищей достанется. Ослушаться командира ты не имеешь права и приходится терпеть любые самодурства, если они не выходят к копыто или когтеприкладству, конечно же. Но даже, если подать жалобу, то нет никаких гарантий, что ты чего-то добьешься.
Взяв короткую паузу, я пригнул шею и пристально заглянул единорожке в глаза.
— Твои страдания по сравнению с этим ничто, — продолжил максимально серьезным тоном на который был способен, — Соберись и прекрати паниковать. Задействуй свои мозги, а не эмоции. Я понятно объясняю?
Твайлайт нервно сглотнула и кивнула. Сейчас я понял, как угрожающе я выгляжу, но нельзя выходить из образа.
— Понятно.
Я вновь выпрямился в полный рост.
— Ну и отлично.
— Но я всё равно пойду к подругам и поспрашиваю о том, не надо ли помочь, — с некоторым волнением в голосе сказала Твайлайт, — Не хочу сидеть без дела.
— Хорошо, — вздохнув, сказал я, — Только не надо спешить и паниковать по малейшему поводу. Ничего плохого не произойдет, если письмо для Селестии немного задержится.
— Может ты и прав, — с сомнением в голосе произнесла единорожка, посмотрела на дверь, а затем на меня, — Спасибо.
После этих слов юная волшебница вышла за порог и мы со Спайком остались одни.
— Спасибо, что вразумил её, Фолкет, — облегчённо вздохнул дракончик, — Это, конечно было грубовато, но было бы хуже, пусти мы её приступ паники на самотёк.
— Если ничего не удаётся, то всегда можно пустить кровь.
Спайк посмотрел на меня таким взглядом, будто хотел убить меня на месте за такие слова.
— Остынь, это просто шутка. Важно другое: часто она так паникует? — спросил я у Спайка.
— Обычно нет, — покачал тот головой, — Однако после инцидента с Дискордом она словно сама не своя. До того, как Селестия вызвала сестру во дворец, я почти каждую ночь слышал как она болтает во сне и словно пытается убежать от неведомого преследователя.
— А что она говорила? — взволнованно спросил я у ящера.
— Я не смог разобрать полностью, но она кажется упоминала тёмную магию и наследие.
«Это тревожно. Что же такого ей показал Дискорд, что её так штормит? Надо будет сообщить Луне и Селестии при первой же возможности!»
— Что ещё за наследие?
— Я не знаю, — пожал плечами Спайк, — Это-то меня и тревожит.
— Я об этом поговорю с Селестией и Луной при первой же возможности, — подытожил я, — Следи за сестрой и докладывай о малейших изменениях в её поведении.
— Так точно! — кивнул мне дракончик, шуточно приложив лапу к виску на армейский манер.
— Кстати, ты же хотел меня о чем-то попросить? — спросил я, вспомнив начало беседы.
— Я уже и сам забыл, — почесал молодой ящер затылок, — В любом случае спасибо, что зашёл.
Мы попрощались и я вышел за дверь. Снаружи я осмотрелся в поисках Твайлайт, но единорожки и след простыл.
«Видимо она пошла к подругам, как и хотела. Вот только к кому?»
Немного поразмыслив, решил первой навестить Эпплджек, посчитав логичным то, что ей помощь на яблочной ферме нужна фактически всегда.
Подойдя к ферме, я издалека заметил Эпплджек, занимающейся своим привычным делом — сбиванием яблок с деревьев. Как мне показалось на тот момент, она никуда не спешила и пребывала в хорошем расположении духа. И когда я подошёл, мои догадки подтвердились.
— Вижу, ты в хорошем настроении, Эпплджек.
— Агась! — улыбнулась она и кивнула, — Мы с братцем собрали почти все ранние яблоки в саду. Этого с лихвой хватит, чтобы обеспечить нашу семью большой суммой денег. Может быть, я даже смогу купить Эпплблум что-нибудь на день рождения!
— Это хорошо, — улыбнулся я в ответ, — Скажи, к тебе не заходила Твайлайт хотя бы на пару минут?
— Нет, а что? Что-то случилось?
— Можно и так сказать, — протянул я и вздохнул, — Она сегодня очень нервная, скажем так. Она может наведаться к тебе и предложить помочь чем-нибудь…
— Но помощь пока не нужна!
— Не перебивай, — строго сказал я земнопони, — Если такое случится, ты придумай для неё какое-нибудь дело. Любое, абсолютно любое.
— Любое? — переспросила фермерша и призадумалась.
— Да, любое, — кивнул, — И, если она будет себя странно вести или говорить что-то необычное, то сообщи мне. Я вернусь через час-два и спрошу.
— Хорошо, Фолкет, — утвердительно ответила оранжевая земнопони, — Я сообщу. Только скажи, что с сахарком происходит?
— Она забыла отправить Селестии письмо об уроках дружбы и как на зло ей нечему было учиться. Твайлайт сильно нервничает из-за этого и будет проситься помочь в любом деле.
— Всего-то? — хихикнула кобыла, — Из-за такой мелочи устраивать трагедию?
Я лишь вздохнул и покачал головой.
— Это так на нашу Твайку похоже, — печально сказала собеседница, — Я обеспечу её работой, можешь не волноваться.
— Спасибо, — облегчённо вздохнул, — Это ей определенно пойдет на пользу. Но главное, чтобы она усвоила новый урок дружбы.
«Не знаю, зачем я всё это делаю, но чувствую, что необходимо. Но вот почему? Может я что-то помню на периферии сознания, а вот сознательно понять не могу. Это странно и стрёмно»
— Опять задумался? — вывел меня из раздумий голос кобылы-земнопони.
— Да, извини, — потоптался на месте, — Ты говорила о чем-то?
— Нет. Я ждала пока ты перестанешь думать и вернёшься к реальности.
— Ладно, — цокнув языком, я продолжил, — Надеюсь, мы друг друга поняли. Если что, не спускай с Твайлайт глаз, а я схожу и проведаю Пинки или Рэйнбоу.
— Подожди! — окликнула Эпплджек меня, когда я собирался уходить, — Не хочешь остаться на обед? Минут через десять бабуля Смит приготовит вкусные яблочные пироги.
— Спасибо, но сейчас я пас, — сказал я и улыбнулся, — Может быть позже.
Напоследок кивнув, я направился первым делом к Пинки Пай. Однако на месте я не нашел розовую кобылу. Кейки на мой вопрос насчёт розовой земнопони ответили, что не знают, где она и поэтому я направился к следующей пони — Рэйнбоу Дэш.
Обнаружил радужногривую я довольно быстро и спросил насчёт Твайлайт. Пегаска в свою очередь рассказала, что последняя направлялась в сторону домика Флаттершай. Сама же голубая летающая пони готовилась полететь к Эпплджек, чтобы подготовится к сносу старого сарая.
Когда я собирался направится в сторону домика Флаттершай, неожиданно возникла Пинки, появившись из портала, который кроме меня никто не заметил.
— Вот ты где! — с ходу воскликнула гиперактивная кобыла, — Я тебя везде ищу! Ты просто обязан пойти вместе со всеми нами на пикник! Сначала я была на работе, но потом решила прогуляться вместе с Эпплджек. Она уже объяснила мне суть проблемы нашей подруги и я хочу устроить весёлый пикник, чтобы отвлечь нашу Твай от дурных мыслей! А ещё хочу дать ей вдохновение на написание записки, хотя и думаю, что Селестия совершенно не обратит внимание на отсутствие активности!
Не сразу, но я понял мысль кобылы и улыбнулся.
— Хорошая идея, Пинки! — кивнул розовой земнопони, — Я тебя хотел найти на работе, но не смог, а ты тут как тут!
— Когда кому-то помощь моя нужна, то я всегда рядом, глупышка! — хихикнула Пинки и несколько раз весело подпрыгнула на месте.
— Пикник? — спросила у подруги подлетевшая Рэйнбоу, — Мне никто не говорил о пикнике!
— Так мне самой эта идея пришла в голову только-только что! — весело ответила земнопони, — Если принести побольше овощей, фруктов, вроде яблок, пирогов, тортов, печенья, бисквитов, мафинов, а также моих излюбленных кексиков, то будет вообще замечательно! Ой! Мне же готовить надо, а я с вами болтаю! Пока-пока!
Быстро протараторив всё это, Пинки Пай быстро побежала в сторону своей работы, не дав нам ответить.
— Ох уж эта Пинки! — ухмыльнулась Рэйнбоу и покачала головой, — Ладно, мне пора лететь к Эпплджек! До скорого!
С этими словами голубая пегаска полетела в сторону фермы, оставив меня одного.
«Договорились на пикник, значит?» — хмыкнул и почесал подбородок, — «Может оно к лучшему. Насколько я помню то, что происходило в мультсериале, пикник Твайлайт ничего хорошего не принесёт. Может, если я подкорректирую разговор и направлю его в нужное русло, то единорожка успокоится и получит тот урок дружбы, который так желает? Что же, поступлю так, когда все соберутся»
Спустя несколько долгих часов, в течение которых мне и Эпплджек с трудом удалось уговорить молодую волшебницу на физическую работу, мы находились на поляне, где присутствовали также остальные подруги Твайлайт и Спайк.
Пинки на удивление успела за несколько часов наделать много всего, в том числе и шоколадный торт, похожий на «Прагу», который я любил, однако размерами побольше. Помимо этого из съестного Флаттершай принесла травяные бутерброды и зелёный чай.
Приблизительно ещё полчаса после того, как мы начали есть, мы пытались всей компанией развеять страхи Твайлайт относительно Селестии. С трудом, но это удалось, к моему облегчению.
— Спасибо вам, что отвлекли от проблем, — поблагодарила нас юная волшебница, доедая уже четвертый бутерброд, — Наверное, я и вправду зря волнуюсь.
— Да не за что, сахарок, — улыбнувшись, ответила ей фермерша, — Это нашу Пинки благодари. Это её идея устроить пикник!
— Да, да, да! — хихикая, сказала розовая, — Это моя идея! Не за что, не за что! Главное, чтобы ты не волновалась!
В этот момент послышался хор детских голосов в направлении которых я повернул голову:
— Твайлайт! — кричали меткоискатели, идя в нашу сторону и неся с собой какую-то мягкую игрушку, — Твайлайт!
Остальные кобылы обратили внимание на них тоже, но первой подала голос Эпплджек:
— Сахарки, что у вас случилось? Надеюсь, это срочное, а то Твайка занята.
— Да, это очень срочно! — ответила Свитти Бель.
— А почему вам нужна именно я? — недоумевающие спросила сиреневая волшебница.
— Ты умная! — ответила ей Эпплблум, — Ты много знаешь и точно сможешь нам помочь!
— Хорошо! — вздохнула Твайлайт, — Что у вас произошло?
— Мы хотели получить медицинские метки и решили провести операцию на этой игрушке, — сказала Скуталу и Свитти Бель повернула игрушку передом к нам, — Теперь мы не знаем, как всё пришить обратно! Помоги нам, Твайлайт!
Я взглянул на игрушку и увидел выполненное очень грубо существо фиолетового цвета в виде лошади с непропорционально большой головой, глазами из пуговиц и гривой коричневого цвета, больше похожей на дреды. Присмотревшись внимательней, я заметил, что у нее вспорот живот от основания груди и почти до паховой области, как и шея, что была наполовину отделена от туловища.
«Блин-бдинский! Чего же вы так с игрушкой жестоко-то? Хорошо, что не решили потренироваться на живом существе, как в одном стишке. И всё же, зачем им Твайлайт?»
— Как же плохо вы обошлись с игрушкой! — с грустью в голосе воскликнула Рэрити, — Может лучше отдадите её мне и я зашью эти уродливые дыры?
— Нет! — топнула копытом Скуталу, — Нам нужна помощь именно Твайлайт!
— Почему именно моя? — продолжила недоумевать волшебница, — Я не умею шить!
— Зато ты можешь срастить края! — парировала Свитти Бель, — Ты уже ремонтировала вещи за доли секунды! Я сама видела!
— Так вот, зачем я вам нужна! Ладно, помогу, так и быть.
Юная волшебница сосредоточила своё внимание на игрушке и та медленно стала возвращаться в свой целый вид. Однако, когда оставалось несколько швов, внезапно магическая аура Твайлайт приобрела тёмно-зелёный цвет, а сама единорожка застыла, прекратив процесс.
— Твай, сахарок, — обратилась к подруге Эпплджек спустя пару мгновений, — С тобой всё нормально?
— Ой-ёй! — испугано воскликнула Пинки и спряталась мне за спину.
Перед моими глазами предстали образы, среди которых я смог распознать только тело какого-то пони на алтаре, разрезанное в тех же местах, как и кукла, а также какая-то книга с голубыми светящимися страницами.
Пара мгновений и я вновь вижу поляну, где находился вместе с Шестеркой пони.
Судорожно осмотрелся по сторонам, увидев, как меткоискатели, Рэйнбоу Дэш, Эпплджек и Рэрити дерутся друг с другом за игрушку, отпихивая друг друга копытами в стороны.
В это же время Твайлайт стояла в стороне и ухмылялась какой-то зловещей улыбкой. Присмотревшись к единорожке, я заметил, что белки её глаз окрасились в зелёный, а шерсть на теле стала чуть темнее.
— Что за херня тут происходит? — выразил я свои мысли вслух, обращаясь ко всем окружающим сразу.
Никто мне не ответил, лишь продолжая выяснять отношения друг с другом за куклу.
Я осмотрелся по сторонам и увидел Спайка, что с шоком смотрел на сестру, Флаттершай, которая спряталась за ближайшим деревом в пятидесяти метрах от нас, а вот Пинки нигде не было видно.
— Твай, сестрёнка, ты что творишь? — шокировано обратился к ней молодой дракончик.
Некоторое время волшебница молчала, а затем медленно повернула голову в сторону собеседника, улыбнулась шире и исчезла во вспышке телепортации.
— Твайлайт! — крикнул ей вслед Спайк, подбежав к тому месту, где она только что находилась.
«Твою мать! Что только что произошло?!»
Судорожно осматриваясь и хватаясь лапами за голову, фиолетовый дракончик некоторое время ходил кругами вокруг места телепортации, а затем обратился ко мне:
— Фолкет, помоги! Сделай что нибудь!
— А что произошло-то? — переспросил я.
— Я не знаю! — ответил мне дракончик, посмотрев на драку кобыл, — Я сам ничего не понимаю! Сестра в один момент просто застыла, глаза налились зелёным, она стала злобно хохотать, а затем началась драка!
Сказав это, Спайк указал на меня пальцем.
— Ты просто пялился в одну точку и ни на что не реагировал!
— А ты пытался до меня докричаться?
— Да, пытался! — приложив лапу вновь к голове, покачал головой молодой ящер, — Пожалуйста, сделай что-нибудь!
Я вновь посмотрел на дерущихся кобыл и увидел, как Эпплджек выхватила куклу зубами у Рэйнбоу и рванула в сторону города.
— Спайк, — обратился я к собрату, — Нам срочно нужно в библиотеку.
— Зачем?
— Чтобы послать письмо Селестии или Луне, а лучше обеим сразу.
— Да, ты прав, — почесал затылок Спайк пока я вставал с земли на которой сидел, — Если эта игрушка теперь так негативно воздействует на пони, то нам нужно сначала остановить Эпплджек!
— Мы не успеем, скорее всего, — покачал я головой, — У меня есть идея как добраться до библиотеки быстрее. Иди сюда.
— Что ты задумал? — спросил дракончик, подходя ко мне, — Ты телепортироваться умеешь?
— В некотором роде, — ответил и кивнул, — Возьмись за мою ногу и держись крепче.
Сородич с некоторым недоверием посмотрел на меня, но за ногу взялся.
— А зачем нужно…
Я сосредоточился на библиотеке и на том чувстве, которое происходит при моей телепортации и в мгновение мир вокруг расплылся. По краям зрения выступили темные полосы, физические ощущения словно исчезли, а мир окрасился в чёрно-белые цвета. Мгновение и я рядом с мостом через реку. Ещё мгновение и я вижу рядом с собой «Сахарный Уголок», а затем и библиотеку в паре метров от себя. Секунда и я снова вижу мир цветным, чувствую дуновение ветра и запах выпечки.
Громко охнув от удивления своим же способностям, я услышал, как рядом кто-то упал на землю. Повернув голову на звук, вижу лежащего на спине Спайка, что смотрел перед собой, скосив глаза к переносице.
— Ого! — шокировано воскликнул фиолетовый ящер спустя пару секунд, — Что это было? Это совершенно не похоже на обычную телепортацию, а тем более на блинкование!
— Это не телепортация в привычном смысле, — ответил я и поднял дракончика с земли, — Я потом расскажу. Давай лучше в библиотеку зайдём.
Спайк кивнул и мы вошли внутрь помещения. Поскольку там было темно, мы стали внимательно осматриваться по сторонам, вглядываясь в каждый угол. Я же на всякий случай принял боевую стойку, доверившись интуиции и приготовился заслониться своей псионикой.
«Твайлайт нигде не видно. Это хоро…»
Не успел я додумать мысль, как из глубины помещения в меня полетел разряд зелёной молнии, который разрядился в стороны, потолок и пол, столкнувшись с моим псионический щитом.
От неожиданности Спайк взвизгнул и отступил мне за спину.
— Святая Селестия! Кто это?!
Вместо ответа в центр помещения вышла Твайлайт, мерцая рогом с зелёным свечением, а также белками глаз такого же цвета.
— Сестрёнка? Зачем ты это делаешь?
— Почему вы не сеете хаос? — произнесла единорожка вопрос, что отозвался глухим эхом.
«Что с ней такое? Это эхо звучит жутко!»
— Хаос? — переспросил молодой дракон, — Какой ещё хаос? Твай, что ты такое говоришь?
— Молчал бы лучше, раб! — рявкнула Твайлайт на своего брата, отчего тот широко раскрыл глаза.
— Раб? — переспросил дракончик, — Сестрёнка, ты не в себе!
— Сестрёнка? — переспросила единорожка и маниакально захихикала.
«Это не она!» — осознал я происходящее, — «Я не вижу иллюзии или маскировки, а значит она одержима. Вот же пиздец!»
Пока тот, кто завладел телом Твайлайт смеялся, я вновь осмотрелся и остановил свой взгляд на ближайшей полке с книгами на пару мгновений, а затем обратился к Спайку:
— Спайк, мне потребуется твоя помощь.
— Что нужно сделать? — тихо спросил ящер, пытаясь отойти от удивления.
— Я отвлеку её, — кивнул на единорожку, — а ты, когда я кину в твою сторону бумагу, перенеси её Селестии или Луне. Без разницы кому, главное сделай это!
Дракончик кивнул и я повернул голову вновь в сторону одержимой единорожки.
— Хорошо, что я не посмотрел на куклу, — тихо сказал Спайк, заставив меня повернуть ухо в его сторону.
— Что?
— Я узнал заклинание контроля разума, — ответил мне сородич, — Отныне не буду жаловаться на твои лекции, сестрёнка, когда ты придёшь в себя.
Я ничего не ответил, взяв в телекинетический хват все книги на полке, а также чистый лист под одной из книг.
«Главное всё сделать правильно», — глубоко вздохнул я и приготовился действовать, — «А что, если напрячь свою реакцию? А это идея!»
Решив, что делать, я начал действовать и, ускорив свою реакцию, с силой рванул книги в сторону единорожки, а лист бумаги к себе. Спустя пару мгновений я отпустил книги в свободный полёт, остановив лист бумаги перед своей мордой и развернул его. После этого, найдя взглядом перо, торчащее из чернильницы на столе, я притянул его к себе и написал как смог слова «Понивилль, срочно!». Затем, не глядя кинул лист в сторону дракончика и мысленно вернул свою скорость реакции к обычному уровню.
Позади послышался звук сгораемой бумаги, а спереди Твалайт защитилась от книг магическим барьером.
— Ничего себе ты быстрый! — восхищённо воскликнул Спайк, — Что теперь делать?
— Держаться, Спайк, держаться, — тяжело вздохнув, сказал я и приготовился обороняться.
Как я и предполагал, увидев то, что мы сделали, одержимая Твайлайт разозлилась, зажигая свой рог и пуская в нас зелёные молнии. Её атаки я успешно блокировал своим псионическим барьером, но с каждым разом голова болела сильнее, а на стенах, полу и потолке образовывалось больше черных следов от боевой магии.
В один момент Твайлайт сформировала большой электрический шар, чем не на шутку испугала Спайка, а затем выстрелила им в нас.
Догадавшись, что без серьезных последствий не смогу отразить такой объем электрической энергии, я решил прогнуть барьер внутрь, чтобы шаровая молния влетела туда. Чтобы не потерять концентрацию и не сделать хуже, мне пришлось вновь ускорить свою реакцию. Это позволило в момент, когда шар молнии влетел в ловушки, сформировать вокруг него новый барьер, изолировав внутри.
План был хороший, но не учел одного: разрядов электричества, что равномерно распространялись каждое мгновение по барьеру.
В мозг словно вонзились сотни игл одновременно. Лишь чудом остался в сознании, хотя и стал пошатываться. Агония продолжалась по субъективным ощущениям так долго, что это казалось вечностью. В одно мгновение боль резко пропала — шаровая молния в моем псионическим барьере потеряла свою энергию и исчезла.
Прекратив концентрацию на барьере, развеял его и взглянул на Спайка, чтобы убедиться, что он цел и невредим. К счастью, с дракончиком ничего не произошло, но тот выглядел удивлённым. Взглянув также на Твайлайт, я увидел, что она удивилась не меньше своего брата, а ещё у неё дёргалась веко правого глаза.
— Вы покоритесь МОЕЙ воле, щенки алмазных псов! — громогласно крикнула одержимая и снова зажгла рог, готовя новое заклинание.
«Ой блядь! Где там Луна мать твою за ногу?!»
Рог единорожки засветился ярче и она отклонила голову чуть назад, после чего пустила ослепительно яркий луч зелёно-белой энергии в нашу сторону.
Вновь ускорив реакцию, я рассмотрел луч получше и в голову мне пришла мысль о том, что это ни что иное, как магическое «тахионное копьё», заклинание огромной разрушительной силы, что способно распылить на атомы органику.
Перепугавшись не на шутку, я кое-как смог сохранить самообладание и начал перебирать способы защиты от столь сильной магии. В итоге, я пришел к двум вариантам: телепортация и отклонение заклинания в сторону. Поразмыслив ещё, я понял, что телепортироваться не успею, особенно со Спайком.
Оставшийся вариант решил привести в действие как можно быстрее, ибо чувствовал недостаток кислорода от чрезмерно долгой концентрации на реакции.
Быстро сформировав наклонный барьер на пути «копья», я подождал, пока достигнет щита, а затем стал продвигать барьер под углом в левую сторону от себя и немного вверх. Это дало результат: луч энергии отклонился в нужную мне сторону, но от этого в стене, около потолка образовалась дыра размером приблизительно с мою голову.
Когда луч прошёлся по поверхности барьера, я ощутил каждой клеткой своего тела исходящий жар заклинания. Это ещё сильнее испугало меня и я чуть было не потерял концентрацию, но обошлось.
Вновь ощутив головную боль, начал заваливаться вправо, но лишь чудом устоял на ногах. В глазах всё плыло, сфокусировать взгляд я не мог, как и нормально думать.
Несколько раз быстро моргнув, четкость зрения вернулась ко мне и взору предстала шокированная темно-лавандовая единорожка с одним нормальным для неё глазом и одним с зелёным белком. Твайлайт также, как и я пошатывалась, но ещё и дышала тяжело, словно пробежала марафон в доспехах дневной гвардии.
— Как? — своим нормальным голосом спросила шокированная кобыла, — Просто отклонил копьё? Кто ты такой?
Последний вопрос волшебницы прозвучал сразу двумя голосами: мужским и женским. Мужской голос не был мне знаком, но это окончательно убедило меня в одержимости Твайлайт.
— Что происходит?! — тут же вскрикнула единорожка, в панике осматриваясь по сторонам, — Как я тут оказалась?!
Обратив внимание на меня и Спайка, Твайлайт испуганно застыла и я мог поклясться, что видел, как зрачок на её нормальном глазу увеличился до максимума в то время, как глаз с зелёным белком оставался неподвижным.
— Прошу, помогите мне! — взмолилась юная волшебница, — Спасите меня!
Я было хотел сказать, что придумаю что-нибудь, но неожиданно дверь позади отворилась и внезапно стало темно, а также исчезли все звуки. Я словно ослеп и оглох, лишь мысли были слышны:
«Твою ж мать! Какого хера происходит?!»
Это продолжалось некоторое время и я начал беспокоится за то, не потерял ли я сознание. Однако, когда зрение прояснилось, я осознал, что находился в черном дыму. Слух также вскоре вернулся, да так резко, что я чуть не оглох, закричав от боли в голове.
— Фолкет! С тобой всё нормально? Ответь пожалуйста!
Я взглянул туда, откуда шел голос и увидел обеспокоенную Луну, а за её спиной стоящую поникшую Твайлайт.
— Ты меня слышишь?
— Да, слышу! — крикнул я, всё ещё отходя от оглушения, — Не надо так орать!
— Извини, — опустила уши принцесса ночи, — Наверное мне не стоило применять заклинание немоты и глухоты.
«Так вот почему я оглох! Луна, блядь, нахуя?»
В голове промелькнула мысль, что она так поступила, чтобы обезвредить Твайлайт. Заклинание немоты не позволяет творить заклинания вербально, а компонент глухоты мешает волшебнику сосредоточится и сотворить магию иными способами. Это было очень умно со стороны принцессы, что я и озвучил:
— Нет, ты поступила правильно, — ответил я, наклонив голову на бок, — Учитывая ситуацию, могло произойти худшее. Только вот шум в ушах и громкие звуки…
— Это пройдет, — заверила меня принцесса Луна, вновь подняв уши, — Что здесь произошло? Расскажи всё как есть, пожалуйста.
— Вы точно хотите это знать? — обратился я к обеим принцессам.
— Да, Фолкет, хотим, — ответила Селестия спокойным, но отстроенным тоном.
Я тяжело вздохнул и рассказал всё, что происходило в течение дня. По мере рассказа Селестия становилась мрачнее, Луна заинтересованной и задумчивой, а Твайлайт готова была, фигурально выражаясь, провалиться сквозь землю.
Когда я дошел до части с двойным голосом, Селестия остановила меня, подняв ногу на уровень своей груди и сказала:
— Спасибо за честный рассказ, Фолкет, — поблагодарила белый аликорн и повернулась к ученице снова, — Твайлайт Спаркл, нам нужно поговорить, прямо сейчас.
— Простите наставница, — стараясь не смотреть на Селестию, опустила единорожка взгляд в пол, — Я думала, что подвела вас. Я побоялась, что вы отречётесь от меня и переведёте в детский сад для жеребят…
— Что? — одновременно воскликнули оба аликорна, но продолжила уже главная советница, — Твайли, с чего ты взяла, что я так поступлю? И почему детский сад? Это же глупо!
Вместо ответа юная волшебница опустила уши и поникла ещё больше. Селестия же улеглась, подперевшись ногами и подняла голову на один уровень с головой Твайлайт.
— Посмотри мне в глаза, пожалуйста.
Единорожка неохотно подчинилась и несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Бедная маленькая пони, — нарушила тишину бывшая принцесса, — Моя дорогая ученица, ты слишком низкого обо мне мнения. Ты же прекрасно знаешь, что я никогда так не поступлю.
— Простите, — тихо пробормотала провинившаяся ученица, — Простите.
— Прощаю, не волнуйся, — одарила свою ученицу улыбкой белая кобыла, а затем вновь встала в полный рост и обратилась к Луне, — Сестра, что ты можешь сказать о ситуации?
— Фолкет, — обратилась ко мне уже ночная аликорн, — ты опустил сцену вашего боя при рассказе. Расскажи про неё подробнее.
— Ну, — помялся я, обдумывая дальнейшие слова, — Когда мы со Спайком вошли в библиотеку, то первоначально никого не увидели, но Твайлайт долго прятаться не стала. Она спросила, почему мы с её братом не сеем хаос и раздор. Я не стал долго мусолить разговор, скажем так и провернул один манёвр, который позволил мне отправить вам записку через Спайка…
— Вы бы видели с какой скоростью он пишет! — вмешался в разговор дракончик, перебив меня, — Он отвлёк Твайку книгами, а сам выхватил лист бумаги и написал несколько слов в считанные мгновения и кинул лист мне. Я еле успел отреагировать!
— В общем, — решил продолжить я рассказ, — далее Твайлайт разозлилась и накричала на нас несколькими голосами сразу. Жеребцовым и кобыльим.
Селестия была шокирована, хотя и почти не подала виду, а принцесса Луна присвистнула и покачала головой.
— Это одержимость, — сделала вывод принцесса ночи, — Это очень серьёзно.
Повернув голову в сторону сестры, тёмно-синий аликорн обратилась к ней:
— Сестра, позволь мне взять Твайлайт Спаркл под свою опеку, чтобы выяснить, что с ней произошло.
— Луна, — ответила Селестия с тревогой в голосе, — Ты уверена, что хочешь этим заняться? Это очень опасно!
— Сестра, ты прекрасно знаешь, что с так называемой тобой и остальными «темной магией» я обращаюсь на ты. Никто лучше меня не разберётся с этим, даже ты.
— Хорошо, Луна, — вздохнув, ответила ей старшая сестра, — Да будет так.
— А что за заклинание, что мы видели? — обратилась Луна вновь ко мне.
— Насколько я успел понять, это было магическое тахионное копьё.
Аликорны переглянулись взволнованно и ночная принцесса задала новый вопрос:
— Это сделала Твайлайт?
— Скорее тот, кто овладел её телом.
— То-то я почувствовала, что ты в большой опасности. Ты успел увернуться или заклинание промазало?
— Скорее я отклонил его в сторону своим барьером, — ответил я, глянув на единорожку, а затем вновь на собеседницу, что были мягко выражаясь удивлены, — Это нечто из ряда вон выходящее, я прав?
— Не сказала бы, что совсем, — ответила мне Луна, — но случаи, когда выживали попавшие под это заклинание пони и вправду единичные.
— Ну дела, — почесав затылок, подал голос Спайк, — Получается я твой должник, Фолкет? Я же прямо за тобой стоял, когда на нас летело это заклинание. Жуть какая! Мы же погибнуть могли! Я только сейчас понял!
— Сестра, — вновь обратилась ночная кобыла к белой, — да у твоей ученицы магический потенциал как у магов древности! Понимаю, что такое можно было списать на то создание, что поселилось в теле Твайлайт, но, насколько я знаю, невозможно сделать тело одержимого сильнее, чем оно есть без внешних манипуляций. Тоже самое и с магией.
— Ты права, Луна. У Твайлайт и вправду огромный магический потенциал. Именно поэтому я взяла её в ученицы.
— Великая! — внезапно в дверях появился лунный гвардеец и обратился к ночной кобыле, — Мы собрали всех жителей города на площади. Что прикажите делать с ними?
— Есть одна мысль, но, полагаю многим присутствующим здесь она не понравится.
— Сестра, — обратилась к ней Селестия, — ты же не хочешь применить стирание памяти к жителям Понивилля?
— Именно это я и хочу сделать. Никто не должен знать, что здесь произошло на самом деле и кто в этом виноват.
Воцарилась тишина, которую спустя примерно минуту прервал я сам:
— Такое заклинание реально существует?
— Да, — кивнула принцесса Луна, — Оно, скажем так, непростое в освоении, но очень простое в применении. Заранее отвечу на вопрос: когда я увидела зелёный луч энергии, что пробил стену твоего дома, Твайлайт, то отдала приказ собрать всех жителей города в одном месте. Я сочла стирание памяти лучшим вариантом разрешения этой ситуации, как бы это не нравилось остальным. Правильно говорю, сестра?
— Но, это же не этично! — возмутилась единорожка, — Просто взять и отнять воспоминания у стольких невинных пони! Лучше я понесу наказание за свои…
— Луна права, Твайлайт, — сказала спокойным голосом бывшая принцесса дня, — Пожалуй, это и вправду выход. К тому же, я не могу позволить твоей репутации пошатнуться.
— Но…
— Прошу тебя, моя ученица, не спорь, — перебила сиреневую пони Селестия и направилась к выходу, обратившись у самой двери к гвардейцу, — Хорошо поработали, гвардеец.
Жеребец ничего не ответил и Селестия просто прошла мимо него.
«Не в первый раз вижу от лунных гвардейцев пренебрежительное отношение к Селестии. Я, конечно, всё понимаю, но можно хотя бы на вопрос ответить? Ладно, их дело»
— Вы тоже идите на площадь, — обратилась Луна к нам, — Память вам стирать не будут, не волнуйтесь. Однако присутствовать там тоже необходимо.
Поскольку иного выбора не было, я, Спайк и Твайлайт пошли вслед за принцессой ночи на городскую площадь.
Там было очень много пони, а места, чтобы встать фактически не было. Однако нас пропустили в самый центр, где заняли места рядом с принцессам и двумя гвардейцами.
— Внимание, жители Понивилля! — громко объявил лунный гвардеец справа от меня, — Повелительница пони и её сестра выступают с обращением! Слушайте внимательно и смотрите прямо на них!
Внимание всех пони в поле моего зрения устремилось на аликорнов. Взгляды большинства были наполнены непониманием, а кого-то восхищением и лишь несколько безразличием.
— Мои маленькие пони, — начала в своей манере обращение Селестия, — Сейчас я и моя сестра объясним вам произошедшее. Случайте нас внимательно и уверяю вас, вы всё поймёте.
В этот момент гвардеец справа от меня ткнул копытом меня в бок и вручил повязку на глаза, которую я надел без вопросов. Спустя несколько секунд прозвучал тихий хлопок, похожий на звук шелеста листьев и я, немного помедлив, снял повязку.
Взгляды пони изменились: они взирали завороженно на нас, словно в трансе.
«Выглядит интересно и одновременно жутко!»
— Произошло следующее, — начала свою речь принцесса Луна, — Во время подготовки города к нашему с сестрой приезду произошел несчастный случай. Твайлайт экспериментировала с химикатами по просьбе пони по имени Пинки Пай и попросила… Кого попросила?
— Дёрпи Хувз, — сказала Селестия, подсказав сестре.
— Пони по имени Дёрпи Хувз помочь, но та, ввиду проблемы с глазами не смогла удержать химикаты на подносе и уронила их. Они упали таким образом, что возникла химическая реакция и произошел взрыв, проделав дыру в стене библиотеки-дома Твайлайт Спаркл.
— Принцесса, что вы делаете? — возмущённо спросила Твайлайт.
— Никто не пострадал, кроме её подруги, а конкретно Эпплджек и её младшей сестры — Эпплблум. Они обе пришли за помощью к своей подруге, но оказались внутри во время взрыва. Более ничего плохого не происходило, кроме массовой паники. На этом всё!
Я обратил внимание на вышеназванных пони и увидел, что у них обеих шерсть была в пыли, гряди, а под глазом Эпплджек образовался крупных размеров кровоподтёк.
Спустя несколько секунд все пони вновь ожили. Ещё некоторое время они смотрели на нас, а затем осуждающе посмотрели на Дёрпи, которая виновато смотрела по сторонам, опустив уши.
— Я ужасненько виновата, простите, — тихо сказала косоглазая кобыла.
— Не волнуйся моя маленькая пони, — добродушно обратилась к ней Селестия, — Ты просто ошиблась. На твоём месте мог быть каждый. Никто не будет тебя наказывать, даже наоборот: мы найдем способ исправить твои глаза.
— Правда? — не веря своим ушам переспросила серая пони, — Вы исправите их?
— Конечно, — главная советница улыбнулась шире, — Пожалуйста, граждане Понивилля, не осуждайте её. Проявите сочувствие к несчастной пони, как учит нас Гармония.
— Вы очень мудры, госпожа, — ответила за всех мэр, а затем вышла вперёд и повернулась к согражданам, — Вы слышали принцесс? Давайте восстановим разрушенное и забудем об этом инциденте!
Пони разбрелись по сторонам, в том числе и остальные кобылы из Шестерки, которые выразили Дёрпи своё сочувствие и попросились помочь Твайлайт с ремонтом. Лишь когда все ушли, молодая волшебница набралась смелости возмутиться поступку аликорнов:
— Как вы могли так поступить? — юная единорожка с негодованием посмотрела на кобыл, — Наставница, принцесса Луна, зачем вы обвинили невинную пони, а тем более инвалида в том, что натворила я? Зачем?
— Со временем ты поймёшь моя ученица, — ответила ей Селестия, открывая перед собой портал, — Со временем ты всё поймёшь. А теперь направляйся за нами в Кантерлот. Нам многое нужно обсудить.
— Да, наставница, — прижав уши к голове, пошла в направлении портала юная волшебница.
— А ты, Фолкет останься пока здесь, — обратилась ко мне принцесса Луна, — Я позову тебя через некоторое время.
— А можно я тоже пойду? — спросил Спайк, что встал рядом со мной.
— Нет, Спайк, — ответила уже Твайлайт, — Последи за библиотекой пока я не вернусь.
— Так точно! — отсалютовал ей братец, — Я не подведу тебя!
Когда портал за ними закрылся и мы со Спайком остались одни, то переглянулись и я тяжело вздохнул.
— Мать твою, ну и день сегодня! Жесть какая-то!
— И не говори! — вторил мне дракончик.
Стевриан. Глава 45: Яблоки раздора
Иллюстрация к главе:
https://derpicdn.net/img/view/2024/10/6/3457676.jpg
Шла уже вторая половина месяца солнца, то есть июня, если по-земному. Три недели прошло с тех пор, как из-за Твайлайт Понивилль превратился в поле боя за игрушку.
Жара набирала обороты. Хотя дожди периодически и случались, но не чаще раза в четыре дня, что расстраивало. Особенно расстраивало то, что прохлады дожди не приносили.
Лично у меня такая погода вызывала мысли о родном доме, городе, где я прожил всю жизнь. Он находился на обоих берегах известной в России реки и поэтому нередко влажность воздуха доходила до значений выше восьмидесяти процентов. Дышать в это время было тяжеловато, особенно после дождей. Нечто подобное происходило и здесь, пусть и влажность не была столь высокой.
Если вернуться к теме городов Эквестрии, то никто из жителей Понивилля так и не вспомнил произошедшего. Все были уверены, что во всём виновата косоглазая пегаска. И, хотя её открыто не обвиняли, но зло посматривали и обсуждали какая она неуклюжая, несмотря на просьбу Селестии этого не делать.
Сей факт меня расстраивал, но я ничего не мог поделать. Оставалось лишь подыгрывать сложившейся ситуации и держать язык за зубами. Спайк меня в этом поддерживал, переводя темы каждый раз, когда кто-то из пони пытался выяснить подробности взрыва химикатов в доме Твайлайт.
В свою очередь, когда рядом никого не было, я обсуждал с молодым дракончиком сложившуюся ситуацию, да и просто говорил с ним обо всём вокруг. Я делал это не только от скуки, но и для поддержки Спайка, который волновался за сестру. Он, конечно держался молодцом, но было видно, что происшествие сильно взволновало его.
Через пару дней после ухода его сестры в Кантерлот, разговоры дали свои плоды и я узнал о сородиче кое-что новое. В частности я узнал, что он хорошо разбирается в магии, несмотря на полное отсутствие каких-либо способностей к ней. Некоторые заклинания он помнил наизусть, как и магические матрицы, а также знал как защититься от некоторых заклинаний. Как пример дракончик привел контроль разума, при условии, что заклинание привязано к определенному предмету или объекту. Также он упомянул, что очень любит слушать лекции сестры о магии, артефактах и истории, связанные с магией хотя бы опосредственно.
В один момент я даже поймал себя на мысли, что он обожает магию, что сам ящер и подтвердил, когда спросил его об этом.
Однако, затеяв разговор о магии, я загнал себя в ловушку. Спайк, в свою очередь задал мне вопросы о природе моих способностей и мне пришлось ответить ему честно. Мои откровения собеседника серьёзно удивили и пробудили желание исследовать мои способности.
Нехотя я согласился продемонстрировать некоторые из способностей. Однако телекинез, барьер и простое перемещение в пространстве дракончика не удовлетворили и он выразил желание вновь опробовать мою телепортацию, когда перемещается вместе со мной. Я исполнил его просьбу, чем вызвал неподдельный восторг сородича и он сделал записи на отдельном листе, чтобы показать сестре, когда та вернётся.
Помимо времяпровождения со Спайком, я помогал ремонтировать дом Твайлайт и периодически помогал остальным жителям в их делах. Однако, спустя ещё три дня Луна вызвала меня в Кантерлот.
Встретившись с принцессой ночи, узнал, что она провела исследование состояния Твайлайт и пришла к выводу, что одержимость последней с Дискордом никак не связана. Впрочем, сам дух Хаоса подтвердил это ранее, когда я спросил его напрямую. Точно не мог сказать почему, но почему-то я ему поверил.
Темная магия, которую использовала будущая аликорн, была крайне необычной и очень сильной, но не использовала силы сущности, что поселилась внутри тела единорожки в тот день. Вместо этого для использования столь мощного заклинания, как «магическое тахионное копьё», использовались жизненные силы самой единорожки напополам с магической энергией. Этим Луна подтвердила свою догадку о магическом потенциале юной волшебницы.
Была ещё одна странность: сущность, которой Твайлайт была одержима исчезла, не оставив даже следов. Вообще, никаких следов. Это навело Луну на не самые лучшие мысли, но вслух она их не озвучила.
Перед тем, как я ушел, лунная аликорн добавила, что чувствует нечто знакомое в темной магии, которой воспользовалась Твайлайт, но не смогла вспомнить, где её видела.
После этого я вернулся обратно в Понивилль и продолжил помогать местным.
По сравнению с ремонтом дома-библиотеки, работа была не пыльной: помочь Пинки разнести выпечку, помочь Эпплджек с яблоками, купить Флаттершай продуктов на рынке и так далее. Несмотря на мою неспешность, дело спорилось быстро. Часто даже удавалось отдохнуть и праздно поболтать с жителями. Однако вчера меня вновь вызвали в Кантерлот.
Уже там, во дворце Селестия и Луна поручили мне предложили отправиться вместе с Пинки, Эпплджек, Рэйнбоу, Флаттершай и Рэрити в Эпплузу с дипломатической миссией.
На мои вопросы о том, почему этим должны заниматься пятерка кобыл вместе со мной, главная советница ответила, что сама отправится вскорости в Гиппогрифию и не сможет присутствовать на переговорах.
Луна же была занята внутренними делами государства, приёмами и законами, поэтому тоже не смогла бы никуда отправиться.
Утром, приехав обратно в Понивилль, я сообщил о миссии подругам Твайлайт и купил билеты на поезд до Эпплузы. Однако, когда мы уже садились на поезд, к нашей компании присоединилась Посада.
Она попросилась с нами, так как хотела посмотреть прерии и пустыню, а также поработать дипломатом. Нехотя мы согласились, получив на свои головы почти без умолку болтающую гиппогрифшу.
— Мне интересно, а как бизоны вообще живут? — задала очередной вопрос в пустоту Посада, — Часто ли они перемещаются? Далеко ли?
Я тихо вздохнул и продолжил смотреть в окно на унылый пустынный пейзаж, который уже час мозолил мой взгляд.
— Интересно, умеют ли они вообще читать? — не унималась юная крылатая особа, — Я слышала, что они почти поголовно безграмотные. Не повредит ли это дипломатической миссии, как считаете?
— Дорогуша, — несколько раздражённо начала Рэрити, — я думаю, что это не сильно осложнит нашу миссию. Может, возникнут некоторые недопонимания в начале, но полагаю, что даже этих грубиянов удастся привести к миру.
— Согласна, — согласилась с подругой Флаттершай, — Я бы не хотела неприятностей.
— Интересно, а есть ли у них праздники? — задумчиво спросила Пинки Пай, — Я бы хотела на каком-нибудь побывать. Хотя нет, даже не так! Вообще на всех хотела бы побывать!
Внезапно я почувствовал порывы сходить в туалет и это было прекрасной возможностью покинуть столь говорливую компанию.
— Извините, кобылки, — встал я с сидения и протиснулся ближе к двери купе, — Мне нужно отойти кое-куда. Вы пока не скучайте.
— Да поскучаешь тут, — отмахнулась Рэйнбоу с верхней полки, — Кто-то очень много говорит, что даже Спайк не выдержал и ушёл в другой вагон!
— Извините, — опустила уши Посада, — Я просто волнуюсь и очень воодушевлена одновременно.
— Понимаю, сахарок, — улыбнувшись, ответила ей Эпплджек, — Не волнуйся.
Я не стал продолжать с ними разговор и направился в самый дальний вагон поезда, где находился единственный вагон с туалетом соразмерных мне габаритов. Расположен он был сразу за вагоном, где ехало дерево, которое с собой взяла Эпплджек, чтобы посадить в Эпплузе.
Протиснувшись мимо всех купе и сидящих в соседних вагонах пони, я вошёл в вагон с деревом, где увидел мирно спящего Спайка.
«Утомился, бедолага!» — ухмыльнулся я и покачал головой, — «Ничего, впереди ещё много работы, так что пусть поспит»
Достигнув, наконец цель, я открыл дверь вагона и вошёл внутрь. Окон не было, как и искусственных источников света. Прочих предметов в вагоне тоже не было, кроме большого размера унитаза в дальнем краю вагона и держателя с бумагой, привинченного к стене.
«Не тот комфорт, к которому я привык, но ничего не поделать»
Сделав свои дела, я уже готовился пойти к выходу, как вдруг вагон сотряс сильный толчок. После этого вагон наклонился вправо относительно меня, заставив занервничать.
«Какого хера?!» — воскликнул я про себя, активней начав продвигаться к двери.
Ещё один сильный толчок от которого чуть не упал, я застал около двери. Совладав с инерцией, я распахнул дверь вагона и моё сердце фигурально ушло в копыто: соединительная часть двух вагонов сломалась и основной состав стремительно стал удаляться вперёд.
Не успел я возмутиться, как очередной удар о вагон опрокинул тот на бок, сбив с рельс, отчего я упал и ударился головой о стену.
Очнувшись, я обнаружил себя под обломками металлоконструкции, которая была ранее вагоном. Голова болела сильно и это мешало нормально соображать.
Пролежав некоторое время, я смог собраться с мыслями и, приложив физические усилия, а также немного псионики, медленно встал в полный рост, сбросив с себя обломки.
«Блядь, что произошло?» — задал сам себе вопрос, ответ на который пришел спустя несколько секунд, — «Бизоны! Это они напали!»
Вспомнился эпизод с ними и я понял только в этот момент, куда попал.
«Да чтоб тебя!» — сделал я фуйсхуфф, — «Как я мог об этом забыть? Начинаю забывать канон — это фигово! Надо чаще делать записи в дневнике, а то тенденция забывать события плохая»
Осмотревшись вокруг, я подметил, что от самого вагона мало что уцелело. Единственными объектами, которые были более или менее целыми оказались полотенце и пустая фляга, которых я, видимо не заметил ранее. Также я подметил, что температура стала расти в то время, пока я думал, что делать дальше.
«Блядская пустыня! Повезло же мне, нахуй разбиться утром и очнуться когда солнце восходит высоко в небо! Воды нет, тени нет, а вокруг песок и погнутые рельсы. Заебись! Чего тут ещё скажешь?»
Зарычав от гнева, я взял полотенце, намотал его на голову так, чтобы солнце не слепило глаза, взял с собой флягу и двинулся вдоль рельс в направлении, как мне показалось Эпплузы.
Минуты тянулись как часы, а часы как вечность. Железная дорога тянулась по прямой, а в дали не было видно ничего, кроме песка. Воздух буквально плавился и дышать было тяжело, но я продолжал идти вперёд не спеша, дабы не тратить силы попусту.
«Ебучая сучья пустыня! Ненавижу, блядь жару! Поскорее набрести хотя бы на какой-нибудь источник воды, иначе придется пить собственную мочу, дабы не сдохнуть от жажды!»
Проходя мимо большого кактуса, что стоял недалеко от рельс, я остановился и недолго поразмыслив, решил выпить из него влагу.
Для этого я острым камнем, что лежал рядом отбил все колючки, чтобы ничего не мешало, сделал глубокий надрез и стал цедить из него жидкость. Процесс шёл медленно и поэтому я, не придумав ничего лучше, просто решил съесть часть кактуса. Было немного противно, но стало легче, да и фляга успела наполнится наполовину. Это я посчитал достаточным для дальнейшего пути и направился вперёд.
Солнце почти село и жара сошла на нет. Обычно в пустыне вечером и ночью бывает холодно, но мне было наконец-то хорошо. Холода я не ощущал, лишь лёгкий ветерок, дающий мне силы идти вперёд после настоящего дневного кошмара.
Для того, чтобы ветер лучше дул мне в морду, я снял с головы полотенце и заметил, что оно было пропитано кровью. Тут до меня дошло, что всё это время я был ранен и даже не замечал этого.
«Блин! Как это на меня похоже: не замечаю, что ранен и потом вижу раны лишь постфактум. Ладно, вроде как кровь более не течёт, поэтому можно не волноваться. С другой стороны, если у меня черепно-мозговая травма, то странно, что меня не мутит и не тошнит. Очень странно. Ладно, не надо думать о плохом. Жара же кончилась, радоваться надо!»
Воодушевившись обстановкой, я пошел быстрее, когда солнце окончательно скрылось за горизонтом и на темном небе стали появляться звёзды.
Однако рельсы не думали кончаться, сколько бы я не шёл. Песок, песок, всюду только он и был. Лишь когда спутник планеты показался на небе, я дошел до небольшого каньона с железнодорожным мостом. Там я сделал небольшой перерыв и перевёл дух.
«Как же хорошо ночью!» — облегчённо вздохнул в очередной раз, — «Просто чудо после настоящего адского пекла, чтоб его!»
Некоторое время просидев с закрытыми глазами и наслаждаясь прохладой и тишиной, я услышал голос к западу от себя.
Пойдя на источник голоса, я обнаружил несколько палаток по типу вигвама и широкий костер в центре между ними. Однако никого видно не было и я осторожно приблизился. Остановившись в трёх шагах от костра, я отметил мысленно, что обстановка довольно уютная, несмотря на минимализм.
Внезапно мне в бок прилетел небольшой камень, заставив меня защипать от боли и повернуть голову в сторону, откуда его кинули.
Увидел я в десяти метрах от себя сердитую молодую особу, внешне напоминающую корову ростом приблизительно с Эпплджек. Корова обладала коричневой шерстью с элементами молочно-белой на шее, груди, животе и передних ногах. На голове у нее виднелись небольшие, но заметными рога. Взгляд у неё был не добрый, а глаза были зелёного цвета. Что самое примечательное, корова эта носила красную повязку на шее.
Юная особа смотрела на меня с выражением, словно говорящим «Тебе здесь не место, чужак!», однако сама ничего не говорила.
Спустя примерно с минуту молчания это стало раздражать и я решил первым завести разговор:
— Извини за резкость, но разве тебе не говорили, что кидать камни во взрослых плохо?
Ответа не было.
Я повернулся к молчаливой собеседнице всем корпусом и задал новый вопрос:
— Ты меня понимаешь? — повернул слегка голову на бок, — Можешь сказать хотя бы что-нибудь? Извинение? Объяснение?
Вновь никакого ответа.
Подождав ещё немного, я раздражённо фыркнул и повернул голову в другую сторону, чтобы вновь почувствовать удар от камня в область шеи.
— Ты ебанутая?! — зарычал я на наглую корову, — Зачем ты кидаешься?
Молчаливая попятились назад, очевидно увидав мои острые зубы, но, сделав всего три шага назад, она громко фыркнула и топнула копытом.
— Будешь дальше молчать? — вновь спросил я обычным голосом, но вновь получил молчание в ответ.
Приблизительно минуту мы так и стояли молча, пока тишину не нарушил хлопок где-то вдалеке на который я отвлекся.
И достаточно было на пару секунд упустить корову из виду, как вновь получил по шее камнем. Когда я стал поворачиваться, то заметил ещё несколько летящих в своем направлении, от которых смог увернуться. Я хотел вновь накричать на мелкую наглую корову, но получил сильный удар по груди.
Инстинктивно отпрыгнув назад, чтобы избежать нового удара, я зарычал:
— Ты какого хера творишь, малявка?!
— Ты отмечен тьмой, — наконец подала голос корова, — Таким как ты не место здесь!
— Чего? — недоумевающие переспросил я, поставив перед собой псионический барьер.
— Я выбью её из тебя!
С этими словами агрессивная собеседница нанесла несколько быстрых и одновременно сильных ударов задними ногами по барьеру.
Мне пришлось приложить усилия, чтобы выдержать удары и не опустить щит, попутно отметив, что соперница необычайно сильная для своих размеров.
— Я не хочу причинять тебе вреда! — попытался я вразумить противника, — Прекрати! Я всего-лишь…
— Аризона! — послышался громкий мужской голос со стороны, — Ты что делаешь?
— Папа? — несколько удивлённо спросила та, — Это существо хотело напасть на нас!
Вместо ответа к огню вышел внушительных размеров бык, который своими размерами, казалось мог достать мне до подбородка. Он внимательно осмотрел меня, смерив взглядом от кончиков копыт и до самых ушей. Оценив мои габариты, он вновь обратился к дочери:
— Не тянет он на зло.
«Зло? О чём это они?»
— Он тёмный! — фыркнула Аризона и топнула копытом, — Он приведёт зло! Поверь мне, пап!
— Извини, малышка, но не верю, — покачал головой бык и вновь посмотрел на меня, — Извините мою дочь. Она молода и горяча, как я в молодости.
— Да я вижу, — фыркнув, покачал я головой, — Кто такие эти «темные»? Почему ваша дочь считает меня таким?
— Даже не знаю, как и сказать, — задумчиво ответил мне бык, — Темные — это существа, собственно состоящие из чистых теней. Чёрные как смоль и злющие как голодный… Как не знаю кто, короче!
«Кажется я знаю, о чем он. В мире и вправду много мест, где так называемая тёмная энергия находится в больших количествах. Эти места порождают самых разных опасных созданий, но абсолютно все они агрессивны ко всему живому. Я об этом читал»
— Моя дочь видит их, чувствует их присутствие, — продолжил тем временем собеседник, — Я понятия не имею откуда у неё такой дар, но он не единожды спасал нас во время странствий. Не знаю, чего она в вас увидела, но я рога даю на отсечение, что вы точно не имеете отношение к тёмным созданиям.
— Спасибо, — слегка улыбнулся я, — А почему вы так уверены в этом?
— Я видел этих темных и ничего похожего в вас я не вижу, — спокойно ответил мне бык, — Но, что точно вижу, так это взгляд ветерана.
— Вы проницательны, — хмыкнул я, вскинув «бровь», — Как догадались?
— Я уже видел такое в своих странствиях. У вас необычный внешний вид для пони, но взгляд я всегда узнаю.
— Понятно, — почесал я шею копытом, — Мы не познакомились как следует. Моё имя Фолкет. Фолкет Фаэрвинг. А каково ваше имя?
— Техасом называют меня, — улыбнулся бык и вытянул ногу вперёд, — Будем знакомы!
— Насчёт внешнего вида: я не совсем пони, скажем так, — уточнил я, стукнувшись с ним копытами.
— А кто же тогда?
— Полудракон, — ответил и слегка улыбнулся, отчего собеседник немного поник.
— Да, извиняюсь, — принял обратно обычное выражение, — Думаю, можно перейти и на ты, коль познакомились.
— Конечно, — нервно сказал Техас, стараясь не смотреть мне в глаза несколько секунд, — Ещё раз, извините за поведение моей дочери.
— Без проблем, — отмахнулся я, — Если она больше не будет кидаться в меня камнями, то никаких проблем не будет.
Вместо ответа, большой бык посмотрел на Аризону гневным взглядом, отчего та опустила уши и устремила взгляд на песок под копытами.
— Не буду, — тихо ответила Аризона, — Извините.
— Я чего собственно хотел, — решил, наконец перейти к сути, — Я направлялся на поезде в Эпплузу, но по пути напали бизоны и сбили мой вагон с рельс. Не могли бы вы сказать, где…
— У вас кровь! — удивлённо охнул Техас, посмотрев мне на лоб.
— Ерунда! — отмахнулся я, — Пока я шёл сюда, ранение успело зажить.
— Как давно бизоны напали? — задал вопрос собеседник, — Они часто высказывали недовольство относительно эквестрийских пони, но нападать на поезд, а тем более с пассажирами… Это просто преступление какое-то!
— Насчёт преступления полностью соглашусь! — осторожно кивнул я, — Это было утром. Конкретнее сказать не могу.
— И всё это время вы шли сюда на своих четырёх? — продолжил расспросы бык.
— Да, — кивнул, — Только у меня не было воды и еды. Я ничего иного не придумал, как съесть первый попавшийся на глаза кактус.
— Это вы зря, — тяжело вздохнул собеседник, — Позывов в туалет не было? Тошноты или ещё чего?
— Нет, ничего такого, — ответил я, мысленно отвешивая себе фейсхуфф.
— Если до утра с вами, ничего не случится, считай повезло, — подытожил устало Техас, — Считай, организм сильный, в чём я не сомневаюсь.
— Ладно, допустим, — охнул я и вновь оценивающе посмотрел на большого быка вместе с его дочерью, — Не будете против, если я до утра с вами побуду? После этого я направляюсь в город и не буду обременять вас своим присутствием.
— Да не, вы ни сколько не помешаете! — оживлённо воскликнул Техас, — Мы сами утром собираемся в Эпплузу торговать идти. Можете сопроводить, если поможете нам с вещами.
— Договорились! — улыбнулся я, — Эту ночь проведу с вами, а утром помогу вам, заодно отплачу за гостеприимство.
Ночь мы провели плодотворно, за разговорами. Я рассказал немного про себя, о цели поездки в город, а также послушал истории семьи с которой меня свела жизнь.
Заодно водой мне вымыли гриву и смыли засохшую кровь под которой, на удивление не оказалось раны. Пришлось сказать собеседникам частичную правду о своих регенеративных способностях, что, впрочем их не сильно удивило. Чтобы не продолжать эту тему и не выкладывать более необходимого, я решил перевести тему на жизнь отца-быка и его дочери, в частности на путешествия.
Выяснилось, что Аризона путешествует со своим отцом вот уже три года. В это же время мать первой находится в Королевстве Якякистан.
За годы они успели побывать почти на всем Эквусе и посетить часть Зебрики, конкретнее Гиппогрифию и Кольтфаген. Было приятно и интересно послушать истории их путешествий, в особенности то, как Аризона спасала отца и случайных попутчиков: она вовремя замечала «темных» и не давала новым знакомым зайти в засаду. Заодно я отметил про себя, что мест с темной энергией куда больше, чем я думал изначально.
Также я выяснил несколько деталей о Техасе и Аризоне: первый получил лишь первичное образование и плохо умел читать, а вторая была полностью безграмотной. Бык даже посетовал на то, что хотел бы дать дочери образование, но ввиду условий жизни, частых путешествий и дефицита денег не может этого сделать. Впрочем, молодая корова не выглядела огорчённой из-за этого.
Когда спутник планеты поднялся высоко в звёздное небо, мне предложили поспать, но я отказался, сославшись на то, что отдохну тогда, когда доберусь до города. Спорить со мной не стали и остаток ночи я провел в медитации, которую недавно показала мне Луна.
Медитация не была сложной и представляла собой просто сидение на месте с закрытыми глазами. Попутно необходимо было расслабиться, глубоко дышать и, как выразилась аликорн «раствориться в окружении». По-началу это было сложно сделать: лишние мысли отвлекали. Но в итоге мне удалось расслабиться и к утру уже чувствовал себя отдохнувшим, пусть и не до конца.
А пока я находился в медитации, то успел подумать помимо прочего и о заживлении своей ранее полученной раны. Вспомнив события при которых происходило тоже самое ранее, я пришел к выводу, что кроме меня при нападении на поезд пострадал кто-то ещё, иначе бы моя ускоренная регенерация не сработала.
За час до рассвета я помог собрать палатки и вещи в повозки, после чего я с Техасом запряглись в две повозки. В это же время Аризона устроилась в повозке отца и с рассветом мы все направились в Эпплузу.
Несколько часов ходьбы по постепенно прогревающейся пустыне и мы достигли цели путешествия. Уже на месте я помог спутникам разгрузиться, поблагодарил их за всё и пошел осматривать город. Заодно моей первичной задачей был поиск пятерки пони и одной говорливой гиппогрифши.
Бродя по немногочисленным улицам городка, я отметил, что он был очень похож на типичный городок времён расцвета ковбоев в истории США.
Десяток деревянных домов, два салуна, несколько башен с водой, широкие улицы, офис шерифа, ратуша с часами и несколько магазинов — вот и всё, чем был богат этот населенный пункт. Если было что-то ещё, то не увидел этого и вместо дальнейшей экскурсии я решил наведаться в ближайший салун.
Когда я переступил порог питейного заведения, внимание посетителей, коих было немного тут же стало направлено в мою сторону. Фактически все пони в помещении смотрели на меня испуганно, кроме бармена, который протирал кружки, стоя ко мне боком.
Хмыкнув, я прошел через зал к стойке и уставился на бармена выжидающим взглядом. Спустя секунд десять, если судить по часам на стене, жеребец вороной масти, наконец соизволил обратить на меня внимание.
— Здравствуйте, чем могу… — не успел бармен закончить предложение, посмотрев на меня и впал в ступор.
Я тяжело вздохнул и подождал, пока он отойдет от шока из-за моего вида, а затем обратился к нему:
— Я ищу несколько кобыл и одну болтливую гиппогрифшу, — перешёл сразу к сути, — Я ехал вместе с ними, но по пути на поезд напали бизоны. Вагон, в котором я находился сошел с рельс. Я долго добирался до города пешком и мне сейчас хочется только найти моих попутчиц и поскорее. Где они?
— Кажется я знаю, о ком вы, — заикаясь ответил жеребец, — Они недавно были в городе, ещё вечером но ушли на поиски кого-то и пока не вернулись.
Позади послышался шум открывающейся двери, но я решил не поворачиваться.
— Они скоро вернутся?
— Не могу знать, — сглотнув, ответил жеребец, — Но, думаю, что скоро.
— Погодите-ка! — воскликнул кто-то позади, вероятно вошедший в салун, — Я слышал о тебе!
Я хмыкнул и повернулся, увидев около двери на улицу рослого грифона, смотрящего на меня.
— Ты Фолкет Фаэрвинг, — продолжил он тем временем, — Мясник Балтимейра.
«Да блядь!» — подумал, закатив глаза, — «Мне до смерти будут это припоминать?»
— К чему это? — фыркнув, спросил я, — Ты знаешь, где они?
— Да, знаю, — усмехнулся грифон и указал кивком головы на выход, — Они на площади и с ними карликовый дракон и несколько бизонов.
— Я только что пришел оттуда и никого не было, — недоверчиво сказал я.
— Они там, это точно, — ответил мне самец грифона, — Сам посмотри.
— А к чему было это напоминание прозвища, который на меня народ нацепил? Слухи о том, что там произошло сильно преувеличены.
— Знаю, — спокойно ответил грифон, — Но тебя узнают благодаря этому прозвищу. К тому же, лично я ни чуть не осуждаю то, что там произошло.
— Эй! — возмутилась кобыла в углу комнаты, — Убийство невинных пони для тебя, крылатый пидарас, это норма?!
«Да ёбаный пиздец!»
— А ну быстро заткнулись! — рявкнул на весь салун бармен, — Я не потерплю здесь драк и беспорядков. Обсуждайте такие вещи в другом месте, а здесь будьте так добры соблюдать приличия и пить сидр!
— Ты, блядский выблядок! — не унималась кобыла, встав из-за стола к удивления сидящих вместе с ней земнопони, — Я к тебе обращаюсь, курица! Слова обратно взял, живо, а то я за себя не отвечаю!
— Не собираюсь, — ухмыльнулся грифон и покачал головой.
— Ты труп!
С этими словами кобыла села, резко достала из кобуры на боку, которую я заметил только в этот момент пистолет с длинным прикладом и прицелилась в грифона. Вслед за ней достал оружие и сам грифон. Однако на этом всё не закончилось и сидевшие за одним столом с кобылой пони тоже достали оружие, направив его в сторону грифона.
«Да какого хуя происходит?!»
Сбоку от меня раздался звук зарядки оружия и я краем глаза увидел как бармен тоже вытащил оружие, а точнее ружье, направив в сторону посетителей.
— Убирайтесь отсюда! — крикнул бармен, — Я считаю до трёх и если вы все не покинете помещение, то я стреляю, а потом зову шерифов!
Пока ситуация не вышла совсем из-под контроля, я решил попробовать уговорить кобылу убрать оружие хотя, судя по её состоянию, она была пьяна. С пьяными существами тяжело договориться, обычно, если вообще возможно. Но я решил попытать удачу, в которую, впрочем не верил.
— Как тебя зовут?
Кобыла посмотрела на меня и только сейчас я разглядел её бирюзовую шерсть и оранжевую гриву.
— Какое тебе дело, уёбок?! — повернула та голову ко мне, — Из-за тебя умер мой брат! Ты и меня убить пришел, мразь?!
Бирюзовая пони направила на меня пистолет и я заметил несколько примечательных деталей: внешне пистолет был похож на револьвер, но переделанный под использование копытами, а также этого тот факт, что он не был заряжен.
— Кем был твой брат? — спокойным голосом задал я вопрос, — Как он выглядел?
— Ты убил его! — не унималась она, целясь в меня трясущимися копытами, — Его труп наполовину сгорел из-за того, что ты дыхнул на него огнём!
«Чего? Дыхнул огнём?! Ну и небылицы, твою мать! Я даже в драконьем облике не умею огнём дышать, а в этом обличии тем более!»
Внезапно меня осенило и я вспомнил пони, про которого шла речь.
— Я не умею дышать огнем, — тяжело вздохнув, начал я объяснять ситуацию, — Твой брат, кем бы ни был, напал на меня вместе с другими пони. Они были вооружены и опасны. Я защищался и защищал фестралов. В пылу боя в меня швырнули огнеопасную смесь в бутылке и я попытался оглушить находящегося рядом противника ударом этой самой бутылки, которую я поймал. Однако, я не ожидал, что та разобьётся при ударе.
— Ты врешь! — крикнула на меня кобыла у которой стали выступать слёзы на глазах, — Ты намеренно напал на него!
— Я дал возможность этим шестерым пони прекратить свою деятельность и уйти, — невозмутимо продолжил я, — Однако они не послушались и напали первыми. Мне нет смысла врать.
Агрессивно настроенная земнопони хотела что-то сказать, но вместо этого разрыдалась и опустила оружие.
Все находящиеся посетители вместе с барменом посмотрели на неё, кто-то с презрением, кто-то с сочувствием.
Я же, не став медлить, взял телекинезом её пистолет и положил на барную стойку, а затем подошёл к кобыле и стал ждать, пока она закончит рыдать.
Закончив рыдать, бирюзовая подняла голову и испуганно уставилась на меня.
— Ты пьяна, — констатировал я факт, — В тебе играют эмоции, обида и злость. Вместо того, чтобы страдать от потери, занялась бы лучше делом каким-нибудь. Разве твой брат хотел бы, чтобы ты беспробудно бухала?
— Нет, — заикаясь ответила кобыла.
— В таком случае иди проспись хорошенько и подумай ещё раз о том, что случилось с твоим братом. Я его убил, да. Но я же и давал ему возможность уйти. Подумай, почему он вообще оказался на стороне пони-ксенофобов, которые хотели смерти фестралов. Как подумаешь, то реши, надо ли мне мстить или же нужно исправить репутацию, например.
Земнопони молчала, слушая меня, а затем встала, шатаясь подошла к столу с, судя по всему сопровождающими её пони. Затем она тихим голосом попросила их опустить оружие и уйти из салуна.
— Умно, — хмыкнул грифон, убирая оружие обратно к кобуру, наблюдая за уходящими пони, — Я думал, что будет насилие, но тоже хорошо.
— Покиньте помещение! — обращаясь к грифону, громко сказал бармен, — Я вновь повторять не буду!
Как и ожидалось, грифон, пожав плечами, вышел из помещения на улицу.
«Обошлось», — глубоко вздохнул я, помотав головой, — «Видимо она была не настолько пьяна. Надеюсь, что кобыла, кем бы она ни была послушает меня и мстить не станет. Не хочется ей вредить»
— Спасибо, — убрав ружье под стоку, сказал бармен, — С Лаймон в последние месяцы очень много проблем.
— Всегда пожалуйста, — слегка улыбнулся я краями губ, повернувшись к жеребцу, — Раз она не возвращается за пистолетом, который не заряжен, то он будет конфискован, я прав?
— Да, — кивнул земнопони, — Шерифов я всё равно позову. С ней и её родственниками разговор будет серьёзней, чем в прошлый раз и оружие ей более не дадут.
— Кстати, а почему здесь вообще есть оружие? — задал я вопрос, вскинув «бровь», — Разве во всей Эквестрии оружие не запрещено, тем более огнестрельное?
— Запрещено, — утвердительно кивнул собеседник, — Однако здесь места опасные. Неподалёку имеется место раскопок древнего храма, откуда приходит всякая нечисть. Плюс ко всему дикие неразумные хищники по пустыне бродят. Оружие здесь разрешено, но оно редкость из-за лицензии на его ношение. К тому же огнестрельное оружие вообще явление новое не только в этих краях, но и в Эквестрии в целом.
— А что за раскопки такие? — поинтересовался я.
— Точно не знаю, что эти археологи там раскапывали, но тварей это место плодит теперь довольно часто. Боюсь, более ничем помочь не могу, извините.
— Всё понятно, — подытожил я, поджав губы.
— Вы и вправду Фолкет Фаэрвинг? — неожиданно задал вопрос бармен.
— Да, — кивнул, — Всё мною сказанное правда.
— Тогда слухи и вправду преувеличены, — хмыкнул жеребец, оценив меня с ног до головы, — Вы точно не огнедышащая бестия, убивающая сотнями по собственной прихоти. Единственное, что правда — это рост. Вы и вправду гигантский.
— Ладно, — отмахнулся я и посмотрел на выход, — Мне нужно поговорить с элементами Гармонии, а вам всего…
— Даже не хотите попробовать сидра? — окликнул меня бармен, когда я сделал несколько шагов вперёд.
— Пожалуй, хочу, — ответил я и развернулся обратно.
Бармен налил мне большую кружку с душистым напитком, который я выпил относительно быстро и поблагодарил, после чего, наконец покинул заведение и направился к площади. Однако по пути меня остановила кобыла в рясе священнослужителя и обратилась ко мне:
— Вы приехали цивилизовывать дикарей бизонов?
— Чего? — недоуменно спросил я.
— Я знаю, вы прибыли сюда с дипломатической миссией, — подойдя ближе ко мне, жрица продолжила, — С этими дикарями не надо договариваться: их нужно насильно привести к свету, к Гармонии. Обсуждать компромиссы с ними бесполезно. Послушайте меня и…
— А ну стоять! — резко перебил я кобылу, — Я не хочу эти фанатичные речи даже слушать — это первое! Второе: что за стремление цивилизовать бизонов? Зачем?
— Может вы и не верите в божественность солнечной госпожи, — не унималась жрица, — но вы должны меня выслушать! Для установления Гармонии в мире необходимо включить другие расы в состав Эквестрии хотят они того или нет! Они…
— То есть вы хотите создать культурный котел? — вновь перебил я, — Хотите создать суперкультуру из сплава лучших качеств других культур, которая не будет учитывать расовые различия, я прав?
— Не совсем, но…
— Послушайте лучше меня, — громко фыркнув, навис я над фанатичкой, — Ваша идея с культурным котлом полная фигня. По своему опыту скажу, что ни к чему хорошему это не приведёт. Вы просто напросто сделаете крайне разнородное общество с расизмом, сексизмом, гомофобией и прочими проблемами. Если хотите включить другие культуры в состав страны, то не мешайте им. Дайте им определенный суверенитет, не вредите им и не навязывайте свои ценности. Я понятно объясняю?
— И куда приведёт этот мультикультурализм? — раздражённо фыркнула кобыла, — Он ослабит страну, ослабит нацию! Не будет единой культуры и народы не смогут объединиться под светом её! Мир будет разобщён и погибнет в огне, если мы сейчас же не займёмся делом!
— Знаете что? — я склонился ещё сильнее над жрицей, — Идите нахуй со своими пророчествами о конце света, хуевы фанатики! Я спешу, поэтому ухожу!
Я просто развернулся и направился вновь в сторону площади, услышав вслед лишь оскорбления.
На площади было много народу и в центре толпы вправду были Пинки, Эпплджек, Рэйнбоу, Флаттершай, Рэрити, Спайк и Посада. Последняя о чем-то активно говорила с большим бизоном в то время, как ещё двое стояли в стороне и угрюмо смотрели по сторонам.
Когда я подошёл ближе, первым увидел меня Спайк и с радостным криком ринулся встречать. Лишь спустя несколько мгновений остальные пони и Посада заметили меня и также пошли встречать.
В ходе короткого разговора я выяснил, что Посаде и Спайку удалось договориться с бизонами на более или менее компромиссных условиях. Особенно большую роль в этом сыграла именно крылатая гостья из Гиппогрифии, которая смогла впечатлить коренных жителей своей учтивостью и пониманием их традиций.
Спайк же смог уговорить бизонов вообще выслушать аргументы гиппогрифши, в то время, как аргументы пони те слышать почему-то не хотели.
Ситуацию с угоном вагона также удалось замять, но вот моё исчезновение стало большой проблемой для переговоров.
Теперь же, когда я вновь воссоединился с попутчицами, то рассказал им о произошедшем. Это вызвало волну возмущения и сильное волнение у присутствующих, кроме бизонов, которым, казалось мы пока были не интересны.
Подойдя к ближайшему, я с серьёзным видом поинтересовался относительно нападения на поезд, на что получил ответ, который меня не слишком удовлетворил. Но ответ, услышанный мной на многое открыл глаза.
Если коротко, то общество бизонов поделилась на два лагеря в вопросе того, что делать с городом и яблонями. Первые, что были под предводительством Сильного сердца и хотели компромисса с жителями Эпплузы. Вторые, что пошли за вождём Громовое копыто были настроены решительно вернуть свои земли. Именно вторые напали на поезд в то время, как первые узнали об этом постфактум, когда, вернувшись после переговоров. Они обнаружили вагон со Спайком около своего места стоянки и были сильно возмущены самоуправством сородичей.
До последнего времени конфликтов между жителями города и племенем было немного, но каким-то образом, узнав о дереве, которое Эпплджек везла с собой в поезде, радикально настроения часть бизонов начала действовать решительно. Но, несмотря на относительно не слишком умных существ, как бизоны тщательное планирование, нападение на состав пошло не совсем по плану. При таране одного из вагонов, один из напавших угодил под поезд, тем самым повредив задние ноги. После этого при первой же встрече с эпплузианцами переговорщик от племени стал обвинять пони в том, что они искалечили якобы невинное создание. Как ни странно, но здесь вновь ситуацию спасла Посада, которая каким-то образом смогла донести до бизонов мысль, что бедолага в своей беде виноват сам и при этом никого не разозлив.
«Посада меня приятно удивляет», — подумал я, пока слушал объяснения, — «Чувствую, в политике она пойдёт весьма далеко»
К тому времени, когда рассказ окончился, в город пришли десятки бизонов во главе с вождём, а на другом конце площади к моему удивлению успела возникнуть площадка для выступлений.
«Откуда это тут? Пинки опять мутит… О нет!»
Вспомнив происходящее в мультсериале и быстро сопоставив в уме, я стал осматриваться по сторонам в поисках розовой земнопони. Но та уже была на сцене и начала петь песню, которая по её мнению должна была скрепить дружбу народов.
Я быстро подбежал к сцене и попытался докричаться до Пинки и пони, которых она позвала с собой. Однако мои попытки были тщетны. Но помощь пришла откуда я совсем не ждал — от гиппогрифши. Вместе с Посадкой мы попытались остановить Пинки, всячески перекрикивая её песню, но ничего не вышло.
Ожидаемо бизонам и местным жителям, что не выступали на сцене выступление не понравилось. Более того, лидер бизонов высказал своё недовольство произошедшим и пообещал на следующий день сравнять город с землёй. Даже гиппогрифша не смогла переубедить его.
— Но, может вы передумаете? — не прекращала попытки юная Посада, — Нет нужды в столь радикальных мерах. Может быть нам сесть за стол и поесть? Вы говорили, что голодны, вождь.
— Аппетит пропал, — фыркнул тот, — Спасибо за предложение, но моё решение неизменно! Мы прибудем завтра в полдень и тогда мы вернём нашу землю обратно! Племя, уходим!
И бизоны стали уходить из города, оставив нас готовиться к завтрашнему событию.
Когда они скрылись за ближайшим пригорком, Посада прошипела и, сжав кулаки сказала:
— Я не могу так просто это оставить! Вы как хотите, но я пошла к ним, переубеждать вождя.
Сделав несколько шагов в ту же сторону, куда ушло племя, гиппогрифша повернулась к нам боком.
— Я же договорилась с ним на приемлемых условиях! — Посада зло взглянула на поникшую Пинки Пай, — Если бы ты не устроила этот цирк, все было бы хорошо! Зачем ты это сделала? Зачем всё испортила?
— Я думала, что так будет лучше, — с грустным выражением ответила земнопони.
— Думала? — склонив голову на бок, переспросила пернатая, — Ты не думала! Раз думать тут никто не может, думать буду я! Я вернусь и приведу сюда вождя с мирными намерениями и точка!
Гиппогриф оторвалась от земли и взлетела, полетев за племенем бизонов, не дав никому возразить. Впрочем, никто, судя по всему и не собирался, ибо спустя несколько мгновений жители города стали расходиться.
Далее была долгая подготовка города к обороне, где пятерка кобыл пыталась убедить местных жителей дать бизонам шанс, но те не хотели слушать.
Как и в сериале эпплвудцы стали печь яблочные пироги для использования в качестве оружия, пусть и не сразу. Кто-то из жителей предложил использовать против бизонов настоящее оружие, но это предложение отклонили почти единогласно.
Я в построении обороны города не участвовал, лишь наблюдая за суетящимися пони усталым взглядом. В один момент ко мне даже подошёл шериф и предложил помочь жителям в построении обороны, но я отказался, аргументировав тем, что бизоны всё равно прорвут оборону из деревянных досок и брёвен. Взамен я предложил шерифу подумать над вариантом того, чтобы сначала поговорить с вождём и лишь после этого кидаться пирогами. Помимо этого я также отметил бессмысленность пирогов как оружия, но вместо ответа получил лишь обиженный фырк.
Ночью же я снова не мог нормально заснуть и сам не понимал почему. Возможно, виновато было волнение или же появившаяся грусть о родном доме на Земле, но до утра я промедитировал, сидя у кровати.
На рассвете вышел на улицу и обошел город по периметру, оценивая укрепления, отметив, что они и вправду очень хлипкие и ненадежные. Когда же я осматривал укрепления, расположенные ближе к выводу из города в направлении холма, то заметил на нём фигуру низкорослого бизона. Судя по голосу, который кричал мне подойти туда, это была самка и мне вспомнилось имя обладательницы голоса — Сильное сердце.
— Хорошо, что ты здесь, — с ходу сказала молодая особа, когда я подошёл, — Моё имя Маленькое Сильное Сердце или просто Сильное сердце. Вы Фолкет, да?
— Верно, — кивнул, — Вы хотите мне что-то сказать по поводу вашего отца?
— Да, хотела бы, — собеседница опасливо оглянулась, — Эта Посада убедила отца дать пони ещё один шанс. Племя скоро придет в город.
— Так хорошо же! — улыбнулся я и облегчённо вздохнул.
— Не сказала бы.
— В чём дело? — вскрикнув «бровь», спросил я.
— Он не настроен оптимистично. Отец всё равно будет требовать убрать деревья.
— Это же ни к чему не приведет! — фыркнул я и покачал головой, — Это тупик!
— Он согласен на то, чтобы убрали треть всех деревьев, а не на все, как до этого.
— Жители, вероятно и на это не согласятся, — сказал мысли вслух, — Мои спутницы пытались говорить с эпплузианцами, но никто не обратил на них внимание. Надеюсь, что хотя бы шериф воспримет моё предложение.
— Разве он вождь этого поселения?
— Нет, но почему-то он показался мне более сговорчивым, — хмыкнул я в ответ, — Да и авторитет в обществе какой-никакой имеет.
— Я поняла. Так какое предложение вы ему сделали?
— Я посоветовал ему накормить вождя яблочным пирогом.
— Это может смягчить решение отца, — улыбнулась собеседница, — Я сама пробовала пироги и это было вкусно. Отец бы оценил, хотя никогда их не пробовал.
— В таком случае я ещё раз поговорю с шерифом по этому поводу.
На этом мы распрощались и я направился к прямиком к шерифу Сильверстару.
Конечно, не он был формальным лидером города, но имел немалый вес и мог повлиять на мнение и решения жителей Эпплузы.
Обращаться к тому же Брейбёрну посчитал гиблым делом. Хотя он и являлся кузеном Эпплджек и та немало хорошего, с её же слов обо мне рассказала, но он всё же был на стороне жителей, выступающих против бизонов. К остальным же жителям обращаться также было бесполезно, посему шериф оставался единственным вариантом.
Побеседовав с Сильверстаром, который уже не спал, я смог уговорить его на разговор с жителями и на предоставление пирогов для пробы.
До полудня мы обошли почти всех пони в городе и даже одного грифона. Даже с Брейбёрном поговорили и убедили его, пусть и с трудом дать бизонам ещё один шанс.
В полдень, как и было обещано, с окраины пришло племя во главе с Сильным Сердцем, Посадой, вождём Громовым копытом и, неожиданно для меня, Спайком. Они подошли к укреплениям и остановились. Вперёд выступил вождь и обратился к жителям города:
— Благодаря этим юным особам, — кивнул он на гиппогрифшу, а затем на Спайка, — я даю вам ещё один, последний шанс договориться! Вы долго испытывали моё терпение и принципы, но я готов пойти на уступки и сохранить ваш город, если вы самостоятельно снесёте треть всех деревьев!
— Это неслыханно! — крикнул какой-то пони-жеребец из толпы возмущённо, — Город на яблочном бизнесе буквально живёт! Мы никогда на это не пой…
— Я не с тобой общаюсь, пони, — сердито сказал вождь Громовое копыто, — Я обращаюсь к вождю этого поселения, к Брейбёрну!
Жеребец с жёлтой шерстью явно не ожидал обращения именно к себе, но вышел вперёд.
— Значит треть деревьев? — переспросил он.
— Да, треть, — невозмутимо ответил ему бизон.
— Может быть вы согласитесь на четверть?
— Ты со мной обменом и торговлей заниматься собираешься, пони? — возмущённо фыркнул вождь, — Треть деревьев или я, скрепя сердце уничтожу ваш город вместе со всеми деревьями! Выбирай!
— Может, — Брейбёрн заметно занервничал и запнулся на слове, — Может сначала попробуйте яблочный пирог в жест доброй воли?
Выговорил жеребец это с трудом и не из-за страха, а от злости, насколько я мог понять по его ауре, которую видел.
— Не могу поверить, что лабызаюсь с дикарями, — еле слышно даже для моего слуха пробубнил Брейбёрн.
Вместо ответа вождь Громовое копыто хмыкнул и посмотрел на соплеменников и свою дочь. Последняя кивнула ему и тот сделал ещё один шаг в сторону города.
В этот момент в рядом стоящего с вождём бизона прилетел пирог вместе с тарелкой, сбив того с ног по инерции.
«Что за?..»
— Убирайтесь в свои прерии, уроды! — крикнул кто-то позади меня, — Эта земля принадлежит пони!
Я быстро развернулся и увидел в нескольких метрах от себя миниатюрную балисту в которую загружал ещё один пирог жеребец стемно-синей шерстью и зелёной гривой.
— Зря я дал вам шанс! — рассерженно крикнул вождь бизонов, — Вам и вашему городу конец!
Началась атака на город. Пони, кто был подготовлен побежали на позиции метать пироги, а кто был застан врасплох, стояли широко открыв глаза.
Бизоны, выставив наполированные рога, бежали вперёд и ломали укрепления, как хулиганы детские игрушки.
Пони, хотя и попадали по некоторым, всё же не могли справиться со всеми бизонами и постепенно стали сдавать позиции, отступая к центру города.
В этой суматохе, я пытался найти виновного, но тот пони, что первым кинул пирог словно испарился. Вместо него я увидел около полицейского участка жрицу, которая приставала с проповедью ко мне вчера.
Она стояла у самой стены в тени балкона второго этажа и ухмылялась пока не заметила, что я смотрю прямо на неё. Заметив это, кобыла тут же развернулась и рванула за угол.
Я же, не став терять времени, нащупал телекинезом в кабуре стоящего рядом со мной грифона пистолет, резко дёрнул на себя и побежал вслед за жрицей.
Погоня длилась до тех пор, пока город не оказался приблизительно в полукилометре от нас. Там я камнем сбил кобылу с ног и направил на неё дуло пистолета. Пока та поднималась, я успел подойти почти в упор, чтобы шанса сбежать не было.
— Ты виновата в происходящем! — уверенно заявил я, — Лучше сдавайся и говори всю правду!
— Я не обязана…
Произвёл выстрел, целясь рядом с головой беглянки, отстрелив той часть левого уха.
— Я уполномочен стрелять на поражение в чрезвычайной ситуации! — угрожающе крикнул я, оскалив зубы, — Говори правду или лишишься одной из ног!
— Какой агрессивный! — закричала от боли кобыла, — Хорошо, я скажу кто я!
— Говори и не вздумай соврать! Я прекрасно знаю, когда мне врут!
— Я Сильвия Оранж, жрица Селестийской церкви, — начала та, на удивление нормальным голосом, без намека на боль, — Состою в ордене «Священного Солнца».
— Знаю я таких, — усмехнулся я, продолжая держать жрицу под прицелом, — Каковы ваши цели и конкретно твоё задание?
— Моё задание? — переспросила Сильвия, — Моё задание состояло в том, чтобы заставить бизонов оставить попытки вернуть свои земли, а затем повести жителей Эпплузы на захват самих бизонов.
— Зачем? — непонимающе спросил я.
— Используя ксенофобию и конфликт интересов, продолжила объяснять жрица, — мы бы схватили этих дикарей. Затем промыли бы мозги религией и философией Гармонии коренным жителям прерий, чтобы они стали идеальными жителями Эквестрии в будущем.
— Культурный котёл, — догадался я, — Тем более насильственный. Зачем вам это? Какая выгода?
— Мы настоящие патриоты Эквестрии, — подойдя на шаг ближе, продолжила кобыла, — Мы истинные верующие в богиню. Мы на всё пойдём ради блага Эквестрии и нашей госпожи! Ранее мы делали ставку на исключительность расы пони, но поняли, что ни к чему это не приведёт. Теперь же мы хотим создать суперкультуру, которая затмит все прочие!
— Зачем?
«Что-то это больше на бред похоже. Нет, тут явно что-то не так!»
— Ради блага Эквестрии и жизни, разумеется! — сев, посмотрев вверх и разведя копыта в стороны, ответила мне жрица, а затем вновь устремила взгляд на меня, поставив копыта на песок, — Ты не поймёшь, как мы заботимся о стране, никогда не поймёшь!
«Шизоиды религиозные!» — фыркнул я и сплюнул, — «Хотя, погодите-ка!»
— Дело не в культуре, да? — задал я вопрос, — Ресурсы? Территория?
— Ты довольно проницателен для марионетки демонической лошади, — небрежно отмахнувшись, рассмеялась кобыла, — Да, ты прав. Прерии и пустыня богаты на нефть и металлы. Про магические артефакты я вообще молчу. Получив всё это, Эквестрия станет значительно сильнее! Мы не ожидаем, что солнечная богиня поймёт или простит нас, но мы делаем это во имя её и ради блага страны!
«Так вот оно что, Михалыч!» — усмехнулся я осознавая гениальность плана культа, — «Блядь, это гениально!»
— Отличный, блядь план! Спровоцировать бизонов на нападение на город, саботировать мирные переговоры для того, чтобы получить повод для военной интервенции в земли бизонов с целью усмирения непокорных аборигенов с последующим присоединением усмирённых территорий к Эквестрии. Просто гениально!
— Ты умнее, чем кажешься, — констатировала кобыла, — Только…
Я вновь выстрелил, ибо заметил как позади жрицы стал формироваться портал. Пуля угодила жрице в заднюю правую ногу и она упала на бок, шипя от боли. В этот же миг не оформленный портал исчез.
— Не пытайся сбежать! — огрызнулся я, — Я же сказал, что могу стрелять на поражение! Ты пойдешь со мной так или иначе!
Жрица медленно поднялась и вновь приняла позу сидя, зло смотря на меня, не обращая внимание на идущую из огнестрельной раны кровь.
— Если вы так преданы Селестии, то почему напали на неё в Кантерлоте? — задал я новый вопрос.
Жрица молчала, очевидно, обдумывая ответ, а затем несколько растерянно ответила:
— Мы в здравом уме не стали бы вредить богине! Мы сами были в шоке, когда услышали о произошедшем. Клянусь, мой орден не причастен к покушению на солнцеликую богиню!
Я чувствовал, что она не врёт, но что-то определенно было не так.
— Тогда кто? — вновь просил я.
— Мы сами пытаемся выяснить! Это кто-то очень могущественный или очень хитрый, смотрящий из великой тени!
«Тени? Что-то знакомое, но что?»
— Великая Повелительница солнца, — начала молиться кобыла пока я задумался, — прими в объятья свои душу грешную! В вечный свет направь свою верную служанку! Выжги скверну солнечным жаром и убереги от вечной тьмы!
Неожиданно портал, который был закрыт мгновение назад резко открылся и жрица стала заваливаться в него.
В этот же момент я выстрелил, ускорив свою реакцию для лучшего контроля точности. Попал я или нет, узнать было по итогу невозможно, ибо жрица успела упасть в портал, как и пуля пролететь перед закрытием врат в другое место.
«Блядь!» — я зарычал от гнева и бросил пистолет в сторону, — Сбежала! Или нет? Если она на той стороне умерла, я даже рад буду!»
Взяв пистолет с песка, я вновь сплюнул от досады и направился обратно в город.
Когда я пришел туда, то ситуация с яблонями разрешилась сама собой. Как и в оригинальном сериале, Громовое копыто попробовал яблочный пирог во время сражения в городе и провозгласил перемирие на условиях, что деревья пересадят в немного другое место, освободив место для бега. Плюсом к этому вождь потребовал отдавать часть пирогов ему и его племени, на что жители Эпплузы согласились.
С меня спросили за кем я гнался, но я решил умолчать детали и сказал, что виновник произошедшего сбежал. Шериф за это меня поругал, но всё же не сильно расстроился, ибо пони, который начал сражение был схвачен и уже сидел за решеткой.
Спайка и своих спутниц я заверил, что ситуация под контролем и сказал, что расскажу о произошедшем принцессе Луне и Селестии. Однако Спайку пришлось рассказать чуть больше, чем остальным из-за его настырности и просто из-за моего к нему доверия.
В дальнейшем пришлось помогать с деревьями и в допросе схваченного пони. Однако последний так ничего и не рассказал, предпочитая молчать.
Но, поскольку много времени у нас не было, ибо дипломатическая миссия была рассчитана на три дня, то на следующий день я сел на поезд вместе с Посадой, Спайком и другими кобылами. Но в отличие от них, я отправился в Кантерлот с твердым намерением рассказать о произошедшем.
— Спасибо, что рассказал обо всём, — поблагодарила меня Селестия, сидя за столом в своём кабинете.
— Я просто не могу иначе, — хмыкнув, сказал я.
— Я поговорю с сестрой по этому поводу вскорости, — поставив печать на документы, добавила кобыла, — Можешь быть пока свободен.
— У меня есть вопрос, — возразил я, глянув аликорну в глаза, — Что ты думаешь по поводу мотивов и методов культа?
Некоторое время Селестия молчала, обдумывая слова, а затем, свернув документ и отложив его в сторону, вновь взглянула на меня.
— В словах жрицы что-то такое есть, если я правильно поняла мысль о единстве народа. Однако методы культа абсолютно противоположны тому, что хотела бы предложить я. Эквестрия должна быть домом для желающих принять её законы, устои и Гармонию, но никак не насильственным путём. И да, я прекрасно знаю о нефти и металлах. Для государства это заманчивая перспектива. Но как я уже сказала, никого не хочу принуждать и тем более завоёвывать.
— Ты не хочешь? — переспросил я.
— Да, — кивнула кобыла, — Я больше не правительница Эквестрии, но всё ещё состою в совете и моя позиция такова. Я удовлетворила твоё любопытство, Фолкет?
— Да, вполне.
— Можешь идти, а мне надо работать.
Я кивнул и направился к выходу из помещения. Когда я был у самой двери, то услышал, как бывшая принцесса тихо добавила:
— Суперкультура… Если так подумать, то звучит как чушь…
— Что ты сказала? — повернул я голову в сторону Селестии.
— Да так, мысли вслух, — отмахнулась аликорн, — Просто слова жрицы относительно культуры кажутся мне лишенными смысла.
— Мне тоже так кажется, — согласился я, кивнув, — Ладно, не буду мешать работе. Мне ещё нужно сообщить обо всём Луне.
— Подожди! — окликнула меня кобыла, — Ты в любом случае хорошо поработал. Это куда больше, чем я ожидала.
— Рад, что смог помочь, — кивнул в ответ и с этими словами я вышел из кабинета.
Стевриан. Глава 46: Высшее общество
Я резко вскочил и лишь чудом не упал с кровати, зацепившись за край передними ногами.
Сердце бешено колотилось, кровь в висках пульсировала. От столь резкого пробуждения голова разболелась так, что пришлось зажмуриться.
Пытаясь избавиться от боли, я сидел, не шевелясь, где-то с минуту. Сидел бы так и дальше, но твёрдый и в то же время — нежный, а ещё знакомый мне, женский голос произнес:
— Выпей!
Я не стал задумываться, взял стакан в копыто и за раз выпил все, что там было.
— Ложись на живот и не двигайся.
Я послушно лёг, но медленно, чтобы не вызвать новые приступы боли.
— Как боль пройдёт, поговорим. Я подожду.
Некоторое время я отдыхал, пытаясь собрать мысли в одну кучу и понять, что вообще происходит. Боль, однако, мешала этому, и единственное, что я успел понять, так это то, что я не у себя дома.
Открыв глаза, я повернул голову влево и увидел рядом с собой обеспокоенную принцессу Луну. Тут ко мне и пришло осознание, что я всё ещё в её личных покоях, и увиденное мной несколько минут назад было лишь дурным сном.
Чтобы понять, что происходит, я попытался напрячь свою память, и, немного поразмыслив, осознал следующее:
Месяц пролетел незаметно. Уже подходил к концу месяц последнего зерна, то есть июль. Загрузили меня в это время всяческими заданиями и делами под завязку.
Приходилось часто ездить по стране между населёнными пунктами, в том числе в Хуффингтон, Мэйнхеттен и Балтимейр.
В то время мне необходимо было сотрудничать с полицией этих городов в выявлении деструктивных культов и подпольных кружков. Естественно, официально об этом нигде не говорилось, дабы не нервировать народ лишний раз.
В Балтимейре, когда я приехал, меня встретило начальство местной полиции, которое каким-то образом узнало о моем прибытии, хотя я планировал присутствовать в городе инкогнито.
Познакомив с временными коллегами, меня сразу же приставили к молодым сотрудникам, которые расследовали дело о похищении одной кобылы, чье имя я не запомнил.
Расследование продолжалось три дня, и за это время я успел кое-как познакомиться с новичками. Все трое были земнопони возрастным диапазоном от двадцати трёх до двадцати семи лет. Их души переполняла надежда, а энтузиазма служить и защищать у этих пони было хоть отбавляй. Разве что самый старший из них, по имени Блинк Маффет, больше смахивал на реалиста, чем на идеалиста, поэтому меньше всего стремился выслужиться. В остальном же ничем особым эти пони не выделялись, да и в то время это не казалось чем-то важным, поэтому и данные детали я также посчитал не необходимыми для запоминания.
В конце концов расследование привело нас в подвал церкви, где менее года назад я встречался с Августиной. Там мы обнаружили целое тайное святилище, предназначенное для оккультных ритуалов неизвестного характера.
Когда мы попали внутрь, моих спутников огорчило отсутствие на месте преступления как собственно преступника, так и жертвы. Однако, решив исследовать это место получше, мы ненароком стали свидетелями начала ритуала призыва какой-то неведомой сущности.
Сам ритуал мы прервали относительно легко. Преступник был единорогом, и он не оказал сильного сопротивления в сравнении с тем, с чем я уже сталкивался. Однако его способности к телекинезу меня впечатлили: управлять двадцатью объектами одновременно так просто не научишься. Но по итогу жеребец был схвачен, а пропавшая кобыла спасена.
После долгого допроса, в котором мне тоже пришлось принять непосредственное участие, выяснилось, что пони, который проводил ритуал, не причастен к культу «Священного солнца». Более того, жеребец оказался больным на голову: найдя кобылу, похожую на его умершую мать, он заманил её к себе домой, где и схватил и какое-то время держал взаперти, подготавливая ритуал по призыву души своей матери. Всё это он делал по инструкции, которые давала ему погибшая, якобы транслируя в мозг информацию в виде мыслеобразов.
Когда расследование официально завершилось, меня поблагодарили за содействие и передали документы, которые я должен был доставить во дворец и передать лично в копыта Селестии. Учитывая то, как я вымотался за время расследования, вопросов не возникло, и уже на следующий день бумаги лежали у главной советницы на столе.
Но перед отъездом из города я заметил одного пони, который при обычных обстоятельства вряд ли бы привлек моё внимание. Казалось бы: обычный единорог вороной масти, с чёрной гривой и рубцом на половину морды, но мне этот жеребец показался смутно знакомым. Однако вспомнить, кто он таков, я так и не смог, поэтому оставил эту мысль на будущее.
В то время, пока я занимался делами, Луна изучила связь Твайлайт с тёмной энергией и магией. Выводы она сделала неутешительные: в будущем аликорне и вправду заключена часть той энергии, что была и в самой Луне, пусть и в малом объёме.
Селестия, услышав это, предлагала провести над своей ученицей ритуал очищения, но сестра бывшей правительницы Эквестрии твердо высказалась против этой затеи. Она аргументировала свою позицию тем, что, ввиду специфики распределения тёмной энергии в теле Твайлайт, эта энергия, по сути, являлась частью единорожки. Из чего следовало, что попытки вытеснить тьму приведут, в лучшем случае, к магической инвалидности, то есть к неспособности творить магию.
В качестве же альтернативы принцесса Луна предложила своё опекунство и обучение по контролю тьмы. На это дневной аликорн нехотя согласилась. Именно так началось обучение Твайлайт самоконтролю.
Помимо прочего, произошедшее в Эпплузе положительно сказалось на внутренней торговле государства, а также дало возможность беспрепятственно продолжать раскопки, пусть и не сразу.
Как оказалось, не только создания тьмы мешали работе археологов, но и сами бизоны. Мирный договор позволил археологам вновь приступить к работе, но это стало возможно лишь после визита отряда лунных гвардейцев. Что именно там произошло, неизвестно, но руины стали безопасны. Однако новые артефакты древности, как и знания, стали поступать лишь пару дней назад — по причине опасений, что они могут быть поражены тьмой.
Хорошей новостью стало то, что Луна пообещала вскоре допустить меня до общих тренировок лунных гвардейцев. С одной стороны это — означало, что я меньше времени буду проводить за тренировками лично от принцессы ночи. С другой стороны — это означало более тесное знакомство с коллективом.
И всё было бы хорошо, но мне уже неделю снились сны, которые ничего, кроме ужасов, не вызывали. Но в этот раз к ночному кошмару прибавилась головная боль, возникшая словно из ниоткуда.
— Снова тот сон? — спросила принцесса, когда я перевёл взгляд на неё снова.
— Да, опять он, — подтвердил я, медленно кивнув, — Снова тысячи мёртвых тел и яркая вспышка на горизонте. Но чтобы так болела голова, как сейчас — это впервые.
— Я успела мельком заметить эти тела, — вздохнула ночная аликорн и подошла к двери на балкон, посмотрев в окно, — Грифоны, пони, гиппогриффы, минотавры, яки, бизоны и даже один дракон.
Хмыкнув, принцесса вновь повернулась ко мне.
— Это тревожно. Учитывая твой дар предвидения, не исключено, что это не просто дурные сны, а видения будущего.
— Это меня и пугает больше всего, — ответил я, потирая внезапно зачесавшийся нос копытом, — Извини, нос чешется.
— Всё нормально, — слегка улыбнувшись, ответила мне принцесса ночи, но тут же вновь вернула себе серьёзное выражение, — Вернёмся к теме. Я также, как и ты, видела вспышку, но не успела внимательно разглядеть ни её саму, ни сам источник. Могу предположить, что тут может быть замешана магия.
— Ты в этом уверена?
— Нет, но ничего более в голову не идёт, — покачала Луна головой и зевнула, — Не идёт, особенно при такой усталости.
— Может, лучше отдохнёшь? — предложил я кобыле, — Не обязательно входить в чужие сны каждый раз, особенно, когда это делают твои подчинённые.
— Отдохну, не волнуйся. Но сначала кое-что необходимо сделать.
Медленно развернувшись от балкона, Луна подошла к выходу из покоев и приоткрыла дверь.
— Стоун, — обратилась принцесса ночи к жеребцу-гвардейцу за дверью, — Принеси сюда снотворного, и побольше!
— Так точно, Великая!
Луна закрыла дверь, и по другую её сторону послышался топот копыт. После этого крылатая кобыла подошла ко мне.
— Коль ты не можешь нормально спать без кошмарных снов, — с сочувствием в голосе обратилась ко мне принцесса, — будешь принимать снотворное и пить алхимические снадобья. Возражений не принимаю. Можешь считать это советом от друга, а также приказом командира. Понимаешь меня?
— Так точно! — ответил я и внезапно чихнул.
— Будь здоров!
— Спасибо, — утирая нос, сказал я. — Пыль, наверное.
В этот момент в дверь постучали, и аликорн открыла её.
— Вот ваше снотворное, Великая!
— Благодарю, — кивнула гвардейцу принцесса, — Продолжайте службу.
— Так точно!
Закрыв дверь на подкову, кобыла снова подошла ко мне и поставила банку на прикроватный столик. Открыв банку, принцесса ночи вынула оттуда телекинезом несколько таблеток и посмотрела на меня.
Поняв, что надо делать, я принял снотворное и лёг на своё место.
— Теперь попытайся уснуть. Когда кошмары перестанут мучить тебя, то будешь допущен к коллективной тренировке. Я буду следить за твоим состоянием, не волнуйся.
— Спасибо тебе, Луна, — с лёгкой улыбкой поблагодарил я принцессу.
— Не за что, — улыбнулась она в ответ, — Отдыхай.
Я закрыл глаза и попытался отстраниться от переживаний. Некоторое время в голове роились всякие неприятные мысли, но в итоге я погрузился в сон. Наконец-то — без сновидений.
Неделю мне пришлось находится под присмотром Луны и принимать снотворное на ночь. Выспался я благодаря этому знатно, да и спокойней на душе стало.
Таким образом, уже и месяц торговли наступил, то есть август.
Жара спала, и дышать стало значительно легче. Особенно сказывалось то, что находился я в центральной части Эквестрии, где климат был самым лучшим, по сравнению с другими регионами. Ясное небо, зелёная трава, приятный ветер и многое другое — создавали приятную, успокаивающую атмосферу, если не считать периодически возникающих проблем у пони.
Стоило мне прийти в себя, так меня сразу же загрузили делами, поэтому любоваться видами времени почти не оставалось. Но была и хорошая новость: меня вознаградили допуском до тренировок лунных гвардейцев.
Как стало понятно, значительная часть их тренировок проводилась в мире снов, где можно было отработать приёмы без опасности поранить себя или сослуживца. Таким образом, выходило, что лунная гвардия тренируется двадцать четыре часа в сутки. Это меня приятно удивило, хотя я и подозревал о подобном. И с первой тренировкой началось моё полноценное знакомство с коллективом.
Однако, сегодня я взял выходной, чтобы помочь Рэрити подготовить подарок ко дню рождения Твайлайт. Так вышло, что прошлогодний её день рождения я пропустил ввиду не зависящих от меня обстоятельств. Поэтому на восемнадцатилетие кобылы я хотел присутствовать.
Праздники я всегда любил, особенно дни рождения. Дело было не столько в компании гостей или возможности пообщаться, сколь в самой атмосфере и в шансе на бесплатную еду. На таких шумных мероприятиях я тихо отсиживался и говорил только тогда, когда необходимо, и даже тосты не произносил. Однако прошедшие мой день рождения и новый год в Эквестрии сделали меня немного более открытым. Возможно, дело в ночёвке после нового года вместе с большей частью пони Понивилля, возможно, в чём-то ещё, но внутренне мне было приятно.
На день рождения Твайлайт я собирался не просто прийти и поздравить. В качестве подарка я приобрёл книгу по драконьей анатомии и физиологии. Подарок, конечно, с намёком, но для такой пони книга стала бы лучшим вариантом.
Естественно, я не смог устоять перед соблазном самому прочесть сиё творение. То, что я узнал, заставило меня задуматься о природе местных крылатых рептилий и сравнить с собой.
Из сходств я отметил: всеядность с уклоном в плотоядность, природную агрессию, быстрый метаболизм, возможность видеть невидимое, возможность видеть в кромешной тьме, ускоренные рефлексы и скорость реакции. Естественно, это относилось к моей драконьей форме, которую я сейчас не принял. Остальные же сходства были чисто внешними, и их я не стал учитывать.
Из отличий я отметил: невозможность есть драгоценности вроде алмазов, отсутствие тяги к накопительству, невозможность выдыхать пламя, наличие у меня псионики и способность контролировать свою скорость реакции.
Дабы сохранить заинтересовавшие меня записи из книги, я скопировал её при помощи магической монеты в пространство снов. Сделал это я не только из интереса, но и из-за предчувствия, что эти знания могут пригодиться.
В любом случае, в данный момент, пока мои мысли были заняты планами на ближайшую неделю, Рэрити шла впереди, с интересом глядя по сторонам.
Я пообещал кобыле помощь с подарком для Твайлайт, а заодно планировал показать ей Кантерлот. Дело было в том, что Рэрити давно сюда не наведывалась, поэтому она попросила провести ей экскурсию по новым местам в городе, что я сделал не без удовольствия.
В качестве подарка Рэрити избрала платье, которое решила сшить самостоятельно.
С учётом многообразия материалов, амбиций модельерши и просто её жажды сделать побольше покупок — мне пришлось «поработать» не только в качестве экскурсовода, но и переносчиком вещей, которые в данный момент были сложены в большие седельные сумки по бокам моего тела. Для меня обе «работы» были не слишком в тягость, а напротив, даже немного приятными после длительного сидения на одном месте.
— Спасибо, что помогаешь! — повернув голову, обратилась ко мне единорожка. — Что бы я без тебя делала?..
— Пришлось бы нанимать кого-нибудь или просить подруг, — усмехнулся я.
— Вот ещё, деньги тратить! — фыркнула модельерша и вновь устремила взгляд вперёд. — Я не так богата, чтобы нанимать кого-то ещё. Мне и массажисток в салоне хватает, которым я плачу за их работу!
— И много ты им платишь?
— Меньше, чем другим, — ответила белая пони и вновь посмотрела на меня, — Не пойми неправильно, я не занижаю им зарплату. Алоэ и Лотус нравится их работа. Они сами просили платить им поменьше. Я…
К неожиданности для разговорившейся и переключившей внимание на меня Рэрити — она столкнулась с препятствием в виде Фэнси Пэнтса, единорога-дворянина. Столкнулась буквально, то есть лбами. Этим она вызвала у него недовольство, по крайней мере, поначалу, однако единорог быстро опомнился, когда разглядел Рэрити внимательнее.
— Какой интересный способ знакомства! — сказал жеребец, потирая ушибленное место.
Этот пони имел белую шерсть, светло-голубую гриву и такого же цвета бородку с усами, а его кьютимарка была в виде трёх корон с драгоценными камнями. Одет он был в деловой костюм, немного не доходящий до крупа, а на шее у него красовалась фиолетовая бабочка. Ещё одной примечательной деталью, на которую я обратил внимание, был монокль, который Фэнси Пэнтс носил на левой стороне морды.
— Извините пожалуйста, что я так бесцеремонно на вас наткнулась! — принялась извиняться элемент щедрости. — Я очень спешу в свою комнату в замке! Извините, Селестии ради!
Рэрити хотя и не была истово верующей в божественность Селестии, но то и дело упоминала её в данном контексте. Порой это раздражало. Вот и на сей раз — это упоминание вынудило меня закатить глаза в тихом возмущении.
— Вы знакомы с самой Селестией? — оживился Фэнси.
— Да, — кивнула единорожка, — Она пригласила меня во дворец. Извините ещё раз.
— Да не стоит, — отмахнулся собеседник, — Я рад познакомится с такой пони, как вы!
Пока Рэрити и Фэнси Пэнтс обменивались любезностями, я обратил внимание на небольшую группу пони, что шли за последним. Они стояли и перешёптывались, посматривая на меня.
Также я увидел, как с ближайшего видимого мне перекрёстка дороги выходит знакомый мне единорог с рубцом на левом глазу.
«Интересно, что он здесь делает?»
Заметив на себе мой взгляд, вороной жеребец несколько удивлённо посмотрел на меня в ответ и поспешил уйти из моего поля зрения, двигаясь в сторону дворца.
— Конечно, спасибо за предложение, мистер Фэнси! — поблагодарила собеседника Рэрити.
— Очень надеюсь, что вы получите удовольствие на представлении, — кивнув, сказал Фэнси, — Извините, но нам пора. Дела, сами понимаете!
С этими словами единорог и компания пошли далее по улице, оставив меня с Рэрити наедине.
— Ого! — воскликнула элемент щедрости, когда компания отошла достаточно далеко, — Не думала, что встречусь с самим Фэнси Пэнтсом! Он лучший пони на свете!
— Я думал, что для тебя лучший пони — это Блюблад, — вскинув «бровь», заметил я, — Передумала или вкусы сменились?
В ответ единорожка фыркнула и покачала головой.
— Нет. Просто Фэнси Пэнтс на фоне Блюблада сильно выделяется своими хорошими манерами. К тому же он простой пони, добившейся дворянства честным трудом. Он не очередной высокомерный выскочка, а настоящий джетльпони!
— Ладно, я понял, — тяжело вздохнул я, — Может, пойдём к тебе в комнату? Ты разве не хотела заняться платьем для Твайлайт?
— Да, хотела, — кивнув, ответила кобыла, — Хорошо, что напомнил, дорогуша. Идём!
— Как же я не подумала об этом!
Рэрити не находила себе места. Она слишком поспешно согласилась на предложение Фэнси Пэнса и теперь жалела об этом. Кобыла не подумала, что времени на платье Твайлайт в таком случае не останется и теперь ходила кругами по комнате.
Я спокойно стоял и ждал, пока единорожка немного успокоится, чтобы предложить свою помощь. Однако я не предполагал, что на это потребуется полчаса. Наконец, когда мне показалось, что Рэрити готова меня выслушать, обратился к ней:
— Послушай, Рэрити, — встал я перед модельершей, чтобы она вновь не начала наматывать круги по помещению, — давай я помогу тебе с платьем. Ты напиши мне инструкцию, что и как нужно делать, а я подготовлю работу так, чтобы тебе оставалось её лишь закончить.
— Дорогуша, — несколько недоверчиво сказала единорожка, — не сочти за оскорбление, но у тебя очень плохое чувство вкуса. Не самое удачное, что я видела, но далеко не лучшее.
— По инструкции-то я смогу сделать, — парировал аргумент, — Если составишь её подробно, то проблем не будет. Зуб даю!
— Не, зуб давать не надо! — хихикнула собеседница, — Ладно, я составлю инструкцию. Только будь аккуратен! Я много надежд возлагаю на платье! Не хочу, чтобы Твайлайт обиделась, получив такой подарок.
— Напиши инструкцию, — вновь сказал я, глубоко вздохнув, — Я бережно отнесусь к платью, обещаю.
— Хорошо, — нервно выдохнула Рэрити, — Поверю тебе. Спасибо огромное!
Следующие минут двадцать единорожка провела за рисованием. Судя по всему, инструкция была большая, а идей у модельерши была гора и маленькая тележка. В процессе та настолько увлеклась, что даже высунула язык и периодически вертела головой под разными углами.
Я отошел в сторону и всё оставшееся время стоял с закрытыми глазами, периодически всё же поглядывая на кобылу, пытаясь медитировать. Делал я это затем, чтобы понять корни своей злости, которую периодически испытывал. Это мне посоветовала сделать принцесса Луна два дня назад, чтобы в будущем не пришлось прибегать к чужой помощи, чтобы сдержать мои порывы гнева. Впрочем, я и сам решил, что это необходимо. Так, анализируя свои поступки из недавнего прошлого, я понял, что моя злоба после попадания в этот мир только повысилась. Эта тенденция казалось мне пугающей, хотя и не настолько, как вероятность убить кого-то невинного.
— Я закончила! — крикнула мне единорожка и подошла с листами бумаги, — Что ты всё это время делал?
— Медитировал, — честно ответил собеседнице.
— А зачем?
— Мне посоветовала это сделать принцесса Луна, — открыл я глаза и посмотрел на модельершу, — Это мне очень нужно.
— Раз так говорит сама принцесса, то это и впрямь нужно, — хмыкнув, медленно закивала кобыла, — Научишь как-нибудь?
— Возможно, — улыбнулся и кивнул на листы бумаги, — Это инструкция?
— Да, это она, — кивнула Рэрити и подошла ближе, — Прошу, не напортачь. Это очень важно для меня!
— Я уже пообещал, что всё будет сделано в лучшем виде, — успокоил я кобылу, — Не волнуйся. Всё будет хорошо.
— Да, всё будет хорошо, — облегчённо вздохнула модельерша и нервно хихикнула, — Я тебе верю.
Вместо ответа я просто кивнул.
— Ну, я пошла, — вновь вздохнув, сказала Рэрити, положив бумагу на столик рядом, — Я так волнуюсь! Надеюсь, я достаточно хорошо выгляжу для выхода в свет.
— Да, — просто сказал я, поджав губы, — Всё будет хорошо.
Вместо ответа, единорожка вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Я покачал головой и взял телекинезом листы бумаги, притянув их на уровень глаз.
— Вроде ничего сложного, — сказал мысли вслух.
В этот момент, неожиданно несколько листов бумаги отпали вниз, образовав список из склеенных друг с другом бумаг.
Бегло посчитав всё, заключил, что листов в общей сложности шестьдесят три.
— Это надолго, — обречённо сказал я, закатив глаза, — Ладно! За работу!
Шла уже тридцатая страница инструкции. На удивление, за почти полчаса Рэрити успела не только написать последовательность действий, но и нарисовать подробный, поэтапный процесс превращения платья в произведение искусства. Это значительно облегчило работу, поэтому с этими самыми тридцатью страницами я управился всего за два часа беспрерывной работы.
В момент, когда я аккуратно выстригал лишний элемент платья для последующего превращения его в изящный цветной бинт, в дверь постучали.
— Госпожа Рэрити, — услышал я знакомый голос и дверь открылась, — Извините, если потревожил, но принцесса Луна…
Я повернул голову в сторону двери и увидел в проёме стоящего там Стара в униформе лунной гвардии.
Увидев меня, он удивился, затем широко улыбнулся и вошёл в помещение, закрыв за собой дверь. Сделав это, жеребец повернулся вновь ко мне и стал подходить ближе, попутно обращаясь ко мне:
— Брони! Как я рад тебя снова видеть!
— Взаимно, — улыбнулся я в ответ и стукнулся копытом с другом, — Ты что тут делаешь? Разве ты не должен быть в патруле?
— Я хотел задать тот же вопрос, — усмехнулся единорог, — И откуда ты знаешь о том, что я должен быть в патруле?
— Накануне поговорил с другими гвардейцами в мире снов, — честно ответил приятелю, — Они мне сказали, что сегодня твоя очередь.
— Да, так должно было быть, — жеребец немного замялся на месте, — Вечером я должен буду посетить одно мероприятие и сама лейтенант Вульпа согласилась подменить меня в обмен на услугу. Не спрашивай об этом — я обещал не разглашать.
— Ладно, не буду.
— Ты так и не ответил на вопрос о том, что делаешь в комнате Рэрити, — слегка повернул голову на бок собеседник.
— Я согласился ей помочь в подготовке дня рождения Твайлайт. Я у самой Луны для этого попросил пару дней выходных, если это можно так назвать.
— Вон оно как! — медленно закивал Дарк Стар, слегка улыбаясь, — В таком случае вопросов по этому поводу у меня нет. Хотя нет! Есть ещё один: что конкретно ты сейчас делаешь?
— Работаю над платьем, как видишь, — указал на платье рядом с собой, — Это подарок Рэрити на день рождения Твайлайт. Сама модельерша пошла прохлаждаться с Фэнси Пэнтсом, а я вызвался помочь с платьем.
— Прямо таки эксплуатация жеребцового труда! — притворно возмутился приятель, — Произвол!
— И не говори, — хихикнул я в ответ, — Но если серьезно, то это очень важно. Мне оставили подробную инструкцию и я не должен от неё отклоняться.
— Можешь показать?
Вместо ответа я взял листы бумаги в телекинез и показал их приятелю. От количества бумаги Стар присвистнул.
— Сочувствую тебе, брони, — сказал он спустя несколько секунд, а затем оживился, — Знаешь, а давай я тебе помогу! Вдвоем будет быстрее и сподручнее!
— Ну, полагаю, хуже не будет, — согласился я и кивнул на противоположный конец помещения, рядом с дверью, — Там стоит ведро с краской. Я сейчас вырежу лишний фрагмент платья и покрашу его. Краска быстро высыхает и очень густая.
— А почему ведро так плотно закрыта крышкой? — удивлённо спросил Стар, подходя к ведру, — Ещё и по бокам заклеена скотчем. Зачем?
— Она очень вонючая, — поморщился я и фыркнул, — С моим-то чувствительным носом это просто пытка. Однако ничего поделать с этим нельзя, ибо день рождения Твайлайт уже завтра.
— Понятно, — поджав губы, протянул Стар, — Не волнуйся, мне не впервой с таким работать. Я помогу тебе.
— Спасибо, — кивнул другу и начал давать указания, — Протяни вон ту верёвку к той стене, а я подставлю ведро. На веревке будет сушиться срезанная ткань, а потом сделаем из неё…
Шла пятидесятая страница инструкции. С момента прихода Стара прошел ещё час времени за который мы хорошо провели время за работой и разговорами. Платье уже приобретало вполне приличный вид, а покрашенный нами ранее фрагмент ткани успел высохнуть.
— Знаешь, я недавно кое-что видел, — обратился ко мне Стар.
— И что же?
— Меня послали недели полторы назад за Фэнси Пэнсом, как сегодня за Рэрити. Когда я вошёл в комнату, то обнаружил его в постели с двумя кобылами. Представь себе: они лежали без сил после жаркого секса, а сам Фэнси был полон сил.
— Реально что-ли? — вскинув «бровь», спросил я, усмехнувшись.
— Клянусь, что правда! — воскликнул друг, подняв копыто на уровень груди, — Честно, мне зрелище даже понравилось.
Вместо ответа я хмыкнул многозначно, обдумывая услышанное.
— Мне бы такую выносливость, — добавил Стар через пару мгновений.
— Я бы не завидовал, — покачал головой в ответ, — Понимаешь, тут ситуация двоякая. Партнёр или партнёрша будет довольны, да, но сам получишь ли удовольствие? Я бы ответил отрицательно.
— Может быть ты и прав…
— Знаешь, — вновь многозначно хмыкнув, продолжил я, — Кажется я теперь понимаю, что Рэрити нашла в Фэнси. Если то, что ты мне сейчас рассказал правда, то ничего удивительного. Может она тоже слышала о его способностях, скажем так.
— Не удивлюсь, — хихикнул Стар и ткнул меня копытом в бок, — Я могу ещё много чего рассказать, если хочешь, брони.
— С удовольствием бы послушал, но нам надо продолжить работу с платьем, — грустно вздохнув, ответил другу, — Перерыв закончили. Продолжим работать.
Спустя ещё минут сорок работа была окончена.
Жёлтого цвета платье, оно полностью закрывало тело, вплоть до крупа. На нем самом были вышиты круглые узоры серебряного цвета нитями. Завитки вырисовывались в причудливые фигуры, которым я даже названия подобрать не смог.
Ленты, которые мы навесили с обеих сторон имели небесно-голубой цвет. По бокам также шли тонкие линии голубого цвета благодаря соответствующим нитям.
Большой жёсткий ворот, что мы закрепили в соответствии с планом белой единорожки, мы также украсили серебряными в форме звёзд застёжками. Украшения были с драгоценными камнями красного цвета, напоминающими рубины. Остальные детали модельер планировала доделать самостоятельно.
И всё это было сделано из цельного куска ткани, который единорожка приобрела за сущие копейки. Драгоценные камни и прочие украшения были из запасов, коих оставалось не так много.
Основной цвет Рэрити выбрала жёлтым не просто так. Несколько дней назад Шестерка играла в игру «бутылочка» и модница пыталась через неё выведать предпочтения фиолетовой подруги. Таким образом и появилась идея с фасоном и формой платья.
— Ну, кажись теперь точно всё, — тяжело вздохнув, объявил я окончание работ, — Остальное Рэрити доделает сама.
— Судя по времени, мы успели как раз вовремя, — подметил друг, смотря на часы, — Вечереет. Мне как раз пора на смену.
— Давай я тебя провожу до казармы тогда, — с улыбкой ответил я, несколько устало, — А потом вернусь и буду ждать единорожку.
Выйдя из комнаты, я запер дверь на подкову и направился со Старом в направлении казармы.
На полпути, когда мы проходили из селестийской части замка в лунную, за поворотом я увидел того самого черногривого пони, которого я видел утром. Он стоял к нам полубоком и о чём-то разговаривал с дневным гвардейцем. О чем конкретно, слышно не было, но стало интересно.
Дабы не попасться на глаза, я и Стар зашли обратно за угол. Слегка высунув край уха, я навострил слух и попытался расслышать о чём стражник и тот жеребец общались.
— Я на это не подписывался! — возмущённо сказал жеребец с рубцом на морде.
— Извините, полковник, но не я отдаю такие приказы, — ответил гвардеец, — Пройдите к главной советнице Селестии. Она вас ждёт.
— Ладно, — тяжело и раздражённо вздохнул черногривый, — В конце концов ты просто выполняешь приказы.
— Вам бы тоже следовало их выполнять, — съязвил гвардеец.
В ответ ему был звук удаляющихся шагов в сторону кабинета Селестии.
— Как интересно, — шепотом произнес Стар, — Впервые вижу такого жеребца со шрамом. Да и Стрип какой-то нервный сегодня. Уже не в первый раз язвит окружающим.
— Ну, допустим, — покачал головой, — Этот Стрип сегодня не в настроении, хотя это определённо ему минус. Но почему-то мне кажется, что я слышал о пони с рубцом, но вот кто он не помню.
— Ну, как минимум, он точно в высоком звании, — ответил мой друг, — Но, вероятнее всего не военный. Возможно гражданская должность, например полиция.
— С чего ты так решил?
— Выправка не та, — развел ногами друг, — Но вот точно могу сказать, так это то, что он стрёмный. Нет, не в смысле уродливый. Скорее вокруг него атмосфера нехорошая какая-то. Трудно объяснить.
— Понимаю. Ладно, давай пойдем дальше, а то тебя заругают.
Успешно сопроводив приятеля до казарм, я направился в обратный путь. Проходя по уже посещенному мною коридору, решил наведаться к Селестии, а заодно расспросить о том пони.
Подойдя к её рабочему кабинету, я услышал по ту сторону двери какой-то шум, словно двигали что-то тяжёлое. Спустя пару мгновений шум прекратился и я постучал.
— Войдите! — прозвучал голос Селестии, приглушённый дверью.
Войдя в кабинет, обвел помещение взглядом, но ничего необычного не нашёл.
— А, Фолкет! — с лёгкой улыбкой поприветствовала меня аликорн, оторвавшись от чтения бумаг, — Я только о тебе вспомнила.
— Да? — спросил, вскинув «бровь», — По поводу?
— Скажи, чем сейчас занимается элемент щедрости?
— Она занята работой над платьем для Твайлайт, — решил соврать я.
Селестия смерила меня суровым взглядом и покачала головой.
— Плохо врёшь, — фыркнула кобыла, — Мне доложили, что она сейчас вне дворца в компании Фэнси Пэнса. Я не ставлю враньё тебе в вину и понимаю, что ты хочешь сохранить репутацию элемента щедрости в моих глазах, но враньё тоже нужно умеючи преподносить.
— Да, промашка вышла, — цыкнув языком и отведя глаза в сторону, сказал я.
— Учти на будущее, — сказала бывшая правительница суровым тоном, — Как думаешь, почему я спросила тебя об этом?
— Не могу знать, — ответил, вновь глянув на собеседницу.
— Я знала про работу над подарком для моей ученицы. Мною было выслано ей приглашение сюда для максимально комфортной работы. Заодно для того, чтобы преподать урок.
— Какой урок? — вскинул я «бровь».
— Урок дружбы, конечно, — ответила в своей добродушной манере бывшая принцесса, но потом вновь приняла строгое выражение, — Ей необходимо усвоить, что для окружающих иногда необходимо пренебречь своими интересами. Видишь ли, я давно наблюдаю за ней и заметила, что элемент щедрости, собственно щедрость теряет. Она чаще стала полагаться на других, а сама проводит время в праздности и веселье.
— Всё настолько плохо? — спросил и не дав сказать Селестии, продолжил, — Я это не заметил, если честно.
— А что же ты заметил?
— Я заметил, что она очень беспокоится за невозможность одновременно заняться платьем и выделить время на себя. Однако, я сам предложил выход из положения.
— Предложил выход? — удивлённо переспросила Селестия и продвинулась к столу ближе, — Какой же?
— Я сам предложил помочь с платьем. Никто меня не заставлял. Более того, Рэрити меня отговаривала, но я настоял на своём. Она оставила инструкцию в шестидесяти двух листах с пошаговым руководством и последние часов пять я работал над платьем.
Многозначно хмыкнул, советница продолжила:
— Это несколько осложняет дело, — вновь отсела от стола аликорн, — Я хотела преподать ей урок, но ты вмешался. Придется действовать иначе, благо не впервой.
— А не слишком ли это жестоко с твоей стороны? — возмутился я, — Она действительно переживает за Твайлайт, а ты хочешь Рэрити так наказать. Нельзя ли обойтись без этого?
— Боюсь, что нет, — покачала головой бывшая принцесса, — Но ты не элемент щедрости обсуждать пришел, я права?
«Не хочет говорит на эту тему, да? Ладно, у меня и вправду есть ещё тема для разговора»
— Да, — кивнул, — Я хотел спросить о том, как продвигаются поиски культистов.
— Пока что конкретных пони моим шпионам установить не удалось. Но всё же удалось выяснить, что следы культа ведут к руководящим чинам. Кто именно, сказать сотрудники моей шпионской службы не смогли.
Я несколько раздражённо вздохнул и собирался высказать свои мысли, но Селестия меня опередила, задав вопрос:
— А у сестры как с этим дела? Удалось выяснить что-нибудь?
— Боюсь, что всё также, — честно ответил я, — Единственное, что можно сказать точно: одно из отделений культа находится в Кантерлоте.
И вправду, в разговоре с Луной три дня назад, та упомянула, что одна из баз однозначно находится в столице, но где именно — неизвестно. Даже со всеми своими умениями лунная гвардия не смогла установить точного местонахождения.
— В Кантерлоте? — взволновано переспросила аликорн, — Это многое объясняет. Но почему Луна мне это не сообщила?
— Она хотела сначала удостоверится во всём, найти ячейку самостоятельно и лишь после этого обратиться к тебе.
— Луна действует как обычно, — медленно покачала головой бывшая правительница, прикрыв глаза, а потом вновь посмотрела на меня, — Это очень на неё похоже. Спасибо, что рассказал.
— Ты не собираешься вмешиваться в деятельность лунной гвардии?
— Нет, не собираюсь, — вновь покачала головой кобыла, — Моя сестра прекрасно знает своё дело. Теперь я буду знать, чего ожидать и подготовлю операцию по ликвидации, когда местонахождение культистов будет найдено.
— Ликвидации? — переспросил я, подойдя ближе к столу, — Ты хочешь отдать приказ об убийстве сектантов?
— Если потребуется, — утвердительно ответила собеседница, — Я имела дела с радикальными религиозными культами раньше. Рядовые члены сект зачастую не способны решать за себя. Посему через своих гвардейцев я дам шанс руководству сдаться добровольно. Если ответ не будет положительным, то, скрепя сердцем, придется отдать приказ об уничтожении.
— Жестоко, — хмыкнул в ответ.
— Правителю приходится принимать трудные решения. Не забывай, что я, пусть и не принцесса более, но дневная гвардия всё ещё в моём подчинении.
— Ну, если фанатики и вправду настолько ужасны, — начал было я вслух озвучивать мысли, но одернул себя, — А что ты будешь делать, если они сдадутся?
— Развяжу языки верхушке культа, конечно, — ухмыльнулась кобыла, подсев вновь ко столу и оперевшись на него, — Выясню, что они хотят и решу как поступить. В любом случае им будет обеспечен справедливый суд. Луна позаботится о том, чтобы это было так.
— Это даже несмотря на то, что они чуть не убили тебя, Луну, меня и других пони?
— Да, — утвердительно кивнула Селестия, — Как бы мне не хотелось отомстить, но я уже давно не та, какой была раньше. На мне лежит большая ответственность. Кроме того ты сам знаешь, что репутацией я дорожу.
— Да, прекрасно знаю.
— Я не говорила это ранее, но то, как ты сражался в тот день, — кобыла немного замялась, а потом продолжила, — В общем, могу оценить на хорошо.
Я вскинул «бровь» от удивления и слегка повернул голову на бок вопросительно.
— Да, понимаю, как тебе странно слышать это от меня, — белый аликорн указала копытом на себя, — но, вспоминая своё далекое прошлое, могу не отметить, как моя сестра хорошо тебя обучила.
От такого откровения я удивился сильнее, широко открыв глаза, что вызвало у Селестии улыбку.
— Не удивляйся, что я об этом знаю. Мы с сестрой периодически обсуждаем за чашечкой чая разные вопросы, в том числе и тебя. Она всячески хвалила тебя как хорошего ученика.
От слов бывшей правительницы Эквестрии мне стало приятно, но я не успел улыбнуться, так, как выражение Селестии сменилось на суровое.
— Однако и поругала за неумение держать себя в копытах, — слегка топнув копытом по столу, сказала собеседница, — Я понимаю, что тебе как дракону сложно держать свою злость и кровожадность, но, пожалуйста, ради своего благополучия научись контролировать эти проявления. Хорошо?
Вместо ответа я лишь кивнул, пребывая в легком удивлении.
— Хорошо, что мы друг друга поняли, — улыбнувшись, произнесла кобыла, — Ты хотел спросить что-нибудь ещё?
— Да, хотел, — не сразу отреагировал я, вспомнив про пони с рубцом на морде, — Я видел во дворце одного пони с рубцом на левой половине морды. Кто он такой?
Внезапно справа от меня послышался глухой хлопок, но, бегло посмотрев в направлении шума, я ничего не обнаружил.
— Это Лавендер Берри, — ответила Селестия, — Полковник полиции Балтимейра. Я вызвала его сюда для разговора. Ничего интересного для тебя.
— Да? — переспросил я, фыркнув.
— Да, — кивнула аликорн, — Тут и вправду ничего интересного для тебя нет. И, если это все вопросы, то извини, но я должна продолжить работу.
Сказав это, Селестия достала из-под стола большую пачку бумаги и положила на стол телекинезом.
— Можешь идти, Фолкет.
— Ладно, как скажешь, — сказал я и направился в направлении двери.
— Кстати, — добавила аликорн, когда я был у самой двери, — Если поиски культа продвинутся, сообщи мне. Хорошо?
— Ладно, сообщу, — сказал я и вышел из помещения.
Следующий день прошел незаметно, в основном из-за приготовлений к празднику. Рэрити, разумеется была в восхищении от моей работы над платьем. Правда, ближе к вечеру у белой единорожки случилась новая беда: одновременный прием у важных господ и празднование дня рождения Твайлайт.
Кроме этого, большая шляпа, которую Рэрити также хотела приложить к платью по какой-то причине, о которой лишь я догадывался, не добралась до места назначения. Официально курьер перепутал адреса, но я был уверен, что либо никакого курьера не было вовсе, либо же он был перекуплен Селестией. Это печалило, но я ничего не мог поделать. Но, благо платье осталось в целости и сохранности, а это уже хорошо.
Естественно на день рождения, как и на прием у важных гостей я был приглашен. Почему-то Фэнси Пэнс заинтересовался моей персоной и через гвардейца прислал приглашение.
От возможности я отказываться не стал и, надев свой выходной костюм, который в последний раз носил на Гранд Галлопинг Галла, заодно захватив с собой подарок для Твайлайт, направился в другое крыло дворца из свой комнаты. Прибыв на место, я хотел показать приглашение гвардейцу, но тот узнал меня, поэтому пропустил даже не спрашивая.
Внутри бального зала, где и должен был происходить прием важных персон было полно пони. Многих я не знал, но фактически все были разодеты в наряды знати. Более того, я готов был поклясться, что они неофициально соревновались в том, чей наряд лучше, настолько они были вычурны.
Впрочем, долго смотреть на пони не получилось, ибо первым меня заметил Фэнси Пэнс, который совершенно не испугавшись моего вида, в отличие от других, сопроводил до общего стола с закусками.
Там мы некоторое время говорили, точнее в основном я, так как ему очень хотелось разузнать обо мне как можно больше. Его не смутили кровавые подробности сражения за Балтимейр, ни бой с Найтмер Мун. На моё удивление даже похвалил меня за спасение фестралов, чего мало кто делал.
Этот жеребец оказался хорошим слушателем и в принципе неплохим собеседником. Уже через пару десятков минут я сменил свое первое впечатление с нейтрально-пренебрежительного к исключительно позитивному.
Как и рассказывала Рэрити, Фэнси был выходцем из простого народа и получил дворянский титул честным трудом. Не знаю, было ли дело в том, что он получил его относительно недавно или ещё в чём-то, но белый жеребец был довольно скромным и обходительным со всеми вне зависимости от социального положения.
В один момент ко мне стали подходить ещё несколько пони из гостей. С ними я тоже был вынужден побеседовать. По сравнению с Фэнси Пэнсом они были самыми стереотипичными дворянами, что в палате мер и весов им было бы самое место. Снобистые, высокомерные и горделивые. Разговоры мне тоже не нравились, но я отвечал более или менее честно. Благо это длилось недолго, так как виновник данного мероприятия пригласил присутствующих продолжить вечер в саду, на что все согласились.
Там наше общение продолжилось. Через некоторое время дворяне от меня отстали, что позволило вздохнуть с облегчением. С Фэнси Пэнсом мы продолжили общение на тему моего прошлого. Хотя я и сам пытался расспросить жеребца о нём самом, но попытки были не особо удачными — он постоянно переводил темы вновь на меня.
В один момент начался музыкальный концерт и в этот же момент со стороны входа в сад появилась Рэрити. Увидав её, Фэнси поспешил поприветствовать единорожку.
И всё было бы ничего, но после этого он стал задавать моднице вопросы на которые та с трудом находила ответы. Но и этого было мало — модельерша периодически отлучалась обратно в зал, где, как я помнил должно было проходить празднование дня рождения Твайлайт.
«Бедная Рэрити», — подумал я, качая головой после третьей её отлучки, — «Сама себя загнала с такую ситуацию. Хотя… Нет, не совсем сама. В любом случае ей я не завидую»
В любом случае, несмотря на все попытки белой единорожки быть в двух местах одновременно, ей пришлось рассказать подругам правду и те нагрянули сюда. И было бы всё нормально, но Пинки Пай ознаменовала своё появление выстрелом из своей праздничной пушки из которой вылетели конфети.
— Это ещё что такое?! — возмущенно крикнул один из гостей, когда рядом с ним прогремел выстрел.
— Извините, но это я! — весело отозвалась розовая земнопони, — Почему все смурные? Сегодня же праздник! Надо всем, всем, всем веселиться!
«Ох!», — сделал фейсхуфф, — «Вот зачем пушку сюда притащила, а?»
— Растения здесь какие-то вялые! — крикнула тем временем с другого конца сада Эпплджек, стоящая рядом с кустом роз, — За ними ухаживать надо!
«Ну, хотя бы в грязи не копается и то ладно»
Внезапный голос Твайлайт справа заставил меня посмотреть в её сторону, чтобы увидеть как та неумело танцует в своём платье. Это привлекло не только меня, но и многих из гостей, а также самого Фэнси Пэнса, который решил поинтересоваться кто эта юная особа.
Ожидаемо Твайлайт его узнала, хотя ранее они не встречались. После обмена любезностями, молодая волшебница начала хвастаться своим платьем. Несмотря на протесты Рэрити, она всё же рассказала о том, кто сшил ей такой подарок.
Мне хотелось добавить, что в создании наряда я принимал непосредственное участие, но всё же промолчал. Хотя, Рэрити на меня так смотрела, словно хотела, чтобы я взял вину за создание платья на себя.
В происходящее я не вмешивался и просто наблюдал, как модельерша, собравшись с духом призналась, что платье она разработала сама.
«Платье же получилось лучше, чем в каноне!» — возмущался я, смотря на суровые морды дворян, — «Но нет, им всё равно не нравится! Тьфу на вас, бестолочей! Ничего не понимаете в искусстве!»
Наблюдал за тем, как Рэрити за платье дворяне чуть не осудили публично, но как и ожидалось, Фэнси Пэнс спас положение, похвалив дизайн платья. Естественно, после этого на модельершу посыпались заказы.
— А сколько вам исполняется, если не секрет, дорогая Твайлайт? — спросил Фэнси у единорожки.
— Восемнадцать, — улыбнувшись ответила та ему.
— Какой прелестный возраст! — радостно воскликнул жеребец, — В таком случае веселитесь на здоровье. И, если вы не будете против, зайдите ко мне через час и я сделаю персональный подарок.
— Спасибо вам огромное! — смутившись, ответила именинница, — Загляну, обязательно!
«Что это он за персональный подарок подарить захотел? Хотя нет, не моё дело!»
Вспомнив о книге, которую я хотел подарить Твайлайт, я вытащил её из складок своего костюма телекинезом и подошёл ближе.
— Твайлайт, позволь поздравить тебя с днём рождения! — улыбнулся я слегка, чтобы не показывать своих острых зубов и протянул книгу единорожка, — Это мой тебе подарок!
Взглянув на книгу, Твайлайт, кажется поняла мой намек по названию, но вида не подала.
— Спасибо огромное! — приняла библиотекарша у меня подарок, взяв его в свой телекинез, когда я отпустил книгу, — Обожаю книги!
Дальнейший вечер прошел спокойно и даже выходки Пинки Пай его не испортили, а Рэрити получила то, чего хотела и даже больше.
Позже она поговорила с Селестией лично. О чем конкретно был разговор, я так и не узнал, но по возвращению в Понивилль она устроила благотворительность и выдала всем жителям города, в том числе и мне абонемент на одно бесплатное посещение её СПА.
Кроме этого из подслушанного мною разговора Рэрити и Эпплджек, я понял, что первая решила помириться со своими родителями, с которыми та была в ссоре уже несколько лет.
Впрочем, после возвращения из Кантерлота мне стало нечего делать и это немного расстраивало…
Стевриан. Глава 47: Зачарованный лес
Иллюстрация к главе:
https://derpicdn.net/img/view/2024/9/2/3434493.jpg
Я ошибался, полагая, что хотя бы на несколько дней меня оставят в покое. Впрочем, это происходило уже не в первый раз.
На следующий день Луна вызвала меня обратно в Кантерлот. Там она поручила мне новое важное задание, заключавшееся в том, что я должен был проследить за последним этапом строительства железной дороги в Кристальную Империю. Начало созданию дороги было положено ещё в первый месяц этого года, но затянулось, что не могло не вызвать подозрения. Инспектора, которых посылали проверить, в чём заключалась проблема, ничего странного не находили. И так — два месяца подряд.
На вопросы по заданию принцесса ответила, что в последний раз, когда она выходила на связь с теми, кто строил дорогу — создание последней обещали завершить ещё месяц назад. Но почему-то дело застопорилось примерно в тридцати километрах от столицы Кристальной империи.
Моя задача заключалась в наблюдении за строительством и посильной помощи в завершении проекта. Поскольку Луна подозревала вмешательство внешних сил, я имел полное право применять любые доступные средства для благополучного завершения. Принцессой также было даровано мне право даже взять на себя руководство рабочими при необходимости.
Возможной угрозы со стороны тёмных сил я должен был по возможности избегать. Но за все долгие месяцы тренировок Луна прекрасно изучила, на что я способен, поэтому была уверена, что смогу справится в случае опасности.
Но относительно вмешательства тёмных сил я ощущал скептицизм. На ум в первую очередь приходили мысли о коррупции или неправильно выстроенной логистике. Когда я высказался об этом, аликорн нехотя со мной согласилась. Она не исключала озвученные мною варианты, но на всякий случай выдала магический кристалл.
Минерал сам по себе выглядел неказисто, но излучал еле уловимую серую дымку, а на ощупь чувствовался прохладным. Кроме того, кристалл нельзя было назвать прозрачным — он словно поглощал часть окружающего света.
Луна сказала, что этот артефакт обладает защитными свойствами, но он недолговечный и большие нагрузки не выдержит.
Ещё ночная принцесса объяснила причину того, почему я обязан поехать туда один. Дело в том, что одиночные операции, подобные этой, несмотря на их опасность, смогут подготовить меня к самостоятельности как будущего агента, а может, и к полноценной службе в рядах лунной гвардии.
Слова принцессы Луны воодушевили меня, но приятные эмоции быстро сошли на нет от осознания возможной опасности. Впрочем, выбора у меня всё равно не было, а вечно сидеть в комфорте нельзя.
На следующее утро я выехал из Понивилля и спустя пять часов уже был на месте. Там я ожидал встретить бригаду пони, тратящих время попусту, чтобы богачи могли распилить на проекте деньги. Но за полчаса до прибытия, буквально сразу после пересечения границы, у меня возникло ощущение чего-то зловещего. И чем ближе поезд подъезжал к месту назначения, тем сильнее становилось это чувство. К тому моменту, когда поезд добрался до конечной точки и прекратил ход, это ощущение стало совсем неуютным, даже переросло в страх, но надо было выходить.
Высадили меня, не доезжая до конечного пути, чтобы не столкнуться с составом, который использовался дорожными рабочими. Это означало, что до места назначения придётся идти пешком, благо не слишком долго. Сам же доставивший меня поезд поехал задним ходом. Он был мощнее других составов, поэтому мог делать и такое.
Пока я приближался к месту, погода начала портиться, превращаясь в небольшую метель. Но даже так мне не было холодно, поэтому я не волновался о погоде. Единственной причиной моего беспокойства было предчувствие. Что-то плохое поджидало меня впереди.
Но я решил отбросить подобные мысли и сосредоточиться на задании. Чтобы не думать о лишнем, я стал прорабатывать план действий и то, как буду разговаривать с простыми пони. Делал ровно до тех пор, пока не дошёл, куда было необходимо.
Как и ожидалось, я увидел трудящихся над строительством железной дороги пони, а именно — земнопони и единорогов. Всего рабочих было пятьдесят, из которых пятнадцать оказались единорогами.
Многие имитировали деятельность, растягивая работу. Халтурили далеко не все, но большинство, и это мне не понравилось. Суетились они около ещё одного состава, с двумя жилыми вагонами и несколькими грузовыми, где находились шпалы и рельсы. Материалы для прокладки дороги лежали в стороне от объекта, закрытые брезентовой тканью и закреплённые толстыми верёвками.
Погода к этому моменту немного улучшилась, ровно для того, чтобы стать достаточно комфортной, по моим меркам, даже несмотря на минусовую температуру. Впрочем, комфортной её мог назвать лишь я, ибо пони-рабочие были тепло одеты и помимо своих рабочих одежд носили согревающие их вещи вроде шарфов или шапок.
На первый взгляд, ничего сверхъестественного здесь не происходило, поэтому я решил расспросить бригадира. Им оказался земнопони-жеребец средних лет. И, судя по внешнему виду, он не спал минимум дня два. На мои вопросы жеребец отвечал неохотно, но рассказал, что рабочих часто посещали плохие сны, из-за которых те тоже почти не могли спать.
Помимо этого я узнал, что с рельсами часто происходили странные вещи. Рельсы периодически лопались от холода, хотя не должны были; гнулись, словно изготовленные не из стали, а из низкопробного металла; а иногда вообще бесследно пропадали.
Тут я понял, что предчувствие меня не подводит, и здесь однозначно замешаны иные силы. И не нужно было быть профессором, чтобы понять магическое происхождение враждебных сил, ведь просто так рельсы потрескаться или лопнуть не могут.
Для выяснения подробностей я также пообщался с рабочими, но они отвечали на вопросы неохотно, как и бригадир ранее. Но одна деталь всё же прояснилась: всем рабочим снилась черная как смоль, поглощающая свет тень, с зелёными глазами, а также голоса, говорящие пугающие вещи.
Это позволило мне окончательно понять, с кем я, вероятней всего имею дело. Я прекрасно помнил о короле Сомбре и его способностях, поэтому не сомневался, что это он приложил к трудностям рабочих свои копыта.
Изучив погнутые рельсы и сделав неутешительные выводы, я приступил к своим непосредственным обязанностям: наблюдению и помощи.
Поскольку большая часть пони была не в самом лучшем психическом и физическом состоянии, я решил взять руководство на себя. Конечно же, начались возмущения, но достаточно было предоставить грамоту, которую заверила сама принцесса ночи, чтобы строители успокоились. Более того, бригадир даже вызвался быть моим консультантом. Он же объяснил мне суть работы бригады железнодорожных рабочих настолько, насколько смог. А заодно обрисовал ситуацию в целом.
Выяснилось, что работы и вправду оставалось всего на тридцать километров, как и сказала ранее принцесса Луна. Материалов хватало впритык, хотя ещё месяц назад было много, с большим запасом. Их стало столь мало не из-за проблем с логистикой или произволом чиновников, а из-за воздействии внешних сил, настроенных недружелюбно. Изгибались под неправильными углами рельсы, крошились шпалы и периодически выходил из строя путеукладчик, помимо того, что я уже выяснил.
Обрисовав в уме ситуацию, я понял, как мне действовать. Первым моим приказом, как руководителя, стал коллективный сон длительностью не менее восьми часов. Это показалось пони странным, но никто не возражал, и вскоре все они зашли в жилые вагоны, став расходиться по своим спальным местам.
Я в это время решил осмотреть вагоны с материалами и прогуляться немного вдоль рельс. По возвращению застал я не самую радужную картину: рабочие вместо сна спорили о чём-то, хотя, когда я уходил, они спали. Но достаточно было мне приблизиться на расстояние в десять шагов, как они перестали спорить. Ради эксперимента я вновь отошёл на некоторое расстояние, но теперь я оставался в поле зрения пони. И, как я и полагал, они вновь затеяли спор. Явной причины для этого не было, что казалось странным.
Когда я подошёл к ним вновь, ситуация повторилась, и я понял, что либо это моё присутствие влияет положительно, либо артефакт, что я всё это время держал при себе.
Рядом дальнейших экспериментов мне удалось выяснить, что причина заключалась в артефакте. Каким-то образом он заглушал голоса в головах рабочих, и те могли спокойно выспаться. Таким образом, мне приходилось находиться около рабочих почти всё время. Когда я рассказал им об этом, не все из них обрадовались, но им пришлось с этим согласиться за неимением иных вариантов.
На следующий день мы начали работать, и по мере продвижения мне становилось ясно, почему рельсовая дорога так долго строилась. Если конкретнее, то пони работали слишком много и усердно, фактически — на истощение, которое наступало слишком быстро из-за проблем со сном и из-за тревожности.
Три дня спустя произошёл первый инцидент: когда смена подходила к концу, вокруг вдруг быстро померк весь свет, оставшись лишь рядом с вагонами. Затем пространство вне освещённых участков покрылось ещё более тёмным, густым дымом, а шум от лёгкой на тот момент метели, которая в это время шла, исчез, как и снег.
Предчувствуя, что произойдёт дальше, я собрал рабочих вокруг себя и выставил барьер в широком радиусе. Первые пару минут ничего всё было спокойно, но потом туман постепенно начал проникать сквозь щит. Поняв, что он не помогает, я поднял артефакт над собой, понадеявшись на то, что тот защитит меня и рабочих каким-то образом. Моя догадка оказалась правдивой, и чёрный туман отступил за пределы барьера снова. Пришлось выждать некоторое время, прежде, чем всё успокоилось и пространство вернулось в нормальное состояние.
Во время ожидания я ощущал, как нечто ходит снаружи барьера, нечто очень злое и сильное. На тот момент я подумал, что, возможно, это был Сомбра или иная злая сила, но казалось, что всё обошлось.
Однако спустя ещё несколько дней ситуация повторилась и даже стала хуже: нечто пыталось пробить мой барьер. Но я вновь выстоял. Однако пришлось черпать магическую энергию из артефакта, которую я поглощал словно бессознательно, но даже с учётом этой подпитки было тяжко. Однако и это стало не последней моей проблемой: первые часы после атаки я чувствовал себя очень плохо, ощущая накатывающую на меня тошноту и слабость.
В дальнейшем ситуация повторялась раз в несколько дней. С каждым разом приходилось всё тяжелее, но темп прокладывания дороги на удивление сохранялся, несмотря на все эти трудности. Дело было в том, что, пока я принимал основной удар на себя, рабочие успевали хорошо отдохнуть. Видя, как мне становилось плохо, железнодорожники работали быстрее и дольше, чем обычно, по их собственным словам. И принять бы мне помощь от единорогов, но из-за своего упрямства я каждый раз отказывался от этого.
Когда до видневшегося на горизонте Кристального города оставались последние несколько километров, нападение произошло вновь. И эта попытка пробития моего щита оказалась самой сильной на все дни. Не выдержав нагрузки, кристалл принцессы Луны треснул и перестал работать, что ввело моих подопечных в панику.
Подавив громкой командой страх, я вложив все силы в барьер, но даже этого было недостаточно. Если бы единороги не поддержали меня магией, а земнопони морально, то быть нам потерянными без вести или убитыми.
Победа далось дорогой ценой: целые сутки мне пришлось пролежать в бредовом состоянии, как при простуде, с высокой температурой. С другой стороны, к следующей ночи мы, наконец, соединили рельсовую дорогу Кристального города с рельсовой дорогой из Эквестрии, ознаменовав тем самым окончание работ.
Такую победу рабочие хотели отпраздновать, но за неимением выпивки или чего-то иного праздник пришлось отложить на потом.
В то же время к нам стекались местные жители, выглядевшие бодрее, чем полгода назад, когда я видел их в последний раз. Они в целом были приветливы, хотя и разговаривали в основном не на эквестрийском, а на северянском. Причем в речи их звучал акцент, схожий с тем, с каким говорили в Великобритании. Это, конечно, стало некоторой проблемой для общения у некоторых рабочих, но всё равно всё получилось, даже несмотря на мою угрожающую внешность.
К утру прибыл поезд лунной гвардии, весь увешанный оберегами и магическими артефактами, и своим гудком он распугал жителей. Не удивительно, ведь пони из Кристальной империи никогда не видели не то что подобного чуда современной технологии, но и вообще любую сложную технику: для них такое стало подобно демону из Тартара.
Как оказалось, Луна приехала сюда вместе с группой гвардейцев не просто так. Она каким-то образом чувствовала, когда мне грозит опасность, но снабдить технику и гвардейцев нужными артефактами и защитными оберегами у неё долго не получалось.
В свою очередь, я подробно доложил принцессе ночи о произошедшем за последние дни, которые я вместе с рабочими-пони провёл за прокладкой дороги.
Выяснилось, что я ошибся с подсчётом дней: железную дорогу мы провели не за шестнадцать, как думал, а за двадцать. На тот момент это показалось странным, но мне было не до таких дум, поэтому я решил не заморачиваться с этим.
В свою же очередь, теория Луны о действиях тёмных сил подтвердилась. Более того, аликорн заявила, что за нападениями мог стоять король Сомбра собственной персоной, с чем я теперь точно был согласен.
В итоге оставшаяся на пару дней в Кристальной империи принцесса ночи отправила меня домой в Понивилль на поезде с настоятельной просьбой хорошенько отдохнуть. Объяснила она это не только последствиями изматывающего труда и сдерживанием противника, но и воздействием на меня артефакта. Впрочем, после всего пережитого я действительно хотел хорошо отдохнуть и ни с кем не общаться. Поэтому по прибытии я несколько дней подряд ничего не делал, сидя дома. Чтобы не ухудшать своё состояние, я приказал себе на время забыть о тревогах, и это дало свои плоды.
Когда я достаточно отдохнул наедине с самим собой, то решил помочь жителям городка. Делал я это периодически, вплоть до момента, пока не прошла неделя с начала месяца дождей, то есть местного аналога сентября. Тогда же меня вновь вызвали в Кантерлот, чтобы поручить новое задание.
До этого дня я также дважды ездил в Кантерлот, но поводы для этого были иными. К тому же поездки вышли короткими: всего на два дня в общей сложности. Предстоящее же дело лёгким быть не обещало, как я чувствовал.
Если прошлое задание стало в некоторой степени проверкой моих руководящих навыков, то новое должно было показать мою готовность работать под чужим командованием. Испытание не только для меня, но и для Вульпы, которую и назначили моим командиром.
Для неё это должно было стать последней проверкой. Тем более, учитывая сказанное принцессой ночи, я понимал, почему это столь важно для будущего капитана лунной гвардии.
Суть задания состояла в расследовании подозрительной деятельности в Хуффингтоне. Некоторые подробности, выложенные Вульпой уже на месте, намекали на деятельность культа Священного Солнца, но далеко не все.
Лунная гвардия уже пыталась устраивать рейды на убежища культа в столице, трижды. Все три раза оказывались неудачными, ибо культисты буквально растворялись на месте. Это мне довелось увидеть собственными глазами.
Во время двух из трёх штурмов я присутствовал в качестве наблюдателя и отлично видел живых существ за каменными стенами — благодаря своим способностям. Но после взлома дверей никого в помещениях найти не получалось.
Почти всегда собрания культистов проводились днём, в освещенных помещениях, и почти всегда — в канализации. Поскольку последняя обладала весьма запутанной сетью тоннелей, то поиски встречали некоторые затруднения, как пример — препятствия в виде захламлённости коридоров.
Так или иначе, Луна приняла решение временно прекратить преследование членов культа в столице — до тех пор, пока не будет найден эффективный способ их поймать. Вместо этого было решено сосредоточиться на других регионах, одним из которых и был Хуффингтон. Таким образом, нас и отправили туда.
Прибыв в город и выслушав цели задания от лейтенанта Вульпы, я вместе с ней занялся расследованием деятельности культа. Однако вместо ожидаемого следа мы столкнулись с коррумпированностью администрации города. С культом это не было связано, но Вульпа посчитала важным разоблачить нечестных чиновников и наказать по строгости закона, благо полномочия на это у нас имелись.
Раскрыв схему по отмыву денег, мы обнаружили, что крупные суммы битс не только оседали в карманах чиновников, но и перенаправлялись через подставных для неизвестных целей неведомо куда.
Когда мы поняли, что больше ничего в городе сделать не сможем, то решили возвращаться в столицу. Однако нас перехватил мэр, который настойчиво попросил нас отыскать его дочь, пропавшую в ближайшем лесу три дня назад. Безутешный отец пытался привлечь к поискам всё силы, какие мог, но найти молодую кобылу так никто и не смог.
Нам пообещали за помощь много чего, но Вульпа вызвалась участвовать в поисках просто так, впрочем, как и я.
В одном мы с лейтенантом были похожи: в стремлении помочь окружающим. Поэтому проблем во взаимоотношениях между нами не возникало. Мне было даже приятно находиться в подчинении у такого командира, что оказалось, впрочем, взаимно.
Таким образом, отправившись в лес с несколькими десятками пони, мы принялись за поиски. Однако через некоторое время, когда Вульпа что-то обнаружила, мы поняли, что заблудились. Это произошло тогда, когда мы решили отделиться от основной группы и не смогли вновь её найти.
— Как мы могли заблудиться? — недоумевающие спросил я, пытаясь понять, как это произошло.
— Не паникуй, Фолкет, — успокаивая меня, ответила лейтенант лунной гвардии, — Я поднимусь на крыльях над деревьями и посмотрю, где город, а ты никуда не уходи.
Я кивнул и стал ждать, пока Вульпа осмотрит окрестности с воздуха. Ждать, правда, пришлось дольше, чем я думал, но, когда фестралка вновь обратилась ко мне уже на земле, вид у неё был взволнованный:
— Знаешь, — сглотнув, обратилась она ко мне, — Похоже, что мы в дерьме.
Вместо ответа я лишь вскинул «бровь».
— Я не увидела города, хотя поднялась почти до облаков. Мы не могли зайти так далеко в лес, ведь и часа не прошло с тех пор, как мы вышли на поиски.
— Города совсем не видно? — переспросил я.
— Вообще нет, — покачала головой фестралка, — Вокруг один сплошной лес. До самого горизонта во все стороны!
— Просто замечательно, — с сарказмом высказался я, тихо зарычав от досады, — Это уже происходит во второй раз…
— Во второй раз? — переспросила Вульпа, не дав мне продолжить.
— Да, — кивнул я. — Я уже попадал в подобную ситуацию в Вечнодиком, когда меня переносило в пространстве между разными участками леса при помощи тумана.
— Но тут не было никакого тумана!
— Но это не значит, что подобного с нами не могло произойти, — парировал я, — Это не Вечнодикий лес, конечно, но что мешает в иных местах присутствовать аномалиям?
— А как ты выбрался из аномалии?
— Чисто напролом, — развел я копытами в стороны. — Я, наверное, раз пятьдесят проходил сквозь туман, пока не вышел к элементам Гармонии…
— Погоди! — остановила меня Вульпа, — А что эти пони там делали?
— Они помогали своей подруге, — честно ответил я, — Я отправился им на помощь, но произошло то, что я только что рассказал.
— Если всё так, как ты рассказываешь, то всё и впрямь плохо, — тяжело вздохнула лейтенант, — Может, мы пойдём обратно?
— Я не думаю, что это сработает, — покачал я головой. — Я не силён в ориентировании, но идти по лесу просто так — верный способ заплутать ещё больше. Деревья в лесах в основном одинаковые, и их много.
— Я поняла, — кивнула собеседница и начала расхаживать вперёд и назад передо мной. — Я и сама плохо ориентируюсь в лесах и джунглях, если честно.
— Разве фестралы не живут на территории, где полно тропических лесов? — спросил я, слегка наклонив голову на бок.
— Да, живут, — согласилась Вульпа. — Только вот я в основном летала над ними и лишь несколько раз шла на своих четырёх. Ориентирование в таких местах — это не моё.
— А какая же твоя специализация относительно ориентирования?
— Я хорошо разбираюсь в подземных коммуникациях и отлично ориентируюсь в пещерах, — с некоторой гордостью заявила будущий капитан.
— Замечательно, — тихо прорычал я от гнева и помотал головой. — В таком случае поступим следующим образом: идём вперёд и оставляем на деревьях отметки оружием. Таким образом, шанс потеряться меньше.
— Верно, — кивнула Вульпа, посмотрев на ближайшее дерево. — Я буду периодически подниматься и смотреть, что ждёт нас впереди, а ты будешь стоять на месте, чтобы мы не потеряли друг друга надолго из виду.
— Да, звучит как план, — кивнул и я в ответ. — В любом случае, найдём мы дочь мэра или нет, но выбраться отсюда необходимо.
— Я бы предпочла и её вывести отсюда. Мне вся эта ситуация не понравилась сразу, но пройти мимо было бы кощунственно!
— Можно вопрос, лейтенант? — решил спросить я спустя несколько секунд молчания.
— Разрешаю, Фолкет.
— А почему ты так легко согласилась помочь, если ситуация сразу не понравилась?
— Это довольно личное, — отвела взгляд в сторону кобыла, грустно вздохнув. — В далёком детстве я также потерялась, но в пещерах. По себе знаю, каково это, быть потерянной.
— Ты в детстве потерялась в пещерах и при этом хорошо сейчас в них ориентируешься? — переспросил я кобылу-гвардейца.
— Да, — кивнула та, — А что тут такого?
— Просто я подумал, что это наверняка вызовет детскую травму…
— Мне и вправду долгое время было страшно, — перебила меня лейтенант. — Но отец научил меня, как правильно выживать в таких ситуациях. Теперь я не боюсь, уж поверь!
— Охотно верю, и, в любом случае, сочувствую, — опустив уши, искренне сказал я. — Тогда нам тем более необходимо смотреть в оба.
— Да, — вновь глянула на меня Вульпа, — Но довольно пустых разговоров! Чем дольше мы тут стоим, тем меньше шансов сегодня у кобылки и у нас выбраться.
— Верно, — согласился я с лейтенантом. — Командуйте!
Таким образом, составив план, мы выдвинулись вперёд. Некоторое время мы действовали, как было решено, не встречая даже зверей. Это мне показалось подозрительным, и я сразу же поспешил сообщить о своих подозрениях Вульпе. Ещё через некоторое время лейтенант приземлилась и обратилась ко мне:
— Знаешь, Фолкет, когда я узнала, что ты на самом деле дракон, то не сразу поверила.
— В смысле? — переспросил я командира. — Ты не знала?
— Об этом я узнала лишь несколько месяцев назад, — усмехнулась фестралка. — Я и вправду думала, что ты гибрид дракона и пони, а не в самом деле дракон. Хорошая маскировка, кстати!
Вместо ответа я поморгал глазами и многозначно хмыкнул.
— И ещё одно, — продолжила тем временем собеседница, — я до сих пор не видела тебя непосредственно в бою. Блэк рассказывал о сражении в Балтимейре, да и произошедшее полгода назад в Хуффингтоне я помню до сих пор. Тебя, конечно, обучает сама принцесса ночи, к тому же ты прошёл через арктурианскую военную академию, что немало! Однако твоих практических боевых навыков я не знаю.
— Это проблема, лейтенант?
— Не то, чтобы проблема, — развела копытами кобыла, — просто я бы хотела увидеть это сама.
— А тренировки во снах считаются? — подняв «бровь», спросил у командира.
— Нет, — помотала та головой. — Точнее, не совсем. Нужна настоящая ситуация, а не симуляция.
— В таком случае, если мы наткнёмся на агрессивного зверя, то я свои навыки продемонстрирую.
— Идёт! — слегка толкнула меня в бок фестралка, подпрыгнув, чтобы дотянуться. — Никому ни слова о неуставном поведении!
— Так точно! — утвердительно ответил я, и мы направились дальше.
Сколько прошло времени перед тем, как мы вышли на открытую болотистую местность, я не знал, но к тому моменту солнце уже коснулось линии горизонта. Но, учитывая, что вышли мы утром, то наверняка прошло не менее шести-семи часов. За это время я и Вульпа должны были устать идти по лесу и летать над ним, но никто из нас не ощущал усталости. Списав это на то, что моё тело стало довольно выносливым с момента моего появления в этом мире, а лейтенант просто очень тренирована, я решил сосредоточиться на окружении.
Открытое пространство, на которое мы вышли, было очень большим, словно половина центрального парка Филлидельфии, не меньше. Местность впереди оказалась болотистой, но на первый взгляд — не очень глубокой. Наличествовало несколько островков, представляющих из себя груду больших камней, застрявших в трясине. Также я заметил десяток поваленных деревьев в различных местах. Всё это находилось примерно в четырех-пяти метрах ниже нас, когда мы вышли из-за деревьев.
— Вот и открытая местность, наконец-то! — выдохнул я облегчённо, — Я уж думал, что мы действительно ходим кругами.
— Я посмотрю на местность сверху, а ты спустись вниз, — отдала распоряжение Вульпа, — Будь внимательней!
Я кивнул и решил перенестись телепортацией на небольшой островок внизу, чем вызвал удивлённый вздох лейтенанта.
— Ого! — глядя на меня сверху, крикнула она, — Я не знала, что ты умеешь телепортироваться!
— В этом есть что-то удивительное? — спросил я, оглядываясь по сторонам.
— Драконы же не имеют магических способностей! Я могу понять — телекинез, ведь его могли тебе дать его аликорны при изменении облика, но полноценная магия — это нечто из ряда вон!
— Я как бы и не маг, — ответил я, посмотрев по сторонам, а потом опять на Вульпу, — У меня и вправду нет магии. Мои способности имеют иной источник и суть, скажем так.
— Какой источник?
— Насколько я понимаю — это мои же ментальные силы, — честно я ответил фестралке. — Сила разума, псионика, как я её называю. Такую силу в этом мире никто не знал, по крайней мере, во времена молодости Луны. Сейчас, вероятнее всего, тем более никто не знает.
— Круто! — усмехнулась кобыла, взмыв в воздух, — Потом расскажешь ещё, а сейчас давай двигаться дальше!
— Есть! — ответил я и стал постепенно идти через болото.
Медленно я находил путь среди редких участков суши в болоте. На ум приходили воспоминания о прошлом, когда я ещё был в теле человека. Воспоминания, в частности, о том, как однажды неглубокая лужа оказалась мне по голеностоп. Тогда мне пришлось промочить обувь. Теперь, глядя на мутную болотистую воду, я действовал осторожно. Но даже так я ощущал рыхлую почву под копытами, хлюпающую и чавкающую при движениях.
— Я что-то вижу впереди! — крикнула мне фестралка сверху, указывая копытом в сторону, — Что-то чёрное и металлическое около камней!
Добравшись до объекта, о котором сказала Вульпа, я не стал торопиться подходить к нему слишком близко.
С расстояния было не очень понятно, что это такое, но он действительно имело явно металлический состав. Характерная для металла ржавчина и блеск однозначно говорили об искусственности, чужеродности. Сам металл был чёрным, как чугун, но что-то мне подсказывало, что этот цвет стал результатом воздействия болота.
— Что скажешь об этом? — приземлившись рядом со мной, задала вопрос лейтенант. — Странный это объект.
— Он определённо искусственный, — высказал я своё предположение. — Не подходи пока. Я хочу проверить кое-что.
С этими словами я взял телекинезом рядом лежащий маленький камень и кинул перед собой. Когда камень упал в полуметре от конструкции, я выждал ещё несколько мгновений, а затем обратился к командиру:
— Я хотел проверить местность перед нами на наличие каких-либо аномалий. Как видишь, ничего нет.
— Молодец! — похвалила меня Вульпа, коротко кивнув, — Весьма предусмотрительно с твоей стороны. Но вопрос относительно объекта перед нами остаётся в силе.
— Как я уже сказал, это определённо кем-то сотворённый объект, — сказав это, я сделал несколько шагов вперёд и внимательней присмотрелся. — Кажется, я знаю, что это такое.
«Твою же мать!» — подумал я, раздражённо фыркнув, — «Как он мог здесь оказаться?»
— И что это?
— Это остов танка, — ответил я лейтенанту. — Но откуда он здесь?
— Что такое танк? — спросила фестралка, вопросительно глядя на меня.
«И что мне ей рассказать? Про строение танка я знаю мало, но, возможно короткое объяснение её не устроит. Что, если мне…»
— А, танк! — хлопнула себя по лбу копытом Вульпа, — Эта такая техника, с помощью которой коммунисты Принцессина завоевали свою независимость! И вправду, что он здесь делает?
— Это очень странно, — почесал я затылок ногой, продолжая разглядывать останки техники. — Я не слышал о том, чтобы Эквестрия сама производила танки. В конце хвостов, государство довольно мирное, а содержание такой дорогой военной техники нецелесообразно. Это лично моё мнение.
— Либо главная советница о чём-то умалчивает, — хмыкнула будущий капитан гвардии, — либо с этим местом что-то не так.
— А почему ты считаешь, что именно Селестия что-то умалчивает? — глянув на собеседницу, спросил я.
— Более того, — жестом ноги указала фестралка на остов танка, — ставлю свою гриву на то, что эта дневная мымра знает о том, что здесь происходит!
— Ты как-то слишком строга с ней. Почему ты так уверена в этом?
— Просто уверена, — развела копытами собеседница, — Хотя, возможно, ты прав. Но, будь ты фестралом, то понял, почему мы её так не любим.
— Ладно, потом выясним, кто и что знает, — отмахнулся я и вновь посмотрел на остов танка. — Если это останки военной техники, то чьей?
— Тот же вопрос! — поддержала меня лейтенант, — Посмотри, может, там сохранился какой-то опознавательный знак!
Вновь вглядываясь в металлическую конструкцию, я ловил себя на мысли, что это мне что-то напоминало. Но вспомнить, когда и где со мной происходила подобная ситуация, не получилось.
Так или иначе, непродолжительное время спустя, я заметил нечто на металле. Для этого пришлось снять с корпуса часть растущего на нём мха телекинезом. Как только я это увидел, то поспешил донести до Вульпы:
— Я что-то нашёл! Кажется это часть эмблемы, но не уверен.
— Как она выглядит? — спросила командир, подходя ближе к останкам танка.
— Очень мало что видно, — честно ответил я. — Точно могу сказать, что видно крыло насекомого лазурного цвета, расположенное на фоне трезубца или нечто похожего.
— Я не вижу тут трезубца, — скептично заметила фестралка. — Я вижу лишь один зубчик и крыло насекомого. С чего ты взял, что это трезубец?
— Я мысленно достроил образ. Это чисто предположение.
— Допустим, — хмыкнула Вульпа, поджав губы. — Я не знаю такой символики. Ни разу её не встречала.
— Я тоже, — кивнул я и посмотрел на собеседницу. — Жаль, у нас нет фотоаппарата или бумаги, чтобы зафиксировать это.
— Это точно, — грустно вздохнула лейтенант гвардии. — В таком случае — хорошенько запомни эту эмблему. По прибытии в Кантерлот подробно опиши события в докладе. Я дополню, если что-то упустишь. Но эту деталь обязательно запомни — это важно!
— Так точно! — отсалютовал я. — Есть запомнить деталь!
— С этим разобрались. Давай продолжать путь, а то ночью ориентироваться будет труднее.
— По этому поводу не волнуйся, — усмехнулся я и отошёл от бывшего танка. — Я ночью вижу столь же хорошо, как и днём.
— Это хорошо, но не стоит расслабляться. Смотри в оба!
С этими словами Вульпа взлетела, а я продолжил путь сквозь болото. Однако далеко уйти у нас не получилось, так как вскоре лейтенант вновь окликнула меня и указала на какой-то объект, который я не видел со своей позиции. Лишь когда я обошёл большую груду камней и поднялся на холмистый островок суши, то заметил обломки, напоминающие разбитый самолёт в сотне шагов от себя.
«Самолёт? Какого хрена? Да и размерами превосходит эквестрийские «кукурузники». Крылья просто огромные!»
Подойдя ближе, я ещё больше убедился в том, что это действительно самолётное крыло торчало из болота. Впрочем, никаких отличительных элементов на металле не сохранилось, из-за чего определить принадлежность техники было невозможно. Однако что-то мне подсказывало, что этот тип самолёта смело можно было назвать бомбардировщиком.
«Что танк и самолёт тут делают?» — задавал я мысленно вопросы по мере осмотра места падения. — «Они эквестрийские? Что тут вообще происходит? Это явно не к добру!»
— Кажется, я поняла, что эта за штука такая! — обратилась ко мне Вульпа, приземлившись рядом. — Это однозначно самолёт. Но я ещё ни разу не видела такого огромного, как этот.
— А много ли ты видела моделей? — хмыкнув, спросил я лейтенанта.
— На самом деле — очень мало какие. Моделей всего две, и все исключительно гражданские. В Эквестрии — тем более, такого рода авиация дело новое. Про военную авиацию я вообще молчу — её фактически нет.
— А как же два огромных дирижабля? — вновь задал я вопрос командиру.
— «Громовой» и «Звёздный»? Ну, разве что эти два. Иных авиационных средств для атаки и обороны у Эквестрии нет.
— Понятно, — хмыкнул я и кивнул в сторону кабины пилота, которая наполовину увязла в болоте, — Как думаешь, как он оказался здесь?
— Разбился, очевидно, — развела копытами в сторону командир, а потом указала на крыло. — В крыле есть несколько дыр. Возможно, в воздушном бою получил повреждения и не справился с управлением.
Я посмотрел вновь на крыло, и, действительно, там было несколько дыр широкого диаметра.
— Всё ещё уверена, что Селестия что-то знает об этом?
— Теперь не уверена, — ответила Вульпа, покачав головой. — Может, мы и вправду попали в аномалию, как ты и говорил.
В этот момент в хвосте самолёта, что находился в паре десятков метрах от нас, что-то упало с глухим металлическим гулом. Это заставило нас переглянуться и направиться туда.
Когда же мы подошли, то увидели дыру в хвостовой части. Дыра достигала размеров моей головы. Оттуда доносились звуки, похожие на детский плач, и первой на это отреагировала фестралка, выпустив металлические когти на передних ногах.
— Там кто-то есть? — спросила она, подойдя к дыре вплотную. — Назови себя и выходи!
Плач на секунду прекратился, и после короткой паузы изнутри послышался детский голос:
— Пожалуйста, помогите!
— Кто ты, дитя? — обратилась Вульпа к владельцу голоса, — Вылезай! Мы тебя не обидим!
— Я не могу! — тут же ответили тоном, похожим на паникующий.
— Почему? — спросила фестралка. — Что удерживает тебя?
— Я застряла! На меня что-то очень тяжёлое упало и придавило заднюю ногу! Как же больно! Помогите!
— Я тебя вытащу, дитя! — ответила ей лейтенант, убрав когти обратно. — Как тебя зовут?
— Роза, — был дан ответ спустя пару мгновений. — Роза Блюм.
— Эта та самая дочь мэра, которую мы искали, — повернув голову в мою сторону, сказала Вульпа, а затем перевела взгляд обратно на дыру. — Не паникуй. Постарайся успокоиться, и мы вытащим тебя оттуда, хорошо?
— Хорошо, — спустя пару пару секунд ответила застрявшая. — Кто вы?
— Мы лунные гвардейцы, — ответила Вульпа, осматривая дыру. — Не волнуйся. Мы приведём тебя домой к твоему отцу. Он обыскался тебя и послал за тобой нас.
— Он такой заботливый, — грустно произнесла несчастная. — Я думала, что умру здесь. Я неделю не могу выйти из этого леса, хотя прекрасно его знаю!
— Неделю? — переспросила будущий капитан гвардии, заглядывая в проём. — Ты пропала три дня назад. Ты точно уверена в этом?
— Да, однозначно! — несколько возмущённо ответили изнутри. — Семь раз я видела закат и семь раз рассвет.
— Как ты попала сюда? — продолжала задавать вопросы гвардеец. — В смысле, именно сюда, в эту ловушку.
— Я решила провести ночь здесь, чтобы не замёрзнуть от ветра! — всхлипнув, ответил детский голос. — Когда поднималась, услышав ваши голоса, то что-то задела, и мне придавило ногу. Я не могу двинуться! Помогите!
— Думаю, я могу сюда пролезть, — повернувшись в мою сторону вновь, сказала кобыла-гвардеец. — Подстрахуй меня снаружи. Если кого увидишь или что-то случится, кричи сразу.
— Есть! — кивнул я. — Подстрахую!
— Я иду к тебе, дитя, — слегка пригибаясь, стала пролезать в дыру Вульпа. — Не пугайся меня. Я тебя не обижу!
Однако, несмотря на предупреждение, хозяин голоса, похоже, испугался — сдавленный вскрик был тому подтверждением.
— Не волнуйся, — продолжила тем временем фестралка, продвигаясь, судя по всему, в самый хвост самолёта. — Я вижу тебя. Мы придумаем, как тебя вытащить. Только позволь мне осмотреть тебя, пожалуйста.
Спустя где-то минуту каких-то приглушённых звуков изнутри я услышал голос Вульпы, обращённый ко мне:
— Её придавило каким-то длинным предметом! Не могу сказать точно, но, похоже, что нога сломана!
— Как объект выглядит? — спросил я, заглянув в дыру, стоя снаружи.
— Он похож на вытянутый металлический прямоугольник с округлённым наконечником, — стала перечислять кобыла несколько взволнованно. — Ещё хвост разделён на четыре сегмента. На корпусе имеются какие-то буквы, но я не знаю этого языка!
Когда я поразмышлял немного и сопоставил описание с тем, что я знал, на ум мне пришло ужасное осознание:
«Ебать вас под хвост! Это же авиационная бомба! Пиздец! Мы в дерьме — это точно!»
— Я не хотел бы вас пугать, — подал я голос спустя минуту молчания. — но я, кажется, знаю, что это за штука такая.
— Что это? — спросила молодая кобылка, — Это что-то очень плохое?
— Это бомба, — выдавил я из себя, сглотнув, — Не паникуй, Роза. Мы вытащим тебя оттуда, обещаю.
«Знать бы, как это сделать, чтобы ничего не взорвалось»
— Я вижу ещё восемь таких же, — подала голос Вульпа. — Шесть закреплены на корпусе, и две лежат на земле.
— Пиздец! — выругался я вслух, — В общем, поступим так: я попытаюсь телекинезом аккуратно убрать бомбу с ноги. Проконтролируй меня, лейтенант, чтобы я не напортачил.
Дождавшись утвердительного ответа, я направился в то место, где должны были находиться Вульпа и Роза. Там я сконцентрировался и активировал свою способность, позволяющую видеть сквозь предметы.
Как и ожидалось, я увидел двух кобыл, находящихся в полуметре друг от друга. Роза лежала на животе, в то время, как Вульпа стояла и смотрела на неё. Придавлена оказалась задняя правая нога, которая и вправду была сломана. Приглядевшись внимательней к перелому, я определил, что он задел район плюсны.
— Перелом очень серьёзный, — констатировал я, — Идти сама не сможет.
— В смысле? — встрепенулись молодая кобылка и повернула голову в мою сторону, — Вы видите сквозь металл?
— Да и не только, — кивнул я, продолжая осматривать место, где они находились. — Я приподниму снаряд, а ты, Вульпа, потихоньку вытащи её ногу. Я выдержу, не торопись.
Действительно, я открыл в себе способность смотреть сквозь преграды относительно недавно, чисто случайно. Способность оказалась полезной, если не считать того, что на её поддержание требовалось много энергии. Несколько минут непрерывной концентрации вызывали у меня сильную головную боль, поэтому я не часто этим пользовался. Однако, когда ситуация требует, то боль становится ничем по сравнению с тем, что произойдёт в случае провала. Сейчас был именно такой случай.
Нащупав мысленно снаряд, я стал телекинезом приподнимать его вверх, медленно и осторожно. Вопреки моим заявлениям о неторопливости, бомба оказалась тяжелее, чем я думал, поэтому мне хотелось, чтобы Вульпа вытащила бедную кобылку побыстрее. Таким образом, когда я уже начал морщиться от головой боли, лейтенант, наконец, смогла освободить раненого жеребёнка и повела её к дыре.
Бомбу же я стал опускать обратно столь же медленно, как и поднимал, чтобы не вызвать детонации. Однако стоило кобылам вылезти наружу, как одна из закреплённых на обшивке бомб упала вниз, а вслед за ней и другие.
Дальше всё происходило слишком быстро, поэтому я не сразу понял, что сработал на инстинктах. Прежде, чем последняя бомба достигла земли я успел рывком переместиться к не успевшим ничего осознать кобылам. В тот же момент вместе с ними телепортировался на пару десятков метров в сторону.
Когда спустя мгновение мир вновь обрёл свои краски, послышался оглушительный взрыв. В воздух поднялся столп огня и дыма.
Я не успел ничего осознать, как увидел летящий в нашем направлении острый кусок обшивки. Услышав крик рядом с собой, я накрыл нас барьером, и спустя мгновение голову пронзила боль. Уши заложило, закружилась голова, и я упал во что-то мягкое и мокрое.
— Фолкет! Вставай! Именем принцессы Луны, вставай!
Открыв глаза, я увидел звёздное небо перед собой.
— Что? — спросил я, пытаясь понять, что происходит.
— Ты очнулся, наконец-то! — облегчённо выдохнула Вульпа, появившись в моём поле зрения, — Давай помогу тебе встать.
С помощью фестралки я смог перевернуться со спины на бок, а затем медленно подняться на ноги, пошатываясь от головокружения.
— Вы целы? — вновь спросил я, посмотрев на лейтенанта гвардии.
— Да, — кивнула та, — Твоими действиями. Я даже понять не успела, что произошло, как ты падаешь прямо в тину болотную.
Я хотел было перебить кобылу, чтобы уточнить, но та не дала мне вставить и слова.
— Я с огромным трудом вытянула тебя на берег, — указала фестралка копытом куда-то в сторону. — Весишь как целая толпа взрослых земнопони! Я бы и сама задала вопрос о произошедшем, но ты час провалялся без сознания, и мы с Розой успели во всём разобраться.
— Час? — задал я очередной вопрос удивлённо. — Сильно же меня ебануло.
— Да, это точно, — ответила фестралка, — Я переживала за твоё состояние. Выдержать удар такой силы не каждому единорогу под силу. Молодец, кадет!
— Спасибо, лейтенант! — попытался я отсалютовать, но чуть не упал.
— Осторожней! — крикнула гвардеец, пытаясь удержать меня от заваливания на бок. — Лучше сядь, отдохни.
Я послушно сел и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, чтобы силой мысли уменьшить боль и головокружение. Несколько минут спустя это принесло плоды, и боль почти исчезла. Когда же я открыл глаза снова, то передо мной сидели Роза и Вульпа, явно ожидающие меня.
— Тебе лучше? — подала первой голос фестралка, — Голова не кружится больше?
— Вроде нет, — медленно проговорил я, часто моргая. — Готов продолжить нашу миссию.
— Точно? — переспросила фестралка, — Если у тебя самочувствие не очень, то лучше отдохни как следует!
— Да, всё нормально, — ответил я, кивнув.
— Вот и замечательно, — кивнула в ответ Вульпа, облегчённо вздохнув. — Прежде всего надо решить вопрос с травмой Розы.
Я повернул голову влево и немного вниз, посмотрев на молодую кобылку.
Выглядела та не важно: шерсть столь грязна, что с первого взгляда невозможно было назвать настоящий цвет, с гривой и хвостом тоже самое, нога опухла в месте перелома, рог на голове треснул, но ещё не развалился, а сама единорожка выглядела измождённой, словно давно ничего не ела. Лишь голубые глаза взирали на меня со смесью страха и любопытства.
— Вы Фолкет? — заикаясь пробормотала Роза, — Тот самый Фолкет Фаэрвинг?
«Началось…» — раздражённо закатил глаза, — «Опять придётся объяснять, что я не чудовище и вообще не убивал сотню с лишним пони в Балтимейре. Как же это достало!»
— Да, я тот самый, — стараясь не злиться, ответил я. — Должно быть ты слышала обо мне не самое лучшее. Уверяю, я не такой монстр, каким меня некоторые описывают.
— Да, — вновь заикаясь, молвила единорожка. — Мне рассказывали.
Пока жеребёнок пыталась набраться смелости и прекратить заикаться, я успел переглянуться с Вульпой, которая выражением своей мордашки дала понять, чтобы я был помягче.
— Не всё, что обо мне говорят, правда, — доброжелательно стал объяснять я, насколько мог. — Не буду отрицать того, что убивал. Но я защищался сам и спасал других в Балтимейре. Количество убитых мною пони сильно преувеличено. В Хуффингтоне не я нападал на горожан и жрицу. Тогда я тоже спасал невинных пони. Августина же первой напала на меня, Вульпу и принцессу Луну. Более того, она подвергла жизни своих же прихожан опасности.
Сказав это, я стал ждать реакции от Розы. Ждать пришлось продолжительное время. Я уже успел решить, что она не поверила, но прежде, чем я хотел попытаться снова, кобылка ответила:
— На самом деле ты хороший, — неожиданно чётко сказала та, — хотя и страшный.
На это я лишь усмехнулся и покачал головой, вспоминая, что моя внешность и вправду многих отпугивает.
— Вот и хорошо, — подытожила Вульпа, — С этим разобрались, но вопрос травмы остаётся открытым.
— Вот что, Вульпа, найди пожалуйста какую-нибудь палку или даже две, чтобы можно было зафиксировать ногу в определённом положении. Ещё нужен будет ремень. Ну, а поскольку передвигаться Роза сама не сможет, поэтому поедет у меня на спине. Иного выхода я не вижу.
— В таком случае, ждите здесь, — говоря это, Вульпа стала расстёгивать ремень, которым крепились ножны с коротким мечем, — Вот ремень, а я поищу ветки. Никуда не уходите!
На несколько минут я остался наедине с Розой, которая, пусть и побаивалась меня, но уже не так сильно. За это время я успел ещё раз заверить её, что не причиню ей вреда. Хотя попытка была несколько неловкой, но это помогло.
По жизни сложилось так, что я далеко не всегда мог найти с окружающими общий язык, особенно с детьми. Дело было не в том, что я их не любил, и не в том, что интересы не совпадали, а скорее во мне самом. Я больше любил слушать и наблюдать, а не разговаривать, и это сильно отражалось на социальных взаимодействиях.
До того, как я попал сюда, друзей среди людей у меня фактически не было. С другой стороны, во всех, кого можно было назвать другом или подругой, я был уверен больше, чем в самом себе. Однако с большинством я контактировал неохотно и в основном по делу, как, например, с коллегами по работе. Всё же социализирован я был и специально контактов не избегал. Однако, когда я попал в новый мир, у меня появился могущественный покровитель и немало друзей. Пусть и обстоятельства, которые позволили получить всё это, были отнюдь не самыми приятными, но сам факт таких приобретений стал для меня приятен.
Порой я ловил себя на мысли, что, несмотря на схожесть с людьми во многом, кроме внешности, местные всё же были иными, и взаимодействие мне с ними давалось легче. Нечеловеческая внешность отнюдь не отпугивала, а скорее наоборот, располагала к себе. И дело было отнюдь не в том, что пони кому-то могли показаться довольно милыми — такое у меня было и к драконам, грифонам, зебрам и ко многим другим.
Вот и теперь, утешая Розу, я задумался над этим, отчего невольно улыбнулся.
— Ого! — воскликнула единорожка, — Вот это зубы!
Не сразу поняв, о чём идёт речь, я некоторое время с удивлением смотрел на кобылку, но потом фыркнул и помотал головой.
— Извини, не хотел тебя пугать.
— Ничего страшного, господин Фолкет, — с лёгкой улыбкой ответила Роза. — Я не боюсь. Вы ведь хищник, да?
— Не совсем, — помотал головой, — Я всеяден, хотя и с уклоном в мясоедство, да.
— Вы определённо не фестрал, — осмотрев меня внимательней с ног до головы, заключила жеребёнок. — Кто же вы?
— Полудракон, — ответил я, указав на себя ногой, прижав копыто к груди.
— Разве так бывает? — округлила глаза собеседница.
— Бывает, — кивнул я и услышал рядом звук хлопающих крыльев, — Кажется, лейтенант обратно возвращается.
И действительно, Вульпа летела к нам, неся в копытах несколько веток. И когда она приземлилась, мы начали фиксацию ноги единорожки. Пришлось повозиться, ибо подобрать положение ноги, которое вызывало меньше всего боли, и при этом не усилив последствия перелома костей, было сложновато. Но примерно минут через десять Роза уже находилась в положении лёжа у меня на спине, пристёгнутая ко мне при помощи ещё одного ремня. На этот ремень крепились ножны с моим оружием, которые пришлось снять. Поэтому далее оружие мне пришлось нести в телекинезе, благо это было легче, чем в лапах или копытах.
Проверив ещё раз самочувствие Розы, мы хотели было двинуться дальше, но я обратил внимание, что ни Вульпа, ни единорожка не чувствовали себя уставшими. Вспомнив, что тоже самое я недавно отмечал и про себя, я решил высказать свои опасения вслух. Это не обрадовало кобылок, но было решено воспользоваться данной особенностью этого места и выдвинуться дальше, не боясь переутомления.
Однако есть и пить хотелось всем нам, поэтому, когда мы вновь вошли в лес, мои спутницы были вынуждены прерваться на поиск еды. И спустя непродолжительное время мы обнаружили съедобные цветы. Я же не решился их есть, поэтому, не выходя из поля зрения попутчиц, попытался найти каких-нибудь ягод или даже зверя, но усилия были потрачены впустую.
Так или иначе, Вульпа и Роза утолили свой голод, и это было для меня важнее. И, несмотря на настойчивые предложения тоже поесть, я настоял на том, что обо мне беспокоится не стоит.
Таким образом, мы продолжили путь. И пока мы шли, старались поддержать контакт друг с другом, беседуя на отвлечённые темы. Говорили мы не слишком громко, памятуя о возможных опасностях леса.
За время нашего пути я успел узнать, что Розе двенадцать лет, что она круглая отличница в своей школе и вполне себе может поступить в Школу одарённых единорогов, что отец воспитывает её один после ухода матери, что друзей у кобылки фактически нет и что она любит шоколадное мороженое.
Про себя я рассказал тоже, точнее, факты из биографии Фолкета. Немного про детство, немного про военную академию, немного фактов об отце — этого хватило, чтобы Роза удовлетворила любопытство относительно прошлого Фолкета.
Однако, когда дело дошло до моего относительно подробного пересказа событий в Балтимейре, это одновременно вызвало у единорожки удивление, злость и возмущение действиями горожан. Естественно, рассказать информацию, как она есть, я не мог, поэтому ограничился тем, что все были введены в заблуждение.
В один момент Розе захотелось в туалет, и мне пришлось опустить её на землю. Учитывая ситуацию, пришлось отправить Вульпу вместе с ней, чтобы не потерялась. И даже так молодой единорожке пришлось прятаться за дерево, ибо из вида терять друг друга было опасно, и не смотреть на попутчиц я не мог. И пока они делали свои дела, я решил задать вопрос Вульпе:
— Лейтенант, разрешите личный вопрос?
— Разрешаю, — ответила она мне. — Что ты хотел спросить?
— Я вспомнил о произошедшем в Аякачтли, — последнее слово я выговорил не с первого раза, — Скажи, почему твоя мать на меня напала? Я понимаю, что она излишне верующая, но проблема лежит глубже, да?
— Это не лучший вопрос для обсуждения, — фыркнула собеседница, — Так и быть, отвечу. Моя мать не всегда была такой. Несколько лет назад она была нормальной кобылой, верила вполне умеренно и довольно терпимо относилась к окружающим. И однажды ночью она подверглась нападению кошмаров. Встречу она пережила, но сильно ударилась в религию. Также периодически у неё случались припадки, в которых она видела якобы будущее. В её пророческий дар мы с отцом не верили ровно до тех пор, пока накануне перед появлением Найтмер с ней не произошел ещё один такой случай.
— А во мне она увидела что-то? — хмыкнув, спросил у Вульпы.
— Не знаю, — развела копыта в сторону фестралка. — Возможно, что-то очень плохое, раз невзлюбила с первого взгляда. Но я бы не переживала об этом на твоём месте. К тому же мой народ и вправду не любит гибридов.
— Насколько я помню, ты сама пришла к принцессе Луне и присягнула ей на верность. Почему?
— Я всю жизнь росла на рассказах о величайшей воительнице древности. — усмехнулась лунный гвардеец, — Слышала о способностях королевы ночи, о её боевых навыках, и всегда мечтала быть достойной хотя бы идти по следам её копыт. Это такое выражение, если что.
— Звучит так, словно ты боготворишь её, — подметил я возвышенный тон голоса фестралки.
— Обожествляю? — Вульпа звонко рассмеялась, — Нет! Я уважаю учение Госпожи. Она учит, что аликорны, в частности, она сама, такие же живые существа, как и все прочие. Да, могущественные и бессмертные, но всё же живые существа со своими достоинствами и недостатками. Может, богом в чужих глазах быть и приятно, но достаточно дать слабину, и хрясь, ты сам в могиле! Нет, я не обожествляю принцессу и тебе не советую.
— Понятно, — усмехнулся я. — Вопросов больше нет.
— Я закончила! — подала голос Роза.
— Молодец! — подбодрила её Вульпа, — Сейчас почистим тебя, и снова Фолкету на спину.
Полностью собравшись вновь, мы направились дальше через лес. Вульпа на этот раз взлетать не решалась, хотя почему, даже сама не могла дать ответ. Но не успели мы пройти молча и несколько сотен метров, как единорожка хихикнула и обратилась к нам:
— Я сейчас подумала, что вы общаетесь как муж и жена!
«Чего?»
— О чем ты говоришь, малышка? — несколько смущённо спросила её фестралка, растерянно смотря то на неё, то на меня.
— Вы не похожи на просто сослуживцев, — попыталась объясниться Роза, — Я видела, как общаются стражи закона.
— Считаешь, мы общаемся слишком неформально? — переспросила гвардеец.
— Агась! — кивнула единорожка.
«И ничего мы не… Хотя да, не по уставу общаемся. Но в данной ситуации это же не важно!»
— Роза, — обратился я к ней, не поворачивая голову, — мы не муж и жена. К тому же ситуация сейчас не располагает к обращению исключительно по уставу. Мы с Вульпой просто…
— Мы друзья! — неожиданно выдала фестралка, слегка толкнув меня в бок.
Я с удивлением посмотрел на командира, а та лишь подмигнула.
— Да, мы друзья, — решил подыграть я, нервно усмехнувшись.
— Хорошо иметь друзей! — весело усмехнулась кобылка, а потом грустно вздохнула, — Друзья всегда помогут в беде. Жалко, что у меня не получается их завести.
— А давай мы будем твоими друзьями! — предложила будущий капитан. — Я и Фолкет тебя спасли, ты нам много о себе поведала. Мы просто обязаны дружить!
— Было бы замечательно, — вновь весело хихикнула Роза, — Спасибо вам!
Ещё приблизительно полчаса мы шли через лес, общаясь на различные темы, пока не увидели впереди выход на открытую местность. Это приободрило знатно, но первой вперёд направилась Вульпа, чтобы обнаружить возможную опасность. Впрочем, впереди был выход из леса, и фестралка об этом сообщила сразу.
Однако, не успел я сделать и пары шагов вперёд, как испуганный крик Розы заставил меня резко обернуться. Увидев большую фигуру, я инстинктивно отпрыгнул в сторону, уйдя от удара массивной когтистой лапы.
Напала на нас словно из неоткуда появившаяся мантикора с отсутствующей местами шерстью, покрытая рубцами, кровью и без левого глаза.
Не прошло и пары мгновений с моего прыжка, как зверь сам кинулся на меня снова.
Я предвидел это, и в последний момент сделал пару шагов в сторону, подставив острие меча под траекторию атаки монстра.
Противник взвыл от боли, отпрыгнул вновь, на этот раз в сторону. Но выжидать он не стал, и для атаки решил использовать свой скорпионий хвост, сделав молниеносный выпад в мою сторону.
И, хотя скорость действий чудовища была высокой, моя реакция не уступала реакции у противника, поэтому я без особых проблем отразил атаку жалом при помощи псионического барьера. В ответ я совершил выпад своим оружием, изменив в последний момент направление атаки.
Меч вонзился монстру в шею, покрытую гривой, но очень неглубоко, отчего мантикора его выдернула лапой и откинула в сторону.
Пока мы несколько секунд переглядывались с монстром, я успел ещё раз осмотреть это создание. И этого беглого осмотра было достаточно, чтобы заключить — зверь болен бешенством. Пена из пасти, зрачки разного размера, агрессивное поведение и многочисленные ранения не оставляли никакого сомнения в этом.
— Роза, — обратился я к кобылке, — Держись крепче.
— Заче…
Возмутиться единорожка не успела, как я рванул к чудовищу, сбивая тварь с лап. Однако я переоценил себя, и мантикора, схватив передними лапами меня за тело при падении, отшвырнула в сторону, куда падала сама.
Так бы я и ударился вместе с Розой о дерево, но я успел среагировать, телепортировавшись рядом. Однако инерция никуда не исчезла и меня таки настиг болезненный удар левым боком о землю.
«Блядь!» — зарычал я от боли, — «Оказывается, телепортация не спасает во время полёта от инерции. Буду знать теперь!»
Быстро поднявшись, я бегло проверил жеребёнка у себя на спине. Убедившись, что она цела, я нашел взглядом своё оружие и взял телекинезом.
«Куда бы тебя ударить, а?» — задал я себе вопрос, вспоминая слабые места мантикор. — «Шкура у тебя слишком толстая! А что, если попробовать…»
Монстр резко рванул в мою сторону, пока я соображал, а значит, времени на обдумывание не осталось.
Я вновь отступил в сторону, но зверь ожидал этого. Вместо удара когтями он сделал быстрый выпад хвостом с жалом, целясь мне в шею.
Я не оплошал и тут, поставив на пути барьер, а затем захватит жало хвоста телекинезом и резко вогнал его монстру в правый бок.
Пока существо пыталось понять, что произошло, я ударил противника копытом, откинув к ближайшему дереву. Не теряя времени, встал на дыбы и начал наносить серию быстрых ударов копытами по голове мантикоре.
Когда та попыталась ударить когтями по моему боку, я насадил ладонь монстра на меч и пришпилил к дереву. Но затем мантикора пыталась меня укусить, однако ничего не получилось.
Я продолжал бить ногами по голове зверя. И, желая закончить бой, в четвертый по счёту удар я вложил часть своей внутренней энергии, наполовину вдавив голову противника внутрь дерева.
Судя по хрусту костей, череп мантикоры треснул или даже лопнул. В пользу последнего говорила струя крови из области затылка.
Но и этого не было достаточно. Чтобы покончить с мучениями противника, я вытащил меч из его ладони, чтобы тут же с силой вогнать в череп через глазницу со здоровым глазом.
Издав последний в жизни рёв, зверь затих и запачкал меня своей кровью, напоследок пытаясь меня оттолкнуть от себя.
С трудом вытянув меч обратно и понаблюдав, как мёртвое тело с глухим звуком валится на землю, я повернулся проверить Розу. Та была сильно напугана, но цела.
— Извини, что тебе пришлось это пережить, — искренне попросил прощения, пытаясь отдышаться, ощущая как усталость возвращается, — Этот монстр напал на нас, и иного выхода у меня не было. К тому же мантикора была больна бешенством. Ты же знаешь, что это такое?
— Знаю, — заикаясь, ответила единорожка, — Спасибо огромное!
— Ого! — восхищённо воскликнула Вульпа, подбегая к нам, — Отличный бой, кадет! Тебе разве что техничности не хватает, а так бой на твёрдую пятерку! Я бы сама не смогла лучше!
— Вульпа, где ты была? — несколько возмущённо заметил я, — Ты просто наблюдала?
— Я хотела помочь, — хмыкнула фестралка, — но вспомнила твои слова. Если бы вам реально грозила опасность, я бы тут же отвлекла на себя мантикору. Не обижайся.
— Ладно, — тяжело вздохнув, указал я кивком головы в сторону просвета между деревьев, — Я понимаю. Давай уже выйдем из этого леса!
— Абсолютно согласна! — кивнула лейтенант, и мы направились к выходу.
Когда мы покинули лес, меня чуть не ослепил яркий дневной свет. Пришлось зажмуриться, чтобы хотя бы что-то видеть. И увидел я то, что к нам шла группа пони, одна из фигур которых была темнее остальных и имела рог с крыльями.
— Великая? — так же, как и я, жмурясь от солнца, спросила Вульпа, — Лейтенант Вульпа прибыла! Разрешите доложить!
— Фолкет! — послышался знакомый голос принцессы ночи, — Вульпа! Где вы были?
— Мы выполняли ваше задание, повелительница! — ответила за меня лейтенант, встав по стойке смирно на четырех ногах, — Мы не смогли найти следы деятельности культа в Хуффингтоне, но я приняла решение помочь мэру в поисках его дочери! Это инициатива исключительно моя!
Глаза перестал слепить свет, и я смог разглядеть, что перед нами стояла принцесса Луна собственной персоной, в сопровождении двух лунных и двух дневных гвардейцев, облачённых в латную броню, закрывающую всё тело. Визуально узнать, кто именно сопровождал Луну, было почти невозможно из-за шлемов, которые скрывали морды гвардейцев. Позади них всех была видна окраина Понивилля.
— Я вижу, — сказала аликорн, заглянув мне за спину, — Но что вы целую неделю делали в лесу?
— Неделю?! — воскликнули мы с Вульпой одновременно.
Стевриан. Глава 48: Ночь рождения
Из сказанного принцессой выяснилось, что, пока мы находились в лесу, нас успели объявить в розыск. Искали меня с Вульпой почти всей лунной гвардией и частью дневной. Особенно выделился Стар. Он несколько дней без перерыва на еду и сон патрулировал окраины Понивилля. Гвардеец словно знал, откуда мы появимся и сообщил об этом принцессе Луне.
Примерно на третий день после нашего исчезновения из Вечнодикого вышла мантикора и напала на местных жителей. Однако во время первого нападения никто не пострадал. Но без последствий это не прошло — весь город был напуган.
Тогда же это событие застал и Дарк Стар, который находился на окраине Понивилля. Рассудив, что самостоятельно не справиться с монстром, он отправился за подкреплением к ближайшему посту гвардии. Далее он вместе с тремя дневными гвардейцами вернулся в Понивилль, но мантикоры и след простыл.
С тех пор за лесом стали следить, и при втором нападении дали отпор чудовищу. Произошло это на пятый день с момента нашего исчезновения. Общими усилиями пятерых дневных гвардейцев удалось ранить зверя и загнать обратно в лес.
Но и этого было мало. Спускать дело на самотёк не пожелала сама ночная аликорн. Она взяла с собой нескольких гвардейцев и выдвинулась на охоту. Именно так нас и обнаружили, услышав звуки боя и рёв мантикоры, с которой я сражался.
После этого, выслушав наш общий с Вульпой доклад, принцесса Луна выражала смешанные эмоции.
Во-первых, ей очень понравилось, как мы справились с расследованием в Хуффингтоне и то, что мы спасли Розу. Хотя последнее и было инициативой Вульпы, выговора не последовало.
Во-вторых, ночная аликорн была озадачена наличием аномалий вне Вечнодикого леса. Это настолько сильно обеспокоило принцессу, что та поручила нескольким специалистам по аномальным явлениям обозначить местонахождение аномалии и изолировать опасную зону от окружающих. Это явление предстояло изучить и узнать, какими свойствами оно обладает.
В-третьих, Луна, услышав об останках техники и взрывчатке, оказалась взволнована не меньше. На публике принцесса не показывала этого, но я почувствовал это.
В-четвёртых, ночная кобыла переживала за меня, выразив это позже. И, когда мы остались наедине, то обняла меня, выразив негодование на опасность, которой я подверг себя. Это было в некотором роде мило, пусть и неловко.
Впрочем, мы смогли наконец поговорить об увиденном мною подробнее. Поскольку мы прекрасно знали о технологиях, что для этого мира были новыми, то предположили, что я и Вульпа попали во временную аномалию. Во всяком случае, это была первая версия, которую озвучила принцесса.
Сами по себе аномалии такого рода были единичными, но встречались даже во времена молодости сестёр-аликорнов. В качестве примера Луна привела случай из далёкого прошлого, когда Эквестрия ещё была молодым королевством. Тогда один из немногочисленных торговых караванов попал в одну из таких аномалий. Несколько выживших караванщиков потом появились в столице Эквестрии спустя тридцать лет, с крайней степенью истощения. Из этой истории я также смог понять одну заинтересовавшую меня деталь: столица Эквестрии тысячу лет назад располагалась в центре Вечнодикого леса, на месте руин замка сестёр-аликорнов.
После небольшого отступления моя собеседница вернулась к теме и начала с технологий. Судя по сказанному ею, танки были редкостью даже у ведущих мировых держав. Танки же описанного мною размера не присутствовало среди бронетехники ни одного государства. Про стратегические бомбардировщики вообще никто не слышал. Оно и понятно, учитывая, что авиационные бомбы существовали сейчас лишь в умах учёных.
Также вопросов прибавляла эмблема, которую я обнаружил на танке. Она нигде не встречалась, и это беспокоило ещё больше.
Всё это в совокупности означало, что нас ожидает мрачное будущее. И, хотя в судьбу я не верил, но факты были неоспоримы.
Другое дело, что увиденное мною может не быть нашим будущем. Я высказал предположение о существовании параллельных реальностей, и Луну это заинтересовало.
Если описывать мои догадки очень коротко, то существуют множество различных миров и их вариаций. События в них могли идти очень по-разному, в том числе и самым бредовым образом. Но суть теории была не в этом. Она заключалась в том, что реальности и миры могли соприкасаться друг с другом, а жившие в них разумные — воспринять это тем или иным образом. Чаще всего это могло интерпретироваться в виде видений, побуждающих на написание книг, например. Но иногда такие пересечения, в теории могли бы привести, в том числе, к перемещению между реальностями. Я назвал это «теорией о пересекающихся мирах».
Это заинтересовало принцессу ночи и после обсуждения деталей мы сошлись на том, что это, вероятней всего, будущее не нашей реальности. Это немного успокоило меня и Луну.
Однако это не означало, что подобное стоит игнорировать или что мы можем пускать события на самотёк. Таким образом, ночная аликорн приняла решение донести до сестры идею об увеличении финансирования шпионского агентства Эквестрии. Ну и, как вишенка на торте, принцесса Луна уверилась в своём стремлении увеличить финансирование военной отрасли страны ещё сильнее.
Вероятно, в будущем стоило ожидать увеличения численности военных на государственной службе. Но это только в том случае, если получится убедить Селестию.
Несмотря на официальный титул принцессы, Луна, тем не менее, не была вправе принимать решения самостоятельно. По факту, Селестия всё также правила страной, но умело дёргая за ниточки в качестве серого кардинала. Без её одобрения невозможно было продвинуть ни один законопроект или инициативу. Особенно это касалось военных и некоторых социальных отраслей, как, например, образования. Однако ночная аликорн была настойчивой и не прекращала попыток продвинуть инициативу по увеличению военного финансирования. Теперь же — после моего с Вульпой доклада принятие этого плана стало лишь вопросом времени.
Наконец, когда мы вдоволь наговорились и обсудили дела насущные, Луна отпустила меня домой отдыхать. Также она настоятельно посоветовала мне продолжить заниматься самоконтролем.
В дальнейшем я был предоставлен сам себе. Таким образом, с происшествия в лесу прошло чуть больше месяца. За это время много что успело произойти, но действительно запоминающихся событий было мало. В частности, можно выделить спор Эпплджек и Рейнбоу о том, кто физически сильнее, а также появление братьев Флима и Флэма с их машиной.
Говоря проще: наступил октябрь, или, как говорят местные — месяца ветра. Второй октябрь в этом мире с момента моего появления здесь. Выпал первый снег, причём довольно много, отчего выйти из дома было проблематично.
Иллюзий относительно моего пребывания здесь у меня уже не оставалось. Обычно я не грустил, но порой тосковал по старым временам и друзьям, которые остались на Земле. И, чтобы не появлялись такие эмоции, я с головой уходил в работу.
В конце месяца, когда настал день моего рождения, я решил поднять себе настроение. Сходив в душ и позавтракав, решил заглянуть к Эпплджек. Её посетить решил потому, что у них дома я всегда был желанным гостем.
Несмотря на ранее утро, Эпплы уже не спали и занимались домашними делами. Кто-то прибирался, кто-то готовил, а кто-то всем процессом руководил. Голоса из дома, когда я подходил к нему, явственно намекали на это, как и запах яблочной выпечки.
Дверь открыла сама Эпплджек, попутно о чём-то говоря с братом, поэтому она не сразу обратила на меня внимание. И, судя по тону, они спорили.
— О, Фолкет! — воскликнула радостно фермерша, когда повернула голову в мою сторону, — Заходи! Гостем дорогим будешь!
Когда я вошёл внутрь, меня встретила уютная атмосфера деревенского дома. Хотя я и не очень жаловал деревни, но по старым воспоминаниям — находиться у той же бабушки, например, было приятно. Промелькнувшая ассоциация заставила меня невольно улыбнуться и на это обратила внимание Эпплджек.
— Вспомнил что-то хорошее?
— Можно сказать и так, — ответил я, шумно вдохнув аромат яблок. — Вкусно пахнет.
— Это мы готовим на твой день рождения, — улыбнулась в ответ оранжевая пони. — Таить не буду: вечером вновь соберёмся в Сахарном Уголке. Будет весело!
— Спасибо, — ответил я, кивнув. — Я праздник точно не пропущу.
— Скажи, а зачем ты пришёл сюда так рано? — задала вопрос собеседница. — Неужели запах выпечки до твоего дома добрался?
— На самом деле нет. — покачал я головой. — Мне делать, если честно, нечего. Я бы хотел побыть с кем-нибудь, пообщаться и поработать немного.
— В свой день рождения работать? — удивилась фермерша, хмыкнув. — Работать в праздники — это, конечно, хорошо, но эта привилегия принадлежит Эпплам. Отдохни лучше!
— Я, пожалуй, откажусь, — настоял я, фыркнув. — Может, есть для меня какая-нибудь работа? Крышу почистить от снега, например?
— Да, пожалуй, — нехотя согласилась земнопони. — На крышу за ночь много снега навалило. Что на дом, что на оба амбара.
Сжав губы и поразмыслив непродолжительное время, фермерша всё же приняла помощь. Я же в это время ожидал её решение.
— Хорошо, — вздохнула кобыла, а затем улыбнулась, — У нового амбара есть скребок для крыши. Ты единорог и сможешь управиться с работой куда быстрее нас. И спасибо за помощь.
Я кивнул и вышел обратно на улицу, направившись за инструментом для работы. Попутно я отметил про себя, что в последние дни мне и вправду было скучно.
Несмотря на то, что обычно я не любил работать, в данный момент мне хотелось чем-то занять себя. В прошлом меня считали ленивым, в том числе и родители. Особенно родители. Только вот таковым я себя не считал от слова совсем. Но тем не менее, творческий беспорядок был для меня обычным делом. И всё же за год жизни в Эквестрии я приучился к строгой дисциплине. Более не было беспорядка, разбросанных вещей или лежащих не столе вперемешку лекарств, которые я принимал. Всё лежало на местах, отсортированное по нужности и важности, а дом всегда чистый.
За такими мыслями я не заметил, как почти упёрся головой в амбар.
«Опять задумался», — помотал головой и отошёл на пару шагов назад, — «Тяжело поверить, что прошло уже почти полтора года, как я здесь. Даже самому порой не верится! Ладно, надо работать!»
Несмотря на то, что моих способностей хватало на то, чтобы разом смести с крыши снег, я не сделал этого. Причина заключалась в искреннем желании поработать, занять себя делом.
Пока я соскребал снег, я успел вновь задуматься, на сей раз о мире, в котором оказался. О том, как он не похож на то, что я знаю. И одновременно с этим я понимал, что мне откуда-то знаком этот мир, но никак не мог вспомнить, откуда. Это пугало, учитывая пережитое мной, но в то же время интриговало. Хотелось узнать больше.
Когда я закончил с первым амбаром, то решил заглянуть в глубины своего разума и попытаться вспомнить. Долго стоял с закрытыми глазами, пытаясь очистить разум от посторонних мыслей.
В итоге это принесло свои плоды, и разум показал мировую карту с границами государств. Эквус, Грифония, Зебрика, острова между Эквусом и Зебрикой, в том числе и драконьи — эту картину я видел чётко. Мысленно я бросил беглый взгляд на Грифонию и Зебрику, но никаких изменений не произошло. Тогда я решил взглянуть на Эквус. В тот момент, когда я перевёл мысленный взгляд на север континента, то от возникшей паники я открыл глаза.
Дыхание ускорилось, сердце заколотилось чаще, а сознание словно вопило о чём-то очень страшном. Однако разум упорно отказывался визуализировать то, что вызвало во мне паническую атаку. Это показалось мне очень странным, когда я смог успокоится и собраться с мыслями.
Немного успокоившись, я решил некоторое время более об этом не задумываться ради своего психического здоровья. Но одновременно с этим, я поставил себе задачу так или иначе узнать то, что скрывает от меня собственная память.
Встав со снега, на который сел, чтобы успокоится, я направился к следующему амбару. По пути мне вспомнился Дискорд и случившееся в замке. Я задался вопросами о том, что с драконикусом происходит сейчас, так как его давно не было видно, а также тем, будет ли он тоже присутствовать вечером. Таким образом, я понял, что праздник в его присутствии может стать крайне непростым, но однозначно запомнится надолго.
Ещё меня интересовало то, куда делся Арчибальд. Как бы я ни пытался, но никто не мог сказать или хотя бы намекнуть на его местонахождение. С тех пор, как Дискорд высвободился из камня, я так и не смог поблагодарить грифона за артефакт. Заодно мне хотелось выяснить, где Арчибальд этот артефакт взял и не знал ли он обо всём заранее. Слишком подозрительно выглядела ситуация.
За такими мыслями работа по очистке крыш была закончена. Я даже удивился, как время так незаметно пролетело.
Чуть позже в доме Эпплов я присоединился к утреннему застолью. В итоге съел я довольно много, ибо успел нагулять аппетит. Причём нагулял такой, что сама бабуля Смит предупредила, чтобы я не переедал и оставил место для праздника.
После этого я поблагодарил оранжевую фермершу, бабулю Смит и остальных присутствующих за гостеприимство и вкусную еду. В частности, за пироги с яблочным джемом.
Вот что, а такие пирожки мне всегда очень нравились, что аж детство вспомнилось, пока их ел. Также мне нравились пирожки с яйцом и капустой. Но в Эквестрии последний вид пирогов, к сожалению, я не видел. Впрочем, ничего удивительного, ведь всеядных видов и рас в стране было очень мало по сравнению с коренным населением.
Как я успел понять за всё время проживания в Эквестрии, несмотря на общую дружелюбность и толерантность, пони были склонны к некоторому лицемерию по отношению к другим видам. Впрочем, винить их за это сверх меры было бы глупо, учитывая агрессивность окружающих. Грифоны — хищники и в прошлом с охотой ели жеребят как деликатес, впрочем, как и драконы, некоторые гиппогриффы, белые медведи и так далее. Не удивительно, что в Эквестрии не травоядным приходилось терпеть некоторые неудобства, особенно, если их количество невелико. Те же грифоны часто жаловались на недостаток мясных продуктов в рационе. Обидным в этой ситуации было то, что жалобы доходили через раз-два, словно их специально игнорировали.
Таким образом выходило, что пони вместо открытой вражды начали применять политику показного дружелюбия. Сами же при этом они нагло пользовались своим положением хозяев, чтобы отыграться на гостях страны и не пони. При этом всё выглядело как обычная бюрократия в любой стране мира. По крайней мере, я видел ситуацию таким образом и даже ненароком сравнил пони с евреями.
С такими думами я направился в сторону центра города. Дело было в том, что, лишь попрощавшись с Эпплами, я вспомнил о том, что хотел переговорить с Фаргусом. На сей раз мне было любопытно обсудить с ним его народ — чейнджлингов.
Придя на место, я был вынужден выстоять очередь, ибо Фаргус под личиной Филси Рича был очень занят. На этот раз я не стал возмущаться, так как спешить было некуда.
И пока я ждал, успел разговориться с одним жеребцом вороной масти и с оранжевой гривой, с типичной для бизнес-пони одеждой. В отличие от других толстосумов, он оказался на удивление вежливым и разговорчивым. Более того, он не испугался моего вида, хотя впервые встретил меня.
Представившись Голд Вудом, жеребец-земнопони рассказал про свой столярный бизнес и посетовал на плохие продажи инструментов в Олении. На вопрос, почему, он ответил, что в последние полгода на них упал спрос. Особенно сильно это стало заметно на фоне странной болезни короля Олении Алдара Второго. Со слов Вуда, какой бы ни была эта болезнь, но однозначно было ясно одно: заразился правитель на рынке. Это также стало причиной, почему инструменты перестали покупать. На всякий случай, чтобы не попасть под горячее копыто местного правосудия, жеребец был вынужден свернуть торговлю и таким образом оказался здесь.
Также он поведал мне, что незадолго до этих событий в столицу прибыл бастард Алдара Второго по имени Йохан. Прибыл тот пусть и с вопросами к отцу относительно престолонаследия, но, увидев состояние отца, пообещал того исцелить. По словам того же Голд Вуда — улучшение самочувствие короля минимальное.
К моменту, когда собеседник закончил свой рассказ, очередь почти полностью рассосалась, и передо мной был только сам Вуд. Я любезно пропустил его вперёд и лишь полчаса спустя смог попасть к Фаргусу.
С ним я поболтал за бутылочкой виски не только о чейнджлингах, но и узнал немного о происходящем в мире. В частности, узнал, что затяжная война в Графстве Блэкхоллоу, в ГрифонииСоседнем континенте, недавно закончилась. Закончилась она, однако, не в пользу дворянства.
Бандиты, используя захваченное оружие, целое десятилетие вели полномасштабную войну против дворянства, в частности — против графа Кэлена Блюкреста. Лишь на днях стало известно о кончине графа. Он был убит главой бандитов, некой Блэкрок, точнее — публично обезглавлен.
Такая новость показалась мне тревожной, несмотря на то, что это произошло на другом континенте. Осознание того, что самые ужасные и беспринципные создания, объединившись в одну огромную банду, смогли отвоевать себе целое небольшое государство, невольно заставило шерсть на моём теле встать дыбом.
И, увидев мою реакцию, Фаргус решил рассказать другую новость, более позитивную, на его взгляд. Суть новости в том, что в Речной республике сейчас шёл заключительный этап выборов в канцлеры. По голосам побеждала некая Ривер Свирл, и, как считал сам чейнджлинг, для Эквестрии это могло означать потепление в отношениях с Речной республикой. И Фаргус предположил, что первым действием правительства Эквестрии станет заключением очередного торгового договора. Возможно, как сказал мне псевдо-Рич, будет прямое влияние на Свирл со стороны специальных служб Эквестрии, но это не обязательно.
Про чейнджлингов же я узнал несколько интересных вещей. В частности, я узнал о том, что, несмотря на их необходимость поглощать эмоции иных видов, чейнджлинги всё-таки хищный вид. Но даже несмотря на то, что они в большинстве своём едят мясо, они ничуть не меньше грифонов способны питаться и иными видами пищи. Однако из-за особенности пищеварительной системы, в частности, частичной её атрофии, часть рациона приходится дополнять эмоциями, чтобы она работала в полную силу.
Также энергия эмоций в организме данных жукообразных существ способна видоизменяться как в магию, так и во вполне материальную субстанцию, похожую на гель. Эта субстанция выделяется из клыков чейнджлинга, предварительно формируясь железой над нёбной областью. Субстанция имеет широкое применение и может использоваться как энергонакопитель, аптечка первой помощи для чейнджлингов, как еда с эмоциональной энергией, как добавка к обычной еде, и для создания желеобразного наркотика, который действует на кого угодно, но не на самих чейнджлингов.
Маскировка чейнджлингов, со слов Фаргуса, также завязана на энергии эмоций. Поскольку это не иллюзия, а трансформация тела, то на поддержание нужной формы требуется значительно больше энергии. Впрочем, и заклинания, творимые этими пониподобными существами, также расходуют эту энергию, пусть и значительно меньшую.
Сами чейнджлинги не могут генерировать энергию в достаточном объеме, зато хорошо умеют её поглощать и накапливать. Предпочитаемые эмоции, что наиболее питательны для чейнджлингов, зависят от улья. Синий улей, из которого родом Фаргус, питается в основном радостью и страхом. Это, в свою очередь, накладывает на инфильтратов, коим является собеседник, определённые ограничения и шаблоны поведения, коих следует придерживаться. Более ничего интересного для себя я не вынес из разговора.
Напоследок жуко-пони выдал мне зарплату крупной суммой денег в виде купюр и поздравил с днём рождения. Поскольку я числился внештатным сотрудником лунной гвардии, то получал зарплату вполне официально, хотя и не регулярно. Прошлые несколько месяцев пришлось просидеть без неё, благо уже заработанного мне хватало на безбедную жизнь.
Стоило мне выйти на улицу с сумкой на правом боку, как ко мне сразу же подбежал Спайк вместе с Твайлайт. Дракончик выглядел слегка потерянным, а единорожка взволнованной.
— Фолкет! — начала фиолетовая с ходу, обращаясь ко мне. — Ты тут единственный, кто сможет нам помочь.
— Что случилось? — удивлённо спросил я. — Что-то со Спайком, я прав?
— Этот голос, — вместо сестры молвил первым молодой ящер. — Он зовёт! Еле слышно, но зовёт!
— Что за голос? — переспросил я, взволнованно. — Что он конкретно говорит? Куда зовёт?
— Я не знаю! — испуганно ответил Спайк. — Настойчиво зовёт. Куда-то вдаль…
— Я, кажется, подозреваю в чём дело, — тяжело вздохнув, сказала Твайлайт, а затем вновь обратилась ко мне. — Но я сначала хочу узнать, слышишь ли ты этот голос?
«Зов короля драконов?» — задал я мысленно вопрос, вспомнив особенности драконов данного мира, — «Наверное, именно его и слышит Спайк. А кто, кстати, у них сейчас король?»
— Нет, ничего не слышу, — честно ответил я, покачав головой. — Но я, кажется, тоже знаю, в чём дело.
— В чем? — спросил маленький ящер. — Скажите, пожалуйста!
— После того, как ты отчитал меня за то, что мало я знаю про драконов, — стала объяснять единорожка, — я извлекла из этого урок и почитала соответствующую литературу. В книгах, что я прочла, сказано, что король драконов, кем бы он ни был, способен ментально влиять на других драконов на большом расстоянии. Таким образом, он способен навязать свою волю и собрать много драконов в одном месте.
— То есть, я слышу его голос? — спросил Спайк.
— Похоже на то, — кивнула волшебница и вновь посмотрела на меня, переведя взгляд со своего брата. — Странно, что ты его не слышишь. Я ведь правильно помню, что ты наполовину дракон?
— Да, верно, — ответил я. — Может потому и не слышу, что я дракон лишь наполовину. Может, из-за особенности моего мышления или устойчивости к магии. Непонятно, одним словом.
— Вполне возможно, — задумчиво сказала фиолетовая единорожка. — А насколько сильна твоя устойчивость к магии?
— Не было возможности достоверно проверить, — развел я передними ногами в сторону. — Но я уже несколько раз был в боевых столкновениях с магически одарёнными и могу сказать, что потенциально смертельное заклинание может стать для меня оплеухой, если можно так выразиться. В Хуффингтоне в прошлом году по мне запустили белым пламенем, сформированным в шар. Мне опалило шерсть на груди и было больно, но ничего серьёзного.
— Это довольно сильная магия, — подытожила Твайлайт, почесав копытом подбородок. — От него не часто умирают. Ожоги степени этак третьей должны были образоваться, но на тебе же ничего нет. Никаких следов от ожогов.
— Скажем так, — тяжело вздохнув, сделал я паузу, фыркнул и продолжил. — У меня есть ещё одна особенность, которую некоторые могут осудить. Суть в том, что я быстрее восстанавливаюсь после травм, когда причиняю окружающим физическую боль.
Когда я сказал это, Спайк и Твайлайт широко раскрыли глаза от удивления.
— Тогда я сильно избил напавшего, — продолжил я тем временем. — От этого, видимо, ожог зажил. Была ли эта способность у меня с рождения, я не знаю, говорю сразу. Я лишь год назад открыл это в себе.
— Потрясающе! — только и выдала единорожка спустя несколько секунд. — Не возражаешь, если я как-нибудь проведу несколько опытов, чтобы проверить твою устойчивость к магии?
— Ты же не собираешься использовать на мне боевые заклинания? — с тревожностью в голосе спросил я.
— Нет, не собираюсь! — поспешила успокоить меня волшебница. — Мне хватило того, что я чуть не убила тебя и брата, находясь под чужим контролем. Никаких боевых заклинаний, клянусь!
— Ловлю на слове, — кивнул я. — Что тогда со Спайком делать, раз он голос слышит?
— Мне страшно, Твай, — подал дракончик голос, — Что, если другие драконы сделают мне плохо, когда я приду по зову?
— Не волнуйся, Спайк, — стала успокаивать его будущий аликорн, поглаживая копытом по голове. — Ты никуда не пойдёшь, пока не будешь готов. Может, голосу повелителя драконов и тяжело противостоять, но я сделаю всё, чтобы ты был готов к встрече с сородичами.
— Спасибо, сестрёнка! — улыбнулся Спайк и обнял кобылу.
«Надо же! Она и вправду восприняла мои слова серьёзно. Растёт над собой, и это хорошо! Если найти к Твайлайт подход, то, может быть, я смогу изменить её к лучшему?»
— Кстати, Фолкет, — закончив обниматься, обратилась ко мне единорожка. — С днём рождения тебя!
— Поздравляю! — улыбнувшись, добавил Спайк.
На этом мы распрощались. Спайк с сестрой пошли в сторону дома, а я, немного подумав, отправился к Рарити с целью посетить её спа. Повод был вполне подходящий, к тому же разовое посещение в день рождения, в одиночку, было бесплатным.
Эти несколько часов со мной обращались как с королём. Конкретно — делали массаж копытами, мыли, расчёсывали шерсть и гриву. Также в честь дня рождения поставили послушать классической музыки, пока я с закрытыми глазами лежал в огромной по меркам пони ванне.
В итоге всё это заменило мне неделю отдыха, если судить по ощущениям. Возможно, дело было в общей напряжённости и долгом отсутствии полноценного отдыха, но чувствовал я себя после процедур как будто новым.
Таким темпом, до вечера время пролетело почти незаметно. Праздновать мой день рождения вновь собрались большой компанией вопреки моему желанию. Я даже не успел выразить своё несогласие, ибо Пинки успела организовать праздник, и мне не хотелось огорчать её.
На самом празднике, который начался после захода солнца, меня вновь, как и в прошлом году, ожидал увлекательный, в кавычках, квест по поиску торта. Но даже здесь розовая земнопони смогла переиграть сама себя.
После того, как я нашёл небольшого размера шоколадный торт, то оказалось, что всего таких было сделано тридцать один. Но вот свечка на все эти торты оказалась лишь одна. Я не сразу осознал, на что похожа ситуация, но когда понял, то долго смеялся. В итоге я был доволен, как и остальные гости.
Ближе к ночи, когда часть тортов была съедена, а гости были слегка под градусом от яблочного сидра семьи Эпплов, на празднование без приглашения явился Дискорд. Он буквально вырос из-под пола, язвительно поздоровавшись в своей манере с окружающими, перепугав народ, а затем обратился ко мне:
— А вот и именинник! — развёл передние лапы в стороны драконикус. — И кто это тут у нас такой взрослый и суровый? Что такой серьёзный?
— Что тебе нужно, Дискорд? — фыркнув, спросил я. — Если хотел меня поздравить, то зашёл бы через дверь. Хотя, кого я обманываю? Ты же в любом случае этого бы не сделал.
— Надо же! — усмехнулся дух хаоса. — Ты думаешь, что хорошо меня знаешь? Не отвечай, не стоит! В том, что я бы через дверь не прошел, ты абсолютно прав! Зачем нужны двери, если есть окна?
Пока я тяжело вздыхал от тупости происходящего, Дискорд бегло посмотрел на всех присутствующих и покачал головой.
— Чего вы такие испуганные? — спросил он, слегка смеясь. — Взбодритесь! День рождения сегодня! Всем сыра за мой счёт!
Сказав это, драконикус щёлкнул пальцами, и двенадцать крупных кругов сыра материализовались в воздухе по всему периметру комнаты, а затем упали на пол и столы.
— Зачем столько сыра? — удивлённо спросила Рэйнбоу, присматриваясь к кругу сыра, упавшему рядом с ней, — Что ты задумал?
— Я? — возмущённо переспросил дух хаоса. — Я ничего плохого не задумал! Вам мало сыра? Я могу создать ещё! Могу создать сырные печенья, булочки с сыром, сырную пиццу, а могу и сырное вино!
«Сырное вино? Это как?»
— Дискорд, — вновь подала голос Рэйнбоу, — Мы тебе тут не…
— Не порти праздник! — пренебрежительно отмахнулся драконикус. — Я пришел с хорошими намерениями! Честно-честно!
— Тебя не приглашали! — зло выкрикнула Эпплджек, топнув ногой. — Перепугал простых пони и ещё говоришь о своих добрых намерениях?
— Я его сама пригласила, — тихо сказала Флаттершай. — Извините. Я просто подумала, что он ничего дурного не сделает.
— Ничего дурного? — продолжила возмущаться уже радужногривая пегаска. — Эпплджек права! Этот дылда перепугал народ! Это разве ничего дурного?
— Достаточно! — решил вмешаться я, громко остановив спор. — Все взяли себя в копыта и успокоились! Я не против того, чтобы Дискорд тут присутствовал.
— Вот и отлично! — оживилась Пинки Пай, подойдя к драконикусу. — Больше гостей — больше веселья!
— Не зря мне эта пони нравится, — усмехнулся дух хаоса. — Прекрасно оформила вечеринку! Хвалю!
— Спасибо большое! — весело рассмеялась розовая земнопони. — Я старалась очень. Весь день возилась!
— Оно и заметно, — сказав это, дух хаоса подошёл к ближайшему окну и потрогал шторы. — Разве что материал для штор неудачный!
— Как же так? — опустила уши Пинки. — Я подобрала именно те, которые посоветовала Рарити!
— На мой взгляд, вкус у неё не очень, — покачал головой драконикус.
В это время модельерша хотела возмутиться, но Дискорд не дал ей начать:
— Это моё мнение, — вновь он щёлкнул пальцами, и шторы на окнах изменились с красных на фиолетовые. — Бархат больше подходит!
— А ведь точно! — воскликнула Рарити и сделала фейсхуфф, — Как же я сама не додумалась до этого?
— Раз пошла такая пьянка, — вновь поднял лапы кверху в широком жесте драконикус, — то вот вам сырное вино! Наслаждайтесь!
Я посмотрел на ближайший ко мне стол и обратил внимание, что там, где ранее был разлит яблочный сидр, плескалась вязкая, желтоватая, непрозрачная жидкость. Через мгновение оттуда я уловил запах сыра и понял, что весь алкоголь в комнате, судя по всему, был заменён.
— Не благодарите! — сказал Дискорд и демонстративно выпил одну из рюмок. — Обожаю сыр!
Дальнейший вечер проходил относительно спокойно, даже несмотря на присутствие духа хаоса. Посада поздравила меня, обняв и подарив в подарок жемчужину. На празднике также присутствовал Арчибальд, у которого я сразу же спросил про артефакт, но и в этот раз внятного ответа я не получил. Однако грифон пожелал, чтобы мы встретились через неделю у меня дома и поговорили об этом.
Всё было спокойно. И так было до тех пор, пока Дискорд в один момент не подошёл ко мне и не стал пристально смотреть в глаза.
— В чём дело? — несколько возмущённо спросил я, пытаясь понять его намерения.
Драконикус мне ответил не сразу, но сказанное им заставило меня удивиться:
— Я все думал, почему ты такой весь из себя серьезный, и, кажется, понял. Ты ведь был там, верно?
— Где? — переспросил я. — Ты о чём?
— Ты точно был там! По глазам вижу!
— Да где? — вновь переспросил я Дискорда, удивившись сильнее. — Ты о чём спрашиваешь?
— Так ты не помнишь…
Последняя фраза окончательно ввела меня в ступор.
«О чём это я не помню? О каком месте он говорит?»
— Впрочем, не важно!
Сказав это, дух хаоса внезапно рассмеялся, похлопал меня по спине и ушёл в соседнее помещение, на кухню, где находилась Пинки вместе с Флаттершай.
«Что это было?» — только и пронеслось в голове, — «Мне это не нравится, но вряд ли он мне ответит».
Фыркнув, я подошёл к столу и отхлебнул из бокала сырное вино…
Стевриан. Глава 49: Плохие новости
Спайку после моего дня рождения стало легче, но не сразу. Дело не в выпивке, которую он по случайности попробовал и не в еде. Голоса в голове перестали звучать лишь два дня спустя и маленький дракончик смог вздохнуть спокойно. И в дальнейшем Твайлайт стала чаще проводить с ним время, брать его с собой почти куда угодно, если это возможно.
Меня же произошедшее со Спайком навело на мысль о том, насколько же силён должен быть владыка драконов, чтобы созывать сородичей на расстоянии в сотни километров.
Драконьи острова находятся очень далеко от центральной Эквестрии, но это не оказалось ничем для зова повелителя драконов.
В свою очередь отсутствие у меня голосов в голове, как у Спайка увеличило и без того не малое количество вопросов о моей собственной физиологии.
Даже спустя такое долгое время я не всё знал о своем организме. Например то, почему я не слышу зов короля драконов в отличие от молодого сородича, как самое очевидное. Про неспособность дышать огнем и переваривать драгоценные камни тем более речи не шло. Оставалось лишь гадать в чём же дело: во мне самом или заклинании полиморфизма, которому меня подвергли.
В начале же месяца холодовноября, я всё же смог поговорить с Арчибальдом об артефакте. Он поведал мне о том, что побывал в одной из экспедиций самой Дэринг Ду.
Незадолго до этого грифон повстречался с ней в Мэйнхеттене, когда она искала помощников. Желающих было много, но необходимые навыки продемонстрировал именно Арчибальд.
Последний очень любил путешествия, особенно внутри Эквестрии, страны, в которой вырос. К тому же, по словам самого грифона, его в дорогу гнало какое-то предчувствие. Внятно объяснить это он, к сожалению не смог.
Во время экспедиции события пошли не лучшим образом и юный летун оказался в ловушке в одной из комнат гробницы. Там он нашел части того самого артефакта, который позже передаст мне. Там же он нашел загадочную голубую сферу, которая в видении поведала о том, что ему необходимо сделать. По словам Арчибальда, единственная четкая информация из видения была про освобождение Дискорда. Остальная часть видений была обрывочная и не закрепилась в памяти грифона, как это вышло с духом хаоса.
Тогда Арчибальд ничего не понимал и просто стремился выжить. Лишь выбравшись из ловушки, спустя некоторое время, услышав обо мне, грифон передал части артефакта, пусть и не все сразу. Он переживал, что делает что-то неправильно, этим и объяснил своё поведение.
После откровения молодого грифона мне многое стало понятно. Но вопросов оставалось ещё не мало. Правда, ответа на них никто дать однозначно не смог бы. Например на вопрос о моей причастности ко всему происходящему можно было лишь строить предположения. Моя роль могла быть лишь волей случая, а могла быть судьбой, в которую я не верил.
Помимо этого произошло ещё несколько важных событий. Почти все они имели тревожный характер.
Началось всё с новостей об очередном рейде короля Шторма. Казалось бы, такое происходит не впервые. Но Эквестрия ничего не может с этим сделать, так как нападения совершаются вне границ государства. Но на сей раз ситуация была несколько иной: накануне перед этим Посада отбыла обратно в Гиппогрифию на частном дирижабле. В числе провожающих был и я, так как успел стать для юной летуньи другом, с её же слов. Не проводить её было бы в высшей степени подло с моей стороны. К тому же посмотреть на грандиозную летающую машину было очень интересно.
И вот, спустя сутки приходит известие о нападении. Это меня, как и многих других заставило волноваться. Ещё полдня спустя мои предположения подтвердились и высланная экспедиция обнаружила на месте нападения обломки дирижабля.
Было найдено множество тел пони и несколько грифонов. Половина экипажа, в том числе и капитан, а также половина пассажиров отсутствовала. Это говорило лишь об одном: их взяли в плен. Вероятно, среди пленников также была и Посада, так как тело юной гиппогрифши найдено не было.
Но этого было мало — в Эквестрию должна была прибыть сама королева Ново. Она лишь на сутки разминулась с Посадой. Как выяснилось, они хотели встретиться перед отлётом последней на родину. И, разумеется Ново не была в курсе произошедших событий, что ясно читалось в эмоциях, когда Селестия сообщила об этом.
— Что?! — с глазами полными непонимания переспросила Ново, — Что значит произошло нападение? Как такое стало возможно? Куда смотрела ваша гвардия?
Я стоял посреди тронного зала принцессы Луны немного в стороне от Селестии и самой Луны. Ещё чуть в стороне, напротив них находилась королева Ново собственной персоной. Мне «посчастливилось» оказаться здесь во время приезда правителя другого государства этого мира в самый неподходящий для этого момент.
Сама королева гиппогрифов выглядела величественно, как и подобает её статусу. Нежно розовые перья на передней и шерсть на задней части тела, почти как у грифонов. Несколько голубых перьев были на голове, высоко выступающие вверх. Судя по всему они были прикреплены к золотой короне на голове королевы. Передние четырехпалые лапы напоминали грифоньи, а задние ноги были как у пони. Клюв у Ново был небольшой, ровный и прямой, в отличие от грифонов, которые не редко имели клюв большого размера. Глаза же у неё были как у Селестии — фиолетового оттенка.
«Зная как определять возраст обитателей этого мира, я бы дал Ново не более двадцати пяти», — подумал про себя, пока правители разговаривали, — «Блин, и ведь не скажешь, что ей пятьдесят четыре года!»
— Мне очень жаль, — сочувствующие ответила принцесса дня, — Мы не могли всего предусмотреть.
— Так пошлите на место нападения гвардию! — суровым тоном сказала королева-гиппогриф, сделав шаг вперёд, — Может быть там есть выжившие!
— Мы уже посылали разведку, — ответила Селестия, — В своём докладе они написали, что ровно половина экипажа и половина пассажиров пропала без вести. Остальные мертвы.
Почему я решил отметить про себя возраст королевы, я не знал. Но почему-то именно эта мысль пришла мне в голову. Уже не в первый раз замечал за собой элементы оценочного суждения, что ранее было менее характерно для меня. Это вновь натолкнуло меня на мысль о том, что я начинаю рассуждать также, как старшее поколение. Становлюсь вечно всем недовольным стариком, иначе говоря.
— Это ужасно! — охнула Ново, покачав головой, — Этот ужасный король Шторм совершил столь вопиющее преступление и уже не в первый раз! А что же с малюткой Посадой?
— Неизвестно, — покачала головой Селестия, — Её тело не было найдено. Вполне вероятно, что она в плену вместе с остальными.
— Какой ужас! — охнула королева, положив ладонь себе на лоб, — Это ещё хуже, чем смерть! Я даже представить боюсь, каким унизительным пыткам подвергается бедняжка!
«Я тоже. Не знаю точно, каков король Шторм в этом мире, но его все представляют как изверга и это тревожит»
— Мне очень жаль, Ново, правда, — грустно сказала дневной аликорн, — Потерять такого подданного настоящая трагедия.
— И вправду, — хмыкнула гиппогриф, вновь встав на четыре конечности, — Может быть поможете вызволить её и других пленников при помощи своей гвардии?
— Это невозможно, — покачала головой Селестия, — Ты сама прекрасно знаешь причину, Ново.
Королева гиппогрифов грустно вздохнула. Было видно, что ей не всё равно, пускай эмоции, что она выражала и были излишне гипертрофированы.
— Ну, что ж, — вновь посмотрев на собеседницу, молвила королева Ново, — Спасибо за то, что рассказала обо всём. Моя печаль поистине безгранична, но жизнь продолжается.
— Правильный настрой, Ново, — улыбнулась белая аликорн, — Давай обсудим более насущные дела. Я хотела познакомить тебя со своей сестрой.
«Так легко перешли с такой темы на другую?» — фыркнул я, недоумевая, — «Типичные правители государств. Не мне их судить, конечно, но нельзя же просто взять и…»
— Приятно познакомиться с вами, принцесса, — прервала мои мысли Ново, обратившись к ночному аликорну, — Я слышала о вашей истории и я хотела бы выразить сочувствие тому, что вы пережили. Тысячу лет провести в одиночестве, а тем более выжить там, где выжить просто невозможно, настоящий подвиг! Надеюсь, вам компенсируют за все мучения в полной мере и даже больше!
— Вы очень добры, королева, — кивнула ей с улыбкой Луна.
— Не за что, дорогая, — слегка отмахнулась гиппогриф, — Гармония учит помогать ближним своим, если это возможно.
Сказав это, Ново обратила на меня внимание. Охнув от удивления, она подошла ко мне и остановилась в паре шагов.
— Извините, я вас не заметила, — обратилась ко мне королева, — Вы, должно быть Фолкет Фаэрвинг, о котором я слышала?
— Верно, — кивнул я, — Я тоже хотел бы выразить вам сочувствие относительно Посады. Произошло действительно ужасное событие.
— Спасибо за добрые слова, — тяжело вздохнула королева гиппогрифов, — Жаль, что они не способны обратить время вспять. Но ничего, жизнь и впрямь продолжается. Скажите лучше, правда ли то, что вы поклялись в верности принцессе Луне?
— Да, — вновь кивнул, — Это было необходимо в том числе и для получения гражданства здесь, в Эквестрии.
— Традиции, я понимаю, — несколько задумчиво сказала Ново, — Но разве вы не гражданин Нова Грифонии?
— Вы довольно проницательны, — подметил я очевидное, — Всё верно. Но после моего ухода из армии, не думаю, что мне будут рады на родине.
— Это печально, — покачала головой собеседница, — Воинская аристократия у грифонов очень ценится. Конечно, это не чета высшей аристократии, но такие как вы определенно не заслуживаете быть поруганным на родине.
— Извините? — недоумевающие переспросил я.
— Я слышала о вашем роде, — повернувшись полубоком, оценивающе окинула меня взглядом королева, — Благородный, пусть и обнищавший род военных аристократов, получивший свой высокий статус от самого императора Гровера второго. Когда-то вы имели реальную власть в своих когтях.
«Надо же! Все аристократы друг друга знают что-ли?»
— Мне даже любопытно, — продолжила тем временем гиппогриф, — чем руководствовался ваш отец, усыновляя вас как полноправного члена семейства. Грифоны сильно дорожат чистотой своей крови. Насколько мне известно, случаев усыновления представителей иного вида ещё не случалось. Никогда не интересовались историей своего усыновления?
— Не очень, — ответил я, хмыкнув, обдумывая дальнейшие слова, — Мой отец нашел меня в горной местности, в снегах. Может быть он увидел что-то или просто хотел, чтобы у него был сын. Уже не узнаю, к сожалению.
— Да, я слышала о его смерти, — сочувствующие сказала Ново, покачав головой, — Это ужасно! Мои родители, конечно тоже давно умерли, но от старости. Однако же я даже представить не могу, каково потерять отца от лап жестоких убийц! Вам, Фолкет, наверное тяжело на душе.
— Немного, — грустно вздохнул для вида, — Ничего страшного. Это было давно. Да и отец не хотел бы, чтобы дети его оплакивали.
— Это похвально, что вы не падаете духом! — с улыбкой отметила королева Ново, — Сразу видно военного. Не зря о вас хорошо отзывались.
«Знала бы ты, что ещё пару лет назад ни о какой дисциплине у меня и речи не шло. Сейчас же это жизненно необходимо»
— Ну да ладно, — сказала тем временем гиппогриф и сделала пару шагов назад, а затем вновь посмотрела на аликорнов, — Я бы очень хотела побеседовать с вами, но хочу сначала привести себя в порядок. Скажите, где у вас покои, которые подошли бы моему королевскому статусу?
— Конечно есть, — оживилась Селестия и подошла к Ново, — Я провожу до покоев.
Таким образом они проследовали к выходу из помещения, но перед самой дверью белая кобыла обернулась.
— Я скоро вернусь, Лулу, — обратилась та к Луне.
В этот же момент Ново захихикала, прикрыв клюв ладонью. Ночная аликорн же закатила глаза. После этого Селестия и королева Ново вышли из помещения, оставив меня с Луной наедине.
— Как тебе Ново? — решил спросить я спустя непродолжительное молчание.
— Как и любой аристократ немного напыщенная, — развела ногами в стороны принцесса, — В целом она довольно искренняя. Я не чувствовала в её словах издёвки или напускного сочувствия.
— Наверное, это хорошо, — протянул я, хмыкнув.
— С твоей позиции было не видно, — продолжила тем временем Луна, — но я видела каким взглядом на мою сестру смотрела королева.
— Каким взглядом? — вскинул я «бровь».
— Кокетливым, — ответила темно-синяя кобыла, — Видимо, они давно и весьма близко знают друг друга. Я не удивлюсь, если окажется, что между ними больше, чем просто дружба.
— Это необычно, — протянул я, — С чего ты так в этом уверена?
— Я хорошо знаю свою сестру. Точнее, знала. Но я сначала задам тебе вопрос: ты заметил, что в Эквестрии к сексуальным меньшинствам относятся лучше, чем люди в твоих воспоминаниях?
— Да, — кивнул я, — Заметил. Это немного необычно.
— Пони почти всегда были не предвзятым народом, — стала объяснять Луна, — Наш народ, в целом, всегда был более терпим к подобным вещам. К наготе тоже, как ты, должно быть заметил.
В ответ я вновь кивнул.
— Когда мы с сестрой были моложе, а Эквестрия была королевством, — продолжила темный аликорн, — мир был диким после эры Дискорда. Цивилизации почти не существовало как таковой. Тогда нам нужны были союзники, к которым можно обратиться за помощью в будущих завоеваниях. Тогда моей сестре приходилось идти на многое, чтобы заручиться поддержкой лидеров соседних государств. Да, ты всё правильно понял — ей приходилось возлежать с чужеземными правителями на одном ложе.
— Надо же! — ухмыльнулся я и покачал головой, — Значит, Дискорд был прав.
— Он об этом говорил? — удивлённо спросила Луна, — Когда?
— Когда куралесил здесь, во дворце.
— Куралесил? — усмехнулась принцесса ночи, — Понятно. Он и вправду знает нас очень давно.
— А к чему было упоминание сексуальных меньшинств?
— К тому, что моя дорогая сестра возлежала и с жеребцами, и с кобылами, — ответила ночная аликорн, — Поэтому я и сказала, что не удивлюсь, если она продолжает подобные практики.
— И часто это бывало?
— В нашей молодости — не редко, — задумавшись, ответила принцесса, — Тогда сестра не была таким хорошим и опытным политиком, поэтому это приводило к казусам. На репутации это тоже сказывалось не лучшим образом.
«Чего только не узнаешь об этом мире! Какие ещё скелеты в шкафах у Селестии есть, интересно?»
— Дело в том, что она плохо умела прятать от окружающих свои интрижки, — продолжила тем временем собеседница, сделав кавычки копытами в воздухе, — Судя по всему, она учла уроки прошлого. Даже я не знаю, с кем она может быть в отношениях и могу лишь догадываться.
— Спасибо, что рассказала, — улыбнувшись, поблагодарил я Луну, — Я никому не расскажу об этом.
— Я знаю, Стевриан, — ответила кобыла, улыбнувшись в ответ, — Мне только жаль, что общество стало более развратным, чем было во времена моей молодости.
— А оно было более целомудренным?
— Скорее сдержаннее, — ответила черная аликорн, — Но порой бывало, что на публику показывались нелицеприятные вещи. Сейчас же, как я поняла, для этого существуют папарацци.
Последнее слово она произнесла с трудом. Было видно, что несмотря на более, чем год после возвращения из тысячелетнего заточения, принцесса Луна ещё не полностью адаптировалась. Современный сленг был для неё сложен, но она старалась наверстать упущенное.
— И тебе такое не нравится, — хмыкнул я, — Могу понять.
— Иногда забавно почитать всякие слухи, — хихикнула в копыто принцесса, — Я, кажется даже стала понимать страсть своей, пусть и не родной племянницы Кэденс к так называемому шиппингу. Занятие весёлое, но, если им увлечься, то можно ненароком разрушить чужие отношения.
— Никогда не думал об этом в таком ключе, — ответил я задумчиво, — Довольно интересное мнение.
Далее мы погрузились в молчание. Но, непродолжительное время спустя, я решил задать вопрос:
— Ты тоже замечала секс-шопы на видных местах в городах? — спросил я, — Полагаю, это подтверждает твои слова.
— Не только, — кивнула кобыла, — Но давай не продолжать эту тему, пожалуйста. Сестра вот-вот вернётся. Не думаю, что она обрадуется теме, которую мы решили обсудить.
— Как скажешь, — ответил я, кивнув, — В любом случае, спасибо за доверие.
— Всегда пожалуйста, — сказала принцесса и повернула левое ухо в сторону двери за которой слышались шаги, — Сестра идёт. Поговорим потом, хорошо?
Прошло ещё две недели. Прошли они незаметно, так как никаких заданий мне не поручали. Значимых событий тоже не происходило. Но в один момент в дверь моего дома постучались.
На пороге была знакомая серая косоглазая пони-пегас. Из её сумки на боку торчала одна из газет, что она с собой несла. И, спустя короткий разговор у меня оказалась газета и письмо, запечатанное печатью принцессы Луны.
Для начала я решил прочесть газету, точнее пробежаться по заголовкам глазами. То, что я увидел на первой же странице меня не обрадовало: там говорилось о смерти короля Олении.
Прочитав новость полностью, я понял лишь то, что смерть была неожиданной и отнюдь не от болезни, которую две недели назад упоминал Вуд. Подробности произошедшего в газете не описывались, но смерть Алдара Второго наступила в следствие травмы головы. Учитывая внезапное появление бастарда и последовавшие после этого события выглядели очень подозрительно.
Открыв конверт и прочитав письмо, я начал собираться вновь во дворец. Луна призывала меня срочно прибыть в Кантерлот для какого-то серьезного обсуждения. Подробностей в письме указано не было, но, если ночной аликорн писала о срочности, то это и впрямь серьезно.
Спустя несколько часов я уже стоял в комнате собраний, где помимо меня и обеих принцесс находился глава S.M.I.L.E.главное шпионское агенство Эквестрии по аналогии с ФБР, КГБ и ФСБ из реального мира Ликвид Грей.
Естественно, это было не настоящее имя этого серого жеребца с чёрной как смола гривой, но большего мне знать было не положено. Впрочем, на это я не обижался, ибо понимал причину такой конспирации.
Когда двери в помещение были закрыты, а комната защищена чарами «тишины», Селестия, наконец поведала о причине собрания. Ею было известие о смерти Алдара Второго, короля Олении.
Как я и предполагал, события, произошедшие после появления его незаконнорожденного сына заставили Селестию рассмотреть ситуацию подробнее. Для этого главная советница планировала внедрить агентов.
Помимо этого опасность внезапной гибели могла угрожать наследнице короля Олении, принцессе Вельвет. Необходимо было убедить её в целесообразности переезда в Эквестрию, где её смогут защитить. И моя задача будет состоять в эвакуации и сопровождении Вельвет. Но для подготовки потребуется время, поэтому меня предупредили заранее, чтобы я был готов.
На мой вопрос, почему именно мне выпала честь сопровождать царственную особу, Ликвид ответил, что сама Луна настояла на этом.
Она отметила мои способности, но не все из них глава разведки посчитал необходимыми для столь деликатного дела. Согласился на рассмотрение моей кандидатуры только после того, как услышал о том, откуда я родом и что принадлежу к военной аристократии.
Второй важной чертой он посчитал моё умение одновременно быть заметным и не выделяться. Почему именно это, жеребец не пояснил, но сказал, что на все таланты найдутся применения.
Пока же внедрение будет готовиться, мне было необходимо хорошенько изучить оленийскую аристократию, историю Олении, её географию и поработать над манерами. Чтобы не было пробелов со знанием языка меня заверили, что рядом со мной всегда будет переводчик на олений.
Поскольку мне так или иначе придется принять участие в операции, то последнее было особенно актуально. Олени ещё больше, чем пони уделяли внимание традициям и это было очень важно учитывать в дальнейшем. Любая оплошность, по словам главы S.M.I.L.E. может стать роковой.
К концу собрания меня знатно застращали, что в один момент появилось желание отказаться, но я не решился сказать что-либо против. К тому же мне не хотелось подвести Луну, что возложила на меня большие надежды.
Намного позже, уже вечером того же дня, когда мы остались с ней наедине, то смогли подробнее поговорить о предстоящей миссии. В процессе разговора я понял, что оленийская знать куда более коррумпирована, чем Эквестрийская. Вполне вероятно не обойдется без взяток, поэтому принцесса ночи проинструктировала меня относительно того, каким образом это недоразумение можно обойти.
С её слов всё звучало достаточно легко: показать силу. Не физическую, отнюдь. Хотя Луна и не обладала дипломатическим опытом сестры, но когда дело доходило до переговоров, то она всегда занимала доминирующую позицию в разговоре. Аликорн позволила себе сравнивать такого рода общение как поле боя на котором вместо мечей и щитов использовались слова.
Луна была воином и опытным военачальником, поэтому такое сравнение было ей ближе всего. Мне она также посоветовала найти себе сравнение и последовать её примеру. Но также кобыла предупредила, чтобы я не наглел и следил за словами. Ну и в конце Луна выдала мне литературу необходимую для ознакомления. Также ночной аликорн пообещала меня в следующий раз известить лично, а не письмом.
На этой ноте я отправился обратно в Понивиль с книгами. И пока я ехал, у меня было чувство дежавю, словно такое уже бывало. Но я быстро понял, что моя нынешняя ситуация напоминает то, когда я только-только попал в этот мир. Многое совпадало, но на этот раз я не волновался, ибо знал, что у меня всё получится.
Наступил месяц льда, то есть декабрь. И вновь время прошло незаметно, но на этот раз благодаря книгам и консультациям с пони, знающим этикет. В свою очередь я без устали работал над собой, ибо не хотел подвести Луну, особенно после нашей последней встречи в мире снов. Там она, после очередной тренировки по обращению с огнестрельным оружием, сказала, что гордится моими успехами. После такого подвести принцессу ночи будет настоящим преступлением.
Но очередной вызов во дворец прервал моё обучение. На этот раз Луна во сне лично сообщила мне, что я должен явиться в столицу в течение суток. Медлить я не стал, появившись в тронном зале принцессы уже к вечеру.
Повод для вызова был откровенно не серьезный, как оказалось, но тем не менее важный. Селестия и Луна начали подготовку к тому, чтобы я смог предстать перед пони в своем настоящем облике. По сути мне хотели вернуть драконье тело и это заявление застало меня врасплох. С одной стороны я был счастлив, а с другой взволнован, представляя реакцию простых пони.
Однако, не успел я свыкнуться с этой мыслью как в тронный зал вошёл светло-серый единорог субтильного для пони телосложения, уложенной назад пепельно-чёрной гривой и небольшой аккуратной бородкой. Он вальяжно, словно у себя дома прошел вглубь помещения, пока стражники снаружи закрывали за ним дверь.
Хотя я до сих пор не видел весь цвет аристократии Эквестрии, но этого жеребца было трудно с кем-то спутать. Это был член совета, один из влиятельнейших и богатейших дворян — канцлер Нейсей.
— Приветствую вас, госпожа Селестия, — поклонился он ей, подойдя на расстояние в десять шагов, — Принцесса Луна, приветствую.
Сказав это, он поклонился и ей тоже.
— Извините, что опоздал, — выпрямился жеребец и продолжил, — меня задержало одно существо, которое цивилизованное общество именуют грифоном.
Говорил канцлер с плохо скрываемым презрением, особенно выделив слово «существо». Было сразу понятно, что он не питает симпатии к грифонам.
— Меня задержала ваша служанка, — продолжил он тем временем, обращаясь к Селестии, — Извините, но она не проявила никакого уважения к моему статусу! Но ничего, я сегодня снисходительный.
«Прямо картина похожая на канон», — фыркнул я и покачал головой, — «Расист, возможно сексист… Какие ещё пороки у тебя есть?»
— Впрочем, я пришел сюда не сетовать на прислугу, — всё не унимался Нейсей, — У меня к вам, госпожа главный советник, и к вам, принцесса есть серьезный разговор, не требующий отлагательств.
— Конечно, канцлер, — немного устало ответила ему белая крылатая кобыла, — Что вы хотели с нами обсудить?
— Мой визит продиктован вашим решением отправить делегацию к драконам, — ответил единорог, — Вы не согласовали это с советом, что прискорбно. Ещё мне хотелось бы узнать, чем продиктовано ваше решение?
— Мы уже два века находимся в состоянии войны с драконами, — начала объяснять бывшая принцесса Эквестрии, — Об этом знают единицы. Пока простые пони живут в мире, мы так и продолжаем условно воевать с драконами. Это должно рано или поздно прекратиться. Именно поэтому я решила послать одних из лучших дипломатов на нейтральную территорию, чтобы они заключили, если не мирный договор, то хотя бы прекратили войну.
Выслушав доводы Селестии, канцлер многозначно хмыкнул, а затем сказал:
— Госпожа, я прекрасно понимаю ваши благородные порывы, но по правилам вы должны были вынести это на обсуждение. Не мне вам говорить о том, насколько важен механизм власти, исправно функционирующий по правилам, писанным кровью множества поколений пони и лично вами.
— Точное замечание, канцлер, — ответила главная советница, — Но иногда необходимо принимать решения, которые, как и наш с вами разговор не терпят отлагательств.
— Извините за прямоту, но это решение недальновидное, — парировал Нейсей, — Драконы изредка, но нападают на прибрежные города и воруют драгоценности. Последнее нападение произошло два дня назад.
— Почему мне не доложили об этом? — возмутилась Селестия, слегка удивительно подняв «бровь».
— Это моя инициатива, сестра, — ответила ей Луна, — Я взяла на себя смелость не сообщать тебе об этом, взяв расследование в свои копыта. Не волнуйся, похищенное уже возвращено, а сами похитители наказаны.
Некоторое время белая кобыла смотрела то на сестру, то на канцлера, а потом тяжело вздохнула.
— Хорошо. Но в следующий раз, пожалуйста, сестра, не замалчивай о происходящих вокруг меня вещах.
— Хорошо, сестра, — ответила ей Луна.
— По поводу нападения драконов, — обратился жеребец вновь, — Методы гвардии принцессы эффективны, не могу не признать. Однако я настоятельно рекомендую в следующий раз уведомить об этом совет. Писанные правила существуют не для того, чтобы их нарушать.
— Приму к сведению, — кивнула ему Луна.
— В любом случае, канцлер, — обратилась к единорогу Селестия, — я объяснила вам причину по которой поступила именно так. Это всё, что вы хотели обсудить?
— Пожалуй, что да, госпожа, — поклонился ей Нейсей.
Он собирался уже уходить, но в последний момент заметил меня и от удивления широко раскрыл глаза. Но это длилось лишь несколько секунд и единорог вновь принял спокойное выражение.
— Вы должно быть Фолкет Фаэрвинг, — произнес он, осмотрев меня с головы до копыт, — Вас невозможно не узнать.
— Вам тоже здравия желаю, канцлер, — ответил я для приличия.
— Скажите на милость, что вы здесь делаете? — спросил жеребец.
— Меня пригласили, — честно ответил я, — Пригласили для обсуждения важных дел. Так совпало, что я оказался здесь почти одновременно с вами.
— В таком случае извиняюсь, что отвлёк. Наверное это действительно очень важно.
— Не сомневайтесь, — ухмыльнулся я в ответ, — Извиняюсь за вопрос, но вы…
В этот момент в зал вошёл лунный гвардеец-фестрал и, остановившись рядом с Нейсеем, встал по стойке смирно.
— Ваше величество, — обратился он к Луне, — разрешите доложить?
— Разрешаю, — кивнула принцесса.
— Только что в госпиталь Понивилля поступил один из пони, который был в числе отправленных с делегацией к драконам. Он в тяжёлом состоянии и находится в коме. Со слов докторов, перед потерей сознания он сказал, что драконы убили всех остальных.
— Как это произошло? — спросила Луна, в то время, как Селестия от удивления широко раскрыла глаза.
— Со слов выжившего, нападение спровоцировали члены культа Священного солнца, — продолжил доклад фестрал, — Они каким-то образом оказались среди членов делегации и в момент подписания договора о перемирии напали на драконов. В ответ на провокацию драконы убили почти всех пони. Со слов врачей, пострадавший смог выжить благодаря тому, что успел телепортироваться. Он оказался в центре Понивилля и своим видом сильно напугал местных жителей. Доставили в понивилльскую больницу его потому, что она ближе всего.
— Какой ужас! — громко охнул Нейсей, смотря на гвардейца, — Такие жизни потеряны! Кем же мы потом восполним кадры?
Я попытался тем временем осознать происходящее. И пришедшее в голову заставило меня про себя благим матом выругаться.
— Как зовут выжившего? — задала новый вопрос принцесса Луна.
— Личность жеребца устанавливается, — отчитался гвардеец, — На это уйдет некоторое время. Мы доложим, когда всё будет готово!
— Вот видите, госпожа Селестия? — продолжил тем временем канцлер, — Я же говорил, что попытка заключить мирный договор с драконами, с вашей стороны недальновидное решение?
Вместо ответа белый аликорн лишь опустила глаза и прикусила нижнюю губу, явно о чём-то думая.
— Мне вправду печально, — продолжил тем временем жеребец, — Мне известно о проблемах с культом. Это ужасно, что пони совершают столь глупые поступки и идут против божественной власти!
Слушая его слова, я отметил про себя, что эмоции единорога определённо искренние. И всё же я решил задать интересующий вопрос:
— А что вы знаете о культе, господин канцлер? Вы никак с ним не связаны?
— Я?! — громко возмутился единорог, указав на себя копытом, — Да ни в жизни! Я знаю ровно столько, сколько госпожа главная советница позволяет мне знать. Может я и не люблю всех, кто не является пони, не скрываю. Но, понимаете, моя преданность короне не пустое слово. Если предположить, что я как-либо был замешан в деятельности культа, то это было бы предательство! Предательство не только родины, короны, но и моей многоуважаемой семьи! Я очень ценю своё положение и доверие, оказанное моему роду и мне лично, поймите.
Я лишь хмыкнул, отметив про себя, что жеребец определенно уязвлён, но не злится на меня. С его характером из канона это не сходилось, но пока было рано делать выводы.
— Понимаю ваше недоверие ко мне, господин Фолкет, — продолжил далее Нейсей, — но я лишь честный слуга короны. Моя задача заботится о благополучии пони и в своем ремесле я смыслю получше некоторых неучей!
В этот момент я мысленно поругал сам себя за заданный вопрос. Может канцлер Нейсей и напоминал нелюбимую мной категорию личностей, но мне стало совестно от такого обвинения в его адрес.
— Хорошо, я понял, — остановил я его справедливое возмущение, подняв копыто на уровень груди, — Извините, господин канцлер за вопрос.
— Ничего страшного, — слегка улыбнулся собеседник, — Время сейчас непростое, я понимаю. Вы, господин Фолкет, насколько я слышал уже имели дело с культом. Если бы я знал то, что знаете вы, то поступил бы точно также.
— Хорошо, что вы друг на друга не злитесь, — сказала Селестия, обращаясь к нам обоим, — Я бы не хотела, чтобы подданные короны ссорились друг с другом.
— Это похвально, госпожа, — ответил ей на это канцлер, — Поскольку вы доверяете Фолкету, то я хотел бы вернуться к теме и объяснить свою позицию относительно мирного договора с драконами.
— Слушаю вас, канцлер, — вздохнув, сказала белая кобыла.
— Я некоторое время изучал живущие в этом мире расы, — начал объяснять Нейсей, — Говоря о драконах нельзя не отметить их крайне отсталый по любым меркам государственный строй. Они живут кланами, по сути общинноплеменным строем. Во главе всегда стоит самый сильный дракон. Культ силы у драконов составляет основу их философии, должен заметить. Они агрессивны по природе и являются хищниками. Технологический уровень развития драконов невероятно низок, на грани полного отсутствия. Научная база отсутствует как таковая. Фактически все драконы безграмотные, не умеют ни читать, ни писать.
«Тяжело такое слышать, но, вероятно, что это правда»
— Я могу продолжать долго, — тем временем произнес жеребец, — Но, чтобы не затягивать, подытожим: с драконами невероятно тяжело вести дела и строить дипломатические отношения. Они жадные, хищные существа. К большому сожалению, мир с ними, вероятно невозможен в текущих условиях. Если они хотели его, они бы не поддались на провокации фанатиков, но, что сделано, то сделано.
— И что же вы предлагаете, господин канцлер? — спросила Нейсея Луна.
— Это всё очень неожиданно. Но, полагаю, что виновных в смерти невинных пони необходимо привлечь к ответственности по всей строгости закона. Если вы разрешите, я подготовлю необходимые указы и документы.
Сестры переглянулись. По выражению их мордашек было видно, что решение принимать было не просто. Селестия мотала головой, а Луна кивала. И я предположил, что бывшая принцесса всё же надеялась на мирное решение, а принцесса ночи наоборот, была за то, чтобы наказать убийц. Так, примерно с минуту продолжалось, а потом белый аликорн вновь обратилась к Нейсею:
— Вы правы, канцлер. Виновные должны быть наказаны. Но я всё же не желаю, чтобы война перешла в горячую стадию. Ради благополучия моих маленьких пони, мы задействуем флот и поставим драконам ультиматум: либо они выдадут виновных нам, либо мы обстреляем их острова. Но мы с сестрой желаем, чтобы об использовании флота никто из граждан не узнал.
Многозначно хмыкнув и посмотрев на обеих кобыл, канцлер кивнул.
— Конечно. Как пожелаете. Я внесу это на повестку собрания совета, который созову сегодня же. Но хочу предупредить вас, что рассмотрение столь сложной проблемы может затянуться.
— Примем к сведению, канцлер, — ответила за сестру принцесса Луна, — Вы хотите ещё что-то добавить?
— На этом всё, госпожи, — поклонился обеим Нейсей, — Я сообщу, когда заседание начнётся.
С этими словами жеребец направился к выходу. Перед уходом он заверил меня, что не держит зла за обвинение и надеется на благоприятное дальнейшее сотрудничество.
В этот же момент наше внимание привлёк всё это время стоящий по стойке смирно лунный гвардеец.
— Госпожа, разрешите идти?
— Разумеется, — ответила принцесса ночи.
— Есть! — отсалютовал фестрал и тоже направился к выходу.
Когда оба жеребца покинули посещение, Селестия смогла наконец выдохнуть спокойно. Выругавшись себе под нос, она обратилась к сестре:
— Должна отдать должное, Лулу, у твоих гвардейцев с дисциплиной куда как лучше, чем у моих.
— Спасибо на добром слове, сестра, — кивнула ей Луна.
После этого оба аликорна повернулись в мою сторону. С сочувствием в голосе Селестия обратилась ко мне:
— Мне очень жаль, Фолкет. Обстоятельства изменились. Боюсь, что вернуть твой настоящий облик сейчас будет не лучшей идеей. Не волнуйся, это так или иначе произойдет, но не сейчас. Пусть ситуация с драконами уляжется.
От осознания сказанного мне стало очень грустно. Я надеялся, что смогу вновь почувствовать пальцы и крылья, но всё испортили обстоятельства. Представится ли такой шанс в будущем, я знать не мог и это печалило ещё больше.
— Не падай духом, — добавила принцесса Луна, слегка улыбнувшись, — Это временные трудности.
— Хорошо, — тяжело вздохнув, сказал я, — Переживу как-нибудь.
Ещё две недели пролетели незаметно. И это даже несмотря на то что, дел у меня было не мало, в особенности дома, где меня попросили помочь подготовить город ко встречи нового года.
Из хороших новостей было то, что пострадавший от драконов жеребец очнулся, но, к сожалению ничего нового рассказать он не смог.
Совет после недели обсуждения использования флота согласился и юридическая подоплека была вскорости подготовлена. Секретная служба Эквестрии обеспечила сокрытие информации, обосновав уход кораблей из портов размещения плановыми военными учениями. Но это случится ещё не скоро. Из-за переоснащения судов посещение драконьих островов пришлось отложить на конец месяца.
Моя же подготовка к операции в Олении шла полным ходом. Я успел познакомиться с агентами, которые будут курировать мою деятельность за границей, а также с переводчиком, который будет ходить со мной значительную часть времени. По культуре и традициям дворянства меня тоже натаскали и очень основательно. После обучения даже болела голова, но я стойко выносил тяготы, что свалились на меня.
Из плохих новостей было то, что каким-то образом пресса быстро узнала о убийстве делегации. Об этом быстро раструбили во всех уголках страны и пони не на шутку испугались возможной войны, не подозревая, что она и не кончалась.
Соответственно вместе со страхам в народе поползли расистские высказывания в отношении чешуйчатых. Сначала это были единичные случаи, но потом они стали частыми. В одном из городов пони даже вышли на демонстрацию, но полиция быстро разогнала собравшихся.
И, хотя меня никто не трогал, наблюдать такую реакцию народа было крайней степени неприятно. Меня банально боялись, но взгляды полные недоверия и злости я замечал. И это при условии, что почти никто не знал, что я на самом деле дракон. Все как считали меня наполовину драконом, так и продолжали считать. Но этого было достаточно, чтобы отношение было негативным.
И вот, в очередной раз направляясь во дворец Кантерлота, я увидал Спайка на лестнице снаружи замка. Он шёл с какими-то свитками в том же направлении, что и я.
Я хотел окликнуть его, но внезапно возникший перед ним рослый дневной гвардеец-пегас сбил дракончика с ног резким толчком передней ноги. Пока ящер пытался подняться, жеребец подошёл к нему почти вплотную.
— Какая мерзость! — с нескрываемой злостью и презрением сказал он, смотря вниз на лежачего Спайка, — Что дракон делает во дворце?! Какой идиот тебя сюда впустил? Небось похитил бумаги государственной важности!
С этими словами пегас поднял один из свитков и развернул его. Бегло прочитав его, жеребец широко раскрыл глаза и уставился на фиолетового дракончика.
— Вор! — крикнул гвардеец, — Настоящий, ебучий ворюга!
С этими словами он резко поднял Спайка на уровень своих глаз и начал на него кричать. Угрожал расправой прямо здесь, на месте, а Спайк пытался что-то сказать.
Глядя на этот беспредел, я хотел плюнуть на приличие и избить гвардейца до полусмерти, но тут из-за угла вышел Шайнинг. Он несколько секунд шокировано смотрел на происходящее, а затем быстро подошёл, выбил Спайка из копыт гвардейца, а его самого повалил на землю.
— Ты что себе позволяешь, сержант?! — необычайно зло и громко спросил капитан, — Какое право тебе давали распускать копыта на мирных граждан?!
Жеребец пытался что-то ответить, попутно вставая с шести, но Шайнинг не дал ему сказать ни слова.
— Какое право ты имеешь угрожать жеребёнку?! — не унимался глава дневной гвардии, — Какое право ты имеешь угрожать расправой моему брату?!
— Вашему брату? — шокировано переспросил провинившейся, — Я не…
— Я не стану терпеть такое! Встать!
Жеребец быстро встал с земли и встал по стойке смирно.
— Твою судьбу решат аликорны, — неожиданно спокойно, но угрожающе произнес Шайнинг Армор, — Ты прямо сейчас явишься к принцессе и дождешься меня. Если не исполнишь мой приказ, то увольнением из гвардии ты не отделаешься. Тебе ясно?
— Так точно, капитан! — заикаясь, ответил пегас.
— Выполнять! — буквально рявкнул белый жеребец.
— Есть! — отсалютовал гвардеец и быстрым шагом направился во дворец.
Когда возмутитель спокойствия ушел, Шайнинг обратил внимание на сидящего на земле Спайка и подошёл к нему, чтобы помочь встать.
— Ты как, маленький братец? — обратился к молодому дракону жеребец, — Ты не ранен? Всё цело? Чешуйки на месте?
— Я цел, — ответил ему фиолетовый ящер, — Спасибо, братик.
— Всегда пожалуйста, — слегка улыбнувшись, ответил Шайнинг.
— Я не понимаю, с чего на меня так ополчились. Что я такого сделал?
— Ты здесь не при чем, — обнял его брат Твайлайт, — Ты не виноват. К сожалению, это сейчас ко всем драконам такое отношение.
— Я слышал об этом, — разомкнув объятья, ответил Спайк, — Но я же не они! Я не такой как остальные драконы!
— Я знаю, братец, — продолжил успокаивать его Шайнинг, — Ничего, я накажу этого гвардейца. Ноги его в гвардии больше не будет!
— Наверное говорить такое неправильно, но я согласен, — согласился дракончик, кивнув.
— Что ты здесь делаешь, маленький братец? — спросил его капитан гвардии, переводя тему.
— Я несу документы Твайлайт, — указал лапой молодой ящер на селестийское крыло дворца, — Я прямо из Понивилля приехал.
— Ничего не бойся, Спайк, — доброжелательно ответил Шайнинг и телекинезом отдал дракончику бумаги, — Иди к ней спокойно. Больше тебя никто не обидит.
— Спасибо, брат, — сказал фиолетовый ящер и снова обнял жеребца.
Пока они переговаривались, я стоял и наблюдал. Наблюдал и думал о том, в какие сложные времена мне теперь приходится жить и как быть дальше.
Стевриан. Глава 50: Дипломатическая миссия
Новый, уже как тысяча второй год начался всего три дня назад, а я уже вовсю работал. Впрочем, к этому я успел привыкнуть.
Подготовка к поездке в Олению завершилась за два дня до моего отъезда, и к предстоящим трудностям я был готов. По крайней мере, я так думал.
Задача же, поставленная передо мной, не поменялась: встретиться с принцессой Вельвет и убедить её покинуть страну, перебравшись в Эквестрию. Попутно предстояло выполнить ещё несколько задач, если, конечно того потребуют обстоятельства. А обстоятельства с высокой долей вероятности могли сложиться именно таким образом, следуя одному общеизвестному принципу.
Пока я ехал на поезде, мой разум был занят самыми разными думами. Одной из них было о том, как поступят драконы в ситуации, в которой оказались. В глубине души я надеялся на благоразумие сородичей, хотя и понимал, что договориться с ними, как с остальными, не выйдет. На личном опыте мне было известно, что драконы на агрессию не поскупятся. Оставалось уповать на то, что ультиматума в виде эквестрийского флота будет достаточно.
Кроме этого я думал о путешествиях. О том, как любил раньше бывать в разных странах. Несмотря на то, что я бывал в Греции, Египте и нескольких регионах родной страны, обычно путешествия мои ограничивались поездками в столицу раз или два в год. Тогда меня сильно печалило, что я не могу больше никуда поехать. Теперь же, когда путешествовать приходилось часто, я стал замечать, что скучаю по размеренности и обществу тех, кого я считал друзьями и близкими. Не успел в новом мире завести настоящих друзей, к сожалению.
Ненароком снова начал придаваться рефлексии, от которой с переменным успехом убегал уже полтора года. Иногда это злило, иногда выбивало из сил, теперь же это давало уверенности в себе и мотивировало закончить дела поскорее.
Я далеко не сразу обратил внимание на то, что поезд остановился. Когда пони начали собираться в коридоре между купе, только тогда я вернулся в реальность. Я помотал головой, чтобы убрать из головы ненужные мысли, и сосредоточился на миссии, попутно собирая вещи. Проверив, всё ли на месте, я направился к выходу из поезда.
На перроне меня уже ждали двое оленей, одетых в строгую военную униформу серо-голубого оттенка, доходящую до крупа. Один из них обладал серой шерстью на теле, и в его мехе приглядывались седые волоски. Второй выглядел моложе своего товарища, и шерсть его имела коричневый цвет, словно кора дуба. Выражение морд у обоих было строгое, оценивающе, без капли страха. Удивительно, но, когда оба увидели меня, это выражение не изменилось. И, достаточно было выйти на перрон, как старший олень торжественно обратился ко мне:
— Tervetuloa, Herra Folket FairingДобро пожаловать, господин Фолкет Фаэрвинг!! Kunnioitat meitä läsnäolollasiВы оказываете нам честь своим присутствием!!
От обращения на другом языке я несколько опешил. Учитывая то, что языку оленей меня не обучали, такая реакция с моей стороны была закономерна. Но я ожидал, что второй олень окажется тем самым обещанным переводчиком, поэтому быстро унял волнение. Правда, занервничать пришлось вновь, так как второй собеседник не спешил подавать голос.
— Извините, но я не понимаю, — сказал я на эквестрийском спустя полминуты молчания.
На местном аналоге английского языка я решил ответить потому, что в Олении он является самым распространенным для иностранных граждан. Немало пони на постоянной основе проживали в этой стране, но почему-то именно эквестрийский, а не северянский язык прижился здесь.
— Оно и видно, — фыркнув, ответил олень с коричневой шерстью всё на том же эквестрийском, а затем торжественно продолжил. — Добро пожаловать, господин Фолкет Фаэрвинг! Вы оказываете нам честь своим присутствием!
«Как я понимаю, именно это сказал мне серый» — догадался я, — «Зачем же переводчик тогда молчал? Что-то ждал от меня?»
— Взаимно, — коротко кивнул обоим, — Раз вы знаете, кто я, можно ли поинтересоваться, с кем имею честь беседовать?
Собеседники переглянулись и ответили поочерёдно. Выяснилось, что старшего зовут Тапани, а того, кто будет моим переводчиком — Матиас. Фамилий они не назвали, но мне было это не важно. Главное заключалось в том, что я, как официальный представитель Эквестрии и как дворянин, был обязан иметь при себе хотя бы минимальную прислугу. Персональный переводчик её частью тоже являлся.
Однако это налагало некоторые ограничения, как, например обязанность всё время сопровождать меня как минимум одному из членов прислуги. Это означало, что свободным от чужого внимания я мог остаться лишь в уборной и во сне. Впрочем, это не являлось проблемой, так как моей основной задачей была так называемая «торговля мордой». На шпионском сленге это означало, что я всё время должен был оставаться на виду и часто контактировать с окружающими.
Первым местом, которое мне надлежало посетить в своём новом качестве, стал столичный гостиничный комплекс. Там останавливались только высокопоставленные гости, а значит, репутация у места была им под стать — высочайшей. Однако обычные пони, грифоны, олени и другие не могли просто так отдохнуть там, что несколько портило впечатление.
Последний факт я смог проверить самолично, когда спросил как бы невзначай у одного из работников о местных ценах. Выяснилось, что за одни сутки, проведённые здесь, посетители отдают в среднем три с половиной тысячи крон. Иначе говоря, переведя с чужой помощью эту сумму в битсы по курсу на сегодняшнее число, я получил сумму чуть более восьми тысяч.
Удивившись такой сумме, я чуть было не выругался. Но услышавший наш разговор Матиас поспешил заверить, что проживание в течение двенадцати календарных дней были заранее оплачены эквестрийской короной. Это меня успокоило, но заставило задаться вопросом, откуда у Эквестрии взялось лишними почти девяносто шесть тысяч битс. Почти потому, что дали небольшую скидку, но незначительную.
Когда я устроился в поистине роскошном номере, мне быстро дали понять, что остаться наедине с самим собой у меня не получится: Матиас заселился в соседнее помещение. Впрочем, я это предполагал. Проблемой такое не было, особенно после нескольких месяцев жизни в казарме, о которых я помнил до сих пор.
Поскольку попасть в номер я смог лишь к ночи, то решил разложить свои вещи. Затем я решил привести себя в порядок перед сном и лечь спать. Наметив фронт работ, приступил к исполнению.
В качестве парадной униформы я выбрал ту самую, что сшила для меня Рарити, для Гранд Галлопинг Гала. Эта униформа отличалась практичностью, красотой, и, что было важнее всего, не стесняла движений. В конце концов, в чужой стране никогда нельзя быть уверенным в своей безопасности, особенно в этом мире.
Разложив свои вещи, я стал осматривать свой номер. Из интересного в нём нашёл, на самом деле, немного: комнату для игры в бильярд, большое настенное зеркало — в отражении которого я еле помещался, — и небольшой телескоп на балконе.
В последний я решил посмотреть, чисто ради интереса. Этот процесс затянул меня на полчаса, никак не меньше. Слишком уж красивы были звёзды на небосводе. Да и в телескоп я смотрел впервые, в отличие от микроскопов, с которыми мне приходилось работать.
Затем, подготовившись к завтрашнему дню и приведя себя в порядок, я в последний раз рассмотрел своё отражение в зеркале.
И, хотя к своей внешности я успел привыкнуть, но периодически ловил себя на мысли, что боятся меня не просто так. Один только мой размер внушал трепет. Не совсем естественная для пони острая форма морды, развитая для тела пони мускулатура и светящиеся в темноте глаза с вертикальными зрачками выдавали во мне угрозу. Наличие рога на голове также должно волновать окружающих, по идее, но, поскольку магией обладал чуть ли не каждый житель планеты, это не имело большого значения. Но, зачастую мне даже не требуется показывать зубы, чтобы внушить собеседнику страх. Травоядные же, коих вокруг подавляющее большинство, вообще впадают в ужас, если узнают о моей всеядности.
С одной стороны я был доволен своей внешностью и устрашение собеседника часто помогало. С другой стороны это вредило, не давая сразу установить хорошие отношения с окружающими. Это печалило, но на лучшее я не мог рассчитывать.
Оскалив зубы, я подметил, что ими можно было бы отгрызть кому-нибудь шею без особых проблем. Одновременно с этим я увидел в отражении, как открывший дверь в мою часть номера Матиас быстро закрыл её обратно. Видимо, испугался. Я решил не идти за ним, а извиниться за испуг утром.
Заключив, что всё нормально, я завёл стоящий на тумбочке будильник на семь утра и лёг спать, так как день обещал быть насыщенным.
— Ja tämän maalauksen maalasi viime vuosisadan kuuluisan kulttuurivaikuttajan, kreivi Antero Hullin kavioА вот эта картина была написана копытом известного культурного деятеля прошлого века, графа Антеро Халла.
Находясь в картинной галерее столичного музея, я внимательно слушал лекцию гида. Хотя говорил он на оленийском, благодаря почти синхронному переводу Матиаса я всё прекрасно понимал.
В прошлом я посещал музей всего пару раз, ещё в детстве. Театр — так вообще единожды. Впрочем, желания у меня и не имелось делать это ещё раз. Но, в связи с трауром по умершему королю, дворец временно закрыли для посещений ещё на несколько дней. То есть — на несколько дней, которые мне как-то надо было скоротать.
Одним из мест, которое я мог посетить в рамках своей миссии, стала картинная галерея, совмещённая с музеем. Конечно, у меня имелось ещё несколько вариантов, но в итоге из всех я выбрал именно её.
Вот так я и оказался на экскурсии. Конечно, учитывая мой необычный внешний вид и размеры, олени могли испугаться, но тут на помощь пришёл мой сопровождающий. Он вошёл в помещение первым и представил меня. Лишь затем в помещение вошёл я.
Матиас, помимо прочего, рассказал мне о старой традиции, согласно которой он может представлять меня сам при необходимости. Это он продемонстрировал ранее и я взял себе на заметку такую возможность.
Картина же, которую описывал гид, представляла собой стоящего на вершине горы оленя. Он смотрел вдаль и прикрывал ногой глаза от снежной метели. Реалистичный стиль и тщательная проработка деталей картины позволяли заметить, в числе мельчайшие детали, вроде снежинок и следы на снегу.
Подобным стилем среди уже рассмотренных мною картин обладали ещё две. Всего же в галерее наличествовало около сорока образчиков искусства.
Поскольку я не был поклонником классического искусства, хотя сам неплохо рисовал, то большая часть картин меня почти не заинтересовала. Лишь одна привлекла моё внимание, отчего я на ней задержался дольше, чем перед другими. Изображала эта картина битву оленей и чейнджлингов, произошедших века назад.
Реконструкция битвы на художественном полотне была выполнена всё тем же Антеро Халлом, во всё том же реалистичном стиле. Скорее даже в гипер реалистичном, словно фотография. Тем не менее, я решил сначала осмотреть все произведения искусства, чтобы потом вернуться к этой картине.
— Nämä ovat kaikki galleriassamme esillä olevat maalauksetЭто все картины, выставленные в нашей галерее, — обвел ногой помещение гид, выведя меня из раздумий, — Toivottavasti pidit niistä. Tämä on kotimaamme kulttuuriperintöäНадеюсь, они вам понравились. Это культурное достояние нашей родины.
Выслушав слова гида-оленя через своего переводчика, я подождал, пока остальные разойдутся, и обратился к нему с просьбой рассказать о картине с битвой оленей против чейнджлингов.
Из рассказа следовало, что на картине была не какая-то конкретная битва, а изображение множества различных конфликтов через одно сражение.
Олени и чейнджлинги на протяжении веков враждовали между собой. Усугублялась эта вражда тем, что олени долгое время жили набегами на соседние страны, как скандинавы с Земли. Со временем это, конечно же, изменилось, но старые обиды не забылись со временем. Тем не менее, чейнджлинги на протяжении семидесяти лет не предпринимали никаких попыток отомстить и это было странно. Возможно, ввиду разобщённости их ульев они не представляли угрозы, а может дело было в чём-то ещё. Это могло измениться в любой день. Несмотря на заверения собеседника, я был настроен скептически, ибо помнил о том, что должно произойти в этом году.
Вернувшись к теме картины битвы, я узнал от гида, что, в отличие от других картин Антеро, эту он написал с использованием настоящей крови. Собственной крови художника, которую тот использовал для придания полотну ещё большей глубины и реалистичности. Зачем он это сделал, гид-олень не знал.
Спустя ещё несколько часов солнце начало клониться к закату, и я вместе со всеми покинул картинную галерею.
До отеля пришлось добираться пешком, благо тот располагался недалеко. Но, не успел я вместе с Матиасом пройти и половину пути, как меня охватило, на первый взгляд, беспричинное волнение, корни которого я понял не сразу, а только получше присмотревшись к улицам. Не было видно ни одного прохожего. На всём видимом пространстве не было никого, кроме меня и молодого оленя. Я предупредил своего товарища об этом, но тот и сам это заметил.
Настороженные мы прошли ещё сотню шагов, пока словно из ниоткуда не появилась группа из полутора десятка вооруженных оленей. Они выглядели, словно бандиты, и различное оружие ближнего боя, которое они несли при себе, говорило об этом лучше любых слов.
— Похоже, у нас неприятности, — процедил я сквозь зубы, морально готовясь к сражению.
— Не обязательно, — ответил мне сопровождающий меня олень-переводчик. — Если разрешите вас представить, возможно, они поймут с кем имеют дело, и отступят.
— В каком смысле? — переспросил я, не сводя взгляд с медленно приближающегося к нам рослого оленя с белой шерстью и большими рогами.
Помимо внушительного для своей расы внешнего вида, олень был облачён в добротный металлический доспех, закрывавший большую часть тела, кроме ног.
Присмотревшись к броне внимательней, я отметил про себя, что брюхо было лишено металлической защиты. Вместо этого там были ремни и накладка из кожи. Этим я мог бы воспользоваться в случае конфликта. Также отсутствие у белого оленя шлема превращало его голову в ещё одно уязвимое место. Впрочем, я не спешил принижать опасность возможного противника.
Главарём направляющегося к нам оленя я определил благодаря его размерам и лучшему снаряжению, по сравнению с его товарищами. Вооружён тот был длинным мечом, который по габаритам мог бы сойти за двуручный, по людской классификации. Хотя даже по классификации пони он был ничуть не меньше.
— В прямом, — на удивление спокойно продолжил Матиас, пока я оценивал соперника, — Нападения и грабежи случаются время от времени, но обычно бандиты достаточно умны, чтобы не лезть на аристократию.
— Обычно? — переспросил я спутника.
— Да, — тот лишь кивнул. — Разрешите вас представить?
— Если это поможет, то давай, — кивнул я. — Мне сейчас драться совсем не хочется. Представь меня, как подобает.
Матиас вышел вперёд, чем заставил наших потенциальных соперников потянуться за оружием, а белого оленя остановиться в двадцати шагах от нас. Оглядев оценивающим взглядом впереди стоящих, мой сопровождающий шумно набрал в груди воздуха и на одном дыхании выпалил:
— Kuunnelkaa, roskaväki!Слушайте сюда, чернь!! — громким, командирским тоном прокричал Матиас, — Teillä on kunnia tavata Folket Faering, Theodore Faeringin poika, Griffinin Imperiumin kuuluisa sotapäällikköВы имеете честь лицезреть Фолькета Фаэрвинга, сына Теодора Фаэрвинга, знаменитого военачальника Империи Грифонов!! Sotilasaristokratian jäsen, valmistunut Arcturian Nova Gryphonian sotilasakatemiastaЧлена военной аристократии, выпускника арктурианской военной академии Нова Грифонии!! Nova Gryphonian armeijan erikoisosaston nuorempi kersantti, Prinsessa Luna Equestrian kohdeМладшего сержанта специального отряда армии Нова Грифонии, подданного принцессы Луны Эквестрийской!..!..
Пока Матиас говорил, я задумался о том, как много обо мне известно окружающим. Чтобы не гадать, я решил напрямую спросить у переводчика об этом, когда вернёмся в отель.
— …Baltimoren yksinkertaisten ponien puolustaja… защитника простых пони Балтимейра!..!.. — продолжил тем временем Матиас.
«Опять?!» — возмутился я про себя, услышав слово «Балтимейр», — «Вновь мне вспоминают это? Да сколько можно-то?! Сколько можно, блядь?!»
Пока я возмущался, молодой олень замолчал, а на мордах оленей появилось тревога. Лишь лидер перегородивших нам дорогу остался спокоен. Вместо страха на его морде читалось любопытство.
— Niinkö se onВот значит как?? — вопросительно сказал белый олень. — MielenkiintoistaИнтересно! !
«Что он хочет от нас? Надеюсь, Матиас прав, и эти бандиты отстанут от нас! Мне и вправду не хочется сражаться сейчас…»
— Sitten tervehdin KunniaanneТакая важная птица!! — продолжил тем временем стоящий напротив нас олень, сделав лёгкий поклон, — Niin tärkeä lintu! Nimi on griffin, mutta ei griffin. Emme voi päästää teitä läpiИмя грифонье, но не грифон. В любом случае, мы не можем вас пропустить.
— Что он сказал? — спросил я у Матиаса.
Тот перевёл мне слова главаря, и я понял, что битвы, похоже не избежать. Когда я попытался выяснить причину нападения, противник ответил, что ему просто нужны деньги. Однако его подельники, испугавшись последствий, посоветовали выразили желание уйти. Естественно, лидер бандитов был против, и он дал это понять громко, злобно прикрикнув на товарищей.
После недолгих переговоров было решено устроить дуэль, чтобы избежать лишних жертв. Мне пришлось согласиться на это ещё и потому, что в случае отказа пришлось бы сражаться со всеми. И это удивило меня, ибо я не ожидал, что бандиты могут быть благородными, насколько это возможно для грабителей.
Поскольку оружие в столице носить было запрещено, и ни у меня, ни у Матиаса его не имелось, то соперник любезно предоставил на выбор оружие своих товарищей. Недолго думая, я выбрал длинный меч. После этого главарь бандитов заверил, что оружие затуплено, поэтому серьёзных ранений можно не бояться. На моё замечание относительно наличия у противника доспеха тот парировал, что на моей стороне преимущество в росте, силе, и, вероятно, боевом опыте.
Дуэль должна была быть до первой крови. В случае проигрыша я обязуюсь отдать все деньги, что есть у меня с собой. Если же я одержу победу, то, в обмен на молчание, белый олень, назвавшийся именем Хямяляйнен, отдаст мне свой меч и какой-то предмет, о котором он предпочёл умолчать.
Мне такие условия показались вполне приемлемыми, хотя правильней было бы позже сообщить в местное отделение полиции о нападении. В своей победе я был уверен, поэтому не беспокоился на этот счёт, приняв окончательное решение.
Встав друг напротив друга, мы почти синхронно приняли боевые стойки. В эти несколько мгновений я смог оценить противника и понял, что для обычного, пусть и благородного бандита, он стоит слишком уверенно. Более того, он использовал меч фактически — как и я, то есть удерживал в телекинезе.
Этот факт не сопоставлялся с моим знанием того, что олени не умеют тонко манипулировать окружающими объектами и предметами, как это делают единороги. Массовые заклинания, стихийная магия, помощь духов предков — всё это олени умели, но телекинез и телепортация для них были почти недоступны или, по крайней мере трудны в освоении.
Пока я гадал, как олень использует телекинез, тот совершил рывок вперёд, но, остановившись в трёх шагах от меня, нанёс рубящий удар справа.
Приготовившись блокировать, я заметил, как Хямяляйнен меняет направление, направив оружие вниз. Поняв, что это обманный маневр, я сделал быстрый прыжок назад.
Но олень не ослаблял натиска и, сделав пару шагов, направил меч вперёд, целясь мне в горло.
Вновь увернувшись, сдвинув тело вправо, я ответил таким же выпадом вперёд, намереваясь попасть противнику по уязвимому месту — горлу.
Соперник парировал моё оружие, отведя его в сторону, затем приблизился ещё на шаг, вновь делая выпад вперёд.
Я отпрыгнул в сторону и снова ударил по противнику справа. Разумеется, такая простая атака была тут же заблокирована, но этот отвлекающий манёвр был намеренным. Заставив соперника сосредоточиться на блоке, я сблизился с оленем почти вплотную и толкнул его.
Хямяляйнен пошатнулся, отступил на несколько шагов назад, но не упал. Он помедлил пару мгновений, за которые я успел сменить стойку, отпустив оружие в низкую позицию. После этого он громко фыркнул и произнёс:
— Esi-Isien HengetДухи предков, — начал он нараспев, словно молясь, — Suuri sodan jumala Ukko, anna minulle voimaa voittaaВеликий бог войны Укко, даруй мне силы для победы!!
Дав сопернику закончить, я вновь нанёс удар своим оружием, на сей раз сверху вниз. Я ожидал, что Хямяляйнен попытается его заблокировать. Однако олень стоял с закрытыми глазами пока лезвие не коснулось его головы. Мгновение, и меч прошёл сквозь него, ударившись о дорожное покрытие.
Это заставило меня волноваться, ведь убивать соперника не входило в мои планы. Но, приглядевшись к оленю, я увидел, что его тело просвечивает насквозь, словно у призрака.
Хямяляйнен отошёл на пару шагов назад и открыл глаза. Его тело вновь стало материальным, и взгляд был решительнее, чем до этого. Было похоже, что он всерьёз настроился на победу и трюк с временной бесплотностью придал ему уверенности.
«Крутой фокус, ничего не скажешь!»
В следующее мгновение мне в глаза полетел снег с крыши ближайшего дома, слепленный в снежный ком. Затем ещё один и ещё один. От всех летящих в меня комьев снега я ловко и легко ушел в сторону. В это же время Хямяляйнен поднял свой меч на уровень морды, остриём вверх. Спустя пару мгновений в стороны разошлось уже два одинаковых меча, один из которых источал какую-то ауру. Затем олень вновь встал в боевую стойку.
«Это уже серьёзно!» — подумал я, сглотнув, — «Ловко отвлёк, чертила!»
Я парировал поочерёдно удары с обеих сторон, вновь сблизился с противником, чтобы сделать выпад оружием вперёд.
Но Хямяляйнен просто отвёл голову в сторону и контратаковал, метя одним мечом мне в правый бок, в вторым в морду.
Чтобы избежать ран, я создал вокруг себя псионный барьер, который успешно отразил атаку. Тем не менее, несмотря на частые тренировки, этот манёвр отдался мне головной болью. И всё же, не теряя времени, я толкнул соперника, чтобы тот потерял концентрацию, а затем я нанёс рубящий удар мечом слева.
Олень вновь стал нематериален, и оружие прошло сквозь него.
«Да твою мать!» — выругался я про себя.
В этот же момент я увидел периферийным зрением, как оба меча моего противника направляются ко мне. Блокировать или выставить барьер я уже не успевал, поэтому принял решение телепортировать себя на пару метров назад. Как раз вовремя: когда зрение после телепортации прояснилось, мечи ударились о дорожное покрытие.
— SekäХорошо, — с ухмылкой сказал белый олень, — Pidän tällaisesta taistelustaТакой бой мне по душе!!
«Не понимаю, что он говорит, но, кажется, я понял смысл» — усмехнулся я, — «Ему, похоже нравится бой. Или мне кажется?»
В следующее мгновение Хямяляйнен вновь устремился ко мне, целясь в грудь.
Заблокировав выпад псионным барьером, я ринулся вперёд, занеся оружие для удара справа. Это был обманный манёвр: вместо взмаха мечом я нанёс удар передней ногой оленю по морде, заставив его пошатнуться. Затем ещё один, отчего Хямяляйнен повалился на бок. Бой я хотел закончить, вонзив кончик клинка оленю в шею, но тот снова стал нематериальным. Таким образом, пройдя сквозь него, издав глухой звук удара о камень, меч вонзился в дорожное покрытие.
Соперник, воспользовавшись этим, сместился вбок и по широкой дуге ударил мне по ногам. Пришлось подпрыгнуть, чтобы не проиграть.
Приземлившись немного в стороне, я дождался, пока Хямяляйнен вновь станет материальным и сделал выпад, целясь в горло.
Одновременно с этим соперник сделал тоже самое, но целился прямо в мою морду.
Я успел сместить голову в сторону, но олень увернуться или вновь стать нематериальным уже не успел. Из раны на шее у него потекла кровь, пачкая белоснежную шерсть и обозначая окончание поединка.
Я ухмыльнулся и расслабился, мысленно выругавшись, ибо поражение было близко.
— Хороший бой, — сказал я и поклонился противнику. — Могу ли я рассчитывать на то, что ты сдержишь слово?
— Vuodat vertaУ тебя кровь идёт, — ответил мне олень, указывая на мою морду.
Проведя копытом по правой щеке, я обнаружил на нём свою кровь, но боли не почувствовал. Было очевидно, что каким-то образом мы задели друг друга оружием, а значит, у нас ничья.
— Näyttää siltä, että meillä on tasapeliПохоже, у нас ничья, — констатировал белый олень, зажав копытом рану на шее. — Ottelu on todella hyvä! Täytän lupaukseni ja annan sinun mennä rauhassa. En luovu aseestani. Kiitos taistelustaБой и вправду хорош! Я исполню обещание и отпущу вас с миром. Оружие не отдам. Спасибо за поединок!!
С этими словами Хямяляйнен коротко кивнул головой и направился к своим товарищам, один из которых уже стоял с бинтами. Они некоторое время о чём-то говорили, а затем ушли по направлению выхода из города. Только когда они скрылись из поля моего зрения, Матиас обратился ко мне:
— Впечатляющий бой, сэр.
— Я не хотел сражаться сегодня, — тяжело вздохнув, сказал я и покачал головой, — Ты знаешь, кто это вообще был?
— Без понятия, — покачал головой в ответ собеседник. — Вы собираетесь выполнить обещание и не рассказывать о произошедшем или расскажете всё сотрудникам охраны правопорядка?
— Сначала нужно выяснить, кто это такие, — твёрдо заявил я, топнув ногой. — Необходимо навести справки. Это возможно?
— Да, — коротко кивнул олень. — Справки можно навести через ваших эквестрийских кураторов, но на это потребуется время…
— Подожди! — удивившись, не дал я закончить мысль, — Так ты знаешь какой деятельностью я занимаюсь здесь на самом деле?
— Знаю, — вновь кивнул Матиас, — Я сотрудник службы безопасности и контрразведки. Эквестрия и Оления давно сотрудничают. Уверяю, в интересах моей родины помочь вам.
— Тогда всё ясно, — сказал я, поджав губы, и вздохнул, — Подробней тогда поговорим в отеле. На улице не лучшее место для таких разговоров, да и я есть хочу, если честно.
— Принято, — в очередной раз кивнул олень, — Надо ещё обработать вашу рану. Когда придём в отель, я распоряжусь приготовить вам еды.
— Мне бы хотелось чего-нибудь мясного, — задумчиво сказал я, заметив, что выражение морды оленя изменилось на беспокойное.
— Мяса у нас точно нет, — несколько нервно сообщил тот, — но на кухне наверняка найдется рыба. Это подойдёт?
— Да, сойдёт, — кивнул я в ответ, хмыкнув, — Извини, если тебе неприятно. Я всеядный. Травоядные, как, например, вы, как только узнают об этом, сразу начинают бояться. Но не волнуйся, я не ем разумных.
В дальнейшем мы без происшествий добрались до отеля, где меня и вправду вкусно покормили. Ближе к полуночи в номер вошёл один из тех пони, которые, как и я, выполняли шпионское задание. Матиас попросил навести справки на банду оленей, что напала на нас, а я подробно описал главаря. Лишь после этого я смог забыться сном, мысленно готовясь к новому дню.
Двое суток пришлось ждать, пока личности бандитов будут установлены. В эти дни я успел побеседовать с Матиасом на интересующие меня темы, а также посетить театр и набережную. В остальное время я испытывал откровенную скуку.
В театре показали несколько пьес и представление, коротко описать которое можно было парой слов: история набегов. Набегов на чейнджлингов, грифонов и зебр.
Олени, судя по всему, любили и гордились своей историей, несмотря на множество неприглядных и противоречивых моментов. Это выражалось в изобразительном искусстве, музыке и представлениях, а также в культуре и архитектуре. И схожесть со Скандинавией на Земле чётко прослеживалась, если не считать некоторых нюансов. Более того, у оленей имелась собственная сага о Беовульфе, столь же скудная на факты и по большей части столь же потерянная.
Виды же природы я мог назвать суровыми и красивыми одновременно. Если не учитывать то, что я находился в другом мире, местность напоминала место, где я жил на Земле, за исключением заснеженных гор вдалеке, за городом. Даже деревья в лесу были схожи.
Из интересных объектов в городе я отметил рунные камни, стоящие на побережье и скальных выступах. До сего момента я не видел такого, но слышал из истории, как скандинавы устанавливали рунные камни по самым разным поводам. Видимо, здесь было тоже самое.
Матиас же оказался хорошим собеседником, предельно вежливым. Он не спешил рассказывать о себе, но любезно отвечал на мои вопросы.
Оказалось, что за пределами Эквестрии я больше известен как «мясник Балтимейра». Это печалило, хотя и было ожидаемо. Я не хотел такой устрашающей репутации, благо, знало обо мне меньше народу, чем я полагал.
Что же касается напавших на нас оленей, выяснилось, что это были наёмники «Чёрной жемчужины». Воинственные, хорошо вооружённые, пользующиеся не лучшей репутацией на всех трёх континентах и не брезгующие грабежами в свободное от сражений время. Они прибыли в страну в составе охраны бастарда ныне почившего короля Олении. Где Йохан их нашёл, неизвестно, но они пользовались защитой короны, что означало проблемы при попытке обоснованно обвинить их в нападении. Ради таких сведений пришлось дать взятку местным органам правопорядка, довольно крупную.
Мне казалось странным, что именно хорошо вооруженные наемники решили напасть на меня, тем более на следующий же день после прибытия. Словно их послали по мою душу под видом простого ограбления, но не рассчитывали, что со мной будет Матиас. Хотя это, конечно, лишь догадка, я поделился ею со своим товарищем.
Матиас тоже склонялся к версии спланированного нападения. Нельзя было исключать, что его спланировал Йохан собственной персоной. Мой товарищ в таких делах был подкован, однако даже он, не имея доказательств не смог бы ничего сделать. В свою очередь олень предложил быть внимательней и осторожнее. Не исключено, что подобное могло бы повториться в будущем.
На четвёртый день пребывания в королевстве мне поступило задание от кураторов. Суть его заключалась в том, чтобы установить записывающие звуковые устройства в дом одного чиновника. Имя этого оленя я решил не спрашивать, посчитав сей факт не важным.
Сама же миссия, как меня заверили, обещала быть простой: чиновника задержат на работе и отвлекут. В пустующем доме времени для установки прослушивающих устройств будет предостаточно.
На деле же ситуация оказалась на грани раскрытия. Оленя-чиновника задержать не удалось, и он пришёл домой ровно в тот момент, когда я возился с аппаратурой. Пришлось прятать следы своей деятельности и передвигаться телепортацией, чтобы меня не обнаружили.
В один момент с полки над камином упала декоративная тарелка, и я лишь чудом успел поймать её зубами. После этого, взяв её в телекинез, я протёр её платком, который взял с кресла рядом и поставил на место. Платок же я положил на место и переместился в другую комнату, услышав цокот копыт.
Дальше было «веселее». Домой из школы вернулась дочь чиновника, имя которого я только в этот момент и выяснил: Микко. Дочурку же звали Ауне и она была примерно того же возраста, что и Свитти Белль. Разве что отличалась от последней очень гиперактивным характером, из-за чего постоянно говорила с отцом, даже в другом конце дома, а тот лишь поддакивал.
Молодая олениха часто бегала по комнатам, вынуждая меня то и дело менять позицию. К сожалению, Ауне меня заметила, и пришлось телепортироваться. Затем она побежала рассказывать отцу, но тот, видимо, либо не поверил, либо был основательно чем-то занят. Таким образом, молодая особа решила сама меня искать. Благо удача была на моей стороне и в итоге не нашла.
В один момент она даже загнала меня в подвал. И, если бы не Микко, окликнувший свою дочурку, мне пришлось бы заткнуть ребенка силой и сбегать. Когда же малышка ушла, я смог осмотреть место, куда она загнала меня. Обнаружил там, ни много ни мало, целую комнату, набитую монетами различного номинала и явно не коллекционными. Тогда же сделал мысленную заметку, что, имейся у меня с собой фотоаппарат, я бы смог получить неплохой компромат на хозяина дома. Но, как на зло, фотоаппарата поблизости не нашлось.
Когда я вышел из подвала, то дочь чиновника сама подарила мне шанс на компромат, зачем-то оставив необходимый предмет на столике в гостиной. Я смог взять фотоаппарат, находясь на грани периферийного зрения Микко, сидевшего на кресле и занятого чтением газеты. После этого я вернулся в подвал и там сделал несколько снимков.
Когда же я проходил мимо кухни, то странная бутылка с незнакомым названием привлекла моё внимание. Она была полностью прозрачная, и я мог видеть, что жидкость в ней имела серовато-зеленый цвет. Поскольку бутылка была ещё и открыта, то я быстро почувствовал запах от которого меня чуть не стошнило. Хуже запаха я не ощущал ещё никогда в жизни. Даже не с чем было его сравнивать.
Также моё внимание привлёк клочок бумаги рядом с бутылкой. На нём было написано на эквестрийском «Восемнадцать капель для Вильвет». Это показалось мне подозрительным, но времени на раздумья не было, поэтому я быстро покинул помещение.
Выбравшись из дома, я чувствовал себя выжатым лимоном, столь сильна была усталость от частых перемещений и пережитого стресса.
Собрав остатки сил, я незаметно проскользнул через весь участок позади дома, преодолел высокий каменный забор телепортацией и только тогда упал без сил. Пролежав некоторое время в грязи, я с трудом встал и направился прочь от ненавистного мне дома.
На пятый день своего пребывании в Олении, я наконец смог посетить дворец, попав прямиком на званный ужин. Устроен он был в честь предстоящей коронации Йохана. Как выяснилось отец завещал править, буквально. Завещание всплыло неожиданно через неделю после смерти Алдара второго, но воля почившего короля стала известна лишь недавно.
Это было подозрительно, даже неожиданно для всех, кто знал короля. Тем не менее, если верить словам тех, кто читал завещание, выходило, что оно подлинное. Правда все те, кто его читал были дружны с Йоханом, что по идее делало их слова недействительными. Так было бы, но сама принцесса Вильвет подтвердила достоверность завещания.
Сам же дворец был довольно хорош, для государства, где значительную часть года на улицах лежит снег. Большое основное здание прямоугольной формы из серого крупного камня, широкие башни по краям. Крыши их украшала черепица серого цвета. И всё это с большим количеством окон. Широкий двор с высокими кустами-заборами, фонтанами и каменными дорожками. Все это находилось на искусственном полуострове около ближайшей горы. Сурово и по-своему красиво.
Помещение же, выделенное под мероприятие было огромным. Стояло множество столов, ломившихся от всяких разных яств, правда исключительно вегетарианской кухни. Было также много разного алкоголя, в том числе и крепкого. Сразу видно: хозяева замка ни в чём себе не отказывали.
Когда я вместе с Матиасом пришел во дворец, то гостей было очень много и все из дворян. И никого из них я не знал. Благо о моём прибытии предупредили и не пришлось вновь видеть испуганные морды окружающих. Сами же дворяне были разодеты вычурно и цветасто, переиграв в моих глазах дворян Эквестрии. Но отличились в этом плане больше всего только двое: некто герцог Микаэль и сама принцесса Вильвет.
Первый одел совершенно не сочетающиеся между собой цвета в одежде, отчего был похож на попугая в парике. Чтобы понять этого хватило лишь нескольких мгновений, после которых я отвёл взгляд. Внятно описать внешний вид герцога я бы не смог, ввиду отсутствия нужных слов в лексиконе, настолько это было несуразно.
Принцесса же была одета в нежно-голубое платье, которое стягивал аналогичного цвета корсет на талии. Подол платья был слегка прозрачным, отчего задняя часть тела была четко видна. На шее у оленихи был бант, также голубого цвета. Из иных примечательных деталей её образа я отметил бирюзового цвета рога на голове и копыта аналогичного цвета.
Самого хозяина торжества, Йохана внешне можно было бы спутать с любым другим оленем из толпы. Даже в богатом наряде, который тот носил. И ростом бастард почившего короля не выделялся, что та же принцесса Вильвет была немного выше него. Лишь одна деталь не позволяла спутать Йохана с кем-либо: длинный, широкий рубец на левой щеке.
Йохан приветствовал собравшихся и о чем-то некоторое время беседовал с дворянами. Всё это время мы ждали своей очереди. Пока мы ждали, Матиас объяснял мне кто есть кто. Я делал вид, что слушаю, попутно с этим размышляя о том, что должен буду сказать принцессе.
Свою миссию я помнил прекрасно: убедить принцессу покинуть родину и отправиться в Эквестрию. Это было важно сделать как можно скорее, так как были намёки на возможное покушение на её жизнь со стороны Йохана. Увиденное мной за последние дни лишь подтверждало это.
Когда очередь дошла до меня и Матиаса, хозяин торжества сначала удивился моему присутствию, а затем как ни в чем не бывало поприветствовал нас как своих гостей. Далее пришлось некоторое время пообщаться с гостями, так как Вильвет была занята.
— Надеюсь, вам нравится вино? — спросил у меня Йохан спустя некоторое время, когда я решил пригубить клубничного вина.
— Да, хорошее вино, — кивнул оленю в ответ.
— Попробуйте тогда и остальные, — со странной ухмылкой добавил собеседник, — И скажите, господин Фолкет, вам не доставил проблем мой телохранитель несколько дней назад?
— Хямяляйнен? — спросил я, с трудов выговорив имя белого оленя с первого раза, — Он перегородил мне дорогу вместе со своими бойцами. Он руководит отрядом наёмников.
— Вы хорошо осведомлены, — ухмыльнулся Йохан, налив себе вино и отхлебнув из бокала, — Думаю, вы также знаете о репутации. Хочу заверить вас, что к нападению отношения я не имею. У меня с наёмниками контракт, но я не могу указывать им, что делать. Пока не могу.
— Давайте угадаю, — хмыкнул я, — Это связано с коронацией?
— Вы совершенно правы, — подтвердил олень, вновь сделав глоток, — В любом случае, такого поведения я больше не допущу.
— Верю на слово, — сказал я, посмотрев снова на Вильвет в другом конце зала, — Скажите, Йохан, а каковы ваши взаимоотношения с сестрой? Полагаю, для неё было неприятно узнать, что отец завещал править вам, а не ей?
— Это весьма личный вопрос, — задумчиво ответил бастард короля, посмотрев на вино в своём бокале, — Но так и быть, отвечу. Я не ищу ссоры с ней. Я и сам удивлён решением отца, но готов принять эту ношу, какой бы тяжёлой она ни была.
— Довольно благородно с вашей стороны, — тихо усмехнулся я, — Даже представить не могу, как вам будет тяжело.
— Многое в стране нужно менять, многое, — грустно вздохнул собеседник, покачав головой, — Но не волнуйтесь об этом — это моя забота. Поговорите с гостями, не стесняйтесь!
— Всенепременно! — ответил я, пока Йохан допил свой бокал вина, после чего направился по своим делам.
«Ты точно что-то замышляешь! Надо смотреть в оба, особенно за Вильвет! Кстати, надо с ней всё-таки поговорить»
Дождавшись, пока принцесса договорит с очередным аристократом, я подошёл к ней и представился. Пытаясь аккуратно подбирать слова, я намекнул ей на поездку в Эквестрию, однако намека Вильвет не поняла. К этому моменту в горле пересохло и на мою удачу мимо проходил официант с подносом на котором стояли два бокала с вином.
— Извините, принцесса, — сказал я, взяв ближайший к ней бокал, — Я сделаю глоток и скажу вам кое-что, если вы не против.
— Ничего страшного, дорогуша, — тихо хихикнула олениха, чем напомнила мне Рарити своим поведением.
Решив основательно промочить горло, я выпил сразу весь бокал и, когда приготовился глотать, почуял знакомый запах. Мерзкий, тошнотворный запах, который я учуял в доме Микко, исходил от бокала из которого я выпил.
Пока я пытался сообразить, что делать, официант забрал мой бокал. Когда я хотел остановить оленя, то случайно проглотил набранную в пасть жидкость. Не ожидав этого, я застыл на месте, смотря вслед удаляющемуся официанту.
— Отличное вино, — сказала Вильвет позади меня, — Не волнуйтесь, дорогуша, принесут ещё.
Я медленно повернулся к собеседнице и хотел было сказать, что в вине что-то было, но язык не слушался. Спустя несколько мгновений началось ощущение тошноты и возрастающее чувство паники.
— С вами всё в порядке? — взволнованно спросила Вильвет.
Кивнул в ответ, пытаясь подавить панику и головокружение. Не теряя времени, но и не торопясь, я направился в сторону уборной. Там я ускорил шаг и дойдя до унитаза, дал волю своему состоянию, отчего меня стало тошнить.
Не знаю, сколько находился в уборной, но от накатившей слабости ноги перестали держать и я лёг на пол, чтобы не упасть. Всё это время меня продолжало тошнить. Однако никто не заходил проверить моё состояние довольно долго. Но в один момент, когда глаза мои стали сами собой закрываться от усталости, послышался шум открывающейся двери и цокот копыт.
Спустя несколько секунд мою голову повернули в сторону и я увидел Матиаса. Он что-то говорил, но я не мог разобрать слова из-за появившегося шума в ушах от которого заслезились глаза. Спустя ещё некоторое время появилось ещё несколько оленей, которые попытались меня поднять.
Кто-то из них сделал мне довольно болезненный укол в шею и все они помогли мне покинуть помещение. В процессе я несколько раз чуть не упал, но каким-то образом меня смогли удержать.
Также я своим видом сильно перепугал гостей, но мне это было не важно. Самое важное то, что Вильвет выглядела вполне здоровой, хотя и испуганной моим состоянием.
Следующие несколько дней я спал, периодически видя ужасные видения о том, как мне что-то металлическое засовывают в пасть, после чего меня вновь тошнило. К моему ужасу, когда я пришел в себя выяснилось, что это были не видения и не галлюцинации. Первые несколько дней, когда состояние было откровенно плачевным, мне устраивали зондовое промывание желудка. И все эти дни не давали пить воды, поэтому по итогу я был почти обезвожен.
Когда я обо всём этом узнал, то на короткое время впал в ступор, вспомнив, что пережил тоже самое в раннем детстве ещё на Земле. Моего лечащего врача это даже напугало, но я, собравшись с силами, заверил оленя, что всё нормально. Он не поверил, но всякий случай посоветовал не волноваться и хорошенько поспать.
Я последовал совету доктора и на третий день мне стало значительно легче. Я даже начал вновь пить чистую воду. Но, помня о том, что пить много воды за раз после обезвоживания опасно, я пил понемногу, маленькими глотками.
От Матиаса пришедшего ко мне ближе к полудню, я узнал несколько новостей. Во первых, я испортил своим видом всё мероприятие, отчего Йохан потерял расположение нескольких влиятельных дворян. Впрочем, глобально ни на что это не повлияло.
Во вторых, сам Йохан после произошедшего наведывался ко мне в палату, ночью. Он извинился за то, что произошло и в качестве моральной компенсации оставил на тумбочке какой-то артефакт в форме шестерни с магическим камнем внутри. Также Йохан оплатил моё лечение в госпитале и это было удивительно.
В третьих, заказчика и самого отравителя нашли. Официанта, правда быстро отпустили за неимением доказательств его вины. Заказчиком же оказался Микко, в дом которого я устанавливал прослушивающие устройства. Местные власти не стали церемонится и ворвались в его дом, избив чиновника на глазах у его дочери. Пока я находился в госпитале, его успели допросить и выбить признание, буквально. Со слов Матиаса, на олене не было живого места.
Но даже это не было самым страшным для бедолаги. Сам Йохан, в обход всей судебной системы приговорил чиновника к смертной казни, ведь моратория на неё в Олении, в отличие от Эквестрии не было. Обжалованию приговор не подлежал и должен был быть исполнен уже завтра.
На удивление, Луна быстро обо всём узнала и попыталась обратиться к Йохану с настоятельной просьбой выдать преступника ей. Однако бастард отказал ей, сославшись на уголовный кодекс Олении. Луне ничего не оставалось, как выразить письменный протест, который проигнорировали.
На мой вопрос о том, что будет с Ауне, Матиас ответил, что её, как несовершеннолетнюю сироту поместят в детский дом. Все эти факты огорчили — жалко стало малютку, которая останется без отца.
Ну и в четвёртых, Вильвет, видя то, что произошло со мной поняла, что отравить хотели именно её. После разговора с братом на повышенных тонах, она сама собралась перебраться в Эквестрию. Ей и раньше предлагали посетить государство пони, но веский повод появился только сейчас и Вильвет захотела им воспользоваться. Однако без меня принцесса ехать наотрез отказывалась и готова была ждать столько, сколько потребуется, пока я не выйду из больницы.
Помимо прочего, Матиас рассказал о результатах исследования яда, который я выпил. Что именно за яд был использован, выяснить не смогли из-за отсутствия точной аппаратуры. Вместо этого исследования проводили при помощи магии. Несмотря на отсутствие анализаторов, шаманы оленей смогли выяснить, что содержание ядовитого вещества в вине превышало летальную дозу в восемь раз. Однако содержание яда в моей крови, которую взяли на анализ было лишь на две трети от летальной дозы.
Матиас спросил, не является ли мой организм каким-то сверх выносливым, раз смог пережить такое. Я ответил, что перед этим выпил много клубничного вина. Немного подумав, Матиас подтвердил, что именно клубничное вино часто используется для выведения токсинов из организма. Это и стало ответом на вопрос, как я смог пережить отравление столь мощной дозой неизвестного яда. И, мысленно поблагодарив создателя вина, я дал себе слово брать с собой в путешествия как минимум одну бутылку этого напитка, на всякий случай.
Между тем мне предстояло ещё несколько дней пробыть в постели, чтобы убедиться, что со мной всё нормально. И мне это не очень нравилось.
Дело было в том, что я ещё с детства не любил находиться в больницах в качестве пациента. Это долго и скучно. Да и до сих пор соседи по палате зачастую были не в лучшем состоянии. От одних лишь воспоминаний об одном случае, когда мужчину после дорожно-транспортного происшествия доставили в одну со мной палату в состоянии, близкому к «овощному», мне становилось дурно. Особенно дурно было вспоминать запах, который шел на всю палату и пофигизм медсестер с врачами по этому поводу. Про то, как пациент по ночам орал на весь этаж вообще старался не вспоминать, но убрать воспоминания в дальний ящик не получилось.
С другой стороны, палата, в которую меня положили после отравления была одиночной и крайне просторной даже для меня. В ней чисто и свежо, словно привезли меня лишь несколько часов назад, а не несколько суток. Впрочем, Матиас сказал, что мою палату по личному повелению Йохана ежедневно убирают, что приятно удивило.
Но, несмотря на всю оказанную любезность, я был твердо уверен в том, что во всём произошедшем виноват сам Йохан. Это предположение я высказал Матиасу и он, нехотя согласился. Но доказательств вины не было, поэтому ничего нельзя было сделать.
Когда мы обсудили всё произошедшее, то я поблагодарил оленя за беспокойство и распрощался с ним. К тому времени солнце уже садилось за горизонт и мне принесли поесть.
Читая газету, закусывая бутербродом с рыбой, я мысленно ругался на поспешное решение новоиспечённого короля Олении. Он устроил из казни целое представление, которое было устроено на главной площади города, словно было мрачное средневековье, а не современность. И метод смертоубийства выбрали под стать: обезглавливание.
Я не стал бы так ругаться на произошедшее, если бы на казни не присутствовала сама Ауне. Именно после того, как я узнал последний факт, Оления в моих глазах окончательно пала как страна.
Помимо всего прочего моим кураторам из S.M.I.L.E. пришлось дать взятки врачам, чтобы они лечили меня. Оказывается, что даже несмотря на помощь самого Йохана, доктора не пылали энтузиазмом за мной следить и тем более лечить. От этого я настолько разозлился, что только чудом удержался от того, чтобы не швырнуть тумбочкой в стену.
Повальное взяточничество, грабеж посреди белого дня, покрываемый правоохранительной системой, попытка убийства принцессы и публичная смертная казнь — всё это окончательно испортило моё впечатление от страны. И самое обидное было то, что молодая олениха осталась ни с чем, попав в детский дом. Не оставили даже наследства, ибо имущество и землю конфисковали в пользу государства.
От досады, я с такой силой поставил тарелку на прикроватный столик, что та треснула. Смяв газету и кинув её в ведро в противоположном конце палаты, я откинулся на подушку и закрыл глаза.
«Почему я так переживаю за эту девочку?» — задал я сам себе вопрос, — «Она же мне никто! Херова эмпатия! Мне определённо нужно попить успокоительных, а то с ума так сойду. Вот только их нет, вот в чем проблема!»
Фыркнув, я повернулся на бок, спиной к двери и посмотрел в окно на улицу. С моего положения ничего не было видно, кроме вида на набережную, где проплывали два рыболовных моторных корабля. И такой вид я лицезрел уже четвертый день.
«Поскорее бы уже выписаться отсюда», — тяжело вздохнув, продолжил я мысль, — «Мне хочется вернуться обратно в Эквестрию и пообщаться с Луной…»
Я не успел додумать свою мысль, как в дверь постучали. Однако я не стал поворачиваться, лишь сказал:
— Открыто!
— Разрешите войти? — послышался сзади знакомый женский голос.
Я повернулся на другой бок и увидел выглядывающую из-за двери принцессу Вильвет.
— Конечно, — кивнул я, — Проходите.
Открыв дверь, олениха прошла внутрь и остановилась в нескольких шагах от моей кровати. На её боку была небольшая сумка, которая, однако была чем-то заполнена почти доверху.
— Вы что-то хотели, принцесса? — спросил я, спустя полминуты неловкого молчания.
— Я хотела бы сказать вам спасибо, — стараясь не смотреть мне в глаза, начала Вильвет, — Спасибо, что спасли мне жизнь. Я не думала, что меня могут попытаться убить! Вы чуть не пожертвовали своей жизнью ради меня…
— Ничего страшного, — остановил я её, слегка улыбнувшись, — Это моя работа.
Сказав это, я только в этот момент понял, насколько близок был к смерти. Понял, что если бы не клубничное вино, то моя история могла закончится куда плачевнее, например в луже рвоты или чего похуже. От таких мыслей даже шерсть встала дыбом на загривке и Вильвет это заметила.
— Вы и сами переживаете, — констатировала та и неожиданно подошла ближе и погладила меня по голове копытом, — Не волнуйтесь, это со всеми бывает. Я видела как вам было плохо и даже тогда вы держались молодцом. Вы, Фолкет, сильная личность, но не стоит сдерживаться в неформальной обстановке.
— Может вы и правы, принцесса, — ответил я, вздохнув, — Спасибо на добром слове.
— Не за что, — улыбнулась олениха в ответ, посмотрев, наконец мне в глаза на долю секунды, а затем потянулась к сумке, — Я знаю, что вас здесь плохо кормят, поэтому принесла вам то, что вы любите.
Сказав это, Вильвет сняла сумку и открыла её, явив мне несколько крупных кусков жаренного мяса, завёрнутого в пакеты.
От вида такой вкусной еды у меня начали вырабатываться слюни. Пришлось сглотнуть.
— Огромное спасибо, принцесса, — улыбнулся я шире, — Но право, не стоило!
— Это самое меньшее, что я могу сделать, — ответила та, — Прошу, называйте меня просто Вильвет.
— Хорошо, Вильвет, — кивнул собеседнице, — Ещё раз спасибо.
— Поправляйтесь скорее! Я чувствую, что мне и вправду стоит покинуть родину. Я поняла это только увидев, что с вами произошло. Если бы я поняла сразу…
— Это ничего бы не поменяло, — закончил я за неё фразу, — Всё нормально. Думаю, меня скоро выпишут.
— Я очень на это надеюсь, — улыбнулась в ответ олениха, оставив сумку у изголовья кровати, — Мне пора идти. Мне нужно сделать ещё пару дел.
— Конечно, — кивнул, — Не волнуйтесь, Вильвет. Спасибо.
Отвесив небольшой поклон, принцесса вышла из помещения, оставив меня одного.
Уже вечером последнего дня своего запланированного пребывания в Олении, я находился на вокзале. Выписали из больницы меня ещё вчера, но довольно поздно, поэтому половину ночи я потратил на сборы, а оставшуюся часть на попытки заснуть. В итоге я так и не выспался.
На вокзале было мало народа. Это было даже во благо, ибо шанс, что меня потревожат был значительно меньше. После произошедшего просто хотелось побыть наедине, пока Вильвет не придёт. И так было целый час.
Когда я стал уставать от ожидания, олениха показалась из-за поворота, входя на перрон. Вместе с ней шел слуга, который на себе нёс несколько тяжёлых сумок и тянул целую тележку чемоданов и сундуков с вещами.
Удивившись такому количеству вещей, я спросил у Вильвет, когда та подошла ко мне, необходимо ли ей столько всего. В ответ та лишь сказала, что это самый минимум, который ей необходим для проживания на новом месте.
Нехотя я помог оленю из прислуги загрузить вещи в отдельный вагон поезда, после чего занял своё место в купе вместе с Вильвет. И спустя несколько минут поезд тронулся в направлении Понивилля.
Приблизительно через полчаса молчания Вильвет первой решила подать голос:
— А здесь уютно! — с улыбкой начала она, удобно устраиваясь на кресле напротив, — Не часто путешествовала на поездах до этого дня. А вы?
— Периодически приходится, — честно ответил я, — В основном по поручениям и долгу службы, скажем так.
— Знаете, это даже хорошо, что я еду в обычном вагоне, а не для богачей. Мне всегда было любопытно посмотреть на жизнь простого народа.
— Правда? — удивлённо переспросил я.
— Ага, — кивнула Вильвет, смотря на пейзаж за окном, — Я большую часть жизни прожила во дворце, в роскоши. Но относительно недавно я узнала о том, как живёт простой народ.
— И как же именно он живёт?
— Плачевно, — тяжело вздохнув, ответила олениха, — Некоторые еле сводят концы с концами. Бедный, несчастный народ!
Я лишь многозначно хмыкнул и слегка покачал головой.
— Но ничего! — продолжила тем временем принцесса, — Отец учил меня, что такие как мы, благожелательные монархи должны направлять народ на путь процветания. Олени, пони, грифоны и остальные, они беспомощны и не смогут справится с трудностями этого жестокого мира самостоятельно.
От такого заявления я приподнял «бровь», но промолчал.
— Немногие всерьёз думают о народе, — вновь тяжело вздохнула Вильвет, — Принцесса Селестия та личность, с которой я хотела бы брать пример, когда буду править.
— А вы хотите этого? — переспросил я, вновь многозначно хмыкнув.
— Я вернусь на родину, когда-нибудь. Надеюсь, на это не потребуется много времени.
— Ну, это не зависит от нас, — ответил я, разведя передними ногами, — Вы ведь в курсе, что Селестия больше не принцесса?
— Дорогуша, — Вильвет на это лишь рассмеялась, — конечно же она принцесса! Кто ещё, кроме неё может править? Не какой-нибудь богатей из народа, в конце концов?
— Я вообще-то серьезно…
— Какой вздор! — отмахнулась олениха, фыркнула и демонстративно отвернулась, — Не говорите глупостей! Вы меня спасли и в принципе как личность вы хороши, дорогуша, но шутить совершенно не умеете!
— Когда приедете, увидите сами, принцесса, — помотал я головой и тоже посмотрел в окно.
— Да, увижу, — кивнула собеседница, — В поезде есть вагон-ресторан? Я проголодалась!
— Да, есть, — сказал я и указал копытом направление, — Вон в том направлении, через три вагона. Четвертым по счету будет он.
— Спасибо, — сказала олениха и ушла, оставив меня одного.
«Видимо ей никто не сказал о смене правящей власти Эквестрии. А вообще, Вильвет личность интересная. Но есть один вопрос: все монархи, исповедующие Гармонизм такие? Думают о народе, все из себя такие добрые, а на деле немногим лучше других таких же монархов. По крайне мере Селестия и Ново таковы. Ладно! Надо составить отчёт о миссии!»
Я взял из своей сумки лист бумаги, ручку и начал писать…
Стевриан. Глава 51: Завод и неприятности
После моего возвращения в Эквестрию жизнь вновь пошла своим чередом и я был предоставлен самому себе. Но перед этим с Луной был разговор и письменный доклад о произошедшем в Олении.
В ходе разговора принцесса ночи отчитала меня за то, что я рисковал своей жизнью, в очередной раз. Принцесса далеко не в первый раз проявляла такое беспокойство, но впервые отчитала меня действительно серьезно.
Также она посетовала на то, что не смогла договориться о передаче отравителя Вильвет в Эквестрию для «справедливого» суда. Луну совершенно не смутило наличие смертной казни в Олении. Более того, будь на то воля темного аликорна, она бы вновь вернула её в Эквестрии, как я понял. Но, к сожалению для принцессы ночи, она не могла изменить законы без последствий. Это бы очень сильно ударило по имиджу Эквестрии как маяка Гармонии, дружбы народов, рас и гавани свободы для всех и каждого.
Разойдясь в гневе на почве мстительности за моё состояние, а также негодования, Луна в один момент начала высказывать нелицеприятные вещи. Даже мой изощрённый множеством матерных ругательств разум восхитился словесными оборотами ночной принцессы, но уши сворачивались в трубочку. Большая часть из ругательств была на неизвестных мне языках. Никогда бы не подумал, что Луна такой полиглот, но увиденное говорило само за себя.
Но в итоге аликорна удалось успокоить с большим трудом, ценой нескольких разбитых тарелок. Хорошо, что рядом не было никого, кроме нас двоих, иначе пошли бы слухи.
Впервые за долгое время я видел мою покровительницу такой. Её поведение натолкнуло меня размышления относительно нашей связи.
Это был далеко не первый раз, когда Луна узнавала о том, что мне грозит опасность, просто почувствовав. Кобыла искренне волновалась за меня, тем более, что она уже давно называла меня своим единственным близким другом за более, чем тысячу лет. Ещё бы, учитывая, что она знала обо мне буквально всё, пережив мою жизнь за доли секунды, от раннего детства и до момента, когда я встретил её в сознании Найтмер.
Тем не менее, даже Луне не давали покоя провалы в моей памяти. Например, относительно того, как я попал в этот мир. Тоже самое было и относительно моих знаний об этом мире, точнее частичная осведомленность. Но после того, как я изложил принцессе свою теорию о «пересекающихся мирах», вопросов стало меньше. И всё же относительно знаний каноничного мультсериала, я предпочёл умолчать, на всякий случай. К добру или худу только время покажет.
Луна высказала своё желание помочь мне восстановить утерянные участки памяти, в чём я был безмерно благодарен. Хотя что-то внутри меня подсказывало, что это идея не просто плохая, а катастрофическая и в это дело лучше не лезть. К тому же в ближайший месяц на это точно не будет времени, поэтому пришлось отложить решение проблемы моей памяти в долгий ящик.
Далее, мой письменный доклад был принят более сдержано. Ночной аликорн лишь сказала, что теперь всё станет сложнее, не уточнив, что именно имела ввиду.
Закончив с докладом, я решил поинтересоваться, почему именно меня Луна предложила в качестве дипломата в Олении. В ответ та сказала тоже самое, что несколько недель назад, что мне нужен опыт. Замечание относительно моей не самой лучшей репутации Луна восприняла сдержано и сказала, что этот риск оправдан. Только я не понял, чем именно. Единственное, что я понял однозначно, так это то, что одиночные миссии, пусть и с прикрытием, мне в ближайшие месяцы точно не поручат.
Агенты S.M.I.L.E., которые наблюдали за мной и курировали миссию, тем не менее отзывались обо мне неплохо. Отмечали неплохую импровизацию, а также по достоинству оценили компромат на чиновника, хотя он и не потребовался.
Но недостаток опыта о котором говорила Луна заметили и они, дав мне в итоге неоднозначную характеристику. По мнению большинства меня стоило назначить не дипломатом под прикрытием, а послать настоящего дипломата. Меня же стоило приставить в качестве телохранителя. Иначе говоря меня охарактеризовали как хорошего кандидата для работы в силовых структурах.
Принцессу ночи это даже позабавило. Я же на такое лишь посетовал, что меня заранее списали в головорезы. Выслушав моё ворчание, Луна успокоила, сказав, что это не приговор и мой потенциал куда больше, чем они думают.
Несмотря на то, что операция в Олении прошла не лучшим образом, главная цель была достигнута — Вельвет эвакуировалась в Эквестрию. Она хорошо себя чувствовала и прекрасно обустроилась в Кантерлоте. Помимо прочего меня она тоже нахваливала и благодарила за помощь, приглашая как-нибудь посетить её новый дом.
Возможно, если было бы время, я бы и смог посетить её новое жилище, но не в это время. Не до этого было.
Под окончание обсуждения темы моей поездки, я решил спросить, почему заранее нельзя было договориться с Вильвет о встрече. Из ответа я понял, что о встрече действительно договорились заранее. Однако принцесса Олении не могла покинуть дворец ввиду обстоятельств. Из-за этого пришлось менять планы.
Далее от принцессы Луны я узнал, что агрессивные переговоры с драконами прошли успешно. Услышав ультиматум и увидев окруживший самый большой остров флот Эквестрии, драконы в течение получаса выдали убийц. Теперь же эти трое сидели в тюрьме и ожидали суда.
В качестве судьи вызвалась сама принцесса Луна. Это обуславливалось её личным желанием и немного местью за убитых пони.
Услышав о мести, я в очередной раз заметил, что эта тема слишком часто мелькает в окружении принцессы ночи. Более того, я уже давно понял, что темная аликорн личность обидчивая и легко приходит к мыслям о мести. Впрочем и саму месть она без особых колебаний совершает, как это было с пегасом, что пытался убить меня на дуэли. Всё это вызывало двоякие чувства, но обсуждение я решил оставить на потом.
Говоря о флоте, хорошей новостью было то, что никто из простых граждан Эквестрии так и не узнал, что флот покидал порты не для плановых учений. Всё благодаря умелой работе спецслужб и слаженной работе военных, которые быстро завершили операцию.
Также не менее приятной новостью было то, что Луна смогла протолкнуть в совет законопроект о модернизации армии. И пока я находился в деловой поездке, этот законопроект успели обсудить, с неохотой принять, а также выделить бюджет.
Последнего было достаточно на строительство двух военных заводов. Первый по производству огнестрельного оружия, гранат и снарядов. Второй же завод был отдан под исключительно автомобили и бронеавтомобили.
Совет принимал это решение с неохотой потому, что его члены не сразу поняли, какие прибыли им это сулит. Но когда осознали, между дворянами-феодалами развернулась настоящая борьба за право строительства фабрик на своей территории. В ходе этого противостояния, что продлилось всего несколько дней, фабрику по производству лёгкой техники забрал себе Нейсей. Разместить её он решил около Мэйнхеттена и нанял в качестве подрядчиков относительно недавно открытую строительную фирму. Помимо этого канцлер принял решение помочь расширить недавно образованный автоконцерн, названный «Филлидельфия Моторс», открыв филиал на базе этого самого завода.
Завод по производству оружия решено было построить во владениях Грюмов, в Хуффингтоне, прямо в черте города. Такое решение было принято в обход желания жителей самого города и вызвало некоторое негодование у последних. Впрочем на митинги горожане не выходили, хотя по конституции Эквестрии имели на это право. И что-то подсказывало, что это был лишь вопрос времени.
Ранее я не спрашивал относительно разделения земель Эквестрии между феодальными дворянами, но услышав о Нейсее и заводе, решил поинтересоваться у бывшей принцессы при встрече. Она лучше Луны знала эту информацию — в этом была причина.
Когда же случай поговорить с Селестией выдался, то из её рассказа я узнал, что Нейсей получил влияние и власть ещё в молодости. Это произошло в том числе благодаря наследству, а не только знаниям и таланту, коим сам единорог кичился. Впрочем, это было ожидаемо.
Дом Лайтов, из которого родом Нейсей владел землями вокруг Мэйнхеттена и территорией самого города. Благодаря этому Лайты и возвысились над остальными, особенно в пору начавшейся активной индустриализации около восьмидесяти лет назад. И уступать насиженное место никто не собирался, особенно, когда главой дома стал Нейсей. Конкуренция среди дворян и тогда была не слабой.
Канцлер, будучи главой своего дворянского дома только сильнее утвердил Лайтов на своем месте, выше прочих дворянских домов. Для этого он не чурался сомнительными с точки зрения морали методами, но всегда действовал в рамках закона. Именно своей около фанатичной приверженностью законам, а также порядку и прославился сам Нейсей. В последствие и его дворянский дом стали ассоциировать с этими «добродетелями».
Также из услышанного мной можно было сделать вывод, что из всех дворян, Нейсей являлся главным сторонником Селестии. Он часто выступал в качестве гаранта равновесия между дворянскими домами и властью принцессы, не давая первым слишком сильно давить своими хотелками на корону. Однако, благодаря своим личностным качествам, компетенции и статусу, канцлер мог фактически на равных общаться с дневным аликорном. Этим он пользовался часто, но никогда не смел принижать или перечить.
С Грюмами же я был относительно знаком. Впрочем, не только Блэк был уродливым утёнком в семье. Из того, что я слышал, фактически все члены семьи Грюмов были подобны Блэку. Состоявший из фактически одних только пегасов, имеющих богатую воинскую родословную, они были самыми наглыми и агрессивными из феодальных дворян.
С пони, проживавшими на своих землях они не считались и как управленцы были просто ужасны. Единственное, что удерживало их на плаву — стратегическая важность региона, которым они владели, многочисленная личная гвардия и влияние на другие дворянские дома. Ко всему прочему именно они века назад спасли Эквестрию от чейнджлингов, что добавляло им веса в обществе.
Третьим дворянским домом про который мне поведала Селестия был образованный сотню лет назад дом Блейдов. Образовала его сама главная советница, будучи ещё принцессой для увеличения числа лояльных короне дворян. Владели они землями Понивилля, так называемыми Незабудковыми лугами, формально Вечнодиким лесом и окрестностями Клаудсдейла, но не самим городом. И, как ни странно, главой этого дворянского рода на данный момент был сам принц Блюблад.
Тем не менее, эти дворяне были не самыми богатым и влиятельными, несмотря на близкие связи с принцессой. Впрочем, основа богатства Блейдов держалась на сельском хозяйстве и партнёрской связью с Эпплами.
Когда я услышал о них, то вспомнил про подарок семье яблочных фермеров, про снегоуборочную машину. Вполне возможно, что её от имени Селестии подарил сам Блюблад, но это лишь догадка. Впрочем, меня бы не удивило, если бы это оказалось правдой, ведь дворяне считают выше своего достоинства растрачивать богатства на простых пони. Если бы кто-то сделал это в открытую, то репутация сразу упадёт ниже плинтуса и смыть такой «позор» будет тяжело.
Но, в отличие от своих коллег по власти, Блюблад не был похож на того, кому абсолютно плевать на простых пони. Он однозначно не был приятной личностью, но и полным придурком не являлся. По крайней мере, мне так казалось потому, что успел увидеть сам и услышать от окружающих. Возможно он и вправду подарил Эпплам необходимую в хозяйстве технику, но наверняка этого так просто не узнать.
Последним же дворянским родом о котором успела поведать бывшая принцесса перед тем, как отвлечься на государственные дела были Спарклы. Среди всех дворян они были наименее богатыми и влияние их было также низкое. И хотя они владели землями от Винниаполиса и до самого Шира, богатства им это не принесло. Более того, не было денег на содержание личной гвардии, что ещё больше принижало Спарклов в глазах других дворян.
Это выглядело довольно странно, учитывая то, что Винниаполис был городом с развитым туризмом. Возможно, ситуация была сложнее, чем казалось на первый взгляд, но узнать об этом мне пока не было суждено.
Сами Спарклы почти не участвовали в государственных делах и мало вмешивались в жизни простых пони, проживавших на их земле. Так было до появления Твайлайт и Шайнинга. Став ученицей Селестии Твайлайт сильно повысила авторитет своей семьи, а Шайнинг укрепил его, став капитаном гвардии.
Но этого всё равно не было достаточно для того, чтобы набрать веса в обществе, к сожалению или к счастью. С другой стороны в последние несколько лет Спарклы стали активнее проявлять участие в делах страны. Как пример их деятельности можно привести то, что именно благодаря их решающему голосу в совете, Эквестрия, наконец начала переходить на бумажные деньги.
Подведя итог услышанному, Я поблагодарил Селестию за ценные сведения и на этом мы распрощались.
В начале месяца поздней зимыФевраля я вновь оказался востребован принцессой. На сей раз мне предстояло отправиться в Хуффингтон в составе группы, чтобы встретиться с Августиной. Вместе со мной будет Вульпа и мой друг Стар.
От жрицы поступили сведения о странной деятельности, происходящей вокруг строительства военного завода и относительно недавно возведённой дамбы имени принцессы Луны. Оба объекта имели стратегическое значение, поэтому к ним необходимо было проявлять особое внимание. И, если с заводом всё было ясно, то ситуация с дамбой была интереснее.
Ранее в том же регионе уже была возведена одна дамба для создания водохранилища. Это грандиозное сооружение назвали в честь Селестии. В свою очередь дамбу, названную в честь принцессы Луны планировали закончить не раньше тысяча четвертого года. Располагаться она должна была ниже по течению реки.
Тем не менее наплыв рабочих, начавшийся около семи месяцев назад позволил значительно ускорить строительство. Связано это было не только со строительством завода, но и углублением расположенных рядом шахт. Для этого рабочих сильно не хватало и было решено нанять дополнительных. Желающих нашлось очень много, даже несмотря на сложность предстоящей работы. Тех рабочих, которым не досталось работы на шахтах вместо отправки домой решили распределить на другие проекты, чем и ускорили возведение дамбы.
Прибыв в Хуффингтон мы первым делом направились на встречу с Августиной. Она должна была встретить нас в знакомой мне церкви, но пришли мы не вовремя: шла служба.
— Похоже, мы не вовремя пришли, — констатировал очевидное Дарк Стар, навострив уши, видимо услышав голоса внутри храма.
— Ты прав, — согласилась Вульпа, хмыкнув, — Как считаете, долго всё это продлится?
Я подошёл к входной двери ближе и прислушался. Спустя приблизительно полминуты, смог разобрать слова хора внутри помещения и понял, что служба началась лишь недавно.
— Служба только началась, — сказал я, повернувшись к товарищам и стал объяснять, — Я запомнил одну из церковных песен, когда был в Балтимейре. С неё обычно начинают службу соларисты.
— Ясно, — коротко сказала лейтенант, — Значит у нас несколько часов в запасе. Дабы не сидеть, сложа копыта, предлагаю провести разведку местности.
— Отличная идея лейтенант, — согласился Стар, — Предлагаете разделиться?
— Читаешь мои мысли, Стар, — кивнула фестралка и, поразмыслив пару мгновений, продолжила, обратившись к нам поочередно, — Так и поступим. Фолкет, на тебе западная часть города, где военный завод возводят. Стар, отправляйся на дамбу и проверь всё там.
— Вы возьмёте на себя вторую половину города, лейтенант? — спросил её мой друг.
— Именно, — вновь кивнула кобыла, — Приступайте!
— Есть! — хором ответили я и Стар, приступив к выполнению задачи.
Стройку на краю города я нашел быстро. Невозможно было не увидеть большой строительный участок, окружённый деревянными стенами и где трудились десятки пони, которые размечали место под фундамент уже второй половины здания.
Также невозможно было не заметить две толпы различных пони снаружи строительного участка. Одна группа ничем не примечательная, а вторая пестрила красками. Если первая толпа скопилась около центрального хода, то вторая разбила палаточный городок в стороне от стройки.
Отличительной особенностью пони из палаточного городка были разрисованные красками морды. Среди цветов преобладал небесно-голубой, хотя встречались жёлтый, зелёный и белый.
Ещё одной странной деталью, которую я подметил, что все пони из обеих групп не в церкви. Если со строителями всё было понятно, то местные жители обычно посещают каждое церковное мероприятие. То, что это были местные я почему-то не сомневался. О такой особенности местных я помнил ещё с прошлого раза, когда был здесь. Тогда несколько пони поделились со мной некоторыми слухами, а также рассказали об этом.
Немного поразмыслив, я решил поговорить сначала с группой у входа. Там я быстро выяснил, что эта группа пони выступают против строительства завода в черте города. Последние слова ключевые, так как сам по себе будущий завод не вызывал у местных жителей вопросов. Для отстаивания своей позиции неравнодушные жители решили пропускать церковные службы до тех пор, а также донести свою волю до руководства города. Это будет ровно до тех пор, пока завод не будет перенесён в другое место, вне черты города.
Это объясняло, почему жители не в церкви, но как они хотели донести свою волю, стоя здесь я понял не сразу. На самом деле даже в это время, пока я стоял и разговаривал с местными, в городской ратуше решался вопрос с заводом. Выбранный неравнодушными жителями пони выступал в качестве переговорщика. Правда, за несколько дней никакого прогресса не было достигнуто.
Вторая же группа, со слов пони из первой были представителями малочисленного движения радикальных пацифистов. Они слишком радикально воспринимали учение Гармонии и считали, что любое насилие, даже для самозащиты является недопустимым. Более того, эти личности были настырными и упрямыми в своих убеждениях. Их не пугали даже частые побои от сотрудников правопорядка. Спустя некоторое время радикальные пацифисты вновь возвращались к своей деятельности даже после того, как выходили из тюрьм или больниц.
Целью же местной толпы радикалов было полное прекращение строительства военного завода. Как я понял из услышанного, по мнению пони-пацифистов строительство завода нарушает сами принципы Гармонии и конституцию Эквестрии. Слова о том, что строительство было одобрено советом и самой принцессой, радикалов не убеждали. Они не меняли своего мнения и продолжали саботировать стройку.
Далее я попытался поговорить со строителями. Когда я попытался к ним обратиться, то двое охранников матом послали меня пешее эротическое.
Я же решил не вестись на провокацию и спокойно объяснил, что я в составе лунной гвардии прибыл для инспекции.
Немного посовещавшись, один из охранников ответил на мои вопросы о строительстве, пока его коллега направился в другое место.
Из рассказа охранника-земнопони выходило, что стройку и вправду несколько раз пытались саботировать. То местные жители попытаются войти на территорию, то радикалы под покровом ночи сломают строительные леса, то они же своруют краску или продырявят шины у автомобилей. Последние даже пришлось переставить внутрь территории, чтобы до них не добрались. Местные органы правопорядка пытались несколько раз убрать пацифистов от стройки, но те всегда возвращались обратно. В общем, ситуация была не из лучших, но строительство продолжалось.
Выслушав две стороны конфликта, я решил спросить радикалов, несмотря на предупреждение того пони, с которым разговаривал ранее. Вскоре я пожалел о своём решении, выслушав не только оскорбления в свой адрес. Были даже упоминания успевшего меня достать убийств пони в Балтимейре. Но и этого было мало — в один момент они стали нести отборный бред сумасшедших фанатиков от которого у меня разболелась голова. Такое невозможно передать словами или в письменном виде, а также долго выдерживать. Поэтому я постарался быстро уйти.
Таким образом я в очередной раз пожалел, что вообще прибыл тогда в Балтимейр и помог фестралам. Казалось бы правильный с моральный точки зрения поступок обрёк меня на ужасное к себе отношение со стороны окружающих. Несправедливо, что хотелось наорать в ответ, избить обидчиков, но и на сей раз я сдержался. Немного успокоившись, сделал пометку в голове, попросить кого-нибудь из лунных гвардейцев о ночной тренировке. Это помогло бы мне выпустить пар и, возможно поговорить о наболевшем.
Когда я вернулся к первой группе пони, неожиданностью стали слова утешения от нескольких горожан. Они слышали весь разговор, так как пацифисты слишком громко кричали. Местные пони не осуждали меня за то, что я сделал в Балтимейре, даже наоборот. Среди фестралов у них были хорошие знакомые и друзья. Местные благодарили меня за их спасение.
Приятно удивленный таким поворотом событий, я поблагодарил поддержавших меня пони и направился обратно к церкви. Там я доложил лейтенанту о происходящем.
Ей понравилась моя инициативность, хотя сказанное мной заставило фестралку надолго задуматься. Но, как бы мне не хотелось обсудить дальнейший план действий, Вульпа настояла, чтобы дождаться Стара.
Поскольку времени до окончания церковной службы было ещё много, мы решили обсудить происходящее в мире. Разговор вышел долгий и весьма интересный по итогу.
Со слов Вульпы сейчас в мире творилось много неприятных вещей. В частности король Шторм набирал армию по всей Зебрике, а также рабов и никто не мог ему помешать, пока что. В Грифонии идут очередные войны за власть, Империя Грифонов на ладан дышит, как и император Гровер Пятый. В Сталионграде партийная неразбериха, которая пока не ясно чем закончится и многое другое.
Услышав о короле Шторме я вспомнил о Посаде. Сначала мне стало грустно от того, что она, вероятней всего попала в рабство. Затем я разозлился и топнул ногой от досады за то, что ничего не могу сделать.
Вульпа не разозлилась на моё поведение, даже поддержала. Лейтенант и сама ненавидела рабство, тем более, когда в плен попадают по сути дети.
К тому времени, как мы дошли до обсуждения империи короля Шторма, Стар уже вернулся. Судя по его докладу, на дамбе всё было спокойно, в то же время предчувствие моего друга говорило, что что-то не так. Этим он также поделился в докладе и Вульпа приняла это к сведению.
В момент, когда Стар закончил доклад, служба в церкви завершилась и прихожане стали покидать её. Мы же направились внутрь. Пони, идущие в направлении выхода уступали нам место. Некоторые выглядели обеспокоено, некоторые удивлённо, но никто не мешал дойти до алтаря, где находилась Августина.
По сравнению с прошлым разом, когда я её видел, сейчас земнопони выглядела лучше. По крайней мере от неё шла, если можно так выразиться аура хорошего настроения.
Когда мы подошли ближе, жрица стояла спиной к нам на задних ногах в молитвенной позе, раскинув передние ноги в стороны. Она повернулась к нам и я понял, что мои ощущения были правдивы. Её шерсть словно стала ещё белее, а глаза светились золотым светом, как при нашей первой встрече.
— Приветствую вас, дорогие пони! — вывел меня из раздумий голос Августину, — Приветствую вас, Дарк Стар! Приветствую Фолкет! И, конечно же приветствую вас, капитан Вульпа!
— Я ещё не капитан, — покачала головой фестралка, — но всё равно спасибо.
— Как вы нас узнали? — спросил Стар, опередив меня на доли секунды.
— Госпожа Луна вернула мне зрение, — сказав это, земнопони встала на все четыре копыта, — Своей службой на благо её я искупила своё прегрешение.
Далее мы расспросили Августину о том, что она писала в своём докладе принцессе.
Из сказанного следовало, что жрица некоторое время наблюдала за местными жителями, проводила службы. Помимо местных пони на службу приходили также и строители завода почти в полном составе. Всех Августина запомнила и через некоторое время стала наблюдать странное поведение. Если точнее, пять дней назад половина из строителей стали всеми силами избегать жрицу, хотя до этого активно участвовали в религиозных церемониях. Объективных причин для этого не было и именно это показалось странным.
Три дня назад рабочие вообще перестали покидать стройку, не посещали службы и даже не ходили в городские магазины за едой. Это только добавляло странности. Поговорить с прорабом не получилось по той же причине. Для выяснения причин Августина и написала принцессе.
Выслушав жрицу, мы поблагодарили её и решили сразу же выдвинуться на место. Вульпа рассудила, что лучше разобраться с проблемой как можно скорее.
Казалось бы, ситуация странная, но в этом мире многое возможно. Тем не менее такое поведение рабочих наталкивало на мысли о чём-то незаконном. О чём-то более серьезном думать не хотелось, хотя моя паранойя сигнализировала о чужом вмешательстве, возможно, подмене.
При беглом взгляде на стройке ничего не изменилось, когда я вместе с товарищами оказался на стройке. Но, понаблюдав за обстановкой примерно минуту, я понял, что рабочих стало больше. Больше, чем места в импровизированных жилых комнатах из контейнеров на другом конце стройки. В один момент даже показалось, что морды отдельных пони повторяются, но я списал это на переутомление, ведь накануне я почти не спал.
Хотя инспекцией строительства должны заниматься совершенно другие службы, но ситуация была иная. Вульпа к этому делу подошла серьёзно и, найдя главного пони, принялась закидывать его вопросами, обращая внимания буквально на любую мелочь. В это же время я и Стар ходили по участку и выискивали странности, а также присматривались к рабочим.
Через некоторое время я, проходя рядом со стеной, случайно задел ногой металлическую палку и та упала, проделав в стене небольшую дыру. Поругав себя за неосторожность, я заметил, что оттуда выпали несколько бумажек. Решив подобрать, предварительно убедившись, что рядом никого нет, я зачитал их.
Потратив на вдумчивое чтение несколько минут, но так ничего и не поняв, я поспешил найти Вульпу и передать найденное.
Нашел я её не сразу, ибо она успела уйти в сторону контейнеров для рабочих. Лейтенант решила досмотреть личные вещи строителей и это было логично.
Там фестралка находилась вместе с жеребцом-земнопони в рабочей одежде. Судя по всему, этот пони был прорабом, ибо выглядел чище своих коллег-строителей. И он был очень недоволен происходящим.
— Я всё могу понять, — фыркнув, сказал он, — но кто давал вам право рыться в чужих вещах, госпожа лейтенант?
— Сама принцесса, — не поворачиваясь к нему ответила Вульпа, перекладывая вещи из шкафа на кровать, — Если ваши рабочие хотят подать жалобу, пусть обратятся напрямую к ней.
— Всё равно это возмутительно! — ответил ей жеребец.
Лунный гвардеец ничего не ответила, просто продолжая выкладывать вещи на кровать. Всё выглядело так, словно фестралка пыталась найти что-то конкретное.
— Разрешите обратится, лейтенант? — решил обратиться я к ней, чтобы не терять времени.
— Разрешаю, — кивнула Вульпа, обратив на меня внимание, а затем снова продолжила своё дело, — Что-то обнаружил, кадет?
— Да, лейтенант, — сказал я и достал обнаруженные мною документы, — Вот эти документы.
Посмотрев на меня, земнопони немного удивился, но, заметив в моей телекинетической хватке бумаги, его морда приобрела сначала испуганное, а затем злое выражение.
— Откуда это у тебя?! — изрёк из себя жеребец, — В смысле, что это за документы такие?
— А вы сами не в курсе, мистер Снипплс? — ответила вопросом на вопрос за меня Вульпа.
Жеребец замолчал, смотря то на меня, то на документы, то на лейтенанта. В его глазах читалась тревога.
— Я нашел их внутри одной из стен, — сказал я, направляя бумаги командиру, — Я не понимаю, что там написано. Может вы поймёте, лейтенант?
Вульпа приняла документы и несколько минут внимательно их рассматривала, периодически переворачивая и многозначно хмыкая. Снипплс же в это время сильно нервничал и смотрел в сторону выхода из помещения, который перегородил я своим телом.
— Я тоже не могу понять, что здесь написано, — наконец произнесла фестралка, — но, мне кажется, что это какая-то шифровка.
— Шифровка? — переспросил глава строителей, — Как в книгах про шпионов?
— Нет, — покачала головой Вульпа, — Это серьезное дело. Боюсь, вам придется пройти с нами.
— Ладно! — жеребец нервно сглотнул, смотря то на меня, то не фестралку, — Но, понимаете, у нас план! Завод должен быть построен точно в срок. За это заплатили большие деньги!
— Это уже не от нас зависит, — ответила ему лейтенант, — Строительство придется прекратить до выяснения обстоятельств.
— Какое вы имеете право?! — резко возмутился жеребец, — Вы же гвардейцы! Какое вы имеете право прекратить строительство такого важного объекта инфраструктуры?
— Моего письменного доклада хватит, чтобы власти отдали соответствующие распоряжения, — спокойно ответила гвардеец, — Не возмущайтесь, иначе буду вынуждена взять вас под стражу. Не вынуждайте меня вместо обычного сопровождения до полицейского участка надевать на вас кандалы.
В этот момент с улицы послышался громкий шум, словно что-то лопнуло.
— Фолкет, — обратилась ко мне лейтенант, — проверь, что происходит!
— Есть! — ответил я и вышел из помещения.
На территорию стройки прорвались радикалы-пацифисты. Судя по тому, куда направлялась целая группа, их целью была строительная техника.
Бегло осмотревшись по сторонам, я заметил, что наперерез радикалам бежит Стар. Стоять на месте было нельзя, поэтому я побежал туда же, куда и он. Спустя непродолжительное время мы двое уже стояли напротив строительной техники, преграждая путь толпе пони.
Когда я хотел обратиться к радикалам с угрозами, чтобы припугнуть, кто-то из них метнул цветной шарик, наполненный какой-то жидкостью. Увернувшись один раз, я не успел убрать голову от второго или заслониться барьером, лишь закрыл глаза. В итоге краска, которая оказалась внутри, попала мне на шею и морду.
— Убирайтесь прочь, убийцы! — кричал какой-то жеребец из толпы.
— Наш город не будет производить орудия насилия! — послышался оттуда же голос какой-то кобылы.
В это же время я пытался открыть глаза. Краска неприятно щипала кожу под шерстью. Сама же шерсть начала слипаться, так как краска была густая и липкая. Всё же открыв глаза, я увидел как Стар прижал к земле одного единорога из толпы радикалов. За ещё несколькими пони гнались охранники.
— Фолкет! — спросила подбежавшая лейтенант Вульпа, — Фолкет, ты цел?
— Вроде бы, — ответил я, пытаясь понять, что произошло, — Какие будут приказы?
— Необходимо содействовать поимке этих радикалов. Чем…
В этот момент одна из пони, ворвавшихся на стройку подняла с земли кирпич и швырнула его в сторону строительного автомобиля прежде, чем охранник прижал кобылу к земле.
Я успел перехватить кирпич в воздухе телекинезом и положил его на землю.
— Охраняй технику! — скомандовала фестралка, — Поговорим позже!
— Есть!
Пять минут спустя проблема была решена. Ещё несколько раз пацифисты пытались повредить технику, но я пресекал каждую попытку. Когда пони поняли, что не смогут ничего сделать с техникой, то попытались сбежать. Но даже численное превосходство и быстрота не помогла напавшим избежать ареста.
В дальнейшем всю толпу из двадцати одного пони пришлось загонять в полицейский участок. После этого всех рассадили по тюремным камерам. Мне же пришлось несколько часов с чужой помощью отмывать свою голову и шею от краски.
Тогда же я услышал, что местные органы правопорядка ранее выпускали некоторых заключённых под большие залоги. Это касалось в том числе и радикалов-пацифистов. Эти сведения я решил запомнить и доложить об этом лейтенанту, чтобы она включила это в отчёт.
В это же время Вульпа и Стар решили допросить Снипплса. И большую часть допроса я, разумеется, пропустил. Однако, когда жеребца уже отпустили и он проходил мимо меня по коридору, я почувствовал знакомый запах.
— Разрешите обратиться лейтенант? — спросил я у Вульпы, которая тоже находилась здесь, за углом.
— В чем дело, Фолкет?
— Не знаю как и сказать, — поджав губы, пытался подобрать слова, — Я думаю, что здесь чейнджлинги.
— Почему ты так думаешь? — переспросила фестралка.
— Просто поверьте, — сказал я и посмотрел на коридор позади себя, — Я их запах ощущаю.
— Любопытно, — удивлённо хмыкнула Вульпа, — Прямо здесь?
— Снипплс. Это от него идёт запах.
Мы поспешили догнать жеребца и сделали это у самой двери. Он, вероятно не слышал нашего разговора, но был встревожен, когда мы подошли.
Лейтенант под предлогом извинения за причиненные неудобства подошла к нему поближе. Затем под предлогом стереть с носа грязь, она дотронулась копытом до носа жеребца. Одновременно с этим сделала шаг вперёд и ударила прораба по затылку. Тот от боли выругался и зелёное свечение на доли секунды замерцало вокруг него. Ещё через пару мгновений перед нами стоял чейнджлинг с темно-зеленым хитином и зелёными глазами.
— ScheißeБлядь!! — выругался раскрытый шпион, начав колдовать, отчего его рог засветился зелёным светом, — Живым вы меня не…
Коротко взглянув на меня, Вульпа кивнула. Я понял намёк и не дал жуку закончить, быстро подойдя к нему вплотную, а затем с силой впечатал его голову в стену. Не успев ничего понять, жукопони упал на пол и обмяк.
— Превосходно, Фолкет, — спустя пару секунд молчания сказала Вульпа, — Теперь он не скоро в себя придет. С повторным допросом придется подождать.
— Виноват, не рассчитал силы удара, — извинился я, посмотрев на горе-шпиона своим особым зрением, — Да, он живой.
— Ты снова оказался прав, Фолкет, — подвела итоги лейтенант, — Если Снипплс оказался чейнджлингом, то и остальные могут ими оказаться. Давай вновь наведаемся на стройку и на этот раз с полицией.
— Хорошая идея, лейтенант, — кивнул я, — Полагаю чейнджлинга надо перенести в камеру?
Вульпа кивнула и мы вдвоем донесли жука до камеры, где заперли и оставили под охраной. На стройку же мы выдвинулись чуть позже, договорившись с полицией, чтобы в помощь нам выделили ещё шесть пони.
Попав же на строительную площадку мы никого не обнаружили. Всего за четыре часа место успело опустеть, словно никого и не было. Были личные вещи строителей, строительные принадлежности, оборудование, всё, кроме самих пони. Это означало лишь одно: вся бригада строителей была заменена на чейнджлингов. Иначе нельзя было объяснить такое резкое исчезновение несколько десятков пони.
Осмотр территории не дал никаких результатов, ибо следы копыт строителей никуда не вели и обрывались. Учитывая, что мы имели дело с разумными летающими насекомыми, разумно было предположить, что они улетели.
После продолжительных поисков, Стар обнаружил замаскированный люк в полу здания будущего завода. Открыв его и заглянув внутрь, я увидел лежащие на полу тела пони. Я хотел было крикнуть, что нашел кучу трупов, но быстрого взгляда хватило, чтобы понять — все пони живы. Они не среагировали на яркий свет и, вероятно были без сознания.
Вытащив всех, мои подозрения подтвердились. Но пони были не просто без сознания, а под воздействием каких-то веществ, что вводили их в искусственную кому. Сколько дней строители находились в таком состоянии, неизвестно, но у многих были следы лёгкого истощения. Это свидетельствовало о том, что их даже не кормили, когда держали взаперти. Пришлось отправить всех пострадавших в местный госпиталь, чтобы им помогли.
Спустя два дня, я, Вульпа и Стар планировали отправку обратно в Кантерлот. Перед этим мы удостоверились, что никакие деньги не заставят местную полицию выпустить радикальных пацифистов на свободу. На этот раз вместо статей за хулиганство и нарушение общественного порядка им вписали статью за саботаж и нападение на представителей закона. От этого возмутители спокойствия вряд ли смогут легко отделаться.
К этому времени лейтенант уже написала подробный письменный отчет о миссии. Там она упомянула в том числе и взятничество среди полиции Хуффингтона, помимо всего прочего.
Двое строителей успели прийти в себя и дали показания. С их слов выходило, что чейнджлинги появились не сразу и заменяли собой рабочих постепенно. Однако выяснить, зачем всё это было нужно так и не удалось.
На месте прочесть шифровку тоже не получилось. Поэтому было решено отвезти в Кантерлот, где агенты S.M.I.L.E. смогут расшифровать текст.
Когда мы уже отправились в путь, нас догнал один из местных пони и сообщил, что на дамбе имени принцессы Луны нашли взрывчатку. Пришлось задержаться, чтобы помочь местным органам правопорядка в разминировании и поиске улик.
Поскольку профессиональных саперов не было, Стар вновь вызвался быть тем, кто обезвредит бомбу. Я сильно волновался, но всё обошлось. Со слов самого же Стара это было даже легче, чем в Мэйнхеттене некоторое время назад.
Когда же мы убедились, что никакие проблемы более не встанут у нас на пути, мы выдвинулись обратно в Кантерлот…
Стевриан. Глава 52: Город пегасов
Когда Селестия услышала о произошедшем в Хуффингтоне, то была не на шутку удивлена. Услышала она это даже раньше, чем мы прибыли в Кантерлот. Впрочем, это было не удивительно, учитывая, что у неё везде есть глаза и уши.
Активность чейнджлингов и подмена столь большого числа пони заставили белого аликорна надолго задуматься. По словам бывшей принцессы, подобное происходило несколько веков назад. Более тонкие манипуляции чейнджлинги устраивали чаще, но большой угрозы не представляли.
Хотя Селестия вспомнила один случай, произошедший относительно недавно. Точнее около полувека назад. Тогда в Кантерлоте объявилась необычайно высокая кобыла-единорог по имени Свитти Лайм, которая была послом Речной Федерации. Она была довольно умной, начитанной личностью и умела поддержать разговор. Сама Селестия в разговоре с ней рассказала многое за четыре часа беседы, настолько прониклась к ней доверием в разговоре. Ничего не предвещало беды, но спустя полгода выяснилось, что настоящая Свитти Лайм никуда не уезжала. Рассказанное на тот момент Селестией тут же попало в прессу, что повредило имиджу Эквестрии. Но репутационный урон был недостаточно серьезным и о произошедшем быстро забыли. Забыли все, кроме самой белого аликорна. Как урок она вынесла то, что не стоит доверять всем подряд. А сама ситуация означало только одно: та, с кем разговаривала Селестия была чейнджлингом. Значит они вновь активизировались.
Возвращаясь к делам насущным, мы узнали ещё об одном инциденте. Судя по всему, жизни было мало случая в Хуффингтоне. В то время, как мы со Старом и Вульпой разоблачали шпионскую ячейку, в Мэйнхеттене также обнаружили чейнджлингов. Чего именно хотели эти насекомые — неизвестно. Но на самом деле были обнаружены не только жуки, но и представители культа священного солнца. Последние пытались ликвидировать жуко-пони, но потерпели неудачу. Шпионы исчезли, словно их и не было. Во время побега от полиции один из культистов был схвачен и ожидал допроса в городской тюрьме под охраной.
Туда-то мне и предстояло направиться вместе всё с лейтенантом Вульпой и ещё одним фестралом, имя которого я не запомнил. Я знал только то, что он мастер по пыточным делам.
Всё потому, что даже лучшие полицейские ни в какую не могли добиться от культиста каких-либо слов. Иначе говоря, молчал как партизан. Но мастер пыточных дел заверил, что он раскалывал и более тяжёлые случаи.
Когда мы прибыли на место, то увидели схваченного фанатика-земнопони. Вид его был плачевный: оба глаза заплыли, из пасти тонкими струйками стекала кровь, под шерстью на теле и ногах виднелись гематомы, а сам он был подвешен за передние ноги на стене. Было похоже, что местные органы правопорядка серьёзно над ним поработали.
Даже не зная тонкостей работников правосудия, было понятно, что они превысили должностные полномочия. Но сейчас было не до этого, поэтому на это приходится закрывать глаза.
Подойдя к пленнику поближе, пока мои спутники разговаривали с полицией, я понял, что он всё ещё в сознании. Я это понял из-за того, как он дёрнулся, когда приоткрыл левый глаз и посмотрел на меня. Вероятно это был испуг и вялая попытка освободиться.
— Покиньте нас, констебль, — скомандовала тому Вульпа, — Дальше мы сами.
— Да будет так, — кивнул единорог и подошел к выходу из помещения, напоследок сказав, — Этот фанатик сильно ранил моего друга. Не пытайте его слишком сильно. Я ещё не закончил с ним.
Сказав это, полицейский захлопнул за собой дверь, не давая возможность его расспросить. Очевидно, он был зол и хотел отомстить. Жестоко отомстить.
Далее мы приступили к работе. Фестрал выложил пыточные инструменты среди которых были в том числе расщипители для копыт, что способны резать кости как масло. Также обнаружился среди вещей паяльник, аккумулятор с проводами и железными прищепками. Даже не надо было быть семи пядями во лбу, чтобы понять какими именно способами будут пытать этого пони. Также я обратил внимание на стоящее в углу ведро с кристально чистой водой.
Из школьного курса по физике я прекрасно помнил, что чем чище вода, тем лучше она пропускает электрический ток. Хотя я мог и ошибаться. В конце концов это было давно.
Было ясно, что фанатику хотели сделать очень больно, но не убить.
— Надеюсь, ты не будешь распространяться о том, что здесь увидишь, Фолкет? — задала мне вопрос пока ещё лейтенант лунной гвардии, в будущем капитан.
— Да как можно! — отмахнулся я, — Я прекрасно понимаю, что такие методы много кто не одобрит. Даже по отношению к таким преступникам и религиозным фанатикам. В Эквестрии народ слишком мирный. Хотя, если подумать…
— Я знаю про произошедшее в Балтимейре, — остановила на полуслове меня фестралка, — Это очень редкий случай, к тому же кем-то подстроенный. Кем конкретно, пока можно лишь гадать. И мы обязательно выясним кем, чтобы не пришлось гадать дальше.
— Извините, лейтенант, — обратился к ней мастер пыток, — может быть займемся делом?
— Да, разумеется, — кивнула Вульпа, повернувшись к культисту, — Приступайте!
— Фолкет, — обратился фестрал уже ко мне, — пододвинь сюда стул и ведро с водой. Они пригодятся.
Кивнув, я поочередно пододвинул указанные объекты пока пленника снимали с цепи. Затем земнопони усадили на стул и крепко привязали к нему пока тот не опомнился. Задние ноги же засунули в ведро, чтобы вода была чуть выше уровня копыт.
— Итак, — встав напротив члена культа священного солнца, начала лейтенант, — расскажи нам, что ты и твои собратья по вере делали в Мэйнхеттене. Если не будешь говорить по хорошему, то мы всё равно вытянем из тебя сведения. Выбирай. У тебя минута.
Сидящий на стуле культист молчал. Вместо этого земнопони смотрел себе под задние ноги, в пол или на ведро. Я так и не смог понять куда именно.
Так и не дождавшись слов, мастер пыток достал из сумки дрель, а затем подключил её к розетке, что располагалась рядом.
— Повторяю ещё раз, — более строгим голосом сказала Вульпа, — Что ты и твои собратья по вере делали в Мэйнхеттене?
Вновь ответом была тишина. Но на этот раз культист поднял голову немного вверх и увидев дрель, стал судорожно оглядывать окружающих, словно ища помощи. Особенно он задержал взгляд на мне.
Но от меня он точно не дождался бы помощи ни при каких условиях. Я лишь ухмыльнулся и фыркнул, выказывая своё пренебрежительное отношение к нему.
Тем временем фестрал всё же включил дрель, подошёл к узнику вплотную и с силой вонзил дрель тому в область коленного сгиба задней ноги. Тот взвыл от боли и попытался раскачаться на стуле, но тот успели надежно зафиксировать. Стул просто вбили в пол.
— Мрази! — громко выругался земнопони.
Когда дрель была выключена, Вульпа вновь обратилась к пленнику:
— Вот, можешь же говорить! Не немой. Так расскажи то, что мы от тебя требуем и мучения прекратятся.
— Я не могу подвести своих! — помотал головой в ответ жеребец.
В этот момент вновь включилась дрель и вновь началось сверление. На этот раз другой ноги, под оглушительный крик бедолаги. Однако и это не развязало язык земнопони. Пришлось воспользоваться электричеством.
Поставив задние ноги жеребца в воду, мастер пыток подключил прищепки ему на яички, от чего мне стало не по себе. Затем фестрал повернул тумблеры на аккумуляторе и пони ударило током. Потом ещё раз и ещё. В итоге земнопони потерял сознание и мне пришлось колоть ему в грудь укол адреналина, достав шприц с ним из сумки, когда Вульпа приказала.
— Ну что, готов рассказать? — вновь задала вопрос лейтенант, когда жеребец пришел в себя, — Или хочешь снова бодрящего электрического тока себе по венам?
В очередной раз я отметил про себя, насколько выносливы земнопони. Даже потеряв сознание от удара током, с просверленными ногами, большим количеством гематом на теле и морде, жеребец всё ещё продолжает сопротивляться. Это внушало уважение и наводило на некоторые мысли. Однако сейчас было не до них, ибо жеребец заговорил:
— Скажу, скажу! — ответил тот, пытаясь закрыть задними ногами свои половые органы, — Мы пытались помочь…
— Помочь? — переспросила Вульпа, вопросительно повернув голову на бок, — Кто «мы»? Тебя нашли одного! Ты один там был!
— Лейтенант, — решил вмешаться я в разговор, — наверное, он имеет ввиду своих товарищей.
Спасибо, Фолкет, — фыркнула фестрака, — Ты прямо капитан очевидность.
Я скривил морду от такого к себе обращения, но решил не обижаться. Тем временем допрос продолжился:
— Как вы можете помочь? Что за чушь ты несёшь!
— Я правду говорю! — судорожно оглядел нас заключённый, особенно вновь останавливая полный боли взгляд на мне, — Мы спасаем Эквестрию!
— От кого спасаете? — решил я вмешаться в разговор снова, — От чейнджлингов?
— Жуко-пони? — переспросил жеребец на стуле, — Да! Это они! Их мы пытались остановить!
— И каким же образом? — вновь спросил я земнопони, — Хотя, дай угадаю: вы пытались их убить?
Жеребец лишь кивнул.
— И вам это удалось? — спросила уже Вульпа.
— Я не помню, — покачал головой пленник, — Меня оглушило упавшим кирпичом с потолка. Я уже от ваших коллег услышал о…
— Но ты напал на полицию!
— Я был напуган, — сглотнув, ответил жеребец, — Напуган и слаб. Я…
Внезапно жеребец стал заваливаться на бок и я успел его поймать.
— От полиции ты услышал что? — задал я вопрос за лейтенанта, — Что они сказали?
— О том, что мои братья по ордену, — жеребец-земнопони сплюнул кровь, — что они мертвы, как и жуки.
— Мы спросим об этом у полиции, — констатировала Вульпа, а затем вновь обратилась к жеребцу, — Теперь скажи, кто у вас в культе главный. Если скажешь по-хорошему, мы не будем тебя вновь пытать.
— Я не знаю! — громко прокричал пони на стуле, ёрзая и пытаясь выбраться, — Честно, не знаю!
— Ответ неправильный, — помотала головой лейтенант и кивнула мастеру пыток.
— У меня есть что спросить, — решил вмешаться я снова, — Разрешите задать ему пару вопросов?
— Разрешаю, — коротко ответила фестралка.
— Скажи, раз вы хотите помочь Эквестрии, — обвел я копытом в воздухе абстрактную страну, — то почему пытались спровоцировать конфликт с бизонами и драконами?
Пленник, казалось был удивлён моим вопросом. Некоторое время он молчал, колеблясь, но всё-таки ответил:
— Мы хотим сделать Эквестрию снова великой. Такой, какой она была тысячу лет назад.
Мы с Вульпой переглянулись. Возможно она тоже понимала о чем он говорит, но я точно помнил как Луна обмолвилась о том, что Эквестрия занимала весь континент, тогда, тысячу лет назад.
«Если это одна из главных их целей, то многое становится ясно. Религиозные патриоты. Чего только в жизни не увидишь!»
— Очень хорошо, — усмехнулась лейтенант, — Теперь всё же расскажи о главе вашего культа по-хорошему, будь любезен.
— Я не знаю кто он! Честно!
— Сержант! — обратилась к мастеру пыток Вульпа, — Думаю, что из него ещё можно что-то вытянуть. Пустите ещё немного тока!
Тот повернул тумблеры и земнопони вновь ударило током. Потом снова и снова. Однако, на сей раз он не потерял сознание, но прогнулся вперед, завалившись от бессилия. Мне на мгновение даже показалось, что сержант нездорово улыбнулся во все клыки, когда лейтенант отдала приказ.
Тем временем пленника вновь усадили прямо и продолжили допрос:
— Лучше говори, — встала передней ногой на просверленную заднюю Вульпа, отчего тот поморщился от боли, а она приблизила свою морду к морде жеребца почти вплотную, — Облегчи нам задачу. Облегчи свои страдания.
— Я и вправду не знаю! Со мной связывались через священника! Он читал мне проповеди и не только мне!
Лейтенант лунной гвардии хмыкнула и отошла на пару шагов назад, а затем обратилась к мастеру пыток снова:
— Раздроби ему копыта. Может так он будет сговорчивее.
— Я говорю правду! — взмолился жеребец, — Пожалуйста, не надо! Не надо! Я же ходить не смогу!
Однако мастер пыток к его мольбам был глух. Мне же пришлось наблюдать за тем, как фестрал сначала отрезает копыто по частям, а затем и очень близко к самой ноге. Судя по реакции пленника, это было очень больно. По итогу передние ноги остались почти без копыт, с обрубками и сочились кровью из открытых ран. Сам же преступник кричал и плакал от боли.
— Кажись, он не врал, — подытожил я, обращаясь к своим товарищам, нервно сглотнув, — Он ничего не знает. Отрезание копыт было лишним.
— В любом случае мы… — хотела было сказать лейтенант, но её перебил пленник.
— Лас Пегасус, — пробормотал тихо сквозь слёзы земнопони, — Там связной. Я не знаю, кто он. Пожалуйста, хватит! Не пытайте меня больше!
Удовлетворительно кивнув, мастер пыток стал собирать вещи, отцепив от яичек жеребца железные прищепки и упаковав всё в сумку.
В это же время мы с Вульпой обсудили услышанное и договорились написать письменный рапорт о произошедшем.
После этого в помещение зашёл полицейский, поблагодарил нас и закрыл за собой дверь, оставшись наедине с преступником.
Мне даже показалось, что увиденное его не совсем удовлетворило. Офицер полиции явно собирался добить того земнопони. И я не смог стоять в стороне.
Открыв дверь, я быстро подошел к полицейскому, развернул его к себе мордой и доходчиво постарался донести до него свою мысль. То есть о том, что пленник уже достаточно настрадался и продолжение пыток будет лишним. После этого я ушел из помещения окончательно. Оставалось лишь надеяться, что к моим доводам прислушаются.
Вульпа была одновременно недовольна моей мягкостью, но похвалила за умение сдерживаться. Особенно она обратила внимание на то, что я напомнил об этом другим.
Дисциплина была очень важна и, несмотря на наличие такой специализации как «мастер пыток» в лунной гвардии, нужно оставаться собой, не переходя черту за которой любой разумный превратиться в монстра. За понимание этой истины, Вульпа пообещала добавить ещё пару строчек в личное дело, положительного характера.
Наличие личного дела на мою скромную персону, меня немного удивило. С другой стороны это было ожидаемо. У такой организации, потенциальным членом которой я мог стать не могло быть иначе.
После допроса культиста мы опросили полицейских о произошедшем. С их слов выходило, что обнаружили этого земнопони в канализации возле обвала, возникшего от мощного взрыва. Если кто-то был там ещё, то, вероятней всего их завалило камнями. Именно поэтому тела чейнджлингов и других культистов не были обнаружены. Разве что многочисленные следы крови и части внутренностей, размазанные по стенам и полу. Однако в отчётах полиции было написано однозначно: все, находящиеся там погибли.
Я обратил внимание на эту несостыковку и сообщил об этом Вульпе. Всё же вписывать в официальный отчёт данные, которые могут оказаться недостоверными, не очень-то и правильно.
После повторного опроса оказалось, что это просто бюрократическая ошибка. Её быстро исправили. Больше в участке нам делать было нечего.
С этими сведениями мы выдвинулись обратно в Кантерлот. По пути мы строили догадки относительно того, чего хотели сделать жуки. Также было интересно, почему их обнаружили именно члены культа священного солнца, а не органы правопорядка. Пока что все эти вопросы оставались без ответа.
Было решено, что в Лас Пегасус я выдвинусь в одиночку. Это было решено по нескольким причинам. Одной из них была боязнь спугнуть связного культа.
Я, конечно не был красавцем, но толпа испугала бы этого пони, грифона или кем он там являлся. Даже в одиночку я могу напугать народ, но с этим было ничего не сделать. Из всех вариантов этот оказался наименее рискованным.
К тому же мне самому было интересно побывать в новом городе Эквестрии. И это даже несмотря на его репутацию. Если точнее, то его иначе как «город грехов» не называли, по аналогии с Лас-Вегасом на Земле. Но самой интересной его частью было то, что Лас-Пегасус по большей части располагался на облаках, что бы это ни значило. Заводы, порт и рабочий квартал же находились внизу. Единственным путем наверх был воздушный трамвай, на котором мне предстояло подняться.
Стоя внизу под холодным ветром и глядя вверх, я, раскрыв пасть восхищенно смотрел на летающие в небе платформы. Именно на них находилась основная часть города. Они и были так высоко, что казалось дотягивалась до облаков. Вот уж точно город в облаках.
— Вы идёте? — окликнул меня машинист, выведя меня из раздумий.
— Да, сейчас иду!
Ехал я, а точнее летел не в одиночку. Ещё пятеро пони вместо со мной поднимались вверх. Однако все они отошли к краям трамвая, с опаской посматривая на меня. Они боялись взглянуть мне в глаза, словно я монстр какой-то. Это печалило, но не так сильно, как раньше. Всё же к такой реакции я почти успел привыкнуть.
На полпути пришлось постоять некоторое время из-за отсутствия электричества в кабеле по которому ехал вагончик. Учитывая высоту, мне было не по себе. Ведь крыльев у меня не было и вряд ли скоро появятся. В драконьей форме я бы не волновался, но сейчас был иной случай. По итогу смог успокоиться лишь когда шагнул всеми четырьмя копытами на платформу.
Немного успокоившись после столь напряжённого подъема, я огляделся по сторонам и увиденное ещё сильнее заворожило мой дух.
Высокие здания, верхняя часть одного из которых сделана в виде головы пони, здание напоминающие Эйфелеву башню, но из стекла и бетона, высокие «американские горки», колеса обозрения и многое другое. Посреди всего этого, между платформами были широкие и с виду крепкие мосты с высокими перилами. И мало было всего этого, вокруг сновали множество пони, которые меня ещё не заметили.
Постояв ещё немного, я заприметил большое здание с головой пони как ориентир и направился к нему.
Уже внутри я произвел не самое лучшее впечатление, заставив посетителей прижиматься к стенам. Впрочем, ожидаемая реакция. Настолько меня боялись и страшились моего вида, что того и гляди готовы были убежать. Лишь стоящая за большим столом кобыла в деловом костюме с именной биркой на груди смотрела на меня с недовольным выражением морды. Страха в ней не было, что приятно удивляло.
— Чем могу вам служить? — спросила она сквозь зубы.
Только в этот момент я заметил, что она жует жвачку, судя по запаху, фруктовую.
— Извините, если распугал клиентов, — первым делом сказал я, коротко поклонившись, а затем продолжил, — У меня дело есть к этому городу. Серьёзное.
— Насколько серьёзное?
Я пригнулся и подошёл к кобыле на шаг ближе, чтобы нас не слышали:
— Государственной важности, — честно сказал ей, — Я полагаю, вы хорошо знаете город и сможете мне помочь. Я тут впервые.
Некоторое время собеседница молчала, глядя на меня с груди до головы, а затем надула жвачку и лопнула её, вновь начав жевать.
— А кто вы такой, чтобы говорить о государственной важности?
Вместо ответа я вытащил телекинезом из сумки на боку лист бумаги с печатью принцессы Луны и показал кобыле. Приблизительно с минуту она внимательно смотрела на лист бумаги, а затем виновато улыбнулась.
— Вижу, вы по поручению самой принцессы. Чем я могу помочь вам, господин?..
— Фолкет, — ответил я, хмыкнув.
В это время кобыла читала протянутую мною бумажку. Она словно хотела удостовериться, что всё правильно. Или найти подвох. И делала она это с минуту, наверное. Мне надоело ожидание и я обратился к кобыле с лёгким раздражением:
— Вот так бы сразу, — сказал я и обратил внимание на имя на бирке, — мисс Блю. Да, мне бы не помешала помощь в ориентировании. Я впервые в этом городе и ничего здесь не знаю.
— Думаю, я могу вам помочь, — сказав это, кобыла нажала на звонок на столе, — Точнее вам поможет Лайт Найт. Он работает у нас недавно, но хорошо знает город.
В этот момент из коридора рядом вышел молодой вороной жеребец, который от моего вида оторопел, но быстро взял себя в копыта и встал по стойке смирно. Затем он обратился к своей напарнице:
— Чем могу быть полезен вам, мисс Блю?
— Помоги этому джентльпони сориентироваться в городе, — сказала кобыла и указала на выход, — Его дело очень важное. Помоги всем, чем можешь.
— Есть! — отсалютовал жеребец и обратился ко мне, — Прошу вас, сэр! Идите за мной. На улице мне будет проще вам всё показать и рассказать.
Далее была длительная и содержательная экскурсия по важным и интересным местам города. Естественно, что в большинстве своём это были магазины, сувенирные лавки и игорные заведения. В конце концов у города была репутация места, где можно как потерять кучу денег, так и стать богачом.
Место это наверняка крышует какая-нибудь мафия, как я подумал в один момент. Это было бы не удивительно и даже ожидаемо. В конце концов, даже Эквестрия не была застрахована от преступников такого рода.
Ближе к концу экскурсии я понял, что не прогадал и заметил за собой слежку. Я решил устроить засаду на следившего за мной жеребца. Для этого я распрощался с гидом, поблагодарив его и пошел в место, где казалось никого нет. Точнее в заднюю часть ближайшего крупного казино, в переулок с мусорными баками.
Там я притаился и выждал, пока пони подойдёт ближе. Затем резко выскочил из-за укрытия и с силой прижал жеребца к стене. Его кости затрещали, а сам он вскрикнул от боли и я понял, что перестарался.
— Конские яблоки! — выругался преследователь, — За что, святая пизда Селестии?!
— Зачем ты следил за мной? — спросил я, стараясь делать это спокойно, сдерживая гнев — Тебя кто-то послал?
— Да, ты прав, меня послали! — продолжил тем временем собеседник, — Мне говорили, что ты жеребец умный, но я недооценил тебя! Мне нет смысла тебе врать. Отпусти меня и я всё расскажу!
— Это странно, — протянул я, рассматривая жеребца с ног до головы, — Обычно мне не хотят ничего рассказывать, а тут прямо-таки нечто новенькое.
— Мой работодатель знает о вашей миссии. Ему выгодно помочь!
— А кто твой хозяин? — спросил я, чуть ослабив хватку.
— Не могу знать, господин! Я лишь исполнитель и задания мне передают через третьих пони!
«Как же всё это подозрительно. Звучит как ловушка. С другой стороны мне не охото искать одного разумного среди тысяч посетителей и жителей этого города. Придется согласиться на помощь этого таинственного типа»
— Допустим, я тебя отпущу, — хмыкнул я, размышляя, — Какие гарантии, что ты не убежишь?
— Я, кажется сломал что-то, — морщась, ответил жеребец, — Я не смогу быстро бегать. Да и не эту задачу мне дали. Я должен был поговорить с вами и убедить поговорить с работодателем. Просто я слишком долго собирался с мыслями. Извините!
«То есть выходит, что я за зря сделал этому пони больно? Ох, ебучая моя паранойя!»
Я тяжело вздохнул и мягко, насколько мог, отпустил жеребца на асфальт.
— Хорошо, ты меня убедил, — сказал я ему, — Веди, куда хотел. Мне совершенно не охота часами напролет искать одного единственного пони из тысяч.
— Разумеется, — ответил собеседник и зашипел от боли, — Тут недалеко. Но я не смогу быстро идти.
— Может тебе медицинскую помощь сначала оказать? — несколько обеспокоенно спросил я.
— Не стоит. Правда. Идёмте! Тут недалеко.
И вправду, место, куда меня вели оказалось близко. Это оказалось то самое казино, за котором мы находились только что. Меня провели на третий этаж и завели в кабинет в котором находился стол на котором находился внушительных размеров экран телевизора.
Он несколько превосходил современные, что на Земле, в свою очередь показалось бы старьём начала двадцатого века. Этот же телевизор был никак не позднее, но и не раньше пятидесятых годов того же века.
Когда в комнате никого не осталось, кроме меня и экрана, то он внезапно включился. Изображение было статично и показывало морду пони средних лет с усами, одетого в деловой костюм. По крайней мере верхняя часть тела была такой.
— Здравствуйте, — протянул я.
Смотря на углы и потолок, я пытался увидеть камеры или «жучки», но ничего не было. По крайней мере на первый взгляд. Я было хотел приглядеться к потолку, но голос из динамиков не дал мне этого сделать.
— О, сам Фолкет Фаэвинг, собственной персоной.
Голос казалось звучал отовсюду, хотя динамиков более нигде не было, кроме как у телевизора.
— Спасибо, что согласились побеседовать со мной, — продолжил таинственный пони, — Я знаю зачем вы здесь. Мои источники надёжные, но я бы не хотел их раскрывать. Я могу помочь вам в вашей миссии.
— Извините, но с кем имею честь беседовать?
— Действительно, — ответил собеседник, — Где мои манеры? Меня называют мистером Хувсом. Большего вам знать не обязательно.
«Кого-то он мне напоминает», — подумал я и через пару секунд пришло осознание, — «Да это же мистер Хаус из Fallout: New Vegas! Ничего себе! Чего только в жизни не повидаю! Вот уж не ожидал понификацию этого персонажа. Хотя погодите! Он же не может быть…»
— Вижу ваше замешательство, Фолкет, — прервал мои размышления Хорс, — Я не люблю встречаться с кем-либо вживую.
— Страдаете социофобией?
— Можно сказать и так, — ответил мне пони, — Только страданий я не испытываю. Но хватит обо мне. Вы согласны на мою помощь, Фолкет?
«Если подумать, выбор у меня небольшой. Надо спросить про подвох, мало ли что»
— В чём подвох?
— Никакого подвоха, — снисходительным голосом ответил загадочный пони, и как мне показалось, он усмехнулся, — Просто, в будущем вы окажете мне ответную услугу. Услуга за услугу, так сказать. Не волнуйтесь, вы узнаете об этом, когда придёт время.
— Хорошо, — вздохнул я тяжело, — Я согласен.
— Прекрасно, — довольным тоном протянул мистер Хувс, — Жаль я не могу стукнуться с вами копытом. Мой подручный приведет вас прямо к проповеднику и поможет с его поимкой.
«Всё таки это всё очень подозрительно. А эта услуга? Какого рода она будет? Столько вопросов и никаких ответов! Надеюсь, что меня не обманут»
Выйдя из помещения, я обнаружил стоящего в углу рослого земнопони с черной шерстью, темно-синей гривой, одетого в строгий черный костюм, доходящий до середины туловища и традиционно не скрывающий заднюю его часть. На боку у жеребца, ближе к груди в кобуре был пистолет, которым явно пользовались и не раз, судя по потёртости материала самой кобуры.
От такого быстрого определения мелочей во внешнем виде пони перед собой, я на мгновение удивился. Видимо, сказывался опыт обучения у Луны и ночных тренировок. Хотя, возможно играла роль и моя паранойя, но не было времени задумываться над такими вещами.
— Это вы, значит, мне поможете? — сразу спросил я.
— Действительно так, — пони кивнул, — Мистер Хувс дал чёткие распоряжения. Я провожу вас к проповеднику и помогу его задержать. Затем наши пути расходятся.
— Расходятся?
— Да, — кивнул жеребец, — Не спрашивайте. Это лишь работа и я выполняю её чисто.
— Допустим, — протянул я, — Ведите, я пойду следом.
Так мы вышли из здания и направились в направлении грузовой летающей платформы, перевозившей грузы между летающими платформами на которых стоит город. Там мы встали до неё и через пять минут оказались на платформе выше. И всё время, пока мы добирались до места, мой спутник молчал. Даже не смотрел на меня, словно ему был не интересен огромный полудракон, выше его почти в два раза.
На новой платформе было так высоко, что облака плыли внизу, примерно на расстоянии пятидесяти-семидесяти метров. На глаз точно не определить, но проверять это не хотелось. С другой стороны это было красиво, если бы не холодный ветер, сильнее, чем внизу.
Далее вновь прошлись через всю платформу, остановившись напротив здания заводского типа. Во всяком случае на первый взгляд оно так выглядело. И на фоне общей праздничной атмосферы это здание выглядело несколько инородно. Однако, когда мой сопровождающий рассказал, что благодаря этому зданию платформа функционирует, вопросы сразу отпали.
Внутри здания было множество механизмов, в основном на шестернях и магических кристаллах. Иначе говоря — техномагические приборы и техника.
Хотя я и успел привыкнуть к тому, что местные технологии находятся на уровне начала двадцатого века, но к некоторым вещам привыкнуть было трудно. Никаких компьютеров, роботов, дронов, кондиционеров, ракет и повсеместной электрификации.
Автомобили, радио и телевидение на данный момент были чудом техники. Первое не было нечто совсем уж необычным, но радио повлияло на многое. Телевидение же фактически не было никому доступно. Только в рамках пропагандистской программы, которую Селестия запустила под самый новый год. По одному телевизору на населенный пункт. Щедро, в стране победившего капитализма.
Вернувшись к реальности из размышлений, я чуть не пропустил момент, когда мой сопровождающий стал спускаться вниз по широкой лестнице. Я поспешил за ним, чтобы не потерять из виду. И, судя по всему, мы шли в подвальное помещение.
Жеребец шел уверенно, но оглядываясь по сторонам. Особенно актуально это было, когда мы вошли в помещение с большим количеством больших даже по моим меркам деревянных ящиков. Но не все были такими. С нашей стороны ящики были наоборот, маленькими, в половину моего роста.
В один момент я и сам оглядывался довольно часто, пока в поле зрения не попал пистолет грифонской моделипохожий на немецкий Люгер и патроны рядом с ним на одном из ящиков.
Мне показалось странным, что оружие оставили на открытом месте, тем более с патронами. Однако его я всё равно взял в телекинез и зарядил патронами.
Продвигались вглубь помещения мы осторожно. Я держал оружие в поле видимости, чтобы успеть среагировать.
И ждать долго не пришлось. За очередным поворотом я услышал щелчок затвора и увидел пулю, пробившую балку в нескольких сантиметрах от моей головы. Не растерявшись, я пригнулся, отойдя на пару шагов назад, чтобы залечь за укрытие. Поскольку рост мой был большой, это был единственный вариант, что спас бы меня от второй пули.
Мой сопровождающий, что шел впереди меня, развернулся на месте, зубами расстегнул кобуру и ногой выхватил пистолет. Он сел за укрытие, примагнитив пистолет копытокинезом и посмотрел на меня.
— Молодец, хорошая реакция, — сказал он, — Отвлеки его, а я вырублю его в ближнем бою.
Я кивнул и высунул пистолет из укрытия, посмотрев в то место, откуда в меня стреляли. Заметив тень в другом конце помещения, я нажал на курок силой мысли, но выстрела не произошло, лишь хлопок.
Я выругался и произвел ещё пару безуспешных выстрелов. Бесполезно. Поняв, что я зарядил холостые патроны, я посмотрел на моего товарища и произнес:
— Патроны холостые. Я не смогу тебя прикрыть! Может поступим иначе?
— Как?
— Ты подави противника огнем, а я обойду его.
И тут я вспомнил о своей способности к телепортации.
— Погоди, я же могу телепортироваться! — хлопнул я копытом себя по лбу, — Я сейчас его обезврежу!
Я попытался настроится на место, куда хотел попасть и готовился к смещению, но неожиданно получил укол боли прямо в мозг, словно в нерв воткнули иголку. От боли я чуть не закричал, инстинктивно прижав копыто к голове и зашипев.
— В чём дело?
— Что-то не даёт мне сосредоточиться! — крикнул я, потирая голову, — Я не смогу телепортироваться, извини.
Мгновение и прозвучало сразу четыре выстрела. Всё рядом с моей головой и я вновь лёг за укрытие из-за которого встал.
— Похоже, он ждал нас, — высказал очевидную мысль земнопони, — Отсюда его не подстрелить. Да и стреляет он из двух пистолетов, видимо. Слишком кучно и быстро!
— Наверное придется действовать иначе, — пытался собраться с мыслями, преодолевая головную боль, — Может быть по моему плану?
— Подавить огнем?
Вновь прозвучали выстрелы, на этот раз шесть сразу, отчего мне в морду посыпались щепки. Я чихнул и помотал головой, проморагавшись.
— Да, — кивнул товарищу, — По моей команде!
Я отчитал ещё пять выстрелов и крикнул земнопони, чтобы он начал стрельбу. Сам же я встал и перескочил с ходу ящик, тараня следующий, чтобы сбить его с пути.
В это время выстрелы продолжались с обеих сторон. Казалось, что противник и вправду использует не одно огнестрельное оружие, а два.
Когда я спихнул с пути очередной ящик, то оказался сбоку от стрелявшего в нас пони. Это оказался белый единорог с красной гривой и он действительно использовал два пистолета одновременно.
Это немного удивило меня. Не часто я встречал противников, которые могут использовать сразу два оружия. Этому надо годами обучаться. У некоторых уходят десятки лет на тренировки, но этот пони не выглядел старым или даже средних лет.
Более у меня не было времени разглядывать врага. Я ринулся к нему, пытаясь перехватить телекинезом его оружие, хотя бы одно, но тот крепко держал оба пистолета.
Я пытался атаковать соперника копытами, когда подошёл вплотную, но единорог ловко уклонялся. Возможно дело было в том, что я отвлекался на попытку выхватить у него оружия, но на гадание не было времени.
Ещё некоторое время наша борьба продолжалась, но я смог перенять контроль за пистолетом справа от себя. В этот же момент преступник изловчился и ударил меня задними копытами в грудь. Стало тяжело дышать. Одновременно с этим, на инстинктах я дважды спустил пусковой крючок на пистолете.
Попытавшись быстро придти в себя и подняв голову вновь выше, обнаружив, что соперник шатается. Вероятнее всего выстрелы прозвучали слишком близко от его ушей и единорога контузило.
Это было мне на лапу. Воспользовавшись его замешательством, я с размаху нанес удар держателем для лапыпоскольку модель пистолета сделана под грифонью лапу с пальцами, то можно считать эту часть пистолета за рукоять пони по голове. Я вновь не рассчитал силу удара, отчего держатель для лап треснул и развалился, пистолет от этого пришел в негодность. Сам же единорог завалился на бок, ударился головой об пол и потерял сознание.
Бегло удостоверившись, что противник не скоро встанет, я услышал со стороны укрытия моего товарища хрипы и булькающие звуки. В голове сразу возникли самые плохие мысли и я поспешил к земнопони.
Достигнув укрытия, у своему ужасу я обнаружил его с двумя огнестрельными ранениями в положении полусидя, прижавшись спиной к стене. Огнестрельные ранения были в двух разных местах: одно в горле, второе в грудной клетке, в левой части туловища, ближе к ноге. Это я быстро определил, исходя из своего опыта в медицине.
Крови из шеи было мало, а значит артерия не задета. Из раны на груди же кровь шла ручьем и при вдохе были слышны хрипы. Или мне так казалось. Вероятно пуля задела лёгкое и артерии. Это значит, что вскоре начнется пневмогидроторакс. В самом худшем случае. Хотя, может быть ему и повезло и лёгкое не задето. Но в любом случае земнопони ослабнет от потери крови, даже несмотря на невероятную живучесть их рода.
На мгновение удивившись тому, как быстро и четко я определил степень тяжести состояния пони, я выругался про себя и подошёл ближе. Пригнулся и навис прямо напротив морды бедолаги.
— Не смей терять сознания! — крикнул я ему, — Борись с усталостью! Если поддашься, умрёшь! Я тебе помогу остановить кровь, только держись!
Вновь присмотревшись к ране на груди я заметил, как кровь стала пузыриться. Наверное, лёгкое всё-таки было повреждено.
Вновь встав в полный рост, я стал искать взглядом что угодно, что может сгодиться в роли бинтов. Также я искал то, чем можно будет наложить жгут при необходимости.
Но главной проблемой было то, как остановить кровотечение из груди. Бинты против него почти не помогут, а жгут наложить нельзя из-за особенностей анатомии.
Бегло осмотрев помещение, я заметил, что из ящиков, которые сбивал, вывалились бинты. Из-за этого они оказались разбросаны по всему помещению.
Не став медлить, я взял в телекинез сразу пять рулонов. Далее я решил разбить ногой ещё один ящик. В нём оказались упакованы резиновые жгуты.
Теперь я догадался, что весь груз или большая его часть была предназначена для медицинских учреждений. Мне невероятно повезло, что засада оказалась именно здесь, а не где-то ещё.
Когда я хотел вскрыть третий ящик, пришло осознание, отчего внутри стало холодно. Я понял, что те ранения, от которых сейчас умирает земнопони нанёс я сам. Те два выстрела пришлись в его сторону и что я спустил курок. Дважды.
От осознания я на несколько секунд впал в ступор, но затем помотал головой и громко произнес:
— Не в этот раз! Я не допущу новых смертей! Клянусь!
Зачем это произнес, я и сам не понял. Возможно сказывался стресс или вспоминая о Балтимейре. Однако это было не важно — нужно было спасти земнопони.
Разбив ногой третий ящик, я обнаружил там резиновые накопытники, что у пони использовались как перчатки. Взяв всё это, я вернулся к своему товарищу и принялся оказывать тому помощь.
Первым делом я решил забинтовать ему шею, чтобы остановить кровь, благо она почти не текла. Затем я внимательно осмотрел ранение на груди, которое обильно кровоточило.
«Что же мне делать?» — спрашивал себя, пытаясь собраться с мыслями и не паниковать, — «Мне в голову приходит только одно — торакоцентез с перчаткой. Но я же не умею этого делать! Я не врач, а всего лишь лаборант со средним медицинским образованием! Сука! Пока я думаю, этот пони умирает. И ведь я даже не удосужился спросить, как его зовут!»
Посмотрев вновь на скопления ящиков, я вновь решил их проверить, но быстро, ибо времени почти не было. И примерно на четвертом ящике обнаружились шприцы с длинными полыми иглами, в количестве трёх штук. Остальные были сломаны и непригодны для использования.
В голову пришли статьи и материалы, вычитанные мною из книжек по медицине и в интернете. Точнее то, что для начала из лёгких необходимо удалить жидкость и лишний воздух прежде, чем ставить дренаж.
Вновь вернувшись к земнопони, я приготовил всё к операции в кустарных условиях. Но в это же время меня одолевала тревога. Сердце билось быстрее и сильнее, чем во время боя против шестерых пони в Балтимейре. Хотелось встать и уйти, чтобы перестать волноваться. Но волевым усилием я заставил себя начать операцию.
Сменив режим своего зрения псионикой, я взял шприц и аккуратно, избегая попадания в сосуды, артерии и кости, ввел иглу до лёгких. Затем телекинезом начал выкачивать жидкость. В шприце быстро начала образовываться мутная жидкость вперемешку с кровью.
Закончив с одним шприцем, я понял, что жидкости ещё много. Пришлось повторить процедуру откачки. Потом и третий раз. Лишь после этого пони начал дышать без хрипов и глубже вдыхать воздух.
Оставалось самое сложное: сама операция. К этому времени я уже чувствовал пот на своём теле, столь сильно было моё волнение.
Благодаря своему зрению я смог определить несколько вещей: пуля деформировалась и застряла в лёгком — её нельзя было сейчас вытащить. Вторая: я нашел поврежденную артерию и она не была оборвана, хотя и крови из неё выходило очень много. Артерия напрямую сообщалась с сердцем и давление внутри было очень большим.
Чтобы исправить ситуацию, мною было принято решение хотя бы временно, частично вернуть артерии целостность. Легче было сказать, чем сделать. Подобная операция стала возможна лишь в современности на Земле. Но моя псионика могла помочь. По крайней мере я понадеялся на это.
Прежде всего я отрезал часть кожи и небольшого слоя мышц рядом с раной. Затем, расширив рану и, используя кусок резиновой ткани, я пережал артерию и быстро прислонил кусок кожи к артерии. Я использовал псионику, действуя наугад, чтобы заклеить ранение биологической тканью. Затем я удалил резину, тем самым вновь позволив крови в артерии циркулировать.
Это сработало и кровотечение стало значительно слабее. Но я чувствовал, что это лишь временная мера и сильное кровотечение может возобновиться снова из-за давления.
На скорую лапу зашив найденными нитками рану, я вспомнил, что рядом находится преступник, которого мы должны были поймать. Я сразу же проверил, как он. Он до сих пор находился без сознания и это было хорошо.
С другой стороны, пока мы шли сюда, я не наблюдал ни одного пони на этой летающей платформе, а значит попросить о помощи будет некого. Это означало, что придется унести на себе обоих пони на другие платформы. От осознания этого, я громко выругался и начал искать веревки, чтобы связать культиста.
Чтобы этот единорог не сбежал, я повязал ему на глаза сразу две повязки, связал несколько раз по всем ногам и наспех сделал сумку-переноску, которая будет висеть у меня на боку. В ней будет находиться пленник, в то время, как раненного я решил аккуратно расположить на спине.
Так я и поступил. Чтобы земнопони не трясся у меня на спине, я надежно зафиксировал его веревками. Затем повесил сумку-переноску с бесчувственным пони в ней и аккуратно направился вверх по лестнице.
Поднявшись наверх и покинув здание завода, я почувствовал сильный холодный ветер. Выйдя же на открытое пространство меня встретил красивый закат, который невольно заставил меня улыбнуться и остановиться на мгновение.
Как я и ожидал, на платформе не было ни одной живой души. Даже в зданиях не было огней или кого-либо. Магазинчики, мелкие казино, бары — всё было закрыто и пустовало. От этого становилось даже немного грустно и тревожно. Последнее подкреплялось боязнью за жизнь земнопони у меня на спине и завываниями ветра, которые заглушали половину звуков вокруг.
К счастью я обнаружил грузовую летающую платформу на своём месте, где мы её и оставили. Поскольку я запомнил последовательность действий моего товарища, то без труда смог запустить механизм и направить нас на нижнюю платформу. Единственное о чём я забыл, о скорости, с которой плыла по воздуху грузовая платформа. Она делала это очень медленно, а у меня каждая минута, каждая секунда были на счету.
Что ещё хуже, по итогу грузовая платформа приехала не туда, куда я хотел и оборудование заклинило. Лишь чудом я удержал себя в лапах и стал искать выход из ситуации.
Всё это время раненный жеребец бормотал о чём-то, но сейчас замолчал и это волновало. Я снял его со спины и понял, что он потерял сознание, однако всё ещё был живой.
Далеко не сразу, но я обнаружил ещё одну грузовую платформу, но для её запуска необходимо было зарядить механизм. На это, естественно требовалось время и я не знал, сколько именно.
В это время состояние жеребца ухудшилось, насколько я смог понять из быстрой диагностики. Вероятнее всего он потерял слишком много крови. И единственным вариантом, который мог помочь продлить ему жизнь — использовать заменители компонентов крови.
Как на зло, в этом мире переливание крови было крайне редким явлением и часто не практиковалось. Моя кровь ему бы не подошла — мы совершенно разные виды. Иные же способы и вещества, что были обыденными на Земле либо не были открыты, либо также не получили широкого распространения. Вероятно, даже дренирование для этого мира нечто новое, но наверняка сказать я не мог.
Поставив платформу заряжаться, я стал искать, сам даже не зная чего. Хотя бы что-то, что могло бы спасти моего товарища.
В один момент взгляд мой упал на закрытый магазин с продуктами. Не долго думая, я выломал дверь и стал искать взглядом что-то. Чутьё говорило, что я найду то, что ищу, но что именно даже не понимал.
Взгляд скользнул по полкам и остановился на пакете с надписью «поваренная соль». Я понял, что это то, что мне нужно. И в голове возникла немного безумная, но рабочая идея: приготовить физраствор. Это однозначно поможет жеребцу, дав ему хотя бы ещё пару десятков минут за которые я успел бы доставить того в больницу.
Дальше началась моя любимая ещё с прошлой работы часть: приготовление медицинского раствора. Поскольку я очень любил работать в биохимической лаборатории в своё время и очень точно мог отмерять порции веществ, то приготовление много времени не заняло. Даже плитка для разогрева обнаружилась тут же, в магазине.
Ко времени, когда солнце больше, чем на половину ушло за облака, я уже стоял над раненным пони, держа в телекинезе банку, наполненную физраствором. Чтобы жидкость стекала вниз, как через капельницу, я сделал импровизированную трубку из более мелких трубочек для питья из стаканов. Иглу, которую я обнаружил вместе со шприцем в задней части помещения магазина, я воткнул жеребцу в вену. Игла была чистая, как и шприц, так как находились в не вскрытой упаковке. Для чего они были нужны владельцам лавки оставалось лишь догадываться.
Время шло, а я всё стоял на месте как статуя, ожидая, пока вся жидкость перетечёт в вены земнопони. Делала она это медленно и неохотно, капля за каплей.
Из-за всего этого, а также стресса, ноги мои заболели, но ложиться я боялся. Боялся, что из-за того, что я отвлекусь или решу отдохнуть, жеребец умрет.
Так или иначе, вскоре я вновь погрузил его на спину и уже плыл на платформе туда, откуда начинал свой путь. Благо на зарядку аккумулятора потребовалось меньше времени, чем я думал.
Когда я сошел с грузовой платформы, ноги тряслись и болели, а спина под весом земнопони прогибалась. Я совсем выбился из сил, но продолжал идти, не встречая по пути ни одного пони. Не встречая до тех пор, пока не оказался на перекрестке с надписями на указателе. Тогда же меня заметил местный, вроде как пегас, который от страха закричал и забежал обратно в игорное заведение из которого вышел.
Я не стал обращать на это внимание и присмотрелся к вывеске. Не сразу, видимо от усталости, я смог её прочесть и направился в направлении ближайшей платной больницы. Впрочем, как и всё, что было в этом городе.
Ходьба до больницы казалась вечностью, но я смог дойти до неё. Увидев у здания двух медсестер о чем-то говорящих друг с другом, я во всё горло закричал, привлекая их внимание:
— Помогите!
Пони обратили на меня внимание и уставились на меня со страхом. Однако они не убежали, а стояли на месте, ожидая, пока я подойду.
— Помогите! — вновь обратился я к ним, когда между нами оставалось пять моих шагов, — Мой приятель погибает! Спасите его!
Не дожидаясь ответа кобыл, я повернулся боком и кивнул на лежащего на моей спине земнопони.
— Помогите ему, прошу вас! Я заплачу любые деньги!
Только в этот момент я осознал, что поступаю совершенно нелогично. Это не было похоже на меня. У меня, конечно была хорошо развита эмпатия и я старался поступать по совести, но это не было характерно для меня.
С одной стороны я не могу бросить кого-то в беде: воспитание не позволяло. С другой стороны кто мне этот земнопони? Для меня он был никем, даже имени его я не знал. Однако почему-то в этот момент я готов был на что угодно, чтобы он выжил.
Вновь не дожидаясь ответа медсестер, я телекинезом развязал веревки и аккуратно спустил с себя бедолагу. После этого я приблизился к кобылам ближе и неожиданно даже для самого себя протянул одной из них внушительную пачку купюр, которую на всякий случай взял накануне.
— Сделайте всё возможное, чтобы он выжил, — добавил я, чувствуя как часто стало биться моё сердце, наверное от стресса, — Я на вас надеюсь.
С этими словам я выпрямился в полный рост и медленно поковылял в сторону воздушного причала, который должен был доставить меня на землю. Но дойти мне было не суждено.
Когда тени от заката стали совсем уж большими, то из-за одной из них вышел пони, с которым я встречался утром.
— Мистер Хувс хочет с вами поговорить, — сказал он.
Я хотел послать посланца под хвост, но сдержался…
-… Так вы используете пони как ресурсы?! — в порыве гнева заорал я на изображение в телевизоре.
— Активы можно найти везде и заменить можно всех, — спокойно сказал Хувс из динамиков, — Спасибо, что позаботились об агенте, но его легко можно было бы заменить. Только три часа потеряли.
— Да пошёл ты нахуй! — во весь голос прокричал я и топнул ногой так, что потрескался пол, — Тебе неведомо сострадание. Спасибо, блядь, за информацию и помощь, но я больше не хочу иметь с вами дело!
— Вам придется иметь со мной дело, мистер Фолкет, — сурово ответил собеседник, — Я знаю, что вы не из тех, кто нарушает обещания. К тому же, если вы окажете обещанную мне услугу, я помогу вам. Все в выигрыше.
Слушать этого социапатичного изверга было мерзко, но он был прав. Я не мог просто так взять и отказаться от данного слова. Поэтому вместо ответа я лишь повернулся полубоком и раздраженно фыркнул.
— Думаю, мы поняли друг друга, — удовлетворенным голосом сказал мистер Хувс, — Ждите новостей. Мои агенты вас найдут.
Тихо зарычав и покачав головой, я ушел из помещения и направился на выход из казино. По пути я перехватил алкоголь у официантки и залпом выпил. Всё равно оно меня не пьянит, так хотя бы вкусно.
Лишь подойдя к воздушному причалу я вспомнил, что мог использовать телепортацию вне подвала, чтобы переместиться с платформы на платформу.
«Да ебать!» — подумал я, — «Какой же я забывчивый, нахуй! Ладно, у меня был сильный стресс. Спишу на это!»
Пока я думал, вагончик подъехал и меня окликнули…
Стевриан. Глава 53: Пропажа
— Итак, я прочитала отчёт Вульпы и твой.
Я находился посреди тронного зала принцессы ночи. Никого, кроме меня и Луны здесь не было. На улице за полночь и полная луна светила на меня через окно. В остальной части тронного зала царил полумрак, казавшиеся густым, словно кисель.
Со случая в Лас-Пегасусе прошло всего несколько дней и наступил месяц расцветамарт, по людским меркам. Точнее первое число месяца. И на улице действительно стало теплее, но деревья ещё не покрылись зеленью. Впрочем, это лишь дело времени.
Ночи стали короче и немного светлее, но от этого не менее красочными. Вот и сейчас, в такую ночь я и был вызван принцессой в тронный зал, один. Более никого Луна не разрешила допустить до нашего с ней разговора. Это интриговало.
— Получившееся картина выходит интересной, — Луна начала медленно расхаживает вокруг меня и каждый её шаг отдавался звонким эхом, — Есть над чем задуматься. И я сделала определённые выводы.
Эхо от её шагов было настолько звонким, что неподготовленный разумный мог бы оглохнуть. Причём такое эхо возникало только ночью, если не ходить по чему-то мягкому. В магии ли дело или зал был намеренно так спроектирован, я не знал. Однако это был не первый раз, когда приходилось находиться в такой обстановке, так что глухота мне не грозила.
— Вульпа тебя похвалила, — продолжила тем временем ночная аликорн, — Ты хорошо понял одну из аксиом лунной гвардии. Похвально, но это лишь начало пути.
Это было приятно осознавать. Очень приятно.
Лунная гвардия была довольно непростой и сложной организацией, сложнее, чем солнечная или дневная гвардии. Если охарактеризовать её одним словом, то я бы выбрал слово «семья». Семья со сложными отношениями и иерархией, но всё-таки семья.
— С другой стороны, Вульпа выразила негодование относительно мягкости твоего характера, — продолжала принцесса, всё ещё расхаживая вокруг меня, — Ты попытался уменьшить страдания преступника. Именно это ей и не понравилось. С одной стороны она права, но, видимо она не знает. Не знает о том, что именно я посоветовала тебе быть спокойнее и контролировать свои эмоции. Надо будет провести с ней беседу.
Пожалуй, это была моя вина, что Вульпа оказалась не в курсе. Я просто забыл ей об этом рассказать из-за занятости. Тем более, что я стал замечать, что стал более не уверен в своих знаниях, чем раньше, суждениях и даже памяти. Это тревожило. С другой стороны моё стремление помогать окружающим никуда не делось.
— Также меня кое-что тревожит, — словно прочитав мои мысли, произнесла Луна, встав передо мной, — Я получила информацию от наших агентов среди граждан Лас-Пегасуса о произошедшем. Они, конечно не видели всего, но демонстрируемое тобой поведение было излишне эмоциональным. Расскажи мне, что произошло.
Кобыла была права: я и в самом деле вёл себя необычно. Точнее нехарактерно. Обычно я всегда помогаю нуждающимся, но в рамках разумного. Да, я мог настолько преисполнился помощью кому-то, но за все мои тридцать с лишним лет это были единичные случаи. Их можно было пересчитать по пальцам одной лапы. Фактически всегда это возникало из-за стресса, как ответ на сильнейший раздражитель.
Нехарактерно такое поведение было ещё и потому, что когда я испытываю сильный стресс, то впадаю в ступор или происходит нервный срыв. По крайней мере так было до моего попадания в этот мир. Ночные тренировки, более совершенное тело, здоровый разум и помощь Луны помогли мне справляться со стрессом и не впадать в ступор. Вместо этого я стал трезво оценивать ситуации, не паниковать и обращать внимание на любые, даже незначительные мелочи.
Тем не менее, ещё оставался вопрос: почему всё произошло именно так? Однозначного ответа на этот вопрос у меня не было.
— Полагаю, что это стресс, — ответил я, вспоминая события, начиная со склада медикаментов, — Во время борьбы я подстрелил того земнопони. Случайно. Вроде как. Не знаю.
Луна слушала, поджав губы и размышляя о чём-то.
— Может чувство вины сыграло роль, — выдвинул я новое предположение, — Я не мог допустить смерть этого пони. Я бы этого себе не простил.
— Ты даже не знал его имени, верно? — спросила меня лунная принцесса неожиданно, — Он для тебя никто. Однако ты помог ему.
— Может тут роль играет травматический опыт? — спросил я и тут же сам ответил, — Я до сих пор не могу забыть погибших по моей вине фестралов в Балтимейре. Если бы я командовал лучше, они могли бы выжить.
— Я поняла, — хмыкнув, подытожила Луна, — Твоё состояние понятно теперь.
«Действительно. Теперь моё состояние понятно даже мне»
— Запомни, хотя бы ради себя самого, — с этим словами принцесса легонько ткнула меня копытом в грудь, в район сердца, — потери неизбежны. Всех невозможно спасти. Стараться спасти кого возможно, благородно и необходимо, но нужно взвешивать последствия своих действий. Не спеши действовать, подходи к решению проблем с холодной головой. И главное — прими свои ошибки как данность, отпусти горесть и извлеки урок. Ты понимаешь меня, Стевриан?
— Понимаю, Луна, — ответил я, тяжело вздохнув, — Но это не так легко…
— Ты просто попробуй, — перебила меня кобыла, поставив копыто вновь на пол, — Ты прекрасно знаешь, что можешь это сделать. Я в тебя верю.
— Спасибо, — лишь ответил я спустя несколько секунд молчания, — Ты права. Я смогу.
В этот момент Луна неожиданно обняла меня. Мы стояли так несколько секунд, а затем она вновь встала прямо.
— Это, чтобы подбодрить тебя, — улыбнувшись, сказала аликорн, а затем вновь приняла суровое выражение, — Давай продолжим. Это ещё не всё, что написано в отчёте…
Обсуждение написанного продолжалось довольно долго. Однако со мной это было связано куда меньше. Однако мне показалось, что это не все вопросы обо мне, которые хотела задать Луна. Наверное сильно волновалась.
Дальнейшие отчеты в основном были посвящены собранным материалам о деятельности чейнджлингов, культистов «Священного солнца» и, что удивило меня, коммунистов. Вот уж кого, а про последних я услышать не ожидал.
— Значит, культист говорил правду, — подытожил я, — Они и вправду патриоты. Чего только на свете не увидишь!
— Я и сама встречаю такое впервые, — ответила мне принцесса.
— Остаётся только вопрос, откуда они знают о том, что когда-то Эквестрия была континентальной империей? Разве это не государственная тайна?
— Это так, — кивнула Луна, — За разглашение этой тайны полагается тюрьма минимум на двадцать лет с конфискацией имущества в пользу короны. Либо тот, кто сообщил эту информацию имеет доступ к государственной тайне, либо настолько умён, чтобы залезть столь глубоко в историю и сложить разрозненные сведения в одну картину.
— Это тревожит, — добавил я, — Следует присмотреться к окружению. Вдруг лидер культа среди знати?
— Хорошая идея, — кивнула ночная аликорн, — Организуем слежку за дворянскими семьями. В первую очередь они посвящены во многие тайны двора и некоторые состоят в совете.
— Ещё в отчете Вульпы сказано, что напавшие на нас пони в здании суда не принадлежат к культу «Священного солнца», — отметил я, — Она точно в этом уверена?
— Абсолютно, — кивнула принцесса, — Лунная гвардия провела расследование, допросы, воссоздала события в мире снов на основе памяти свидетелей, а также проанализировала трупы напавших на нас пони. Всё указывает на то, что они не были членами культа.
— Тогда кто они?
— Без понятия, — поджала губы кобыла, — Гвардия продолжает расследование. Если будут новости, Вульпа тут же доложит мне.
— Кстати, а когда ей дадут звание капитана?
— Скоро, очень скоро, — ответила аликорн, — Пока что график не позволяет выделить день на официальные мероприятия. Не волнуйся, когда день вступления в должность настанет, ты будешь первым, кто об этом узнает.
— А что насчёт коммунистов? — решил я сменить тему, — Как ты к ним относишься?
Луна некоторое время размышляла. Было видно, что ответ на вопрос был для неё нелегким.
— Честно? Не знаю.
— Не знаешь? — несколько удивлённо переспросил я.
— Это весьма сложно, — посмотрев немного в сторону, продолжила принцесса, — Моя сестра излишне демонизирует эту новую для меня идеологию и её носителей. Настолько сильно демонизирует, что наедине заявила о готовности самолично сжечь каждого. Даже тех, кто просто сочувствует им.
— Ого! Не думал, что Селестию можно так сильно разозлить. Даже я её так не злил.
Луна лишь фыркнула и покачала головой, дав знать, что я сказал лишнего. В конце концов она любила свою сестру, даже несмотря на произошедшее в прошлом и не любила, когда о Селестии говорили плохое. При этом она могла согласиться с этим, хотя и очень нехотя.
— Она давно так не злилась, ты прав, — ответила собеседница и тяжело вздохнула, — До такой степени её сложно разозлить. Только, когда она начинает так сердится, то воспринимать её слова всерьез не стоит. Я прекрасно знаю, что она может в злости сказать лишнего. Иногда даже то, чего нет на самом деле. К тому же она не редко бывает предвзята, когда речь идёт о вещах в которых не разбирается.
— Правда? — спросил я, подняв «бровь» вверх в вопросительном выражении, — Думаешь, она некомпетентна?
— Отнюдь! — отмахнулась кобыла, — Я прекрасно знаю, что моя сестра превосходный политик и организатор. Но мне кажется, что она как и я плохо понимает государственную пропаганду. Но в отличие от меня её разум закостенел и закрылся для нового. Кроме того, я слышала о событиях зимней революции в бывшем Принцессине. Видимо это сильно отложилось на восприятии моей сестры относительно этой новой идеологии.
— Значит её разум закрыт для нового? — переспросил я, хмыкнув, — Ты уверена?
— Уверена, — кивнула Луна и указала себе на голову, — Её разум был активен на протяжении полутора с лишним тысячи лет. Мы, аликорны, конечно живём бесконечно долго и вечно молоды, но даже у нашего разума есть ограничения.
Ночная кобыла вновь отпустила копыто на пол и вновь начала расхаживать вокруг меня.
— Не против, если я похожу вокруг тебя? Я устала стоять на месте.
— Не против, — усмехнулся я, — Только не слишком быстро, а то у меня голова закружится.
— Итак, слушай, — продолжила принцесса, — Моя сестра полторы с лишним тысячи лет бодрствовала, прерываясь лишь на короткий ночной сон. Всё это время она работала с разумными, участвовала в политике, управляла страной и решала чужие проблемы. Восприятие нового рано или поздно закончится, уступив место закостенелости, стереотипам, предвзятости и шаблонному поведению. Я наблюдала всё то время, пока я нахожусь здесь и поняла, что для моей сестры это стало характерно.
Луна вновь остановилась прямо передо мной после двух кругов.
— Я же бодрствовала от силы лет пятьсот, — продолжила ночная принцесса, — Тысячу лет я провела во сне и не видела ничего, ни с кем не контактировала. Для меня прошло словно несколько минут. Для меня всё вокруг новое, необычное и странное. Всё хочется изучить, потрогать, понюхать и попробовать на вкус. Твои воспоминания, конечно здорово помогают адаптироваться к современности, но опираться только на них я не могу.
— Ты хочешь сказать, что практический опыт лучше?
— Именно! — кивнула кобыла, — Ты бы знал, каково вновь пробовать свежую и вкусную еду после долгого времени голодания. Как вновь дышать и чувствовать запахи после долгого времени безвоздушного пространства. Каково чувствовать тепло после холода космоса. Это просто нечто! Любые запахи вызывают во мне эстетический оргазм.
Сказав это, Луна явно поняла, что сказала лишнего и прокашлялась. Учитывая мою удивлённую морду, это было тем более очевидно. Но потом, осмотрев меня с ног до головы, хмыкнула.
— Не удивляйся, — улыбнувшись, сказала принцесса, — Я сама лишь попав на спутник этой планеты узнала, что мне не нужен воздух, чтобы жить. Про то, что я могу выдерживать низкие температуры я знала с детства, но чтобы настолько — этого я точно не знала. А вот как я смогла выжить без еды и воды, не знаю. Есть и пить нужно всем, даже аликорнам. Возможно, магия спутника помогла мне продержаться.
— Не нужен воздух для дыхания? — ещё более удивлённо переспросил я.
— Да, не нужен. И представь себе, как я счастлива вновь чувствовать запахи. Любые запахи. Я рада даже зловонным, вроде гниения. Не волнуйся, последнее временно. Я планирую избавиться от этой привычки.
— Действительно, — фыркнул я, скорчив недовольное выражение, — Лучше избавиться. Я всё понимаю, но лучше понюхай что-нибудь хорошее. Цитрусовые, цветы или свежескошенную траву. Это куда приятнее.
— Не спорю. Не волнуйся, я и вправду не собираюсь этого больше делать. Лучше давай вернёмся к теме нашего разговора, а то мы отвлеклись.
Я кивнул. Мне, конечно хотелось узнать что-нибудь новое о подруге, но об этом можно поговорить позже.
— Второй момент, почему я не знаю, как отнестись к коммунизму — это мнение моих непосредственных подданных. Фестралов то есть.
— Что же они думают? — спросил я, сев на пол, а то и сам стоять устал.
— Разное. Кто-то положительно отзывается, кто-то отрицательно. Но, в основном нейтрально. Признают, что имеются положительные моменты, которые идут на пользу простым пони, но видят много минусов. Я могу понять и учитываю их мнение.
«Она подходит к вопросу комплексно», — подумал я, — «Это радует. Я рад, что Луна именно такая, а не как в каноне. Там она буквально тень своей сестры. Неужели это я так повлиял на неё?»
— Ещё одно, — продолжила тем временем принцесса ночи, — твои воспоминания. Я знаю фактически всё тоже, что и ты. Ты догадываешься, что в ту ночь я пережила твою жизнь твоими же глазами.
«Это одновременно интересно и тревожно. Неужели она видела и не очень приличные вещи? С другой стороны, мне нечего особо скрывать»
— Я видела очень многое, — вновь продолжила Луна, пока я слушал, — Но речь не о твоих предпочтениях или жизненных неурядицах. Я понимаю, что ты не можешь знать всего и тем более предвзято относишься к идеологиям, но кое-что интересное я смогла подчеркнуть.
— И что же это?
— Знания истории, — ответила мне аликорн, — Я доверяю тебе, но пойми мой скепсис, хорошо? Так вот, в так называемой России путём переворота и свержения царской семьи люди установили власть народа. Я бы сказала правильное слово, но мне сложно его произнести, извини.
— Пролетариата?
— Да, — кивнула собеседница, — Я узнала через какие трудности прошли люди в то время. Как они, несмотря на голод, холод и страдания смогли сделать то, что иначе как чудом я назвать не могу. Они подняли грамотность всего за десяток лет с почти ничего. Смогли после гражданской войны, первой мировой войны и других неурядиц, восстановить разрушенное. И всё это на голом энтузиазме. Я поражена, честно.
«Она и вправду много узнала. Посмотрим, что она дальше скажет. Я ведь в политике никогда силён не был»
— Потом была война. Кровопролитная война. Даже в свою молодость я не могла представить, что может столько погибнуть. Мне реально жаль тех людей. Но речь не о них. Лидер нового государства был тираном и на старости лет издевался над собственным народом. Но должна признать, что он был отличным военачальником и организатором. Даже жаль, что возраст взял своё.
«Значит ты про Сталина? Я и вправду считаю его неоднозначной личностью. Его вклад невозможно переоценить, но последние годы жизни многие его заслуги перечёркивают»
— После войны страна восстановилась всего за два десятилетия, — продолжила монолог Луна, — Это впечатляет! Я за свою долгую жизнь не видела, чтобы после войны страна так быстро восстанавливалась. Однако, печалят меня пришедшие на смену Сталину правители. Они извратили смысл так называемого социализма и стали ничем не лучше вороватых пони, сидящих на высоких постах. Как я поняла — социализм это ответвление коммунизма. Подробнее ты не знаешь, к сожалению. А я бы хотела узнать.
«Да, политика точно не моё. Сочувствую, Луна, что я большего не знаю. Не могу помочь тебе»
— Тем не менее, — хмыкнув, продолжила аликорн, — благодаря таким правителям на несколько десятилетий воцарилось время стабильности. В некотором роде стагнации, но всё же стабильности. В это время люди максимально близко подобрались к Гармонизму. Жаль, что это продлилось так мало. Как я уже сказала, эти же правители всё испортили, извратили, как я уже сказала и продались за зелёные бумажки. Надеюсь, в этом твои воспоминания правдивы. Из этого можно вынести урок.
«Подобрались к Гармонизму? Если уж Луна об этом говорит, значит так оно и есть. Даже не думал об этом!»
— Вынести урок?
— Верно, — кивнула кобыла, — Урок в том, что не стоит отдавать власть кому попало, особенно, если они стары и страдают старческими недугами. Даже избранные народом лидеры от этого не застрахованы.
— Пожалуй, это верно, — согласился я с Луной, — Что-то ещё?
— Ещё меня поражает то, какого технологического уровня достигло человечество за столь короткий срок! Меньше века, а они смогли покинуть пределы своей колыбели.
— Ты про полет в космос? — спросил я.
— Именно, — кивнула принцесса, — Нашему миру до этого далеко.
— Если ты столько видела, то что ты думаешь об индустриализации?
Ночной аликорн долго молчала, обдумывая ответ. Вопрос явно был непростой для неё. Снова.
— Даже не знаю. С одной стороны это неизбежно для развития общества. С другой стороны страдает природа. Страдает магия и старые методы. Упрощение точно не идёт на пользу личному производству. Ну, то есть ручному, если говорить по-человечески.
«Учитывая, что в этом мире есть разумное оружие, терять такое было бы расточительно»
— А почему ты так уверена, что так называемые старые методы перестанут использоваться?
— Скорее не перестанут, нет, — помотал головой Луна, — Я не знаю, как отреагирует магический мировой фон на столь резкие изменения. Эта тема сложная и никто не может подсказать, что произойдет.
«Да, я слышал о таком явлении. Мир куда живее, чем кажется на первый взгляд»
— Но города расширяются, — вновь продолжила кобыла, — число пони растёт. Число рабочих мест тоже должно расти. Не займёшь же весь народ работой в полях, верно? Верно. Поэтому, к сожалению приходится чем-то жертвовать. Но я бы предпочла соблюсти грань. Золотую середину.
— Пожалуй, соглашусь. Ты знаешь моё мнение по этому поводу.
— Знаю, — кивнула принцесса ночи, — Когда мне доверят законы о строительстве и индустриализации, я обязательно изучу их внимательнее. Если что, самолично займусь ими и при необходимости перепишу полностью. Такова моя позиция.
Я лишь кивнул в знак согласия. У аликорна явно были большие планы, но Селестия далеко не всё давала реализовывать. Оставалось надеяться, что она доверится Луне в этом вопросе, рано или поздно. И лучше рано, чем поздно.
— Спасибо тебе, конечно за эти знания, — поблагодарила меня Луна, сделав лёгкий поклон, — но я не могу полностью принять их на веру. Извини. Я учту их на будущее, не сомневайся.
«Ну, в любом случае, спасибо, что ценишь меня»
— И последняя причина по которой я не знаю как относиться к идеям коммунизма, — глубоко вздохнув и шумно выдохнув воздух, продолжила свой, казалось бесконечный монолог принцесса ночи, — это моя собственная скептичность. Понимаешь, Стевриан, я не привыкла недооценивать или переоценивать соперника, даже, если он лишь предполагаемый. Я всегда считала и до сих пор считаю, что лучший способ победить — это изучить врага, понять как он мыслит, но не принимать его убеждения. Только после этого стоит решить, что с ним делать. Но поверь моему опыту, иногда ничего делать не надо. Бывает, что тело врага само проплывёт мимо, если будешь сидеть долго на берегу речки.
— Мне это напомнило японскую поговорку, — решил вставить слово я, — Там буквально точь в точь. Про труп и речку.
— Да, я знаю, — снова улыбнулась Луна, — В этом я похожа на так называемых самураев.
Последнее слово аликорн говорила медленно. Было понятно, что некоторые слова давались ей с большим трудом, тем более на другом языке. Аналогов слова «самурай» на эквестрийском или северянском не было, поэтому Луна говорила на русском с сильным акцентом. Даже учитывая, что в этом мире полный аналог русского языка имеется, но такие слова и вправду не встречались.
— Извини, что так невнятно говорю, — опустила уши принцесса, — Такого слова в этом мире не существует.
— Я понимаю, Луна, — снисходительно ответил я ей, улыбнувшись, отчего кобыла вновь подняла уши, — Ничего страшного в этом нет. Ты хотела бы добавить что-нибудь ещё? По глазам вижу, что хочешь.
— Да, ты прав. Термин коммунизм я знаю в основном из твоих воспоминаний. Сестра не хотела объяснять это. Но лично я бы охарактеризовала это стремлением к свободе. Свободе от авторитетов, от использования одним пони другого.
— И что ты об этом думаешь, если подходить к вопросу с этой точки зрения? — спросил я, слегка наклонив голову в сторону, вопросительно.
— Я согласна с сестрой, но не во всём. Я согласна в том плане, что пони не могут прожить без авторитетов. Да и не только пони. Любому разумному требуется вперед идущий, что будет направлять его и остальных. Какая бы не была система, это соблюдается везде. Если местный коммунизм хотя бы частично совпадает с людской его интерпретацией, то такое общество будет слишком утопичное, чтобы существовать. Таково моё мнение.
— Саморегулируемое общество без лидеров то есть?
— Да, — кивнула Луна, — Это слишком утопично. Любому обществу нужен лидер.
— Я всё же спрошу, — хмыкнул я, — Ты выступаешь за ограничение свобод простого народа?
— Нет, что ты! — отмахнулась принцесса, — Конечно о полной свободе речь не идёт, но я уважаю чужое мнение и не лезу в личное пространство без особой на то необходимости. В конце концов, любое общество функционирует только тогда, когда оно и возглавляющие его правители уверенны в безопасности. Уверенны, что никто не изнасилует их в подворотне, не ограбит и не похитит. Если для этого потребуется ограничить чью-то свободу, я пойду на это. Может быть одной личности, а может какой-либо группы. Но лишь тогда, когда это будет необходимо. Не раньше. До тех пор пони, грифоны и прочие существа свободны в самовыражении, мнениях, личном пространстве и прочих базовых личностных правах.
— Кажется, я понял, чем ты отличаешься от Селестии, — подытожил, поджав губы.
— И чем же? — с любопытством навострила уши ночная аликорн.
— Селестия предпочтёт иерархию и стабильность. Свобода для неё скорее обстоятельство. Всё это даже ценой стагнации. Чтобы общество перешло к полному капитализму. Ну, чтобы дворяне перестали кичиться своими родами и наследием, уйдя в бизнес. Ну и чтобы у страны всегда оставался правитель, как ни странно дворянской крови, желательно аликорн. Немного странно, что дворянство она хочет отменить как институт, но при этом сохранить его у правителя государства. Не знаю, с чем это связано. Могу лишь предположить, что она намеренно культивирует определённые свойства личности у своей наследницы.
Луна меня внимательно слушала и не перебивала. Задумчивое выражение её мордочки говорило о глубоком мысленном процессе и обдумывании моих слов. Так она молчала ещё около полуминуты после того, как я закончил, а затем ответила:
— В целом, ты прав. Ты хорошо знаешь мою сестру. Почти всё совпадает, кроме стагнации. Как раз этого она и хочет избежать. Тем не менее, ты не сказал, чем же я отличаюсь от неё.
— Да, не сказал, — усмехнулся я и почесал копытом затылок, — Насколько я понял, тебе на политические интриги, выкрутасы с экономикой и иерархичность, по большому счету плевать. Ты хочешь, чтобы у страны был сильный лидер, способный на сильные, смелые и порой непопулярные поступки. И не обязательно, чтобы он обладал так называемой голубой кровью. Наверное даже не обязательно аликорном. Однако ты не хочешь ради этого строить полицейское государство или излишне ограничивать свободу простого народа. Тебе хочется безопасности для народа, но не путём террора или угнетения определённых слоёв общества, насколько я понял.
Принцесса, пока я рассказывал внимательно смотрела на меня и вновь молча. Порой я замечал, что она хороший слушатель и в целом как собеседник, но только сейчас стал понимать, насколько.
— Ну и самое главное, — продолжил я, желая подытожить сказанное, — даже для подобных мероприятий тебе нужны веские причины и доказательства.
Дослушав меня, Луна улыбнулась.
— Верно, всё верно — кивнула та, — Я отношусь к этому проще. Может быть это потому, что я ещё не до конца влилась в современную политику. Она куда сложнее, чем тысячу лет назад. И да, ты верно заметил насчёт лидеров. Мне по большому счету всё равно на родословную и расовую принадлежность. Главное заслуги и таланты.
— Понимаю. У меня самого с политической темой проблемы. Я во многом не разбираюсь или не горю желанием.
— Ты не зря обратил внимание на наследницу моей сестры, — решила добавить лунная аликорн, — Видимо она готовит Твайлайт как свою замену. Мне это неприятно осознавать, но сестра действительно устала. Даже не знаю, почему она не решит полностью передать мне власть.
— Она дала тебе титул принцессы временно? — недоумевающе переспросил я.
— Мне кажется, что да, — тяжело вздохнула кобыла, — Может со временем она изменит мнение. В конце концов я заслужила это! Пусть на вливание в политику потребуется время, но я быстро учусь. Я докажу, что сестра не зря даровала власть мне!
На это я лишь удивленно вздохнул. Я не задумывался, что Селестия могла сделать перестановку власти, чтобы спустя некоторое время всё равно реализовать свой план относительно Твайлайт.
Как бы то ни было, Луна была моей покровительницей, а я её протеже. Лишь её влияние, деньги и доброта спасали меня от лишних вопросов и проблем с законом. К тому же, неофициальная принадлежность к лунной гвардии давала мне ещё больше преимуществ, но и ко многому обязывала. Например к полному подчинению принцессе Луне. Это была небольшая цена за все преимущества.
— А что Кейденс? — спросил я у аликорна, — Она тоже ученица твоей сестры.
— Мне кажется, что как свою преемницу она не готовит, — покачала собеседница головой, — Учитывая возвращение Кристальной империи, полагаю, что именно Кейденс сестра моя попытается ввести в сан правителя.
«Прямо как по канону. Даже Луна это понимает. Интересно, почему она так уверена?»
— Кстати, о политике, — легонько топнув копытом по полуАналог щелчка пальцами, сказала принцесса ночи, — Раз уж мы заговорили о коммунизме, то я не смогу принять однозначного решения, пока не изучу его как следует.
— Изучишь? — переспросил я удивлённо.
— Да, — кивнула собеседница и оглянулась по сторонам, подойдя ко мне и перейдя на шёпот, — Никому не говори, но я заказала томик «Капитала» Карамель Маркс. Окольными путями. Я не хочу расстраивать сестру, поэтому прошу никому не говорить.
— Разве её труды не запрещены в Эквестрии?
— Запрещены, — подтвердила Луна, — Это ещё одна причина, почему тебе не стоит упоминать об этом. Когда я закончу чтение, то приму решение, как относится к новой идеологии. Не раньше.
— Хорошо. Я никому не скажу.
В этот момент двери в тронный зал распахнулись и в зал медленно вошла Селестия. Она не сразу нас заметила, но как только увидела, то помахала нам копытом и подошла поближе.
— Почему не спите? — спросила солнечная кобыла, смотря то на меня, то на сестру, — Обсуждаете чего-то?
— Сестра моя, — удивлённо обратилась к той Луна, — а ты почему не спишь? Тебе утром рано вставать.
— Я знаю, — фыркнула Селестия и покачала головой, — Знаешь, я хотела бы пригласить вас обоих днём на совместный обед. Как раз к тому времени я буду свободна.
— Хорошая идея! — улыбнулась принцесса ночи и посмотрела на меня, — Что скажешь, Фолкет?
— Почему бы и нет? — усмехнулся я, — Я даже за. Заодно до того времени посплю. Утомился я за ночь что-то.
Как и сказала Селестия, к обеду она освободилась от своих обязанностей и позвала нас в беседку пообедать. Я был удивлён тому, какой весёлой и милой она казалась. Словно не было между нами недомолвок, конфликтов, обвинений и подозрений. Сначала я даже подумал, что это слишком подозрительно, но быстро засунул свою паранойю куда подальше. В конце концов не каждый день правящая династия аликорнов зовёт тебя отобедать с ними на равных.
Когда мы собрались и расселись по местам, слуги принесли еду. Солнечной кобыле принесли соку, как и мне, Луне кофе. Из еды аликорнам принесли салаты, а мне смачный кусок жаренного мяса, отчего у меня глаза округлились. С моей реакции Селестия расхохоталась и с улыбкой сказала, чтобы я не стеснялся и ел себе в удовольствие. Этим я и занялся.
В один момент, примерно спустя полчаса, когда Луна с Селестией обсуждали работу со снами первой, последняя глотнула своего сока, удовлетворенно охнула и заявила:
— Обожаю банановый сок! Хотя бы что-то пью кроме ненавистного мне чая! Ненавижу чаи!
Я вспомнил всякие истории и мемы о второй личности Селестии, пошлой её части и решил вставить свои пять копеек:
— Банановый сок, да? Наверное и бананы в пасть тоже любительница совать, да побольше?
Луна от такого вопроса поперхнулась кофе и прокашлялась, с удивлением уставившись на меня. Селестия же громко расхохоталась.
— У тебя тоже банановый сок, если не заметил! Ты, наверное тоже любишь бананы, верно?
— Ну, как бы, да, — честно ответил я, уже понимая, что за моим ответом последует.
— Только ли бананов? — состроив широкую улыбку, спросила солнечный аликорн, — Может что-то такое же большое и продолговатое, м?
От столь прямых намёков я покраснел под шерстью, сделал фейсхуфф и тихо сказал:
— Предпочту не отвечать на этот вопрос.
— Сестра, — обратилась Луна к Селестии, — Он не со злыми намерениями…
— Я знаю, Лулу, — хихикнув, ответила ей солнечная кобыла, — Я не сержусь. Более того, мне эта ситуация показалась смешной.
Я оторвал копыто от морды и вновь сел расслаблено, отрезая очередной кусок от мяса.
— Я позвала вас не только отобедать, — посмотрев на нас, добавила Селестия, — За всё это время я многое осознала и успела подумать о многом. Я поняла, как ты мне дорога, Лулу. Я не хочу тебя ещё раз потерять, поэтому извини меня за то, что бываю с тобой черства или уделяю мало внимания.
— Ничего сестра моя, я понимаю, — слегка улыбнулась той ночной аликорн, — Ты тоже дорога мне. Я не сержусь на тебя.
Кивнув с широкой улыбкой на мордашке, Селестия переключила своё внимание на меня.
— Я была несправедлива к тебе, Фолкет, — опустив уши и состроив виноватое выражение, обратилась та ко мне, — Ты многое сделал для Эквестрии. Для элементов Гармонии. И лично для нас. Для меня и Луны. Ты заслуживаешь большего, чем я дала тебе. Думаю, я смогу придумать что-нибудь, чтобы отплатить за всё. Но в первую очередь хочу искренне извиниться перед тобой. Хочу начать наши отношения с самого начала и на этот раз на равных правах. Ты примешь мои извинения и дружбу?
«Хрена себе!» — только и подумал я, — «Вот это поворот! Ну как я могу ей отказать, а? Разумеется приму!»
Я посмотрел на протянутое ко мне копыто главной советницы и в знак принятия её предложения, легонько стукнулся своим копытом с её.
— Разумеется принимаю.
— Я очень рада, — искренне улыбнулась бывшая принцесса, — В качестве примирительно жеста я бы хотела после обеда пригласить вас прогуляться со мной. Например в недавно построенный планетарий. Что скажете?
— Хорошая идея! — усмехнулась принцесса ночи посмотрела на меня, — Пойдем?
— Я не против, — ответил я, — Только давайте сначала пообедаем.
Поход в планетарий я запомню надолго. Очень красивое и удивительное зрелище было внутри.
Само же здание располагалась на новопостроенной платформе, на краю Кантерлота. Казалось, что находиться там опасно, но город строили на совесть. Запас прочности балок и самой платформы был на тысячелетия, а запас веса, который всё это выдержит исчислялся десятками тысяч тонн. Это впечатляло. Строители работали на совесть, это точно.
Гид, который объяснял где какие звёзды находятся явно не был равнодушен к Селестии. Я заметил, как он с трепетом смотрит на неё, пока она не видит. Я бы не удивился, будь у него дома миниатюрный алтарь в её честь. Тем более это не было бы удивительно, учитывая, что для пони Селестия являлась живой богиней.
Впрочем экскурсия мне очень понравилась. Последний раз мне довелось побывать в планетарии в детстве и он был куда проще, чем этот.
Я также подметил одну немаловажную деталь: расположение звёзд было совсем другим. В принципе всё было другим, словно мы находились в другой галактике или в другом конце Млечного Пути. Но я не был уверен, ибо не был астрономом хотя бы в какой-то мере.
После планетария мы решили посетить дом семьи Спарклов. Как сказала Селестия: просто поговорить. Хотя в итоге мы зашли не просто поговорить, а конкретно так поинтересоваться как дела у Твайлайт и Шайнинга. Их самих дома, конечно не было, но родители любезно ответили на вопросы.
Поскольку в семье Спарклов отношения между родственниками были доверительные, то оба ребенка часто делились с родителями своими переживаниями, успехами и иногда даже неудачами. Это было довольно любопытно, учитывая, что по моим воспоминаниям, в мультсериале отношения у них были никакими. Дети улетели из родительского гнезда и редко вспоминали о родителях. Здесь же было иначе.
У Твайлайт, со слов её родителей было всё хорошо. Даже несмотря на последние трудности с которыми сталкивалась Шестерка, единорожка была настроена на оптимизм в отношении будущего. Может быть даже слишком. Но, разумеется волнение за мнение Селестии о ней никуда не делось. В общем, ничего нового я не услышал.
Шайнинг же был более реалистичен. Даже скептичен по отношению к будущему. Как капитан гвардии он был просто обязан быть реалистом, но со слов старшей Твайлайт, её сын не редко выражал опасения по поводу происходящего в стране. Он слышал о деятельности чейнджлингов и культа. Это его немного подкосило, но в итоге Шайнинг решил извлечь урок и усилить меры безопасности центрального региона Эквестрии. С согласия Луны и Селестии, само собой.
С другой стороны, Кейденс была для него отрадой. Молодая аликорн, пускай ещё и не была его женой, но всячески одаривала своего суженного любовью и лаской. Подробностей Шайнинг не писал, само собой. Все и так понимали какой лаской и любовью одаривала его Кейденс.
Затем мы посетили ремонтную площадку здания суда, где на нас в прошлом году напали псевдо-культисты. Ремонтные работы шли полным ходом и были почти закончены. Это заняло так много времени в том числе и потому, что полностью обрушилась кровля вместе с крышей. Это не считая того, что внутри также всё сгорело и обрушилось, даже лестницы. Но в ближайший месяц здание суда вновь должно заработать в обычном режиме.
Но, говоря честно, выслушивая оправдания земнопони-бригадира, отвечающего за ремонтные работы, мне показалось, что такой долгий срок был связан отнюдь не только со сложностью работ. Возможно тут играли роль и бюрократические проволочки, если вообще не распил бюджета власть имущими. Но я предпочёл не озвучивать свои мысли, чтобы не портить окружающим настроение.
Напоследок мы посетили магазины. Я не любил так называемый «шоппинг», но Селестия с Луной, как и любые разумные существа женского пола очень хотели купить что-нибудь красивое. Но спорить с кобылами было себе дороже, поэтому я просто стоял и иногда комментировал те вещи, которые они брали.
Все эти покупки платьев и блестяшек были удивительны для меня, учитывая, что девяносто процентов времени все пони ходят без одежды. Причем половая принадлежность не играла никакой роли. Что жеребцы, что кобылы не носили одежды большую часть времени. Даже я к этому привык за столько времени.
Пока я стоял и скучал, продавщица магазина была в диком восторге от того, что её посетили сами аликорны. Она суетилась вокруг них, постоянно подсказывала и восхищалась их выбором. На меня, естественно не обращала никакого внимания.
И в итоге, закупившись блестяшками и двумя модельными дорогими платьями, мы вернулись во дворец под самый вечер в хорошем настроении. Сначала разгрузили вещи Луны и затем направились в покои Селестии.
Как только мы закончили с её вещами, бывшая принцесса выразила желание лечь пораньше. День её порадовал, но утомил.
— Спасибо вам обоим, что побыли со мной сегодня, — с добродушной, искренней улыбкой сказала нам дневной аликорн, — Это один из лучших выходных дней за тысячу лет!
— Разве ты не работала сегодня утром, сестра моя? — спросила ту Луна.
— Разве что немного, — усмехнулась Селестия, — День был замечательный. Жалко, что завтра опять я буду занята. Давайте устроим выходной ещё в какой-нибудь день? Я бы хотела съездить куда-нибудь. В Мэйнхеттен, например.
— Было бы неплохо, сестра, — улыбнулась ей принцесса ночи, — Немного странно, что хочешь лечь так рано, но спорить не буду. Хочу пожелать тебе спокойных снов.
— Спасибо, Лулу.
— Доброй ночи вам, — пожелал того же и я, сделав лёгкий поклон, — Мы, пожалуй пойдём.
Посмотрев на часы и отметив, что там было девятнадцать сорок три. Не знаю почему, но я отметил это.
Пожелав спокойной ночи, мы вышли из покоев Селестии и закрыли за собой дверь. И не успели мы пройти и нескольких шагов, как перед нами возникла горничная-пегас, которая немного перепугалась моей внешности, но быстро пришла в себя.
— Извините, — пробормотала та виновато, — Я хотела убраться в покоях, пока повелительница не вернулась.
— Она уже там, — ответила кобыле Луна, — Сестра моя не хотела бы, чтобы её тревожили. Ваше рвение похвально, но можете отдохнуть пока. Если будет что-нибудь нужно, то приходите с рассветом, не ранее.
— Хорошо, — также тихо пробормотала горничная, — Зайду тогда утром.
В этот момент из покоев Селестии послышался крик. Мы с Луной переглянулись и вбежали обратно в комнату.
К нашему ужасу, на кровати, на которую легла советница никого не было. На балконе не было видно силуэта. В других частях помещения тоже никого не было. Селестия словно исчезла, оставив на одеяле, где она лежала углубление и несколько белых шерстинок.
— Сестра? — дрожащим от волнения голосом спросила Луна, — Сестра? Где ты?!
Я посмотрел на принцессу и заметил насколько она волнуется. Ещё немного и она начнёт паниковать. Поэтому я встал перед ней и сказал:
— Луна, без паники. Не паникуй. Этому явно есть какое-то логичное объяснение.
— Сестра! — прокричала аликорн во всё горло.
— Успокойся, — продолжил попытки достучаться я, — Не паникуй. Пожалуйста.
Она обратила на меня внимание. Только вот во взгляде читалась откровенная паника. Кобыла часто дышала и я мог поклясться, что слышал, как часто бьется её сердце.
— Давай попробуем её найти, — предложил я, — Этому точно есть логическое объяснение.
— Да, ты прав, — ответила мне Луна, — Поищем её. Я проверю балкон, а ты душевую и уборную.
Я тут же приступил к осмотру необходимых помещений. И обнаружил, что душевая комната была поистине огромных по меркам пони размеров. В одной только кабине могли поместиться до шести единорогов, не меньше. Банные принадлежности тоже были на месте. Куча полотенец, несколько видов мыл, несколько бутылок шампуня, расчёски для гривы с разными размерами щетинок. Всё это лежало на виду и использовалось никак не позже суток назад. Я собирался уже приступить к осмотру уборной, как в глаза бросился «подарок» Твайлайт. Размер подарка впечатлил, но не более.
В уборной же я обнаружил также крупное помещение. Меньше, чем душевая, но вполне подстать аликорну, чтобы можно было развернуться. Туалетной бумаги или нечто похожего не было. Но, присмотревшись к унитазу, я понял, что он с биде.
«Хрена себе! Умеют же богато жить. Сейчас на улице начало двадцатого века, а уже есть это! Даже в двадцать первом веке на Земле это могут позволить себе немногие. Что ещё сказать — королевишна, может себе позволить»
Помотав головой, я закрыл дверь и обратился к Луне, которая выходила с балкона с обеспокоенным выражением.
— Её нет, нет. Она просто исчезла!
— Я тоже не обнаружил, — опустив уши, сказал я, чем ещё больше ввел Луну в панику, — Идея, конечно немного сумасшедшая, но, может её похитили?
— Это невозможно! — возразила мне принцесса, — Я за всю свою жизнь не видела мага, способного на расстоянии с филигранной точностью похитить кого-то!
— Но, что, если это правда? — продолжил настаивать на своём, — Можешь проверить магией портальный след?
— А это идея! — слегка топнула по полу кобыла.
С этими словами она подошла к кровати и зажгла рог. Несколько минут она молчала, видимо что-то высматривая или пытаясь почувствовать. Я не мешал. Но, когда она закончила, то обратилась ко мне с удивлённым выражением:
— Я нашла портальный след, ты оказался прав, Стевриан. Но он никуда не ведёт. Никуда, совсем. Словно в пустоту. Я не знаю, как это возможно.
— Пиздец, — подытожил я, — Ёбаный рот, этот портал, блядь!
— Не могу не согласиться, — сказала принцесса, — Более метко охарактеризовать эту ситуацию я бы не смогла.
— Что будем делать? — спросил я.
— Мы вряд ли сможем сейчас что-то сделать, — покачала головой лунная аликорн, — Но никто не должен узнать о том, что здесь произошло. Ни одна живая душа! Разве что лунная гвардия. Они могут нам помочь, надеюсь.
В этот момент мы синхронно повернулись к стоящей у входа в комнату горничной.
— Я ничего не видела! — обеспокоенно стала оправдываться та, — Я никому не расскажу!
— Да, никому не расскажешь, — снисходительным тоном сказала ей Луна, медленно подойдя к ней, — Ты этого не вспомнишь.
— Что?! — испуганно воскликнула пегаска и упала на пол, когда Луна зажгла рог.
— Что ты с ней сделала, Луна?
— Усыпила и стёрла ей память за последние полчаса, — ответила та, повернув голову в мою сторону, — Не волнуйся, с ней всё будет хорошо. Я применяла эту магию не единожды.
— Но что с ней делать? — вновь спросил я, указав на лежащую горничную, — Как объяснить её состояние?
— Положим её в коридоре, — просто ответила принцесса, кивнув головой на коридор, — Скажем, что она поскользнулась и ударилась головой. Думаю, она поверит.
— Хорошо, — тяжело вздохнул, — А что с народом делать? У них возникнут вопросы, куда пропала Селестия.
— Мы придумаем что-нибудь, — с тревогой в голосе, ответила собеседница, — Пока что беги в казарму лунной гвардии и скажи, чтобы абсолютно все построились на плацу. Я лично буду руководить ими.
— Слушаюсь, — отсалютовал я и направился к выходу, подхватив тело пегаски и вынеся в коридор.
Напоследок перед тем, как Луна закрыла двери в покои сестры, я взглянул на неё и заметил, как она потирает виски копытами, опустив голову.
Стевриан. Глава 54: Поиски и неожиданное открытие
Прошло две недели с исчезновения Селестии. Народ поверил в версию о тайной поездке солнечной кобылы в Зебрику на месяц. Но это было временно. Так или иначе, когда-нибудь у пони возникнут вопросы и начнутся волнения. Это было неизбежно и лунная гвардия активно к этому готовилась, попутно проводя поиски бывшей принцессы сутками напролёт.
Луна же несколько дней сидела у себя в комнате, выйдя лишь дважды: руководить гвардейцами и заполнить документы. По сути, принцесса ночи была в депрессии из-за исчезновения сестры и я ничего не мог поделать. Меня не пускали.
Вульпа выразила сочувствие, что Луна так поступает со мной. Она даже уделила мне целый день просто ради того, чтобы я не волновался. Выслушала мои причитания, волнение за подругу, а также заказала мне выпить. Алкоголь, конечно для меня как сладкая водичка, но сам жест я оценил. Это было приятно и своевременно.
Тем не менее, мне было обидно. Я был для Луны близким другом, но меня она не хотела видеть. Оставалось надеется, что она возьмет себя в копыта.
Вскоре принцесса таки покинула свои покои со строгим выражением морды и стремлением стать достойной правительницей государства. Как она пришла к таким выводам, я не знал, но это было значительно лучше, чем депрессия.
Но позже, когда подходила к концу вторая неделя месяца Луна сказала мне, что решила учесть в том числе и плохие варианты ближайшего будущего. Если Селестия не будет найдена, то полномочия правителя придется принять в полной мере. Никого не будет рядом, чтобы подсказать что надо делать. Никто не сможет уберечь от необдуманных поступков. Останутся только те, кто хочет перетянуть одеяло на себя, согнав с кровати всех конкурентов.
Луна не была сильна в политике и даже в прошлом, когда она занималась ею, то подходила к ней как генерал к сражениям. Такой подход был далеко не так эффективен, как хотелось бы. Это были издержки долгих военных походов, жизни среди солдат и командования армиями. Иначе принцесса просто не мыслила.
Я прекрасно понимал её. У меня самого профессиональная деформация развилась очень сильно. Буквально ко всему подходил с медицинской точки зрения. Порой даже жалел об этом, но мало что мог сделать.
Лунная гвардия с особым рвением пыталась найти пропавшую советницу, но никакого успеха не достигла. Не было даже следов или намёков, куда могла пропасть Селестия. Даже портальный след, который обнаружила Луна сразу после исчезновения и тот исчез. Долго такие отпечатки в энергии не могли существовать, к сожалению.
На плечи лунной кобылы теперь свалилось очень многое. Она еле выкраивала время на то, чтобы заняться собой или своими подчинёнными. Благо лунная гвардия была достаточно самостоятельной организацией, чтобы не совершать глупостей.
Тем не менее, несмотря на занятость, Луна смогла выделить полдня на официальное мероприятие вступления Вульпы в должность капитана. Я был там и радовался за неё. Да и сама фестралка была счастлива. Проявила свои истинные эмоции та лишь когда церемония закончилась. Такого счастья я давно не видел. И не зря: кобыла очень сильно стремилась к этой должности и всю сознательную жизнь потратила на самосовершенствование, дабы стать достойной служить Луне.
Меня тоже не оставили без дела. Хотя я и не состоял в лунной гвардии официально, но мог участвовать в её деятельности. Поэтому моя задача состояла в проверке сведений о Селестии. Но это только на ближайшее время. Если до конца месяца сестра лунной принцессы не будет найдена, у меня сменятся обязанности.
Когда же началась третья неделя месяца рассветаМарта, то обязанности завели меня в Понивилль. Внезапно все вспомнили о Дискорде, который всё это время жил с Флаттершай. Он мог что-то знать об исчезновении. Не важно что, главное, чтобы дал зацепку.
Позже, сойдя с поезда на окраине Понивилля, я первым делом направился к дому Флаттершай, чтобы не медлить. К тому же было раннее утро и мало кто успел проснуться. Это было мне на лапу, так как я смогу застать Дискорда прямо в постели, если он вообще спит.
Насколько я знал, Дискорд был духом. Эти существа не являются материальными в полном смысле слова. Зачастую они вообще не могут взаимодействовать с физическим миром и прекрасно существуют без воды, еды и даже воздуха, в том числе и при любых температурах. Возможно они даже не спят. Однозначно можно было сказать одно: их питает сама магия этого мира, которая являлась фактически неиссякаемым ресурсом. Но Дискорд выделялся из правила тем, что прекрасно мог взаимодействовать с физической реальностью.
Насколько силён Дискорд сейчас я не знал. Но произошедшее в Кантерлоте убедило меня, что он ещё вполне способен на многое. И, если подумать хорошенько, то это не я должен был застать его в домике Флаттершай, а он должен был узнать о моём приезде.
Я не ошибся с выводами. Повернув голову влево, я заметил, как рядом со мной появляется зубастая улыбка, затем формируется голова, потом лапы и наконец тело драконикуса.
— У, сюрприза не получилось, как я погляжу, — в своей манере, язвительно сказал дух хаоса, — Глазастый попался.
Я хотел было обратиться к Дискорду, но тот перебил меня:
— По глазам вижу, у тебя ко мне дело! — с ухмылкой воскликнул драконикус, потирая ладони, — Давай, выкладывай!
— Ты слышал о пропаже Селестии? Хотя, чего я спрашиваю? Ты явно знаешь об этом.
— Верно, верно! — кивнул Дискорд, — Я это почувствовал. Предвидя твой вопрос: я не знаю где она.
— Не знаешь? — переспросил я, повернувшись к духу хаоса передом, — Что-то не верю. Ты явно что-то знаешь.
— Я не знаю, слово духа хаоса! — поднял одну лапу вверх, а вторую прижал к сердцу драконикус.
Меня его жест не убедил. И по моему выражению он тоже это понял, тяжело вздохнув.
— Ты мне не веришь, но я говорю чистую правду! Солнцекрупой словно нет в этом мире!
— Нет в этом мире? — переспросил я, помотав головой, — Что это значит?
— Если бы я знал, — пожал плечами Дискорд, разведя лапы в стороны, — Я не знаю, где находится Селестия, но я могу помочь тебе!
— И как же? Выкладывай.
— Посети малышку Твайлайт, — постучал пальцем по голове драконикус, — Эту зубрилу. Заучку. Самую нудную пони на свете. Самую…
— Я понял, — выставив ногу вперед, остановил я монолог Дискорада, — Не буду спрашивать зачем. Пойду к ней сразу же!
Я уже начал разворачиваться в сторону дома Твайлайт, но Дискорд в мгновение ока вырос из земли перед моим носом.
— Нет, — шесть раз сказал драконикус, покачивая указательным пальцем, — Не ранее, чем в восемнадцать часов. Ни минутой раньше, ни минутой позже! Иначе упустишь возможность получить зацепку!
— А почему ты сам не можешь мне её дать? Вот прямо сейчас.
— Понимаешь, — сказал Дискорд неуверенно, — моя сила уже не та, что раньше. Я словно слепой котёнок, который лишь недавно был сильным, грациозным, большим котом. Я раньше мог пророчить на столетия вперёд, узнавать судьбу каждого живого существа в этом мире. Максимум на что я сейчас способен: узнать судьбу отдельных созданий не далее, чем на сутки вперёд, да и то не всё.
— То есть, ты знаешь, что в определённое время я получу чего-то, но что именно и сам не знаешь? Верно?
— Агась! — кивнул дух хаоса, — Кстати о судьбах: ты для меня загадка. Я не могу прочесть твоего будущего. Ты для меня словно чёрная дыра, то есть непроницаем. Как тебе это удаётся?
«О чём он? О моей устойчивости к магии?»
Глубокомысленно хмыкнув и осмотрев меня с ног до головы, подозрительно всмотревшись мне в глаза, дух хаоса произнес:
— Пожалуй, не буду говорить тебе это.
— Что не будешь говорить? — переспросил я, искренне не понимая о чём он.
— Это пробудит травматический опыт, — помотал головой драконикус, — Даже не проси. Не скажу!
— Значит ты всё же можешь что-то увидеть?
— Только это, — указал пальцем на меня Дискорд, — Остальное я не могу увидеть. Лучше пусть это останется тайной. Так даже интереснее!
«Опять Дискорд в своей манере. Витиевато, загадочно и после него голова болит»
— Ладно. Чем мне тогда заняться до восемнадцати часов? Сейчас же раннее утро!
— Это твои проблемы, а не мои, — развел лапами дух хаоса, начав парить в воздухе над землёй, — Придумай что-нибудь. И не забудь: ни минутой раньше, не минутой позже!
С этими словами он лопнул как воздушный шар, оставив меня одного.
«Ну и как мне проводить это время?» — спросил я сам себя, но ответ нашелся тут же, — «Знаю! Обращусь к Шестёрке, раз я тут. Главное избегать домика Твайлайт и её саму до нужного времени»
Первым делом я решил отправиться к Рарити. Счёл нужным посетить её спа, чтобы в кои-то веки расслабиться пару часиков и отдохнуть. Давно не расслаблялся, поэтому мышцы всё время были напряжены и кости порой ломило.
Дойдя до дома Рарити я постучал. Через минуту сама кобыла с белой как снег шерстью открыла мне дверь и удивлённо охнула.
— Фолкет, я не ожидала тебя здесь увидеть! Заходи-заходи! Не стесняйся!
Как только я зашёл и единорожка закрыла дверь, она с ходу стала предлагать чая и спрашивать, что мне нужно, предполагать цель визита, но я прервал её.
— Я хочу посетить спа, Рарити.
— Серьезно? — удивлённо спросила та, — Это замечательно! Но оно пока ещё не готово. Ты не подождёшь полчаса?
— Ничего страшного. Я никуда не спешу.
И вправду, пришлось ждать полчаса. Заодно я успел оценить платья над которыми работала единорожка.
За несколько минут до того, как меня должны были позвать, ко мне подошла Свитти Белль. Она немного потопталась на месте, а затем обратилась с просьбой:
— Господин Фолкет, можете дать моей сестре побольше денег? Я понимаю, что вам положена большая скидка, но Рарити очень нужны деньги. Пожалуйста.
И вправду, после всех событий мне полагалась скидка в пятьдесят процентов. Более того, мне разрешили платить после процедур, а не до, как обычно заведено у Рарити.
— Хорошо, — снисходительно ответил я, — Заплачу чуть побольше.
— Спасибо вам!
С этими словами молодая единорожка поднялась по лестнице на второй этаж. Через минуту подошла Рарити и позвала меня.
Спа уже было готово: бассейн был наполнен, ассистентки модельерши стояли наготове, полотенца развешаны, шампуни и мыла приготовлены. Похоже, меня ждало как минимум несколько часов блаженства.
Во время массажа копытами мне показалось, что я заснул. Настолько расслабился от приятных ощущений, что не смог удержаться. Правда пробуждение получилось несколько курьёзным. Видимо я настолько расслабился, что не заметил как возбудился. Тем не менее меня не разбудили, а дождались, пока я сам открою глаза.
Когда я понял, что произошло, то начал спешно извиняться. Но меня заверили, что ничего плохого в этом нет. Тем не менее мне было немного стыдно. Стыдно не потому, что я был без одежды — это было в порядке вещей, а потому, что вышло так неловко. Даже в обществе пони такое считалось дурным тоном. Против меня ещё сработало то, что вода была слишком низко, чтобы скрыть стояк. Хотя, даже, если бы увеличили уровень воды до максимума, это бы всё равно не получилось сделать.
После многочисленных извинений, я решил поинтересоваться у кобыл, часто ли бывает, что их клиенты возбуждаются. Те ответили, что такое не редко бывает и они уже привыкли. Более того, они считали такую реакцию признаком хорошей работы, что у них всё получается на высшем уровне. Но мой случай был особенный. Впрочем, учитывая мои размеры это было не удивительно. Всё таки именно это и был для кобыл «особенный случай».
Несмотря на неловкую ситуацию, вышел из спа я свежим, полным сил и в хорошем настроении. К тому времени на часах было десять утра.
Как и обещал, я расплатился с Рарити большей суммой, чем надо. Та долго не принимала лишние деньги, но я смог уговорить её принять эти бумажки.
Далее я решил навестить семью Эпплов. Вполне возможно, что им нужно помочь на ферме и я мог бы это сделать.
Как и в случае с Рарити, я постучал в дверь. Правда открыл дверь незнакомый мне жеребец-земнопони светло-коричневого цвета шерсти, черной гривой и хвостом.
— Здравствуйте, — решил поприветствовать я его после неловкого молчания, — Семья Эпплов дома? Могу я поинтересоваться вашим именем?
Жеребец продолжал смотреть на меня с широко открытыми глазами. Возможно, он еле сдерживался, чтобы не закричать, убегая куда глаза глядят.
— Голди! — послышался из глубины дома голос Эпплджек, — Чего ты там встал? Кто пришёл?
— Голди? — переспросил я, просунув голову в дверной проём, отчего земнопони отступил на шаг назад, — Эпплджек! Я пришел! Навестить вас решил.
Из комнаты в коридор вышла элемент честности и увидев меня улыбнулась. Затем увидела жеребца-земнопони и приподняла «бровь».
— Что это с тобой, Голди?
— Эпплджек, — повернув голову в её сторону, дрожащим голосом обратился к кобыле жеребец, — кто это такой? Откуда ты его знаешь?
— Это Фолкет, — указала на меня копытом фермерша, — Я рассказывала тебе о нём.
— Теперь понятно, — вновь посмотрев на меня, сказал земнопони, нервно сглотнув.
— Вы так и не ответили, как вас зовут, — решил напомнить ему я.
— Это один из моих многочисленных родственников, — решила за жеребца Эпплджек, — Голден Делишес. Он приехал ко мне погостить из Балтимейра.
— Понятно, — ухмыльнувшись, сказал я, — Можно я войду?
— Конечно-конечно, — с улыбкой ответила яблочная пони, — Чувствуй себя как дома!
Я вошёл внутрь и прошел в столовую, куда любезно пригласила меня Эпплджек. Она немного еды приготовила и предложила поесть.
Как выяснилось, родственников не было дома. Они временно уехали в другие города по делам. Даже бабуля Смит уехала отдохнуть в санаторий недалеко от Мэйнхеттана. Эпплджек осталась и присматривала за домом. А вот Голден Делишесс приехал буквально вчера.
Пока мы ели выпечку с яблоками, ибо Эпплы редко готовили что-то другое, Голден решил заговорить со мной. Правда начал он отнюдь с не неприятного.
— Кажется я теперь вспомнил кто вы, — обратился жеребец ко мне, — Вас называют мясником Балтимейра!
«Ну бля! Вот опять будут это мне вспоминать. Как же меня это заебало! Сейчас ему выскажу всё, что думаю!»
Я приглушённо зарычал, поставил копыта на стол и только было хотел высказаться, но, испугавшись, земнопони добавил:
— Я не осуждаю вас! Я был там. Я видел происходящее! Пожалуйста, не сердитесь!
Я приподнял «бровь» и вновь сел прямо, громко фыркнув.
— Допустим, — несколько раздражённо сказал я, — Но я не помню тебя. Где ты был?
— Я находился в доках, — тут же ответил жеребец-земнопони, — Я видел, как фестралы украли груз списанного оружия со складов и проследовал за ними. Там я увидел сражение и видел вас.
— Если ты меня видел, то понимаешь, почему называть меня мясником, — на последнем слове сделал я кавычки ногами, — бессмысленно?
— Я знаю, — нервно кивнул собеседник, — Но вас так называют много где.
— Даже в Олении обо мне слышали, — тихо зарычал я нервно, — Давай не развивать эту тему, ладно?
Собеседник кивнул и посмотрел на Эпплджек, которая на удивление спокойно наблюдала.
— Извини Голди, — после короткого молчания, обратилась она ко мне, — Он совершенно не знает тебя. Не сердись на него.
— Ладно, — тяжело вздохнув, ответил я, — Давайте лучше продолжим есть.
Так мы и поступили. Однако спустя полчаса мне захотелось отлучиться в санузел. Когда же я возвращался обратно, то решил сразу не заходить в столовую, а послушать разговор двух родственников.
— Эпплджек, — обратился к родственнице Голден, — я знаю, что ты не любительница политики, но может подумаешь о вступлении в профсоюз или хотя бы рассмотришь социалистические идеалы?
— Мой ответ нет, — несколько раздражённым, но твердым голосом ответила ему кобыла, — Я элемент честности. Моя работа защищать Гармонию и разделять идеи Гармонизма, даже, если это значит жить при… Как его?.. Капитализме, вот! Я понимаю, ты моя родня и хочешь только лучшего, но я непреклонна. Извини.
«Интересно. Значит Голден Делишесс социалист? А может даже член коммунистической ячейки, что пытаются поднять народ против власти? Конечно, это не моя юрисдикция, но я должен об этом рассказать Луне»
— Очень жаль, — тоскливо сказал жеребец, — Ты была бы отличным приобретением для нашего дела.
— Не сомневаюсь, — скептично ответила Эпплджек, — Давай эту тему больше не поднимать.
— Замётано!
После его слов я вошёл в помещение и извинился, что долго отсутствовал. Далее мы провели за разговорами ещё некоторое время.
На сей раз я ничего нового не узнал. Разве что как после вступления в профсоюз Голден наконец стал больше получать и как улучшились условия труда.
Он рассказал о своей деятельности и о том, как благодаря ему удалось несколько раз предотвратить контрабанду яблок и единожды оружия.
Всё это жеребец представил так, словно он настоящий герой рабочего класса. Возможно так оно и было, но проверить сейчас не представлялось возможным.
Спустя некоторое время Голден засобирался на поезд обратно в Балтимейр. Приехал он на самом деле ненадолго и я прекрасно понимал для чего. Напоследок он сказал, что был рад со мной познакомится, несмотря ни на что. Ну, а у меня же возникло чувство, что я не в последний раз с ним вижусь.
После того, как жеребец ушел, я ещё некоторое время провёл с Эпплджек. Чтобы скоротать время и вызвался помочь ей по хозяйству. Работы как раз было много.
Примерно часа в два дня мы закончили. Больше работы не было и мне ничего не оставалось, кроме как пойти куда-нибудь ещё.
И я решил посетить свой дом, куда давно уже не заходил. Там же за исключением пыли и местами паутины, ничего не изменилось. Это было даже в плюс, ибо приборка могла занять много времени. Этим я и занялся.
Примерно к половине пятого вечера я закончил неспешную, скорее даже ленивую, но капитальную уборку дома. Для интереса даже проверил свои тетради с записями и банки с мясом в подвале и пересчитал их. Это не было нужно, но для убийства времени самое то.
В тренировочной части дома всё было без изменений. Поникены стояли на своих местах. Кинжалы и мечи были воткнуты в свои стойки также, как я их и оставил. Даже ржавчиной ни одно из потенциальных орудий убийства не покрылось, что радовало.
Правда, когда я попытался включить свет, настроение моё испортилось. Просто напросто электричество отказывалось работать.
Свет не включился из-за обрыва проводов, как я позже выяснил. Для этого пришлось пройтись вдоль всей линии, чтобы обнаружить большой перегрызанный пополам провод и обгоревший труп существа, похожего на белку.
После такой находки я обратился в администрацию городка и известил о происшествии. После ожидаемых причитаний и вздохов, мне пообещали прислать электриков в ближайшие несколько дней и восстановить электропитание.
Вернулся обратно домой я уже к половине шестого. Оставшееся время я провёл там же за чтением своих же старых записей. Я сделал это не только для убийства времени, но и чтобы вспомнить, каково мне было, когда я только сюда попал. Да и чтобы не забыть, как пишутся слова на русском языке. Письменный язык пони как-то сильно успел отпечататься в моей голове, что я далеко не сразу мог вспомнить как пишутся слова на другом языке.
Для себя я нашел объяснение этому явлению: слишком часто приходится пользоваться местным языком буквально во всех сферах деятельности. Возможно тут играет роль и психологическая обработка для того, чтобы я был максимально похож на Фолкета. Достоверно этого не узнать, к сожалению.
Примерно за пять минут до озвученного Дискордом времени я выдвинулся к библиотеке Твайлайт. Там мне пришлось постоять ещё несколько минут, чтобы войти внутрь точно в восемнадцать часов, с точностью до секунды.
— Привет, Твайлайт! — сказал я с порога, — Разрешишь войти?
Ответа не последовало. Однако я заметил как единорожка стоит рядом со столом, внимательно читая какую-то книгу. Одну из пяти, которые были на самом столе.
Одна из книг привлекла моё внимание. На ней вместо названия обложка была полностью белой, если не считать кьютимарки Селестии на передней стороне. Что это за книга — загадка.
— Ты занята? — спросил я, заходя в помещение и закрывая за собой дверь.
Не успел сделать и нескольких шагов, как кобыла спихнула приглянувшейся мне книгу в стоящую рядом урну и зажгла спичку.
Именно в этот момент я понял, что имел ввиду Дискорд. Приди я раньше и книгу единорожка бы не нашла. Приди я позже и книга бы сгорела.
Не теряя ни секунды, я телекинезом отобрал у ученицы Селестии опасную вещицу вместе с коробком, который также лежал на столе.
— Зачем ты это делаешь? — возмущённо спросил у кобылы, — Зачем сжигать книги? Это на тебя не похоже!
Резко подняв голову от книги, единорожка развернулась ко мне и удивлённо спросила
— Фолкет? Что ты здесь делаешь?
— Захотел тебя навестить, — слукавил я, подойдя чуть ближе, — И всё же ответь мне на вопрос: зачем ты хотела сжечь эту книгу?
— Какую книгу? — наклонив голову набок в вопросительном месте, переспросила Твайлайт.
Я достал из урны нужную мне книгу и показал собеседнице.
— Вот эту. На ней же кьютимарка Селестии изображена. Ты обычно книги не уничтожаешь, тем более связанные с твоей наставницей. В чём дело?
— А, эту книгу! — воскликнула единорожка, — Сама Селестия не так давно попросила меня её уничтожить.
— Когда это было?
— Три недели назад. Однако книгу я нашла только сейчас. Конечно, это подарок наставницы, но кто я такая, чтобы перечить её воле?
«Попросила сжечь книгу? Это подозрительно. В любом случае мне надо её забрать»
— Может отдашь мне? Мне эта книга нужна по делам государственной важности. Большего сказать не могу, извини.
— Государственной важности? — переспросила Твайлайт, — Тогда и правду спрашивать не стоит, зачем тебе это. Хорошо, бери. Я наставнице отчитаюсь, что уничтожила книгу.
— Это действительно очень важно, — кивнул я, — А вообще, как ты? Как в целом дела и самочувствие?
— Неплохо, спасибо, — улыбнулась единорожка, а потом сделала фейсхуфф, громко и раздражённо охнув, — Как же я могла забыть?! Мне же надо провести эксперимент!
— Я могу помочь?
— Нет, — помотала головой ученица солнечного аликорна, — Это требует сосредоточения и уединения. Но спасибо. Тем не менее будет лучше, если ты оставишь меня одну.
Я лишь вздохнул и вышел на улицу. Единорожка же спешно закрыла за мной дверь и, судя по топоту копыт поспешила в подвал. Я же направился домой, чтобы внимательней изучить книгу.
Изучение книги затянулось на несколько часов и начало темнеть. Впрочем мне не был нужен свет, поэтому проблем с чтением не возникало.
Ничего нового для себя из книги я так и не узнал. Обычные тезисы и учения о Гармонизме, но от самой Селестии. Книга явно была составлена ею лично, даже комментарии она писала сама. Спутать почерк было просто невозможно.
Хотя ничего интересного почти не было, одна проповедь показалась мне одновременно забавной и нелепой. Конкретно там было написано следующее:
«Проповедь двадцать третьяСвятое писание Гармонии, первое:«Доброта, к которой относятся как к изысканной пище, это Символическая Комбинация. Она верно служит твоей собственной жизни. Назови хоть одного пони, который не знает этого».Второе:«Единство моего подхода было понято недвижимым миротворцам. Истинный взор получен. Торжествуйте, мои подданные и государства. Я строю для вас город из мечтаний, и магия моя — это законы, которые будут придавать более совершенные формы народу, живущему в этом государстве».Третье:«Пони кланяются до самой почвы при моём появлении, когда я в своих царских регалиях. Они ползут ко мне, словно жаждущие воды паломники пустыни. Младшие умирают бесследно. Следуй за мной, как за своей богиней, если хочешь отметить свои дни Гармонией. АЙЛЬ ФЕРНУМЧестность, третий закон бытия».Четвёртое:«Недвижимый пони никогда не устаёт. Он прорезает отверстия для сна, когда трудится, чтобы вернуть себе свои силы».Пятое:«Верность — не рефлекторное действие, а маленькое чудо. Я — благополучие, которое решает, какой пони выйдет. Не моли об удаче. Служи мне, чтобы быть счастливым».Шестое:«Время явно инактивированного — это твоя любовь к абсолюту. Рождение Бога от Космоса и Абсолюта — это идеал доброты от любви».Седьмое:«Настоящий пони может распространить Гармонию на целые поколения, которые, надо заметить, всего лишь мифы созидания твоих будущих друзей. Смотри на меня как на величественный сад. Всё остальное — несрезанные сорняки».Восьмое:«Я даю тебе древнюю дорогу, закалённую вторым путём. Твои копыта должны быть могучими, чтобы взять любую из добродетелей, размером с древнюю дорогу, но тот, у кого верное положение, может умилостивить солнце и простой улыбкой».Конец этих слов — СЕЛЕСТИЯ»
Мало того, что проповедь была написана на старом наречьи, так ещё и размыто, непонятно лично мне. Но не это привлекло моё внимание в итоге, а то, что последние десять страниц словно слиплись. Я пытался их разделить или отодрать друг от друга, но не получалось. Даже вырвать было невозможно. Но, достаточно было дважды дёрнуть самым верхним листом из стороны в сторону, как он открылся как крышка коробки. И действительно, это была замаскированная коробочка, внутри которой лежала маленькая тетрадка.
Прочитав написанное на первых нескольких страницах я понял, что это именно то, что я искал. Там было написана какая-то загадка, ребус, который необходимо было разгадать. Но однозначным было одно: зацепку стоит искать в спальне Селестии.
Теперь у меня была причина вернуться в Кантерлот и доложиться принцессе. Именно этим я и занялся, не став ждать утра.
— Молодец, что так быстро обнаружил эту вещицу, — поблагодарила меня Луна, — Надо будет поговорить с Дискордом, но об этом потом.
Мы шли по коридорам дворца в сторону спальни солнечного аликорна. Шли неспешно.
До Кантерлота я доехал даже слишком быстро. Солнце не успело скрыться за горизонтом и за окном был красивый закат.
— Да, Дискорд здорово помог, — кивнул, — Мне тоже есть, что у него спросить. Если вновь буду в Понивилле, обязательно загляну к нему и Флаттершай.
— Как там воплощения элементов Гармонии поживают? — спросила принцесса ночи.
— Вполне нормально, — ответил я и вспомнил про Голдена Дилишеса, — Луна, мне нужно рассказать тебе насчёт коммунистов.
Собеседница остановилась и сделала жест копытом.
— Я слушаю.
— Родственник Эпплджек, некто Голден Делишес состоит в коммунистической ячейке Балтимейра, — начал пояснять я, — Он пытался склонить элемент честности на свою сторону. Эпплджек была непреклонна и сказала ему, что она сторонница Гармонии и никогда её не предаст.
Луна слушала меня внимательно и задумчиво. Когда я закончил, принцесса уточнила:
— Ты уверен, Стевриан?
— Абсолютно, — кивнул я, — Я бы предложил что-то предпринять.
— Спасибо, Стевриан. Я учту это, когда вернусь к своей гвардии. Сначала мы проверим спальню моей сестры.
Некоторое время мы шли молча, но затем Луна вновь обратилась ко мне:
— Знаешь, я прочла труды Карамель Маркс.
— Довольно быстро, — хмыкнул я, — И что интересного ты там вычитала?
— Довольно много. Во первых хотела бы сказать, что её труды познавательны и даже научны. Написаны довольно грамотно.
— Однако? — спросил я, хмыкнув.
— Некоторые её идеи кажутся с высоты моего многовекового опыта, наивными, — остановившись вновь, сказала принцесса ночи, — Не буду много говорить, ибо это даже в упрощённом виде сложно.
— Упрощённом?
— Как выяснилось, книжка, которую мне прислали является облегчённым для восприятия вариантом, — усмехнулась собеседница, — Точнее это перевод, сделанный, как ни странно грифонами. Вот уж не думала, что среди них найдутся энтузиасты, чтобы адаптировать язык Карамель Маркс. В оглавлении даже написано, что оригинальные её труды написаны тяжёлым языком. Даже тяжелее, чем язык древней Эквестрии. Вот уж не представляю, как такое возможно!
— Наверное это и впрямь тяжело читать в оригинале.
— Могу сказать, что некоторые её идеи звучат здраво, но есть некоторые препятствия, которые делают их неосуществимыми. Однако с некоторыми я даже согласна. Говорю по своему опыту, что объединить общество вокруг одной идеи и заставить их работать как единое целое вполне возможно. Это крайне тяжело, но хотя бы ради выживания реально.
— Ты имеешь ввиду ледниковый период? — спросил я.
— Да, именно его, — кивнула принцесса, — Если бы нам с сестрой не удалось это сделать, мы бы с тобой сейчас не общались.
— Понятно, — констатировал я, размышляя над сказанным, — Что-нибудь ещё вынесла из её трудов?
— Это долго объяснять, — отмахнулась Луна, — Важнее то, что я поняла, что мне делать с последователями её учений.
— И что же?
— Они и вправду угроза действующему режиму, — почёсывая подбородок, подбородок копытом, ответила мне аликорн, — В теории они способны на многое. Но я не согласна с сестрой. Для меня они не враги, а соперники.
— В чём же разница?
— А вот это правильный вопрос, — подняла копыто вверх кобыла и усмехнулась, — Если врагов нужно уничтожать под корень, рубить как сорняки на полях, то соперники могут послужить общему делу. Они не меньшая угроза, но с ними можно работать. Ими можно манипулировать и развалить их изнутри. Вот эта стезя как раз моя.
— Понятно, — хмыкнув, ответил я.
— Но я смогла вынести несколько положительных моментов из прочитанного, — добавила принцесса ночи, — Возможно в будущем это может помочь мне и Эквестрии. Пока что это лишь мысли и идеи, не более того. Чтобы они обрели нужный вид, необходимо обличить их в материальную форму. Это будет позже.
— Например?
— Изменения в обществе будут точно, — ответила кобыла, — Не буду загадывать. Это необходимо чётко сформулировать. Сейчас я не могу.
— Ладно, — вздохнул я, — Потом как-нибудь объяснишь.
— Но меня беспокоит одна значительная часть её учений. Она допускает так называемый «контролируемый хаос» для успеха революции, гибель многих хороших пони и жертвы ради установления настоящей, истинной Гармонии. Ну и коммунизма само собой. Ты, наверное знаешь, что наш мир живее, чем кажется на первый взгляд? Вот меня и тревожит, что неизвестно, как мир отреагирует на такие кровавые события, способствующие хаосу. Однозначно можно сказать лишь две вещи: магия станет более хаотичной, неустойчивой и эмоциональное состояние разумных существ изменится отнюдь не в лучшую сторону. Об остальных последствиях мы не знаем.
— Это действительно тревожно, — ответил я, — И да, я про это знаю. Даже на Земле революции погубили многих людей. Наверное, даже к лучшему, что ты прочла это.
— Да, действительно, — кивнула принцесса, — Пока в мире царит порядок, он предсказуем. Никаких катаклизмов не произойдет. Это главное. О хаосе такого сказать нельзя.
— Дискорд здесь играет роль?
— И да, и нет, — ответила собеседница, — Он называет себя повелителем хаоса, но это не так. Он лишь следствие этого явления, как и Вендиго по отношению к ледниковому периоду.
— Вон оно как! — воскликнул я удивлённо, — То есть официальная версия врёт? В смысле ещё больше.
— Да, — кивнула ночная аликорн, — Я так и не смогла узнать, зачем и для чего моя сестра переписала историю. Но сейчас это не важно. Нужно отыскать покои сестры, а то мы за разговорами и без того задержались.
Мы пошли дальше. Но через несколько поворотов я заметил, что на нашем пути никто не встретился и решил спросить об этом:
— Луна, а почему на нашем пути никого из пони не было? Ни горничных, ни гвардейцев, никого!
— Это я приказала своим гвардейцев обеспечить нам свободное пространство, — ответила принцесса — Это дополнительные меры предосторожности.
— Хорошо. Это и вправду не лишнее.
Вскоре мы подошли к двери спальни и вошли внутрь. Там я встал в центре комнаты и открыл найденную мной тетрадку. Луна же встала рядом с балконом.
— Первые строки недвусмысленно указывают на это самое место, — сказал я и осмотрелся по сторонам, — Дальше идёт загадка. Кажется я понимаю, как решить её.
— И как же?
— Открой дверь на балкон, — попросил я.
Луна хмыкнула и открыла дверь.
— Теперь выйди на балкон и поставь передние ноги на перила. Постой так секунд тридцать и возвращайся. И не забудь закрыть за собой дверь.
— Зачем так сложно? — охая, спросила принцесса ночи.
— Поверь, так надо.
Аликорн тяжело вздохнула, но сделала именно так, как я сказал. Когда она вновь вернулась в комнату, я услышал щелчок. Луна же, судя по её безразличному выражению звука не услышала.
— Что дальше, Стевриан?
— Подойди вон к той плитке, — указал я копытом на плитку около входа в спальню, — и постучи по ней восемь раз с интервалом в две секунды.
Луна удивлённо на меня посмотрела, но просьбу выполнила.
— Теперь вновь открой дверь на балкон.
— Снова? — раздражённо спросила принцесса, — Ладно-ладно!
Выполнив просьбу, аликорн подошла ко мне, заглянула в книгу и посмотрела на меня, ожидая.
— Теперь открой двери в душ и туалет. Затем включи душ на тридцать секунд, затем выключи и закрой обе двери.
Вновь охая и ругаясь себе под нос, Луна выполнила мою просьбу, после чего я услышал два щелчка. На этот раз и принцесса их услышала, навострив уши.
— Ты слышал?
— Слышал, Луна, слышал, — подтвердил я, кивнув, — Открой дверь в туалет и смой унитаз. Не смотри на меня так. Это необходимо.
Сделав это, Луна вновь вернулась ко мне. В этот момент послышалось три щелка.
— Это точно последнее, — обнадёжил я подругу, — Открой и закрой дверцы шкафа.
Когда принцесса это сделала, послышалось четыре щелчка и стена рядом со шкафом разъехалась в стороны, открыв проход. Места там было лишь на то, чтобы лишь один из нас смог пройти.
Я хотел пойти первым, но Луна меня опередила. Возможно торопилась, либо хотела меня защитить. Спросить её я не решился.
Когда мы вошли в новое помещение, поочередно зажглось восемь ламп, озарив большое помещение, где по обе стороны от нас стояли высокие шкафы с полками. На полках были небольшие книжки, большинство из которых были с розовыми обложками и с виду одинаковые.
— Кажется я знаю, что это, — шёпотом сказала Луна, — Это дневники моей сестры. Она любила писать дневники и часто красила обложку в розовый цвет.
— Здесь шкафов шестнадцать или даже больше! — воскликнул я, — Тут наверное тысячи дневников!
Внезапно на меня снизошло осознание того, что все эти дневники, возможно придётся читать. От этого у меня закружилась голова и в глазах слегка потемнело.
— Да, ты прав, — вздохнула принцесса ночи, обречённым тоном продолжив, — Придётся всё это прочесть, если мы хотим найти зацепку.
— Все?!
— Да, все, — кивнула мне Луна.
— Надеюсь, ты шутишь? — осторожно переспросил я.
— Да, шучу, — слегка улыбнулась темная аликорн, — Сколько успеем за ночь. Потом я сама продолжу оставшиеся.
Сказав это, аликорн пошла вглубь комнаты. Там она подошла к одному из шкафов и взяла в телекинез случайный дневник с полки и начала читать. Мне же оставалось лишь последовать её примеру, ругаясь и проклиная в мыслях всю эту ситуацию.
Глава 55: Дневниковая
Дневник одиннадцатый, страница одиннадцать:
«Эти времена были тяжёлыми. Не могу поверить, что прошло более тысячи лет! Казалось бы мы лишь недавно выживали среди невозможных холодов и спасались от Вендиго, пытаясь обыграть само время и неизбежность конца. Казалось, что мы провели в плену Дискорда одновременно вечность, и одновременно совсем чуть-чуть. Это просто чудо чудное, что никто не умер! Более чудно то, что никто даже не состарился! Я даже не знаю, что нам теперь делать в этом новом-старом мире. Надеюсь, сестра подскажет мне, что нужно делать. Она всегда умела находить выход из непростых ситуаций»
Дневник одиннадцать, страница двадцать девять:
«Мы с Лулу не знаем, как поступать с Дискордом. То, что мы смогли заковать его в камень, это чудо! Обычно заклинание окаменения убивает, но этому страхоидолу как-то удалось выжить. Благо камень прочный и он не сможет выбраться. Я надеюсь, что он навечно в нём застрял. Что же касается нашей маленькой проблемы, то мы её решили. Уже начали основывать поселение. Лулу даже придумала ему название: ОвлфлаффOwlfluff. Забавно название, но подходящее. Здесь много сов»
Дневник тринадцать, страница три:
«Городок значительно вырос за эти пару лет. Это хорошо. Ещё лучше то, что начали появляться первые жеребята. Это прекрасно! Я самолично поздравила счастливых родителей. Однако нас всё ещё мало и это тревожит. Я не знаю, какие опасности таит новый мир, но я пытаюсь мыслить позитивно и своей улыбкой озарять народ. Пускай на мне бремя власти, но я не позволю себе превратиться в тирана. Самые ужасные времена прошли. Обществу пора меняться, а нам с сестрой пора отложить кнут в сторону. Пускай пони получат заслуженные вкусности!»
Дневник тринадцать, страница сорок:
«Нас стало значительно больше. Теперь, после многочисленных споров и размышлений, мы, наконец можем основать первое королевство в этих землях. Оно будет именоваться Эквестрией. Хорошее название. Но одного города мало. Недалеко отсюда есть плодородная почва и некоторые пони собираются заложить там небольшую деревеньку. Даже название ей придумали — Саннитаун, в честь главной пони, что собрала других в путь. Остаётся пожелать им удачи. Главное не забыть навестить их через год»
Дневник четырнадцатый, страница восемь:
«Наш с сестрой замок завершён. Долго же продлилось его строительство… Хотя нет, не в замке дело, а в пещерах под ним. Только туда пока что можно убрать машину для преобразования климата. Лишь благодаря ей мы сейчас живы и процветаем. Техномаги активно помогали с ней, но они уже не те, что прежде — возраст берёт своё. Как на зло новых техномагов не появляется. Нужно быть готовой к тому, что их больше не будет. Ну что же, придется использовать автоматонов в дальнейшем. Жаль, что их осталось всего пятнадцать»
Дневник четырнадцатый, страница тридцать:
«Нас уже несколько тысяч. Невероятно, но почти тысяча пони смогла выжить и пережить те непростые времена наравне с нами! Каким-то невероятным образом они смогли избежать цепких когтей Дискорда и спустя более тысячи лет сами пришли к нам. Это чудо! Только у меня предчувствие, что не все из них пришли с добрыми намерениями. Лулу тоже так считает. Мы должны принять их, но ради безопасности я попросила сестру за ними присмотреть. Это сделать легче благодаря нашей гвардии»
Дневник пятнадцать, страница один:
«Я ошиблась насчёт пришедших к нам пони. Они хорошие. Я очень рада этому! Но я всё же беспокоюсь: Сомбра в последнее время сам не свой. Даже Луна не может понять почему. Конечно, он пережил плен Дискорда вместе со всеми нами, но не думаю, что его гложет именно это. Благодаря в том числе ему, мы живы. Мне больно видеть его таким. Попробую лично с ним поговорить»
Дневник пятнадцать, страница пять:
«Случай Сомбры довольно интересный. Его наследие взыграло в нём спустя столько лет. Он умбрум, я прекрасно знаю это. Его поведение скорее похоже на одержимость идеей раскрыть своё наследие. Идея здравая, но меня беспокоит именно страсть с которой он это делает. Да и его заявление, что для этого придется воспользоваться Arcanis tenebrarumТемная аркана не обнадёживает меня. С другой стороны, если это необходимо, то не мне ему запрещать. Главное, чтобы рассудок его остался цел»
Дневник шестнадцать, страница восемь:
«Вот уж не думала, что Лулу и её друг Сомбра так далеко продвинутся в изучении Arcanis tenebrarum! Я в некотором роде горжусь ими обоими. Вот только наш общий учитель, Старсвирл опять ругается. Он говорит, что ни к чему хорошему изучение Arcanis tenebrarum не приведёт. Вздор! Сомбра умбрум — это часть его сути, его естества. Впрочем сестра тоже недалеко от этого ушла. Я верю, что всё будет хорошо»
Дневник двадцать два, страница восемнадцать:
«Никогда бы не подумала, что нас предадут. Стоун, тебе не жить, грязный предатель! Мы вернём себе власть обратно чего бы это ни стоило!»
Внизу страница опалена огнём и текст там невозможно прочесть.
Дневник двадцать три, страница один:
«Я же говорила, что мы вернём себе власть! Хотя Стоун и грязный предатель, но должна признать, противник он оказался серьёзным, хитрым, а как боец превосходным. Бывший гвардеец, ничего удивительного. Теперь же его безголовые тело валяется в отхожей яме, где ему самое место! Без тактики сестры и помощи Сомбры ничего бы не вышло. Я, конечно не согласна с методами Луны, но террор, который она устроила был эффективен. Надеюсь, дальнейшем никто не сможет сбросить нас с трона. Сомбре нужно дать медаль, а лучшие построить личное поместье и дать пару десятков пони как личных слуг. Хорошая идея! Так и поступлю»
Дневник двадцать четыре, страница один:
«Сегодня знаменательный день для нас! Сомбра оказался настойчив в своих изысканиях и при помощи алхимии, экспериментов с арканой, в частности с Arcanis tenebrarum, он, с его же слов раскрыл своё наследие. Я этому рада не только потому, что он наконец успокоил свою душу, но и обрёл бессмертие. Теперь он такой же, как и мы, но не аликорн. Это просто здорово! Теперь Лулу не будет волноваться, да и я тоже. Для меня это с недавних пор это тоже значит очень многое… Теперь о плохом: пока мы боролись за власть, бывшие союзники нас предали и стремятся захватить расколотую на части Эквестрию. Вот уж не думала, что всё до этого дойдёт… Всё, что мы строили вместе потеряно! Точнее почти всё: столица и Саннитаун всё ещё нам верны. Что же, коль так распорядилась судьба, придется огнём и мечом завоевать то, что мы потеряли»
Дневник двадцать четыре, страница семь:
«Мы собрали небольшую армию. Этого мало, чтобы вести войну, но на большее мы не можем рассчитывать. Во главе войска я поставила Луну, так как из меня плохой командир. Лучше буду заниматься политикой. Может даже выйдет склонить на свою сторону хотя бы кого-то из соседей, дабы невинные пони не погибали зазря. Сестра говорит, что в первую очередь следует двинуться на запад, где соседи слабее всего. Я доверяю её решению. Сомбра с ней тоже согласен. Да и вообще, они словно не разлей вода. Приятно видеть их дружбу, как они учатся друг у друга. Пожалуй и мне, наконец стоит поговорить с ним о важном. Я это давно откладывала. Пора это сделать»
Дневник двадцать пять, страница восемь:
«Луна завоевала западного соседа. Она хороша в этом. Я даже не сомневалась в том, что ей это удастся. Однако это заняло продолжительное время, за которые я успела официально оформить мой с Сомброй брак. Теперь мы правим вместе как король и королева. Наверное, это удивит сестру, когда та вернётся из военного похода»
Дневник тридцатый, страница тринадцать:
«Как же я рада, что это наконец закончилось! Я смогла уговорить северо-восточного соседа присоединиться к моему королевству добровольно. Но я сделала паскудное дело: разделила ложе с кобылой при живом муже. Что ещё хуже, фактически у него на глазах! Хорошо, что Сомбра оказался понимающим и таким добрым. Он не только не разозлился, но и тоже попросился к нам. Не ожидала от него такого. Мы хорошо провели время втроём, но я не разрешила супругу вкладывать свои чресла в лоно этой кобылы. Я не хочу проблем с чужими детьми. Надо будет сказать спасибо супругу за его понимание. Главное не забыть!»
Дневник тридцать третий, страница пять:
«Теперь пришла очередь Сомбре меня удивлять. Благодаря ему ещё один западный сосед на границе с Пустынными землями присоединился добровольно. Каким же образом? Также как и я не так давно. Ну, как недавно, лет десять назад. В общем, не суть! Когда я зашла к мужу в покои, чтобы пожелать спокойной ночи, то увидела как он покрывал жеребца, правителя восточного королевства словно кобылу. Я не знала, что сказать и не могла отвести глаз от зрелища, что предстало перед моими очами. Не знаю, как долго это продолжалось, но меня заметили, когда всё уже закончилось. Сомбра не извинялся, нет. Вместо этого он сопроводил дорогого гостя из спальни и покрыл меня словно не было между ним и тем жеребцом ничего! Я до сих пор поверить не могу! Я не расстроена и не зла. Я не могу поверить, откуда у мужа столько сексуальной энергии. Надо чаще заглядывать к нему в спальню, однозначно! Ну и поговорить о его сексе с тем жеребцом тоже»
Дневник тридцать шестой, страница два:
«Уже полвека длятся эти завоевания. Народ начинает уставать и даже мои ободряющие речи не помогают. Успехов на фронте полно, конечно, но пони устают. Может отвлечь их как-нибудь? Неплохой идеей кажется объявить очередной праздник минимум на неделю и построить ещё пару деревень. Пока пони будет заняты делом, то им будет не до войны. Чтобы закрепить эффект надо распорядиться, чтобы о завоеваниях не упоминали»
Дневник тридцать седьмой, страница три:
«Сегодня мне исполняется сто двадцать лет. Конечно, я не учитываю время, что провела в плену Дискорда, как и остальные, кто дожил, разумеется. Кстати о выживании: праздник омрачают несколько событий. Во первых все техномаги умерли. Их больше нет и не предвидится. Это печально. Но что выбивает из колеи: недавно умер наш наставник, наш названный отец — Старсвирл. Удивительно, что он дожил до двухсот лет, но, как и всех смертных его забрала к себе Смерть. Я отослала сестре письмо, чтобы для неё это известие не стало шоком. Кстати о сестре: она вскоре должна вернуться из очередного военного похода. Я мельком видела её в подзорную трубу из замка и… немного удивлена. Приятно удивлена. Она стала такой сильной, мускулистой и красивой… Интересно, как её мышцы будут помогать ей в нашем совместном ложе?.. Так, что-то мысли мои не туда пошли! Так вот: она фактически вернулась, но не для того, чтобы встретится со мной, а для пополнения припасов и пополнения армии. Очень жаль, что только для этого. Надеюсь, что в следующий раз она задержится более, чем на пару дней»
Дневник тридцать восьмой, первая страница:
«Луна вновь вернулась из похода. Довольно быстро, даже двух месяцев не прошло! Но вернулась она не с пустыми копытами. На севере, в снегах она обнаружила странный народ пони о которых мы ничего не слышали. Они похожи на летающих мышей с клыками. Мех у них оттенками имеется от чернильно-чёрного до грязно-серого. Эти пони могут питаться рыбой, а не только зеленью. Крылья перепончатые, а глаза с вертикальными зрачками. Как чуднО! Размером с пегасов и ничем им не уступают. Сестра нашла их замерзающими, голодными и на грани гибелИ. Её сердечко было тронуто и она спасла их. Всего она привела с собой сотню этих пони. Некоторые из них говорят, что их больше и их родина на юге, в джунглях. НО что они делали так далеко и в таком холоде? Насчёт этого Они молчат. Но как бы то ни было, выжившие поклялись до конца жизни служить моей сестре. Та же выразила желание создать из них свою личную гвардию. Я не протИв! Она же равноправная со мной как королева»
Орфография записи была именно таковой. Либо Селестия писала в задумчивости, либо ненамеренно.
Дневник сороковой, страница десять:
«Шестьдесят лет войн. Сменилось несколько поколений, а конца войнам не видно. Даже мне это начинает надоедать. Я терпеливая, но порой мне хочется прекратить войны одним своим словом. Жаль, что это невозможно. С другой стороны мы почти вернули всё то, что потеряли. Но меня тревожит, то, что разведчики доложили о новом народе, что приплыли с востока. Они похожи на больших птиц, выше любого обычного пони и очень агрессивны. Они хищники. С ними будет трудно договориться. Они, конечно далеко от нас, но рано или поздно нам придется с ними столкнуться. Пора разработать новое оружие и броню для солдат. Займусь этим на досуге, а пока надо заснуть»
Дневник сорок пятый, страница пятьдесят пять:
«Не знаю, радоваться или волноваться, но Луна не хочет останавливаться на возвращении наших старых территорий. Она хочет больше завоеваний. Что самое удивительное, Сомбра полностью её поддерживает. Спорить сразу с обоими о целесообразности завоеваний я не могу. Остаётся надеятся, что это того стоит»
Дневник пятидесятый, страница сорок:
«Я так и думала, что ничем хорошим это не кончится! Луна в сражении против грифонов (как назвали себя представители этого пернатого народа) была ранена! Моя бедная сестра! Накануне мне было видение, где она страдала от боли, а позади неё стояло нечто чёрное, похожее на неё и имеющее силуэт аликорна. Не знаю, что и думать… Похоже я умею видеть будущее. Но как его интерпретировать? Конские яблоки! Как бы сейчас пригодился совет Старсвирла. Почему ты умер тогда, когда нам так нужна твоя помощь?! Ничего страшного, аликорны живучие. Лулу выдержит. Меня больше тревожит то, что говорят немногочисленные выжившие воины, что сражались рядом с ней. Они утверждают, что на поле боя было словно два аликорна. Это произошло тогда, когда сражение было почти проиграно. Но в самый… даже не знаю как назвать, момент при появлении второго аликорна чаша весов склонилась в сторону нашей армии. Сотни грифонов погибли всего за десять минут. Не знаю, правда ли это, но я обязана поговорить с сестрой»
Дневник пятидесятый, страница сорок пять:
«Ничего не помнит. Сестра утверждает, что ничего не помнит. Это странно. Возможно аффект или эмоциональное перенапряжение сказалось. В любом случае она молодец. Угроза грифонов в ближайшее время нам не страшна. Они напуганы. Тем временем советники предложили хорошую идею, как улучшить нашу армию. Мы создадим новую концепцию, воинскую касту и назовём её рыцарями. Туда будут входить лишь самые лучшие воины и разумеется это будут самые видные пони. Они будут выступать авангардом наших сил в доспехах, которые будет невозможно пробить. Гениальная идея! Не терпится посмотреть на реализацию!»
Дневник шестьдесят седьмой, страница восемнадцать:
«С высоты прожитых лет, я понимаю, что мы сильно недооценили грифонов. Они яростно сражаются. Постоянно придумывают новые способы, чтобы выиграть преимущество на поле боя. Двадцать лет мы не можем закончить воевать с ними. Может всё же попробовать договорится с ними? Но как это сделать? Надо придумать способ, иначе конфликт никогда не закончится!»
Дневник шестьдесят девятый, страница одиннадцать:
«Не могу поверить, что они согласились. И тем более не могу поверить, что я делаю это! Сомбра, прости меня, но это необходимо для блага королевства и простых пони. Я разделяю ложе с грифоном, чтобы мы смогли жить в мире. Надеюсь, ты меня поймёшь, как и до этого. Я ведь даже не знаю какой у грифонов чле… Так, не надо бояться! Это лишь на одну ночь! Я не боюсь! Я не боюсь!»
Дневник семьдесят пятый, страница тридцать:
«Теперь завоевания пошли значительно быстрее. Это хорошо. С одной стороны находится королевство медведей, а с другой оленей. Олени настроены к нам дружелюбно, поэтому пусть будут нам друзьями. Медведи же убили наших послов. Боюсь, нам придется подчинить их огнём и мечом. Сестра сделает это быстро. Ещё необходимо завоевать юг. Это будет сложнее из-за джунглей и болезней. Надеюсь фестралы нам помогут»
Дневник семьдесят девятый, страница два:
«Медведи держались молодцом, но против Лулу никто не устоит. Ну, кроме грифонов. С оленями мы заключили союз. В кои-то веки настоящий союз! Я этому так рада! А вот юг завоевать действительно очень тяжело. Однако это необходимо. Разведчики донесли, что там находится немного ни мало летающий город пегасов. Летающий! Он использует те же технологии, что мы когда-то использовали для строительства машины по контролю климата. Это настоящее чудо техники! Я хочу его заполучить! Тем более, что местные пегасы отказываются от переговоров и отвечают агрессией. Штурмовать летающую крепость будет тяжело. Ничего, Луна придумает способ их сокрушить и забрать этот город нам. Я уверена в этом!»
Дневник восемьдесят три, страница одиннадцать:
«Спустя полтора года летающий город наконец взят. Я была там. Это настоящее чудо техники! Я хочу изучить как он работает. Вот уж его мы ни за что не потеряем, что бы не случилось. Я не позволю пропасть такой технологии. Выжившие защитники же будут постепенно интегрироваться в общество. Они станут достойными членами общества. Если не они, то их дети точно. За этим проследят»
Дневник восемьдесят три, страница пятьдесят пять:
«Мне исполняется сто шестьдесят лет. Жаль Луна опять в походе и не может отпраздновать наш общий день рождение. Мы же родились в один день, в конце концов! Если так подумать, то ещё немного и я дотяну до возраста в котором умер Старсвирл. Надеюсь, ты покоишься в мире, наставник и отец… Благо Сомбра со мной и может скрасить даже самый тяжёлый день. Без него я бы не смогла так хорошо править. У него талант, определенно! И за столько лет его сексуальный аппетит не стал меньше. Даже в традицию вошло раз в месяц приглашать жеребца или кобылу для утех. Забавно, если так подумать. Ну ладно. Юг почти завоёван. Фестралы оказали нам огромную услугу, ибо это их родина. И хотя они не служат мне, но беззаветно преданы моей сестре. Чувствую, они никогда её не предадут. Очень надеюсь на это»
Дневник девяностый, страница сорок четыре:
«Сомбра неожиданно решил основать свою собственную империю внутри нашей. Странное решение, но я не особо против. Мы, конечно очень любим друг друга, но порой отдохнуть просто необходимо. Сам же Сомбра увёл с собой пару сотен пони на север. Почему на север? С его слов там находится магическая точка этого континента и основать там город будет лучшим решением в нашей жизни. Громкое заявление! Когда-нибудь проверю. Также там обнаружилось очень много магических кристаллов. Просто отличная возможность для создания шахт. А вообще, я не переживаю за наши с мужем отношения, ибо мы в любом случае будем видеться»
Дневник девяносто шестой, страница шесть:
«Сомбра, ты гениален! Как ты до этого додумался я до сих пор не понимаю! Ради благо всех пони мира он создал могущественный артефакт: кристальное сердце. Оно должно распространить порядок, хорошие эмоции и спокойствие по всему миру! Тем же времени мы с сестрой придумали концепцию Гармонизма. Она должна принести порядок в этот хаотичный, израненный войнами и Дискордом мир. Мы можем покончить с насилием и это здорово! Я приложу все силы и любые ресурсы, чтобы осуществить нашу новую мечту!»
Дневник сто пятнадцать, страница шестьдесят девять:
«Мне двести двадцать лет. Луне двести четырнадцать лет. В кои-то веки мы празднуем день рождения вместе. Разве что Сомбра не здесь. Он очень занят. Кстати о занятости, я удивлена, что он за такой короткий срок смог создать не просто герцогство или королевство, а империю внутри нашей империи. Я сама отдала ему земли, но он быстро развил там все аспекты. Помимо столицы, Кристального города появилось ещё несколько городов, а число пони выросло с пятисот до нескольких тысяч. Я рада за него. Разве что я заметила несколько… странностей. Пони, живущие в его империи стали светится на солнце как кристаллы. Да и кобыл стало рождаться больше, чем жеребцов. Ну ладно, не думаю, что это нечто сильно важное. Сомбра справится, если что случится»
Дневник сто двадцать три, страница девяносто:
«Сомбра пришел ко мне откровенно в панике. Он утверждает, что его пони не могут покинуть пределы Кристальной империи. Мол они сразу же превращаются в живые кристаллы и обратить процесс вспять невозможно. Также он говорит, что, если не предпринять меры, то жеребцы вообще перестанут рождаться. Похоже, всё и впрямь серьезно. Но, я, конечно хочу помочь мужу, но не могу. Слишком много дел накопилось. Я пошлю к нему лучших магов и алхимиков, чтобы они разобрались с проблемами»
Дневник сто сорок девять, страница три:
«Вот уж не думала, что мне доведётся пережить радость материнства. Я так рада! За почти несколько веков совместной жизни у нас с Сомброй родился жеребёнок. Жеребчик. Сомбра долго готовился, магичил, использовал алхимию и артефакты, чтобы зачать аликорна, но… родился пегас. Он сильно расстроился. Но ничего, со временем он смирится или мы попробуем через пару лет зачать снова. Но меня волнуют слухи о моём муже. Говорят, что он заставляет пони работать сверхурочно, кричит на них и даже избивает. Не знаю насчёт последнего, но заставлять работать он может уж точно. Надеюсь, это всё неправда»
Дневник сто пятьдесят седьмой, страница два:
«Зачем Сомбра это делает? Зачем он тиранит и угнетает своих пони? Я не понимаю! Я хочу поговорить с ним, поэтому отправлюсь через полчаса в путь. Я должна убедить его одуматься, пока ещё не поздно! Милый мой Сомбра…»
Дневник сто шестидесятый, страница один:
«Я пыталась. Видит космос и вселенная, я пыталась! Всё впустую! Сомбра слишком упрям. Извини меня, любовь моя, но мы с сестрой обязаны тебя остановить. Пока наша армия будет штурмовать Кристальный город для отвлечения внимания, мы приникнем в тронный зал и сразимся с тираном. Надеюсь, он примет поражение достойно и перестанет быть тираном. Я даже простить его готова, если он так поступит! Только бы всё сработало!»
Дневник сто шестидесятый, страница десять:
Сомбры нет. Кристальной империи больше нет. Они исчезли! Как же так? Что произошло? Я пыталась переубедить мужа, а затем… Ничего не помню… Сестра говорит, что спасла меня и нашу армию. Я верю ей, но куда исчезла Кристальная империя и Сомбра? Во имя вселенной, я потеряла его… Я потеряла его! За что?! За что?!»
Дневник сто шестьдесят первый, страница пять:
«После произошедшего с Сомброй нельзя всё оставлять как есть. Пони теперь ассоциируют меня и сестру с ним. А всё почему? Потому, что у нас обеих титул королев. Надо сменить название титулов, пока пони не обозлились. Может быть на принцесс? Это тупо, знаю, но иначе не получится. Пусть будут принцессы. И есть ещё одна деталь из-за которой мне хочется рыдать. Моего сына тоже ассоциируют с Сомброй, ибо он рождён от него. Придется отдать его в хорошие, добрые копыта и со временем стереть из памяти простого народа его наличие. Я буду следить за ним и его потомками, клянусь! Он и его потомки не будут страдать!»
Страница пропиталась следами от влаги, возможно слёз.
Дневник сто шестьдесят пятый, страница два:
«Сестра чем-то взволнована. Говорит, что со мной что-то не так. Всё со мной нормально! Просто я не могу оправиться от потери мужа. Мне не хочется ни кобыл, не жеребцов, никого! Да и у Лулу тоже проблемы на любовном фронте. Её фавориты не могут удовлетворить её, как бы ни старались. Даже самые лучшие. Но недавно сестра попробовала разделить ложе с кобылой и… ей понравилось. Может она просто предпочитает кобыл? В любом случае, я надеюсь, что она найдет своего особенного или особенную пони»
Дневник сто семидесятый, страница восемь:
«Прошло двадцать лет с тех пор, как я потеряла своего мужа, моего любимого Сомбру. Я вроде как смирилась с потерей, а вроде и нет. Если бы сестра не ныла каждые несколько дней, что со мной не всё в порядке, то было бы вообще замечательно! Ноет как пятнадцатилетний жеребёнок, а не кобыла, возрастом под двести пятьдесят! Конские яблоки, как же она порой бесит!»
Дневник сто семьдесят один, страница сорок три:
«Я ненавижу эту курочку! Она ещё сестрой меня называет, сутулая лошадь! Ноет и ноет! Видите ли все её боятся. Пони не хотят гулять ночью и сидят дома круглые сутки. Вздор! Лживая тварь! Космос милосердный, что я пишу? Она же моя сестра! Нет, я не ненавижу её! Надо к ней пойти, извиниться и обнять!»
Орфография сохранена.
Дневник сто семьдесят два, страница двадцать два:
«Мне надоело! Завтра же покажу этой черной шлюхе кто здесь королева! Я отстраню её от власти и буду править самолично! Она недостойна власти!»
Дневник сто семьдесят два, страница сорок четыре:
«Какая же я дура! Как же я не поняла, что меня всё это время травили?! Подмешивали в вино какую-то… смесь трав и использовали меня! Всё это время настраивали против сестры, чтобы пробудить её тёмную сторону. Хорошо, что я убила виновников. Что же насчёт моей главной проблемы: эта чернильная тварь спрятала от меня сестру и назвалась Найтмер Мун. Ну и имечко. Война гремит по всей стране, гражданская война. Многие фестралы встали на сторону Найтмер. Они слишком хорошо подготовились и быстро сминают наши ряды. Они во всём виноваты! Именно они подмешивали что-то в вино! Придется лично вступить в бой. Надеюсь моей подготовки хватит, чтобы победить»
Дневник сто семьдесят два, страница пятьдесят девять:
«Я проигрываю. Мы проигрываем. Будь тут Луна, мы бы победили вообще без потерь. У меня же их слишком много. Пришлось отступить во дворец. Есть пару минут, чтобы…»
На этом дневник обрывается.
Дневник сто семьдесят три, страница один:
«Космос милосердный! Я потеряла мужа, а теперь сестру! Какая же я дура! Почему, почему я не вспомнила, что Лулу внутри этой твари, когда использовала элементы?! Теперь её нет… И моя грива, моя прелестная розовая грива, она ИСПОРЧЕНА! Она стала цветной. Конские яблоки, не о том думаю! За что?! За что?! За что?; за что?! За что?!!!!!»
Орфография сохранена. Страница промокла от влаги, снизу опалена огнём.
Дневник сто семьдесят восемь, страница восемь:
«Я потеряла из вида своего сына и его семью! Где они? Где?! Какая же я дура! Поклялась и сама же нарушила клятву! За что мне такое наказание?!»
Страница внизу опалена огнём.
Дневник сто восьмидесятый, страница один:
«В очередной раз я совершила глупость. Из-за горя и стресса я чуть было не погубила всех фестралов в империи. Всё словно было как во сне. Я… как будто пылала и сжигала их всех в пламени солнца, каждого, лично… Лишь когда сотня пыталась спастись, летя на юг в неизвестность, я вновь очнулась и приказала своим воинам не преследовать их. Мне так стыдно! Стыдно! Я никогда, никогда, никогда больше не поддамся таким эмоциям! Я просто начинаю сходить с ума от горя! Нельзя этого допустить вновь. Нельзя!»
Дневник сто восемьдесят шестой, страница шестьдесят:
«Я знаю, что надо делать. Это займет много поколений, но я исправлю то, что натворила. В первую очередь надо удалить первоисточник всех проблем. Молестия, ты хорошо послужила всем пони, но ты совершила ряд роковых ошибок. Теперь ты мертва. Отныне я не она, теперь я Селестия! Я буду образцом для других и маяком надежды для моих маленьких пони!»
Дневник сто девяностый, страница тридцать три:
«Сегодня мне двести девяносто лет. Ещё пара поколений и все забудут Молестию. Для меня подождать — это не сложно. Память у некоторых пони словно у рыб в аквариуме. Забавно. Надо не забыть продумать образ Селестии. Я должна быть образцом нравственности для своих подданных. Никаких больше жеребцов и кобыл на своём ложе. Никаких»
Дневник двухсотый, страница восемьдесятая:
«В последние годы я очень редко веду записи. Надо бы это исправить. Уже год прошел с прошлой моей записи. И я бы рада написать что-нибудь хорошее, но олени планируют рейд на мои земли. И это после веков дружбы? Это неприемлемо! Так, спокойней, Селестия, спокойней. Попробую дипломатичный подход. Вдруг получится их переубедить?»
Дневник двухсотый, страница восемьдесят третья:
«Поверить не могу, что мне удалось их убедить. Я, конечно хороший дипломат, но тут я сама себя превзошла. Я не только переубедила их, но и вынудила их подписать договор о вечном мире. Теперь Эквестрия в безопасности»
Дневник двести десятый, страница тридцать два:
«Теперь я понимаю, что мир куда больше, чем мы думали ранее. Есть ещё два материка и куча островов вокруг. Это поразительно. Интересно, что творится там? Жаль, что пока невозможно их заселить. В столице происходят странные вещи: деревья растут слишком быстро и как-то… кучно, что ли. Их не успевают вырубать, а они снова вырастают. Надо будет лично заняться этой проблемой»
Дневник двести десятый, страница сорок:
Это какой-то кошмар! Не зря я лично занялась этой проблемой. Лес не просто быстро растет — он вот-вот поглотит столицу и ближайшие територии. Надо эвакуировать пони. Срочно! Потом выясню причину»
Дневник двести десятый, страница сорок один:
«Саннитаун потерян для нас. Мы не успели эвакуировать пони оттуда. Благо столицу удалось спасти. Точнее пони оттуда. Но Овлфлаффа больше нет. Не знаю, осталось ли там что-нибудь, но нам потребуется новая столица. И, я кажется знаю, почему всё так произошло. Элементы. Я применила их более сотни лет назад против Найтмер. Неужели они настолько сильны, чтобы вызвать магическую аномалию? Видимо да. Что же, придется искать место для новой столицы»
Дневник двести пятнадцатый, страница один:
«Однозначно, хорошее место для новой столицы. Вершина горы. Оттуда будет отличный вид и мало кто посмеет её осадить. Назову её Кантерлотом. Отличное название. К тому же оттуда открывается вид на то, что когда-то было нашей столицей, а сейчас является аномальным лесом. Вечнодиким, как его назвали пони. Это будет мне напоминанием об ошибке, которую совершила Молестия. Об ошибке, которую никто не узнает»
Дневник двести тридцать седьмой, страница сорок седьмая:
«Сорок лет. Сорок лет потребовалось, чтобы построить столицу. Точнее десять лет на строительство опоры с возможностью расширения, первых домов и дворца, ещё пять лет на укрепление опор, а остальное время на строительство искусственных пещер внутри горы и перемещение машины для изменения климата внутрь. Это было тяжело. Я чуть было не вышла за свои магические пределы. Теперь приходится есть и пить за пятерых, чтобы набрать силы обратно. Благо потолстеть аликорны не могут. Плохой новостью является то, что оставшиеся пять автоматонов сломались окончательно. Больше наследия техномагов нет. Разве что моя личная летающая колесница, летающий город пегасов и машина по изменению климата. Ах да! Совсем забыла! Осталось ещё цифровое хранилище данных. Расшифровать его невозможно теперь. Надо спрятать и понадежнее»
Дневник двести сорок третий, страница девять:
«Пони вновь изобрели порох. Забавно. После того, как я около века назад запретила распространение старых технологий и замедлила технический прогресс, они вновь пытаются его развить. Хорошо, порох пусть и потенциально опасен, но я не запрещу его. Но использование ограничу. Исключительно для праздников. Никак иначе. Завтра же издам указ и разошлю его во все уголки империи»
Дневник двести пятидесятый, страница один:
«Твари какие-то эти медведи. Они посмели отделиться от империи! Это уродство настоящее! У меня нет времени на эту ерунду. Пусть подавятся своей снежной пустошью! Всё равно там ничего нет. Надо сосредоточиться на других вещах, например освоении новых методов земледелия, добычи руды, строительства и, разумеется стирании из умов пони то, что нежелательно вспоминать. Эквестрия — оплот Гармонизма и всегда им будет»
Дневник двести шестидесятый, страница семь:
«Ну что за ерунда такая? Гражданская война в Олении. Я хотела, чтобы победила княжеская династия, но этому не суждено было сбыться. Договор о вечной дружбе недействителен. Надеюсь, новые правители Олении не идиоты, чтобы напасть на страну в десяток раз больше, чем они. В случае чего моя армия раздавит их как тараканов, быстро и без проблем. Мне лишь останется пару поколений промывать пони мозги, что никаких войн и конфликтов не существовало. Не впервой»
Дневник двести девяносто третий, страница тридцать третья:
«Вот уж не думала, что кто-то отправится в Грифонию! Некто Мейндерли Пул отправилась туда, обошла континент вдоль и поперек, любезно составив карты. Но мало того, оказывается группа Свирла Лайта, ушедшая ещё в ледниковый период выжила и основала свои поселения в Грифонии. Я в шоке! Теперь там разрозненные страны, что могут в теории объединиться. Надо наведаться туда лично и установить дипломатические отношения. Или послать туда дипломата? Потом придумаю»
Дневник триста седьмой, страница восемнадцатая:
«Слышала, что в Зебрике появилась новая династия гиппогрифов, что свергла местных тиранов. Не люблю, когда кого-то свергают, но я присмотрюсь к этой династии. Вроде как они планируют создать монархию, объединив гиппогрифов в единое королевство. Это хорошо. Даже интересно, как у них это получится»
Дневник триста десятый, страница сорок восемь:
А эти пони сражались храбро. Жаль, что все погибли. Триста храбрых, хороших пони. Три дня сдерживать армию превосходящую их в десятки раз заслуживает уважения. Тем более, что противостояли им грифоны. Даже моя сестра их уважала. Жаль, что ты не со мной, Лулу. В любом случае речные пони в безопасности. Это главное»
Дневник триста пятидесятый, страница девятнадцать:
Пора снабдить экспедицию в Грифонию и основать там колонию, пока земля там не занята. Кольтлумб хороший кандидат для главы экспедиции. Название колонии я оставила на его усмотрение. Но, полагаю, раз он уроженец Мэйрленда, то и назовёт её также, но с приставкой «Новый». Ну и пусть. Главное, чтобы успеть основать колонию, пока это другие не сделали»
Дневник триста пятьдесят первый, страница один:
«Какая выгодная сделка! Граф Телузы за битсы, новой материальной валюты продал нам землю. Хувспейн, хорошее название для места, которое купили за так дёшево. Кольтлумб молодец. Надо ему выделить некоторое колличество денег за хорошую службу»
Дневник триста восьмидесятый, страница один:
«Поглядите-ка, грифоны решили поиграть в объединение! Некто Гровер первый решил поиграть в живое божество. Он не более, чем смертная пташка, которая долго у власти не продержится. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Это даже любопытно»
Дневник триста восемьдесят третий, страница одиннадцать:
«Кажется я сильно недооценила Гровера первого. При помощи физической силы и артефакта, некоего идола Борея он стремительно присоединяет княжества и королевства. Возможно он и его потомки могут быть весьма перспективными. Когда они будут сильнее, может быть установлю с ними дипломатические отношения, а пока что буду работать на благо страны и наблюдать. Благо терпения у меня полно. Да и идеальный образ правителя я смогла сформировать»
Дневник триста восемьдесят третий, страница тридцать два:
«Что происходит? Я ничего не понимаю! С Пустошей на нас напали пониподобные жуки. Их очень много. Напали слишком неожиданно. Я пишу это пока есть время, ибо мне вновь придется самостоятельно руководить войском. Надеюсь, мы сможем выбить их обратно, откуда они пришли»
Дневник триста восемьдесят третий, страница тридцать три:
«Полгода не писала дневник. Мы смогли их победить, но дорогой ценой. Моя армия была обезглавлена, но некоторые пони пришли мне на помощь. Благодаря им мы победили, но взамен они попросили особый статус в империи — аристократии. И зачем я согласилась?.. От отчаяния, наверное. Придется с этим как-то жить. Я же не могу просто взять и нарушить своё слово. Это полностью противоречит образу, маске, которую я ношу ради общего блага. А что насчёт напавших на империю жукоподобных пони — они называют себя чейнджлингами. Самая жуткая их способность — изменять облик. Именно из-за неё я чуть не проиграла войну. Множество пони погибло. И, кажется, я вновь вышла из себя. Я вновь запылала, превратившись в нечто, что называлось Дэйбрейкер. Я снова была как во сне и самолично сжигала каждого чейнджлинга. Это… Жутко. Если это моя вторая личность, злая сторона, то я обязана взять над ней контроль. Отныне я сделаю всё, чтобы она вновь никогда не пробудилась. И всё же я теперь ненавижу чейнджлингов за убийство множество пони. Пусть войска убивают их как только увидят»
Дневник триста девяностый, страница шестьдесят:
«Грифоны основали полноценную колонию на севере Эквуса. Теперь они объединят разрозненные мини-колонии. Поскольку у меня с Гровером первым вполне нормальные отношения, я смогу договориться с поселенцами. Это будет легче, чем века назад, когда Лулу была здесь. Надеюсь, во всяком случае»
Дневник четырёхсотый, страница три:
«Надо послать ноту сочувствия Гроверу второму о скоропостижной смерти его отца. Я лично знала его. Хороший грифон, только характер местами скверный. А вот Гровер второй… Я слышала, что он просто огромный по размеру. Мало чем уступает мне. Это интересно! Думаю, стоит лично его навестить. Однако я слышала также, что он весьма агрессивен. Да и поступок в день коронации откровенно… мерзкий. Забил короля Аквелии до смерти. С другой стороны он связал себя узами брака с новыми властями Аквелии. Не люблю, когда власть свергают. Чем дольше я живу, тем больше случается случаев восстания. Эта тенденция тревожит. Надо быть осторожнее»
Дневник четыреста десятый, страница восемь:
«Полагаю, в обиход войдёт выражение «Пахнут как мокрые псы». Интересный вид существ. Бывшие рабы, бежавшие в Империю грифонов и присягнувшие Гроверу второму. Напоминает мне ситуацию с сестрой с фестралами… Кстати о сестре: ко мне во дворец несколько дней назад пришла слепая зебра. Не знаю, как она попала во дворец и как миновала стражу, но она изрекла некое пророчество о возвращении Найтмер Мун в тысячном году с того момента, когда я изгнала сестру вместе с самой Найтмер. Я не очень верю в пророчества, но, если это правда, то… Надо подготовиться. Возможно это шанс вновь увидеть сестру. Даже, если для этого придется вытащить Лулу из Найтмер при помощи ножей, разрезав её презренную тушу, я сделаю это! Очень хочу вновь увидеть тебя сестра и попросить прощения, одарить тебя любовью… Я хочу вновь тебя увидеть. Очень хочу!»
Страница пропитана каплями влаги.
Дневник четыреста пятнадцатый, страница один:
«Сегодня ночью мне снился Сомбра. Он был во тьме и взывал ко мне. Он просил спасти его. Я хотела, но ничего не могла, кроме как смотреть, как его поглощает тьма. Неужели именно это с ним происходит? Я же умею видеть будущее, как-никак! Так или иначе это знак. Но знак чего? Непонятно. Сестра смогла бы растолковать сновидение. Это же по её части. Есть ещё одна вещь, которая меня беспокоит: мне стали поклоняться как живой богине. И это спустя века нашей с сестрой борьбы с суевериями! С другой стороны, если это не использовать, то народ будет меньше доверять мне. Кажется я знаю, что делать. Я разрешу поклонение мне и состряпаю историю о том, что я управляю солнцем и луной. Это будет легко, ведь знающих о машине в живых не осталось. Так и сделаю, решено!»
Дневник четыреста семнадцатый, страница три:
«Северяна избрала меня своей королевой. Забавно. Они столько веков это отрицали, а теперь с готовностью готовы служить мне. Что же, одарю их своей милостью»
Дневник четыреста двадцатый, страница тридцать пять:
«Джем Вут изобрела паровой двигатель. Вновь. Я, кажется начинаю понимать, что прогресс остановить невозможно. Я замедлила его, но не остановила. Ну, что же, коль так, нужно вложиться в это дело. Заодно нужно построить новые гражданские заводы. Траты, одни траты…»
Дневник четыреста двадцать четыре, страница восемьдесят:
«Кьюти Стаффи создала прототип паровоза. Мои вложения оправдались. Пару лет и железные дороги будут вести во все уголки империи, а поезда ездить и возить пони. Если размышлять с точки зрения выгоды, то это сулит огромные перспективы. Возможно не всё так плохо в быстром прогрессе?»
Дневник четыреста двадцать пять, страница два:
Да как они посмели?! Яки в одностороннем порядке отделились от империи! Я вернулась к той территории, когда Эквестрия была королевством. Никак иначе, как пиздецом это не назвать! Эти новые слова, пришедшие из Северяны режут слух, но очень ёмкие. Даже слишком. Ладно. У меня нет времени мстить этим самовлюбленным… Так, спокойнее Селестия, спокойней. Не всё так плохо. Нужно сосредоточится на внутренних делах»
Дневник четыреста двадцать девять, страница тринадцать:
Гровер второй умер. Как печальна его смерть. На самом деле нет. Она весьма и весьма предсказуема, даже ожидаема. Он всю жизнь воевал, словно был создан для войны. Жаль, что Луна не сможет встретится с ним, они бы поладили. Надеюсь, сынишка Гровера второго, Гровер третий (совсем фантазии у этих грифонов нет!) будет получше своего отца в управлении государством»
Дневник четыреста двадцать девять, страница пятьдесят:
«Ну почему я всегда оказываюсь права? Не успел Гровер третий на престол сесть, как возникло восстание в Сикамеоне. Мало того, что он не смог его подавить, так ещё и предоставил им автономию. Ну, как говорят некоторые земнопони Северяны: «Первый блин всегда комом». Ох! Надеюсь дальше такого не будет»
Дневник четыреста тридцать три, страница восемь:
«Гровер третий доигрался до того, что страны пони в Грифонии объединились. Условно. Был подписан Кольтсримский договор. С другой стороны это хорошо. Местные пони в безопасности. Это главное. Посмотрим, что будет дальше»
Дневник четыреста тридцать семь, страница один:
«Казус чуть было не загубил всё, что я эти века строила! Я пыталась отказаться от заебавшего меня чая, но подданные откуда-то вспомнили про чейнджлингов (даже не знаю откуда!) и подумали, что меня подменили! Лишь чудом я смогла их убедить, что это не так. Теперь придётся пить чай на постоянной основе… Как же он мне надоел, знал бы кто, они бы расплакались…»
Дневник четыреста сорок один, страница два:
«Ну я опять оказалась права! Гровер третий умер. Очередной Гровер (да сколько же их?! Почему не могут придумать новое имя? Например Гуто) взошел на престол. И началось его правление с того, что он устроил огромный пир. Если будет столько есть, то жиром заплывёт. Он же не аликорн, чтобы не полнеть. Ничего хорошего не будет, я прямо чувствую!»
Дневник четыреста сорок семь, страница тридцать семь:
Индустриализация идёт даже слишком быстро. Хорошо, конечно, но надо бы её замедлить, а то произойдёт что-то плохое. И мне опять снился Сомбра. Трижды. И постоянно он взывает ко мне, и опять я ничего сделать не могу. Он явно жив до сих пор. Я чувствую это. Но где он? Когда он появится? Почему я думаю так? Если уж мне нагадали возвращение сестры, то почему бы не предположить возвращение Сомбры?»
Дневник четыреста сорок восемь, страница один:
«Кирия-Кирия… Были же между нами нормальное отношения. Молчание… Изолировались от всего мира и рады. Ладно. Когда-нибудь им надоест молчать»
Дневник четыреста сорок девять, страница шестьдесят девять:
«Интересно. Мне сообщили, что некто Карамель Маркс выпустила некий «Манифест Партии социальной справедливости».Звучит с одной стороны безобидно, а с другой подозрительно. Справедливости для кого? В любом случае у меня нет времени на это. Не думаю, что её труды станут бестселлером или вообще кто-то станет их читать в здравом уме. Мне всё же сообщили, что язык в манифесте настолько сложный, что читать невозможно. Зачем так писать? Дурочка, что ещё сказать!»
Дневник четыреста пятьдесят, страница одиннадцать:
«Оления начинает индустриализацию. Что-то поздновато. Это даже несмотря на мои вложения! Благо они создали фирму Локия. Интересное название. Она выглядит перспективной. Может вложиться в неё?»
Дневник четыреста пятьдесят, страница двадцать два:
«Заключён устойчивый союз с Гиппогрифией. За столько веков династия Ново до сих пор у власти. Это приятно. Да и королева Ново тоже хорошая. Давненько у меня на ложе не было никого, особенно кобылы, а тем более гиппогрифа! Такая экзотика!.. Ладно, это очень хорошо, что между нами теперь такой прочный союз. Даже договорились об обмене пони и гиппогрифов на некоторое время для обучения. Хорошая традиция, я считаю»
Дневник четыреста пятьдесят первый, страница один:
«Грифоны изобрели аэроплан. Они совершенно не знают, что мы их уже лет двадцать используем. Пора бы вывести их из тени, чтобы грифоны поняли, что Эквестрия лучше, чем они! Наши аэропланы больше, быстрее, вместительней и надёжнее. Посмотрим, что они на это скажут!»
Дневник четыреста пятьдесят первый, страница семьдесят четыре:
«Я уже перестала удивляться тому, насколько я бываю права. Гровер четвертый настолько разжирел и предавался гедонизму, что у него случился инсульт. Никто не смог его спасти, ибо грифоны не умеют лечить инсульт. А вот мы, пони умеем. Отсталые пташки. Даже жалко их. Сынишку спрятали, чтобы его не убили. И это очередной Гровер… Порой я думаю, что грифоны умственно отсталые. Однако спустя столько времени я узнала, что у Гроверов были родственники по именам… Гуто. Но опять же, они называют своих сыновей Гуто. Я хренею с этих попугаев… И мало этого, теперь отношения с Империей разорваны. Торговли не будет. Ну и хрен с ним! Найду другие источники прибыли»
Дневник четыреста пятьдесят первый, страница девяносто:
«Грифоны не перестают удивлять своей тупостью. Раньше я уважала их, как и сестра в своё время, но теперь презираю. Это взаимно, впрочем. Суть в том, что идол Борея они потеряли. Так мало этого, были убиты Гуто шестой и все его рыцари. Их же было под сотню! Как можно было было позорно проиграть одному циклопу с таким числом рыцарей? Моя сестра бы в одиночку бы с ним справилась за полминуты. Разленились нынче рыцари…»
Дневник четыреста пятьдесят второй, страница один:
«Отлично! Я нашла надёжного партнёра в лице Аквелии. Всего-то надо было помочь им с отделением от Империи. Конечно, пришлось много битс потратить, но это того стоило. Династия Дискретов у меня в долгу. Надеюсь, это надолго. Слишком много изменений в последнее время. Даже больше, чем за последние двести лет»
Дневник четыреста пятьдесят четвертый, страница три:
Ну что за пиздец, а? Меня вынудили присвоить островам в Звёздном море статус доминиона. От бывшей империи остались только копыта, да скелет. Час от часу не легче. И мне вновь снился Сомбра. Мне страшно! В этот раз он был особенно плох. Одновременно взывал ко мне и грозился содрать с меня шкуру живьём. Мне больно было его таким видеть. С другой стороны близится год, когда вернётся Найтмер и Луна. Скорее бы это случилось…»
Дневник четыреста пятьдесят шестой, страница один:
«В Грифонии хаос. Одни сплошные восстания, да мятежи. Некто Каммерскай захватил столицу Империи и казнил регентский совет. Это уже за гранью! С другой стороны мои шпионы докладывают, что архонт Эрос седьмой спас Гровера пятого. Я буду пристально следить за ситуацией»
Дневник четыреста пятьдесят шестой, страница пятьдесят:
Кажется я стала вновь уважать грифонов. Императорская династия вернула себе власть. Габриэла… Она храбрая птичка, раз возглавила контрреволюцию. А ведь кажется такой слабой на вид… У меня есть её фотография и по ней ну никак не скажешь, что она сильный и храбрый лидер. Что же, рада, что я хотя бы в чём-то ошиблась»
Дневник четыреста пятьдесят девятый, страница пятьдесят:
«Вот это неожиданно… Династию Дискрет свергли… Король Герад обезглавлен… Как же я могла так просчитаться? Где? Мои шпионы докладывали, что всё прекрасно! Слишком много революций, слишком много! Мне становится страшно. А что, если здесь тоже возникнет революция? Надо помочь Дискретам вернуться к власти. Для этого придется подготовить целую операцию. Ничего, не впервой! Но после этого придется ограничить связи с внешним миром и ужесточить законы в государстве. Я и без того запретила темную магию века назад, но пора запретить и боевую магию тоже. Пусть ею пользуются только избранные. Завтра же издам указ!»
Дневник четыреста шестьдесят третий, страница третья:
«Потребовалось пять лет, но Дискреты вернулись к власти. Надеюсь, они выполнят своё обещание. Они же обязаны мне дважды! Мне плевать, что они тираны не меньше, чем в своё время был Сомбра. Главное, чтобы они выполняли своё обещание. Иначе я могу легко их заменить на кого-нибудь другого. Ещё одна хорошая новость: законы прекрасно работают. Пони боятся применять боевую магию под страхом тюрьмы и штрафов. Молодому поколению её больше не преподают. Именно этого я и добивалась. И, кажется в Грифонии опять назревают всякого рода расколы. Республиканцы отделились от Империи, чтобы по итогу разделиться вновь. Ну и идиоты! Они лишь множат хаос в мире, нарушая магический фон планеты. Если это не предотвратить, может произойти нечто непоправимое. Не знаю даже что, но я обязана спасти их от самих себя. Я обязательно что-нибудь придумаю, как всегда было…»
Дневник четыреста шестьдесят восьмой, страница шестнадцать:
«Произошло несколько важных событий за этот год, который я не писала. Во первых я обнаружила немного не мало свою новую ученицу… после предательства предыдущей. Чтобы тебе в Тартар провалиться Сансет Шиммер! Теперь моей новой ученицей будет юная Твайлайт из дома Спарклов, бедного рода дворян. Думаю, стоит их возвысить до полноценных членов дворянства Эквестрии. Тем более её магические силы поистине невероятные! Точнее потенциал. Значительно сильнее, чем у меня. Вот уж не думала, что это возможно! Может быть у неё даже есть ген аликорна, что сможет её возвысить, как недавно было с Кэденс? Надо это проверить. Но, если честно, вся эта важная с дворянами мне осточертела… Я хочу сделать из Эквестрии образцовую капиталистическую сверхдержаву, которая не будет стоять на столпах из дворян. Лучше бы они были крупными капиталистами и владельцами множества фирм! Жаль, что я ничего поделать не могу… Может что-нибудь изменит Твайлайт? Ладно. Плохой новостью является то, что Северяна голодает. Местные спекулянты буквально наживаются на простых пони, а у меня как на зло логистика поставок страдает. Надеюсь, они переживут ещё пару месяцев»
Дневник четыреста шестьдесят девятый, страница шестьдесят два:
«Как же я могла быть так слепа? Как же я могла допустить распространение идеологии коммунизма? Надо было убить Карамель Маркс пока была возможность! Ладно, уже поздно. В Принцессине восстание. То, чего я и боялась больше всего… Я же помогла им справиться с голодом, а они… Надо подавить мятеж пока общественность ещё о нём не не знает! Пошлю туда капитана гвардии Лайт Шторма. Он лучший среди моих офицеров, отличный стратег и воин. Он беззаветно предан мне и служит уже три десятилетия. Я дам ему месяц на подавление мятежа. Он справится, я уверена!»
Дневник четыреста семьдесят, страница два:
«Он не справился… Мой лучший капитан с лучшей армией не смог победить бомжей с палками и трактором! Трактором, блядь! Я в шоке! Но это ещё только вершина айсберга. Общественность обо всём узнала. Меня публично опозорили! Это ещё не всё! Я попыталась уволить срочно Лайта с поста, но пони требовали крови. Я даже извинилась и сказала, что не хотела крови невинных пони! Что мол ни о чём не знала. Все поверили, что я тут не причем, кроме северян, разумеется. Пришлось посадить Лайта в тюрьму. Но и этого было мало! Прости друг мой, но для тебя завтрак утром будет последним. Ничего личного. Это на благо народа. Твоё имя будет стёрто и забыто. Но я всегда буду помнить тебя. За всё это я теперь ненавижу этих проклятых коммунистов! Их надо уничтожить под корень! И ещё одно: мне придётся почти полностью сократить армию, оставив только гвардию и пограничников… Ладно, я и сама есть захотела. Пойду сделаю бутерброд»
Дневник четыреста семьдесят, страница двадцать два:
На место моего бывшего капитана дневной гвардии нужен новый пони. У меня есть несколько перспективных кандидатов. Но один из них выглядит весьма неплохо. По совпадению он старший брат моей ученицы Твайлайт Спаркл. Он прекрасный организатор и полевой командир. На тренировке и стратегическом планировании он показал себя выше всяких похвал. Да и физически сдал все нормативы лучше всех. Однако общий теоретический экзамен он завалил с треском. Хуже ещё не было. Пожалуй, сделаю исключение. Пусть он теперь будет капитаном! Моя ученица будет рада»
Дневник четыреста восемьдесят первый, страница первая:
«Коммунисты переименовали Принцессин в Сталлионград и отделились от Эквестрии официально. Печально. Очень печально. Тем не менее, тупее названия города я за свою неестественно долгую жизнь ещё не слышала! Ничего, рано или поздно я верну Принцессин и убью всех коммунистов до единого! Сколько бы времени это не заняло!»
Дневник четыреста восемьдесят первый, страница двадцать два:
Теперь и в Новом Мэйрленде проблемы. Их экономика под хвост ушла, в жопу. Почему я не удивлена? Ладно, придется ещё денег потратить…»
Дневник четыреста восемьдесят первый, страница тридцать один:
«Некий король Шторм объявился в Зебрике и грабит окружающие страны… Ох! Сколько можно устраивать все эти безобразия, а? Ни года спокойно никто пожить не может! Я прямо чувствую, как магический фон планеты трещит по швам! Ничего, у меня уже есть надёжный план, как всё починить. Нужно лишь подождать… Лет двадцать. Пожалуйста, только бы не изобрели оружие массового поражения, иначе это будет началом конца и даже я буду бессильна…»
Дневник четыреста восемьдесят три, страница одиннадцать:
«Совсем скоро мы вновь будем вместе сестра. Я не могу дождаться этого. Ещё полгода. Ещё полгода. Всё уже подготовлено и остаётся в нужный день, в нужный час всё запустить. Я уже морально готова… Хотя нет, не готова! Я не знаю, насколько сильно ты изменилась. Надеюсь, что ты такая же, какой я тебя помню. Пожалуйста, пожалуйста! Когда ты будешь со мной вновь, я спою тебе колыбельную, которую пела каждый год, всю эту тысячу лет. Не знаю зачем, но я делала это в один и тот же день, надеясь, что ты меня услышишь… Наверное я уже сошла с ума и лишь вопрос времени, когда моя маска сломается и я начну пускать слюни и накидывается на окружающих. Так, хватит! Я здравомыслящая личность, глава самого лучшего государства в мире. Мне не нужно сходить с ума. Я выше этого!»
Дневник четыреста девяносто третий, страница один:
«Уже сегодня. Остался всего лишь один час и мы встретимся, сестра! Я так волнуюсь, словно впервые в жизни. Всё готово, однозначно! Твайлайт справится. Все воплощения элементов Гармонии тоже. Ладно, хватит прохлаждается. Пора выходить, иначе опоздаю в Понивилль. Негоже же мне опаздывать?»
Дневник четыреста девяносто, страница два:
Это был долгий день и сумасшедший! Сначала во дворец привели не абы кого, а дракона! Затем на меня напала Найтмер, что ворвалась через окно. Я не ожидала этого. Но этот дракон, кем бы он ни был спас меня. Ладно бы только это, но со слов вновь обретённой Лулу он спас ей жизнь тоже. Она не уточняет как, но он помог победить Найтмер. Зачем? Я не понимаю! И ещё он владеет темной магией. Я ничего не понимаю ещё сильнее! Драконы же не могут в магию. Вообще! Ничего не понимаю! Мы ради маскировки превратили его в пони, но по неизвестной причине он не стал им в полном смысле слова. Он оставил черты дракона и при этом внешне похож на пони. Вот уж не думала, что меня можно удивить ещё чем-то! Но я наконец обрела сестру, снова! Слепая зебра была полностью права! Спасибо ей за это. Жаль, что она мертва, иначе я бы её расцеловала прямо в губы. Это настоящее чудо из чудес! Спасибо, спасибо, спасибо!»
Дневник четыреста девяносто, страница пять:
«Дракона поселили в казармах дневной гвардии. Больше этого здоровяка деть некуда. Его просто нельзя никому показывать, пока что. В казарме за ним могут следить и остановить в случае чего. Я приказала нескольким гвардейцам следить за ним круглые сутки, семь дней в неделю и докладывать мне ежедневно о том, что он делает. Даже, если он ходит в туалет, я хочу знать, кто он такой, чем дышит и что из себя представляет. Лулу говорить ничего не стоит, ибо она обидится. Я приказала также подменить меня на время, а сама уделю сестре максимум внимания. Её столькому надо научить, ибо она ничего о современности не знает. Вообще. Даже говорить по-современному не умеет. Ещё её надо напитать магией, чтобы она вновь обрела свой настоящий облик. В общем, у меня полно работы. Надо идти её делать»
Дневник четыреста девяносто, страница десять:
«Придется подержать дракона ещё несколько месяцев в казарме. Он пока ведёт себя нормально, но расслабляться не стоит. Заодно стоит навести справки на него. Он точно не с островов. Слишком он умный и менее агрессивный, чем его сородичи. Кто же он такой на самом деле? Я не верю, что имя Стевриан Анлас настоящее. Оно не имеет смысла ни на одном из языков мира. Он точно не так прост, каким кажется»
Дневник четыреста девяносто, страница тридцать:
«Дракон, конечно натворил дохрена дел, но сестра его рьяно защищает. Даже слишком. По хорошему эту ящерицу надо отправить в тюрьму, особенно за то, что он сделал пони инвалидом, но Лулу не позволит этого сделать. Не знаю, что и думать. Чего же их так связывает? Ну ладно. Шпионы пока не нашли о нём ни одного упоминания. Пусть продолжают искать»
Дневник четыреста девяносто первый, страница десять:
«Дракон наделал шуму в Понивилле. Однако элементы Гармонии, в целом восприняли его нормально. Это радует. Но не знаю, чего он может сделать Твайлайт. Он уже доказал, что не нападает просто так, но я всё равно беспокоюсь. Хотя, он вчера защитил городок от малой Медведицы, хотя и серьезно пострадал. Лулу бросилась к нему как почувствовала, что ему грозит опасность. Никогда не замечала за сестрой такого. Они точно связаны сильнее, чем просто эмоционально. Неужели их связала магия? Одни вопросы и никаких ответов. И шпионы всё ещё не нашли ничего про него. Он словно призрак какой-то. Ничего, я докапаюсь до правды!»
Дневник четыреста девяносто четвертый, страница двадцать два:
«Либо мне наврали, либо Фолкет Фаэрвинг (а именно так на самом деле зовут этого дракона) тщательно подготовился к разговору со мной. Мне не за что было использовать на нём световую ловушку. Хотя, может кто-то добавил противоядие против эликсира правды? Он ведь морщился, когда пил чай с ним. В общем, я проворонила шанс узнать правду из его уст. Итак, что я имею на копытах? Фолкет Фаэрвинг, приёмный сын грифона по имени Теодор Фаэрвинг. Последний же уроженец Аквелии и в одно время даже имел имение в Клубничном герцогстве. Но это не важно. Важно то, что Фолкет родился в 970 году, служил в армии Нова Грифонии, имеет или имел звание аналогичное нашему младшему сержанту, а также был в экспериментальном батальоне. В одно время ушел искать свою настоящую семью, а когда вернулся, его отец был жестоко убит. Ради мести перебрался в Грифонию и занялся наёмничеством, сменив имя. Не знаю, смог ли он отомстить, но его след теряется вплодь до той самой ночи, когда его привели во дворец. Скудная информация, но лучше у меня нет. Что с этим делать я не знаю. Пока не знаю. Придумаю что-нибудь, а сейчас надо спать»
Дневник четыреста девяносто пятый, страница один:
«В Балтимейре была настоящая бойня. По крайней мере так говорят мои маленькие пони. Пфф! Они никогда настоящей бойни не видели! Тем не менее, это плохо. И опять засветился Фолкет. На коммуну фестралов напали жители города с целью убийства всех фестралов, собственно говоря. И тут по счастливому совпадению оказался этот дракон. Он взял на себя командование фестралами и… Победил… Я удивлена, честно. Правда говорят, что он больше сотни пони собственнокопытно убил. Какая же несусветная чушь! Хотя он и дракон, бывший военный, но даже он не может убить столько. Я больше поверю в десяток или два. Так или иначе сестра опять защищает его. Я не могу ей отказать. Он вновь останется без наказания. Тем не менее, рано или поздно он совершит ошибку и поплатится. Я уверенна в этом»
Дневник четыреста девяносто пятый, страница тридцать семь:
«Мне снова снился Сомбра. Трижды за три дня. Мне страшно! Особенно в последний раз. Он просто стоял во тьме и с ненавистью взирал на меня. Я не могла проснуться долгое время. Когда же проснулась, то вся кровать была сырой от моего пота, а служанки чуть ли не выламывали дверь от моих криков. Теперь я знаю почему он мне снился — Кристальная империя вернулась. Надо туда пробраться и выяснить, что там происходит. Только есть проблема: я не обнаружила сестру в спальне. Она оставила мне записку, что уже оправилась туда. Когда она хоть успела? Ладно, не важно. Придется просить путь через ненавистный мне Сталлионград…»
Дневник четыреста девяносто шестой, страница пятнадцать:
«Лулу во всю вновь собирает личную гвардию. Довольно быстро. Даже отправилась в их столицу, чтобы просить кланы вновь встать под её знамёна. Остаётся пожелать ей удачи. Она определённо настроена решительно. Я верю в неё как никогда. Только она взяла с собой этого дракона… она чуть ли не везде с собой его таскает. Что между ними такого? Просто не понимаю! Но я пойму, нужно лишь время…»
Дневник четыреста девяносто девяносто седьмой, страница один:
«Когда я услышала о несостоявшемся теракте в Мэйнхеттене у меня сердце в копыта ушло. Но, когда я услышала, кто нас всех спас, то ушам своим не поверила. Дракон. Я была не права насчёт его. Он настоящий герой. Теперь начинаю понимать, почему сестра так с ним таскается и защищает. Они же буквально связаны магической связью, как когда-то было между ней и Сомброй. Теперь я всё поняла. Больше не буду даже думать о нём плохо»
Дневник четыреста девяносто седьмой, страница семь:
«Да что за хрень происходит?! На нас напали мои же последователи! И меня ранили! Я никогда не чувствовала себя более уязвимой! Я могла умереть как любое смертное существо. И кто же нас всех спас? Фолкет! Спасибо ему огромное! Тем не менее, вся эта ситуация заставила меня задуматься о том, кто займет моё место, если я вдруг умру. Совет? Они разорят страну. Блюблад? Он превратит страну в диктаторский режим. Твайлайт ещё не готова. Кэденс? Она должна править Кристальной империей, когда сердце зарядится. Остаётся только сестра. Лулу сможет править, с моей помощью. Но это временно. Твайлайт так или иначе займет место на престоле Эквестрии. Ради общего блага»
Дневник четыреста девяносто восьмой, страница первая:
«Дискорд освободился и даже смог завладеть элементами Гармонии. Камнями, если точнее.Но на короткое время. Благодаря лунной гвардии, Твайлайт с её друзьями и Фолкетом (кто бы сомневался) победить Дискорда таки смогли. Но создали пространственно-временную аномалию. Благо она рассеялась быстро. А что касаемо Дискорда… Его взяла на перевоспитание Флаттершай, поклявшись своим благополучием моей сестре. Опрометчиво со стороны элемента доброты. Луна не будет делать исключения, если она не сможет сдержать слово. И всё же я не верю, что Дискорда можно искупить. Но раз она хочет попробовать, то пускай. Но за ними теперь пристально следят. Если что произойдет, моя сестра покарает обоих»
Дневник четыреста девяносто восьмой, страница двадцать:
«Твайлайт чуть не убила Фолкета и Спайка. Фолкет молодец, что каким-то чудом смог отвести в сторону магическое тахионное копьё. Состояние ученицы было похоже на одержимость. Кем только? Она использовала темную магию, которой я её не учила. Есть догадка… Неужели?.. Сомбра?! Но как?.. Если это правда, то… Он где-то здесь. Надо усилить стражу и наконец вооружить пограничников нормально! Жаль, что пришлось стереть всем жителям Понивилля память. Даже детям. Ради общего блага, блага ученицы и элементов. Разве что Фолкет и ещё несколько избранных сохранили память об этом событии. Не думала, что это напишу, но дракон лучше всех подойдёт для того, чтобы присмотреть за моей ученицей. Он сможет её спасти или успокоить, если что»
Дневник четыреста девяносто восьмой, страница тридцать четыре:
«Культ священного солнца совсем распоясался. Они хотели спровоцировать вторжение к бизонам под предлогом нападения на Эпплузу. Умно, но меня не проведешь! Благо помогли всё тот же Фолкет и молодая Посада. Она точно прекрасно сгодится на роль дипломата. Порекомендую её Ново. Дракон же просто превосходный силовик. Не зря в армии служил. Жаль, что он поклялся служить моей сестре, а не мне. Он мог бы стать хорошим офицером»
Дневник четыреста девяносто девятый, страница один:
«Одни сплошные плохие новости. В Грифонии назревает очередной пиздец. Аквелия так и не выполняет свои обязательства. Придется вести национальное автомобилестроение раньше времени. Ничего, мы справимся. Вторая плохая новость: король Шторм напал на наш дирижабль в море и потопил его. Половина экипажа погибла, а вторая пропала, в том числе и молодая Посада. Какая досада. Ново не особо расстроена, а Фолкет чуть ли не прямо высказал нам, что думает о всей этой ситуации. Прямо чувствовала, как он хотел матом на чём свет стоит нам всё высказать. Не могу его винить, раз он сдружился с этой молодой особой. Третья плохая новость: король Олении умер. Йохан занял его место и репутация у него откровенно скверная. Надо вытаскивать оттуда Вильвет. Чувствую, что ей грозит беда. Лулу настаивает, чтобы туда поехал никто иной, как Фолкет. В очередной раз я не могу ей отказать…»
Дневник четыреста девяносто девятый, страница восемь:
«Поездка в Олению окончилась почти полной катастрофой. Фолкет чуть не умер, приняв яд, который предназначался для Вельвет. Благо сейчас с ним всё хорошо и Вельвет у нас. Она хорошо отзывается о драконе и это тоже здорово. Но что теперь делать с Йоханом? Я ничего сейчас сделать не могу…»
Дневник четыреста девяносто девятый, страница семидесятая:
«Культ опять активизировался. Ладно, с этим можно справиться, но чейнджлинги… Самые ненавистные мною существа! Они стремятся разрушить всё то, что я строила! Они стали умнее, но всё ещё работают по старым схемам. Благо предотвращено сразу две диверсии. В Хуффингтоне и Мэйнхеттене. И кто же предотвратил? Лунная гвардия вместе с Фолкетом и культистами священного солнца. Может последние не такие уж и плохие? Патриоты, действующие радикальными методами. Мне бы пригодились такие идейные на службе. Жаль, что не получится их завербовать. Пока что»
Дневник пятисотый, страница один:
«Итак, я собралась с духом. Я скажу Фолкету какой он герой, попрошу прощения и предложу начать отношения заново. Я волнуюсь. Вдруг он зол на меня и не примет это? Надеюсь, что он примет. Мне просто нужно принять его характер таким, каков он есть. Он хищник, по большей части. Его вырастили и воспитали грифоны. Он служил в армии с грифонами. Он просто такой… Прямолинейный. Порой даже слишком… Сестра же перестала на меня злиться, пусть и никогда не называет по имени. Думает, что где-то глубоко внутри я всё ещё Молестия. Нет, Молестия мертва. Я — Селестия. Я не она. Ладно, хватит слов. Пора собираться»
Эта запись оканчивает все дневники Селестии, ибо она была сделана накануне перед исчезновением.
Стевриан. Глава 56: Народные волнения
— Луна, я устал, — сказал я, когда мы выходили из тайной библиотеки, — Глаза уже болят от чтения.
— Я знаю. Но это было необходимо.
— Даже при том, что мы так и не обнаружили намеков на то, куда пропала Молестия?
— Да, — после небольшого молчания ответила принцесса, — Зато теперь ты знаешь то, что ни одному смертному знать не положено.
Мы вошли обратно в спальню и за окном я увидел рассвет. Иначе говоря, мы провели за чтением дневников всю ночь.
— И теперь я тоже знаю, — с грустью продолжила ночная аликорн, — Я даже представить не могу, каково ей было всё это время. Зато я поняла, почему она решила изменить имя. Однако я считаю это решение глупым. Лучше было бы смириться со своими ошибками, чтобы не страдать.
— Не ожидал от тебя такого, — искренне удивился я.
— Я тоже совершила много ошибок, поверь. Но теперь, когда я поняла, что Моли не была зла на меня на самом деле, мне незачем больше себя истязать. Теперь мне тяжело поверить, что мой же народ предал меня. Но раз Моли об этом написала, значит это правда.
— Ты истязала себя? — удивился я взволнованно.
— Думала, — посмотрев на балкон, в сторону восходящего солнца, ответила принцесса, — Думала сделать для себя зацикленное сновидение, но теперь понимаю, что это лишь усугубит мою и без того кровоточащую психику.
«Прямо как в каноне хотела сделать»
— Ты уверена, что Молестия написала правду? — хмыкнув, спросил я, решив слегка сменить тему.
— Абсолютно, — кивнула кобыла.
«Я бы не был так уверен, учитывая какой является её сестра сейчас»
— Селестия, — это имя Луна произнесла с некой долей злости, как мне показалось, — конечно может лгать и много. Но, даже под маской Моли остаётся собой, когда речь идёт о дневниках. Там она максимально искренняя. Если она так написала, значит это правда.
— Хорошо, поверю тебе на слово.
Сказав это, я зевнул, ибо сильно устал. Принцесса заметила это и обратилась ко мне снова:
— Тебе нужен отдых, — сказала она это с долей заботы в голосе, — Нам, аликорнам легче выдерживать сильные нагрузки, а вот таким существам, как ты и остальным смертным такое тяжело даётся. Нет ничего страшного в том, чтобы признать, что ты устал. К тому же сейчас твоя помощь больше не требуется. Выспись этим днём, а ночью поговорим вновь.
«Всю ночь читали дневники и даже четверти не прочли. И не надоедало же Молестии их писать все эти сотни лет?»
— Хорошо, Луна, так и поступлю, — кивнул я и развернулся, чтобы направится к выходу.
— Можешь лечь в моих покоях, — окликнула меня ночная принцесса, — Там темно и по возможности можно сделать ещё темнее. И не бойся использовать мою постель. Она тебя выдержит. Её запас прочности на пять тонн рассчитан.
— Спасибо большое!
— Всегда пожалуйста, — улыбнулась аликорн, — Спокойных тебе снов!
Я направился в коридор по направлению в покои принцессы ночи. Перед тем, как я завернул за угол, услышал печальный вздох Луны.
С той бессонной ночи прошло две недели. Начался месяц весельяАпрель. Только весёлым он явно не будет. Молестию или Селестию так и не нашли. Гвардия и шпионы обошли весь Эквус, кроме Пустоши, даже на драконьи острова заглянули. Обошли всю Грифонию вместе с Аквелией, странами Речного региона и другими. Даже одним глазком заглянули в Империю грифонов. Заглянули в Зебрику, разве что в пустыне в центральной Зебрике не были. Однако всё без толку.
Народ начал волноваться и задавать неудобные вопросы. Некоторые даже открыто обвинять Луну в похищении Селестии, но их быстро затыкали. Газеты с заголовками и статьями аналогичного содержания также не давали публиковать. Как именно затыкают обвиняющих Луну, я не знал, но возмущения прекращались почти сразу же.
Учитывая же сложившуюся ситуацию необходимо было действовать по запасному плану. Первая его фаза заключалась в пресс-конференции, которую решила организовать принцесса. Туда были приглашены тщательно проверенные и хотя бы отчасти лояльные журналисты, а также лояльные Луне простые пони в качестве наблюдателей. Разумеется выступление должно было идти прямым эфиром по немногочисленным телевизорам и широко транслироваться по всем радио Эквестрии.
Вопросы были подготовлены заранее. Было несколько провокационных, чтобы создать иллюзию честности, но ни единого про обвинения в адрес Луны. Максимум на что могли рассчитывать журналисты, зрители и слушатели: обстоятельства пропажи Селестии. Но они и то были отредактированы так, чтобы всё подходило к версии, что Селестия вернулась из своего «путешествия», решила отдохнуть, а спустя пару часов её никто не смог найти.
Этот вариант меньше всего давил на репутацию и был наименее подозрительным. Главное правильно подать детали произошедшего и не оговориться. Но так или иначе репутация Луны может быть немного подпорчена, что огорчало. Тем не менее это было наименьшее из зол.
Для того, чтобы снизить до минимума потерю репутации необходимо было учесть некоторые моменты. Первым из них был текст речи, что необходимо было выучить наизусть. Если обращаться к простым пони без бумажки, это покажет им, что Луне не всё равно и что никакой фальши нет. По крайней мере те, кто увидит обращение по телевизору смогут убедить тех, кто слушал его по радио, что фальши не было. По крайней мере я надеялся на это.
Вторым был контроль за информацией. Всё невозможно было отследить, но нельзя было дать ненужным слухам или недовольству распространяться. На дворе отнюдь не информационный век, когда можно просто перекрыть определённым существам доступ к интернету. Приходилось лично и через подчинённых регулировать информационный поток. Это не лучший способ, но эффективнее пока не было придумано.
Несмотря на то, что Луна лично контролировала весь процесс, действовать открыто было бы равносильно политическому самоубийству. На данный момент ночная аликорн не обладала поддержкой народа в нужной степени. У пони был кредит доверия, но относительно небольшой. Да и сам по себе народ Эквестрии привык к значительной «свободе» и не стал бы терпеть откровенную тиранию. Тиранию по мнению большинства, конечно.
Третий момент, который стоило учитывать: вероятность того, что даже лояльные и проверенные журналисты зададут незапланированные вопросы. Такая вероятность была, поэтому Луна, с её же слов прорабатывала множество вариантов в мире снов. Я очень надеялся, что она сможет учесть всё, что только можно. Вот только учесть всё невозможно.
Я тоже должен был присутствовать на пресс-конференции одновременно в качестве дополнительной охраны и поддержки для самой Луны. Стоять мне нужно было за пределом видимости камер. Сама же принцесса сказала, что со мной как-то спокойнее, да и получаются дела, которые иначе бы не удались. Это было приятно слышать.
Это говорило о том, что аликорн волнуется. Это было необычно видеть, учитывая её огромный боевой опыт. Наверняка она ещё не привыкла к большому вниманию к своей персоне вне поля боя.
Помещение для выступления было подобрано не скромное: это был полноценный концертный зал. Однако освещение было лишь на сцене и там, где собрались журналисты с наблюдателями, то есть в зрительном зале. В остальном же царил полумрак. Это было необходимо, чтобы сконцентрировать всё внимание на выступающей, то есть на принцессе ночи и журналистах. Находилось всё это в Мэйнхеттене, в здании театра, разумеется.
Почему было выбрано это здание, я точно не понимал. Возможно дело было в том, что там много места и подходящая обстановка. Может быть в желании самой Луны. А может быть и то, и другое. Мне почему-то лень было задавать такие вопросы.
Когда началась пресс-конференция, я встал на заготовленное для меня место позади журналистов и камер, в полумрак. Вопреки ожиданиям, на меня фактически никто кроме съёмочной группы не обратил внимание.
В это самое время Луна вышла на сцену и встала за трибуну. Всеобщее внимание сразу же было приковано к ней. Кобыла же не спешила говорить свою речь и непродолжительное время стояла, закрыв глаза. Возможно о чём-то размышляла или морально готовилась. И, наконец, она молвила:
— Приветствую вас, присутствующих здесь пони. Лайм Ливер, Шедоу Стрип, Литтл Хоуп, Найт Сильвера, Арамис Лайт, Блю Шифтера, Ирис Глоу, Вайт Кловер и других.
«Луна подготовилась основательно. Назвала имена почти половины присутствующих журналистов. Насколько я понимаю, это должно расположить публику к своей персоне, показать, что принцесса готова отвечать перед каждым лично и продемонстрировать хорошую память. По крайней мере мне так кажется»
— Я собрала вас здесь для того, чтобы ответить на животрепещущие вопросы, — продолжила тем временем принцесса-аликорн, — пролить свет на происходящее и поведать вам, что произошло.
— Начинайте с вопросов полегче, — шёпотом обратился лунный гвардеец к ближайшему журналисту на заднем ряде.
— Здравствуйте принцесса Луна!
— Здравствуй, Пётр Охотников, — поприветствовала того кобыла, — Задавайте вопрос.
«Пётр?» — удивился я, — «Небось из Северяны приехал? У них там русские имена и фамилии на удивление распространены»
— Я из издания Daily Bugle. Скажите, есть ли реальная необходимость в модернизации армии?
«Интересный вопрос подобрал. Подходят издалека»
— Разумеется, — кивнула принцесса ночи, — Думаю, некоторые из вас знают о произошедшем в уже бывшем Принцессине шесть лет назад. Тогда нашими вооруженными силами руководили некомпетентные офицеры. По-хорошему они не должны были руководить никакими родами войск или подавлять беспорядки. Но вышло так, что капитан гвардии (имя которого проклято и забыто на веки вечные) без согласия вышестоящего начальства путём жесточайшего насилия выступил с инициативой подавить волеизъявление жителей Северяны. Но мало этого по-настоящему подлого поступка, он проиграл. Имея обученную армию, количественное превосходство и лучшее снаряжение, он не справился с той задачей, которую сам себе поставил. Сражаясь с простыми пони, которые защищали свои дома, семьи и собственные жизни, капитан убил множество хороших пони и потерял ничуть не меньше вверенных ему солдат. Моя сестра не знала об этом и она искренне сожалела, что ей вовремя не открыли глаза, скрывали правду.
Принцесса облизнула губы и продолжила:
— Это была чёрная полоса для нашей армии. Моей сестре пришлось её упростить, как полагала, для того, чтобы вам, дорогие сограждане и гости нашей страны было спокойно. Не хочу пугать вас, но есть сведения, указывающие на угрозу для Эквестрии. Угрозу для всех нас.
Всё пони, кроме съёмочной группы оживлённо стали переговариваться. Луна же со сдержанным удовлетворением взирала на бурную реакцию журналистов.
— Скажите, принцесса, — вновь обратился к ней Охотников, — откуда у вас такие сведения и можно ли им доверять?
— Хорошо, что вы спросили, — серьезным тоном ответила Луна, оглядев присутствующих, — Благодарите за это спецслужбу нашей страны. Созданная моей сестрой она надёжно хранит нас от происков недругов, недоброжелателей и потенциальных соперников. Этой информации можно доверять.
— Какие именно изменения вы хотите провести? — вновь задал вопрос тот же жеребец.
— В первую очередь снаряжение и оружие. Самое лучшее оружие, которое использует наша армия — мушкеты. В это же время другие страны, например Империя грифонов использует более совершенное оружие. Даже новомодные танки и самолёты используются в военном деле. Также сама одежда и сумки в качестве уступают заграничным.
Сказав это, принцесса ночи поставила одну ногу на трибуну и опустила взгляд.
— К огромному сожалению, поставки еды и воды для наших солдат тоже страдают. Иногда пони приходится самим добывать себе пропитание. В регионах, где есть города и много зелени, это не является проблемой, но в северных регионах? На границе с Кристальной империей? У самых восточных Пустошей? Как выживать там, без еды?
Сказав это, Луна вновь подняла глаза на собравшихся в зале пони.
— Из-за совокупности всех этих факторов и грозящей нам потенциальной угрозы, я, совместно с советом и приняла решение о модернизации армии. Нашим войскам, нашим защитникам нужно всё самое лучшее.
Тут ночной аликорн обвела копытами всех собравшихся, а затем вновь поставила одну ногу на трибуну, а другую на сцену. Пока она исполняла этот жест, продолжала говорить.
— Вы все хотите жить в мире и спокойствии, верно? Тогда считайте это вкладом в наше общее будущее и будущее ваших детей, внуков, правнуков и других ваших родных.
Журналисты переглянулись и одобрительно высказались.
— По этому поводу вопросов больше нет? — спросила Луна и выждала пару секунд, чтобы дать слово кому-то ещё, поставила ногу с трибуны на пол, а затем продолжила, — Хорошо. Следующий вопрос пожалуйста!
— Литтл Хоуп, издание Manehatten News, — решила обратиться к принцессе кобыла на переднем ряду, — Скажите пожалуйста, каково ваше отношение к религии?
«После такого серьезного вопроса и такая ерунда?» — удивился я, — «Возможно вопросы они хорошо подготовили, но вот порядок не проработали. Или специально оставили на волю самих журналистов, чтобы натуральнее смотрелось. В общем, странно смотрится, но ок»
— Очень интересный вопрос, — Луна задумалась на пару мгновений, — На самом деле я не люблю религию. Каждый волен молиться как хочет и кому хочет, если это не вредит окружающим и обществу в целом.
— А что думаете о деятельности культа священного солнца? — задала вопрос всё та же кобыла.
— Они преступники, — серьезно ответила принцесса, — Они нарушители спокойствия и провокаторы. Как и любые преступники они обязаны ответить перед законом по полной строгости, вне зависимости от занимаемых должностей, положения в обществе и заслуг. В стране нужен порядок, а они плодят хаос, разобщённость общества и привносят разлад между расами. Это неприемлемо!
С этими словами, Луна с силой топнула ногой по трибуне. Все пони, кроме меня и гвардейцев дёрнулись, словно от страха.
— Наши защитники справедливости и порядка, то есть полиция, проследят за тем, чтобы культ не мешал, — чуть спокойнее сказала аликорн, а затем угрожающим, но спокойным тоном добавила, — Ни вам, ни мне, никому больше.
— Спасибо, что ответили, ваша милость, — слегка заикаясь, сказала Хоуп, — Вопросов больше нет.
— Хорошо, — кивнула правительница Эквестрии, — Следующий вопрос!
— Шедоу Стрип, — встал со своего места жеребец, — издание Equestria Today, — Мы слышали, что Кристальная империя вернулась. Вопрос таков: что вы планируете с ней делать?
— Тоже хороший вопрос, — слегка улыбнувшись, ответила темная кобыла, — Мы с сестрой планировали восстановить её. После возвращения мы обнаружили множество душевно истерзанных пони, которые без малого тысячу лет провели вне времени и пространства. Наверняка они до сих пор не отправились от шока. Поэтому мы хотели помочь всем, чем можем. Своими специалистами, строительством инфраструктуры, психологической помощью, техникой и железной дорогой. Железную дорогу мы уже построили. Она связывает Кантерлот напрямую с Кристальным городом, столицей Кристальной империи, проходя через несколько населенных пунктов на пути следования.
— А как же король-тиран, Сомбра? — спросил тот же самый жеребец.
— Мы не обнаружили никаких свидетельств его присутствия, — покачала головой Луна.
«Вот тут она привирает. Прекрасно знает, что на меня и группу вкладчиков рельс нападало нечто, по способностям схожее с Сомброй. Видимо спокойствия ради приходится так говорить»
— Только кристальные пони до сих пор видят кошмарные сны о нём, — продолжила тем временем принцесса ночи, — Возможно его больше нет. Мы делаем всё возможное, чтобы отследить любые странные происшествия в тех краях и предотвратить любые напасти, что могут произойти.
— В Кристальной империи сейчас нет правительства, верно? — задал вновь вопрос Шедоу.
— Верно, — кивнула Луна, — Но это поправимо. Кристальное сердце, символ Кристальной империи является не простой безделушкой. Это буквально сердце, живой артефакт. Именно оно выбирает правителя. Роль потенциального правителя Кристальной империи моя сестра возлагала на Кэденс. Я планирую продолжить путь, проложенной сестрой в этом направлении. Уверена, Кэденс, если сердце изберёт её, станет прекрасной принцессой и отличным правителем. У неё множество хороших качеств и прекрасное обучение, которое курировала моя сестра.
— То есть на наши налоги вы финансируете помощь неизвестно кому? — возмущённо спросил жеребец со среднего ряда слева от меня, — Это безобразие!
— Не знаю, господин Арамис, что вы увидели возмутительного, — спокойным тоном обратилась к тому принцесса, — но ни битса не было потрачено на, как вы выразились «финансирование помощи неизвестно кому». Инфраструктура, в частности железная дорога значительно облегчит доставку ресурсов и поможет в будущем развить туристический бизнес. Вы же сами крупный предприниматель. Считайте это финансовым вложением.
Возмущенный пони кривил морду и тихо причитал, вставляя через каждые несколько слов мат, который я отчётливо слышал. Гвардейцы были готовы вывести его из зала в случае проявления ещё больших возмущений или обвинений в адрес Луны. Но, вопреки ожиданию, он поблагодарил принцессу и сел обратно на своё место.
— Если у вас остались вопросы, Шедоу, то задавайте, — вновь обратилась к жеребцу аликорн как ни в чём не бывало.
— Вопросов больше нет, госпожа.
— Блю Шитер, издание Manehatten News, — обратился к принцессе ещё один жеребец на первом ряду, сидящий напротив неё, — Скажите, а кто управляет солнцем, если главной советницы Селестии сейчас нет с нами?
«Предполагаю, что следующий вопрос будет о том, куда Молестия пропала. Ну, посмотрим, что же ответит Луна»
— Она с нами, — покачала головой принцесса ночи, — Солнце продолжает своё движение по небосводу. Это значит, что она до сих пор здесь.
— Но вы не знаете где именно?
— К сожалению, это так, — подтвердила Луна.
— Как же так получилось, что вы не знаете, где она? — вновь задал вопрос жеребец.
— Сестра вернулась из Зебрики, — в этот момент принцесса повернула голову куда-то в сторону и грустно вздохнула, после чего вновь устремила взгляд на журналистов, — Она была занята налаживанием отношений между Кольтфагеном и Гиппогрифией. Почему она решила это сделать, я не успела спросить. Сестра сильно устала с дороги и попросила её не беспокоить до утра. Я не стала спорить с её желанием. Тем более я прекрасно могу понять каково это, находиться в долгом походе. Утром я вернулась к ней в покои, дабы разбудить, но не обнаружила её. Это было пять дней назад.
Журналисты и съёмочная группа стали взволнованно перешёптываться. Однако они быстро затихли, когда Луна слегка постучала копытом по трибуне.
— Мы всеми силами искали её по всем уголкам страны, за границей, везде, куда было возможно дотянуться. Мы задействовали все возможные силы для поисков, но до сих пор не добились результатов. Поверьте, я сама взволнована пропажей моей дорогой сестры. Взволнована настолько, что не спала всё это время.
«Опять врёт! Благо это необходимо для дела. Луна не спала лишь двое суток, а не пять, как утверждает»
— Мы продолжаем поиски, — продолжила аликорн тем временем, — Мы не убоимся никаких опасностей, даже самых страшных и смертельных. Мы найдем свою сестру, обязательно!
«Вновь перешла на множественное число в отношении себя? Волнуется. Понимаю тебя, Луна, понимаю. Хотя у меня и не было братьев или сестер, но это страшно так резко потерять того, кто тебе дорог»
— Вам, наверное, тяжело, принцесса, — подытожил Блю, — Вопросов больше нет.
В дальнейшем были вопросы о внешней политике, о внутренней политике, налогах, дальнейшей интеграции фестралов в общество и о крупных проектах в стране.
Если подытожить ответы принцессы Луны, то получается следующее: Эквестрия вновь попытается установить деловые отношения с Аквелией, выделит дополнительные финансы на развитие нового Мэйрленда. Сама же Луна встретится с королевой Ново для обсуждения дальнейших отношений двух государств, а также с послами Сидельной Аравии и Речных стран.
Армия будет модернизирована, как принцесса и сказала. Также полиции будут выделены более широкие полномочия. Будет выделено дополнительное финансирование на разработку новых залежей металлов, кристаллов и нефти.
Налоги не будут повышены, со слов принцессы ночи. Более того, они будут снижены на два процента для всех, кто зарабатывает менее тридцати тысяч битс в месяц. Это наверняка многих воодушевило, хотя эффект был бы ещё не скоро ощутим.
Интеграция фестралов ещё только началась по сути, но перечень должностей на которые они могут быть назначены, вырос. Теперь они могли быть не только чернорабочими, но и рабочими гражданских фабрик. В ближайшие дней десять планировалось, что они получат доступ к руководящим не армейским должностям. Но это зависело не только от желания Луны, но и от самих фестралов, а также других пони. Другие виды были куда менее обеспокоены судьбой народа принцессы ночи.
Среди крупных проектов было значительное расширение железной дороги, увеличение числа заводов, запуск своих собственных автомобильных рядов, как, так и производства автомобилей в целом.
Но один проект удивил меня больше всего: строительство в Мэйнхеттене высокой радиобашни, высотой до пятисот метров. Амбициозный проект напомнил мне Останкинскую телебашню Москвы. И тогда я понял, что Луна взяла идею прямиком из моей головы. Оставалось лишь мысленно похвалить аликорна за смекалку. Более того, принцесса уже успела выделить финансы на постройку башни и даже территорию для строительства. Оставалось лишь спроектировать и определить сроки строительства.
Другое дело, откуда у Луны нашлось столько денег. Я собирался спросить её об этом, когда всё закончится. Это я и сделал после того, как она поблагодарила меня за то, что я присутствовал. Принцесса же пообещала мне показать, почему у неё появилось столько денег. Но сначала надо было добраться до Кантерлота.
Ближе к ночи мы уже находились во дворце, в той его части, которая охранялась сильнее прочих. Это было хранилище денег Селестии, куда она складывала валюту на так называемый «черный период» Эквестрии. И то, что я там увидел, глубоко потрясло меня.
— Нихера себе! — выкрикнул я во весь голос, — Это…
— Сокровища моей сестры, что она скопила за долгие века, — спокойно ответила Луна.
— Но почему здесь так много? — спросил я, поворачиваясь к принцессе, — Неужели она вообще ничего не тратила? Ни на модернизацию, ни на армию, ни на что?
Прямо позади меня находилась огромная комната, где могли бы поместиться под сотню таких как я и это лишь в длину и ширину. Высота же потолка была раз в пять больше, чем я, приблизительно. И фактически всё пространство до самой двери было заполнено золотом, серебром, бронзой, медью и всё в материальной валюте. Встречались даже слитки из золота. Подсчитать находящуюся там сумму не представлялось возможным.
— Может и не тратила, — грустно согласилась аликорн, — Но она однозначно экономила на многом. Иначе невозможно заполнить это помещение настолько сильно одними только деньгами и их аналогами.
— Теперь мне понятно, как ты собираешься выделять финансирование, — усмехнулся я, цокнув языком, — Но не кажется ли тебе, что за раз слишком много денег использовать опрометчиво?
— Кажется, я слышала тот же самый вопрос от советника Нейсея. Только он объяснил это тем, что вливание единовременно большого количества денег может привести к обвалу экономики. Инфляция вырастет и много чего ещё неприятного.
— Тут он верно говорит, — кивнул я, — Может, он действительно хороший специалист, хотя он мне не нравится как личность. Даже не могу толком объяснить, почему я его невзлюбил.
— Надеюсь, вы не рассоритесь хотя бы. Если моя сестра ему доверяла, то может и мне стоит?
— Твоё право, — развел копытами, усмехнувшись, — Я всё же останусь при своём мнении и буду следить за этим излишне правильным пони.
— Хорошо, это не помешает, — согласилась аликорн, — Завтра утром приходи в комнату с картами. Мне потребуется помощь и не только твоя.
— Так точно, — отсалютовал я, — А с чем это связано?
— С радиобашней, — коротко ответила кобыла, — Завтра всё объясню.
Не совсем удовлетворённый ответом, я не стал спорить и ушел в сторону столовой, ибо очень хотел есть.
С семи утра я караулил нужную комнату. Пришел я слишком рано, поэтому пришлось стоять ещё час, дожидаясь Луну и остальных. В итоге оказалось, что помимо меня на собрании будет Вульпа, Стар и, как ни странно, Кэденс. Странный подобрался состав, но вопросов я не стал задавать.
Единственное, что я спросил перед началом, это то, что здесь делает Кэденс. Ответила мне сама младший аликорн, сказав, что сама узнала об исчезновении любимой тётушки и наставника. Она попросила ответ у Луны, и та не стала лгать.
Выходило теперь, что Кэденс полноценно посвящена в тайну. В том числе и в дневники, пусть их и не читала. Передумала, когда услышала о их количестве.
Когда собрание началось, выяснилось, что Луна хотела в качестве третьего этапа своего плана собрать под своим крылом тех, кто сможет повлиять на умы простого народа. Это должны быть не только дворяне, но и простые работяги, что пользуются авторитетом, к которым прислушиваются.
Планировалось их завлекать всеми возможными способами. Деньгами, обещаниями, лучшими условиями труда, защитой и прочим, что было необходимо. Разумеется, в разумных пределах.
Вульпа предлагала путём запугивания и шантажа вербовать тех, кто добровольно идти на службу не хотел по тем или иным причинам.
Стар был с ней согласен, но считал, что это слишком радикальные меры и стоит потратить время на заключение более близких отношений.
Кэденс же предлагала исключительно дипломатический подход, возмущаясь кровожадности капитана лунной гвардии.
Я же занял более нейтральную позицию и заявил, что и те, и другие методы имеют место быть. Но в капиталистическом обществе, в котором мы живём в первую очередь всё измеряется деньгами. Фактически всё можно купить, даже лояльность и любовь. От последнего Кэденс впала в лёгкий ступор, а затем в грубой, но в целом сдержанной форме высказала мысль о том, что я ничего не понимаю в любви.
Луна, наслушавшись нас, приняла решение распределить обязанности по тому, что мы предлагали. На меня, естественно, выпала роль живого мешка с деньгами. Подкупы, взятки и прочее были на мне.
— Таковы итоги нашей встречи, — подытожила принцесса ночи, — У меня есть несколько кандидатов, которых можно завербовать.
Я посмотрел на фотографии тех пони, что Луна выложила на стол. Всего их было четверо. Земнопони, пегас, единорог и ещё один земнопони.
— Фолкет, на тебе пегас, — указала копытом на его фотографию аликорн, — Он живёт в Мэйнхеттене и ведёт собственные передачи по любительскому радио. Я навела на него справки. В них говорится, что он гений радиотехники. Если это так, мы обязаны получить его.
— Понял, принцесса, — кивнул я, — Когда отправляться?
— Через два дня. Сначала надо закончить некоторые дела. Пока что свободен, Фолкет. Я вызову, когда будешь нужен.
В ответ я отсалютовал и неторопливо вышел из кабинета, оставив остальных обсуждать план действий.
Стевриан. Глава 57: Пропаганда и испытание
Санчоус собственной понифицированной персоной:
https://derpicdn.net/img/view/2024/10/1/3454157.jpg
— Всем хэллоу! С вами Санчоус! И сегодня мы поговорим о недавних заявлениях нашего нового правительства!
Стоя около двери в помещение, которое, со слов местных, является съемной однокомнатной квартирой, я слушал то, что говорит так называемый «гений радиотехники». Заходить я не спешил ещё и потому, что думал над подходом, который буду использовать в отношении этого пегаса.
— Знаете, я много за свою короткую жизнь повидал, — продолжил тем временем Санчоус, — но столь нелепейших и очевиднейших заявлений я ещё не видел! Почему очевидных? Так это потому, что эта чернильная как чернила шлёндра ничего нового не сказала!
От такого выражения в адрес Луны и фыркнул и мысленно выругался. Однако цели моей это не меняло. Зато теперь я стал понимать, что с этим пони будет тяжело разговаривать.
— Конечно, я не думаю, что принцесса виновата в исчезновении этой белозадой любительницы тортиков, — продолжил тем временем пегас, — Тем не менее она знает куда больше, чем говорит, я уверен в этом! Хотя, это, блин естественно! Любое правительство нагло, беспардонно, ни капли не краснея и на наши же, сука деньги врёт! Или как минимум чего-то недоговаривает. Типа для нашей же безопасности.
«Вообще-то да, для безопасности!» — возмутился я в своих мыслях, — «Зная Луну, она предпочтет потратить большую часть денег на военпром и полицию и лишь потом на остальное. Принцесса-воин, что тут поделать?»
— Но, знаете, что я думаю? — усмехнулся радиоведущий, — Пиздеж всё это! Единственное, что реально интересного можно вынести из пресс-конференции, так это то, что в Мэйнхеттене собираются строить радиобашню. Я как специалист скажу, что это охуитительная идея!
«Хотя бы он согласен, что идея с радиобашней хорошая. А вот слышать про якобы враньё неприятно»
— Я был бы счастлив там работать, — воодушевлённо добавил Санчоус, — Вот только хуй его знает, когда построят. А во вторых кому я нахрен нужен? Ну, кроме вас, естественно, дорогие радиослушатели.
«А вот тут ты ошибаешься. Как раз стране ты и нужен. Заканчивай свою передачу быстрее, а то я уже устал стоять!»
— А пока, дорогуши мне нужно устроить технический перерыв. Послушайте пока музяку.
С той стороны двери послышались разные звуки: нажатие кнопок, шаги и хлопок двери. Выждав ещё немного, когда хлопок двери послышится вновь, я постучал во входную дверь.
— Кого там нелёгкая на хвосте принесла? — возмущённо спросил Санчоус, подходя к двери.
Когда он открыл её, то не сразу понял в чём дело. Но, когда он посмотрел наверх и увидел мою морду, то прижал уши к голове и отступил на пару шагов назад.
— Мама! — взволнованно сказал пегас, — Какой же ты, сука огромный!
Жеребец, стоящий передо мной имел кремовый окрас шерсти, коричневую гриву и хвост, карие глаза и необычный цвет крыльев — серебристый. В размерах от своих сородичей он не отличался. Но были две детали, которые наглядно отражали его физическое состояние: еле заметные мешки под глазами от недосыпа и лёгкая худощавость, которая говорила о недоедании или нерегулярном питании.
Такой реакции я был не удивлён, даже привычен. Ещё бы, огромный как шайр конь более двух метров а высоту на фоне пегаса, высотой менее полутора метров смотрелся как Гулливер по сравнению с лилипутами. Другое дело, что я устал от того, что моей внешности пугаются.
— Чего тебе здесь нужно, громила? — неожиданно уверенно и даже агрессивно спросил жеребец, — Скажи своим боссам, что я деньги верну послезавтра. Раньше не могу.
«Громила? Деньги? Он что, с мафией какой-то связался? Это сильно осложнит дело по его вербовке. Очень сильно. Ничего, придумаю, что-нибудь»
— Чего вылупился, глазастый? — не унимался Санчоус, — В гляделки решил со мной поиграть? Или думаешь куда меня ударить, чтобы не сломать мне кости? Сразу говорю, я буду сопротивляться!
Я заглянул в его комнату и заметил стоящую на столе самодельную радиостанцию. Выглядела она весьма ухоженной и имела много кнопок и верньер для регулирования. Также рядом стоял микрофон по которому Санчоус и разговаривал.
Помимо этого на столе стояло шесть пустых упаковок из-под кирийской лапши быстрого приготовления и две запечатанные.
В остальной части помещения был типичный холостяцкий беспорядок: вскрытые и запечатанные коробки у стен, доска на одной из стен с разведанными на ней вырезками из газет, стопка которых лежала под ней же. Также на втором столике поменьше лежали детали из-под какой-то другой техники и инструменты для сборки-разборки, вроде отвёрток и паяльника. Кровать была не убрана и одеяло лежало скомканное.
Взглянув вновь на стоящего передо мной пони, я увидел его кьютимарку: радио с буквой «Z» над ним. Иначе говоря: спящее радио.
— Эй! — пытался тем временем обратить на себя внимание пегас, — Чего молчишь? Мне страшно!
— Значит вы и есть Санчоус, — оценивающе взглянул я на жеребца, — Я пришел не вытрясать долги.
— А для чего тогда?
— Предложить вам работу, — спокойно сказал я, — и защиту. Как я понимаю, вы связались с неправильными пони, верно?
— Бля, — охнул пегас, — Хватит так рычать на меня! Кто бы ты ни был, ты меня до усрачки пугаешь!
Видимо Санчоус посчитал мой слегка рыкающий акцент за агрессию. Иногда такое случалось, когда я впервые с кем-то разговаривал, но большинство реагировало спокойно.
— Я не агрессивен к вам, — попытался заверить я собеседника, — Это просто голос у меня такой. Вы пропустите в помещение? Там обсудить моё предложение будет сподручнее.
— Ладно, — заикаясь, ответил жеребец и отошёл в сторону.
Я прошел внутрь и сел рядом с кроватью, пока Санчоус закрывал дверь и подходил ко мне.
— Что за работу предлагаешь? — сглотнув, спросил пегас, — Учти, я не работаю на правительство!
— Боюсь, что именно правительство Эквестрии и хочет нанять вас на работу.
В ответ Санчоус лишь плюнул на пол, поднял ногу, указывая на меня и агрессивно крикнул:
— Хера с два! Я на этих пидоров и чмошников не собираюсь работать. На этих сутулых вонючих собак! Ебал я в пасть этих хуесосов выблядских, нахуй!
Я спокойно выслушал его причитания со вставками матерщины. Когда Санчоус договорил, я как ни в чём не бывало продолжил с ним разговор:
— С чем же связана ваша ненависть к правительству?
— С чем? — усмехаясь переспросил жеребец, — Да буквально со всем! От плохих дорог и маленьких зарплат и до втаптывания в грязь талантливых пони. Меня так особенно. Видите ли, блядь, им рабочие копыта нужны, а не приободряющий голос по радио, нахуй. Эти мрази житья совсем не дают. Если бы не мои слушатели и подработка грузчиком, я бы давно с голоду сдох!
— Значит вы утверждаете, что правительство коррумпировано?
— О, хотя бы до кого-то дошло! — развел передними ногами сидящий на полу собеседник, — Селестия милосердная, есть же в этом дурдоме адекватные! Знал бы ты масштабы тупости и коррумпированности чиновников, ты бы упился вусмерть, как я когда-то. Потом в вытрезвителе лежал три дня, пока меня не выпустили оттуда. С того времени зарёкся пить что-либо кроме красного вина или чая.
— То есть я правильно понимаю, что это личная неприязнь? — спросил я спокойным тоном.
— Блядь, да! — топнул ногой по полу собеседник, — Из-за них я вынужден даже не жить, а выживать.
— И всё же я хочу предложить вам выход из ситуации, — продолжил настаивать я, — Какие бы у вас ни были проблемы, мы сможем защитить вас. Зарплата будет очень даже приличной. Больше, в разы больше, чем вы сможете заработать сейчас.
— Звучит как наебалово! — покачал головой Санчоус, — Сколько?
— Сорок тысяч, — назвал я цифру в рамках разумного, которая первой пришла мне в голову.
— Дай подумать, — задумался жеребец секунд на десять, — Пятьдесят и ни битсом меньше! Мои услуги дорого стоят.
— Хорошо, будет пятьдесят тысяч, — спокойно ответил я.
«Много просит. Видимо его и впрямь жизнь обделила. Главное, чтобы он и впрямь был отличным специалистом, а с характером Луна что-нибудь сделает»
— Где расписаться надобно? — спросил тем временем пегас.
— Пока нигде не надо, — помотал я головой, — Мы поедем во дворец и с вами поговорит лично принцесса. Там вы всё обсудите.
— Серьёзно? — не на шутку удивленный переспросил Санчоус.
В ответ я кивнул. Именно такая задача передо мной и стояла: привести этого пони к Луне.
— Ништяк! — усмехнулся собеседник, а потом посмотрел на радиостанцию, — Придется сказать слушателям, что я некоторое время на месте не буду.
— Пожалуйста. Я никуда не тороплюсь.
Жеребец подошёл к своему месту, покрутил тумблер на радиоприемника и пододвинул микрофон ближе к себе.
— С вами вновь Санчоус. Извините за ожидания, друзья, но я должен сообщить вам две новости. Одна плохая, другая хорошая. Хорошая в том, что мне сделали выгодное предложение от которого мне невозможно отказаться. Оно уж очень выгодное. Плохая же новость в том, что мне не дадут отказаться от заманчивого предложения. Как бы то ни было, я не смогу некоторое время выходить в радиоэфир. Не скучайте, сладенькие. Обязательно к вам вернусь! Всем покедова!
Выключив радио и убрав микрофон, жеребец развернулся ко мне.
— Можем идти. Только я буду действовать сам. Ненавижу, когда меня заставляют что-то делать вопреки моему желанию!
— Без проблем, — ответил я, — Если так хотите, я просто провожу до поезда и поеду в Кантерлот.
Пришлось знатно пройтись по городу, пока Санчоус сделает все дела, которые хотел, но на ближайший поезд мы таки успели. И вот сидя в купе, в которое я худо-бедно поместился, наблюдал, как пегас с недовольством смотрит в окно и что-то тихо бубнит себе под нос. В один момент он заметил как я на него смотрю и фыркнув, сказал:
— Чего на меня так смотришь? Ни разу пегаса не видел, который не любит путешествия? Да-да, я тот ещё домосед, признаю. Тем более куда не поедь, везде вижу эти позитивные рожи! Аж тошно!
— Какие ещё позитивные рожи? — переспросил я.
— Позитивные, — сплюнул на пол жеребец, — Вся эта пропаганда позитивизма, которую пытается протолкнуть так называемое Гармоничное правительство уже в печёнках сидит! Мало того, что в идеальном обществе, по их мнению все должны находится на своих местах, так ещё и саморазвитие на корню отрезают!
— Отчасти могу понять, — согласился я с Санчоусом, — Эта система порой больше мешает, чем делает полезностей. Но, наверняка тысячу лет назад она была очень эффективна.
— Тысячу лет назад, — вновь фыркнул жеребец, — Живём в дерьме, в грязи купаемся словно свиньи! Конца и краю этим грёбаным мучениям нет! Ещё правительство нагло, блядь врёт!
— Может так это и было при Селестии, — тяжело вздохнув, продолжил я, — но при Луне такого не будет. Она собралась не слепо продолжать программу своей сестры, как можно подумать, но изменить ситуацию к лучшему.
— И вновь выглядит как пиздеж! — усмехнулся и помотал головой пегас, — Помяни моё слово, эта шлё… кобыла от своей толстокрупой сестры ничем не отличается! Яблоко от яблони недалеко падает, знаешь эту поговорку?
— Знаю, — несколько раздражённо ответил я, — Поверь, здесь многое изменится.
— Ты сам-то в это веришь, глазастый? — ехидно спросил Санчоус.
— Да, — незамедлительно ответил я, — Я точно это знаю.
— Ну, надеюсь, что это и вправду не наебалово, — фыркнул пегас и повернулся вновь к окну.
— Вот, — указал я на открывающиеся массивные двери тронного зала Луны, — вам сюда.
— Ну и хоромы всё же понастроили, — осматриваясь по сторонам, сказал жеребец, обратив внимание на лунных гвардейцев по обе стороны от двери, — А этим мордоворотам обязательно тут находится?
Я лишь кивнул, когда Санчоус повернулся в мою сторону.
В конце концов лунные гвардейцы обязаны были присутствовать на половине замка, которая была отведена принцессе ночи. Причем присутствовать постоянно, численностью не менее четырёх. Таковы были правила безопасности и традиции.
Увидев принцессу Луну Санчоус раскрыл глаза шире и откашлялся. Затем он еле слышно произнес:
— Ёбушки-воробушки… Она красивее, чем я думал.
Санчоус поправил гриву, натянул на вечно недовольную морду улыбку и вошёл внутрь помещения. Мне же оставалось лишь усмехнулся и прокачать головой, пока двери тронного зала закрывались вновь.
«Дон-Жуан, блин. Вот только не думаю, что у него получится произвести на неё должное впечатление. Надеюсь, я не зря выслушивал его матерщину»
Спустя час пегас вышел из тронного зала воодушевлённый. Он прямо-таки светился от счастья. Причина тому была видна невооружённым глазом: сумка на левом боку с торчащей оттуда купюрой. Очевидно, что Санчоус получил немного денег вперёд, чтобы продемонстрировать серьезность намерений.
— Должен признать, я ошибся, — сказал жеребец, обращаясь ко мне, — Принцесса Луна не шлёндра. Она честная кобыла, пускай и несёт от неё аурой угрозы. Не могу объяснить, но, если бы не её невъебенная красота, я бы на месте кончился. Да и пятьдесят кусков здорово успокоили.
Фестралы у дверей, услышав, как Санчоус назвал Луну, взглянули на него злобным взглядом, но с места не сдвинулись.
— Я же говорил! — усмехнулся я в ответ, — Полагаю, она объяснила и ваши обязанности?
— Ну да, — сел на пол и развел копытами в стороны пегас, — Пока что я поживу на всё той же съемной квартирке. Но оборудование мне предоставят получше. Это хорошо, конечно, но мне придётся лизоблюдствовать по отношению к правительству и плавно так подталкивать слушателей к мысли, что принцесса хорошая. Что, мол, это чиновники долбаёбы, а царица не злая, нет. Мол, она нихуя не знала и вообще это во благо! Ну да ладно, баблишко не пахнет!
— Может, стоит сумку получше закрыть? — обратил я внимание пегаса на торчащую купюру.
— О, точно! — усмехнувшись, Санчоус засунул купюру обратно в сумку и плотнее её закрыл, — Было бы обидно недосчитаться битсов.
«Значит, Луна согласилась на пятьдесят тысяч в месяц? Ещё и первую сумму заранее выдала. Раз так, значит лидеры мнений и вправду нужны»
— Мне сказали приступить завтра же, — хмыкнул пегас и почесал затылок, — Чувствую, продоху не будет. Но ради пятидесяти тысяч в месяц можно и здоровьем немного пожертвовать. Хуже не будет. Всего-то недоедание, плохой сон и раздражительность. Надеюсь не сдохну по итогу.
— Постараюсь обеспечить, чтобы такого не произошло, — ответил я.
— Сказал бы я, да учитывая ситуацию, будет скотским моё отношение. Мне тут такую возможность дали, а я про пиздеж и идиотов говорю.
— Думаю, лучше вам сразу поехать в Мэйнхеттен, чтобы время не тратить, — тяжело вздохнув, сказал я.
— Разумеется. Куда же я денусь? Разве что по пути меня ограбят, отпиздят и бросят в канаву. В общем, был рад познакомится. Не, правда. А сейчас мне пора.
Вслед пегасу я смотрел, пока он не завернул за угол, а затем облегчённо вздохнул. Я и сам охуевал от его стремлении много говорить и тем более от обилия мата в речи. Такого я не слышал уже давно, поэтому в будущем придется долго отходить.
Надо было отчитаться перед принцессой о проделанной работе. Заодно неплохо было бы поговорить о дальнейших планах. Этим я и занялся.
Три дня спустя после поездки в Мэйнхеттен пришлось ехать туда снова. На этот раз необходимо было провести смотр новых кораблей и учений. Луна могла справиться и сама, но настояла на моём присутствии. Почему, я и сам не понимал, но не спорил.
Примерно в полдень мы находились в порту и ожидали прибытия адмирала. Ещё на подходе я слышал, как о его талантах позитивно высказываются пони, в частности матросы. Но о внешнем виде или имени ничего сказано не было. Тем не менее одна деталь привлекла моё внимание: адмиралом он стал благодаря покровительству Селестии.
Через некоторое время стало очевидно, что адмирал опаздывает, но уходить и искать его мы не стали. Вместо этого я и Луна просто поговорили о сторонних вещах, например, о моих тренировках в пространстве снов.
На них я делал успехи, но до совершенства было далеко. Более того, я на равных дрался лишь со Старом, который был отнюдь не ветераном или даже закалённым бойцом. Остальных я не мог победить в большей части попыток. Из десяти боёв я выигрывал лишь два и то в лучшем случае.
Пока мы разговаривали, появился проходивший мимо Санчоус и поприветствовал нас. Он был более добродушный и обошёлся даже без мата, что радовало. Однако его настроение быстро сменилось на противоположное, когда он увидел позади меня и Луны что-то или кого-то.
Обернувшись, я увидел как к нам идёт фестрал-альбинос в униформе адмирала. Шёл он уверено и с улыбкой на морде.
Он был размером с Рейнбоу Дэш, что даже по меркам пегасов была маленькой. Шерсть абсолютно белая, как и перепонки крыльев, а глаза красные, что явственно выдавало его как альбиноса. В остальном он ничем особым не выделялся.
— О нет, — обречённо сказал Санчоус, — Куда бы я не пошел, всё время вижу его!
Подойдя ещё ближе, фестрал заметил пегаса и зашагал уже к нему.
— Отойди от меня! — с широкими глазами стал пятится Санчоус, — Не подходи!
Но было поздно: фестрал-альбинос сблизился с ним и крепко обнял. Это стало для нас неожиданностью, поэтому примерно секунд десять никто не издавал ни звука. Лишь всплеск волн нарушал тишину.
— Стаблин, — пегас попытался отодвинуть фестрала от себя, но тот ни на сантиметр не сдвинулся, — отъебись от меня! Отстань, кому говорю! Выпусти меня, падла этакая!
— Как же я рад тебя видеть, дружище! — сказал Стаблин, продолжая обнимать.
— Отпусти! — в панике крикнул Санчоус, смотря на нас.
— Адмирал! — командирским голосом обратилась к нему Луна, — Прекратите вести себя как жеребёнок!
Фестрал вновь обратил на нас внимание и поспешил выполнить приказ. Он отпустил пегаса и встал по стойке смирно.
— Вы опоздали, — продолжила принцесса ночи, — На первый раз прощаю. Но, если такое повторится, вам значительно урежут зарплату. Докладывайте!
— Адмирал Стаблин прибыл для несения службы! — отсалютовал фестрал, — Прошу прощения за своё поведение! Виноват!
— Инцидент исчерпан, — сказала Луна, — Отведите нас на корабль и доставьте в зону учений!
— Будет исполнено! — вновь отсалютовал Стаблин, — Разрешите приступать?
Принцесса лишь кивнула. В это же время я услышал позади себя причитания Санчоуса и решил поинтересоваться, что у него за отношения с адмиралом.
— Похоже, вы с ним знакомы, — обратился я к жеребцу, — Можете рассказать об этом?
— Странно, что ты интересуешься, — хмыкнул пегас, — но так и быть, расскажу. Я с этим позитивным гномиком знаком с раннего детства. Мы выросли в одном детском доме и этот хмырь чуть ли не с первого дня нашего знакомства возомнил себя моим другом. Не взаимно. Я его люто, бешено ненавижу!
— Сочувствую, что пришлось расти в детском доме, — искренне посочувствовал я, — А в чём причина ненависти?
— Жизнь в детском доме была не сахар, знаешь ли, — продолжил Санчоус, — Если бы было возможно, я бы заказал убийство одной из воспитательниц и сбежал оттуда. Жаль, что в нашей, сука гармоничной стране такие услуги запрещены под страхом пожизненного заключения в самой строгой тюрьме. Даже знать не хочу, насколько!
Я лишь слушал этот словесный поток. Пока он не закончит, я вряд-ли дождался бы нужного мне ответа. Тем более, что я не любил тех, кто отвечает на вопросы совершенно не по делу.
— Стаблин с самого детства такой ебанутый. Вечно позитивный, во всём ищет доброе и хорошее, какой бы пиздец вокруг не творился. И, блядь, он вообще не изменился за те два года, что мы не виделись. Такой же позитивный гном.
— Гном? — переспросил я.
— Так посмотри на его рост! — указал на адмирала пегас, — Он же ебучий карлик! Даже я выше него! Да любой пегас больше! Вообще любой, нахер!
— Моя знакомая бы поспорила, — усмехнулся я.
— Кто эта знакомая?
— Воплощение элемента гармонии, Рэйнбоу Дэш, — ответил пегасу, — Она точно такого же размера, как и Стаблин.
— Удивительно! — воскликнул Санчоус, — Похоже, они одного поля ягоды! Хотя нет. Она не такая ебанутая, как этот позитивный гномик. По крайней мере, я так слышал.
В этом момент Луна позвала меня, так как катер, что должен был доставить нас на корабль, был готов. Я попрощался с Санчоусом и поспешил к катеру.
Через двадцать минут, примерно мы взошли на борт военного судна. Перед этим, когда мы плыли, я заметил, что в кои-то веки не страдаю морской болезнью. Возможно дело было в более совершенном, лучшем вестибулярном аппарате, что у меня был до прибытия в этот мир. Откровенно выражаясь, он был действительно очень плох. Но в любом случае я был рад этому. Надоело каждый раз терпеть тошноту, чтобы не опорожнять желудок, освобождая тот от завтрака, обеда или ужина, в зависимости от времени суток.
Корабль, на котором мы находились был огромный. Впрочем, как и орудия, что находились на носовой части корабля. Я не разбирался в мореходстве, но это судно напоминало ничто иное, как линейный корабль.
Со слов Луны это был самый большой корабль, что когда-либо строила Эквестрия. И, пожалуй я был с этим согласен.
На фоне столь гигантских размеров корабля, я ощущал себя шершнем на настенном ковре. Вполне возможно обычные пони, наверняка были как комары на том же ковре.
Спросив ближайшего ко мне матроса про размеры, я был удивлён не меньше: в длину сто семьдесят семь с лишним метров, а в ширину почти тридцать метров.
— Это впечатляюще! — с восхищением заявил я, — Наверное много времени, денег и ресурсов на это ушло!
— Есть такое, сэр, — ответил всё тот же матрос-единорог, — Большую часть любезно профинансировал господин Нейсей. Он же и согласовал испытания этого корабля и плановых учений.
— А как называется это чудо военной техники? — спросил я.
— Пока никак, сэр. Кораблю не дали название, но уже потребовали испытаний. Странно, но таков приказ.
— Даже интересно посмотреть на учения, — сказал я, улыбнувшись, — Кстати, а что можете об адмирале рассказать?
— Это не для чужих ушей, — с серьезным видом ответил жеребец, — но раз вы прибыли вместе с принцессой, то, полагаю, можно рассказать. У нас есть время до начала учений. Идите за мной.
Единорог направился внутрь рубки и я последовал за ним. Там он довёл меня до столовой, где обедали все находящиеся на борту матросы и прочие служащие пони на судне, или почти все. Моя внешность заставила всех занервничать, но пони быстро успокоились. И после короткого знакомства, я задал вопрос, что ранее задал единорогу.
— Что мы можем сказать о Стаблине? — ухмыльнулся сидящий передо мной земнопони с рубцом на морде, в районе глаза, — Он талантливый командующий, отличный организатор, внимательный к деталям.
— Но? — спросил я, слегка повернув голову на бок в вопросительном жесте.
— Мы его не уважаем, — фыркнул собеседник, — Он слишком позитивен. Никогда не кричит, никаких дисциплинарных взысканий, даже никогда не поругает за ошибки. Что бы ни происходило, адмирал всегда остаётся позитивным и спокойным. До тошноты противно видеть его позитивизм.
«Действительно. Я, конечно понимаю, если он предпочитает подходить к подчинённым с индивидуальным подходом к каждому, но иногда же нужно силу воли проявить. Понятно, почему его не уважают»
— Мы бы давно написали прошение о переводе к другому начальнику, — продолжил тем временем жеребец, — но не можем. Сама Селестия приняла его на службу, да и слишком он хорош как адмирал.
— Правда есть у него нечто неприятное, — продолжил уже единорог, сидящий справа от меня на противоположной стороне стола, — он приносит несчастье, когда мы в море. Понимаете, сэр, каждый месяц, в определённый день, если Стаблин в море, то обязательно случится что-то плохое. Чаще всего это приводит к неисправности тех или иных частей судна. Но дважды это приводило к затоплению. Чудо, что жертв никогда не бывает! Мы лишь с пятого раза поняли, что к чему. Но, если в этот день высадить адмирала на берег, то опасность нас минует. В остальные же дни бед не происходит.
— А ещё он дохрена социалист, — заявил пегас, сидящий у противоположной стены, — и даже не скрывает этого! Верит он во всеобщее равенство, власть проле… Проли…
Жеребец сплюнул и помотал головой.
— Народа, короче! В утопию верит. Только вот не пойму я, как принцесса Селестия его мало того, что терпела, так ещё и на должность такую поставила. Она же социалистов не любила!
— Да, это странно, — хором ответила половина пони в столовой.
— Понятно, — хмыкнул я, подытожив, — Спасибо за то, что высказали своё мнение. Надеюсь, проблем с ним не будет.
— Надейтесь, надейтесь, — усмехнулся земнопони.
Я лишь помотал головой, встал из-за стола и направился обратно на палубу. Там меня уже ждала Луна и Стаблин, который отдавал указания матросам и офицерам.
Вскоре мы прибыли в район учений, где было не мало кораблей-мишеней. Именно они должны были наглядно показать, насколько эффективен новый линейный корабль.
Выстрелы из пушек были очень громкими, поэтому пришлось прижать уши к голове, чтобы не оглохнуть. Единственная из пони, кто не прижал уши была принцесса Луна. Она даже не поморщилась, словно ей было всё равно на шум. Судя по тому, куда она смотрела, ей было больше интересно, насколько точно орудие попала по мишени.
Корабль-мишень оказался поврежден в задней части, но тонуть не спешил. Второй выстрел из другого орудия поменьше пробил переднюю часть насквозь и мишень начала тонуть.
Второй корабль-мишень был критически поражен с первого же выстрела. Однако Луна взирала на это с нейтральным выражением.
Третьей мишенью оказался корабль побольше, примерно как половина того, на котором мы находимся. На него уже пришлось потратить пять выстрелов из пушек. Два из пяти снарядов почему-то не смогли пробить обшивку, остальные поразили критически важные части без особых проблем.
Дальше был корабль-мишень почти сопоставимый по размерам тому, на котором мы сейчас находились. Впрочем, это даже кораблём сложно было назвать, скорее куски металла, сваренного так, чтобы мог плавать. Однако на потопление этого стального монстра потребовалось почти два десятка выстрелов, точнее восемнадцать. Корабль продолжал держаться на плаву даже при повреждении критически важных отсеков. Несколько снарядов не пробили броню. Однако всё закончилось, когда корпус мишени раскололся пополам и развалился на две части.
Завершающим же тестом была стрельба на дальние дистанции по кораблю среднего размера.
Для удобства нам выдали подзорные трубы с большим увеличением. После этого начали стрельбу. Ожидаемо точность оставляла желать лучшего, прямо как у артиллерии. Даже разлёт снарядов схожий и метод стрельбы навесом.
Лишь с седьмого выстрела удалось попасть по палубе мишени, но не вывести корабль из строя. Десятый снаряд пробил палубу в передней части, но корабль-мишень не думал тонуть. Пятнадцатый выстрел же стал для него фатальным.
Когда всё кончилось, Луна повернулась к стоящему позади адмиралу, матросам и офицерам, которые с нетерпением ждали вердикта. Они волновались, судя по выражению их морд.
— Я удовлетворена тестом нового корабля, — спокойно произнесла принцесса, переводя взгляд на каждого из присутствующих, — Но предстоит ещё много работы. Я не очень разбираюсь в современном вооружении, но меня несколько удручает точность стрельбы на дальние расстояния. Над этим стоит поработать в первую очередь.
— Принцесса, — обратился к Луне один из инженеров, — тут мы не властны, к сожалению. Без корректировки и перестройки конструкции орудий на верфи, мы ничего сделать не сможем.
— Значит вернём корабль обратно на верфь для доработки.
Пони переглянулись, но перечить принцессе не стали.
— Ещё я бы хотела, чтобы пробиваемость брони была выше и корабли лучше тонули. Если со снарядами, я полагаю, разобраться можно, то почему мишени так плохо тонут?
— Это от неопытности экипажа, принцесса, — ответил Стаблин, стойко перенося пристальный и суровы взгляд Луны.
— Коль так, то вы, адмирал как непосредственный командующий должны были подготовить солдат лучше.
— Виноват! — встал по стойке смирно фестрал.
— Да, виноваты, адмирал, — продолжая пристально на него смотреть, сказала аликорн, — Ещё одно замечание с моей стороны и половина зарплаты за месяц будет вычтена из вашего жалования. Вы меня поняли?
Матросы и офицеры позади фестрала ехидно усмехнулись. Было видно, что им нравилось, когда его принижали и критиковали.
— Так точно! — ответил Стаблин.
— Полагаю инцидент исчерпан, — вновь посмотрела на всех принцесса ночи, — Возвращаемся и плывите прямо в верфь. Улучшения начнутся сегодня же!
— А разве не надо никаких документов оформить? — спросил я у Луны, — Не надо договориться с Нейсеем?
— Обязательно, Фолкет, — кивнула кобыла, — но сначала нужно всё подготовить и начать работу. И, раз уж у этого корабля нет имени, то я его дам сама.
На пару мгновений Луна задумалась, хмыкнув, а затем топнула копытом.
— Я назову его Лунарист.
— Хорошее название, принцесса, — улыбаясь, решил вставить слово Стаблин, — Красивое. Очень подходит вам.
Лунная кобыла оценивающе посмотрела на улыбающегося фестрала и усмехнулась.
— Спасибо за комплимент. Тем не менее, не давайте повод усомнится в вашей профпригодности, адмирал.
Прибыв на верфь, мы сошли на берег и направились на встречу с Нейсеем, чтобы договориться. Он сразу же одобрил модернизацию и добавил, что не обязательно в дальнейшем спрашивать его разрешения. Тем более, линейный корабль так или иначе должен был перейти в пользование вооруженных сил Эквестрии.
Вернувшись к верфи мы увидели, как несколько единорогов и десяток земнопони отсоединили главное орудие и подняли его над палубой. Видимо они хотели в дальнейшем спустить его на землю и заняться им вплотную. Руководил всем процессом старший офицер под присмотром Стаблина.
— Всё нормально, адмирал? — обратилась к тому принцесса
— Всё прекрасно! — тут же ответил фестрал, повернувшись к ней, — Первое орудие сняли. Скоро приступим к корректировке!
— Хорошо, — кивнула удовлетворительно кобыла, — Сообщите мне, когда всё будет готово.
— Есть! — отсалютовал Стаблин.
— Какой невъебенно огромный корабль! — послышался со стороны голос Санчоуса.
— Кто пустил гражданского на территорию верфи?! — возмущённо крикнул один из офицеров, — Возьмите его под…
— Пусть побудет здесь, лейтенант, — обратилась к нему Луна, — Он работает на нас. Пусть посмотрит на сие чудо современного вооружения, чтобы было чего рассказать.
— О да! — восхищённо сказал пегас, — Слушатели точно оценят. Не помешало бы сделать фотографию. Жаль у меня нет фотоаппарата и камеры, чтобы слушатели это увидели в реальном времени. Несбыточная мечта…
— Пока что рано вам иметь такое, — обратилась к жеребцу Луна, — Докажите свою полезность и мы предоставим лучшее оборудование, которое у нас есть.
— Правда? Вот прямо лучшее?
— Более того, — принцесса слегка топнула копытом, — когда работа над радиобашней будет завершена, вы будете работать там.
Санчоус от такой новости часто заморгал глазами и помотал головой, словно не веря в услышанное. Но потом он широко улыбнулся.
— Огромное вам спасибо, принцесса!
— Сильф, держи верёвку! — крикнул позади нас Стаблин.
Внезапно веревка, которую держал земнопони оборвалась. Стаблин попытался её поймать и смог сделать это в последний момент. Но долго удерживать он не мог, поэтому свободные пони бросились ему на помощь. Однако они были слишком далеко и адмирал выпустил верёвку из копытокинеза. Единороги внизу внезапно упали без сил, а орудие, приподняв других пони, держащих веревки в воздух, с грохотом рухнуло на палубу корабля, пробив в нём огромную дыру. Как вишенка на торте, поднятые пони упали вниз, ударившись об пол кто чем.
Некоторое время в зале царила гробовая тишина, ибо все были шокированы. По крайней мере те, кто был в сознании. Меня это тоже не обошло. Но первым опомнился Санчоус, громко прокричав, что голос отдался эхом от стен:
— Стаблин, сука!
Стевриан. Глава 58: Драконы
Начался месяц тепла. Прошел с инцидента в доках Мэйнхеттена довольно насыщенный месяц.
Селестию не нашли до сих пор. Обойдя весь местный мир, шпионы и гвардия лишь разводили копытами. Не искали разве что на дне морском. Никаких идей, где её искать не было, как и следов.
Стаблин избежал очередного дисциплинарного взыскания от Луны, хотя в произошедшем и были виноваты его подчинённые. В ходе расследования выяснилось, что рабочие не рассчитали сил, когда пытались поднять и переместить орудие. Чтобы провернуть это им бы потребовалось ещё четверо земнопони или два единорога, коих не оказалось.
К тому же принцесса видела всё своими глазами, видела героизм адмирала, поэтому она простила ему прошлые взыскания. Но он бы всё равно не смог ничего с этим сделать.
Пони, что помогали с корабельной пушкой получили травмы различной степени тяжести. Кто-то сломал рёбра, кто-то ноги, а кто-то получил травмы головы от лёгкой до средней степени тяжести. Так или иначе все они не скоро смогут вернуться к своим обязанностям.
Луна отчасти винила в этом себя. По факту так оно и было. Если бы не желание как можно скорее модернизировать орудия, никто бы не пострадал. Впрочем, страховка рабочих покроет их лечение. Сама же принцесса подтасовала информацию так, словно это был несчастный случай при производстве. Только после этого Луне стало легче на душе, немного.
Санчоус приступил к своей деятельности в полной мере. Ему требовалось делать по сути немного: каждый день вещать на радио. Вещать и постепенно подводить слушателей к мысли, что новое правительство хорошее. Прошло мало времени, поэтому рано было говорить об успехах. Тем не менее, Санчоус, как и Луна были настроены позитивно.
Меня же отпустили обратно домой, в Понивилль. Опять началась рутина. То есть помощь гражданам, что меня совершенно перестали бояться. Помощь Шестерке, Спайку и другим. Ничего нового за это время не произошло. Разве что я для того, чтобы не скучать, вновь начал серьезные, изматывающие тренировки. В конце концов, держать себя в тонусе с учётом моей работы было просто необходимо. И я не прогадал.
Двадцать восьмого числа ко мне обратилась Твайлайт, которая рассказала мне о странном поведении Спайка. Он был слишком взволнован и слышал голоса.
Подобное поведение уже было, когда Шестерка пошла в Вечнодикий, но тогда дракончика смогли успокоить. Сейчас же это не представлялось возможным. И, поскольку Твайлайт знала о том, что я полудракон, то подумала, что могу помочь сородичу. Естественно, отказать единорожке я просто не мог.
Добравшись до библиотеки-дома Твайлайт, я вошел внутрь и увидел не самую радужную картину: Спайк лежал на полу и плакал.
— Спайк, — обратился я к дракончику, но тот не ответил, — Спайк! Ответь мне!
Вновь никакой реакции не последовало. Было очевидно, что у него паническая атака.
«Как же это знакомо», — с искреннем сочувствием подумал я, — «Это очень тяжело. Надо ему как-то помочь. Он хотя и молодой, но я не знаю, какой запас прочности имеет организм драконов. Не хотелось бы, чтобы у него сердце остановилось от перенапряжения»
Я подошел ближе и встал так, чтобы оказаться в прямой видимости дракончика. Затем я лёг на пол и положил голову напротив головы Спайка.
— Спайк, — спокойно обратился я к нему, — Посмотри на меня.
Несколько секунд он не реагировал, а затем зрачки повернулись в мою сторону. Он меня заметил. Судя по тому, что он открыл глаза шире, дракончик не ожидал меня увидеть.
— Хорошо, — выдохнул я и встал вновь на четыре ноги, — Встань, пожалуйста и сядь на диван. Тогда мы и поговорим.
Спайк медленно встал с пола, добрёл до дивана и неуклюже сел на него, чуть не упав. По его состоянию было видно, что дракончику было плохо.
— Расскажи мне, что произошло, — обратился я к нему, — Не спеши. Подумай как следует, успокойся. Мы никуда не торопимся.
— Эти голоса опять пришли, — сбивчиво, с тревогой ответил мне Спайк, смотря в одну точку перед собой, — Они зовут меня куда-то, но я не знаю куда! Ещё хуже стало после вчерашнего… Когда меня одолело непреодолимое желание узнать, кто я таков. Твайли попыталась мне помочь, поискав информацию в книгах, но, кроме общих данных, ничего не нашла. Это было утром. С тех пор я в истерике. Ещё и эти голоса! Что со мной?
Я внимательно слушал сородича и искренне проникся к нему сочувствием. Жаль, что я ничего не мог сделать с его эмоциональным состоянием, кроме как словесно поддержать. Да и я сам мало знал о своих возможностях и физиологии.
— Ты слышишь эти голоса? — повернул голову в мою сторону дракончик.
Вопрос немного застал меня врасплох. Я голоса не слышал и понять состояние Спайка мог лишь по памяти канона, да и то крайне слабо. Там ничего подобного не было, а вот истерика точно имела место быть. Врать сородичу смысла не было, поэтому я ответил ему как есть:
— Нет, Спайк, — помотал я головой, — ничего не слышу. Извини.
Фиолетовый дракончик поник, уставившись в пол.
— Неужели оно так и будет теперь? — вопрошал сородич, — Неужели от этих голосов не избавиться? Я же с ума сойду!
— Может быть ты сможешь с этим справиться, если поговоришь с сородичами? — решил предложить я.
— Поговорить? — вновь посмотрел на меня Спайк, а затем отвёл взгляд в сторону, — Они даже разговаривать со мной не станут.
— Исключено! — крикнула Твайлайт, — Это слишком опасно! Ты никуда не пойдешь. Мы сами придумаем, как убрать эти голоса из твоей головы.
Я повернул голову к стоящей сбоку от меня единорожки и хмыкнул.
— В таком случае я пойду с ним. Со мной Спайк точно будет в безопасности.
— Я бы не…
— Твайлайт, — перебил я её, — ты сама прекрасно знаешь, что, даже если убрать у него голоса в голове, он всё равно захочет обратиться к сородичам, к драконам. Даже если это произойдёт не через год или два, то всё равно произойдёт. Поверь мне, не факт, что он будет с тобой говорить перед уходом. Он вполне может сбежать, никого не предупредив.
Единорожка смотрела то на меня, то на Спайка. Она словно пыталась придумать аргумент, чтобы не отпускать брата.
— Я тоже в молодости поступил глупо, — решил рассказать я факт из жизни реального Фолкета, чьё место и личность на данный момент взял на себя, — Я тоже решил отправиться на драконьи острова, чтобы найти настоящих родителей. Отец меня не хотел отпускать и мы поссорились. Это был последний раз, когда я видел его живым. Но мало того, я так и не нашел никого хотя бы отдалённо похожего на своих биологических родителей. В общем, не повторяй моих ошибок. Позволь Спайку всё выяснить, не ссорься с ним и дай мне его защитить. Раз не хочешь отпускать одного, то мы пойдем вдвоём.
С одной стороны, так нагло врать о своей биографии было неприятно. С другой стороны, я за эти годы настолько вжился в роль Фолкета, что не мог поступать иначе. К тому же раскрытие моей настоящей личности было смерти подобно. Неизвестно, как на это отреагировали бы окружающие. Но даже не данный факт меня беспокоил, а доверие, которое я успел заработать за всё прошедшее время. Оно вновь вернётся к началу, если вообще не уйдёт в минус. Вот что меня тревожило.
Единорожка вновь посмотрела на нас, особенно задержавшись на мне. Её взгляд был печальным, полным сочувствия, но она молчала. Через несколько мгновений кобыла вздохнула и молвила:
— Хорошо. Если так необходимо, отправляйтесь. Только, пожалуйста, Фолкет, защити Спайка. Он мне дорог не меньше, чем Шайнинг. Я…
— Не сомневайся, Твайлайт, — ответил я, не дав ей закончить, — я смогу защитить его. Какие бы опасности на пути ни встали, я сделаю всё возможное, чтобы он остался целым и невредимым.
— Спасибо, сестрёнка, — улыбнувшись, сказал Спайк, — Я, конечно, волнуюсь, но выбора, похоже, нет. Либо буду мучится, либо узнаю о том, кто я и что это за голоса.
— Я всё вопрос задать хотел, — решил сменить тему я, — Как так получилось, что вы брат и сестра?
— Это долгая история, — протянул дракончик, — Может быть, потом…
— Давай я расскажу, — решила взять единорожка инициативу, — Когда мне было семь лет и я сдавала один из промежуточных экзаменов, мне поставили задачу вылупить драконье яйцо. Я переволновалась и в тщетных попытках сделать это, случайно вызвала мощный магический вихрь в классе. Яйцо я таки вылупила, а вихрь обуздала вошедшая Селестия. После этого она предложила взять меня в ученицы и, я согласилась. Однако позже наставница потребовала отдать Спайка ей. Не знаю, зачем ей было это нужно, но я пыталась настаивать, чтобы его оставили мне. В один момент Селестия поставила мне и моим родителям ультиматум. Я, честно, не ожидала от неё такого. Тем не менее, я набралась смелости и выдвинула ответный ультиматум: либо она позволит моим родителям усыновить Спайка, либо я не стану её ученицей. Я не ожидала, что это сработает, честно. Если бы не моя настойчивость, не было бы такого замечательного младшего брата рядом со мной.
Пока я внимательно слушал сию историю, Спайк широко улыбался и вздыхал. Возможно, он вспоминал эти события.
— Спасибо тебе, Твайли. Тогда ты меня спасла.
«Интересная история. Вот уж не думал, что Твайлайт с детства была такой упорной. Да и радует, что между ними отношения как у брата и сестры. Надеюсь, Шайнинг относится к нему с не меньшей любовью. Хотя, если вспомнить, как он поставил на место своего подчинённого, когда тот до Спайка докопался, то, полагаю, он относится к дракончику так же, как и Твайлайт».
— Итак, — глубоко вздохнула единорожка, — когда будете собираться в дорогу?
— Можно прямо сейчас, — ответил Спайк, — Но сначала надо приготовить поесть.
— Не обязательно, — усмехнулся я, — У меня дома полно консервов. Можно взять с собой пару десятков на всякий случай.
— Хорошая идея, — кивнул дракончик, — Не хотелось бы учиться охотится на животных в лесах.
Твайлайт прокашлялась, давая понять, что ей не нравится эта тема.
— Берите, что вам необходимо, — ответила единорожка спустя несколько секунд, — Мне лишь остаётся пожелать вам удачи и предупредить подруг, чтобы они не спрашивали лишний раз, где же Спайк. Хотя, зная Пинки, это от вопросов её не остановит.
— Хорошо, сестрёнка.
Спайк встал с кресла, подошёл к Твайлайт и крепко обнял.
— Возвращайся поскорее, — в ответ сказала единорожка.
После ещё нескольких минут сантиментов, я и Спайк направились к моему дому. Там я набрал десятка полтора консервов и пару литров воды. Сложив всё добро в сумки, надев их на меня и захватив с собой меч побольше, мы выдвинулись в долгий путь.
Часть пути мы благополучно проехали на поезде, хотя это и заняло почти сутки. Оставалось лишь найти пони, грифона или кого-то ещё, который согласится перевести нас на драконьи острова. Проблема только в том, что все боялись драконов, поэтому найти смельчаков предстояло трудной задачей. Тем не менее, мы за несколько часов до заката смогли найти грифона по имени Гюнтер, который согласился на своём моторном катере перевести туда. Но согласился он за большие деньги, которые благо были всегда при мне.
На удивление катер оказался действительно вместительным и мощным, чтобы вместить мою тушу, весом больше тонны. Мало того, судно двигалось весьма шустро и издавало не столь громкий шум от двигателя, как я изначально думал.
Таким образом, под покровом ночи мы тихо подплыли к пляжу на самом большом острове. Там же находился спящий вулкан и, вероятно самое крупное поселение драконов.
После нашей высадки на пустой песчаный пляж, грифон сказал, что не хочет неприятностей, поэтому уплывёт в ближайшую пещеру и подождёт нас там. С его же слов, он там часто паркует катер, ибо драконы туда не заглядывают, а со стен порой можно набрать магических кристаллов на продажу.
Так или иначе, мы двинулись к выходу с пляжа. Примерно рядом с тропинкой, Спайк обратился ко мне:
— Нервничаешь?
— Честно? — осматриваясь по сторонам, сказал я, — Да, нервничаю. Одно дело иметь дело с одним драконом, а другое с целой стаей или даже больше. Ничего, волнение пройдёт. не обращай внимание.
Мы двинулись дальше и некоторое время шли по узкой тропе. Спайк сидел на мне, ибо вдвоем невозможно было пройти. Подъем впрочем был не сказать, что тяжёлым. Возможно тренировки дали свои плоды и я восхождение на высокие горы выносил теперь без проблем.
Ближе к вершине мимо нас пролетел дракон. Он был слишком увлечён высматриванием чего-то в воде, что не обратил на нас внимание. Это было на лапу нам. Раньше времени заметить нас и предупредить остальных не смогут.
В случае чего это могло сыграть как элемент неожиданности, чтобы облегчить сражение с летающими ящерами. Впрочем, я ощущал, что это фактически никак против них не поможет. Однако мысленную заметку сделал.
Когда мы оказались рядом с искусственно сделанным входом на открытую местность внутри кратера вулкана, то входить не спешили. Соблюдая все меры скрытности и выглядывая из-за угла, я наблюдал за находящимися там драконами. Наблюдения я делал при помощи зеркальца, что не отражало свет. Его я на всякий случай одолжил у Твайлайт без её спроса и не зря, как оказалось.
Некоторое время я подсчитывал количество находящихся там крылатых ящериц, попутно не давая Спайку войти туда, придерживая дракончика ногой. Молодой сородич брыкался, но я надёжно держал его, чтобы не натворил дел.
— Пусти меня, — обратился ко мне Спайк, — Я должен с ними поговорить.
— Не могу, — продолжая считать в уме, ответил я, не поворачивая головы, — Я прикидываю их количество и есть ли у нас шансы, если они проявят агрессию.
— И каковы же шансы?
«Тридцать семь чешуйчатых морд», — закончил я подсчет и понял, что дело плохо, — «Шансов у нас нет, если что-то пойдёт не так. Разве что бежать, но куда?»
— Нулевые, — честно ответил сородичу, — Их тридцать семь. Мы можем попробовать сбежать, но они в любом случае нас настигнут. Вряд ли сможем уйти.
Спайк сглотнул и извернулся так, чтобы увидеть хотя бы что-то. Затем он встал обратно и обратился ко мне:
— Мы всё же обязаны с ними поговорить.
— Да, раз уж мы сюда пришли, — сложив зеркальце в сумку, сказал я и отпустил сородича, — План на случай агрессии таков: ты держишься максимально близко ко мне, а я блокирую щитом первые несколько огненных залпов. Затем мы бежим сюда, ты запрыгиваешь на меня и мы вместе спускаемся вниз. Иначе никак.
— А разве телепортация не поможет? — спросил дракончик, почесав затылок.
— Только, если телепортироваться прямо отсюда. Но проблема в том, что почти на полкилометра вниз нет ни одного уступа на который я мог бы встать после телепортации. На такие расстояния я не уверен, что смогу дотянуться. К тому же, если прыгнуть и телепортироваться, то ускорение свободного падения это не отменяет, а значит мне как минимум будет грозить перелом ног. В общем, выбора у нас немного. Держись намеченного плана. Хорошо?
Спайк лишь кивнул и глубоко вздохнул. Затем мы оба взяли и вошли туда, где более тридцати драконов были заняты своими делами.
Заметили нас не сразу, настолько были поглощены своими делами. Кто-то считал золото, кто-то спорил, кто-то соревновался в силе с другим драконом и многое другое. Тем не менее, достаточно было ближайшему к нам ящеру нас заметить, как тут же предупредил остальных. После этого взгляды всех тридцати семи драконов был устремлён на меня и Спайка.
— Что они здесь делают? — спросил зелёный дракон, сидящий на скале справа от нас.
— Кто это вообще такие? — задал вопрос красный дракон, сидящий в горячем источнике слева от меня, несколько в удалении.
— Этот здоровяк ещё ладно, — указал на меня ещё один красный, что до этого боролся с синим драконом, — но что этот юный вирм здесь делает?
— Ты зачем пришел сюда, деточка? — язвительно спросил у Спайка дракон с золотистым цветом чешую, также сидящий на скале, но спереди от нас, — Здесь взрослые драконы тусуют. Ясли в другой стороне.
После этой фразы большинство находящихся здесь заржали. Лишь мне и Спайку не было смешно. Более того, мне пришлось прижать сородича к себе, ибо он намеревался сделать что-то необдуманное.
Когда всё перестали громко ржать, то золотой дракон вновь обратился к нам, точнее больше ко ко мне, чем к Спайку.
— Зачем вы сюда пришли? — говоря это, дракон спрыгнул со скалы и медленно направился к нам, — Решили испытать судьбу или как можно эпичнее самоубиться? Вам жить надоело?
По мере приближения он скалился сильнее, показывая ряд острых хищных зубов, способных перекусить даже кости. Но меня это не испугало и я решил взять инициативу.
— Этот, как вы его назвали, «вирм», хочет понять, кто он таков, — спокойным, но одновременно вызывающим тоном ответил я, — Заодно хочет отыскать своих настоящих родителей, если они здесь есть. Я, как его защитник пришел сюда договориться.
— Договориться? — золотой вновь заржал вместе с окружающими, но потом, перейдя на серьезный тон, продолжил, — Меня зовут Дормамму. Я не договариваюсь с чужаками, а тем более с изнеженными пони. Валите отсюда, пока я не разозлился.
— Повторяю ещё раз, — перешёл я на угрожающий тон, — Дормамму, я пришел договориться! И я не уйду, пока мой товарищ не получит ответы на свои вопросы.
— Ты, я гляжу не из робкого десятка, — ухмыльнулся большой ящер, а затем посмотрел на мой бок, — Ещё и меч с собой притащил. Видно, что не для украшения.
— У нас тут был один пони, — решил встрять в разговор зелёный, — Он постоянно что-то записывал и шугался от каждого шороха. Он своё имя говорил, но я запамятовал, как его звали. Нейрей? Найреф? В общем, не важно! В общем, он явно лузер. Похоже, Дормамму ты впечатлил и…
— Заткнись, Крэк! — рявкнул на сородича золотой дракон, не поворачиваясь к нему мордой.
«Он говорит про Нейсея. Значит, он реально здесь был и его слова о драконьей тупости, общинном, первобытном уровне жизни не просто бредни ксенофоба? Ясненько»
— Ладно, отвечу на один вопрос, а там посмотрим, — продолжил тем временем Дормамму.
Спайк, несмотря на дрожь в задних лапах и частое дыхание от страха, собрался с силами и робко спросил:
— Где мои родители?
— Среди нас нету фиолетовых драконов, — пожал плечами золотой, — да и вряд ли они бы оставили детёныша на попечение этих мерзких пони. Либо они не здесь, либо умерли. Не могу знать.
— Но меня вылупили в Эквестрии и…
Дормамму раскрыл глаза шире и зарычал.
— Что?! Так тебя эти травоядные твари ещё и похитили?!
— Я не знаю, — дрожащим голосом ответил Спайк, — Меня использовали для сдачи экзамена…
— Мрази! — вновь взревел дракон, — Ещё использовали как раба! Надо совершить на них крупный набег!
— Нет! — крикнул маленький дракончик так агрессивно, насколько мог и топнул лапой, — Пони не такие уж и плохие. Меня усыновили, вырастили и дали хорошее образование пони. Моя названная сестра ученица правительницы Эквестрии, а названный брат капитан гвардии. Я живу во влиятельной и богатой семье, которая…
— Богатой? — усмехнулся Дормамму, — По сравнению с драконьими сокровищами, богатства каких-то пони ничто! Разве что богатство той белой суки могут. Вот только кроме слухов нет ничего, что говорило бы о существовании этих сокровищ.
— Ну, может вы и правы, насчёт сокровищ, — вздохнул дракончик, — но это не отменят того, что я вырос в любящей семье!
— Ты не настоящий дракон, раз водится с этими лузерами! — крикнул красный дракон, сидящий на скале вдалеке, — Драконы не любят. Мы показываем свою силу и превосходство! Уважения достоин только самый сильный, самый хитрый и тот, кто громче всех умеет рычать.
— Не пытайся примазаться к нам, малыш, — добавил Крэк, — У тебя никаких шансов нет.
— Но может быть я…
— Нет! — резко отрезал Дормамму, махнув лапой в сторону, — У тебя и вправду нет шансов. Даже, если решишь попытаться, то не раньше, чем через пару десятков лет, когда подрастёшь. Да и то, если кто-то из сородичей разрешит, даже учитывая, что от тебя пони несёт за версту!
Спайк опустил голову и приуныл, тихо всхлипывая, но не плача.
Мне было откровенно жалко собрата. Он лишь хотел получить ответы и узнать каково это, быть драконом, но оказался разочарован, мягко говоря.
Драконы и впрямь оказались не самыми лучшими собеседниками, но лучше, чем те, что я помнил из канона. Всё же ожидания относительно их агрессивности не полностью оправдались. Да, с ними разговаривать приходилось на повышенных тонах и с позиции силы, но это было объяснимо. Природная агрессивность чешуйчатых вкупе с общинно-племенным образом жизни не давали развиться такой вещи, как терпимость или доброта.
Помимо прочего я наблюдал большие отличия от канона: драконы, что находились здесь были мне незнакомы. Ни одного знакомого из сериала, вообще. Также они ответили категорическим отказом Спайку на возможность проявить свои таланты. Ну и как вишенка на торте: фактически все присутствующие были мужского пола. Всё же отсутствие видимых внешних признаков принадлежности к мужскому или женскому полу не мешало мне с лёгкостью отличать одних от других.
Однако, переведя взгляд на одну из стен вулкана, что находилась слева от меня, я увидел знакомый бирюзовый оттенок чешуи. Мне хватило доли секунды понять, что это было Эмбер, которая пристально смотрела на меня и Спайка.
«Вот и тридцать восьмая. Как же я её не заметил, когда считал драконов? Просто наблюдает, ни слова не сказала. Что она тут вообще делает, в компании исключительно самцов?»
— А ты, — тем временем указал на меня пальцем золотой дракон, — ты пахнешь пеплом, как и все мы. Но не только этим, а ещё кровью и смертью.
«Пеплом? Как вы? Я как-то не замечал, хотя нюх у меня… Или он это метафорически?»
— Часто сеял смерть, да? — ухмыльнулся золотой, — Хотя бы кто-то тут не слабак. Только вот запах пепла не вяжется с твоим внешним видом.
Остальные драконы удивлённо стали перешёптываться и смотреть исключительно на меня. Даже Эмбер, кажется подтянулась ближе, чтобы лучше слышать.
— Кто ты такой? — задал мне вопрос местный глава драконов.
Я перевёл взгляд на Спайка. Он тоже взирал на меня с удивлением, даже большим, чем у остальных.
Вновь переведя взгляд на большого ящера, я мысленно выругался и ответил, как полагается, по-армейски, коротко и чётко:
— Фолкет Фаэрвинг. Полудракон-полупони. Уроженец Нова Грифонии. Воспитан грифонами, состоящими в воинской аристократии. Служил в регулярной армии, в экспериментальном батальоне. Имею воинское звание unterfeldwebel. На данный момент круглая сирота, подданный принцессы Луны и состою в лунной гвардии в качестве новобранца. Меня называют «мясник Балтимейра» за резню в городе во время защиты коммуны фестралов.
Драконы удивлённо хлопали глазами. Хотя я знал, что они не всё из сказанного мною поняли, но прозвище, данное мне пони должно было многое сказать драконам обо мне.
— Как интересно, — отойдя от удивления, произнес Дормамму, — Полукровка, воспитанная грифонами по воинским традициям, прошедшая через армию и устроившая резню в одном из городов Эквестрии.
«И что же ты ещё скажешь? Надеюсь не тоже самое, что Спайку?»
— В отличие от тщедушных пони, мы уважаем грифонов, — продолжил дракон, — особенно тех, кто связан с войной. Только как такое возможно, чтобы кто-то из нашего рода связал отношения с пони? Это уму непостижимо!
«Ну да, ну да. Гибриды фестралов с другими расами пошли нафиг!»
— Хорошо, — хмыкнул золотой, — Мы не будем выгонять вас.
После сказанного, Дормамму обратился к Спайку:
— Скажи спасибо своему защитнику, что он здесь. В отличие от тебя, он заслуживает какого-то уважения.
Спайк от сказанного приуныл ещё сильнее, но сдерживался.
— Если у вас есть ещё вопросы, задавайте, — обратился ко мне вновь золотой дракон, — но задавать их будешь ты. Детёныш пусть молчит. Не дорос ещё до разговора со взрослыми.
«Блин! Обидно за Спайка! Его унизили дальше некуда. Ладно, коль дали такую возможность, нужно выжать из ситуации максимум»
Когда я захотел задать вопрос, то появился новый дракон, что поспешно спланировал на площадку и приземлился рядом с Дормамму. Приглядевшись к новой морде, я узнал его: это был тот самый дракон, которого я лишил пальца при защите Рейнбоу Дэш.
Тот меня заметил, широко раскрыл глаза и обратился к золотому сородичу на повышенных тонах:
— Это тот самый урод, что отрубил мне палец! — указав на меня, сказал красный дракон, — Это он и кобылы с ним согнали меня с места для отдыха перед дальними перелётами! Это он во всём виноват!
«Блядь! Плохо дело. Надо как-то выкрутится, а то начнется самый худший вариант развития событий!»
— Я в курсе ситуации, — обратился я к красному сородичу, — Нас обманом заставили это сделать. Лишь постфактум я узнал, что та гора была нейтральной территорией и посягать на неё у пони не было никакого права.
— Кто вас обманул? — спросил золотой.
— Селестия, — честно ответил я, — Она это сделала для того, чтобы преподать урок своей ученице и её подругам. Это они были со мной. И да, ради этого она и вправду нарушила договор, которая сама же и заключила.
— Вон оно как, — с лёгкой злостью золотой посмотрел на красного, а потом на меня, — А почему лишил его пальца?
— Когда мои спутницы пытались словесно донести мысль о том, что дракону стоило бы покинуть пещеру, он нанёс вред одной из них. Поскольку я выступал их защитником, то был вынужден дать отпор. Однако ваш сородич не успокоился и обстоятельства сложились так, что он потерял палец в бою со мной. Кстати, я тогда так и не поинтересовался, как его зовут.
— Этого вечно недовольного соню зовут Армак, — ответил за товарища Дормамму, — Если сказанное тобой правда, то он сам виноват, что лишился пальца.
Армак с гневной мордой посмотрел на золотого, но тот зарычал на него.
— Пожалуй, я поверю Фолкету, — сказал золотой дракон, — Зная Армака, вероятно он и вправду виноват.
— Ты поверишь этому ублюдку? — указал не меня красный, — Он же полукровка! Урод! Де…
— Уйди с глаз моих!
— Но… — попытался оправдаться красный.
— Уёбывай с глаз моих!
Армак развернулся и побрел в направлении ближайшего горячего источника.
— Итак, — вновь повернулся ко мне Дормамму, — задавай вопросы.
— Спайк, — указал я на дракончика ногой, — хочет узнать, каково быть драконом. Не расскажешь?
— Значит у него есть имя? — фыркнул, посмотрев на юного ящера золотой дракон, — Что за имя такое дурацкое, Спайк? Любят же пони давать имена, которые вызывают лишь отвращение.
«А у самих имена полны смысла и страшные, ага»
— Коль он хочет понять, как мы живём, пусть внимает! — сурово посмотрел Дормамму на Спайка, что тот нервно сглотнул, — Быть драконом, значит быть сильным, выносливым, хитрым и жестоким. Наши стаи зависят от выживания. Времени на ерунду, вроде сантиментов, любви и сочувствие нет. Мы размножается ради продолжения рода, а не ради любви. Вирмы вырастают только, если выживут. Если не можешь выжить, то это исключительно твоя проблема. Умрёшь и твой труп сожрут более выносливые сородичи, которым нужны силы. Слабым в нашем обществе не место.
«Жесть какая! Ещё и каннибалы до кучи. Не, не зря я всё же появился именно в Эквестрии»
— Только тот, кто имеет все самые лучшие качества может стать лордом огня и повелителем драконов, — продолжил тем временем золотой дракон, — Но не обольщайся. Быть лордом, значит постоянно демонстрировать свою силу, чтобы тебя не свергли более молодые и способные драконы. Ещё у нас, драконов есть тяга к драгоценностям, золоту и накопительству. Это не секрет для вас обоих, полагаю. Собранные сокровища тоже показатель статуса, не менее важный, чем сила, хитрость и живучесть. Этому не надо противостоять — этим надо наслаждаться! И самое главное: клан, стая самое главное в жизни драконов. Если ты не работаешь на общее благо — ты изгой. Вот, что такое быть одним из нас.
Я посмотрел на Спайка и заметил в его взгляде разочарование. У меня было тоже самое чувство.
«Вот уж не думал, что соглашусь с Нейсеем, с этим ксенофобом. У драконов хороша разве что преданность сородичам, а остальное откровенно плохо»
— Вижу в твоих глазах разочарование, юнец, — обратился к Спайку Дормамму, — Не удивительно для того, кто прожил всю жизнь среди мерзких пони.
Спайк сжал кулаки, но промолчал.
— Почему, будучи в войне с Эквестрией вы не совершаете вторжений, а только лишь набеги на прибрежные поселения и города? — решил задать я новый вопрос.
— Вторжение? — переспросил большой ящер, — Мы, конечно жаждем богатств, но не идиоты. Может, у пони с армией всё плохо, но флот у них сильный. Мы, хотя и живём общинным строем, но не дураки, чтобы не знать, что такое современное оружие.
«Вот тут Нейсей ошибся. Интересно»
— Их пушки и снаряды пробивают чешую и плоть насквозь, — продолжил Дормамму, — Я видел это. И ты говоришь о войне с пони. Мы не воюем с ними. Это они почему-то решили, что между нами война. Да, они пытались закончить её, но сами же спровоцировали на нападение. После этого нас окружил огромный флот и поставил ультиматум: либо мы выдаём наших сородичей, убивших дипломатов, либо они разберут Острова на песчинки и камни. Пришлось принять непростое решение. Лучше пусть пострадает несколько сородичей, чем все драконы. Тем более, что никого по итогу не казнили.
— Понятно, — подытожил я, — Разумное решение. Только вот не сами пони спровоцировали их убийство, а религиозные фанатики.
— Что такое религия? — спросил Крэк, почесав лапой затылок.
— Лучше вам не знать, — ответил я, — Серьезно. Смысл в том, что из-за них всё произошло. Они и Эквестрии жизнь отравляют.
— Вот оно как, — сказал Дормамму и хмыкнул глубокомысленно, — Это многое проясняет, хотя я тоже не понимаю, что такое религия. Но это не важно. Мы, разумеется не простим эквестрийцев, но теперь мы знаем кого ненавидеть.
— Я уверен, принцесса Луна сможет с вами договориться, — решил добавить я, — Она не Селестия. Она другая.
— Очередная изнеженная кобыла, — фыркнул золотой дракон, — Мы с такими дел не ведём!
— Она не просто пони, а военачальник с многовековым опытом, — начал приводить я аргументы, — Ещё в древности, тысячу лет назад она воевала с грифонами и другими пони, завоёвывая континент. Она самолично участвовала в сражениях и прекрасно знает каково это, убивать.
Всё драконы, кроме Дормамму заржали. Однако, когда золотой дракон поднял лапу, всё замолкли.
— Пока лично её не увижу, не поверю.
— Могу попросить организовать встречу, — сказал я, — Прекращение войны будет выгодно нам всем.
— А где другие цели для рейдов и грабежа взять? — фыркнул ящер, — Нам необходимо это делать в любом случае.
— Договоритесь с принцессой, — только и мог на это сказать я.
— Посмотрим, — сказал Дормамму и посмотрел на своих сородичей, а затем снова на нас, — Есть ещё вопросы?
Я посмотрел на Спайка. Тот помотал головой.
— Вопросов больше нет.
— В таком случае уходите, — сказал золотой дракон, — Вы отняли у нас много времени. Но, должен признать, беседа была интересная.
Спустившись с горы, Спайк, наконец смог выплеснуть накопившееся эмоции. Когда он слез с меня, то подошёл к ближайшему камню и со слезами на глазах стал колотить его кулаками. Лишь поставив ультиматум в виде того, что, если он не прекратит, я оставлю его здесь одного, я смог остановить дракончика. Он сел на песок, обхватил голову лапами и неподвижно сидел некоторое время, уставившись вдаль.
— Извини, Спайк, — сказал я, подходя к нему с левого бока, — Ты бы сломал костяшки пальцев, если бы я тебя не остановил. У тебя и без того кровь из-под чешуи идёт.
Дракончик посмотрел на свои лапы с которых капала кровь, а затем на меня.
— Неужели драконы и впрямь настолько ужасны? — задал вопрос маленький ящер и вновь посмотрел на горизонт, — Я настолько ужасен?
— Ты не они, Спайк, — ответил я ему, — Ты не обязан быть как они. Ты вырос совсем в других условиях, в другом месте и воспитан даже не другой расой, а иным видом. Ты сам сказал, что тебе дали хорошее образование и условия жизни.
Дракончик вновь посмотрел на меня, но уже с более осмысленным взглядом.
— Главное не какой ты расы или видовой принадлежности, — продолжил я, — а то, что у тебя внутри. Какая ты личность. Воспитание, интеллект, восприятие реальности и многое другое. Именно это в совокупности формирует нашу личность. Личность каждого разумного живого существа. Ты лучше, чем эти крылатые идиоты.
Спайк слегка улыбнулся, но всё ещё неуверенно осматриваться по сторонам взглядом.
— Я тоже ими разочарован не меньше тебя, — признался я и решил поведать один из фактов жизни Фолкета, — Я уже был здесь очень давно. Я тоже искал своих родителей, но умудрился никому не попасться на глаза. Я так и не решился заговорить с драконами. Сейчас же, после общения с ними, для меня всё сказанное, как и для тебя откровение. Плохое откровение, но ничего с этим не поделаешь. Я прекрасно понимаю, что у тебя на душе.
Молодой дракончик вновь посмотрел на меня и улыбнулся.
— Всё нормально, Спайк, — улыбнулся я ему в ответ, — Вставай. Я забинтую тебе лапы и мы пойдем к грифону. Должно быть он нас заждался.
Я посмотрел на горизонт и заметил как солнце стало медленно подниматься, знаменуя начало нового дня.
— Мы и так провели здесь много времени, а нам ещё возвращаться надо, — вздохнул я и вытащил телекинезом из сумки бинты, — Подставляй лапы.
Спайк встал с песка и подставил свои передние лапы. Я аккуратно перебинтовал места, где была кровь, предварительно ополоснув лапы водой из запасов, которые мы взяли и протерев, чтобы высохло.
— Фолкет, — обратился ко мне дракончик пока я накладывал ему бинты, — когда драконы сказали, что от тебя пахнет пеплом, я заметил, что ты стал волноваться. Словно тебя встревожили эти слова.
— Да? — переспросил я, — Наверное тебе показалось.
— Не думаю, — помотал головой молодой ящер, — Я умею подмечать детали.
«Умеешь подмечать детали… Живя с Твайлайт не мудрено этому научится. Или это твоя природная особенность?»
— Всё нормально, Фолкет? — неожиданно для меня спросил дракончик, — Ты сильно задумался.
«Надо бы тебе соврать о том, что я на самом деле не дракон. Это нужно для конспирации. Но мне так не хочется врать сородичу, тем более Спайку. Не знаю, как поступить»
— Фолкет? — с тревогой вновь задал вопрос Спайк.
— Я не знаю, почему тот дракон так сказал, — решил ответить я нейтрально, — Может быть из-за того, что их там было много и запах других драконов он принял за мой?
Дракончик недоверчиво посмотрел на меня, но ничего не ответил.
Когда я всё закончил и мы собирались уходить, со стороны послышался какой-то шум, словно кто-то выругался. Мы оба насторожились и посмотрели в сторону, откуда доносился шум.
— Ты видишь то же, что и я? — просил дракончик.
— Да, — кивнул головой, — Кто там?
Ответа не последовало, но на пару мгновений показалось, что из-за ближайшего пригорка показалось прозрачная голова, точнее её контур. Тут же я понял, что за нами наблюдают из инвиза.
— Мы видим вас! — крикнул я, — Всем выйти из сумрака!
«Давно хотел это сказать!»
Из-за пригорка вновь появились очертания головы. Спустя пару секунд невидимость спала и я увидел Твайлайт.
— Твайли? — удивлённо произнес Спайк, — Ты что здесь делаешь?
— Не хотела просто так отпускать, — сказала та и вышла к нам, — Как вы поняли, что я здесь?
— Во первых: ты слишком громко пугаешься, — ответил я, — Во вторых: ты, наверное забыла, что Спайк, что я умеем видеть сквозь заклинание невидимости. Накладывать на себя это заклинание здесь весьма плохое решение. Все драконы поголовно могут видеть сквозь чары невидимости. Это бы вас не спасло.
— Нас? — удивлённо переспросила единорожка.
— Я вижу за твоей спиной ещё пять морд в невидимости. Ты сюда и подруг своих притащила. Замечательно…
С остальных кобыл из Шестерки спала невидимость и они медленно вышли к нам.
— Как вы смогли избежать обнаружения? — спросил я.
— Чудом, коль ты рассказал про зрение драконов, — Твайлайт тяжело вздохнула, — Я просто не могла поступить иначе. Волновалась. А подруги… Они за компанию попросились.
— Да, сахарок, — сказала Эпплджек, — Мы не могли бросить Твайлайт одну.
— Драконы страшные и не имеют чувство вкуса, — в своей манере высказалась Рэрити.
— Они отстой! — фыркнула Рейнбоу, — Злые. Разве что преданность стае порадовала, а так они всё равно отстой!
— Я больше не хочу иметь дел с драконами, — еле слышно сказала Флаттершай, — Зато я поняла, какие же вы двое со Спайком по сравнению с ними хорошие.
Я со Спайком переглянулись. Приятно было слышать такой комплимент, но это было неожиданно.
— Какие же эти драконы злобные, — фыркнула Пинки, — Веселье им не положено. Да и они точно не знают, что это такое!
— Спасибо, кобылки, — обратилась к подругам Твайлайт, а потом вновь к нам, — Думаю, нам пора домой.
— Сначала скажите, а много ли вы слышали? — спросил я.
— На самом деле не очень, — ответила за всех фиолетовая единорожка, — Мы в основном прятались. Слышали как драконы оскорбляли Спайка, как ты пытался с ними договориться о мирном договоре, а также о том, каково на самом деле быть драконом. И, честно, это ужасно. Не хотела бы я на месте какого-нибудь дракона жить в таком обществе.
— Это точно! — добавила Рэрити, — Это ужасно!
— Фолкет, — вновь обратилась ко мне Твайлайт, — ты точно уверен, что хочешь встречи принцессы Луны и этого золотого дракона?
— Да, уверен, — кивнул я, — Другого выхода заключить мир может не быть.
— Хорошо, — вздохнула ученица Селестии, — Всё таки давайте домой. Драконы могут нас отыскать и нам точно хорошо не будет.
— А как вы вообще здесь появились? — задал вопрос Спайк.
— Телепортировалась, — просто ответила его сестра, — И обратно на континент вернёмся также.
— Боюсь, что нет, — помотал я головой, — Нас ждёт в пещере рядом один грифон, что доставил нас сюда на катере. Будет плохо, если мы вот так просто уйдём. Вы телепортируйтесь, а я и Спайк поедем с ним. На берегу и встретимся.
По приезду обратно в Понивилль, мы обсудили пережитое. Разговор был долгий и каждая из кобыл задавала много вопросов, особенно Пинки.
В некоторые моменты, пока я рассказывал, замечал на себе взгляды Спайка. Возможно он меня внимательно слушал, но более вероятным был вариант, что он стал подозревать. Подозревать то, что я не тот, кем кажусь. Всё же слова Дормамму о том, что все драконы пахнут пеплом отложилось и у меня в голове.
Так или иначе, рано или поздно он задаст тот самый вопрос. Врать ли ему или сказать правду я не мог решить. По крайней мере пока.
Тем временем Твайлайт предложила пусть и временное, но решение проблем голосов в голове у Спайка. Она разработала и смастерила прибор, что смотрелся нелепо на дракончике, но реально работал. Единственным побочным эффектом было то, что Спайк хуже мог слышать собственные мысли. Но, к сожалению это были издержки временного решения проблемы. Ученица Селестии планировала сделать более удобное и постоянное решение.
Когда же все всё обсудили и вопросы закончились, я усталый направился к своему дому. Мне хотелось спать и я отрубился прямо на диване, не видя никаких снов.
Стевриан. Глава 59: Свадьба в Кантерлоте
Как только начался месяц солнца, меня сразу же огорошили известием, которое я ждал все эти годы, но оно пришло слишком неожиданно. В середине месяца Шайнинг и Кэденс планировали свадьбу. Ту самую свадьбу, которую испортят чейнджлинги. И, естественно, кроме меня никто об этом не знал.
Также за время, прошедшее с нашего похода на драконьи острова успело произойти несколько событий.
В первую очередь были начаты разработки новых месторождений ресурсов и осваивание приграничных с Кристальной империей земель. Тогда же пони вышли на контакт с алмазными псами. Последние запомнили мои слова и с ходу предложили пони свои услуги. Благодаря этому эквестрийцы получили дешёвую рабочую силу и много магических, а также просто драгоценных кристаллов.
Второе, что успело произойти: армия Эквестрии вновь стала расти. Медленно и очень нехотя, но новобранцы записывались. В основном они это делали ради денег, больших денег, которое предлагало правительство. В общем, контрактная армия в полном смысле слова.
Немало простых жителей Эквестрии встретили увеличение военного контингента в штыки. Были митинги, похожие на те, что устраивали хиппи во время войны во Вьетнаме, на Земле. Но, как и там, здесь каких-либо результатов они не возымели. Это означало, что пропагандистская машина работает не идеально, пока что.
Тем временем, когда я немного успокоился и смирился с мыслью о неизбежном, то решил подготовиться как следует. Учитывая, что в этом мире огнестрельное оружие уже много лет не является чем-то невероятным, я решил приобрести одно такое, калибром покрупнее. Однако официально купить оружие было невозможно. Достаточно мощное, удобное в использовании и скорострельное у гвардии также не было. Единственным решением было обратиться за помощью к торговцам чёрного рынка.
Первым делом я выяснил, что ближайший чёрный рынок находится на одном из тщательно охраняемых складов в Мэйнхетенне. Однако охрана меня не останавливала и я выдвинулся следующим же утром после получения новости о свадьбе.
На примере Фаргуса я помнил, что хитин чейнджлингов довольно прочный и даже мой далеко не слабый удар не сломал чейнджлингу ничего. Разве что немного повредил хитин. Хотя я тогда бил не в полную силу.
Это означало, что естественная броня чейнджлингов, наверное способна остановить патроны малого калибра, то есть пистолетные. Это мне пришло в голову чисто навскидку.
Учитывая с кем мне придётся иметь дело, я решил, что приобрету как минимум ружье, а как максимум полноценный дробовик, если таковой найдётся. Всё таки жукопони довольно быстрые, мелкие по сравнению со мной создания, а также любят нападать неожиданно.
Приехав на место, меня не пустили на склад. Однако, когда я показал разрешение с личной печатью принцессы Луны, то с охраной проблем больше не было. Более того, мне сказали, чтобы я шёл сразу в подвал. Там я спустился на два этажа вниз. Так как развилок не было, я дошёл до большого помещения с коробками, ящиками, шкафами.
В некоторых местах помещения также стояли решётки, за одной из которых я увидел огнестрельное оружие. Много огнестрельного оружия.
— Здравствуйте, — услышал я голос и, повернув голову влево и немного вниз, увидел сиреневого цвета жеребца-единорога с чёрной гривой, — Вы новый клиент, как я понимаю?
— Да, можно и так сказать, — кивнул в ответ жеребцу, — Мне нужно оружие. Калибр нужен побольше.
— У вас есть разрешение на ношение оружия? — хмыкнув, спросил собеседник.
— Да, есть, — сказал я и достал бумагу с печатью, — Я Фолкет Фаэрвинг. Возможно вы обо мне слышали.
— Да, слышал, — сглотнул единорог, — Доступ к оружию я предоставлю. Но зачем оно вам?
— Есть причина, — сказал я и пригнулся, чтобы голова была уровне глаз жеребца, — Поверьте, вы не хотите её знать.
— Пожалуй, да, не хочу, — медленно кивнул единорог, — Следуйте за мной. Я покажу вам новые поступления. Самые свежие.
Я разогнался и удовлетворённо улыбнулся. Жеребец тем временем открыл самую дальнюю решетку, где и было увиденное мною ранее оружие. Затем он вошёл внутрь, встав немного в стороне и впустил меня внутрь.
— Это современные образцы оружия грифоньего производства, — обвёл продавец копытом все полки, — Поскольку вы единорог, то оружие подгонять под нашу анатомию не обязательно.
Мой взгляд медленно скользил от одного орудия убийства к другому. И фактически все они напоминали человеческие аналоги. Впрочем, не удивительно. У грифонов есть пальцы, в отличие от пони и им подобных существ.
В конце концов мой взгляд упал на, как мне показалось ружье, лежащее слева от меня на самой верхней полке. Я взял его в телекинез, приблизил к себе, покрутив перед мордой и оценивая.
— Хороший выбор! — воодушевлённо сказал единорог.
— Что это за оружие?
— Это гладкоствольное ружье, — стал объяснять мне продавец-единорог, — Создал его Генрих Гюнтер.
Вновь повертев оружие в воздухе, я увидел название на корпусе.
— А что означает цифры ноль и два? Имя создателя я вполне себе понял.
— Это год выпуска, тысяча второй год по летоисчислению Эквестрии, — ответил жеребец.
— Странно, что грифоны стали обозначать даты именно так, а не по своему собственному календарю, — хмыкнул я, — посмотрев на собеседника.
— Это образец для чёрного рынка, — развел копытами продавец, — Это оружие не предназначалось для использования в военных действиях. Конкретно этот образец, если точнее.
— А патроны продаёте?
— Разумеется, — улыбнулся единорог, — Патроны шестнадцать на семьдесят. Сколько вам нужно?
— Не менее шестидесяти, — ответил я, — Мне нужно пристреляться, поэтому около половины уйдут на тренировку.
— Понятно, — сделал пометку в тетради, лежащей на ящике рядом продавец, — Подождите несколько минут. Я принесу патроны.
Вскоре мне принесли шесть коробок с патронами, по десять в каждой пачке. После этого мне показали как заряжать ружье и потребовали плату.
Гюнтер ноль два оружием было несколько необычным. Вмещал он в себя всего пять патронов. Чтобы его заряжать один патрон необходимо было вложить в сам ствол, а остальные четыре надо было зарядить в подствольник со стороны стреляющего. Для этого его надо было наполовину отогнуть вниз и вручную вложить патроны один за другим. Затем подствольник можно было обратно вставить на место. Для существ с лапами этот подствольник служил одновременно и местом за которое оружие держали, то есть цевьём.
Поскольку ружье обладало такой сложной системой перезарядки, то к нему и вправду стоило привыкнуть. Порой секунда промедления может стоить жизни, а я не мог позволить этому произойти.
Заплатив нужную сумму, причем со скидкой процентов в двадцать пять, я поблагодарил единорога и направился на выход. Оставалось доехать до дома и начать тренироваться.
На следующий день я с самого утра начал тренировки. Сначала физические упражнения, вроде отжиманий и бега десятка другого кругов вокруг Понивилля, пока все спят. Затем тренировки с оружием ближнего боя, всем, что находилось у меня в арсенале. Лишь после этого я приступил к ружью.
Для начала я тренировался в заряжании. Это было нелегко. Затем тоже самое, но на скорость. Патроны часто падали или не с первого раза входили в подствольник, что раздражало. Но, поскольку впереди у меня было ещё двенадцать дней, у меня было много возможностей научиться делать всё идеально.
Также я попробовал сделать пять выстрелов с обычной скоростьюМежду выстрелами не менее секунды, а затем пять быстрых выстреловС интервалом менее секунды. От последнего метода стрельбы последний патрон застрял в стволе. Пришлось вытаскивать его самостоятельно, благо телекинезом это было сделать легко. Таким образом я понял, что быстро стрелять не стоит.
Примерно на третий день тренировок, периодически прерываясь на помощь местным жителям, я вспомнил, что могу контролировать свои сны. Это означало, что я мог бы создать симуляцию нападения чейнджлингов и учиться на практике. По пробуждению потребовалось бы всего-лишь немного повторить выученное. Так я и поступил.
Оказавшись в пространстве снов, я воссоздал ружье во всех подробностях, чтобы оно максимально было приближено к реальности. Также воссоздал целый ящик с патронами шестнадцать на семьдесят. Бесконечный, разумеется, благо во сне такое возможно.
После проверки оружия и патронов, я попытался выстрелить в пустое пространство несколько десятков раз, чтобы пристреляться. Затем я создал перед собой, примерно в десяти метрах от себя чейнджлинга, похожего на Фаргуса.
Никого из чейнджлингов, кроме него я вблизи не видел. Его внешность была единственной, которую я смог воспроизвести досконально, вплоть до каждого сегмента хитинового панциря.
Сосредоточившись на реалистичности травм «Фаргуса-болванчика», я выстрелил тому в голову. Результат превзошел ожидания: правая часть головы просто исчезла, обнажив мозг, нижнюю челюсть, обрубок языка и часть позвоночника.
Через пару мгновений тело упало на пол плашмя. Также я отметил, что мой мозг при воспроизведении повреждений почему-то окрасил кровь и внутренности чейнджлинга в зелёный цвет.
Убрав тело и воссоздав болванчика вновь, я выстрелил ему в правую переднюю ногу. От неё осталась лишь небольшая верхняя часть, а вся нижняя половина была разорвана и разбросана по округе кусками мяса и костей. Сам же чейнджлинг пошатнулся и упал, истекая зелёной кровью из оторванной ноги.
Напоследок перед главным тестом я решил поставить чейнджлинга на расстоянии в сорок метров от себя, также мордой в моём направлении.
Убрав раненного и создав нового, я прицелился и выстрелил. На сей раз большая часть дроби отскочила от хитина, но некоторые смогли пробить его. Тем не менее эти раны не были смертельны, но один глаз чейнджлинг потерял от случайной дробинки.
«Значит оптимальная дистанция примерно не дальше двадцати-тридцати метров. Буду знать»
Глубоко вздохнув, я понял, что такая сильная концентрация отнимает у меня слишком много энергии на поддержание сна.
Развоплотил созданного мною чейнджлинга. Затем я решил, что не буду концентрироваться на них так сильно в дальнейшем. Созданные далее будут призрачными проекциями, уязвимыми к физическому вреду.
Зарядив ружье снова, я встал в боевую стойку и стал создавать вокруг себя по одному призрачному жукопони за раз.
В них я должен был стрелять на реакцию и успевать перезаряжаться. Эти чейнджлинги не могли мне повредить и исчезали в одном метре от меня или при повреждении дробью. Тем не менее, на ящике я решил вести просчет пропущенных мною противников, чтобы совершенствовать своё мастерство. В идеале ни один из них не должен быть пропущен.
Далее я стрелял и перезаряжался на протяжении долгого времени. И делал это без перерыва, чтобы отточить мастерство. Перерывы бы ухудшили ситуацию, как я думал.
Когда пришло время просыпаться, я обратил внимание на счётчик и с лёгкой злостью заметил более тридцати отметок из семидесяти.
«Похоже, мне ещё долго придется этим заниматься»
Спустя некоторое время, когда я хотел просыпаться, как вдруг почувствовал в пространстве снов чье-то присутствие. Посмотрев по сторонам, я увидел Вульпу, выходящую из тумана.
— Здравствуй, — поприветствовал её я, помохав копытом, — Что ты здесь делаешь?
— Луна попросила проведать тебя, — ответила фестралка, — У тебя всё в порядке?
«Это ведь хорошая возможность всё рассказать насчет чейнджлингов. Вот только я не знаю, как это может повлиять на будущее. Может быть, стоит намекнуть?»
— Со мной всё нормально, — кивнул я, — Послушай, у меня есть дурное предчувствие насчет предстоящей свадьбы.
— Какие? — спросила кобыла, — Поделись со мной. Я донесу их повелительнице.
— А она сама не может появиться здесь?
— Нет, — помотала головой фестралка, — К сожалению она сильно занята аж до самой свадьбы.
— Все настолько плохо?
Вульпа кивнула.
— Ну ладно, — тяжело вздохнул я, — Я бы хотел посоветовать увеличить количество стражи на свадьбе.
— Думаешь, кто-то настолько смелый, что посмеет её испортить?
— Не исключено, — ответил я, — Я не знаю кто. Просто у меня плохое предчувствие.
«Врать неприятно, но у меня двоякое чувство. Пока не буду говорить правду. Скажу, когда буду готов»
— Хорошо, я передам Луне твои слова.
— Спасибо, что навестила, — кивнул я, — И за это тоже.
— Не за что, — улыбнулась фестралка, — Раз у тебя всё нормально, я пойду и доложу повелительнице.
Вскоре Вульпа ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. А ещё через некоторое время и я проснулся.
К концу первой недели тренировок, я делал определённые успехи. Число пропущенных противников сократилось до пяти из ста десяти. Но это меня не удовлетворяло и я продолжал совершенствоваться, тем более, что времени оставалось немного.
Мне также пришлось несколько раз контактировать с Кэденс в Кантерлоте помимо прочего. Тогда я стал замечать перемены в её поведении. Это означало, что Кризалис уже заменила её.
Я мог бы рассказать об этом Луне или Шайнингу, но они бы мне не поверили. Во всяком случае Шайнинг точно. Он наверняка был околдован или ему достаточно промыли мозги, чтобы никого не слушать, когда речь идёт о подобных вещах.
С Луной же было сложнее. Она, возможно и поверила бы мне, но я не был уверен в том, что у неё не возникнут неудобные для меня вопросы. Конечно, я мог бы рассказать о том, что провёл собственное расследование или заметил подозрительное поведение некоторых пони, но она слишком хорошо меня знала.
Ранее я мог убедиться в том, что некоторых вещей, что происходили в мультсериале она не знала. Точнее не знала события наперед, а значит логично было предположить, что мои знания могли бы вызвать у неё те самые вопросы. Поэтому оставался вариант с самоподготовкой.
С другой стороны Вульпа и вправду донесла мои слова до принцессы. Количество охраны замка увеличивалось по мере приготовления к свадьбе. Это должно было осложнить чейнджлингам задачу по скрытному проникновению, но не исключало уязвимостей.
Я думал и о других возможностях увеличить шансы на быструю победу над оборотнями, ведь их вторжение было неизбежно при любом варианте событий. Однако ввиду беспокойства за свою жизнь, я отмел большую часть из планов.
Возможно тут роль также играла моя паранойя, но что-то подсказывало, что нужно держать рот на замке. Это тревожило и немного бесило, но я редко ошибался до этого, поэтому и тут решил довериться предчувствию. Однако, чем ближе была дата судьбоносных для многих пони событий, тем сильнее я сомневался в том, что поступаю правильно.
Накануне перед днём свадьбы я устроил финальный тест для своих способностей. В нём главное было не использовать ускорение реакции, обходясь лишь природной, а также ни одного врага не пропустить.
Вновь оказавшись в мире снов, Я подготовил всё, что нужно для теста. Даже усложнил себе задачу: вместо бесконечного ящика создал себе большую сумку на правом боку с самим ружьём и патронами внутри. Быстро выхватить оружие в чрезвычайной ситуации было частью плана, так как гвардейцы вряд ли позволят носить оружие на виду.
Собравшись с мыслями, я создал сразу пять призрачных чейнджлингов за раз, на расстоянии двадцати метров от себя. Через несколько секунд они стали быстро двигаться в мою сторону.
Я быстро выхватил ружье из сумки и направил дуло в сторону противников. Оружие было заряжено до этого, поэтому стрельбу я начал немедленно.
«Раз выстрел, два, три, четыре, пять!» — считал я про себя, проговаривая в уме действия, — «Зарядить патрон в ствол, откинуть приклад, раз патрон, второй, третий, четвертый! Вставить приклад обратно. Возобновить огонь! Один! Два! Три! Четыре! Пять!»
Так и проходило дальнейшее испытание. Сколько времени прошло я не знал, но, когда пришло время просыпаться, я посмотрел на счёт. Увидев его, я широко улыбнулся: ни одного противника не было пропущено из ста сорока.
— Идеально! — подытожил я вслух, — Я готов!
Когда я вновь хотел просыпаться, в сон вновь пришла Вульпа, проведать меня уже по своей инициативе. Мы вновь поговорили по поводу свадьбы и я всё же решил сказать ещё одну вещь, о которой ранее умалчивал: странности с Кэденс. Я посоветовал за ней приглядывать, якобы, чтобы с ней не случилось беды.
Фестралка выслушала меня и сказала, что донесет до принцессы мои слова. Кроме этого она пообещала лично понаблюдать за розовым аликорном. На этом мы и расстались.
Далее, проснувшись в пять утра, я собрал вещи, сел на первый же утренний поезд в Кантерлот и отправился в путь.
До одиннадцати утра я бродил по городу, просто так, без цели. Разве что иногда присматривался к окружающим, пытаясь вычислить чейнджлингов. Однако запаха креветок, который появляется в присутствии жукопони я не чувствовал.
На улице было мало народа. Магический щит Шайнинга ещё не висел и гвардия встречалась редко. Но чем ближе было время бракосочетания, тем больше охраны становилось. Благо почти все гвардейцы знали меня лично и не мешали. Однако ближе ко дворцу, казалось бы знакомые мне стражники не узнали меня и потребовали документы.
Вот здесь, стоя рядом с воротами дворца, я понял, что гвардейцев заменили. С одной стороны, я ожидал этого, но с другой мне было печально. Печально от того, что похищенные могли быть в лучшем случае в плену, а в худшем убиты.
Учитывая количество встречающихся мне подмененных стражников, я стал понимать, что посоветовав увеличить количество охраны сделал ситуацию только хуже. Это портило мои планы и ставило под угрозу множество жизней. И, осознавая это, мне стало не по себе.
Когда меня пропустили, после проверки документов, щит Шайнинга изолировал Кантерлот от внешнего мира. Всё было как по «канону», если не считать наличия огнестрельного оружия, что у меня, что у гвардейцев. Вот только у меня было ружье, а у гвардии пистолеты.
С одной стороны меня это успокаивало, но с другой чейнджлингам будет проще убивать простых пони и это немного пугало. Поэтому от меня требовалось выложиться даже больше, чем я могу. Я это осознавал и периодически убеждал себя, что я смогу сделать что угодно, если буду верить в свои силы. Только так я и боролся с тревогой и страхом.
Некоторое время спустя, примерно в час дня, я наблюдал из сада за окрестностями. Я решил ещё раз подготовиться морально и просто ожидал нужного времени, чтобы войти во дворец. Но морально подготавливаться пришлось долго. Я всё ещё не был уверен в том, что стоит молчать о чейнджлингах до поры, до времени. Хотелось рассказать Луне, но как на зло её нигде не было рядом.
В один момент я заметил вдалеке Шайнинга вместе с Твайлайт. У первого слабо светился рог. Единорожка же, судя по печальному выражению о чём-то неприятном говорила со старшим братом. Однако через минуту она сменила выражение на радостное и обняла белого единорога.
Я представлял о чём они говорят. Твайлайт давно не видела свою няню и тем более не знала полного её имени, потому обиделась на брата. Обиделась, что он не предупредил её на ком собирается жениться. Это было весьма неосмотрительно со стороны Шайнинга так поступать. С другой стороны исключать промывку мозгов или колдовство было нельзя. В такой оплошности со стороны капитана гвардии могли быть виноваты и они.
Тем временем Твайлайт положила передние ноги на перила моста и о чём-то задумалась. Затем она обратила внимание на меня и помахала копытом. Шайнинг тоже меня заметил и сдержанно кивнул. Эта сцена заставила меня улыбнуться. Заодно я решил подойти к ним и поздороваться.
Когда я оказался на том же мосту, то внезапно появилась Кэденс. Она несколько с отвращением взглянула на Твайлайт, но лишь на мгновение.
Даже не присматриваясь и не разговаривая я понял, что это на самом деле Кризалис, но вида не подал.
Хотелось прямо сейчас выхватить ружье и пристрелить эту тварь, но в таком случае настоящая аликорн могла пострадать, а может и не только она.
К тому же я не мог знать, связана ли жизнь Кризалис со здоровьем Кэденс, которая сейчас находилась в плену. Я мог лишь предположить это. Рисковать я не мог, поэтому пришлось засунуть желание навредить королеве чейнджлингов куда подальше.
К тому же я не знал, на что она способна, поэтому было бы глупостью поступать не зная противника. Этому Луна хорошо меня обучила.
Когда я уже хотел для приличия поздороваться, чтобы не выдать свою неприязнь, Твайлайт неожиданно подпрыгнула к розовому аликорну. Затем начала исполнять тот самый «танец», который я помнил по мультфильму. Это было нечто вроде личного приветствия Кэденс и Твайлайт друг другу. Это было нелепо и смешно.
Сказать, что с такого зрелища все, кроме меня удивились, значит сказать ничего. Шайнинг удивлённо чесал копытом затылок, а лже-Кэденс хлопая глазами стояла и смотрела. Кризалис явно не знала, как реагировать на такое поведение единорожки. Мне же осталось лишь усмехнуться такому забавному зрелищу.
Когда Твайлайт закончила свой танец, то никакой реакции не дождалась и взволнованно посмотрела на лже-аликорна.
— Что ты делаешь? — нервно спросила якобы Кэденс, — Что за жеребячье поведение?
— Но это же…
— Глупость, — добавила кобыла, фыркнув, отчего единорожка опустила уши, а затем и голову.
Затем аликорн посмотрела на меня и на мгновение еле заметно дёрнулась, словно испугавшись.
«Испугалась? И правильно!»
— Приветствую вас, Кэденс, — сдержанно поздоровался я, слегка кивнув, — Знаю, ещё рано, но хочу поздравить вас со столь личным и счастливым праздником, с днём вашего с Шайнингом бракосочетания! Надеюсь гости вам подарят хорошее настроение и море подарков!
«Да, подарков. Калибра шестнадцать на семьдесят. Пять уже заряжены и ещё сорок в сумке. Ружье на предохранителе. Нужно лишь достать, снять с предохранителя и начать шмалять»
— Да, — смущённо усмехнулась лже-Кэденс, — Спасибо большое.
— Не за что.
— Твайли, — обратился Шайнинг к сестре, — Ты пока можешь подготовиться к свадьбе. Ты же мой шафер, как никак. Время ещё есть. Потом обязательно приходи к Кэденс. Вам точно стоит побыть вместе перед торжеством.
— Конечно, — встав рядом с Шайнингом, ехидно ухмыльнулась кобыла, — Нам определённо есть что обсудить.
Мне стало от этих ужимок тошно. Так плохо скрываться надо было ещё уметь. Судя по первому впечатлению, Кризалис была определённо плохой актрисой. По крайней мере для меня.
Пони, вероятно не умели чувствовать еле уловимые ароматы, слышать то, что слышат драконы, вроде меня и не видели сквозь невидимость, но Кризалис не казалась мне актрисой мирового уровня.
Я даже предположил, что она не учла некоторые вещи. Судя по реакции на меня, вероятно она не думала, что я буду здесь присутствовать. Это могло бы сыграть как мне с плюс, так и в минус.
Шайнинг и Кэденс направились в сторону замка, а мы с Твайлайт остались на мосту одни. Единорожка была подавлена разговором и я мог понять её.
— Твайлайт, — обратился к ней я, — Ты как?
— Не очень, — не сразу, но всё же ответила воплощение элемента магии, — Сначала брат меня расстроил, что ничего не рассказал. Затем моя няня, самая лучшая пони на свете так сильно изменилась. Она же была такой доброй и искренней. Она даже не узнала наш приветственный танец! Она назвала его глупостью. Как так можно?!
— Не знаю, Твайлайт, — соврал я, — Ещё две недели назад она так себя не вела.
— Как она могла так измениться? — продолжила вопрошать единорожка.
— Я не знаю, — вновь соврал я, — Может быть всё не так просто, каким кажется на первый взгляд?
— И как это понимать? — несколько зло спросила кобыла.
— Как хочешь, — спокойно ответил я, — Я и сам толком не знаю. И извини, но мне надо идти. Скоро увидимся вновь.
Пока я шел ко дворцу, размышлял о том, что делать с Кризалис. Как следует подумав, единственным вариантом так и оставалось выжидание пока все важные существа не будут в безопасности и лишь потом нападать.
С другой стороны мне хотелось рассказать обо всём принцессе Луне. Из-за этих двух противоположностей я метался в сомнениях в собственном разуме. В итоге я решил найти Луну и поговорить с ней. Не напрямую намекнуть, что стоило бы усилить наблюдение и безопасность ещё сильнее, привлечь лунную гвардию, иначе всё может пойти по самому плохому сценарию. Не напрямую потому, что нас могли бы подслушать.
Луна, как ни странно нашлась относительно быстро, в своей комнате. Поскольку мы были одни, то и поговорить можно было бы как следует. Тут я и намекнул, что стоило бы задействовать её личную гвардию. Это я оправдал своей паранойей и предчувствием. Принцесса в это поверила, пускай и состроила странное выражение, когда я говорил про предчувствие.
Ещё она спросила, кого следует опасаться, раз я попросил её задействовать лунную гвардию. После раздумий, я честно признался, что чейнджлингов. Что не мог до сих пор сказать об этом напрямую из-за страха быть пойманным или убитым. Луна же на это ответила, что догадывалась об этом и поблагодарила за предупреждение. Таким образом помимо обычной гвардии, дворец наводнили лунные гвардейцы под командованием капитана Вульпы.
И, несмотря на малое количество подопечных принцессы Луны, они были подготовлены, вооружены и обучены значительно лучше остальных гвардейцев. В том, что они смогут не только защитить свою госпожу, но и победить чейнджлингов, я не сомневался. Тем не менее я всё равно волновался и тем сильнее, чем ближе приближалось бракосочетание.
Для успокоения я поговорил с Вульпой и Старом. Заодно поделился с ними своими опасениями и посоветовал быть как можно ближе к принцессе Луне. Я чутьём чувствовал, что с ней что-то произойдёт, но не мог этого объяснить.
При наступлении глубокого вечера мне было уже откровенно страшно. К этому времени я выяснил, что почти вся охрана замка была подменена на чейнджлингов. Каждый второй гвардеец был не тем, кем кажется. От них всех несло креветками, буквально сводя мой нюх с ума. Их были сотни и все были вооружены огнестрельным оружием. Это пугало ещё сильнее. Лишь лунная гвардия была собой в полном составе, но этого было мало, чтобы радовать.
Под предлогом сходить в туалет, я заперся в одной из уборных дворца и разгрузил сумку. Я проверил ружье, вытащив из него все патроны и вложив вновь туда. Перед этим я проверил все сорок пять патронов на наличие трещин, потёртостей и дефектов конструкции. Убедившись, что всё нормально, я упаковал всё обратно, положив ружье дулом вперед, чтобы вовремя вытащить его и выстрелить.
Когда я находился в зале, где репетировали свадьбу всего за два часа до её начала и прикидывал, как лучше пристрелить Кризалис, в какой момент, в зал вбежала Твайлайт. С ходу та начала обвинять лже-Кэденс во всех смертных грехах. Она настолько сильно надавила на ту, что Кэденс зарыдала и выбежала из зала.
Рыкнув от досады, я решил, что лучше не спешить. Что чуть было не совершил ошибку, которая аукнулась бы множеством жизней.
Из-за выходки Твайлайт свадьбу с девяти вечера пришлось перенести на следующий день, на восемь утра, если точнее. Это дало мне свободно выдохнуть. Но расслабляться я не стал. И в итоге не прогадал с излишней осмотрительностью.
Ночью в мою комнату, которую мне любезно выделила принцесса ночи ввалились трое чейнджлингов. Я уже ждал их и приготовил сюрприз. Благо моя паранойя сработала на ура.
Когда жукопони приблизились к кровати, на которой лежали большая груда подушек, прикрытая ватным одеялом, то все они достали из кобуры пистолеты с глушителями и начали стрелять. Это был первый их просчёт.
Резко закрыв за ними дверь, которую неудавшиеся ассасины оставили открытой, мы оказались в полнейшей темноте.
Чейнджлинги сгруппировались так, чтобы каждый из них смотрел в три стороны помещения. Они выставили перед собой оружие, захваченное в телекинез и слабым зелёным светом магии, освещая пространство на один метр перед собой.
Поскольку я прекрасно видел в темноте и зная, что мои глаза светятся в ней, я прищурился и стал продвигаться вдоль стены. Там я с силой двинул по ближайшей полке и использовал телепортацию, чтобы переместиться в другой конец помещения. Как раз вовремя, так как убийцы принялись стрелять туда, где я был мгновение назад. Это была вторая их ошибка, фатальная.
Я решил убить двоих из них, а последнего притащить лично Луне, чтобы показать кто наш противник.
Пока жукопони перезаряжались, я быстро приблизился к ним, схватил ближайшего за голову, встал на дыбы и резко опустился обратно на четыре ноги, со всей силы ударив чейнджлинга головой об пол. Голова противника треснула как арбуз, окрасив пол вокруг в зелёный цвет, украсив ошмётками мозга, кусками хитина и осколками черепа.
Затем я развернулся на месте и нанёс удар задней ногой со всей силы, впечатав второго чейнджлинга в стену напротив.
Вновь развернувшись на месте, я увидел, что третий чейнджлинг уже целится в меня из пистолета. Не теряя ни мгновения, я движением правой передней ноги, похожим на прямой удар сместил пистолет в телекинезе к подбородку противника. Через мгновение прозвучал выстрел, что оборвал жизнь жукопони. Вместе с этим на пол упал ранее откинутый мною в стену чейнджлинг.
Я захватил с собой сумку с ружьем, патронами и чейнджлинга. Затем вышел из комнаты и быстро направился к Луне.
По пути я почти не натыкался на патрули, что было одновременно странно, и одновременно тревожило. Благо вскоре я встретил своего друга. Меня увидел Стар и был сильно удивлён тому, что я притащил с собой чейнджлинга. Но, поскольку у меня не было времени объяснять, я направился дальше, но уже вместе с гвардейцем.
Луна не спала, как и ожидалось. Она находилась прямо в своём тронном зале и делала какие-то заметки в блокноте. Однако, увидев меня и чейнджлинга, что находился без сознания, удивилась.
Я, не теряя времени, швырнул жукопони прямо к ногам ночного аликорна.
— Луна, — начал я, слегка запыхавшись, — Чейнджлинги проникли в замок! Это ты и так знаешь, но их сотни! Ко мне одному буквально десять минут назад пришли трое с пистолетами и хотели убить. Хорошо, что я подготовился. Двоих убил, а вот этого оставил для допроса.
— Дело плохо, как ты и говорил, — с тревогой сказала принцесса, а затем обратилась к двум лунным гвардейцам, что только что вошли в зал вслед за мной, — Заприте чейнджлинга так, чтобы он не сбежал. Когда вернусь, проведу допрос лично.
— Так точно, великая! — хором ответили гвардейцы.
Они взяли жукопони, потащив, вероятно в подземелья замка. Они точно не дадут ему сбежать, в этом я также был уверен.
— Что теперь будем делать? — спросил Дарк Стар, который всё это время стоял рядом со мной.
— Отменять свадьбу уже поздно, — ответила аликорн, — У нас всего полчаса, чтобы придумать стратегию, как разобраться с врагами.
— В смысле полчаса?! — возопил я, широко раскрыв глаза.
«В смысле полчаса? Я же не спал и выжидал пока они… Твою мать! Либо я сам не заметил, как уснул, либо слишком долго ждал. Или они пришли поздно. Короче — дело дрянь! Не успел подготовиться!»
Я посмотрел на единственное окно в зале и увидел лучи утреннего солнца.
— Блядь! — выругался от негодования и перевёл взгляд обратно на Луну, — Предлагаешь просто пойти на свадьбу как обычно? Словно ничего не происходит?
— Ты сам сказал, что их сотни, — спокойным тоном ответила принцесса-воительница, — Если они подменили всю стражу дворца, то в открытом бою у нас шансов крайне мало. Значит необходимо вычислить их главаря, ликвидировать его или захватить в плен, чтобы выдвинуть оставшимся ультиматум. В случае, если они его не примут или мы не сможем захватить главного, можно уйти в глухую оборону в тронном зале. Жаль не в этом. Тронный зал моей сестры слишком обширен и в нём аж два входа, что осложнит оборону.
— Я знаю, кто у них главный, — сказал я, когда Луна перестала рассуждать вслух, — Она скрывается под личиной Кэденс. Шайнинг наверняка околдован и достучаться до него будет невозможно.
— Значит Твайлайт не зря воду лила на юную Кэденс, — сказала кобыла, задумчиво хмыкнув, — Значит я правильно поняла, что это было не зря. Ты молодец, Фолкет.
— Спасибо, конечно, но нам надо разработать план…
— Вот только почему ты не рассказал мне об этом раньше? — перебила меня принцесса.
— Я забыл, — ответил я несколько лукавя.
«Вот почему, когда я планирую что-то надолго, всё летит в одно неприятное место? Каждый раз»
— Ладно, потом об этом поговорим, — покачала головой принцесса, — Я уже придумала план и даже подготовилась. В тронном зале будут только лунные гвардейцы. Остальные гвардейцы изолированы в других местах дворца. Я уже убедила самозванку отозвать своих чейнджлингов. Таким образом будет легче захватить Кризалис в плен или убить. Как только удобная возможность появится, мы немедленно нападём.
— Верно, повелительница, — послышался сзади меня цокот копыт и голос капитана Вульпы, — Я слышала весь разговор. Извините, что не вошла сразу.
— Ничего страшного, капитан, — кивнула кобыле Луна, — Мы как раз обсуждаем план действий.
— Будьте уверены, достаточно этим хитиновым отродьям потерять бдительность хотя бы на долю секунды, они будут уничтожены, стёрты в пыль без жалости!
— Правильный настрой, капитан, — встала в горделивую позу аликорн, слегка улыбаясь, — Такими гвардейцами я горжусь.
— Служу Эквестрии и вам, повелительница ночи! — встала тем временем Вульпа справа от меня и по-армейски отсалютовала.
— Значит мне тоже присутствовать в зале? — задал я вопрос.
— Да, — кивнула темно-синяя аликорн, — Твоя задача самая важная. Найди огнестрельное оружие помощнее в арсенале. Наверняка мы имеем дело с магом, а значит необходимо нанести удар, когда она совершенно не ожидает этого. Далее встань так, чтобы тебя не смогли увидеть сразу. Когда самозванка проявит себя, жди моего сигнала. Если я кивну — убей её. Если покачаю головой, отстрели ей ногу, чтобы мы смогли взять её в плен. Шанс только один, но я уверена, что ты не подведёшь, Фолкет.
— Я не подведу! — ответил я, — Отправлюсь в арсенал прямо сейчас.
Полчаса спустя я уже находился в тронном зале Селестии, где проводилась церемония бракосочетания. Гостей было очень много, а значит потенциальных жертв среди гражданских было не избежать. Было тяжело осознавать, но это было объективной правдой. Если начнётся стрельба или поножовщина, кто-то из простых пони пострадает.
Наиболее уязвима в этом плане была Шестерка, ибо они находились ближе всего к лже-Кэденс и Шайнингу. Только вот не было Твайлайт. Но я прекрасно помнил где она должна быть: в подземельях спасать настоящую Кэденс, поэтому не сильно волновался за неё. По крайней мере пытался не волноваться.
По разным краям зала неподвижно, словно статуи стояли лунные гвардейцы. Хотя они и были похожи на статуи, в любой момент они готовы были преодолеть всё помещение, чтобы тут же вступить в смертельный бой.
Напряжение буквально витало в воздухе. Я же в свою очередь был готов вынуть ружье из сумки, ускорить реакцию и пристрелить Кризалис точным выстрелом в голову.
Когда Луна, словно ничего ужасного не происходило, начала зачитывать стандартную речь, которую обычно говорят священники на свадьбе, ко мне подошёл Спайк и несколько раз ткнул когтем в ногу. Я обратил на дракончика внимание, скривился и раздражённо спросил:
— Чего тебе нужно, Спайк?
— Я хочу с тобой поговорить, Фолкет, — несколько взволнованно ответил молодой ящер.
— Почему сейчас?
— Это очень важно, — продолжил настаивать Спайк, — Важно поговорить, но не здесь.
— Не здесь?! — раздраженно переспросил у дракончика, — Почему не прямо здесь, а?
— Пожалуйста! — взмолился сородич, — Это более пяти минут не займёт, прошу!
Я тяжело вздохнул и посмотрел на Стара, стоящего рядом.
— Стар, — обратился я к нему вполголоса, — Пожалуйста, подмени меня. Я сейчас подойду.
Мой друг подошел ко мне и я вынул запасное ружье из сумки, чтобы передать его единорогу. После этого я ушёл из зала за Спайком, ругаясь про себя на чем свет стоит.
Находясь буквально в пятидесяти шагах от зала, мы со Спайком остановились. Я одним ухом слушал происходящее в зале, а другим пытался вникнуть в слова дракончика.
— Что ты хотел? Только давай быстрее! Время дорого!
Несмотря на мою раздражительность, сородич не был взволнован или напуган. Более того, он был очень серьёзно настроен что-то спросить. Лишь перед тем, как он открыл пасть, я понял, что он хочет спросить.
— Фолкет, ты действительно дра…
Спайк не успел закончить вопрос, как позади него появившейся словно изнеоткуда стражник вытащил пистолет и прицелился тому в голову.
Я не теряя ни секунды вынул из сумки ружье и снес голову хитиновому псевдопони.
В этот момент между мной и Спайком упало нечто похожее на гранату. Я попытался изолировать её своим псионическим барьером, но не успел.
Однако вместо взрыва произошло нечто другое. С глухим хлопком нас накрыло белым дымом. И, когда через несколько секунд он исчез, мы со Спайком оказались на улице, прямо перед входом во дворец.
Тем временем снаружи уже во всю бушевала битва, которая, видимо началась ещё до того, как Луна начала зачитывать речь. Это я смог определить благодаря нескольким телам пони и чейнджлингов на улице вокруг нас.
Я хотел было выругаться, как позади Спайка появился чейнджлинг, сменивший форму на естественную и уже устремился к дракончику. В этот же момент я вскинул оружие вновь и выстрелил. Выражение морды чейнджлинга за мгновение до смерти было паническим.
Когда тело чейнджлинга по инерции полетело назад, я повернул голову вправо, где увидел ещё одного и выстрелил снова. Там был второй противник, что был всего в нескольких метрах от меня. Смерть его была столь же быстрой и кровавой, как и у предыдущего.
Повернув тело полубоком и повернув голову влево, я сделал третий выстрел. После этого мертвое тело чейнджлинга, что до этого был за моей спиной рухнуло в метре от моих ног, лишённое головы до самого основания шеи.
После этого я стал перезаряжать ружье, попутно поворачиваясь обратно к Спайку. К моменту, когда я вновь взглянул на него, в подствольнике были все четыре патрона, а в стволе оставшейся пятый.
— Мама! — только и смог выдавить из себя дракончик, трясясь от страха.
— Спайк, ты не ранен? — спросил у него я, бегло осмотрев, — Похоже нет. Хорошо. Нам нужно обратно во дворец. Пойдем!
«Ух блядь! Твою мать! Какого хрена у них портал оказался?! Не надо было уходить из этого ебучего зала! Как знал, как знал!»
Спайк попытался что-то сказать, но я схватил его телекинезом и потащил за собой, держа оружие на изготовке.
Как и ожидалось, около входа во дворец началась перестрелка двух нормальных гвардейцев сразу против восьмерых чейнджлингов внутри. Гвардейцы явно проигрывали.
Оставив сородича около стены, недалеко от входа, я поставил перед собой псионический барьер и вышел на линию огня позади гвардейцев. Несколько пистолетных пуль врезалось в барьер, но почти ничего не почувствовал.
Затем я двинулся внутрь коридора пока не вышел на эффективное расстояние для стрельбы. После этого я начал отстреливать чейнджлингов по одному, периодически убирая барьер, чтобы мои собственные выстрелы от него не отрикошетили. На убийство всех противников потребовалось чуть больше минуты, а вот мне они ничего сделать не смогли.
Пока я возвращался, чтобы взять с собой дракончика подсчитал патроны и понял, что осталось тридцать четыре в запасе. Немного, но пробиться до тронного зала должно было хватить.
По пути врагов было много, очень много. Двое из них чуть было не убили меня, выстрелами из мушкетов. Если пистолетные патроны по барьеру не приносили сильных неудобств, то мушкетный калибр ударил по мозгам с такой силой, что я потерялся в пространстве и чудом избежал пули в голову от второго чейнджлинга. Пришлось зайти за угол, чтобы не погибнуть.
Пару секунд, чтобы придти в себя и я совершил рывок по коридору, на ходу уворачиваясь от нового выстрела. Затем, выйдя на оптимальную дистанцию, стреляю.
Один чейнджлинг упал замертво с оторванной левой передней ногой и частью туловища. Его товарищ, пытаясь судорожно зарядить мушкет, уронил порох из копыт. В следующий момент он последовал вслед за первым, лишившись головы.
В один момент, когда до зала была пройдена больше половина пути, я вспомнил песню Егора Летова под названием «Убивать». Это вызвало у меня невольную улыбку, а слова песни начали звучать в голове. Благодаря этому стимулу, следующих шестерых противников я убил с удовольствием.
Первый умер не сразу. Лишившись обеих задних ног, он пытался уползти, но моя нога, обрушившаяся на его голову, оборвала его муки.
Второй умер от того, что была пробита грудная клетка, насквозь. Этот чейнджлинг был убит выстрелом в упор.
Третий был мною просто растоптан, после того, как он лишился обеих передних ног от выстрела. Противник был превращён в груду зеленого мяса.
Четвертый забит до смерти прикладом. В процессе, правда, сам приклад погнулся, но от головы осталось лишь месиво.
Пятый попытался сбежать, увидев смерть четвёртого, но был лишён сначала всех ног, а затем его голова была оторвана моими зубами и раздавлена копытом.
Шестого я лишил передних ног выстрелом, а затем перекусил шею в незащищённом месте, как и в случае с предыдущим чейнджлингом. В данном случае далее были сломаны шейные позвонки. Лишь после этого мои гнев и жажда убивать пошли на спад.
В зал я ворвался так, что двери сбило с петель и они упали на пол внутрь. Но к этому моменту у меня уже не осталось патронов и я убрал ружьё в сумку.
В самом тронном зале во всю кипел бой. Луна, прикрывшись барьером пыталась защитить изрядно пострадавшую Кэденс, паникующую Флаттершай, лежащего без сознания Шайнинга и ещё неизвестных мне пони от гибели. Более никого за барьером разглядеть я не мог, хотя там точно был кто-то ещё.
Барьер же из всего имеющегося у чейнджлингов огнестрельного оружия обстреливался беспрерывно. Десяток пистолетов, несколько самодельных пистолетов-пулемётов, пара эквестрийских мушкетов, три грифонских ружья старых моделей и даже один автомат.
Увидев всё это, я пожалел, что зря не взял больше патронов. Они бы пригодились против такого количества противников.
Тем не менее, чтобы не стоять, я повернул голову налево, где стоял чейнджлинг с пистолетом-пулемётом и с силой впечатал его головой в стену. Быстро усадив Спайка в угол, я перехватил оружие чейнджлинга в в воздухе пока то падало. Кратким взглядом посмотрел на магазин, что был открытого типа, определил, что осталось десять патронов. Одновременно с этим я снял с безжизненного тела противника кобуру с ещё несколькими обоймами и сменил магазин.
После этого, ускорив свою реакцию до предела, я начал стрелять в чейнджлингов, которые не успели меня заметить. Я не стоял и медленно, по меркам моего восприятия, сокращал расстояние. Чейнджлинги, несмотря на прочный хитин падали как колосья ржи под косой крестьянина.
Прежде, чем меня заметили, успели замертво упасть двое жукопони, а также кончится обойма в моём оружии. Тут же я вставил новую обойму и продолжил стрелять.
Противники окончательно обратили на меня внимание и перевели огонь в мою сторону.
Поскольку ставить барьер было бы глупостью, я пригибался и изворачивался как мог, чтобы не попасть под пули. Попутно я перезаряжал пистолет-пулемёт, когда кончались патроны и возобновлял огонь.
Пока приближался к противникам, видел каждую пулю, летящую в мою сторону. Как они пролетают то в нескольким сантиметрах от моих боков, то в паре миллиметров от глаз. Было страшно, но я не мог остановиться.
За рядовыми жукопони я заметил Кризалис, что стояла в отдалении и просто смотрела на барьер. Она даже не обращала внимание на то, что творится рядом.
Между тем живых противников становилось меньше. Когда патроны кончились полностью, а между мной и Кризалис, оставалось менее десятка метров, я добил копытом последнего выжившего рядового.
Остановившись, я обнаружил, что задыхаюсь от перенапряжения. Однако медлить было нельзя и я обратился к королеве чейнджлингов:
— Кризалис! — срываясь на хриплый крик, окликнул я ту, — Ты сейчас умрёшь!
Аликорноподобная пони обратила на меня внимание и громко рассмеялась.
— Ты победил моих детей. Но посмотри на себя — ты измотан и устал. Я же свежа и полна сил, даже несмотря на то, что проходила в обличии этой шлюхи без малого неделю!
Со злостью смотря на уродливую тварь с дырявыми ногами, я пытался отдышаться и при этом не упасть без сил.
Она была права: все мои силы ушли на борьбу с рядовыми чейнджлингами, а сил противостоять ей почти не осталось.
Пока Кризалис заливалась нездоровым смехом, я пытался вспомнить самые ужасные поступки окружающих меня пони, грифонов или иных разумных. Это я делал, чтобы разозлиться, ведь именно злость способна дать мне так необходимые силы. И у меня получилось: воспоминание о Балтимейре возбудило во мне животную ненависть.
В следующее мгновение я разбежался, сократив за секунду расстояние, а затем нанес удар передней ногой по голове Кризалис. Та ловко увернулась. Затем последовали ещё несколько ударов, которые также прошли мимо неё.
Тогда я решил сменить тактику и попытался схватить её, чтобы припечатать к полу, но и эта тактика не сработала. Кризалис словно предугадывала всё, что я пытаюсь сделать.
Разозлившись ещё больше от досады, я подбирал с пола огнестрельное оружие без патронов по нескольку штук за раз и пытался воспользоваться им как оружием ближнего боя. Это сработало лишь частично. Большинство выпадов Кризалис также избежала, но несколько прошлись по хитину на груди и шее.
Когда я поднял очередное оружие, которым оказался автомат, то он оказался заряженным. Понял я это лишь тогда, когда от удара по хитину оружие выстрелило.
Следующие секунд десять я пытался попасть по королеве чейнджлингов, которая не хуже меня, на пике своей реакции избегала попаданий.
«Невозможно обладать такой реакцией!» — только и мелькала эта мысль в голове.
Однако в один момент я смог подойти к ней на расстояние одного шага. Приставив винтовку фактически к морде королевы чейнджлигнов, я нажал на спусковой рычаг. Я надеялся, что тут она не сможет спастись, но ошибся. Даже на расстоянии десятка сантиметров она играючи увернулась от пули.
«КАК?!» — только и промелькнула мысль в голове.
Через несколько секунд патроны кончились. Я попытался ударить Кризалис прикладом, но она выбила автомат из телекинеза, приблизилась за долю мгновения ко мне и нанесла очень сильный удар по голове. Я упал на пол и попытался встать, но второй удар заставил в глазах всё расплыться. И силы подняться мгновенно улетучились.
Я мог лишь наблюдать, как Кризалис как ни в чём ни бывало встаёт напротив барьера, стоя прямо на трупах своих «детей». Затем она достала словно из ниоткуда свиток зелёного цвета, что-то произнесла и барьер, что удерживала Луна в мгновение раскололся, осыпавшись на пол. Ещё несколько мгновений Кризалис и Луна что-то говорили друг другу, но я не слышал, ибо, вероятно, был оглушен.
Луна выглядела истощенной, сильно потрёпанной и была ранена в нескольких местах. Однако на ногах она держалась уверенно, удерживая сбоку от себя глефу, как и подобает настоящему воину и лидеру.
Кризалис же начала зачитывать свиток и перед ней стало формироваться какое-то заклинание такого же зелёного цвета. Ничего хорошего это точно не сулило.
Я понял, что нельзя лежать и нужно что-то делать. Я резко встал и, несмотря на непереносимую боль, белые точки перед глазами и головокружение, использовал остатки сил, телепортировался, чтобы убрать принцессу с линии огня. Но, похоже я просчитался.
Как только зрение вновь вернулось ко мне, я обнаружил себя прямо на траектории движения заклинания. В нескольких метрах от меня замер луч зелёной энергии, который источал ауру смерти.
Мир же вокруг меня буквально замер, как и я сам. Я не сразу осознал, что мозг тем самым пытается спасти меня от неминуемой гибели. Когда же осознание пришло, то я также понял, что не чувствую ни боли, ни головокружения, ничего, кроме исходящей от заклинания ауры смерти.
Как и ранее, когда я ускорял свою реакцию до предела, я не мог дышать, пока не начну двигаться. Это грозило смертью или как минимум потерей сознания от перегрузки. Двигаться же сейчас было подобно смерти, как и не двигаться. Я оказался в безвыходной ситуации. И от этого мне было страшно.
«Вот же дерьмо! Как же я этого не просчитал? Где я ошибся?»
Переведя взгляд на ухмыляющуюся морду Кризалис, а затем на луч, я стал рассуждать дальше.
«Наверное на том месте, где не знал, чего ожидать от Кризалис. Блядь! Этого просто невозможно было узнать! Но, если бы я знал, то не оказался бы сейчас вот так, на грани гибели!»
Выругавшись несколько раз благим матом от негодования и обречённости, я понял ещё одну вещь: позади меня Луна.
«Вот блядь. Принцесса же позади меня! Если бы не я, заклинание попало бы в неё! Она слаба, измотана и не факт, что смогла бы заблокировать его или увернуться»
К этому моменту я начал мириться с неизбежностью, но всё ещё искал возможности избежать смерти. Но не находил вариантов. Ни уворот, ни телепортация меня не спасли бы.
«Неужели я так умру? С другой стороны я спасу этим чужую жизнь! Точно! Я же был буквально рождён для помощи окружающим. В медицину я пошел по призванию, прекрасно зная зарплаты, что к таким, как мы относятся крайне плохо. Я всегда хотел помогать окружающим хотя бы чем-то. Да и не могу же я оставить в беде ближнего. Если так подумать, я мог бы просто уйти, когда Найтмер напала на Селестию, но не сделал этого. Почему? Я просто не могу поступить иначе! Глупо? Да. Но я такой и всё тут!»
Тем временем я начал задыхаться и мне нужно было что-то решать, хотя выбор у меня был лишь один.
«Много ли я успел? Достаточно, я думаю. Умирать не так страшно, как можно подумать, верно? Я прожил вполне себе достаточно. Тридцать один год. Это не так уж и мало. Блин, но я не хотел умирать. Я хотел жить ещё сотни, а то и тысячи лет! Видимо не получится. Жаль лишь, что я оставлю окружающих и больше не смогу никого защитить или помочь. Ладно. Пора. Я готов к неизбежному!»
Я закрыл глаза, а когда открыл, то всё, что я увидел — зелёную вспышку. Мгновение нестерпимой, невыносимой боли и наступила тьма.
Что-то чёрное промелькнуло у меня перед глазами и исчезло. Заклинание, что я была готова отразить исчезло.
Кризалис посмотрела куда-то в сторону, раскрыв от удивления глаза.
— Блядь! — выругалась она, — Как это…
Пока она отвлеклась, я совершила быстрый выпад, нанеся горизонтальный удар туда, где должна быть шея. Соперница с лёгкостью увернулась, но возвратное движение глефы не было просчитано ею. Лишь чудом она смогла вывернуться, едва не упав на пол.
Я не могла вспомнить существ, которые смогли бы увернуться в такой ситуации. Тем более не могла вспомнить существ с такой гибкостью. Королева чейнджлингов удивила меня снова.
Не тратя драгоценных мгновений, я ударила её в морду железным подтоком. В этот раз она не смогла избежать удара. Это дезориентировало высокую хитиновую кобылу.
Одним движением я готовилась оборвать никчёмную жизнью этой твари, но со стороны раздались выстрелы. Один из уцелевших жуков стрелял по мне из пистолета.
Я не уворачивалась, ибо пули этой детской игрушки не способны нанести мне вреда. Но это заставило отвлечься на мгновение, которого хватило Кризалис, чтобы телепортироваться прочь.
Зарычав от досады, я ударила копытом по полу, отчего тот пошел трещинами на несколько шагов вокруг. Я была зла как никогда. Противник посмел уйти, позорно и глупо.
Выживший чейнджлинг продолжал стрелять по мне, пока не кончилась коробочка с патронами.
Я же подошла к нему не торопясь. Думая, как его эффективней всего убить и выбрала перерубание пополам. Вдоль туловища, начиная с головы и до самого паха.
Жалкий жук продолжал нажимать на рычаг даже когда раздавались щелчки, а ящик выпал.
Я взмахнула глефой и резко отпустила ту вниз, обрывая жизнь этой твари. Уже мертвый чейнджлинг перестал нажимать на рычаг, его передние ноги опустились и туловище разделилось на две половины, спустя мгновение упав на пол.
Я посмотрела назад и увидела, как Кэденс пробуждает Шайнинга. Она убеждает его вновь активировать барьер, успешно.
Следующее мгновение было неприятным. Когда через меня прошла энергия так называемой «любви», мне захотелось стошнить. Волевым усилием я поставила на место свой организм и стала осматривать поле боя.
«Много мертвых и раненных. Очень много. Многим семьям придется выплачивать деньги и ко многим приходить на похороны. Не в моих правилах оставлять это как есть»
— Принцесса, — обратилась ко мне возникшая неожиданно сбоку Вульпа, — Мы победили. Всё жуки, что напали на нас мертвы. Те, кто не был во дворце, были выброшены далеко отсюда. К сожалению мы не сможем их догнать.
— Напишите рапорт, капитан, — сухо ответила я, — Составьте списки раненных и погибших. Нам нужно знать всё, досконально.
— Есть, великая! — отсалютовала капитан и ушла исполнять приказ.
«Такое чувство, что я вышла далеко за свой магический максимум. Выше своего предела. Это плохо. Надо быстро его восстановить, иначе будет плохо»
Немного отдышавшись, я вновь осмотрела поле боя и заметила в стене дыру. Огромную дыру. Как раз позади того места, где стояла я. Подойдя к ней в заглянув, я увидела гвардейцев, которые разгребали обломки памятника моей сестре.
Сначала я не придала этому значения, но, когда из-под камней показался знакомый драконий фиолетовый хвост, сердце тут же упало в копыта.
— Нет! Нет! — прокричала я вслух и со всех ног побежала туда.
Добежав, я использовала всю свою магическую силу, чтобы сбросить в сторону все обломки сразу. Под ними я увидела Стевриана.
Его вид был ужасен. Несколько ребер торчали из ран на груди, ещё одна рана на голове обильно кровоточила. Одна из ног была вывернута под неестественным для пони углом. Нос свернут влево, тоже был сломан. Множество гематом на теле, количество которых не было ни времени, ни возможности считать.
— Как?! — возопила я во весь голос, — Зачем ты это сделал? Я же готова была отразить заклинание! Зачем?!
Я была в панике. Мой близкий друг за столько веков, умирал прямо у меня на глазах и я ничего не могла сделать. Он был ещё жив: слышно слабое, прерывистое дыхание.
Попытавшись взять эмоции под контроль, я поняла, что мне сделать это тяжелее, чем обычно. Я могла в любой момент заплакать. Для правителя и воина это недопустимо. По крайней мере не при окружающих уж точно.
«Кажется я знаю, что надо делать! Нужно доставить его в королевскую больницу! Лекари ему помогут!»
Телепортом я мгновенно доставила нас на самый высокий этаж дворца, где располагается больница. Затем я лично уложила друга на кровать и позвала врача.
Лекарь прибежала буквально через десять секунд и я сжато объяснила что необходимо сделать. Она внимала мне, хотя и боялась. И не зря.
— Если с Фолкетом что-то произойдет плохое или он умрёт, — указывая на него копытом, вторгаясь в личное пространство кобылы, произнесла я, — то ты и все лекари, ваши помощники и даже уборщики будут казнены. Ты меня поняла?
Кобыла лишь кивнула, ибо не могла молвить слово от страха. Меня это вполне удовлетворило.
«Наверное, я переборщила с угрозами, но я не в том настроении, чтобы сюсюкаться с окружающими. Если всё обойдется, принесу извинения. Пока что мне нужно уединение»
Напоследок взглянув на своего близкого друга, я вздохнула и вышла из палаты. Направилась я в свои апартаменты. Мне требовалась эмоциональная разгрузка и только там я могла найти временное успокоение.
Добравшись до места, я приказала никого не пускать до завтрашнего дня. Когда я заперлась и осталась наедине, налила себе самого крепкого алкогольного напитка, который смогла найти, а затем прижалась к стене и заплакала…
Луна. Глава 60: Тревога и политика
Лёжа в своей спальне, на своей кровати, я решила последовать примеру сестры и начала писать свой первый дневник. Это оказалось проще, чем я думала. Более того: это успокаивало, но не так сильно, как хотелось бы. Зато буквы складно связывались в слова и предложения:
«Тяжелые три дня я жила словно в кошмарном сне. Давно не видела такие сны, но реальность страшнее любых кошмаров.
Десятки хороших пони погибло в ходе бойни на свадьбе. Раненных ещё больше. Даже мои гвардейцы не смогли спасти всех. Клиники были переполнены. Многие остались инвалидами, некоторые лишились конечностей, а то и хуже.
Я совершенно не ожидала, что смертное существо способно удивить меня. Я слышала о королевах чейнджлингов от Фаргуса. Но он не упоминал, что кто-то из них в скорости реакции не уступает Стевриану, а боевому опыту мне, когда я сражалась с грифонами тысячу с лишним лет назад.
Я была готова ко многому, но не к тому, что эта Кризалис избежит моей атаки и попытается сломать мне шею. Секунда промедления и пришлось бы срочно вправлять её обратно. Не смертельно для меня, но из-за этого я стану уязвима для следующих атак, которые могли бы убить даже меня.
Я сражалась как могла, но недооценила врага. Мне не удалось с ней быстро расправится и всё дошло до того, что прибежали остальные её так называемые «дети». Я встала перед непростым выбором: либо убить их всех и продолжить попытки расправиться с Кризалис, либо защитить оставшихся в зале пони. Как бы я ни была зла, пришлось выбрать второе. Возможно решение было неправильным, но я сочла, что жизнь носительницы элемента доброты и оставшихся в тронном зале пони важнее.
Оказавшись в тупиковой ситуации, я уже думала, что ситуация безнадёжная, но, как выяснилось, вмешался Стевриан. Он убил всех нападающих и даже попытался победить Кризалис, но потерпел неудачу. Более того, он чуть не умер, пытаясь спасти меня, хотя этого и не требовалось.
Всё это я узнала со слов Спайка, который видел бой снаружи купола. Я была слишком занята концентрацией, чтобы обращать внимание на что-либо ещё. Самого же Спайка пришлось два дня убеждать поведать о произошедшем. Лишь увидев своего сородича в больнице он согласился.
После того, как он поведал то, что видел, я пообещала ему психологическую помощь. Хотя в стране с этим проблемы, я сделаю всё возможное, чтобы ему оказали всю возможную поддержку.
Лучше изучив ситуацию и получив подробный рапорт обо всём произошедшем, я начала понимать, что как бы я ни была подготовлена, но отразить заклинание не смогла бы. Неизвестно, что это было за заклинание, но оно определённо несло смерть.
Несколько единорогов из причастных к расследованию выдвинули теорию, что заклинание обладало физическим и магическим компонентами. Я изложила им детали произошедшего, точнее то, что заклинание было активировано свитком. Услышав это, единороги предположили, что свиток служил как артефакт, накапливающий энергию. Иначе говоря, сила заклинания не зависела от магической силы колдующего. В свиток могли годами, десятками лет вкладывать энергию.
Мысли, на которые наводили данные предположения были неприятными. В частности то, что бы сталось со мной, не заслони меня Стевриан. Возможно, что кучка пепла, а то и вообще ничего.
К тому же заклинание, прочитанное Кризалис со свитка было странным. Если я правильно запомнила, оно звучало так: Akrava Minavra. Какой-то бессвязный набор слов, но смертельно опасный.
Мой друг остался жив после прямого воздействия этой магии. Возможно всё дело в его высокой устойчивости, но в любом случае я была рада, что он выжил.
Самого Стевриана стабилизировали и ввели в искусственную кому. Как сказали лекари королевской больницы, это было необходимо для закрепления его состояния. Я мало что поняла из их терминологии, но меня заверили, что, когда состояние моего друга станет лучше, его приведут в сознание.
Дарк Стар тоже был ранен в ходе сражения. Но он спас Эпплджек, Рарити и Пинки Пай, сдерживая чейнджлингов. Благодаря ему они смогли уйти в безопасное место. Раненного единорога в свою очередь вытащила из-под огня капитан Вульпа. Сейчас он находился в клинике Понивилля под присмотром лучших лекарей.
Сама же Вульпа на удивление не пострадала. Она была лучшей среди моих гвардейцев, особенно благодаря моему личному обучению. Я до сих пор была горда ею.
Остальные лунные гвардейцы по моему приказу выводили простых пони из дворца. Я чётко дала им указание не брать пленных врагов. Они никого и не брали, убивая жукопони десятками. Я могла бы оставить их во дворце, но дневной гвардии осталось слишком мало для помощи простым пони, поэтому я приняла такое решение.
Стевриан был прав, когда говорил о почти сотне заменённых гвардейцев. Каждый второй оказался подменен. Настоящих гвардейцев до сих пор не нашли. Я, как реалист, в первую очередь осознавала, что они мертвы или в плену. К сожалению возможности и времени на их поиск нет и вряд ли будет. Не в ближайшие дни точно.
Также в рапорте было отмечено точное количество оставшихся дневных гвардейцев: сорок три из ста шестидесяти восьми. Многие из них ранены.
Особенно из всех отличился некто Грин, повар армейской столовой. Он совершил поистине геройский поступок: когда напали чейнджлинги, он спрятал жеребят на кухне, а сам яростно оборонял их. Так вышло, что шестеро жеребят оказались в армейской столовой каким-то образом и вместе с Грином попались в ловушку. Против них выступили полтора десятков врагов. Жеребец победил всех, но оказался серьезно ранен. Жеребята не пострадали и это главное.
Не менее ужасной новостью стало число погибших гостей на свадьбе, что также были упомянуты в рапорте. Из трехсот тридцати гостей остались в живых двести одиннадцать.
Эти потери для меня неприемлемы поэтому я решила также поднять этот вопрос на предстоящем заседании совета Эквестрии. А это будет через несколько часов. И, хотя это второе по счету заседание, я всё равно волновалась.
Одно дело принимать решения, когда тебе могут подсказать более опытные пони, а другое, когда приходится доходить своим умом. Не зная, хитросплетения современной политики так вообще с ума сойти можно! Но мне это было непозволительно.
Теперь я стала понимать, почему сестра так ненавидела этих насекомых. Они действительно были словно мелкие вредители. Мелкие вредители, которые где-то раздобыли огнестрельное оружие. Ладно бы там ружья, пистолеты и мушкеты, но среди оставленных после бойни были найдены ещё два вида оружия.
Один вид оружия был очень похож на пистолет, но немного больше. Внешний вид буквально кричал, что оружие было сделано из того, что нашли в кучах мусора, не иначе. Но, если судить по свидетельствам очевидцев, скорость стрельбы этого скорострельного пистолета поражала воображение. Нечто похожее моя гвардия изъяла у фестралов, которые пытались меня убить. Однако их образцы выглядели изящнее. Вторым «сюрпризом» оказался единичный экземпляр неизвестного оружия. Я лично не знала, с чем его сравнить.
Краткие испытания показали, что оно способно стрелять одиночными выстрелами, так и короткой очередью. Вот только у этого оружия был громоздкий корпус и им тяжело было пользоваться. Центр тяжести сильно смещён в сторону носителя. Благо оружие это адаптировано под анатомию копытных.
Ещё и калибр патронов не маленький: было нелегко их в отдельности заряжать в обойму. Да и сама форма обоймы необычная: слегка изогнутая. По словам экспертов, в неё можно поместить до двадцати пяти больших длинных патронов. Меньше, чем в скорострельном пистолете, но калибр значительно выше.
Ещё было найдено сломанное гладкоствольное ружье грифоньего производства. Странно то, что более ни одного оружия, подходящего под грифонов найдено не было. Я полагала, что придется долго расследовать принадлежность этого ружья, но вопрос решился очень быстро. Допрос одного из выживших дневных гвардейцев показал, что Стевриан использовал его для убийства чейнджлингов. Где он его получил — загадка. Оставалось надеяться, что мои гвардейцы выяснят это.
Мне, как фанатику оружия всё, что было найдено было очень интересно. Исследование большого стрелкового оружия, что мы нашли, однозначно бы продвинуло военную науку вперёд. Кроме того скорострельные пистолеты виделись мне очень перспективными. Было только жаль, что оружейные эксперты и большинство советников были со мной не согласны. Оставалось надеяться, что мне удастся их убедить в целесообразности производства такого чуда.
В конце концов, военной промышленности пора было восстать из пепла. Мне помнилось, как во время ледникового периода мы производили орудия труда на настоящих миниатюрных заводах. Но когда вернулись обратно спустя тысячу лет, пришлось заниматься кузнечным делом. Максимум, что мы могли: собрать десятки кузнецов в одном месте для массового производства. Даже я участвовала в этом, изготавливая броню и оружие для наших солдат.
Если возвращаться к делам насущным, то самой неприятной новостью для меня оказалось то, что пока мы сражались во дворце, чейнджлинги устроили ряд диверсий по всей стране. Фабрики, заводы, частные предприятия, торговые центры — всё это подверглось нападению. Тем не менее, далеко не всё им удалось повредить или вывести из строя. Как ни странно, но благодаря фанатикам культа «Священного солнца» пять из более, чем двадцати диверсий было предотвращено. Этого было мало, но теперь я не знала, что о них и думать.
Деятельность культистов была странной. С одной стороны они срывали мирные переговоры, пытаются создать поводы для привлечения армии для урегулирования проблем силовыми методами. С другой стороны они предотвращали диверсии и информировали местные власти о подозрительной деятельности. Последнего я не знала, но телеграммы и анонимные сообщения поступали, причем не редко.
Ладно. Обо всём остальном я подумаю позже. Пора идти, совет ждёт»
Стоя перед дверьми в зал совета, я волновалась. Сколь не за то, что будет там, сколь за Стевриана. Хотя над его здоровьем и работают лучшие лекари страны, но тревоги это не уменьшало. Впрочем, к моменту, когда я решила войти, волнение сошло на нет.
На совет я решила придти чуть раньше, чем нужно. Так я бы смогла подготовится морально, очистить мысли от лишних дум и привыкнуть к обстановке. Но я совершенно не ожидала, что кто-то придёт ещё раньше.
— Канцлер Нейсей? — спросила я, увидев этого жеребца, сидящего за столом на противоположной стороне от входа.
— Приветствую вас, принцесса, — кивнул тот головой в знак приветствия, — Вы более, чем пунктуальны. Это мне в вас нравится.
— Что вы хотите? — спросила я, войдя в помещение и закрыв телекинезом дверь.
— Помочь вам, разумеется, — улыбнувшись, ответил главный советник.
— В каком смысле помочь? — спросила я вновь, приподняв «бровь».
— В возвышении и удержании власти, разумеется! — усмехнулся Нейсей, — Но сначала я бы хотел поговорить с вами, принцесса немного о другом. Я знаю как на самом деле исчезла ваша сестра.
«Что?! Откуда?!»
— Это неожиданно, — спокойным тоном сказала я, хмыкнув, — Вы же понимаете, что шантажа я не потерплю?
— Упаси нас Селестия, — ответил канцлер, демонстративно сплюнув назад и дважды постучав по столуЖест в культуре пони, который значит тоже самое, что у людей сплюнуть через плечо и постучать по дереву, — Я ни в коем случае не хочу этого! Я искренне хочу помочь вам.
— В таком случае, откуда вы об этом узнали? — задала я вопрос и уселась на стул напротив собеседника.
— Из надёжного источника, — ответил Нейсей, — Точнее от горничной, которой вы стёрли память.
«Заклинание должно было стереть ей память за последние полчаса полностью и необратимо. Видимо, либо я где-то ошиблась, либо пони, а частности Нейсей придумал способ возвращения памяти. В любом случае, это странно. Что же дальше ты мне скажешь?»
— Я не осуждаю вас, принцесса, — продолжил жеребец, — Как не осуждаю и за то, что ваши гвардейцы затыкают недовольных. Не осуждаю за полуправду, сказанную на пресс-конференции. Не осуждаю за то, что все пони там были отобраны лично вами, чтобы не задавали неудобные вопросы. Говорить о том, что я согласовал учения у драконьих островов с целью выдачи виновных так и говорить нечего.
«Откуда ты всё это знаешь, Нейсей? Похоже, я тебя недооценила. Это уже не первый раз, когда меня удивляют спустя тысячу лет после изгнания. Пони и вправду стали умнее по сравнению со своими предками, жившими тысячу лет назад»
— Что же, — сказала я, медленно протянув слова, а затем опёрлась головой о свои ноги, — вы меня удивили, главный советник. Ваша осведомлённость достойна похвалы. Но это тянет как минимум на знание государственной тайны. Если вы кому-то об этом расскажете, не обсудив это со мной лично, ваша участь, канцлер будет незавидной. Вы понимаете это?
Жеребец опустил глаза вниз и провёл копытом по столу перед собой. Он наверняка задумался над моими словами. Надолго задумался, так как секунд, наверное через десять вновь посмотрел на меня и ответил:
— Понимаю, Ваша темнейшество, — кивнул Нейсей, — Я полностью осознаю это. Но и вы, пожалуйста, поймите меня. Я хочу помочь вам.
«Темнейшесть? Давно меня так никто не называл! Последний раз я такое слышала тысячу лет назад. Возможно совпадение, но это немного странно»
— Чем же вы можете помочь мне, канцлер? — спросила я и придвинулась к столу.
— Связями и влиянием, — вновь улыбнулся жеребец, — Я не попрошу многого. Окажите лишь мне одну услугу.
— Какую услугу?
— Примите моё предложение, которое я озвучу на совете, — канцлер посмотрел мне в глаза, — Если вы согласитесь, получите мою поддержку.
— Что за предложение такое? — хмыкнула я, и положила копыта на стол, — Что вы хотите?
— Не могу вам сказать, принцесса, — помотал головой Нейсей, — Вы поймёте, когда начнётся заседание.
— Мне это не нравится, — озвучила я свои мысли вслух, слегка отодвинулась от стола и вздохнула, — Я послушаю, а потом приму решение. Большего не могу обещать.
— Большего пока и не нужно, — улыбнулся жеребец, — Заседание начнётся буквально… Сейчас!
В этот момент двери справа от меня открылись и начали входить другие советники.
Блюблад вошёл первый. Он всегда присутствовал на заседаниях лично, как мне говорила сестра. На данный момент он был единственным близким родственником в нашем роду. Разве что сестра так и не поведала, почему он считается нашим родственником. Моли со времён моего изгнания не была беременна, поэтому это немного странно.
Вторым вошёл Арморед Блэйд, старший в роду Грюмов. Одному из их семейки я отомстила за Стевриана. Блэку, если я помню правильно. Он мало того, что нарушил правила дуэли, так ещё и пытался убить моего друга. Пожизненное самое мягкое наказание, которое я хотела ему приготовить, да вот только не было повода. Жаль, конечно, что пришлось так напугать малютку Посаду, но месть я тогда свершила. Даже более того: Стевриан подружился с Посадой. Плохо было лишь то, что она пропала после нападения короля Шторма на дирижабль.
Третьим вошёл представитель Спарклов. Жеребец с пышными усами, коричневой шерстью с элементами седины и серой гривой по имени Грэй Скролл уже более десяти лет выступал в качестве представителя в совете. Он был доверенным пони дома Спарклов и хранил государственную тайну лучше любого другого пони. Со слов Шайнинга ему можно доверять фактически любую информацию.
Больше в зал никто не вошёл, что странно. Должны были явиться представители Голдов и Найтов, но они не пришли. Тем не менее, решения так или иначе будут приняты подавляющим числом сторонников. В конце концов, в совете вне зависимости от авторитета и финансового положения все равны.
— Собрались не все, — высказал очевидное Нейсей, хмыкнув, — Так или иначе мы начинаем заседание совета Эквестрии. И, поскольку я в прошлый раз заканчивал заседание, мне же и его открывать.
«Надо сосредоточится, а то я опять начинаю думать о Стевриане. С ним наверняка всё будет нормально. Луна, сосредоточься на государственных делах!»
— На повестке дня у нас нападение на Кантерлот, столицу нашей страны, — продолжил тем временем жеребец, — Это акт агрессии чейнджлингов в адрес Эквестрии. Можно сказать, официальное объявление войны. Проблема в том, что мы не знаем, откуда они пришли и куда ушли.
«И это печалит больше всего. Знать бы, где эти жукопони, я бы вытравила их огнём и зарубила каждого из них, особенно Кризалис»
— Принцесса, — обратился ко мне канцлер, — расскажите, как проходит расследование. Им занимаются ваши гвардейцы и приближенные пони, в том числе детективы. Есть ли прогресс?
— Разумеется, — кивнула я, — Итак, начнём с того…
Дальнейшие минут двадцать я потратила на перечисление фактов, которые мне предоставили. Разве что я опустила часть, которая связана со Стеврианом, предпочтя приберечь это на другой раз. К тому же ситуация с моим другом неоднозначная и говорить что-то конкретное о его роли было рано.
— Любопытно, — хмыкнув, сказал представитель Спарклов, — Вы, похоже многое выяснили, принцесса.
— Действительно, — кивнул Блюблад, — Значит чейнджлинги убили множество гостей и подменили почти всю стражу.
Племянник многозначно хмыкнул и задумался на пару секунд.
— Мы их смогли победить, это главное, — продолжил тем временем белый жеребец, — Потери приемлемы.
«Потери приемлемы… Начинаю понимать, почему тебя так не любят, племянничек. Конечно, порой приходится переступать через трупы, в том числе союзников, друзей и даже родных ради общего блага, соглашусь. Но, если есть возможность уменьшить или вообще не допустить потерь, зачем отказываться? Вот тут я тебя не пойму. Если в данной ситуации твои слова имеют смысл, Блюблад, то в других ситуациях ты зачастую бываешь не прав»
— Множество гостей погибло! — возразил ему Нейсей, — Потери гвардейцев, возможно и приемлемы, но гражданских погибло слишком много!
— Но большинство же выжило, — лишь ухмыльнулся Блюблад, — Не это ли главное?
«Вот, что я и говорила. Как раз жертвы среди мирного населения должны быть минимальны или вообще отсутствовать. На то они и простые пони, что наша работа их защищать»
— Не будем препираться, — решила закончить спор я, топнув копытом по столу, — Что вы все можете предложить для решения проблемы с чейнджлингами?
— Усилим границу, — предложил Скролл, — Чейнджлинги явно идут откуда-то.
— А что, если они уже устроили логово внутри нашей страны? — спросил Блюблад, — Что тогда?
Грей задумался, но не смог найти вразумительный ответ. Тем не менее предложение усилить границу было неплохим. Другое дело, что где именно усилять было неизвестно.
— Я предлагаю найти способы распознавать этих оборотней, — добавил племянник, — Если мы сможем их распознавать, то вероятность повторения произошедшего на свадьбе будет в разы меньше.
— Разумная идея, — согласился Нейсей, — Только вот каким образом вы, дорогой Блюблад собираетесь искать этот самый способ?
— Поймать живого чейнджлинга и изучить то, каким образом они меняют облик, — ответил жеребец, — Это так сложно?
— Вообще-то да, — решила высказаться уже я, — Они фактически ничем себя не выдают. Если бы меня не предупредили о подмене, жертв было бы гораздо больше.
— А кто вас предупредил, принцесса? — задал неудобный вопрос Блюблейд.
— Фолкет, — с неохотой ответила я, — Его самого пытались убить накануне. Большего сказать не могу.
— Вот оно что! — хмыкнув, сказал представитель Спарклов, — Это многое объясняет.
— Так или иначе это не отменяет предложенную мной идею, — продолжил тему племянник, глядя на меня, — Если мы поймаем одного, то сможем изучить как они меняют облик. Я могу сам этим заняться, если разрешите, тётушка.
— Когда поймаем, тогда и обсудим, — ответила я, немного лукавив, — Но спасибо за предложение.
Вот тут мне вспомнилось, что принесённый Стеврианом чейнджлинг всё ещё сидит в темнице. Надо будет заглянуть к нему и допросить.
— Есть ещё предложения? — задал вопрос собравшимся Нейсей.
Арморед Блэйд встал на задние ноги и положил передние на стол.
— Мы обязаны найти логово этих тварей!
— Извините, — обратился к нему Скролл, — но вы представляете сколько времени, сил и пони-часов это займет?
— Я готов выделить на это всё необходимое! — стукнул копытом по столу жеребец.
— А дальше что? — спросил Блюблад.
— Мы найдём логово и уничтожим их всех, до единого! — вновь топнул Блэйд, но уже сильнее.
— Ну и как себе это представляешь? — усмехнулся Нейсей, — Это же целая армия потребуется, наверное.
— Этим я тоже смогу обеспечить.
— Пожалуй мы будем использовать это в крайнем случае, спасибо, — сказала я, чтобы прекратить спор.
— У меня также есть предложение, которое может сразу убить нескольких зайцев одним камнем, — обратился к присутствующим Нейсей, — Скажите, каков сейчас статус у наёмников?
— Они запрещены, — уверенно ответил Арморед.
— Верно, — кивнул канцлер, — Но подумайте вот о чём: произошедшее во дворце и вне его говорит о несовершенстве наших вооружённых сил, защитников родины. Им очень сильно недостаёт опыта. Конечно, можно набрать как можно больше пони, но кто их обучит и какова будет их пригодность?
— Никакой, — вновь ответил Блэйд, — Количество в данном случае и вправду не покроет качество.
— Тоже верно, — продолжил Нейсей, — Но где опыт получить? Эквестрия уже долгое время не знала войн, даже локальных. Мы очень уязвимы, джентелькорны. Поэтому я предлагаю пересмотреть статус наёмников и закон об их запрете.
«Вот, что ты хотел попросить принять! Умно, ничего не скажешь. С одной стороны наёмники были бы хорошим подспорьем в любом случае, но с другой стороны, не зря же их запретили?»
— Что вы хотите пересмотреть, канцлер? — спросила я.
— Ничего особенного, — ухмыльнулся жеребец, — Я хочу, чтобы они получили официальный статус инструкторов в нашей армии.
— Инструкторов? — переспросил Блэйд, — Я не ослышался?
— Вы всё правильно слышали, — заверил коллегу Нейсей, а потом вновь обратился ко мне, — У меня даже есть наёмники на примете. Грифоны, если точнее.
— Грифоны? — переспросил Блюблад, — Почему грифоны? Разве вы, господин канцлер их не любите?
— Всё верно, не люблю, — кивнул Нейсей, — но тяжёлые времена требуют отчаянных и порой нежелательных мер. Как бы мне не хотелось, чтобы наши войска обучали пони, но иного выхода может не быть. Ко всему прочему, неизвестно, когда будет совершенно новое нападение. Чем раньше войска получат столь необходимый опыт, тем лучше будет всем. Согласны?
«И вправду. С логикой у Нейсея всё в порядке. В этом есть смысл. Но какая его выгода от всего этого?»
Остальные советники согласились с его доводами. Осталось лишь мне подтвердить согласие.
— Хорошо, канцлер, — вздохнув, сказала я, — будь по-вашему. Вскоре закон будет пересмотрен.
— Спасибо, принцесса, — широко улыбнувшись, поблагодарил жеребец, — Будьте уверены, это пойдет на пользу нам всем.
«Надеюсь, я об этом не пожалею»
Далее мы обсудили программу моей сестры, которая подразумевала создание из Кристальной империи нового государства. Моли годами вынашивала планы по созданию нового государства, ибо предвидела появление Кристальной империи, основываясь на предсказании о моём возвращении. И в качестве правителя должна была взойти молодая Кэденс. Моли обучала её соответствующе.
Я не собиралась ничего менять в этом плане. Кэденс мне казалась хорошим кандидатом на правление, как и многим другим в нашем окружении. Другое дело, примет ли её кристальное сердце. Если оно откажет, Кристальная империя так и останется без правителя. Там нет даже регентского совета, что делает государство неполноценным. Оставалось надеяться, что сердце примет её как законного правителя.
Решив этот вопрос, мы перешли к следующему: образованию. Спарклов не устраивало, что не все пони могли получить доступ к хорошему, а местами даже к начальному образованию. Школ было слишком мало.
Нейсей и Блюблад в один голос сказали, что на это времени пока что нет. Более того, племянник сказал, что лучше увеличить стоимость высшего образования, чтобы покрыть траты на другие траты.
Я же не согласилась с их доводами. Мне не лень было изучить рынок профессий, чтобы понять, кто необходим стране в данный момент. И вопреки словам племянника на рынке труда были востребованы профессионалы, лекари, инженеры, квалифицированные рабочие и иные специалисты.
Я предъявила этот аргумент сразу, как только Нейсей и Блюблад высказались. Крыть им в итоге оказалось нечем. Им пришлось согласиться на строительство дополнительных учебных заведений.
Тем не менее, племянник настаивал на увеличении платы за обучение. Я его осадила и заявила, что цены останутся какими были. Плату за строительство и найм преподавателей возьмёт на себя казна.
Последнее оказалось сюрпризом для присутствующих, даже для Нейсея. Никто не знал, какие богатства оставила моя сестра, поэтому долго не могли слово молвить от этой новости.
Тем не менее, я ясно дала понять, что ни битса никто не получит без необходимости. В конце концов, после исчезновения Моли её финансовые средства принадлежали мне. Только я могла распоряжаться ими как сочту нужным.
Последней темой заседания стал вопрос инфраструктуры. Например строительство радиобашни у Блэйда вызвало вопросы о целесообразности этого грандиозного проекта. Я честно ответила, что это необходимо, чтобы донести наше слово как можно большему числу пони не прибегая к посредникам в виде газетных изданий.
Телевидение ещё только зарождалось, а такое чудное изобретение как радио набирало популярность. Санчоус был тому прямым подтверждением. О нём я тоже не забыла упомянуть. Советникам не понравился выбор радиоведущего, но приняли к сведению.
Канализацию Мэйнхеттена планировали расширить и улучшить со слов Нейсея. Это меня радовало, так как здоровье простых пони значит очень многое.
Но полной неожиданностью для меня стал проект создания метро во всё том же Мэйнхеттене. По словам канцлера город разрастается и пони порой тяжело добраться из дома до работы. От меня же просили доступ к заводам, производящим железнодорожный транспорт.
Так вышло, что эта отрасль производства была в личном ведении моей сестры и после её пропажи досталась мне. Я могла задать им план и профинансировать, чтобы они создали новый транспорт или улучшили существующий. В остальное время, пока заказов нет рабочие занимались производством запчастей для ремонта поездов.
Я бы подумала, что прошлая просьба Нейсея была не той, о которой я подумала изначально, но эта была иного толка. Строительство метро не выходило за рамки разумного и не меняло ничего в законах страны. Соответственно просьба Нейсея о найме наёмников была той самой, которую он просил одобрить.
Когда собрание закончилось, я посмотрела на часы и обнаружила, что мы заседали три часа и сорок семь минут. Казалось бы, немного, но голова была переполнена информацией. Хотелось отдохнуть и этому желанию я поддалась, уйдя в беседку, чтобы пообедать.
Утром я решила навестить Стевриана в королевской больнице. Не хотелось оставлять надолго без внимания его состояние. Если бы не дела, я бы проводила с ним часами, наблюдая за его состоянием.
На фоне этих мыслей у меня в голове всплыл фрагмент из дневника Моли о том, что она пела мне песню, пока я была в ловушке на спутнике планеты. Нехотя я провела параллели своей ситуации и ситуации со своим другом и вспомнила одну деталь, которой долгое время не придавала значения.
Во время своего плена я слышала отголоски далёкого голоса, похожего на голос Моли. Я не могла разобрать слова, но чувствовала её присутствие.
«Что, если и он слышит всё, что вокруг происходит?» — подумала я, стоя у двери палаты Стевриана, — «Может попробовать поговорить с ним? Даже, если он не ответит, то наверняка услышит. Если это так, я смогу держать его в курсе новостей и поддержать, чтобы скорее пришёл в себя»
Глубоко вздохнув, я открыла дверь копытом и вошла внутрь.
Стевриан лежал на широкой кровати у противоположной стороны помещения, задними ногами ко входу. На его передней левой ноге была металлическая конструкция с такими же штырями, фиксирующими перелом. Грудь, откуда ранее торчали сломанные ребра была зашита и плотно перевязана. Нос вправлен и находился по центру морды.
Я обошла его со стороны, встав так, чтобы были видны его глаза. Некоторое время молча постояв и пронаблюдав, я поняла, что он находится в глубоком сне, что называют комой. Удивительно, но несмотря на увечья плоти, он дышал мирно и размерено, словно видел приятный сон. Жаль, что я не могла войти в коматозное сновидение.
— Привет, Стевриан, — обратилась я к нему, подойдя поближе, чтобы он слышал меня, — Надеюсь, ты меня слышишь. Спасибо тебе за предупреждение и спасение моей жизни. Я так и не поблагодарила тебя за эти дни.
Я взяла небольшую паузу, обдумывая дальнейшие слова, а затем продолжила:
— Много пони погибло, к сожалению. Мало гвардейцев уцелело, но могло быть значительно хуже. Спайк, Твайлайт и остальные не пострадали, не волнуйся. Со мной тоже всё хорошо, хотя я и устала в тот день, очень сильно устала. Но, к сожалению твой друг, Стар, пострадал. Не волнуйся, его состояние стабильное и он идёт на поправку. Его лечат те же самые лекари, что и тебя.
Позади вдруг послышался топот копыт. Я повернулась и увидела медсестру, которая при виде меня вздрогнула, но не испугалась.
— Здравствуйте, принцесса, — поклонилась мне кобыла, — Вы решили навестить пациента?
— Совершенно верно, — кивнула в ответ, — Как успехи в лечении раненных и моего друга?
— Как бы сказать, — молодая единорожка почесала затылок, — У нас имеются небольшие проблемы и мы не можем понять причины.
— В чём дело?
— Состояние пациентов в других палатах и коллег-врачей периодически ухудшается. Возникают головные боли, тошнота, головокружение и боли в случайных местах тела. Мы не можем понять причин.
— Это происходит по всей больнице? — спросила я.
— Нет, — покачала головой собеседница, — только на четыре палаты отсюда. Дальше никаких изменений нет.
«Странно. Неужели какая-то паранормальщина? Или же тут нечто иное? Надо проверить»
— Выйдите из помещения, — отдала распоряжение я.
Кобыла-медсестра послушно вышла и закрыла за собой дверь.
Я вздохнула и сосредоточилась на обнаружении магии и иных источников энергии. Несколько секунд и я физически увидела, как от Стевриана идут темного цвета теневые, полупрозрачные щупальца, тянущиеся сквозь стены палаты. Но было в этих щупальцах что-то ещё. Приглядевшись, я заметила темно-фиолетовые прожилки, словно артерии.
«Знакомое зрелище, но впервые вижу прожилки, тем более такого цвета. Любопытно. Неужели псионика выглядит таким образом под заклинанием поиска магии? Похоже на то»
Хмыкнув и вновь внимательно осмотрев щупальца, я пришла к выводу, что Стевриан пытается восстановится, высасывая жизненную силу окружающих.
«Я уже видела такое. Сомбра иногда делал тоже самое, но осознанно. Один раз он досуха высосал пони, когда оказался ранен. Жаль было бедолагу, но ради общего дела одна загубленная жизнь мало что значит. В общем, если подытожить: Стевриан использует схожий метод, но неосознанно. Не поверю, что он может делать это в здравом уме»
Отключив поиск магии, я позвала медсестру обратно. Затем я объяснила ей, что задерживать пострадавших и находиться самим здесь чревато. Опустив то, что в этом виноват мой друг, я настоятельно посоветовала перевести пострадавших в другие палаты, хотя бы на время. Тоже самое и с самими лекарями. Так будет лучше для всех.
Выслушав мои советы, юная кобыла пошла информировать остальных.
Но не успела я обдумать что буду делать дальше, как в палату пошел Дарк Стар. Он подошёл ближе, неуклюже отсалютовал и обратился ко мне:
— Разрешите задать несколько вопросов, Великая?
— Разрешаю, — ответила я, — Что тебя тревожит, Стар?
— Мой друг, Фолкет, — указал тот копытом на дракона в обличии пони, — и его связь с тем, что врачам и пациентам становится хуже в последние дни.
— Хочешь, чтобы я объяснила в чем дело, верно?
Стар кивнул.
— Послушай, Стар, — тщательно подбирая слова, отвечаю ему, — ситуация сложная. Это так просто не объяснишь, да и вряд ли тебе понравится ответ.
— Я готов к любому, принцесса, — ответил жеребец, глядя на меня снизу вверх, — Если в этом есть вина моего друга, я должен знать.
— Хорошо, — вздохнула я, — Да, тут есть его вина. Но ситуация и впрямь сложная. Он неосознанно высасывает жизненную энергию из находящихся здесь пони для восстановления. В том числе и из тебя.
Единорог надолго задумался, поглядывая то на меня, то на Стевриана. Но в итоге всё же ответил, уверенно встав по стойке смирно:
— Коль это так, я не против.
— Стар, — обратилась я к нему серьезным тоном, — это слишком опасно. Я не знаю каков предел, поэтому находится здесь на постоянной основе опасно.
— Я осознаю это, Великая, — ответил жеребец, — Если это поможет моему другу придти в себя быстрее, я готов отдать ему значительную часть своей энергии. Даже, если мне будет плохо, меня это не остановит.
Было видно, что мой гвардеец был настроен серьезно. С одной стороны было приятно видеть такую преданность другу, с другой стороны это очень опасно. Хотя я и могла запретить ему здесь оставаться, но не захотела.
— Хорошо, — ответила я, — но будь осторожен. Не задерживайся здесь дольше, чем необходимо.
— Есть! — вновь отсалютовал Стар.
— Свободны, сержант.
Дарк Стар вышел из помещения, а я осталась наедине со Стеврианом. Необходимо было ещё поговорить с ним.
С посещения мной больницы прошло ещё двое суток. В эти дни я была буквально завалена делами. Одни только посещения похорон чего стоили.
Обычно Моли не занималась таким делом, как посещение кладбищ и похорон, предпочитая приёмы во дворце. Тем не менее, я решила, что для улучшения репутации будет полезно посетить несколько похорон, выразить соболезнования и произнести речь. И с этим я не прогадала: в газетах обо мне лестно отзывались.
Нейсей выполнил свою часть сделки: задействовал своё влияние для укрепления моей власти и это стало заметно почти сразу. Простые пони стали искренно приветствовать меня и благодарить за многое, например за заботу.
В свою очередь, я подготовила для совета измененный текст закона о наёмниках. Его должны были одобрить в совете или же отклонить, но мы все понимали, что не одобрить его невозможно.
Согласно тексту закона, который теперь назывался «Закон об ограничении деятельности наёмников на территории государства», наёмные войны имели право выступать в качестве инструкторов для регулярной армии. Кроме того, они должны были получать деньги из государственной казны. Но при этом наёмники должны были выступать в статусе «внештатных специалистов», что автоматически избавляло их от уплаты налогов. Этот закон полностью заменял старый закон о «запрете деятельности наёмников на территории государства» и не имел обратной силы на срок в десять лет.
Я не знала во что это может выльется, но с осторожностью и тщательностью подошла к задаче. Если что-то пойдёт не так, мне необходимо было знать, как найти лазейки и отменить этот закон.
Также я навестила чейнджлинга, захваченного в плен Стеврианом и допросила его. Только вот он допроса не пережил. Зато я хорошо изучила анатомию жукопони и взяла это на заметку, чтобы в следующий раз убивать их эффективнее и быстрее.
Впрочем, ничего нового я так и не узнала. Это просто обычный чейнджлинг, даже не офицер. Хотя он и скрывался среди пони, но он даже не был гражданином Эквестрии. Он не был даже соларистом, хотя и посещал молитвы в храме. По сути этот чейнджлинг был пустым местом, даже мелкой сошкой не был. Это разочаровывало.
Тем временем пришёл результат расследования грифоньего оружия, что принёс с собой на свадьбу Стевриан. Оказалось, что он приобрёл его на черном рынке в Мэйнхеттене, воспользовавшись моим разрешением и покровительством теневых дельцов с моей стороны. Что самое интересное, Стевриан приобрёл винтовку за двенадцать дней до свадьбы.
Всё это вызывало много вопросов, например о том, каким образом мой друг узнал о том, что должно произойти. Проанализировав его память, которая намертво отпечаталась в моём сознании, я не нашли ни одного намёка на это. Это вызвало ещё больше вопросов, на которые я пока не могла получить ответы.
Впрочем, как бы то ни было, если бы не предусмотрительность Стевриана, всё могло окончится гораздо хуже. И я была благодарна другу за это.
Теперь же мне предстояла встреча с послом Аквелии для налаживания отношений. Эта инициатива моей сестры, но, поскольку её нет здесь, отдуваться придётся мне.
Я помнила грифонов превосходными воинами, благородными в битве, сильных физически вне зависимости от пола, а также ценящих стремление к идеалу в любых областях, кроме подлых, по их мнению. Единственное, что омрачало их образ: нечистоплотность. Грифоны не стеснялись опорожняться, где застанет зов природы. Оставалось надеяться, что за тысячу лет многое изменилось.
Войдя в беседку, где мы с сестрой ранее обедали и завтракали, я увидела сидящего на стуле грифона. Коричневая шерсть, серые перья, горбатый ухоженный клюв, янтарные глаза с вертикальными зрачками и широкие крылья с серыми перьями. Из одежды на нём была бабочка и несколько золотых цепочек на шее.
— Здравствуйте, принцесса, — кивнул посол, сказав это с характерным для грифонов свистящим акцентом, — Вы пунктуальны. Я только пришёл, подумал о вас и вы тут же появились!
Хмыкнув, я закрыла за собой дверь и подошла к столу. Пока шла, заметила кобылу из числа прислуги, стоявшую недалеко от стола.
— Приветствую и вас, посол, — сказала я, усаживаясь за стол напротив грифона, — Полагаю, перед обсуждением государственных дел, вы хотите перекусить?
— Не откажусь, — кивнул собеседник, — Служанка, подойдите сюда!
Кобыла-единорог подошла с блокнотом в телекинезе и встала сбоку от нас.
— Принесите хорошо прожаренного мяса, желательно свежего, — обратился грифон к кобыле с пренебрежением.
Покачав головой пока крылатый не видит, я вспомнила, что грифоны всегда относились к пони в лучшем случае с пренебрежением. В их культуре поедание мяса являлось признаком силы, а всего, что связано с травой, фруктами и овощами — признак слабости. В этом была одна из причин нелюбви одного вида по отношению к другому. Но пони ничего не могли поделать со своей природой. Но грифонам это объяснить было крайне тяжело даже тысячу лет назад. Как сейчас с этим обстоит дело, я не знала. Но, судя по жестам и выражению морды посла, я предположила, что ничего не изменилось.
Чтобы успешно договориться с крылатыми хищниками необходимо было показать свою силу. Так было всегда, сколько бы я с ними не имела дел. Дело облегчало лишь то, что не обязательно сила должна быть физической.
Помимо прочего я вспомнила, как грифоны относились к моей сестре. Они считали её слабой и безвольной. С ней почти не считались и лишь политическая жилка, а также дар предвидения частично спасал ситуацию.
Вот и сейчас, посла необходимо было впечатлить, чтобы переговоры прошли успешно. К тому же от первого впечатления зависела и дальнейшая реакция грифонов на меня. Я не хотела, чтобы они думали обо мне также, как о Моли, поэтому решила сделать то, что никто не ожидал.
— Мне мясо с кровью, пожалуйста, — обратилась я к кобыле-официанту, — Мясо тоже должно быть свежим. Спасибо.
Находящиеся в помещении широко раскрыли глаза, смотря на меня с недоумением. Официантка взирала на меня даже с некоторым ужасом. Эта реакция меня позабавила, но я сдержалась от смешка.
— Идите, — приказала я кобыле, выводя ту из транса, — Мы ждём, но у вас максимум пятнадцать минут. Время пошло!
Грифон тоже был мягко говоря удивлён. Видимо он не ожидал, что я такое закажу. И посол был настолько впечатлён, что ни слова не проронил в дальнейшем.
Минут через пятнадцать нам принесли заказанные блюда. Официантка с еле скрываемым отвращением поставила тарелки на стол и отошла на десять шагов назад.
Я взяла вилку и нож, приглядываясь к мясу. Не то, чтобы я волновалась, но хотелось произвести впечатление. Поэтому я высматривала наиболее мягкий кусочек, чтобы одним движением его срезать.
Найдя нужный, я отрезала его, повертела в воздухе, понюхала, обмакнула в кровь, а затем отправила в пасть. Жевала мясо я примерно секунд тридцать, чтобы как следует распробовать, а затем проглотила.
— Передайте повару, что у него настоящий талант, — повернув голову, обратилась я к официантке.
Вместо ответа кобыла просто упала в обморок. В последний момент я успела подхватить её телекинезом и мягко положить на пол.
Вся эта ситуация показалась мне очень забавной. Я еле сдерживалась, чтобы не заржать в голос. Будь я обычной кобылой или хотя бы такой же как моя сестра, такой трюк стоил мне многочасовых обниманий с унитазом. Но употребление мяса не являлось чем-то необычным для моего организма, поэтому я была в себе уверена. Да и мясо действительно было вкусным.
Повернувшись к грифону я увидела его ещё более пораженного увиденным. И на сей раз я тоже сдержалась, чтобы не рассмеяться. Видеть раскрытый клюв и глаза, размером с большой кристалл было незабываемым зрелищем.
— Господин посол, — обратилась я к нему, — Вы меня слышите?
Не сразу, но грифон опомнился от удивления, помотал головой и ответил:
— Конечно-конечно, — воодушевлённо ответил крылатый, — Мы хотели поговорить о поставках.
— Да, это важная тема, — подтвердила я, отправляя в пасть ещё один мясной кусочек с кровью, — С какой отрасли начнём?
— С автомобильной, пожалуй…
Твайлайт. Глава 61: Флешбеки
Эти дни я была словно во сне. Даже спустя неделю сложно оправиться после произошедшего на свадьбе моего брата.
Я не видела большую часть произошедшего. Лунные гвардейцы вывели меня из дворца вместе с Эпплджек, Рарити и Пинки в первые же минуты после начала нападения. Единственное, что я успела сделать: разоблачить лже-Каденс.
Рэйнбоу Дэш же поступила по-умному, обратившись к Вандерболтам, чтобы они помогли. Но лишь стала свидетельницей их позорного бегства. После этого она в них разочаровалась, что и заявила, когда мы собрались вместе, кроме Флаттершай.
Каденс спустя сутки рассказала мне, что Флаттершай осталась в тронном зале, но не пострадала благодаря принцессе. Сама же моя подруга до сих пор из дома не выходит. Её психике, видимо, был нанесён серьёзный ущерб.
Обидно, что я ничем помочь не могу, ибо Флаттершай на стук в дверь не подходит. Я заглядывала в окно и видела, как жёлтая пегаска вжималась в стену напротив двери и боялась подойти. Тогда я просунула записку ей под дверь, и она ответила таким же образом. Теперь только так и общаемся.
Я пыталась выяснить у принцессы, что произошло, но она отказалась отвечать, сказав, что, пока идёт расследование, её уста закрыты. Неприятно, но я могу понять принцессу Луну. Ей, небось, сейчас тоже тяжело приходится.
Старший брат не смог ничего поведать, ибо почти всё время провёл под чарами. То время, когда он не находился под ними, он был без сознания. Ему также тяжело приходится, и я пытаюсь утешить Шайнинга, чем могу.
Каденс же оказалась более осведомлённой о произошедшем. Она также оказалась в тронном зале во время атаки и видела, как Луна убивала чейнджлингов. Но их было слишком много, и принцесса решила защитить тех пони, кто остался в тронном зале. Если бы не она, я бы потеряла подругу, брата и самую лучшую пони на свете.
Спайк после случившегося ведёт себя непонятно. Он долго сидит, ничего не делая, очень мало ест и не сразу реагирует на мои просьбы. Его даже вызывали во дворец, но вернулся оттуда братец ещё более подавленным. Последние два дня он кричит во сне, и я каждый раз приходила утешить его. Мне больно видеть младшего брата таким, но я не смогла найти в книгах ничего, что могло бы помочь ему справиться со стрессом.
И вот, в конце недели я заметила Спайка, стоящего на балконе и смотрящего в сторону Кантерлота. Он не смотрел туда через телескоп, как я иногда, а просто так. И за несколько минут, что я наблюдала за ним, он с места не сдвинулся, не повернулся ко мне и ни слова не сказал. Это меня встревожило, и я обратилась к брату:
— Спайк? С тобой всё нормально?
Ответа не последовало. Я подошла поближе и остановилась сбоку от дракончика.
— Спайк. Ответь мне, пожалуйста.
Вновь ответа не последовало. Зато я смогла посмотреть брату в глаза и увидела безразличный, стеклянный взгляд. Он был направленный даже не на дворец, а словно никуда.
— Братец, — вновь попыталась достучаться до него, но на этот раз дотронувшись до плеча копытом, — пожалуйста, ответь мне!
На этот раз дракончик ко мне прислушался и повернул голову.
— Твайли, — тихим голосом сказал младший брат, — скажи, картины смерти и убийств теперь постоянно будут в моей голове?
Я не нашлась, чего ответить. Со мной такое происходило после пыток Дискорда, но через месяц всё прошло. Подумав, что, если со мной стало всё нормально спустя время, то и с братом будет тоже самое, я ответила:
— Нет, Спайк, — помотала головой, — Это временно. Главное займи себя чем-нибудь. Например, книгами, исследованиями или…
Увидев слегка раздражённую морду дракончика, я поняла, что начинаю говорить что-то не то.
— Я понял тебя, сестрёнка. Я займу себя делами, но не книгами. Мне не хочется читать и помогать тебе изучать тайны мироздания при помощи экспериментов с магией.
— Хорошо, Спайк, — ответила я, — Я освобождаю тебя от обязанностей помощи мне, пока тебе не станет легче. Занимайся, чем хочешь, только, пожалуйста, информируй меня, чтобы я не волновалась.
— Хорошо, Твайли, — сказал младший братец и обнял меня.
Так мы простояли в обнимку, наверное, минуту или больше. Потом Спайк отпустил меня и пошёл обратно в дом, на первый этаж. Мне же оставалось лишь сочувствовать его состоянию и следить, чтобы оно не ухудшилось.
Через пару часов чтения книг мне пришла в голову мысль: позвать родителей сюда, в Понивилль. Они могли бы помочь мне со Спайком. В конце концов, они же помогали мне в детстве, когда мне было плохо.
Взяв с полки зажигалку, перо и пергамент, я написала записку, в которой просила родителей навестить нас в Понивилле. Я не просила делать это срочно, и не обязательно — вдвоём. Если смогут приехать, то хорошо, а если нет, я не расстроилась бы. Когда при помощи спички с жидкостью из железы Спайка я отправила свиток родителям, то стала ждать и наблюдать за братом.
Поздно вечером, когда мы со Спайком готовились ко сну, в дверь постучали. Стук я узнала: это была мама. Я сразу поспешила к двери и открыла её. И вправду, на пороге стояла она. Но вот папы с ней не было, как и брата.
— Привет, дорогая, — поприветствовала меня мама и поцеловала в лоб, — Разрешишь войти?
— Конечно! — улыбнулась я и пропустила гостью в дом, — Это и твой дом тоже.
Твайлайт Вельвет вошла в дом, вытерла копыта о коврик и закрыла дверь при помощи телекинеза.
Только сейчас я заметила, что у неё были небольшие сумки с обеих боков. Видимо, приехала с гостинцами для Спайка. Я написала о его состоянии, поэтому подарки были бы логичными в данной ситуации.
— Где наш любимый дракончик? — спросила единорожка, глядя по сторонам, — Он обычно со всех лап бежит ко мне, достаточно лишь появиться на пороге.
— Он немного не в духе, — сказала я, — Он сейчас на втором этаже, смотрит в телескоп на звёзды.
— Дело хорошее, — улыбнулась мама и положила сумки на диван, — В таком случае, не будем ему мешать. Лучше посмотри, какие подарки я ему принесла.
Я подошла поближе и с интересом стала наблюдать за тем, как единорожка открывает сумки и достаёт оттуда предметы.
— Это кольцо магическое, — показала мама на небольшое кольцо со слабой магической аурой, — Оно успокаивает владельца, пока тот его носит. Совсем чуть-чуть. Побочных эффектов нет, совсем. К тому же, оно способно менять размер под владельца. Скажи, хороший же подарок?
— Да, то что надо! — кивнула я, — Это сейчас ему это очень сильно поможет. Только не станет ли это поводом для усиления его жадности?
— Не! — отмахнулась единорожка, — Такая мелочь не повлияет на это. Да и ты же знаешь Спайка. Он довольно скромный жеребёнок.
— Скромный, а как же! — усмехнулась я и покачала головой, — У него в нашем шкафу целая коллекция драгоценных камней и журналов.
— Журналов? — недоумевающе переспросила мама.
— Да, журналов, — кивнула я, — Большинство безобидные, но некоторые непристойного содержания, которые он взял у ме…
В этот момент я поняла, что сказала лишнего, и мысленно поругала себя за это.
— Дорогая, — усмехнулась старшая Твайлайт и посмотрела мне в глаза, — интересоваться другими пони обычное дело, не важно, какого пола. У Спайка так вообще переходный возраст. Для него это совершенно нормально.
— Но что, если его жадность проявится?
— Мы решим этот вопрос, как семья, — улыбаясь, ответила мама, — Для нас не проблема привести Спайка в чувства.
— Ты же помнишь, какие у жадности симптомы? — задала я вопрос.
— Конечно, помню, милая! Стремление к накопительству, агрессия, паранойя, непроизвольное рычание и стремление к изоляции. Это не проблема, поверь.
— Хорошо, — вздохнула я, — Поверю на слово, мама.
Вновь вернувшись к сумке, Твайлайт Вельвет достала оттуда пилку, но не для копыт, судя по форме.
— Это пилка для когтей, я права? — спросила я.
— Совершенно верно, — кивнула мама, — Он иногда забывает их подстригать, и потом везде царапины остаются. После того, как он пройдётся с такими когтями по коврику и вытрет об него лапы, то коврик можно будет рвать на тряпки! Ему пилка пригодится. Проследи, чтобы он каждую неделю следил за когтями, хорошо?
— Хорошо, мам, — ответила я с улыбкой.
«Соскучилась я по материнской заботе, даже излишней».
Тут я вспомнила, что папа с мамой не были на свадьбе. Захотелось спросить о причине, что я и сделала:
— Мам, а почему вы с папой на свадьбе Шайнинга не были?
— Милая, у нас были дела, — облизнув губы, начала отвечать светло-серая единорожка, — У нас не получилось прийти, и как выяснилось, не зря. Я даже представить боюсь, что случилось бы с нами. И хорошо, что ты тоже цела, как и Спайк.
— Я тоже рада, что мы все целы, — улыбнулась я искренне, — Учитывая ситуацию, можно простить ваше отсутствие на свадьбе, я думаю.
— Шайнинг уже простил, — сказала мама, — За это не волнуйся. Давай продолжим рассматривать подарки.
Я кивнула и вновь стала внимательно наблюдать. Тем временем старшая Твайлайт достала из сумки банку шампуня.
— Шампунь? — нахмурившись, спросила я, — У Спайка вроде как шерсти нет.
— Это не простой шампунь! — подняв копыто вверх, ответила светло-серая единорожка, — Это шампунь для чешуи. Ты даже представить не можешь, насколько тяжело его достать!
— Наверное, и впрямь тяжело, — присвистнула я, вспоминая, что такой товар нигде нельзя купить, — Спайк точно обрадуется!
Четвёртым предметом, который вытащила мама, был амулет в виде трёх кристаллов, скреплённых золотым кольцом с тремя камнями голубого цвета. Амулет так и лучился магией, но какой именно, я сказать не смогла бы без тщательного исследования.
— Что это такое? — спросила я, глядя на амулет.
— Это самый дорогой из подарков, — ответила старшая Твайлайт, — Буквально. Но он необходим Спайку после произошедшего на свадьбе Шайнинга и Каденс.
— А что он всё-таки делает?
— Это ради его же безопасности, — так и не ответив на вопрос, продолжила мама, — Проследи, чтобы он носил его, не снимая. Постоянно. Или хотя бы когда выходит из дома.
— Ладно, хорошо, — ответила я, хотя и хотелось узнать свойства этого загадочного амулета, — Я прослежу.
— Спасибо, Твайли, — улыбаясь, ответила светло-серая единорожка и обняла меня.
«Надо как-нибудь исследовать этот артефакт. Только осторожнее. Если мама так хочет, чтобы он его носил постоянно, значит это действительно серьёзно»
— Всё остальное, что я привезла — это тебе, — вынула мама из сумки несколько книг и несколько перьев для письма, когда мы закончили обниматься, — Тебе это пригодится.
— Спасибо большое!
В этот момент со второго этажа к нам вышел Спайк. Он был уставший, но не так расстроенный, как несколько часов назад. Только вот он не сразу заметил старшую Твайлайт рядом со мной.
— Мама? — наконец, увидев светло-серую кобылу, дракончик оживился, — Я не знал, что ты зайдёшь.
— Я всё объясню, но давай сначала обнимемся. Иди сюда!
Мама села на пол и вытянула копыта вперёд для объятий. Дракончик не стал медлить, и в итоге они, наверное с минуту сидели в объятьях. Это было настолько мило, что я чуть не пропустила момент, когда они закончили.
— Теперь, как и обещала, объясняю, — сказала старшая Твайлайт, — Я приехала сюда, чтобы навестить вас. Я знаю, каково тебе сейчас приходится, милый. Я привезла тебе подарков, чтобы тебе стало легче на душе.
— Это Твайлайт тебе сказала? — раскусил мамину ложь дракончик, задав вопрос прямо.
— Да, извини, — кратковременно опустив глаза в пол, ответила светло-серая единорожка, — Она беспокоится за тебя. Найт не смог приехать, ибо в разъездах. Шайнинг занят — тренирует солдат. Он так со стрессом справляется. Каденс же до сих пор пытается оправиться от пережитого. Я бы тоже от такого была бы не в себе.
— Я не сержусь, — ответил дракончик, — Говоришь, привезла подарков? Каких?
— Тебе понравится, дорогой! — улыбнулась старшая Твайлайт и взяла в телекинез сразу все ранее показанные мне вещи, — Это всё твоё.
— Ого! — только и смог сказать Спайк, с восхищением глядя на подарки.
— Вот это кольцо поможет тебе успокоить нервы. Оно на вырост. Примерь на палец, пожалуйста.
Спайк взял кольцо и с лёгкостью надел на средний палец левой передней лапы. Несколько секунд он стоял неподвижно, затем хмыкнул.
— Мне и впрямь легче, — с удивлением произнёс дракончик, — Спасибо большое!
— Теперь смотри, — указала мама на банку шампуня, — это для твоей чешуи. Нигде в Эквестрии нельзя найти такого шампуня. Используй почаще, но не слишком много. Тебе должно хватить надолго.
Затем Твайлайт Вельвет указала на пилочку для когтей.
— Думаю, ты знаешь, что это. Тебе хорошо бы следить за своим когтями, сынок. Если не хочешь их стричь, то хотя бы подравнивай, чтобы не были такими большими и острыми.
— Хорошо, мама, — вздохнув, ответил Спайк, — как скажешь.
— Я серьёзно! — не унималась старшая Твайлайт, — Ты представить себе не можешь, как много приходится отдавать, чтобы убрать следы от когтей на кафеле!
От таких слов дракончик закатил глаза и раздражённо простонал.
— Мама, — обратилась я к единорожке, — не ругай так брата. Он всё сделает как надо. Ты лучше покажи последний подарок.
— Ах да! — покачала головой Твайлайт Вельвет и указала Спайку на амулет, — Видишь какой красивый? Но он не только красивый, но и очень полезный. Старайся носить его постоянно, или когда выходишь из дома. В случае беды он сильно тебе поможет.
— Хорошо, — протянул дракончик и надел протянутый амулет, — Спасибо большое!
Улыбнувшись, мама посмотрела на часы на стене, а потом на нас.
— Какой поздний час! Давайте спать. Поговорим обо всём утром, хорошо?
— Хорошо, мама, — хором ответила я и Спайк.
Утром у нас был вкусный завтрак, что приготовила мама. Затем собрались в гостиной и обсудили последние события, а также поговорили на отвлечённые темы.
Тем не менее, мне хотелось задать Спайку вопрос про свадьбу. Но я не хотела вызвать у него приступ паники или ухудшить моральное состояние. Поэтому я попросила братца надеть кольцо, приготовила его любимый шоколадный напиток и задала интересующий меня вопрос.
— Коль тебе так интересно, Твайли, — начал Спайк, глотнув из чашки, — Позволь задать тебе сначала вопрос.
— Разумеется, — кивнула я, — Что тебе хочется знать?
— Ты спасала Каденс, верно?
— Верно, — вновь кивнула я, — Это было сложно, но мы справились. А к чему вопрос?
— К тому, что пока вы выбирались из подземелий, — сказав это, дракончик вновь отпил из кружки, — мы находились на свадьбе. Я, Луна, Фолкет, Шайнинг и другие. Всё было нормально. Принцесса зачитывала речь, которую обычно зачитывают при свадьбе, и всё шло хорошо. Но в один момент я захотел обратиться к Фолкету, спросить у него кое-что. Я не хотел, чтобы другие слышали, и попросил выйти со мной на улицу.
«Чего же он хотел такого спросить? Впрочем, не думаю, что это важно. Наверное, очередные жеребцовые дела».
— Фолкет был недоволен, очень сильно, — продолжил тем временем дракончик, — но я смог его убедить. Уже на улице я попытался задать ему вопрос, но не успел. Чейнджлинги напали. Я даже не успел ничего понять, как Фолкет уже убил троих из них из ружья, которое появилось словно из ниоткуда!
Спайк вновь отпил из кружки и тяжело вздохнул.
— Затем он пробился обратно в тронный зал через десятки жуков. Я никогда не видел столько мёртвых.
Лапы брата дрожали. Он еле держал кружку, поэтому я взяла её телекинезом и поставила на столик. После этого обняла дракончика. Когда же мы закончили обниматься, Спайк поблагодарил меня, но решил продолжить рассказ.
— Когда мы достигли тронного зала, Фолкет поставил меня в угол. Сам же он начал убивать напавших на принцессу чейнджлингов. Я никогда не видел, чтобы так уворачивались от пуль. Я вообще такого никогда не видел!
«Вот оно что! Любопытно».
— Они ни разу не попали по нему, хотя жуков было очень много, — сглотнув, продолжил братец, — Затем он вступил в бой с их королевой. Я до сих пор в шоке от той скорости и реакции, с которой они сражались. Но Фолкет как ни старался, не мог попасть по ней. А вот королева вырубила его с двух ударов. А потом… Потом…
На этом Спайк фактически разрыдался. Я начала его утешать, понимая, что зря всё это затеяла. С другой стороны, дальше рассказывать смысла нет, так как я знаю, что произошло потом.
Мы с матерью успокаивали дракончика, наверное минут двадцать, пока он не успокоился полностью.
Для закрепления эффекта мама предложила прогуляться по городку и окрестностям. Просто так, без чёткой цели. Мне и Спайку идея понравилась, и через десять минут мы уже были на улице.
Мы зашли по пути к Пинки, чтобы поесть чего-нибудь сладкого и вкусного.
На удивление, сама розовая кобыла была столь же радостной, как и всегда. Даже уделила больше внимания Спайку, предлагая всякие вкусности за бесплатно. Словно чувствовала, что ему нужна помощь.
Затем мы посетили Рарити. Та тоже была в хорошем расположении духа, и как только увидела Спайка, так сразу повела его в спа. Мы с мамой даже сказать ничего не успели. Зато после водных процедур братец выглядел счастливым.
Когда мы проходили мимо домика Флаттершай, та робко вышла на крыльцо и поприветствовала нас тихим голосом. Мы еле расслышали, что она сказала «привет», настолько это было тихо.
Как только она увидела Спайка, то предложила ему войти. На вопрос, можно ли войти нам, пегаска ответила, что пока нет. Возможно, через неделю или две, когда ей самой станет легче. Мы с мамой спорить не стали.
Спустя полчаса Спайк вышел с рюкзаком, под завязку набитый консервами, ароматическими свечами и пахучими травами. Это уже третья моя подруга, которая словно чувствовала настроение брата и пыталась помочь ему. Это удивило меня, но я списала на совпадение.
Когда же мы навестили Эпплджек, то я пересмотрела свою мысль про совпадение. Конечно, она предложила и нам поесть, но Спайка буквально заваливала различной едой и предлагала взять с собой, хотя складировать такие подарки было некуда. Благо фермерша одолжила нам две сумки, чтобы уместилось всё.
Когда мы собрались уходить гулять дальше, к Спайку подошёл Биг Мак и предложил завтра зайти снова к ним на ферму. Для чего, я не услышала, но звучало подозрительно.
Под вечер мы вернулись домой уставшие, но довольные. Особенно довольным был дракончик. Ещё бы: его буквально все сегодня поддерживали, дарили подарки, обнимали и кормили сладостями. Мне даже стало в один момент завидно, но я решила отложить такого рода эмоции в сторону.
Спайку не стоило завидовать, учитывая его состояние. Пережить такой стресс, который пережил он, да и в таком юном возрасте — никому пожелать нельзя. Он был ещё ребенком, которому скоро должно исполнится двенадцать лет, а он уже видел смерть, насилие и другие ужасы, о которых страшно даже думать. Я и старалась не думать, хотя это было тяжело.
Ближе к ночи мама уехала, так как к нам пришёл почтальон-пегас и передал письмо. Что было там написано, я не знаю, но старшая Твайлайт извинилась, что не может остаться на дольше, собрала вещи и села на ближайший поезд до Кантерлота. Мы со Спайком проводили её и ушли спать.
В кои-то веки братец спал спокойно. Я заглядывала к нему несколько раз, но с ним всё было нормально, и я заснула, пусть и не сразу.
Меня посещали мысли о том, чтобы сделать для Спайка отдельную комнату и приобрести для него нормальную кровать. А то как-то нехорошо было, что он спит на маленькой кроватке посреди комнаты, словно какой-то питомец. С этой мыслью я и заснула.
На следующее утро братец позавтракал консервами и парой кусочков пирога от Эпплджек, а затем направился на ферму Эпплов. Я обняла его перед уходом и пожелала удачи. И не забыла надеть ему на шею амулет, который наказала носить ему наша мама.
Сама же я провела день за чтением книг и экспериментами в подвале. Правда, несмотря на то время, что я затратила на работу, мне удалось лишь понять, как увеличить энергоёмкость магических кристаллов на двадцать три процента. Но и это было приятно.
Когда же я вышла из подвала, на улице уже был закат. В животе урчало от голода, а на столе лежал свиток с печатью принцессы Луны.
В первую очередь я решила перекусить и сделала себе бутерброд с капустой и помидором. Был бы Спайк дома, он бы приготовил полноценный ужин, так как я почти не умею готовить.
Перекусив, я села на диван, взяла свиток и вскрыла печать. В свитке было написано, что мне послезавтра необходимо явиться во дворец для допроса.
Я, конечно немного испугалась слова «допрос», но, подумав получше, поняла, что меня, скорее всего, вызвали в качестве свидетеля. Это меня успокоило. Тем не менее, мне хотелось заранее узнать, кто будет меня допрашивать: сама принцесса или гвардейцы от её имени.
Подумав о лунных гвардейцев, я вспомнила, как они вывели нас из дворца. Тем самым они уберегли нас от травм или даже гибели. Сразу же захотелось поблагодарить их за это. Так и решила, что когда увижу тех, кто нам помог, то отблагодарю сразу же.
К этому времени Спайк уже вернулся, и он широко улыбался.
— О, привет, братик! — поприветствовала я его, положив свиток обратно на стол, — Ты долго пробыл у Эпплов.
— Извини, Твайли, я задержался, — пожал плечами дракончик, — Мы с Биг Маком и знакомыми ему пони заигрались в «Подземелья и Мантикоры».
— «Подземелья и Мантикоры»? — переспросила я, — Что это за игра такая?
Спайк вытащил из сумки на своем боку пять кубиков разных размеров и формы. Не все кубики были похожи именно на кубы, но на каждой грани были цифры по числу граней. Сами же «кубы» имели разный цвет, но у всех был темный оттенок.
— Что это, братик? — спросила я.
— Дайсы, — ответил дракончик, — Их мне подарили, чтобы у меня тоже были. Давай я объясню тебе, как играть в эту игру.
Далее Спайк устроил лекцию на полчаса. Не ожидая от него такого, я даже взяла блокнот и записала его слова. Я не всё поняла с его слов, но объяснял он очень воодушевлённо.
Я всегда любила лекции. Как и сама их зачитывать, так и слушать, а также писать конспекты. Я тоже иногда зачитывала Спайку, но он считал их скучными. Но тут он сам этим занимался, и весьма уверенно. Вот только ему не хватает разнообразия слов и последовательности в повествовании. Из-за этого многое приходится додумывать самостоятельно.
Тем не менее, я поняла, что это ролевая игра. В ней необходимо, отыгрывая определённые архетипы персонажей, проходить через заранее установленные мастером игры испытания. Каждый игрок проходит испытания так, как хочет, но не выходя за пределы характера выбранного архетипа. В свою очередь, успех или неудачу определяют дайсы, кубики, что ранее показал Спайк.
Мастер игры же был, собственно, тем, кто продумывает мир, его законы, ситуации и всё остальное. Буквально всё. Он устанавливал правила, адаптировался к поступкам игроков и мог как запретить, так и разрешить делать что-то необычное в рамках ситуаций.
И сегодня, со слов Спайка, мастером игры был Биг Мак. Сам Спайк решил играть за воина-единорога, и ему всю игру очень везло. Правда, трижды его персонаж оказывался на грани гибели, но каждый раз ситуация складывалась в его пользу. Это наводило на мысли, что либо Биг Мак ему поддавался, как новичку, либо брату моему так везло.
В любом случае, я была рада, что Спайк нашёл интерес, который его радует. Следующая партия должна быть на следующей неделе, и я с удовольствием отпущу дракончика туда.
Через несколько часов, ночью, когда братец спал, я решила заняться планировкой дома. Вспомнила мысль об отдельной комнате для Спайка и решила заняться этим всерьёз. Заодно прикинула, сколько мне будет это стоить.
В итоге оказалось, что это влетит мне в кругленькую сумму. Возможно, придётся одолжить у родителей, но на такое хорошее дело им будет не жалко, я так полагала. Главное не врать им и сказать прямо, на что я хочу потратить триста тысяч битс. И это только на комнату, без кровати и других удобств, в том числе и окон.
За работой я даже не заметила, как заснула. Утром меня разбудил Спайк, который не сразу смог меня расшевелить. Да и я морду отлежала, лёжа головой на столе с чертежами.
Естественно, брат задал вопрос про чертежи, но, чтобы не портить сюрприз, я сказала, что это для Рарити. Что она планирует расширять спа и она попросила помочь. Спайк поверил и пошёл готовить завтрак.
В обед я читала газету. Вроде ничего необычного в ней не было, но когда я перешла на колонку сплетен, то увидела там себя, и не в самом лучшем свете. Мало того, там утверждалось, что я считаю понивилльцев неотёсанными и тупыми. Но это ещё ничего: упоминалось, что обо всём этом поведал Спайк.
Я бы никогда не поверила, что он способен на это в здравом уме. Он порой любит пошутить, но здесь явно было что-то не так. Буквально всё было не так: от названия новости, моей фотографии и до имени редактора, некой Болтуньи.
Конечно, меня не сильно беспокоили слухи, но опровергнуть якобы мои собственные слова было делом принципа. И первым делом я спросила Спайка об этом. К сожалению, ничего вразумительного он не смог ответить.
Тем не менее, я поверила ему и наказала, чтобы он взял все деньги и выкупил столько газет со сплетнями, сколько сможет. Я тоже занялась этим делом, но мы не смогли выкупить всё. Газет было слишком много, и денег тоже было потрачено много.
Про моих подруг тоже написали немало сплетен, большинство из которых больно ранили. Абсолютно все оказались задеты. И без того эмоционально разбитая Флаттершай даже расплакалась. Это больно было видеть, и я решила докопаться до сути.
Опросив Меткоискателей и проследив за ними, я поняла, что за псевдонимом Болтунья скрываются именно они. Кобылки также признались, что их буквально шантажирует Даймонд Тиара.
Спустя всего полчаса я вломилась к ней в подвал, где увидела удручающую картину.
В помещении царил полумрак, от которого глаза болели почти сразу. На станках с газетами работали жеребята, перепачканные в чернилах. Стены, потолок и пол тоже. А в противоположном конце помещения сидела на пьедестале, словно какая-то королева, сама Даймонд Тиара, чистая и с ухмылкой. Однако, когда она увидела меня, ухмылка быстро сползла, сменившись на раздражение.
— Какого Тартара здесь происходит?! — возмущённо крикнула бледно-пурпурная кобыла, — Твайлайт? Какого сена ты сюда вломилась?
— Чтобы раз и навсегда прекратить твою деятельность! — ответила я, топнув ногой.
— Правда? — ехидно спросила она и усмехнулась, — У тебя есть какие-то основания?
— И ещё какие! — ответила я и откашлялась, — Согласно закону «Об средствах массовой информации», ты нарушаешь статью пятнадцать точка два. Ты распространяешь лживые слухи, массово и в официальных источниках информации!
«Хорошо, что я изучала законы нашей страны, а то действительно не было бы чётких оснований для обвинения».
— Что? — неуверенно переспросила Тиара.
— Это наказуемо штрафом в двадцать тысяч битс для частника за каждые десять единиц средств массовой информации, — продолжила я тем временем, — В случае организации штраф возрастает от сотни тысяч битс до полумиллиона битс. Ты действуешь не как частник, а в составе организованной группы. Ты понимаешь это?
Земнопони была искренне удивлена. Скорее, даже поражена услышанным. Но это было не всё, что я хотела сказать.
— Второе: ты используешь жеребячий труд, — вновь топнула я, чуть сильнее для предания веса своим словам, — Это уже уголовно наказуемое преступление. Согласно закону «О детском труде» ты нарушаешь статью один точка восемь. Привлекая жеребцов и кобыл моложе пятнадцати лет, ты обеспечиваешь себе до трёх лет тюрьмы. Поскольку тебе ещё нет шестнадцати, то срок тебе уменьшат на один год, возможно. Но по достижению шестнадцати лет тебя посадят. Ты осознаёшь это?
Даймонд Тиара просто хлюпала пастью и ничего не могла ответить. Возможно, только сейчас до неё дошло, что она натворила.
— Я о твоих преступлениях не сообщу, если ты отзовешь все экземпляры выпущенной тобой газет со слухами, полностью удалишь колонку со слухами и не будешь печатать эту колонку. Никогда. Мне всё равно, как ты вернёшь все газеты. Можешь взять кредит или продать всю свою одежду. Мне всё равно. Но ты также должна отпустить этих жеребят и согласовать работу школьной газеты, чтобы там ничего, кроме школьных новостей, не было. Тебе всё ясно?
Дождавшись молчаливого кивка от кобылы, я добавила:
— И помой жеребят заодно. Чернила в кожу впитываются. Жеребята потом заболеют, и это будет на твоей совести!
В этот раз я не стала дожидаться ответа и просто ушла, с силой хлопнув дверью.
Утром я встала рано и стала собираться на поезд. Скоро я должна быть в Кантерлоте, и опоздать на допрос было бы непростительно.
Пока я собиралась, думала о вчерашнем. И, несмотря на испытанный негатив, я была довольна, что Даймонд Тиара прислушалась к моим доводам и стала исправляться тут же. Буквально.
Я же хотела выполнить свою часть и никому не сообщать о её преступной деятельности. Однако эту кобылку я возьму на заметку, и чуть что, припомню ей её ошибки. Главное не переборщить, а то не воспримет всерьёз мои слова.
Когда я собралась и направилась у выходу, Спайк обнял меня и пожелал удачи. Я же пообещала вернуться поскорее. Заодно и сказала, чтобы он вёл себя хорошо.
После этого я села на утренний поезд и направилась в Кантерлот.
Шайнинг. Глава 62: Армейская
Первые сутки после свадьбы я был словно во сне. Видимо, колдовство Кризалис слишком сильно ударило по голове. Я совершенно не ожидал, что моя стальная воля рассыпется в прах.
Ментальную защиту и выносливость я тренировал годами. Я с детства понимал, что стану воином, а для воина важна дисциплина, железная воля, сила и готовность к самопожертвованию. К этому я стремился. Эти качества были моими идеалами.
А в детстве я смотрел на парады и проходящих мимо стражников с восхищением. Мне хотелось быть таким же. Даже узнав что для этого требуется, я не испугался.
Но в самый ответственный момент, когда я идеально сдал физический экзамен, теоретический экзамен я завалил словно жеребёнок, не учивший уроки. Благо моя сестра смогла обратить на нашу семью внимание самой принцессы Селестии, и меня взяли в гвардию, быстро сделав капитаном стражи.
Предыдущий не справился со своими обязанностями. Я не хотел повторить его судьбу и стал тренироваться усерднее, став тем, кем я являюсь сейчас.
Тем не менее, этого не хватило, чтобы противостоять врагу, который умеет менять облик как одежду. И это самая жуткая часть произошедшего. Меня даже спустя долгое время трясёт от мысли, что эти твари могут принять обличие кого угодно. Моих родных, сестры, Спайка, возможно, даже принцессы Луны.
Поверить тяжело, что я делил постель с этой хитиновой тварью по имени Кризалис. И ладно, если бы просто спали, мы занимались сексом, и я был полностью уверен, что это Кэденс. Именно тогда чары и были наложены.
Благо Кэденс не злится на меня за измену. С её слов, она бы и сама сделала тоже самое, если бы Кризалис каким-то образом приняла мой облик. Но моей вины это не снимало. Тем более, что всё произошедшее после также моя вина.
Я был рад, что сестра и младший брат целы, но столько пони погибло, что сердце кровью обливается до сих пор. Сотни погибших и раненых, и никого я не смог спасти.
Когда я это осознал, то несколько дней был в депрессивном состоянии. Даже думал начать пить крепкий алкоголь, но сестра вернула меня к реальности своими вопросами.
Это заставило меня задуматься. В итоге я принял решение перебороть себя и заняться своими обязанностями: руководством гвардии. Хотя, если быть честным с самим собой, то на месте принцессы Луны, я бы себя уволил и назначил нового капитана гвардии. Впрочем, я и так должен был уйти из королевской гвардии через некоторое время после свадьбы.
После ухода я должен был перейти в подданство другого государства, а значит начать исполнять свои обязанности уже там. Правда в качестве кого — это другой вопрос. Я мало что умел, кроме руководства гвардией, сражений и командования на поле боя.
С другой стороны, моим непосредственным начальником станет моя жена, Кэденс. Думаю, она сможет пристроить меня куда-нибудь.
Будучи принцем-консортом я мог бы занимать много должностей, в теории. Но, учитывая мои таланты, скорее всего я останусь в воинской должности. Возможно, мне дали бы звание повыше или вообще назначили главным военачальником, но я не мог быть в этом уверен. Кэденс в таких делах не разбирается, это я знал точно.
Направляясь в казарму, я размышлял о том, как буду исполнять свои последние обязанности перед сдачей полномочий. Также я думал, кого оставить преемником.
Кандидатов было целых три, и над каждым надо было долго думать, а пока на это не было времени. Надо было сначала дойти до казармы и поприветствовать прибывших инструкторов.
В связи с недавно и очень быстро принятым законом, в качестве инструкторов теперь могли выступать наёмники. Наёмники не любые, а только профессиональные и с хорошей репутацией. Именно их я должен был встретить и согласовать полномочия. Помимо этого, надо было познакомить их с личным составом и ввести инструкторов в курс дела.
По пути я встретился с сестрой, которая с раннего утра направлялась во дворец. Спросив её, что она здесь делает, я получил ответ, что её вызвали на допрос. Я было хотел спросить про допрос, но она заверила, что это, наверное, ненадолго, и её, вероятно, будут в качестве свидетеля допрашивать. Это меня не успокаивало, но я поверил Твайлайт на слово и пожелал удачи.
Прибыв в казарму, я увидел троих грифонов, стоящих у входа и о чём-то оживлённо говорящих на аквельском языке. Разумеется я не понимал, что они говорят, но язык был красивый, даже несмотря на то, что характерный для грифонов акцент его немного портил.
Когда я подошёл поближе, то грифоны увидели меня и оценивающе осмотрели с ног до головы. Старший из них хмыкнул и обратился ко мне на ломаном северянском:
— Смотрите-ка, очередной пони! Какой напыщенный и гордый! От гордости своей скоро лопнет!
Приятели грифона рассмеялись, а я промолчал. Не хотелось начинать знакомство с конфликта. К тому же этот крылатый народ зачастую недооценивают нас.
— Приветствую, — обратился я к наёмникам, — Моё имя Шайнинг Армор. Я капитан королевской гвардии.
Собеседники переглянулись и старший усмехнулся, после чего сделал демонстративный поклон.
— Ваше святейшество, я не знал, что это вы, — с издёвкой произнёс грифон, — Если бы я знал, то не говорил бы своим товарищам, что вы дурачок.
Товарищи наёмника вновь громко рассмеялись, но перестали, когда тот поднял лапу вверх с открытой ладонью.
— Ладно, шутки в сторону, — сказал старший грифон, — Меня величают Жером Моро.
Собеседник указал на своего товарища слева от него:
— Это Жак Дюбуа, — после этого грифон указал на второго своего товарища, — И, наконец, Габриэль Дюкре.
Далее мы обменялись постукиванием кулаков и копыта в качестве приветствия.
— Значит вы и есть те самые инструктора, которые будут обучать гвардейцев? — спросил я.
— Да, — ответил Жаром, — Пока что мы трое. Если всё пройдёт успешно, тогда подтянутся наши коллеги по ремеслу. Платят хорошо, а это главное.
— Чему же вы хотите обучить? — вновь задал я вопрос.
— Всему, — разведя лапами в стороны, ответил грифон, — Но сначала посмотрим, что ваши жеребцы умеют.
Мы направились вглубь казарм, попутно разговаривая:
— Королевской гвардии после нападения чейнджлингов осталось немного, — объяснил я, — Большинство было похищено или убито.
Ça craintЭто отстой!! — сплюнул на пол крылатый, — Если бы не то, что рассказал нам канцлер Нейсей, мы бы тут не находились.
— Почему? — спросил я, посмотрев на грифона.
— Мы не работаем со соmauviettesслабаками, что не могут себя защитить.
— Кажется я понял, — медленно сказал я, с трудом поняв то, что мне сказал собеседник, — Вот сюда, пожалуйста.
Мы вышли на тренировочную площадку, где находились все уцелевшие гвардейцы из тех, кто не находился в больнице. Они говорили друг с другом и не заметили, как мы вошли.
— Гвардейцы, стройтесь! — скомандовал я.
Мои подопечные отреагировали быстро. Не прошло и минуты, как все были построены в одну линию и смотрели на нас.
— К нам прибыли инструкторы, — начал я объяснять ситуацию, — Они оценят то, на что вы способны, и, исходя из этого, будут обучать вас. Вам понятно?
— Так точно, капитан! — хором ответили все присутствующие пони-гвардейцы.
— Для начала мы проведём учения недалёко от Понивилля и Васильковых лугов, — продолжил я тем временем, — Полосы препятствий, копытопашный бой, стрельба и многое другое. Стандартные учения. Там вы покажите на что способны.
Я взял паузу, чтобы внимательней рассмотреть присутствующих. Все мои подопечные с виду были в хорошей форме и опрятны, но я видел в их глазах усталость. Посочувствовать бы им, но некогда.
— Выдвигаемся через полчаса, — добавил я, — Добираться туда будем пешком. Пока что собирайтесь.
— Есть! — вновь хором ответили гвардейцы.
Когда я дал им знак копытом расходиться, пони отправились в расположение, чтобы подготовится к походу. Инструкторы же остались со мной. И, судя по их мордам, они не были впечатлены.
Впрочем, до того, как они не увидят моих подопечных на учениях, сказать что-то конкретное инструкторы не могли. Тем не менее, они отметили, что гвардейцев слишком мало, и вернувшихся из больниц придется обучать. Как и тех, кого придется набрать взамен исчезнувших и погибших. Я с этим был согласен и мысленно сделал отметку об этом.
Спустя несколько часов мы уже были на месте проведения учений. И первым делом, что необходимо было сделать: подготовить местность под тренировки.
Так вышло, что тренировочный полигон, где мы тренировались до этого, оказался уничтожен во время диверсии чейнджлингов, а о новом обеспокоиться не успели. Это был просчёт с нашей стороны. Но в основном, с моей.
Наёмники, когда узнали об этом, выругались на своём языке, но помогли сделать из местности полноценную полосу препятствий и разместить мишени для стрельбы. Я, в свою очередь, не ожидал, что они помогут, и это стало приятным сюрпризом. Без помощи этих наёмников мы бы до вечера готовили местность.
Когда же приступили к непосредственным учениям, грифоны были удовлетворены копытопашным боем, но не более того.
Про полосу препятствий они того же самого не могли сказать. Скорее сетовали на то, что ничего самостоятельно пони сделать не могут.
А вот стрельбу они разнесли в пух и прах. Никто из гвардейцев не смог нормально попасть по мишеням. Лёжа ни один пони не смог нормально воспользоваться предоставленным оружием. И наёмникам было всё равно, что пони физиологически затруднительно стрелять из такого положения.
В итоге, инструкторы остались недовольными подготовкой солдат. Это мягко выражаясь. Я не понял много из того, что они высказывали на своём языке, но определённо что-то нецензурное.
Далее инструкторы решили усложнить условия тренировки, чтобы они стали более приближены к настоящим.
Они натянули колючую проволоку вместо досок и сделали расстояние между брёвнами, через которые надо было прыгать, меньше. Стену, на которую необходимо было взобраться, дополнительно сделали выше, но добавили на неё выступы, за которые можно было цепляться копытами. Впрочем, эти выступы были расположены далеко друг от друга. Мишени они поставили ближе, но сделали их меньше размерами. Плюс обязали всех гвардейцев, даже единорогов, целиться глазами, не используя магию, запретив стрелять навскидку.
С такими условиями уставшие воины не справились. Точнее все, кроме одного земнопони, который успешно преодолел стену и брёвна, но оцарапал спину и круп о проволоку. Стрельбу он почти провалил, но смог один раз попасть в мишень. Лишь после этого он потерял остатки сил и остался лежать в обнимку с винтовкой.
Но, несмотря на это, инструкторы остались недовольны результатом. Чтобы решить эту проблему, они предложили устроить повторные учения на этом же месте через два дня. Я согласился на это, так как понимал, что гвардия и впрямь в плачевном состоянии.
Пока что у моих подопечных было два дня на отдых, насколько это возможно в армии, конечно. Я предложил им заняться иной деятельностью, нежели тренировками: например, бдением в замке, патрулями и ремонтом повреждённых частей замка. В конце концов, солдат без дела — плохой солдат. Нельзя было оставлять их без дел.
Сам же я занялся составлением плана тренировок на месяц вперёд, согласуя их с инструкторами. Была и иная бумажная работа, которая занимала много времени, но так я хотя бы не думал о том, что пережил на свадьбе.
Поскольку место моей работы было там же, где я жил, то наведаться к родне мне было не трудно. Хотелось с ними поговорить и посоветоваться над тем, что мне дальше делать. Хотя на улице была тёмная ночь, но когда я подходил к дому родителей, увидел сестру.
— Шайнинг? — спросила меня изрядно уставшая Твайлайт, — Что ты здесь делаешь?
— Я хотел навестить родителей, — честно ответил я, — Ты, наверное устала на допросе, я прав?
— Да не то слово! — покачала головой единорожка, — Я только час назад смогла выйти от них. Задавали столько вопросов, сколько в жизни никто не задавал! Они даже в туалет не давали уйти! Естественно, я очень устала!
— Вот оно как! — возмущённо сказал я, — Надо будет поговорить с ними или даже с принцессой, если будет возможность.
— Давай не будем о плохом, брат, — зевнула Твайлайт и кивнула в сторону отчего дома, — Давай лучше навестим родителей.
Я улыбнулся и кивнул. Хотелось поскорее увидеть семью и хотя бы ненадолго отвлечься от работы.
Родители оказались дома, хотя Твайлайт и не ожидала увидеть отца после того, как мама сказала, что он уехал по каким-то делам. Впрочем, об этом быстро забыли, когда начали разговаривать на обычные, отвлечённые темы. Было приятно вновь поговорить с роднёй и увидеть их счастливые мордашки.
Когда же зашёл разговор о моей работе, я посоветовался с отцом. Хотя он и не был военным, но дал несколько ценных советов. В частности о том, как стоит отнестись к изменениям, что происходят в государстве.
В итоге разговор мы закончили в полночь, и я решил поспать в этот раз в своей постели. Это было настоящее блаженство по сравнению с тесной казармой, и поэтому эти мгновения были так ценны. Жаль, что утром пришлось вновь идти в казармы.
На следующих учениях гвардейцы показали себя немного лучше. До финиша добралось уже двое. Всё таки в этот раз пони были не такими уставшими. Однако это не удовлетворило наёмников, и они вновь заявили, что надо тренироваться больше.
Для показательного примера я и сам решил пройти полосу препятствий и таки смог дойти до финиша. Но самым сложным испытанием стала стрельба лёжа: я ещё никогда не чувствовал себя настолько неудобно.
Тем не менее, пример своим гвардейцам я подал, и они воодушевились. Грифоны, впрочем, не похвалили, но и не сказали ничего плохого. Видимо, мой результат показался им лучше остальных, но далёким от того, что они хотят увидеть.
Как и в прошлый раз, они дали два дня отдыха и для подготовки для новых учений. Правда не для всех. Я и ещё пять моих подопечных должны были остаться, чтобы улучшить полигон для учений.
Как минимум надо было огородить его стенами, оснастить смотровыми платформами и добавить ещё несколько преград на полосе препятствий. Работы обещало быть много, но гвардейцы этого не боялись, особенно я.
К очередным учениям мы сделали всё, кроме стен. Для них не хватало материалов. Зато смотровые площадки были сделаны на совесть. К полосе препятствий также добавились канаты с ямой под ними, наполненной грязью. За канаты предполагалось хвататься копытокинезом и с ходу перепрыгивать на другой берег.
Такое препятствие было добавлено для того, чтобы пони могли преодолевать даже те трудности в условиях, которые существа с пальцами преодолевают с относительной лёгкостью.
Инструкторы даже сами показали, как это делали, и это впечатляло. Они преодолели яму менее, чем за десять секунд. С другой стороны им было легче из-за наличия пальцев. Однако крыльев они не использовали, демонстративно привязав их верёвками к своим спинам.
После этого пони вновь приступили к преодолению полосы препятствий. На сей раз никто не справился с первого раза: все упали в яму с грязью. Тем не менее, это никого не остановило и они пытались снова и снова, закономерно падая в грязь.
Упорству моих подопечных можно было только позавидовать. Тем более, что до произошедшего на моей свадьбе я не замечал за ними этого. Видимо пережитое заставило гвардейцев стать сильнее, волевыми и упорными. А может быть они таким образом они хотели искупить вину перед убитыми товарищами. До конца учений правду я не мог узнать, поэтому ждал до вечера, когда всё закончится.
К вечеру ни один из пони так и не смог преодолеть яму с грязью. Это печалило, а инструкторов так вообще рассмешило. Тем не менее, я не злился на грифонов и не обижался. Они в своей реакции были абсолютно правы.
Когда я спросил их о том, как исправить это недоразумение, старший из тройки ответил, что гвардейцам стоит тренироваться в прыжках в длину. Это имело смысл, так как почти все мои подопечные не долетали до верёвок.
Когда все пони смыли с себя грязь, и мы собирались уходить в казармы, я спросил своих подчинённых о причинах их упорства. Последняя моя теория о искуплении вины перед погибшими оказалась правдой. Гвардейцы заключили коллективную клятву, что станут лучше и не посрамят память погибших товарищей.
Я одобрил их желание. Оно было очень благородным. Я испытывал схожие эмоции и испытывал то же желание, что и они. И теперь мне было ясно, что надо делать дальше.
Три дня спустя после последних учений прибыло пополнение. Все эти жеребцы были вчерашними гражданскими и не имели буквально никакого опыта ни в одном аспекте армейской жизни. Таким, как они, будет особенно тяжело.
Однако я уже не смогу полноценно тренировать этот сброд. К этому времени я успел позаботится о своей замене на посту капитана гвардии. Им станет Даск Шайн, жеребец-единорог, которого я знал с академии. Он прилежно относится к своим обязанностям, характером не слишком строг и не слишком мягок. Прекрасно знает своё дело и всего добился сам. Идеальный кандидат на замену мне.
Мои подопечные делали успехи на учениях. Несколько пони преодолели яму с грязью с первого раза, что меня приятно удивило. Удовлетворены были и инструкторы, но сказали, что пока все не преодолеют полосу препятствий идеально, они так и будут тренироваться.
Однако ещё спустя два дня грифоны ещё больше усложнили учения, добавив тренировки по переноске раненных из одного конца площадки до другого. Никакого использования магии или крыльев, только своими силами. Несмотря на сложность, мои подопечные справились с этой частью на ура.
Но последней каплей, которая заставила меня возразить инструкторам, стало их желание использовать пулеметы. Они хотели на этапе с колючей проволокой стрелять из них безвредными, но причиняющую сильную боль пулями прямо над головами пони. Это вывело меня из себя, и я со злостью обратился к старшему грифону:
— Вы с ума сошли?! Стрелять из пулеметов над головами гвардейцев?! А если кто-то из них встанет или у вас лапа дёрнется и пуля попадёт в голову? Вы же убьете кого-нибудь из них! Я этого не позволю!
Грифон лишь фыркнул в ответ, положил на стол пулемёт который собирал по частям, повернулся ко мне и ответил:
— Тогда скажите, как они будут справляться со стрессом во время боя? — с издёвкой спросил инструктор, — Это самый быстрый способ сделать это. У нас, в Аквелии и Империи грифонов, этот метод распространён. Только у нас стреляют боевыми пулями, а не безопасными.
— У вас бывали смертельные случаи на тренировках? — спросил я сердито.
— У нас? — указал пальцем на себя грифон, — Нет, не было. Где-то там, в другой стране или у других наёмников может и было, но не у нас.
— Тем не менее, — продолжил возмущаться я, — я запрещаю вам устраивать стрельбу по гвардейцам!
— А что, если мы будем стрелять высоко над их головами? — спросил второй из трёх грифонов.
Я всё ещё был возмущён столь жёсткими методами тренировок. Прошлые методы были сложны, но терпимы и я даже соглашался, что они необходимы. Но применять боевое оружие на учениях рядом с моими гвардейцами было уже слишком. Как бы это обучение ни было эффективно, я слишком сильно переживал за сохранность вверенных мне пони.
— Это всё равно неприемлемо! — ответил я, топнув ногой, — Я не позволю!
Третий грифон усмехнулся, открыл сумку и вытащил из неё свиток с печатью принцессы. Затем он раскрыл его и развернул ко мне.
Я пригляделся к тексту на бумаге. Там было написано, что указом принцессы Луны, инструкторам разрешается устанавливать и применять расширенные методики обучения. В перечень «расширенных» методик входило и то, за что я только что ругал грифонов.
От осознания того, что сама принцесса ночи одобрила это, у меня внутри закипела злость. Злость от того, что столь травмоопасные методы будут применяться, хочу я того или нет. Хотелось высказать наёмникам, что я обо всём этом думаю, но взял себя в копыта и, смотря старшему грифону в глаза, ответил:
— Всё ясно, — тяжело вздохнул я, — выбора у меня нет. Делайте то, что необходимо. Только учтите, я за вами наблюдаю.
Крылатые на это лишь рассмеялись. Я же в ответ показал им жест, что слежу за ними и направился на другую смотровую площадку, чтобы наблюдать за тренировкой. И лучше бы я этого не делал. Каждый раз, когда пули пролетали над головой очередного гвардейца у меня сердце в копыта падало. Однако, в итоге всё прошло без проблем, если не считать стресса, который испытали пони.
Ещё несколько дней спустя мы доделали стены и подвезли несколько грузовых автомобилей. Благодаря последним можно было добираться из Кантерлота до полигона быстрее. Пони таким образом оставались свежими, и могли лучше пройти полосу препятствий. Дополнительные боеприпасы также можно было доставить вместе с бойцами. Это было очень удобно, хотя инструкторы и настаивали, чтобы гвардейцы до полигона добирались сами. Тем не менее, они вскоре смирились и больше не настаивали.
Я же уже не так волновался, когда пулемёты грохотали, посылая «безопасные» пули над головами гвардейцев. Но всё же лёгкая тревожность присутствовала, когда пони добирались до этой части полигона.
С новобранцами было значительно сложнее. Они фактически ни одну часть полосы препятствий не могли пройти без проблем. Тем не менее я был терпелив, как и инструкторы. Бывшие гражданские учились медленно, но вскоре значительно улучшили свой результат.
И вот однажды, когда гвардейцы вместе с новобранцами уже покинули полигон, я решил пройти всю полосу препятствий снова. Даже попросил наёмников провести мне курс подготовки такой же, как и остальным. То есть не делая поблажек.
В итоге у меня вышло неплохо, хотя и не идеально. Прыжки через брёвна я преодолел с лёгкостью, яму с грязью тоже. Высокая стена далась мне труднее, но я справился.
А вот когда дело дошло до колючей проволоки и пулемётов, я на мгновение запаниковал. Пулемёты стреляли очень громко, а пули, казалось находятся всего в десятке сантиметров от макушки головы. Но, взяв себя в копыта, я пополз. Выйдя из-под колючей проволоки я даже ничего не задел и выдохнул облегчённо.
Стрельба мне далась легче, чем в прошлый раз, но от неудобного положения тела всё ныло и болело. Я показал неплохой результат в стрельбе, если судить по реакции инструкторов.
Грифоны по итогу оценили степень моей подготовки как высокую. Как они сказали: выше, чем у остальных. Это было приятно слышать, хотя и заставляло задуматься. Задуматься над тем, как передать свой же опыт подопечным.
К середине месяца последнего зернаИюля к полигону построили полноценную дорогу и прислали ещё сотню новобранцев. Также прибыли ещё инструкторы из числа грифонов-наёмников.
Деятельность в центре подготовки развернулась не шуточная. Его даже расширили, добавив ещё больше мишеней как на близкой, так и на очень дальней дистанции. Также стены обнесли колючей проволокой и оснастили полноценными железными воротами. Теперь место действительно походило на военный полигон.
Мы вместе с Даск Шайном тренировали своих подопечных. Я к тому времени привык, пусть и не до конца, к звукам пулемётов и ругани грифонов, которые постоянно орали на новобранцев. Начали они это делать относительно недавно, но это имело свои плоды в виде возросшей стрессоустойчивости у пони.
Всё шло нормально и без каких-либо эксцессов. Меня даже перестали посещать мысли о вине перед погибшими на свадьбе товарищами. Да и кошмарные сны, впрочем, тоже. Но в один момент меня вызвали во дворец. Отказаться я не мог, поэтому сразу же отправился туда на автомобиле, оставив Даска за главного.
Уже в Кантерлоте я поговорил с принцессой лично и смог расспросить её о принятых ею нормативах тренировок и обязанностях наёмников. В ответ Луна пояснила, что Эквестрии требуется серьёзная модернизация фактически во всех сферах. Военная отрасль — это лишь одна из множества. И, поскольку именно она ближе ей всего, то принцесса и занялась этим лично.
Принцесса объяснила также, что доктрины, методы ведения войн, снаряжение, оружие, тактики и многое другое безнадёжно устарело и требует изменений. Нельзя было не согласиться с принцессой Луной, учитывая, что я и сам прекрасно видел картину военной отрасли в целом.
Когда же разговор с принцессой-аликорном был окончен, в зал вбежал лунный гвардеец, встал по стойке смирно и доложил, что Фолкет очнулся. Это стало сюрпризом даже для меня. Выражение же Луны невозможно было описать словами. На такую смесь различных эмоций у меня не было слов. В следующее мгновение, принцесса исчезла в вспышке телепортации.
Стевриан. Глава 63: Тени Кристальной империи, часть первая
Проснулся я с пульсирующей головной болью. Словно артерия в мозгу пыталась пропустить через себя слишком много крови, будучи наполовину закрытой бляшками. Это были знакомые ощущения, ведь я часто их испытывал, особенно по утрам и магнитных бурях, когда был ещё в человеческом теле. Но с тех пор, как я обрёл новое тело, ничего такого даже близко похожего не испытывал.
Открыв глаза я обнаружил себя в больничной палате, лёжа на боку, головой в сторону окна из которого было видно дневной свет. Помимо окна я увидел тумбочку, стоящую рядом с кроватью. На ней стоял стакан воды и графин с неизвестными мне цветами.
С трудом улёгшись на спину и приподняв голову, я увидел, что моя кровать находилась прямо напротив двери. Кроме моей койки больше никаких не было. Почти полностью отсутствовала и иная мебель, кроме пустого столика и шкафа с лекарствами, которые были слишком далеко, чтобы я мог прочесть названия.
Откинувшись вновь на подушку, я закрыл глаза и попытался сосредоточиться на головной боли. Через какое-то время мне стало легче, по крайней мере пока не вертел головой. Обычно мне это помогало, пусть и временно.
Глаза я открыл только тогда, когда услышал звук открывающийся двери. Приподняв голову, я увидел единорожку с серой шерстью и оранжевой гривой, одетую в больничный халат. Вероятно, это была медсестра. Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Затем я хотел задать вопрос, но кобылка развернулась и вышла из палаты. Только торопливое цоканье копыт по полу было слышно снаружи.
«Даже удивительно, что я живой. Сколько же времени прошло пока я тут лежу? Даже вопрос не успел задать, а медсестра ушла. Наверное сообщит Луне о том, что я пришёл в себя»
В этот момент я вспомнил, что происходило в последнюю минуту перед тем, как неизвестное заклинание поразило меня. Как Луна стояла позади меня.
«Надеюсь, с ней всё нормально и она не пострадала. Не хотелось бы, чтобы с ней что-то плохое произошло»
Я тяжело вздохнул, повернулся на живот и попытался привстать с кровати, но не получилось. В груди болело, как и ногах.
«Видимо, рано мне ещё вставать с кровати»
В этот момент в палате материализовалась сама ночной аликорн. Видимо, ей уже сообщили, что я пришёл в себя и она сразу же поспешила это проверить. И пока она меня не увидела, я успел заметить волнение на её мордашке.
— Стевриан! — крикнула мне принцесса, подходя к кровати, — Ты очнулся! Я так этому рада!
— Я тоже рад, что живой, — сказал я с некоторым трудом, — Сколько времени я пролежал без сознания?
— Месяц, — спустя нескольких секунд молчания, ответила Луна, — Лекари говорят, что тебе невероятно повезло. Но я бы так не сказала.
«Месяц? Сколько же я пропустил? И почему я так мало пролежал в больнице? От того заклинания меня должно было распидорасить так, словно я попал под камаз, никак не меньше!»
— Я расскажу, что за это время произошло, — заверила меня принцесса ночи, — но сначала расскажи мне, как ты узнал о нападении чейнджлингов на Кантерлот? Я знаю, что ты предугадал это почти за две недели до нападения. Ответь, только честно, пожалуйста.
«Ну вот… Так и знал, что так и будет. Она почувствует, если я совру. Хорошо, скажу как есть, почти»
— Мне было видение, очень давно — начал я объяснять, вспоминая то, что несколько лет назад и вправду видел это, — Когда я услышал о свадьбе, то вспомнил о нём. Вспоминая Фаргуса, я решил подготовиться.
— И воспользовавшись моим разрешением, ты купил оружие на чёрном рынке? — спросила принцесса Луна, нахмурившись.
— Да, — кивнул я, — купил оружие помощнее. Хитин чейнджлингов тяжело прострелить из пистолетов. Я также закупился патронами. Далее я тренировался как в реальности, так и в мире снов, чтобы быть идеально подготовленным.
— Судя по рассказам гвардейцев и Спайка, — хмыкнув, сказала Луна, — ты подготовился даже слишком хорошо.
— А Спайк цел? — услышав о дракончике, решил спросить я.
— Да, — тёмно-синий аликорн кивнула, — но у него психологическая травма. Мы пытаемся ему помочь, но как скоро он придёт в себя — неизвестно.
«Спайк, Спайк… Извини, что так вышло. Когда увижу тебя вновь, извинюсь и подарю что-нибудь».
— У меня самого есть вопрос: а почему после такого опасного заклинания я лишь месяц пролежал в больнице?
— Есть несколько причин, как я поняла, — глубокомысленно хмыкнула принцесса и начала перечислять, топая копытом на каждый перечисленный аргумент, — Твоя регенерация как дракона весьма высока. Заклинание стало значительно слабее из-за твоей чрезвычайно высокой устойчивостью к магии. Но твои раны были слишком серьёзные, даже несмотря на всё это. Тем не менее, ты удивительно быстро шёл на поправку. Я решила проверить в чём дело и обнаружила, что ты несознательно высасываешь жизненные силу у окружающих.
«Жизненные силы?» — удивился я искренне, — «Это многое объясняет. Наверное тем пони, что находились здесь, было тяжело находится рядом со мной»
— Я не сразу это заметила, — продолжила тем временем Луна, — из-за этого некоторые пони пострадали. Я разъяснила лекарям и их помощникам, как необходимо с тобой обращаться, дабы не страдать. Но кое-кто отказался уходить и даже специально перевёлся из Понивилля сюда, чтобы быть ближе к тебе.
«Специально? Кто бы это мог быть?»
— Это твой лучший друг, Дарк Стар, — вновь продолжила принцесса, — Он осознавал и осознаёт опасность, но отказался уходить. Скажи ему спасибо, когда увидитесь снова.
«Дарк Стар… Ты действительно мой лучший друг здесь. Помимо Луны, разумеется. Но она ещё и моя покровительница, так что у меня немного выбора. А ты… Обязательно поблагодарю, когда увижу!»
— Хорошо, обязательно отблагодарю, подарком каким-нибудь.
— Хорошо, — улыбнулась Луна, — Пока лежи и никуда не вставай. Пока лекари не скажут, что сможешь нормально ходить, никуда не ходи. Я буду следить за твоим выздоровлением.
— Хорошо, — несколько раздражённо вздохнул я, — Буду слушаться врачей. Спасибо за заботу.
— Всегда пожалуйста, — чуть шире улыбнулась принцесса ночи, — Я зайду ещё раз вечером, а пока меня ждут дела.
Луна медленно вышла из палаты, напоследок посмотрев на меня. Мне же оставалось лишь выполнить её волю.
Как бы мне не хотелось, я не мог покинуть больницу просто так. Я не любил лежать там в качестве пациента. Обычно время тянется так долго, что от скуки можно с ума сойти. Оставалось надеяться, что здесь время пройдёт быстрее.
Две недели очень долгого и нудного нахождения в больнице закончились и я был безумно рад покинуть её. Но, как только я покинул её стены, Луна тут же объявила, что я должен поехать в Кристальную империю на коронацию Каденс вместе с остальными. Это было для меня неожиданностью, хотя я и знал о том, что должно было произойти.
Осознание последнего меня особенно сильно выбило из колеи, хотя виду я не подал. Если мне предстояло столкнуться с Сомброй, то оставалось надеяться, что он не будет сильнее, чем в каноне, иначе проблем не оберёшься. С другой стороны здесь есть огнестрельное оружие, а это несколько успокаивало.
Еще через сутки я сел на поезд, который должен был доставить меня и десятки гостей, в том числе и саму Каденс на коронацию. Лично с нами также поехала Луна вместе с лунными гвардейцами почти в полном составе, в том числе и со Старом. Кроме этого была Шестёрка и даже родители Твайлайт вместе с Шайнингом. В общем — собрались все важные пони и даже те, кого быть по моим воспоминаниям не должно.
Будучи в одном купе с ещё тремя пони из Шестёрки, я объяснял им, что помогал строить железную дорогу. Им это было интересно и кобылки задавали вопросы, а я пояснял. Когда же я добрался до части, где на меня и других пони напало нечто, Твайлайт стала задавать дополнительные вопросы, но не на все я смог найти ответ. В частности на тот, кто это мог быть, хотя теории у меня были.
Прибыв на место, мы не обнаружили почти никого из кристальных пони, кто бы нас встречал. Разве что трое стояли на вокзале, пускай и с опаской смотрели на поезд. Видимо они даже спустя полтора года так и не привыкли, что технологии сильно изменились. Но, когда стал выходить я, даже те трое пони лишь чудом или силой воли не убежали.
Когда стала выходить принцесса Луна, то кристальные пони успокоились. Но поглядывали на меня со страхом.
Вскоре на вокзале стало много пони, когда все вышли из поезда. Затем нас повели к замку, точнее к большой башне, которая и являлась местным замком. Её я уже видел, когда пробирался сюда через снежную бурю полтора года назад. Но в данный момент мне казалось, что башня стала чуть ярче, или так лишь казалось.
Когда мы почти подошли к площади, то я заметил, как Луна что-то сказала Каденс и та начала колдовать. Через полминуты город укрыл большой магический купол, который должен был защищать от Сомбры, насколько я помнил.
Дальнейшие события были похожи на рутину, за исключением похода в библиотеку с Шестёркой и разговоров с коренными жителями Кристальной империи. С последними, в основном говорил не я, чтобы не пугать их. Однако ничего из того, кроме того, что я помнил, так и не узнал.
Впрочем, услышав о кристальном сердце, коронации и предстоящей ярмарке, кристальные пони приободрились. И я был готов поклясться, что видел, как их шерсть и гривы становились из тусклых значительно ярче. Всё в соответствие с каноном.
Но не один только я пугал своей внешностью местных пони, но и лунные гвардейцы, особенно фестралы. Жители старались в лучшем случае обходить их стороной, а в худшем вообще уходили из их поля зрения куда подальше. Кристальных пони можно было понять и даже посочувствовать.
Поскольку ярмарка была завтра, а коронация только послезавтра, делать было особо нечего, по крайней мере мне. Все же остальные были заняты подготовкой.
Твайлайт изучала книги, выискивая информацию о короле Сомбре. Видимо также как и я понимала, что так или иначе придётся с ним столкнуться. Я даже помог единорожке, найдя книгу, где содержалось много информации о короле-тиране.
На закате ко мне подошла принцесса Луна и сказала, чтобы я вооружился огнестрельным оружием. Также она сказала, чтобы я сегодня ночью не спал, а патрулировал улицы. На вопрос, зачем, аликорн ответила, что знает Сомбру слишком хорошо, чтобы полагать, что он не сможет преодолеть барьер. Оставалось лишь согласиться с принцессой и выполнить её приказ.
Во время ночного патруля я встретил Дарк Стара и мы решили вместе патрулировать дальше. В конце концов, вместе было веселее и спокойнее, ибо надёжный товарищ и лучший друг мог прикрыть тыл.
Через некоторое время совместного патруля я заметил свет в окне и смотрящую на меня пони. Когда я хотел сделать шаг в сторону окна, пони резко отскочила и выключила свет.
— Вот так всегда, — усмехнулся Стар, — Не везёт тебе брони. Все тебя боятся.
— Сам знаю, — тяжело вздохнул я, — Это начинает надоедать, если честно.
— Понимаю, — согласился со мной друг, — Главное, что ничего враждебного на улицах нет.
Дальше мы шли спокойно по улице. В один момент Стар обратился ко мне с вопросом:
— Как считаешь, Сомбра и вправду здесь, в Кристальной империи?
— Не исключено, — признался я и взглянул на единорога в темно-синей броне, — Наверняка он очень могущественный и сильный. Надеюсь ты готов к возможной конфронтации?
— Я тоже надеюсь, — сказал Стар, поджав губы, — Я лунный гвардеец в конце концов!
Спустя ещё некоторое время я услышал какой-то шум в подворотне и увидел какую-то фигуру. Стар остался прикрывать меня на улице, а я пошел за неизвестным.
Когда я зашёл в тупик, то внезапно всё стало чёрным, словно я попал в никуда, лишь камень под копытами был виден. Я не запаниковал, но выставил перед собой и слегка справа двуствольное ружьё, что было у меня.
Секунды текли очень долго и я не знал, сколько находился в таком положении. Но однозначно кто-то наблюдал за мной. Чей-то пристальный, оценивающий взгляд ощущался словно со всех сторон. В этот момент в голову пришло осознание:
«Твою мать! Это же Сомбра! Так просто жизнь не отдам — заберу его с собой!»
Спустя секунд, наверное тридцать во тьме показались горящие зелёным светом глаза, находящиеся на уровне моих глаз. Они угрожающе на меня смотрели и я стал ощущать давящую на меня чужую энергию. Столь сильную, что моя по сравнению с ней был, вероятно жеребёнком.
Через несколько секунд из тьмы вышел высокий мускулистый единорог с меня ростом. Его шерсть на теле была почти чёрной, густой и жёсткой, судя по виду. Он был одет в длинный красный плащ, закрывающий его круп из-за чего определить его кьютимарку было невозможно. Грива короля-тирана состояла словно из самой тени и была так же эфемерная полупрозрачная грива, как у Луны или Селестии. Глаза Сомбры были с вертикальными зрачками и зелёного цвета белками глаз, я был готов поклясться в этом. Через мгновение глаза жеребца вспыхнули зелёным пламенем и умбрум зловеще улыбнулся.
Не сразу, но он увидел нацеленное на него ружье. Несколько секунд он разглядывал оружие, а затем посмотрел на меня.
— И кто же у нас здесь? — сказал Сомбра на ломанном северянском, от которого резало слух, — Похожее на меня создание, имеющее схожие способности и даже внешность.
Я тихо прорычал крепче взяв ружье телекинезом, переведя его на уровень глаз, чтобы прицельно выстрелить.
— Что это? — указал массивным чёрным копытом на моё оружие Сомбра, — Что-то вроде арбалета?
— Нечто вроде, — ответил я сквозь зубы, оскалив их угрожающе, — только оно стреляет отнюдь не болтами.
— Вон оно как! — усмехнулся Сомбра и вновь посмотрел на меня, — Я пришёл забрать власть обратно, даже если мне придётся пройтись по трупам жеребят.
На этом чёрный единорог зло засмеялся. В этот миг я успел заметить, что у него тоже набор зубов не как у травоядного, а ближе к моим.
— Я никого не пощажу на своём пути, — оскалившись в зубастой улыбке он подошёл почти в упор к стволу ружья, — но один я не справлюсь. Пока этот тарторов купол ограждает столицу, я ничего не могу сделать. Ты поможешь мне!
«Что?!» — промелькнул в моих мыслях вопрос.
— Ты удивлён моим предложением, как я вижу, — улыбнулся тиран шире и вновь рассмеялся, — У тебя нет выбора. Либо помочь мне, либо умереть в муках!
Неожиданно Сомбра приблизился ко мне так, что я чудом не нажал спусковой рычаг ружья. Единорог смотрел мне в глаза столь пристально, что становилось мягко говоря неуютно, а как максимум страшно. В это же время моё оружие было прижато в упор к его груди со стороны, где сердце смещается от центра груди. И я в любой момент готов был выстрелить.
— Что выбираешь? — рычащим голосом спросил Сомбра.
«Бля! Вариантов у меня нет. Я чувствую настолько он силён. Я не смогу победить его, даже с огнестрелом. Твою мать! Неужели придётся предать? Может его можно победить хитростью?»
— Я помогу, — медленно произнёс я спокойным тоном, чтобы не выдать свой страх.
— Прекрасно! — молвил Сомбра, оскалившись сильнее, а затем отстранился, — Два дня. Я явлюсь через два дня! Ты обязан подготовить почву для меня! Если ты этого не сделаешь — умрёшь! Я за тобой слежу!
В следующее мгновение тьма вокруг рассеялась, я оказался вновь в тупике, где был до этого. В недоумении, я не мог понять, что произошло, по крайней мере пока. Внезапно позади меня послышался голос Стара и я повернулся к нему.
— Фолкет, — сказал друг, — Когда ты не отвечал, я стал беспокоится. С тобой всё нормально?
— Да, нормально, — кивнул я, немного соврав, — Давай продолжим патрулирование, ладно?
Стар кивнул и мы возобновили патрулирование. Я же был в тихой панике от произошедшего.
«Мне не оставили выбора! Что же я буду делать? Подготовить почву? Как? Как я это сделаю?! Может договориться с Луной насчет того, чтобы устроить ему ловушку?»
Пока мы шли на улице я чувствовал на себе пристальный взгляд отовсюду. Несколько раз мне даже удавалось увидеть зеленые светящиеся глаза из темноты. Это заставило меня осознать, что я ничего не смогу сделать незаметно для бывшего короля-тирана.
Если бы я попытался подготовить ему ловушку вместе с Луной, было не исключено, что вскоре он бы попытался меня убить. И что-то говорило мне о том, что он сделал бы очень легко. Кроме того опыт пережитого на свадьбе был все еще очень сильный и болезненный — умирать, пусть и ради общего блага мне совершенно не хотелось. Пришлось признать, что единственный выход — плыть по течению и следовать договоренности с королем Сомброй.
Утром, когда мы с Луной и Шестёркой входили во дворец, точнее в тронный зал, я заметил в каком состоянии была Каденс. Несмотря на то, что она лишь сутки держала купол, молодой аликорн была сонной, кругами под глазами.
В это же время я вновь ощущал на себе чужой взгляд, взгляд никого иного как Сомбры. Хотя его и не было рядом физически, его присутствие явственно ощущалось.
Изрядно запуганный, я хотел рассказать окружающим о том, что происходит, но чувствовал, что это будет фатальной для меня и окружающих меня существ ошибкой. Фатальной в буквальном смысле.
Я всё ещё размышлял, каким образом подготовлю почву к появлению Сомбры. Никаких намёков на то, как я могу это сделать не было. Мысленно я был почти в отчаянии. Но наблюдать и искать возможности было необходимо, чего я и делал.
Луна поинтересовалась самочувствием Каденс и спросила ту, не хочет ли она передать контроль над куполом ей. Молодая аликорн отказалась, хотя и было видно, что ей тяжело.
Я же отметил, что усталостью будущей принцессы любви можно воспользоваться в будущем. Воспользоваться, например для того, чтобы пленить пока она спит или иным образом пытается отдохнуть.
С Луной же ситуация иная. Я не мог предупредить её, даже во сне. Всё это время она просто не спала, как и я. Поэтому в мире снов я бы не смог ей рассказать ни о Сомбре, ни о своём плане.
Что делать с самой Луной я не знал. Она является слишком сильным противником, как и лунные гвардейцы, я это знал прекрасно. Оставалось надеяться, что у меня получится изолировать каждого гвардейца и победить по одному. С принцессой можно было поступить также, но придётся подстроить обстоятельства так, чтобы она не смогла защитить себя.
И тут я вспомнил о Старе. От мысли, что мне придётся с ним тоже разобраться, мне стало противно. Хотелось себя избить за то, что я согласился на авантюру Сомбры, но это ничего бы не решило. Да и глупо это было бы.
Его предупредить хотелось тоже, но это было также слишком опасно. Тем более, я не хотел брать на свою совесть смерть своего близкого друга в этом мире после принцессы Луны, что являлась еще и моим покровителем.
Ситуация со Старом была такая же как с Луной или мной самим — он тоже не спал. Хотя было видно, что мой друг был сильно вымотан после ночи, но он держался молодцом и в любой момент был готов броситься в бой при любом признаке опасности для себя, Луны, меня или гражданских.
Ярмарка прошла вполне себе спокойно. Все были навеселе, особенно Шестёрка и Спайк. Я успел догадаться до того, что дракончик хотел у меня спросить. И было странно, что последний то ли забыл, то ли решил не спрашивать о том, дракон ли я или нет. Впрочем, это было не важно по сравнению с моими размышлениями о короле Сомбре и его авантюре.
Под вечер я придумал план, но для этого необходимо было изолировать Луну и её гвардейцев отдельно. Это было бы тяжело, очень тяжело, если вообще выполнимо. Но не было иного выхода.
Тогда же я услышал голос, доносящийся словно отовсюду. Голос короля-тирана и он говорил, что поможет мне. Он сказал это в тот же момент, когда я подумал об этом, словно прочел мои мысли. Это пугало до дрожи в ногах, но давало надежду на успех авантюры. Ведь в таком случае я смог бы воплотить свой собственный план.
На тот случай, когда наш с Сомброй план сработает, я разработал план, который подразумевал использование его самолюбия и жажды власти против него. Однако все это слишком сильно зависело от случайностей, поэтому я, по сути импровизировал на ходу.
Суть плана была в том, что я помнил из самого оригинального мультсериала — использование королем-тираном контролирующими разум шлемов. Я мог бы найти способ ослабить или полностью свести на нет их дурманящее свойство и таким образом обмануть Сомбру. Также частью плана было поднятие мятежа среди его рабов в разных местах, чтобы рассеять внимание умбрума. Но все зависело на данный момент лишь от одного обстоятельства — смогу ли я сам сохранить свободу или нет.
Задумавшись над этой проблемой, я пришел к выводу, что Сомбра мог и соврать. Таким образом он бы обрезал все сопротивление в зачатке. По крайней мере мой план пришлось бы менять. Это было бы неудивительно. Но что-то подсказывало, что это не так и он не солжет.
Ночью я был готов морально к предстоящему «предательству», но всё ещё сомневался. Пришлось долго настраиваться, чтобы в случае чего не выдать свою тревогу, нерешительность и страх перед грядущим.
Но, к сожалению мне не удалось изолировать Луну от своих гвардейцев. Зато у меня получилось обманом завлечь её и охрану в подземелья, где по поим воспоминаниям должно было находиться хранилище короля теней.
Я уже готовился проявить все свои способности на самый максимум, чего бы это ни стоило, но на удачу появился аватар Сомбры, насколько я понял по его полупрозрачному силуэту. Он начал говорить с Луной и был спокоен, даже не был похож на того, кто явился ко мне.
— Сомбра, это действительно ты? — спросила его Луна.
В это же время её окружили гвардейцы, достав огнестрельное оружие и целясь в короля-тирана.
— Да, это я, Луна, — сделал несколько шагов по направлению к ней рослый единорог, — Мы не виделись более тысячи лет. Это слишком долго, знаю. Я еле сохранил рассудок в бесконечной тьме.
— Мне так тебя не хватало, — помотав головой, сказала принцесса ночи, — Но, почему ты стал тираном? Когда мы сражались с тобой, ты так и не объяснил.
— Я не держу на тебя зла, — улыбнувшись, ответил Сомбра, — Вы делали то, что было необходимо, как и я. Я отвечу тебе, почему это делал.
— Ответь, пожалуйста, — попросила его Луна, буквально умоляющим тоном.
Гвардейцы переглянулись с удивлёнными выражениями морд. Видимо, никто из них не ожидал такого.
— Кристальное сердце, в нём всё дело, — ответил король теней, — Помнишь, когда вы прислали ко мне магов-алхимиков, чтобы те помогли выяснить причину кристаллизации моих подданных?
— Помню, — кивнула принцесса ночи.
— Они не смогли дать вразумительных ответов, — скривил морду Сомбра, — Я понял, что во всём виновато кристальное сердце. Мои подданные не могли покинуть Кристальную империю из-за его воздействия. Кобыл рождалось больше, чем жеребцов по причине воздействия сердца. Оно излучало любовь и позитивную энергию, слишком много позитивной энергии. Я не предугадал это и поплатился спустя века.
— Ты стал тираном, чтобы стабилизировать энергию сердца? — удивлённо переспросила аликорн, с таким выражением, словно что-то осознаёт.
— Я прямо говорил вам об этом, — подошёл ещё на несколько шагов ближе король-тиран, — Я говорил об этом даже во время нашего боя, но вы не слушали.
— Извини, — неожиданно сказала Луна, — Я не думала, что…
— Разумеется не думала, — фыркнул и покачал головой Сомбра, не дав принцессе ночи договорить, — Никто об этом не думал. Только я один видел всё, что происходит.
— Как мне искупить перед тобой вину? — спросила темно-синий аликорн, с умоляющим тоном голоса.
— Никак, — ответил король теней.
Внезапно пространство вокруг наполнилось дымом и плотными тенями, сквозь которые фактически ничего не было видно. Это дезориентировало всех, кроме меня. Я прекрасно видел сквозь эту тьму.
«Это мой шанс!»
В следующее мгновение я схватил ногой в копитокинез ближайшего ко мне фестрала, затащил в туман, опрокинул на землю, снял шлем телекинезом и ударил того по голове. Бил я не со всей силы, чтобы не сломать ему череп.
Затем я повторил тоже самое с пегасом. Затем с ещё одним фестралом. Лишь после этого гвардейцы начали стрелять на поражение во все стороны, чудом не задевая меня.
Злобный и безумный смех Сомбры слышался словно ото всюду и отдавался эхом от стен пещеры. Мне от этого было не по себе, но я продолжал делать своё дело.
Выбив оружие ногой у одного из гвардейцев, я с разбегу прижал его к стене. Тот уставился на меня с широко открытыми глазами, словно спрашивая: «За что?». От этого мне стало противно, но я быстро подавил это чувство. Взяв оружие, обронённое гвардейцем, коим оказалась винтовка, я ударил пони прикладом по морде, оглушив его.
Затем я телепортировался к предпоследнему из оставшихся гвардейцев. Тот успел выстрелить по мне, но промазал. Мгновения мне хватило, чтобы оглушить его ударом того же приклада по голове.
Остались Стар и принцесса Луна. И от осознания, что придётся сделать у меня подступил комок к горлу от тошноты. Но я сдержался и стал наблюдать за Луной, которая сражалась с Сомброй. Нужно было найти момент и вывести её из строя. Одним ударом прикладом или копытом не обойдёшься, это я точно понимал.
Когда возможность всё-таки появилась я телепортировался Луне за спину, схватил за талию передними ногами и с силой завалился на спину, увлекая её за собой. Та явно не ожидала и с силой ударилась телом о пол пещеры. Затем я быстро встал, сблизился с пытающейся встать аликорном и начал наносить ей быстрые, усиленные энергией удары передними ногами. Она явно не понимала, что происходит, поэтому пропускала один удар за другим и в этот раз я не сдерживался. Тем более, что аликорна тяжело не то, что убить, но и лишить сознания.
Один удар, второй, третий, пятый, десятый. Удар по рёбрам, от которого послышался хруст. Затем захват головы в копытокинез и удар головой об пол пещеры вновь, несколько раз. Лишь тогда принцесса ночи потеряла сознание и я смог вздохнуть с облегчением.
В голове всплыла мысль, что я слишком легко победил Луну. Это можно было бы списать на элемент неожиданности, но подозрительно это было.
Ранее я не мог ни то, что победить, но даже поцарапать принцессу было невыполнимой задачей. Сейчас же всё было ровно иначе и это наталкивало на мысль, что Луна каким-то образом поняла мой план. Вероятно, она поддалась специально, но проверить этого я не мог.
К тому моменту дым рассеялся. Я был готов поговорить вновь с Сомброй, но услышал позади себя щелчок заклинившего оружия и повернулся назад.
Передо мной стоял Стар, направив на меня винтовку. Его глаза были полны непонимания и ужаса. Он пытался устранить проблему с оружием, но не успел. Я подошел к нему и оглушил ударом приклада по голове.
«Простите меня, простите!»
В своих мыслях я готов был чуть ли не разрыдаться от того, что сделал, но успешно скрывал эмоции.
Сомбра появился вновь рядом со мной и несколько раз топнул передними ногами, как бы хлопая.
— Поздравляю, ты справился даже лучше, чем я думал!
Я ничего не ответил, пытаясь перевести сбитое дыхание.
— Моё зрение тебе пригодилось и ещё как! — усмехнулся Сомбра, — Теперь, убери тела и запихни пленников в клетку, темницу. Мне всё равно как ты будешь это делать. Выполняй!
Последнее слово слово Сомбра буквально проорал, что я чудом не испугался, но нервно сглотнул.
— А как же я перемещу их?
— Меня не волнует! — отмахнулся копытом единорог, но видя моё замешательство, тяжело вздохнул, — Впереди есть моя личная темница, где я раньше держал пленников и пытал их. По клеткам их рассади и жди меня утром. Я прибуду и ты получишь новые приказы, слуга.
После этих слов он растворился в воздухе, словно короля-тирана не было.
«Ёбаный пиздец! Сука, нахуй! Во что я ввязался-то блядь? Ладно, надо заняться телами, пока они не очнулись»
К тому времени, когда настало утро, все пленники были рассажены по клеткам. Очнулись они лишь тогда, когда я пытался безуспешно заснуть, ибо уже двое суток не спал. Естественно меня стали осыпать проклятиями, обвиняли в предательстве и грозились убить меня. Но я молчал, как и Стар. Последний взирал на меня взглядом полного непонимания и злобы. От этого мне не по себе, но я виду не подавал.
Когда вошёл Сомбра, я встал с кресла на котором сидел и посмотрел на него.
— Я вижу, пленники хорошо расположились, — посмотрел он на присутствующих пони и пока лежащую без сознания Луну, — Превосходно!
Король теней приблизился к клетке с аликорном и внимательно осмотрел её.
— Ни капли не изменилась за тысячу лет, — усмехнулся он, — Когда свергну эту розовую лже-правительницу с трона, то покрою тебя, Луна так, что ты никогда этого не забудешь. Не волнуйся, я буду очень жесток и, возможно убью тебя изощренно и медленно. Может даже трахну твою голову…
Я, услышав такое, откашлялся, чтобы обратить внимание на себя.
— Какого Тартара ты меня отвлекаешь?! — прорычал Сомбра в момент оказался в упор ко мне.
— Я бы хотел сначала покрыть всех здесь, — с лёгкой напускной улыбкой, произнёс я и указал кивком головы на другие клетки.
Гвардейцы, сидящие там были шокированы и очень злы на то, что происходит. Они готовы были растерзать меня и Сомбру на месте, но не могли, отчего злились ещё больше.
Тиран посмотрел на присутствующих и громко, зло и несколько безумно расхохотался.
— Хорошо, они все твои, жеребец, — вновь рассмеялся король теней и вышел из помещения.
«Неужто эта хрень сработала? Не думал, что мой хреновый юмор сработает!»
Мне было противно от того, что я совершил. Настолько, что будь я на месте ночного аликорна, казнил без суда и следствия. Но, возможно смог бы хотя бы частично искупить вину, передав ключ от клеток и двери. Именно это я и собирался сделать. Тем более, что взгляд Сомбры я больше не ощущал.
Когда он ушёл, Луна пришла в сознание. И судя по всему, её травмы, нанесённые мною зажили. Когда же она поняла, где находится и в какую ситуацию попала, сначала посмотрела на меня с ненавистью, а потом, шокировано произнесла:
— За что? Зачем?
Я промолчал, ибо слова были излишни. Так я стоял приблизительно несколько минут, выслушивая оскорбления, мольбы Луны и угрозы своей жизни от гвардейцев. Затем, я вытащил ключ-подкову из сумки на боку и кинул её в клетку Луны.
В этот момент я заметил выражение мордашки принцессы ночи. Вместо ожидаемого мною шока или непонимания, оно выражало облегчение. Затем она еле заметно кивнула и я понял, что она каким-то образом знала обо всём.
«Как? Откуда ты узнала? Как поняла, что это мой план? И зачем тогда пару минут назад обвиняла, как и остальные? Ничего не понимаю. Ну да ладно, потом подумаю. Надо перейти к воплощению моего собственного плана!»
Подкова, что я кинул в клетку была универсальным ключом от клеток и от двери сюда. Таким образом пленники могли бы сбежать.
Не дожидаясь слов узников или Луны, я вышел из помещения и запер за собой дверь. Надо было подготовить вторую часть плана, да и морально было тяжело разговаривать после того, что я совершил.
Каденс. Глава 63.5: Игры в постели
Я себя переоценила. Я полагала, что смогу продержать купол над столицей несколько дней, но меня хватило лишь на сутки. Тётушка Луна предложила мне переложить эту обязанность на неё, но я отказалась. Потом она предложила ещё раз, и я с трудом отказалась вновь. В третий раз мне было настолько плохо, что я согласилась. Теперь тётушка выполняет работу по защите города за меня.
Я же с Шайни наконец смогла отдохнуть. И чтобы отпраздновать мою коронацию, которая произойдёт всего через несколько часов, мы решили уединиться в спальне. Я долго этого ждала, как и милый Шайни. Немного обидно, что он делил ложе с этой мерзостью по имени Кризалис, но я простила моего любимого жеребца.
Для того, чтобы всё прошло наилучшим образом я даже купила и протестировала одно зелье на одном из стражников в Кантерлоте. Было смешно видеть, как его дружочек между ног начинает жить своей жизнью. В смысле возбуждаться. Вот только я немного переборщила с дозой и стражник обкончал пол, а также стены не используя вообще ничего, даже копыт. Причем несколько раз подряд. И самое главное: количество семени было поистине огромно. И даже после этого член стражника был жёстким как дубинка.
Бедного жеребца унесли в медицинское крыло дворца, чтобы понять, что с ним произошло. Обследовали его долго, но связь со мной так и не заметили.
Однако про Шайни такого сказать было нельзя. Он быстро узнал обо всём и спросил у меня, зачем я это сделала. Пришлось рассказать правду и заверить, что я переборщила с дозой. Это чистая правда. Я говорила абсолютно искренне и он поверил, пусть с неохотой.
И вот теперь мы шли в спальню, которую я заприметила вчера.
Сама спальня была довольно большая, просторная, с выходом на балкон. Стены были сделаны из цельного твёрдого кристалла. Также кровать, что находилась в комнате была поистине огромной. Там поместилось бы три таких, как я. Также на стене напротив кровати висело огромное зеркало, которое полностью охватывало постель.
Возможно, при помощи такого зеркала владелец этого замка, коим был король Сомбра любовался собой. Может быть он любил полюбоваться ещё и во время секса с очередной жертвой своей тирании. Мне не хотелось этого узнавать, но и убирать зеркало не было времени.
— Времени у нас мало, милый, — обратилась я к Шайнингу, — Обнако полчаса у нас точно есть, это точно.
— Ты уверена, что сейчас лучшее время для такого? — спросил любимый жеребец, недоверчиво осматривая помещение, — Может после коронации?
— Ты, я, кровать, — указала я на большую кровать копытом, — Живо!
— Не знал, что ты настолько сильно этого хочешь! — усмехнулся единорог, — Я к вашим услугам моя королева!
Я слегка хихикнула с его слов. Его готовность угодить мне была приятна, если не задумываться об обратной стороне. Но мне не хотелось сейчас об этом думать, поэтому я отбросила плохие мысли и сама первой залезла на просторную кровать.
— С чего начнём? — улыбаясь, спросил Шайнинг.
Я ухмыльнулась и молча поднесла к его губам небольшой бокал, наполненный жидкостью из того самого зелья.
Жидкость была густой как кисель, но я налила меньше и чуть разбавила родниковой водой. Боялась, что повторится ситуация с тем стражником, а позволить Шайнингу кончить раньше времени я не могла.
Единорог также молча открыл пасть и я влила туда весь напиток до последней капли. Далее мы стали ждать пока эффект начнёт действовать.
Долго ждать не пришлось и через несколько минут дружок моего мужа перестал стесняться, начав быстро увеличиваться, выходя из своих ножен. Поскольку я смотрела на это, то невольно поймала себя на мысли, что прямо-таки хочу засунуть себе в пасть этот леденец. Даже облизнулась непроизвольно.
— С чего начнём, дорогая? — спросил Шайнинг, переминаясь с ноги на ногу.
Я легла на кровать спиной, крупом к любимому жеребцу и раздвинула задние ноги.
— Сначала сделай мне приятное своим язычком, — хихикнув, сказала я, — а там поглядим.
Ухмыльнувшись, единорог также залез на кровать и пристроился аккурат головой между моих ног. Высунув язык, он прильнул к вульве и начал водить языком по клитору. От этого я захотела сжать ноги обратно, столь чувствительно это было. Однако я подавила это желание и лишь простонала в ответ.
Издала стон я потому, что Шайни очень любит слушать, как я выражаю свои эмоции во время секса таким образом. От этого он возбуждался ещё сильнее.
Как и у любой кобылы, эта часть была самой чувствительной. От подобных прикосновений не возбудиться было невозможно. В данный момент я чувствовала возбуждение, пока лёгкое, но очень приятное.
Он водил языком по вульве против часовой стрелки ещё некоторое время, а потом прильнул ещё ближе и обхватил её губами.
Языком он проник довольно глубоко, но не сразу, постепенно. Сначала водил по стенкам, а затем стал имитировать движения члена, двигая языком вперёд и назад. Попутно Шайни магией водил по «бусине»Так её порой любит называть эту интимную часть своего тела Кэденс и ласкал мои груди одновременно.
Это было очень приятно, особенно ласки сосков. Я с трудом сопротивлялась желанию сжать ногами голову любимого жеребца.
Прикусив губу, я откинулась назад и простонала снова, на этот раз искренне. Потом ещё несколько раз по мере того, как Шайни наращивал скорость движений языком.
Затем единорог вновь перешёл к своеобразному поцелую, не отрывая губ от вульвы. Он водил кончиком языка по её поверхности, то против, то по часовой стрелке. Также единорог не обошёл вниманием и часть во круг клитора. В один момент он даже обхватил его губами, пососал немного, отпустил и провёл языком, как алмазный пёс.
Ощущения от последнего действия жеребца были не такие умопомрачительные, как я ожидала, но меня подняла мелкая дрожь. Всё таки я не выдержала и свела задние ноги вместе, надёжно зафиксировав голову Шайнинга.
Я подняла голову и посмотрела на любимого жеребца. Его глаза были закрыты, а выражение морды было сосредоточенным. Было видно, что он подходит к процессу со всей серьёзностью.
Спустя пару минут он вновь начал проникать языком внутрь. Но на сей раз только проводил по стенкам. Магией он всё также продолжал ласкать мне груди. Но вскоре я почувствовала, как его магия с грудей перешла на клитор. Воздействие было настолько сильное и возбуждающее, что у меня перехватило дыхание. Я начала часто и активно постанывать и ёрзать на кровати. Дрожь стала только сильнее, но мне было слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание.
Не знаю, сколько ещё времени он проводил манипуляции магией, но это было невероятно. Я давно не испытывала такого удовольствия. В один момент я даже стала откровенно трястись и стонать без остановки. Даже дышать было тяжело. Но и этого было мало, я стала ощущать усиливающуюся тепло между ног.
Когда ощущения стали невыносимо возбуждающими, я сжала голову Шайни сильнее. Затем я простонала так громко как могла и обильно излилась в пасть любимому, наверное, с минуту, никак не меньше.
Наконец, когда я кончила, то откинулась на кровати и попыталась отдышаться. Сердце бешено колотилось, а дыхание никак не хотело восстанавливаться. Тем не менее, мне было очень хорошо.
Немного передохнув, я вновь посмотрела на своего любимого мужа и увидела, что его дружок ещё полон сил. Этим хотелось воспользоваться и я знала как.
Перевернувшись на живот, головой к Шайни, я подмигнула ему и приоткрыла пасть, облизнувшись.
Жеребец понял намёк и навис надо мной, немного не доведя свой член мне до носа.
Я же чуть хихикнув, высунула свой язык и обвила им всего его дружка до самого основания.
Язык у меня был значительно длиннее, чем у других кобыл и я часто пользовалась этой особенностью. Не только в постели, но и чтобы просто удивить собеседников. Ещё бы, ведь длина у него была такова, что я могла достать себе до основания грудной клетки не особо напрягаясь. И, естественно полностью обвить своим языком член даже самого большого жеребца мне не составляло большого труда.
Но, говоря откровенно, дружочек у Шайни был несколько меньше среднего. Тем не менее, я полюбила его не за длину полового органа, так что в первую очередь мне было хорошо морально и лишь потом физически.
— Дорогая, это твой язык так обвился вокруг моего члена? — удивлённо спросил Шайнинг.
— Угу, — хихикнув, ответила я.
— Я не знал, что он такой длинный!
— Теперь знаешь, любимый! — громче хихикнув, ответила ему.
Далее я чуть сдавила языком дружочка Шайни и начала постепенно погружать его в свою пасть. От этого любимый жеребец тихо простонал. Я же тем временем продолжила, слегка входя головой из стороны в сторону то против, то по часовой стрелке. Я постепенно заглатывала член жеребца всё глубже, ощущая лёгкую тряску ног любимого и слушая его сладкие стоны.
Чем глубже я вбирала член жеребца в пасть, тем громче становились его стоны. Особенно громкими и прерывистыми они стали, когда я ещё немного вытянула свой язык и его кончиком стала полизывать Шайнинговы шарики между ног.
Так продолжалось, наверное десяток минут. Я не следила за временем: активно водила головой вдоль члена Шайни, пока тот не наполнил меня своим сладким молочкомВновь слово, которое любит использовать Кэденс.
— Вкусненько, — облизнувшись, сказала я, когда отстранилась от дружочка любимого жеребца.
Когда я вновь открыла глаза, то увидела, что прибор моего любимого всё ещё полон сил и от этого я невольно улыбнулась. Но в следующее мгновение мне мордочку залило семенем Шайнинга. Это было неожиданно, но даже забавно. Против этого я никогда не была.
Другое дело, что жмуриться мне пришлось долго. Возможно эликсир, что я дала моему любимому подействовал слишком сильно. Причём настолько, что молочко с мордашки пришлось стирать копытом.
Вновь открыв глаза, я увидела взгляд Шайни. Они были полны страсти и похоти. Я поняла, что ещё на несколько заходов его точно хватит.
Немного подумав, я легла на спину и раздвинула задние ноги, пригласительно махнув хвостиком.
Шайнинг понял всё мгновенно и пристроился куда надо. Поскольку его член был смазан семенем и слюной, войти в меня проблем не составило. Это далось даже легко.
Однако я тут же сжала ноги вокруг его крупа, чтобы тот не смог отстраниться. Вместе с этим я сжала мышцами влагалища его дружочка. Таким образом смогу довести Шайни быстрее и он получит больше удовольствия, как и я.
На этот раз движения единорогу давались труднее, но его это не останавливало. Скорее наоборот: распаляло страсть. Ещё бы: это для него это своего рода достижение, награду за усилия над достижением которого он должен заслужить. Такова психология большинства жеребцов, особенно связанных с армией и спортом.
Шайнинг старался, продвигал свой член внутрь с усилием, словно шнурок через узкую дырочку. Вынимать хотя бы наполовину ему было ещё тяжелее. Я хорошенько сжимала мышцами его дружка. Однако и с этой задачей он справлялся. Более того: он даже ускорял темп и менял угол вхождения, разогревая меня ещё сильнее.
Шайни держался долго, очень долго. Даже я сдалась быстрее, испытав оргазм раза этак два. А мой любимый в последние несколько толчков настолько глубоко ввёл свой член, что я почувствовала, как он упёрся до самого предела.
И от этого я кончила в третий раз, простонав так, что меня наверняка услышали снаружи, а то и внизу дворца. Это ощущение я запомню навсегда. Когда же жеребец заполнил меня вновь, я откинулась на кровать, разведя ноги в стороны.
Меня трясло. Но эта дрожь была приятной. Настолько приятной, что я кончила ещё раз, просто сосредоточив мысли на этом.
Однако я не была готова к следующим действиям Шайни. Ему было мало и он, подняв меня, уложил на живот и вошёл членом под хвост.
Это было крайне неожиданно, но сказать, что удовольствия не было, значит соврать. Не так приятно, как между ног, но всё же.
Входил своим дружком Шайнинг довольно агрессивно, отрывисто, обхватив мою талию ногами. Он словно хотел как следует выдоить себя таким образом. Учитывая выпитый эликсир, это было ожидаемо и закономерно.
Под самый конец Шайни прижал мой круп к себе ещё ближе, чем до этого и продолжал откровенно трахать меня. Иначе это назвать не получалось. Быстро, властно, с громкими стонами, паром из ноздрей и фактически не вытаскивая члена из меня.
Такая сила, мощь и доминирование. Это мне нравилось в жеребцах больше всего. Женоподобные и стеснительные были милыми и забавными, но в постели зачастую откровенно никакими. Особенно последние. На моей памяти не было случаев подтверждения поговорки «в тёмном омуте чейнджлинги водятся».
— Шайни! — буквально прокричала я, задыхаясь от блаженства, — Продержись ещё пяток минут! Ради меня, пожалуйста!
Я чувствовала, как любимый жеребец был уже на грани, но послушался меня. Мне так хотелось растянуть эти ощущения, что я была готова потерять сознание, но не прекращать их.
Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. В один момент Шайни совершил десяток быстрых, грубых толчков, буквально вдалбливая в мой зад свой член, словно бур в горную породу, заполнил меня. Но это происходило ещё быстрее и сил на сжатие мышц, как это было с влагалищем у меня не осталось.
После минутного оргазма, Шайни наконец вытащил свой член, который стал постепенно становиться мягче и опускаться. Это значило, что действие зелья закончилось, а жеребец опустошен.
После этого любимый единорог буквально упал на кровать рядом со мной. Он дышал также часто как и я, буквально задыхаясь, но в отчёте от меня, он не трясся мелкой дрожью. Вместо этого он смотрел мне в глаза и широко улыбался.
Я улыбнулась в ответ и неожиданно для него решила поцеловать. Он не отстранился, хотя вряд ли ему нравится вкус собственного молочка. Но я была уверена, что сам поцелуй ему понравится и не прогадала.
— Ещё немного полежим или сходим в душ? — спросил меня Шайни.
— Вместе?
— А то как же! — усмехнулся единорог, — Я тебя помою и сделаю массаж.
— Спасибо, милый мой жеребчик! — ответила я, улыбнувшись шире.
Мы начали потихоньку сползать с кровати, но в этот момент в спальню ворвались двое пони с темной шерстью и грубых шипастых шлемах. Я лишь успела заметить узкие прорезы для глаз с зелёным свечением и деревянный приклад прежде, чем вырубилась от удара по морде.
Очнулась я прикованной к стене кандалами и цепями. Положение тела было крайне неудобное: ноги были разведены в стороны. Высота на которой я висела было никак не меньше полутора метров. Я определила это на глаз, не точно.
Обратив внимание на кровать, я увидела Шайни, лежащего на животе и привязанного к кровати не иначе как канатными, что используют в доках для погрузки грузов. На роге у жеребца было кольцо из материала, который не позволял использовать магию и название которого я не помнила.
Повернув голову в сторону двери, я увидела всё тех же двух стражников-жеребцов в больших шипастых шлемах. Они стояли словно статуи по разные стороны от двери и не двигались. Даже движений груди при дыхании не было видно.
Посмотрев вниз, под ноги я увидела небольшую белую лужу и как из меня текло. Благо живот от такого количества семени Шайни не вздулся. И шёрстка моя слиплась буквально везде. Это значило, что я вишу здесь уже десятки минут, не меньше.
Особенностью аликорнов была неспособность набирать лишний вес или нечто вроде того. Про обычных пони такого нельзя было сказать. Даже такое количество жидкости в организме не увеличивало мой живот и это было мне на копыта.
Если бы я смогла освободиться, то не пришлось бы тянуть за собой большой живот. Это бы замедлило меня.
Я дёрнула правой ногой, пытаясь притянуть её к себе, но ничего не получалось. Даже то, что аликорны физически сильнее пони того же роста и комплекции, не заставило цепи и кандалы сдвинутся ни на миллиметр. Я попыталась ещё раз, но сильнее. Тем не менее это не принесло результатов.
В этот момент в помещение вошёл огромный жеребец, по размерам сопоставимый с Фолкетом. Двери буквально чудом не слетели с петель, но стражники продолжали стоять не реагируя.
Сам же жеребец был не просто огромным, но и по мышечной массе превосходил Фолкета. Это было видно невооружённым глазом.
Чёрная как смоль шерсть, развивающаяся эфирная небольшого размера грива и хвост и огромный чёрно-красный рог необычной формы выдавали в нём не простого смертного. Это чувствовалось даже физически. На мгновение мне даже показалось, что я заметила его глаза, что были зелёного цвета. Но мгновение спустя белки и зрачки глаз оказались скрыты магическим зелёным пламенем.
Одет этот гигант был в красную аристократическую накидку, скрывающую круп и кьютимарку. На груди и ниже, опоясывая грудную клетку и живот виднелся цельный элемент брони серого цвета, пластины которой были похожи на чешую молодого дракона. На ногах были такие же элементы брони, которые плавно переходили в металлические накопытники. Было ощущение, что этот некто оделся для боя.
Аристократическая осанка, надменный взгляд, высоко поднятая голова выдавали его аристократическое происхождение. Кто бы ни был этот жеребец, он определённо аристократ.
В этот момент я сложила все факты в единое целое у себя в голове и вывод заставил шерсть на моём теле встать дыбом, насколько это возможно. Это был никто иной, как сам король-тиран Сомбра собственной персоной.
Он обратил на меня внимание. Это было страшно, что нечто во мне метафорически провалилось в копыта.
Сомбра подошёл ближе, рассмотрел меня с головы до задних ног и пренебрежительно фыркнул. Затем он посмотрел на лежащего без сознания Шайнинга и вновь повернул голову ко мне.
— Значит ты и есть королева-узурпатор? — спросил он и тут же продолжил, — А это принц-консорт. Один из твоих многочисленных фаворитов. Очередная игрушка для снятия подхвостного зуда.
«Что?!» — удивилась я в своих мыслях, — «Конские яблокиОбозначает буквально яички коней и других представителей мужского пола. В зависимости от контекста обозначает либо «Ебать!», либо «Какого хуя?». В любом случае это выражение употребляется в стрессовой ситуации чаще всего., что он несёт?!»
— По выражению вижу, что я прав, — сказал единорог и оскалил зубы, хищные зубы, никак не понячьи.
Голос Сомбры звучал глубоко, словно заглушая окружение. Каждое слово чувствовалось как будто звучало прямо в голове. И это завораживало.
— Я не такова! — возразила я, — Что ты вообще можешь знать обо мне?
Король-тиран злобно рассмеялся, а затем подошёл ко мне ещё ближе.
— Я знаю многое, даже то, что ты скрываешь от себя сама.
«Святая тётушка Селестия, какой же он страшный! И… Властный? Этот голос такой глубокий... В нем утонуть можно»
— Ты воплощение любви, — продолжил тем временем Сомбра, — и похоти. Больше похоти, чем любви. Кобылы, жеребцы, псы, минотавры и даже грифоны были в твоей постели. И не говори, что я не прав!
«Он прав! До Шайни я и вправду многих перепробовала. Но никто, кроме него не приносил мне удовольствия и никого я так не любила. Но откуда он всё знает?»
В этот момент Сомбра подошёл совсем вплотную, нагло нарушая личное пространство. Он встал так, чтобы наши головы были на одном уровне и долго смотрел мне в глаза. В один момент я почувствовала, словно в моих мозгах рылись, нагло, словно перебирая воспоминание одно за другим. Это было крайне неприятно и больно как при мигрени.
Через несколько мгновений Сомбра отошёл от меня, ухмыльнулся и посмотрел на Шайни.
— Ты что задумал, изверг?! — возмутилась я, — Что ты хочешь сделать с ним?
— Преподать тебе и ему урок подчинения, — сказал темный единорог и направился к кровати, — Заодно поиздеваться над вами.
— Поиздеваться? — переспросила я.
— Да, — спокойно ответил бывший король, — Особенно над тобой. Ты — узурпатор моего трона. Ты несешь ответственность за своих новых подданных, а значит за своего консорта ты тоже ответственна. Я преподам урок ответственности и покорности, нравится тебе это или нет.
"Самый настоящий изверг! Еще и издевается надо мной! Хотя кое в чем он прав — я несу огромную ответственность"
Когда Сомбра взобрался на кровать, ухмыляясь, стал осматривать Шайни со всех сторон.
— Ничего так жеребчик, — облизнувшись, сказал тиран.
Он отодвинул заднюю ногу Шайнинга в сторону и я увидела его вставший член, как и Сомбра.
— Маленький, — констатировал король с разочарованием.
«Маленький?! Он лишь совсем чуточку меньше, чем у жеребцов его размеров. Но не настолько сильно же! Или он сравнивает со своим? Оу!»
— Сойдёт, — продолжил тем временем жеребец, — Ещё не разработан. Он по кобылам, значит? Это надо исправить.
— Что?! — крикнула я громко, — Ты… Как ты смеешь покушаться на него?! Не смей!
В этот момент Шайни открыл глаза и приподнял голову, встретившись взглядом с королём-тираном, что смотрел на него сверху вниз. От этого мой жеребец запаниковал, но не мог пошевелиться или даже применить магию. Последнее он пытался сделать, но ничего, кроме магических искр не выходило.
— Принц-консорт, — зловеще улыбаясь, произнёс Сомбра, — хорошую ты себе жену нашёл. Целого аликорна! Мастерицу интимных дел и похотливую сучку!
«Сучку?! Ах он кусок грифоньего говна!»
— Ты командующий, — продолжил тем временем тиран, — сильный и статный жеребец, знатного происхождения. Ты держишь окружающих в железных копытах. Ты подчиняешь их себе. Доминируешь.
— К чему это ты? — спросила я.
— Не надоело ли тебе быть во всём первым? — проигнорировал мой вопрос Сомбра, — Не надоело ли принимать ответственность за других?
— Да, — ответил обречённым голосом Шайни.
«Сомбра как-то воздействует на его разум! Но я не вижу и не чувствую проявления магии. Неужто он пытается совратить его одним лишь голосом? Конские яблоки!»
— В таком случае, — продолжил король, проведя Шайнингу копытом от главы до основания спины, — хочу предложить тебе хорошее место в своём окружении. Его жаждут многие.
— Что это за хорошее место? — задал вопрос белый единорог, расслабляясь и не сводя взгляд с Сомбры.
— Я хочу, чтобы ты был моим сексуальным рабом, — мягким тоном ответил тёмный единорог ему на ушко, — Тебе больше никогда не придётся командовать и принимать ответственность.
Я была шокирована. Это было неправильно, уму непостижимо. Ещё больший шок я испытала спустя несколько мгновений, когда Сомбра и Шайнинг поцеловались. И поцеловались не просто губами, а сомкнув их крест на крест, полноценно.
Я испытывала смешанные ощущения. Часть меня заинтересовалась таким поворотом событий и активно жаждала продолжения, но умом я понимала, какой кошмар сейчас происходит.
Я снова начала дёргать ногами, пытаясь освободиться, но толку от этого не было. Это не было бесполезно, но кандалы и цепи были слишком крепкие.
В один момент мой взгляд скользнул между задних ног Сомбры и я ахнула от удивления. Размер члена этого гиганта был больше моих ног, пусть и ненамного. Толщина же была такой, что была толще самой толстой дубинки, никак иначе. Толще члена Шайнинга раза в полтора, не меньше.
— Стой! Стой! Хватит!
Я пыталась остановить Сомбру, но тот игнорировал меня.
— Шайни! Очнись! Пожалуйста!
Но мои мольбы остались пусты. Мой любимый жеребец тоже не реагировал. Он продолжал целоваться с королём-тираном.
Когда же поцелуй прервался, Сомбра навис над Шайни, приблизив свою дубинку почти к самому его носу.
— Открой пасть и соси! — властным голосом приказал темный единорог.
Шайнинг подчинился и Сомбра ввел свой член в его пасть. Благо всего на одну пятую, чтобы не навредить, как я поняла.
И на это зрелище я взирала шокированной. Один единорог покрывал другого как кобылу. С одной стороны это было ужасно, с другой же интересно и завораживающе.
Я, конечно любила шипперить жеребцов, но чисто платонической любовью, без сексуальных отношений. Но, взирая на творящийся передо мной разврат между жеребцами, я невольно пришла к мысли, что многое потеряла, когда не задумывалась о такого рода отношениях.
Пока я наблюдала, Сомбра уже успел просунуть свой член глубже. Что самое ужасное и одновременно интригующее: Шайни не сопротивлялся.
— Ты уверена, что хорошо его знаешь, — внезапно обратился тиран ко мне, продолжая утехи с Шайнингом, — но что он хочет на самом деле?
— Знаю!
— Не знаешь, — угрюмо и пренебрежительно сказал король, — Ты манипулируешь им, заставляешь исполнять собственные прихоти.
«Он про то, что я шуточно принудила Шайни к сексу?»
— И не только, — продолжил тем временем Сомбра, словно прочитав мои мысли, — Как много ты, узурпаторша приобрела для своего принца блестящек? Может приобретала артефакты для него?
— Я покупала один для него! — ответила я, вспомнив тот раз, когда с Фолкетом ходила по магазинам.
— Всего лишь один?
На этом месте Сомбра остановился, введя член ещё чуть глубже, до трети всей длины. Затем он злобно засмеялся.
— Жалкая подачка! И ты называешь себя его женой?
Я хотела возразить ему, но не могла. То, что он говорил, было правдой. Горькой, неприятной, но правдой.
«Сомбра и вправду умеет унижать. Мне хочется с этой стеной слиться и ничего не знать, не видеть и не чувствовать!»
— А чем ты лучше меня?! — внезапно для меня самой я набралась смелости и спросила его, — Ты тиран!
— Я хотя бы не скрываю своей сущности.
С этими словами Сомбра буквально натянул Шайни на свой член до половины его длины. Затем он крепко того прижал и где-то с минуту заливал пасть белого единорога своим семенем. У Шайнинга даже округлился живот от количества влаги.
Вопреки тому, что происходящее было ужасно, это зрелище заставило меня возбудиться снова. Влагалище и впрямь стало зудить. И я даже не могла сдвинуть ноги, чтобы прикрыть это безобразие.
— Тебя это возбуждает, — констатировал Сомбра, обращаясь ко мне, — Но у меня нет времени на игры со своими рабами. Но в данный момент времени...
Сказав это, гигантский жеребец вынул член изо рта Шайни и немного залил ему мордочку.
Сам же Шайнинг, несмотря на надругательство, откровенное изнасилование не выглядел несчастным. Хотя из его пасти и лилось семя Сомбры, но выражение было расслабленным и даже счастливым.
Однако я просто не верила, что король-тиран просто так смог уговорить его на это. Наверняка он использовал какую-то магию, что неведома мне и которую я не могла почувствовать.
Я закатила глаза от безысходности и не увидела сдерживающего магию кольца.
«Всё это время я могла спокойно творить магию? Меня никто не сдерживал? Да это же возможность надавать ему по рылу!»
— Не получится, — вновь прочел мои мысли Сомбра, посмотрев а мою сторону, — У тебя не хватит сил. Можешь не пытаться. Хотя, даже если у тебя получится, то вскоре ты умрёшь и отнюдь не от меня или моих рабов.
Вспомнив информацию об аликорнах, что рассказывала мне тётушка Селестия сразу после моей аликорнизации, я поняла, что он имеет ввиду.
Аликорны сильнейшие создания, способные в одиночку уничтожать армии, подчинять разум целых городов и жить фактически вечно. Однако за это приходится платить высокую цену. Мы, аликорны можем выходить за пределы нашего магического лимита в отличие от обычных смертных. Но, если это произойдет, то у таких как мы будет мало времени, чтобы восстановиться. Если же мана не будет восстановлена хотя бы до ноля, мы умрем от истощения, как бы физически целыми мы ни были.
Я боялась этого. Боялась выйти за свои магические пределы и умереть, не найдя способы восполнить энергию. Ещё хуже было то, что самым быстрым способом восполнения было поглощение жизненной энергии другого живого существа. И я не хотела никому вредить.
— По глазам вижу, что я прав, — продолжил тем временем король-тиран, — Я хорошо знаю способности аликорнов и про ваши недостатки в частности. Многовековая жизнь рядом с такими как вы многому меня научила, в том числе и тому, как убивать вас!
С этими словами Сомбра резко приблизил голову прямо к моей морде и лязгнул хищными зубами прямо перед носом.
Мне было очень страшно, хотелось закрыть глаза и закричать от безысходности. Но я не сделала этого. Я просто смотрела на Сомбру с ужасом, но не сводила с него глаз.
— Ты боишься, — констатировал жеребец, — но недостаточно. Это хорошо. Так даже интереснее. Тем более, что ты мне ещё нужна.
— Зачем я тебе?
— Для надругательства, — смеясь, ответил Сомбра, — Когда я введу пони в отчаяние, то казню тебя на глазах у всех. Голову сброшу вниз.
Теперь я была в панике. Сердце бешено колотилось, а разум отказывался признавать услышанное.
— Не волнуйся, — неожиданно мягким голосом сказал жеребец, проведя копытом по моему горлу, — ты умрёшь далеко не сразу. Вы, аликорны обладаете таким высоким жизненным потенциалом, что даже обезглавливание не помешает вам жить. Правда это лишь на полчаса, максимум. Может ты умрёшь раньше, но не позже.
«Зачем ему это делать? Так, Каденс, абстрагируйся и подумай! Если судить с точки зрения тирании и политики, то он таким образом многое выигрывает. Ставит Эквестрию в невыгодное положение и показывает окружающим свою мощь. Мерзко, ужасно, но эффективно»
Несмотря на попытку абстрагироваться, паника возросла. Я была готова бежать куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Хоть на полюса, в земли драконов, в пустыни Зебрики или в под водную гладь, в Сиквестрию.
— Но сейчас, — неожиданно Сомбра встал на дыбы и опёрся ногами о стену, буквально заслонив меня собой, — время насилия!
Я посмотрела ниже и увидела, как его огромный член трётся о мой живот. Я увидела это прежде, чем ощутила.
— Нет, нет, не надо! — взмолилась я.
— Надо, узурпаторша, надо!
С этими словами тиран приподнял меня магией и готовился насадить меня на свой огромный член. Бесцеремонно, нагло и, вероятно жёстко. Он точно смог бы ввести свой половой орган на всю длину в меня. В конце концов я была выше Шайнинга.
Я уже была готова попрощаться с остатками чести, но в комнату ворвался один из одурманенных пони в шипастом шлеме.
— Повелитель, разрешите доложить?
— Какого Тартара ты здесь шумишь? — наорал на жеребца Сомбра, — Ты не видишь, что я занят?!
— Это требует вашего внимания, повелитель, — монотонным голосом, ответил вбежавший страж.
— Что там у тебя?
С этими словами тиран вновь встал на все четыре ноги и подошёл к стражнику.
— У нас бунты в двух местах одновременно, — ответил ему жеребец.
— Бунты?! — грозно прорычал гигант, — Вы, презренные рабы не можете сдержать нескольких пони?!
— Их возглавляет принцесса Луна.
— Вот оно что! — ухмыльнулся Сомбра, — Это очень в её стиле. Я так и думал, что клетка её не удержат. Что же, посмотрим, кто лучше контролирует ситуацию!
С этими словами Сомбра подошёл к дверям и открыл их. Затем он повернулся к стражникам с обеих сторон от неё.
— Следите за узурпаторшей. Она не должна сбежать!
Он ушел, заперев дверь и оставил меня с двумя одурманенными пони. Они явно не собирались спускать с меня глаз, пристально наблюдая.
Я была в отчаянии и не знала что делать. Никого не могла защитить и никому не могла помочь, даже своему любимому жеребцу. Мерзкое чувство наполнило моё нутро и заставило расплакаться.
Спайк. Стевриан. Глава 64: Тени Кристальной империи, часть вторая
Сопроводительный арт к главе:
https://derpicdn.net/img/view/2025/12/7/3724509.jpg
— Я не могу поверить, что Фолкет нас предал, — размышлял я вслух, сидя на каменной ступеньке, — Этого быть не может! Наверняка здесь есть второе дно! Я не вижу причин в его предательстве!
Я таким образом уже полчаса после пробуждения рассуждал. Только это и пришло мне в голову, пока я сидел на цепи, что надёжно была закреплена толстыми железными гвоздями к каменной стене.
Сама цепь была очень толстой, крепкой и длинной. Недостаточно длинной, чтобы я дошёл до двери. И цепь была пристёгнута к ошейнику на моей шее, что сдавливал горло. От этого я даже дышал с трудом. И сколько бы я ни пытался, снять это я не смог.
Но я не хотел сдаваться, поэтому пытался дотянуться до двери несколько раз. Безуспешно.
Ещё я переживал за свою сестру, за Твайлайт. Я не знал, куда её увели, но поймать смогли не сразу. Твайли сильная как маг, но против десятка зомбированных пони в тяжёлых шлемах, у неё не было шансов. Впрочем, как и у меня, когда решил её защитить.
В раздумьях я чуть было не пропустил момент, когда дверь в мою камеру открыли. Там был Фолкет, который смотрел на меня с безучастным выражением.
— Фолкет! — крикнул я ему, — Помоги мне! Помоги Твайли! Ты же не предатель! Я чувствую это!
Он ничего не ответил, продолжая сверлить меня взглядом. Это было несколько жутковато, но я привык.
Внезапно ухо Фолкета дёрнулось на звук в коридоре. Звук металлических накопытников и грузные, тяжёлые шаги. Вероятно, это был Сомбра, хотя уверенности в этом не было.
Но затем выражение Фолкета сменилось на сочувствующее и он сказал:
— Прости, Спайк.
Я не успел задать вопрос, как почувствовал, как меня взяли в телекинез и начали ударять о стены камеры. Один удар, второй, третий и даже четвёртый. Было очень больно и крайне обидно. Обидно от того, что Фолкет и вправду нас предал. Именно эта мысль мне пришла в голову пока он избивал меня.
Когда же я упал на пол, то услышал голос Сомбры. Приподняв голову, я увидел, как он с усмешкой смотрит на меня.
— Хорошенько ты его приложил, — обратился тот к Фолкету, — Далеко пойдёшь. Но пошалили и будет. У нас восстание под предводительством Луны. Я разберусь с ней, а ты иди и подави второй очаг восстания.
Фолкет ничего не сказал, лишь кивнул.
Но не успел я подняться, как в нескольких шагах моей мордой упал ключ.
Я посмотрел на Фолкета и увидел его жалостливое выражение. Словно он молча извинялся за то, что избил меня. Но не успел я задать вопрос, как дверь захлопнулась и была заперта на ключ.
«Я так и знал, что он не предатель! Зачем же он тогда помог этому мерзкому тирану? Зачем избил меня? Наверное это какой-то хитрый план, который я не понимаю. В любом случае надо выбираться отсюда!»
Я с трудом встал. Всё болело, но разлеживаться было нельзя. Я подобрал ключ, повертел его в лапе и попытался вставить его в скважину на кандалах, на стене. Ключ легко вошёл и я освободился, даже ошейник с себя снял.
Дальнейшим моим действием был медленный поход до двери. Всё болело, поэтому я не мог передвигаться быстро.
Когда я достиг двери, то подпрыгнул, чтобы дотянуться до смотрового окна. Получилось не с первого раза, но я смог зацепиться за решётки. Там же я увидел, что окно, которое закрывало данный проём в двери было слегка приоткрыто.
С трудом открыв его полностью, я посмотрел вниз и увидел, что там находится ключ в замочной скважине. Это означало лишь одно: Фолкет точно хотел, чтобы я сбежал отсюда.
Немного странным было то, что в Кристальной империи, где никогда не было существ с лапами имелась дверь с обычным замком и ключом, но без ручки. Про то, что здесь не было существ с лапами мне рассказывала Твайли несколько лет назад.
Правда сам ключ находился отнюдь не близко. Дотянуться до него было тяжело, особенно, если висеть одной лапой на решётках. Тем не менее, я смог провернуть ключ и дверь открылась. Удержаться на решётках не получилось и я упал на пол, больно ударившись спиной.
Встав, я выглянул за дверь в коридор. Он был тёмный и длинный с обеих сторон. Благо мы, драконы умеем видеть в темноте как днём. Поэтому я смог разглядеть повороты в концах каждого из коридоров.
Цоканье копыт я не слышал, но это не означало, что опасности не было. Поэтому я решил не спешить и пойти налево. Там была небольшая ниша у самого пола, куда я мог бы спрятаться, если стражники появятся. Но никто не появился. Коридоры были пусты. Мне словно везло и я без проблем дошёл до лестницы спустя, наверное минуты три.
Однако удача моя не могла продолжаться вечно и я чудом избежал взгляда пони в шипастом шлеме. Пришлось быстро залезть в бочку, одиноко стоящую около стены широкого помещения, где я оказался, когда вышел с лестницы. Когда же стражник прошёл, я вылез из бочки, чуть было не опрокинув её и направился в том направлении, откуда он пришёл.
Через некоторое время ходьбы по коридорам, я услышал знакомый голос вдалеке, голос Твайли. Кажется, она умоляла о пощаде и ругалась матом на кого-то. Я поспешил туда, откуда был слышен её голос и встал напротив деревянной двери. Именно за ней находилась моя сестра.
Увидев на ней разъем для подковы вместо ручки и замка, я зацепился когтями за край разъема. Дёрнув дверь на себя, та не поддалась, как и от себя. Да и неудобно было открывать дверь без ручки для лап. Вероятно, дверь была закрыта с другой стороны.
Но я не отчаялся и стал искать что-нибудь, что поможет мне её открыть. Но не найдя ничего, кроме кирпича, я решил запустить им в дверь с разворота, чтобы привлечь внимание находящихся там. Таким образом дверь должна открыться, а я быстро прошмыгнул бы мимо.
Спустя где-то минуту дверь отвалилась и я со всех лап бросился внутрь. Поскольку в проходе стоял крупный жеребец, я решил скользящим движением проехать прямо под ним. Это получилось и я, судя по всему застал двух стражников врасплох.
Как только я оказался в середине комнаты, то понял, что не знаю, что делать дальше. Этого я не придумал и мысленно поругал себя за это.
Бегло осмотревшисьВсе драконы без исключений обладают значительно быстрой реакцией, быстрее, чем другие существа, превосходя даже грифонов. Именно поэтому Спайк успевает совершить столько действий за короткое время., я увидел ужасную картину: на стенах висели кандалы, в углах стояли неизвестные мне орудия пыток, а в нескольких шагах от меня, на пьедестале лежала кверху брюхом Твайлайт. Что самое ужасное, её насиловал второй жеребец в таком же шипастом шлеме, что и остальные, которых я видел.
Мне хотя и было двенадцать лет и я лишь относительно недавно узнал, что такое секс, но инстинктивно понял, что эти ироды делают с моей сестрой. И от этого меня обуял праведный гнев. Хотелось как следует навалять этим уродам. Однако я слишком слаб для этого, поэтому подумал, что хорошо бы найти оружие, вроде того же кирпича.
— Спайк! — крикнула мне Твайлайт, — Уходи отсюда!
— Я не брошу тебя! — ответил я ей.
Вновь бегло осмотрев помещение, я увидел металлическую палку на полу, похожую на кочергу. Подбежав к ней, я увидел, как жеребец у двери направился в мою сторону.
Бегло осмотрев противника, я понял, что ударять его по телу или голове не принесёт эффекта. На ум пришло лишь одно — сбить его с ног.
Я не стал терять времени и подняв металлическую палку, с разворота швырнул стражнику под ноги. Одновременно с этим периферическим зрением я обратил внимание, что второй жеребец не сдвинулся с места. Это могло сыграть мне на лапу.
Пройдя всего два шага, противник либо не заметил, либо не успел среагировать, но палка сбила жеребца с ног. И пока тот падал, я успел заметить куда упала кочерга, чтобы к ней подбежать.
Повернув голову ко второму стражнику, я увидел, что он продолжал наблюдать за происходящим, даже не высовывая своего члена из Твайлайт. Также я увидел, что на роге сестры находится кольцо блокирующее магию.
Всё это было мерзко, отвратительно и неправильно. Моя сестра не должна была так пострадать.
Я подбежал к первому поверженному жеребцу, взял металлическую палку и ударил по шлему сзади в надежде оглушить.
Хотя бить по шлемы было не лучшим решением, я посчитал, что смогу его как минимум оглушить. Может он и зомбирован, но слух вряд ли потерял.
После сделанного, я соскочил с тела поверженного пони и швырнул кочергу во второго жеребца, предварительно рассчитав траекторию полёта на глаз.
Противник отвёл голову в сторону, избежав попадания. Затем он вынул член из моей сестры и медленно направился ко мне.
Я посмотрел по сторонам в поисках иного оружия. Не найдя ничего, я просто пробежал мимо жеребца вдоль стены и запрыгнул на пьедестал.
— Спайк, уходи! — вновь обратилась ко мне Твайли.
— Нет! — резко ответил я и схватился лапой за кольцо на её роге.
Усилий пришлось приложить не мало. Пришлось крутить кольцо словно винт гаечным ключом. Это доставляло сестре боль и она ругалась на меня, но я продолжал. Времени было мало, поэтому я напряг всю свою силу и отбросил кольцо в сторону, когда то соскользнуло с рога.
Я выпустил когтиДраконы умеют и такое, чтобы в случае чего искромсать до крови грудь и ноги врага. Но этого делать не пришлось.
В следующее мгновение Твайлайт выстрелила магическим лучом по подошедшему почти в упор жеребцу. Тот, пролетев несколько метров, запнулся о товарища и упал за него, ударившись головой о стену. И, поскольку он не встал, вероятно, потерял сознание.
«Это было близко! Поверить не могу, что это сработало!»
— Твайли, ты цела? — не теряя времени, поинтересовался я.
— В целом, да, — ноя от боли выговорила сестра, — Пострадала только моя гордость и девственность.
— То есть, в целом с тобой всё нормально? — переспросил я, присев напротив мордочки Твайлайт.
— Да, не волнуйся.
— Давай я помогу тебе встать, сестра!
Не спрашивая разрешения я, напрягшись, подпёр грудь Твайли и потянул вверх. Когда же та встала на четыре ноги, я отошёл на один шаг и вновь посмотрел на неё.
— Извини, что тебе пришлось такое видеть, Спайк.
— Ничего страшного! — отмахнулся я, — После того, что я видел на свадьбе, такое меня уже не шокирует.
— Да? — переспросила сестрёнка, — Значит, ты уже оправился от депрессии и кошмаров?
— Ещё не совсем, но, в целом, да, — пожал плечами, а затем указал на лежащих без сознания жеребцов, — Что с этими уродами делать будем?
— Они не сами по себе такие злые, — ответила единорожка, — Понимаешь, эти шлемы контролируют их волю и разум. Их надо снять.
— Снять? — переспросил я и усмехнулся, — Это можно!
Усмехнувшись, я взял кочергу в углу, подошёл к одному из стражников и начал лупить по шлему что есть мочи.
— Нет, Спайк, не так! — остановила меня единорожка, — Сзади есть крепление на которое крепится шлем. На затылке и шее. Разожми замки и сними шлем, а не дубась по ним, словно ложкой по сковородке.
Я хмыкнул и внимательно осмотрел шлем. Увидев крепление, похожее на зажим, о котором говорила сестра, я вставил острый конец металлической палки в зазор и надавил сначала в одну сторону, затем в другую. Через несколько секунд послышался щелчок и крепление сломалось.
— Спасибо, что спас меня, братец, — обратилась ко мне Твайли.
— Да не за что! — усмехнулся я, повернув к ней голову, — Я не мог поступить иначе. Мы же семья. Я за тебя горой встану и кого угодно сокрушу!
— Лучше освободи этих пони от шлемов, крушитель! — с натянутой от боли улыбкой ответила единорожка.
— Я серьёзно! — заявил я, стукнув слегка кулаком по своей груди, — Я — рыцарь, что спасёт такую принцессу как ты!
— Принцессу? — удивлённо переспросила сестра и рассмеялась, — О нет! Мне до титула принцессы не дожить! Но за слова спасибо. И вправду, рыцарем тебя назвать можно.
Мне стало тепло на душе от её слов. Гордость взяла за себя и свой поступок. Иначе и быть не могло, ведь родственники должны помогать друг другу в любой ситуации.
— Так ты будешь их освобождать? — прервала мою задумчивость сестра.
— Да, да, сейчас!
Повернув голову снова на жеребца на котором стоял, я увидел второе крепление, чуть выше первого и принялся разжимать его кочергой. На это потребовалось немного больше времени, но в конце концов замок поддался и шлем сполз с головы пони.
Жеребец тут же очнулся, причём неожиданно для меня. Когда он встал, я упал на пол спиной, но ничего не ушиб.
— Где я? — оглядываясь, спросил жеребец, — Почему я чувствую себя так возбуждённо, словно покрыл кобылу?
Громко фыркнув от злости, я ткнул острым концом палки ему в круп и тот, крикнув, резко развернулся на месте. Я же поставил кочергу вертикально и опёрся на неё, зло смотря на жеребца.
— Ты изнасиловал мою сестру, — заявил я ему, смотря в глаза, — У тебя есть десять секунд, чтобы доказать свою невиновность или я огрею тебя палкой по голове!
— Я?! — испуганно переспросил бывший зомбированный и посмотрел на Твайлайт за моей спиной, — О, богини! Как я мог так поступить?! Сомбра! Это он околдовал меня! Этот тиран меня поймал и…
Не дослушав этого насильника, я ударил его кочергой по голове, но не слишком сильно. Тот вскрикнул, прижав копыто к ушибленному месту и тихо выругался на эквестрийском.
— Не убедительно, — сказал я и замахнулся для удара.
— Спайк, прекрати! — остановила меня сестра, — Он наверняка не знал, что творит!
Я повернулся к единорожке и упёр лапы в бока.
— Откуда ты знаешь?
— Я успела изучить шлемы и поведение их носителей, — начала объяснять Твайлайт, — Когда они их носят, то подвергаются контролю разума. Они сами не ведают, что творят.
— Хорошо, допустим, — вздохнув, сказал я, — Я погорячился. В таком случае освобожу второго.
Я освободил второго стражника, шлем которого застрял на голове. Пришлось приложить усилия. Поскольку моих было недостаточно, Твайли помогла стянуть его телекинезом. Затем мы объяснили им, что происходит. Оба были мягко говоря шокированы и всячески извинялись за то, что натворили. Я даже поверил, что они говорят искренне.
— Погодите, — в один момент остановил нас первый жеребец, — а почему вы брат и сестра? Вы же принадлежите к разным видам!
— Мы не родные, ясное дело, — ответила Твайлайт, — Принцесса Селестия почти двенадцать лет назад дала мне задачу вылупить драконье яйцо в качестве экзамена. Это долгая история, но я это сделала в возрасте семи лет. Я настояла, чтобы родители усыновили Спайка, хотя принцесса и была против этого. Не знаю почему, но я осмелилась оспорить её решение и даже поставить ей самой ультиматум: либо она позволит его усыновить, либо я не буду её личной ученицей. Это сработало, как видите.
— Это необычно, — сказал жеребец, которого я ранее вырубил первым, — Раз со всем разобрались, то давайте выбираться отсюда!
— Согласен! — кивнул я.
— Извините, жеребчики, но мне надо привести себя в порядок, — обратилась к нам Твайлайт и отошла в угол.
Я хмыкнул и вновь посмотрел на жеребцов. Любопытным мне показалось то, что они, будучи земнопони как-то легко были мною вырублены. Они славятся своей живучестью и выносливостью, а тут, вероятно случай другой. Либо мне просто повезло.
— А каково быть братом ученицы живой богини? — спросил земнопони справа от меня.
— По своему хорошо, — пожал я плечами, — не жалуюсь уж точно. Скажите теперь, как вас зовут, а то мы так и не познакомились.
— Меня зовут Мэджик Шторм, — представился пони справа, а затем указал на своего товарища, — а это Лайт Скролл.
— Вот и познакомились, — констатировал я очевидное, — Вы поможете нам?
— Разумеется! — ответил Лайт.
— Я закончила, — отозвалась Твайлайт, — Себя в порядок привела, но девственность вернуть невозможно, к сожалению.
— Так вы были девственницей? — удивлённо спросил Мэджик Шторм, прижав уши к голове, — Я так виноват перед вами. Я был не в себе! Я…
— Я знаю, — остановила его Твайли, подняв ногу вверх на уровень груди, — Тем не менее вы должны будете понести наказание. Какое, не знаю, пока что. Как придумаю, скажу. Пока что помоги нам спасти остальных.
— Твайли, — обратился я к сестре, — а где Рэйнбоу, Рарити и остальные?
— Насчёт Рарити не знаю, но Рэйнбоу отвели на уровень выше. В этой тюрьме несколько уровней и мы сейчас на втором из трёх.
— Понял, — кивнул я, — Давайте спасём всех! Особенно Рарити!
Мы вчетвером вышли из помещения и направились, как казалось к лестнице на этаж выше. По крайней мере Твайлайт благодаря своей отличной памяти это помнила.
Мы не встречали патрулей, что странно. Однако у самой лестницы мы столкнулись с двумя пони, которые патрулировали территорию. Их вывели из строя быстро и освободили от шлемов.
Помощь единорога и пегаса была нам как раз кстати. Вот только те не сразу пришли в себя, поэтому пришлось задержаться.
Поднявшись на этаж выше, мы направились налево по коридору и в итоге вышли на запертую камеру, откуда слышался голос Рарити. Я сразу же ринулся её спасать, но сестра одёрнула меня и пропустила двоих жеребцов вперёд. Те выломали дверь и ворвались в помещение.
Как и в случае с Твайлайт, зомбированные пони издевались над заключёнными, коих было несколько. Двоих жеребцов я не знал, но Рарити и Рэйнбоу я увидел сразу же. Благо никто никого не насиловал и это радовало.
Пока мои товарищи разбирались с многочисленными стражниками внутри, я встал у стены с кочергой и стал наблюдать за ходом боя. Я был готов в любой момент помочь товарищам, но они успешно справлялись, особенно Твайлайт. Однако в камеру вбежали ещё шестеро охранников и события приняли неприятный оборот. Врагов стало больше, а ситуация стремительно ухудшилась.
Видя всё это, я бросился на ближайшего же зомбированного пони, но что-то ударило меня по груди и я отлетел в сторону. Больно ударившись спиной о что-то твердое, состоящее из дерева, я почувствовал новый удар по спине о камень. Затем я упал вниз в какую-то яму и начал падать. Поскольку я так и не выпустил из лап кочергу, то попытался зацепиться ею за край, но ничего не получилось.
Кубарем покатившись куда-то, несколько раз ударившись спиной, лапами и головой, я выпал куда-то, плюхнувшись в вязкую жидкость. Она дурно пахла и в ней что-то противное на ощупь плавало.
Вынырнув из неё, я ненамеренно приоткрыл пасть и нечто противное попало мне на язык. Я сразу же сплюнул, а затем протёр глаза лапами.
Место где я оказался было однозначно неприятным: канализация. Понял это по высокому потолку, каменным стенам, бордюрам по сторонам и тому, что я по грудь был в воде. Причем не просто в воде, а в воде, где плавало дерьмо.
Грязно выругавшись несколько раз, я быстро вылез из воды и сплюнул десяток раз, но вкус дерьма на языке никуда не исчез. Более того: от меня самого им откровенно несло.
«Во имя Селестии, это уже слишком! Вот куда, а в отстойник я ещё не попадал!»
Я стер с себя приставшее ко мне какашки и вновь огляделся. В обе стороны вели тоннели, которые ничем друг от друга не отличались.
Когда я вновь вдохнул воздух и в очередной раз учуял запах фекалий, меня стошнило.
— Вот и завтраку конец, — констатировал я вслух, когда перестал блевать, — Надо выбираться отсюда!
Выбрав направление, я пошёл направо. Но шёл я недолго, так как наткнулся на тупик с плотной железной решёткой и сидящего в углу скелета пони с шипастым шлемом на месте головы.
— Наверное, он умер очень давно, — фыркнув, сказал я, а затем заметил ржавый поломанный меч с засохшей кровью на лезвии, — Ещё и в бою умер. Кем бы ты ни был, но я не хочу кончить также.
Направившись в левый коридор, я никого не встретил, даже крыс. Наверное запах их настолько сильно отпугивал. Мне тоже было нелегко. Я еле сдерживался, чтобы не сблевать вновь.
Спустя некоторое время брождений, я увидел лестницу наверх. Она была достаточно широкой и толстой, чтобы пони могли по ней залезть и с виду устойчивой.
Я медленно, но уверено забрался на самый верх, где светили лучи полуденного солнца через сливную решетку. Надавив на неё лапой, я ощутил, что она поддается, а значит не закреплена. Таким образом, опираясь на ступеньку, я поднял решётку и откинул её в сторону. После этого я вылез и осмотрелся.
Оказывается я находился всего в сотне метров от башни-дворца. Это было очень хорошо, ибо туда я и намеревался придти в конечном итоге. В конце концов надо спасти брата и его супругу.
Посмотрев, нет ли пони на улицах, я уверенно побежал в сторону дворца. И на пути я никого не встретил. Лишь у самой башни я заметил огромного пони, уходящую в сторону города.
Побоявшись, что это Сомбра, я спрятался за ближайшим укрытием, коим оказалась скамейка. Некоторое время переждав, я побежал дальше и, достигнув входа, начал подниматься по лестнице.
Взбежав наверх, я чуть не упал от усталости. Но желание помочь брату было куда как сильнее. После этого я хотел побежать вызволять из передряги Твайли, но всё по-порядку.
Идя по коридору и задыхаясь, я услышал противные звуки впереди, словно кого-то тошнит. Пройдя ещё немного вперёд и заглянув в приоткрытую дверь уборной, я увидел Шайнинга и Каденс.
Первый сидел на крупе возле унитаза и блевал чем-то белым. Живот у него был раздут. Каденс же стояла рядом, крупом ко мне и утешала моего брата, поглаживая копытом по голове. Немного приглядевшись к Каденс и увидел оборванные цепи и кандалы на всех четырёх ногах.
Было тяжело видеть братца таким, но я решил не задерживаться и поискать душ. Мне необходимо было быстро смыть с себя грязь и запах дерьма. В конце концов, если бы меня зомбированные охранники не увидели, то учуяли бы точно.
Пройдя дальше, я открыл дверь и обнаружил то, что искал: душевую. Зайдя туда и заперевшись, я посмотрел на полки и увидел целую коллекцию шампуней, масел и прочей кобылкиной ерунды.
Встав под душем, я потянулся к ближайшему шампунь, но не рассчитал длину своей лапы и тот упал на меня, обдав голову и грудь жидкостью.
Помотав головой, я взял упаковку с пола и повертел её в лапах. Затем принюхался и ощутил запах луговых трав.
«Это то, что мне нужно!»
Приподняв шампунь над собой, я стал выдавливать его на себя, а затем размазывать по всему телу, особенно подмышками, между задних лап и под хвостом пока не образовалась пена. Затем я дыхнул и почувствовал стойкий запах нечистот.
Посмотрев на мыло, лежащее в углу на полке, я тяжело вздохнул, взял его в лапы и откусил примерно треть. Было противно, но примерно с минуту пришлось его рассасывать и жевать, чтобы всю пасть очистить.
«Ненавижу мыть пасть с мылом. Противно-то как! Но не ходить же мне вонючим, правда же?»
Выплюнув мыло, я потянулся к вентилю, чтобы включить воду. Вода пошла не сразу, но та, что полилась сверху оказалась кипятком. Другой бы на моём месте закричал от боли, но мне было нормально и я начал смывать с себя грязь вместе с пеной.
Спустя, наверное минут десять я вышел из ванной чистым и готовым к подвигам. Тем более, что ситуация требовала моего срочного вмешательства.
Но сделав всего пару шагов, я решил заглянуть в спальню и от увиденного меня чуть не стошнило. Напротив кровати были вырваны большие куски кристаллов в четырех местах. Также под этим местом была какая-то белая жидкость. Сама кровать была запачкана чем-то и рядом с ней валялись порванные куски корабельных тросов. Но самое ужасное было с обеих сторон от двери. Слева от входа пришпиленным к стене большим куском кристалла висел пони, одетый в шипастый шлем. Справа вообще было кровавое месиво, заляпавшее всю стену, а на полу валялись куски мяса, нижняя челюсть и один глаз.
Я отступил на пять шагов назад и отвернулся, чтобы сдержать тошноту.
«Твою же Селестию! Что тут произошло?!»
Помотав головой, я решил таки идти дальше. И когда я уже был в одном шаге от двери, где были Каденс и Шайнинг, дверь открылась и я столкнулся с принцессой.
— Спайк? — удивлённо спросила она, — Что ты тут делаешь?
— Сбежал из заключения, — честно ответил я, — Твайлайт я тоже освободил. Но она в большой опасности! Нужно срочно бежать в тюрьму под дворцом и…
— Я понимаю, Спайк, — спокойным тоном перебила меня Каденс, — но я не могу отойти от Шайни. Да и моих сил не хватит, чтобы кому-либо противостоять.
Я слегка сдвинулся в бок и увидел позади принцессы своего брата. Он лежал на боку, мордой ко мне и тяжело дышал. Его живот заметно уменьшился, но, видимо ещё не полностью. Сам же единорог выглядел измотанным и смотрел на стену.
— Братец, ты как, нормально?
— Нормально, — прохрипел Шайнинг, кинув на меня быстрый взгляд, а затем вновь стал смотреть на стену.
— Вот, видишь? — обратилась ко мне кобыла и я посмотрел на неё, — Я пока никуда не могу отойти, пока Шайни не станет легче.
— А что с ним?
— Лучше тебе не знать, Спайк, — строго ответила Каденс.
— Твайлайт девственности лишили фактически на моих глазах! — привёл я аргумент, — Я не настолько мал, чтобы не знать, что такое секс!
Аликорн была обескуражена, сбита с толка. Примерно секунд тридцать не знала, что ответить, но потом громко вздохнула и ответила:
— Над Шайни надругался Сомбра. Он изнасиловал его в пасть, подчинив своей воле. Не знаю каким образом, но он сделал это без использования магии.
Я сильно удивился сказанному. Нет, меня это всё ещё не так шокировало, как мертвые тела, если это можно так назвать, в спальне. Но меня злило, что в один день самых близких мне пони подвергли надругательству.
От злости я сжал кулаки и зарычал, чем вызвал тревогу у Каденс. Затем я ударил кулаком о ладонь, и заявил:
— Я выцарапаю своими когтями глаза королю-тирану. Этот урод получит от меня заслуженную кару!
— Боюсь тебя разочаровать, Спайк, но Сомбра слишком силён, — с тревогой сказала мне жена моего брата, — Ты не выживешь в бою против него.
Тяжело было осознавать, но она права. Но так просто оставить было нельзя.
— Если мы объединимся, то сможем победить его!
— Возможно, — согласилась со мной Каденс, — Когда милому станет легче, я смогу присоединиться.
Я собирался сказать, что побегу помогать Твайлайт в таком случае, но со стороны лестницы послышался цокот копыт. На сей раз бежать я не стал и встал рядом с аликорном, выпустив когти.
Но обороняться не пришлось, ведь к нам прибежали Твайлайт, Рарити и Рэйнбоу. Я обрадовался, что они смогли добраться сюда и побежал навстречу сестре. Когда мы вдоволь пообнимались, то смогли обсудить ситуацию.
Выяснилось, что те жеребцы, которых мы освободили смогли помочь выбраться всем нам. Также они остались, чтобы отвлечь на себя внимание. Я так и не понял их мотивацию, но раз они сами захотели так поступить, это их право.
Но вскоре и те прибыли. Как раз к этому моменту брату стало легче и он вышел ко всем нам. Мы обсудили ситуацию снова, ввели Шайнинга в курс дела и составили план как победить Сомбру вместе. Но для этого нам нужна была принцесса Луна и кристальное сердце. Последнее Сомбра куда-то забрал и спрятал. И мне предстояло его найти.
Между тем Каденс рассказала, что она вышла за пределы своего магического лимита. Также она сказала, что убитые пони в спальне её копыт дела.
Это удивило меня. Вот уж чего, но от Каденс я не ожидал, что она способна на такой отчаянный и радикальный поступок. С другой стороны, она спасала себя и моего брата, а за это я просто не мог её осуждать.
Чтобы восполнить магический голод, как сама же аликорн сказала, ей нужна магия, собственно говоря. Самый быстрый способ её заполучить — высосать жизненную силу другого существа, иначе она умрёт. Ей об этом поведала сама Селестия, когда Каденс только стала аликорном.
Такие подробности лишь ещё больше убедили меня в том, что аликорны сильнейшие существа из тех, кого я знаю. Они могут выходить за магический лимит, достижение которого лишает обычных пони сознания.
Твайлайт в своё время об этом мне рассказывала, но я не верил. Теперь же мои сомнения улетучились после увиденного и услышанного.
Когда Каденс упомянула о жизненной энергии, Лайт Скролл вышел вперёд и заявил, что готов пожертвовать своей жизненной силой, чтобы аликорн смогла выжить.
И, несмотря на протесты Каденс, жеребец настаивал на своём пока та не согласилась. Ей было противно это делать, что она высказала вслух, но всё-таки решилась.
Высасывание жизненной энергии оказалось не самым приятным зрелищем. Видеть, как энергия перетекает из одного существа к другому, а шерсть на Лайт Скролле становится седой на кончиках было не по себе. Благо это закончилось быстро и аликорн заявила, что больше никогда не будет этого делать. Впрочем и сам Лайт с его же слов не жалел о своем поступке.
На этой не самой приятной ноте мы закончили с планом действий и каждый начал действовать в соответствии со своей задачей. Я же направился на поиски кристального сердца.
План, казалось был идеален. Но это лишь на первый взгляд. Я не всё смог предусмотреть и от этого пострадало много хороших пони. И заняться бы мне рефлексией, но ситуация требовала действий, а не самокопания.
Луну, Стара и своих товарищей я обезвредил лично не без помощи короля Сомбры. Что самое интересное, так это то, что его там вообще не было, только его проекция. Благо я оставил всем им шанс сбежать и они этим воспользовались.
За Спайка тоже было обидно. Благо он не пострадал, ибо я лично контролировал процесс его поимки, как и Шестерки. Естественно я на глаза не попадался, но ясно дал понять, что это моих лап дело. И всё же именно Спайку я предоставил шанс сбежать. Я очень надеялся, что он не просто им воспользуется, но и сможет реализовать, вызвали из плена остальных.
Некоторых местных мне также пришлось брать в плен, благо Сомбра любезно предоставил своих рабов для этого. После этого я подпортил их шлемы, чтобы снять их было легче и так оставил. Как и ожидалось, спустя непродолжительное время вспыхнул бунт.
Одного из рабов Сомбры я освободил от шлема, вернув ему разум и волю. Затем я провозился со шлемом некоторое время, попутно объясняя пони по имени Фриз Калиуз свой план. Он должен был прибыть во дворец, где в то время находился Сомбра и рассказать ему о двух очагах восстания. Таким образом у Спайка и Шестёрки появится шанс сбежать.
Но я просчитался. Когда посыльный прибыл к Сомбре, он успел надругаться над Шайнингом и чуть было не сделал это с Каденс. Я винил себя за то, что не смог успеть быстрее, но не было времени на сожаление и чувство вины.
Действовать я старался быстро, ибо события развивались тем быстрее, чем больше проходило времени. Медлить было нельзя.
Когда я добрался до оружейной, Спайк вместе с Шестёркой пони успели сбежать. Они всё ещё были в катакомбах под дворцом, но был лишь вопрос времени, когда они выберутся.
Вынеся из оружейной всё оружие, что там было и положив его на видном месте, я заметил нечто интересное. Этим интересным оказалось непримечательные на вид, но современное по меркам этого мира оружие.
Оружие по конструкции было похожа на винтовку Мосина, но с отличиями, чтобы пони могли ею пользоваться. Широкий рычаг вместо спускового крючка, удобные даже для земнопони держатели под копыта. Ещё одним отличием была форма отсечки отражателя. Насколько я помнил, на конце был металлический шарик за который надо держать, чтобы передернуть затвор. Здесь же он имел форму приближенную к педали, чтобы пони было удобнее.
Рядом с винтовкой лежало двенадцать патронов с виду ничем не примечательных, кроме нанесенных по окружности голубых полос на гильзе. Это меня заинтересовало и я внимательно осмотрел каждый патрон.
После этого я заметил небольшую книжку с записями. Последняя запись была о том, что данные патроны имеют сердечник из твердого заряженного магией и краденного полем антимагии, кристаллом. Сами патроны благодаря этому кристаллу эффективно справлялись с существами магической природы. Там, где не работало обычное оружие, такие патроны показывали себя как особо эффективные. Но из-за сложности производства успели сделать только двадцать, восемь из которых потратили на испытания.
Таким образом передо мной на столе лежали двенадцать патронов, способных бороться с существами магической природы. Логично было подумать, что на Сомбру это тоже может сработать, что я и подумал.
Я не знал на что конкретно способен король-тиран, но предчувствие говорило мне, что винтовку и патроны необходимо взять с собой. Именно это я и сделал.
Поскольку массовый бунт против Сомбры был неизбежен, я решил занять позицию напротив главной городской площади. Оттуда открывался хороший вид и это помогло бы мне в борьбе с королём-тираном.
Но по пути на место я ощутил, что за мной словно кто-то наблюдает. Я обернулся, посмотрел по сторонам, но никого так и не увидел. Хмыкнув, я направился к позиции для стрельбы.
Добравшись до нужного дома, я поднялся на второй этаж, открыл окно и занял позицию таким образом, чтобы мой силуэт был менее заметен. Пришлось для этого подогнать ноги и лечь на живот. Зарядил винтовку четырьмя патронами из двенадцати, я положил винтовку рядом с собой. Дальше я просто ждал.
Через некоторое время я стал свидетелем сцены, которая ещё раз дала понять, что я принял верное решение, когда решил примкнуть к Сомбре. Иначе мы бы все погибли, такая мысль пришла в голову.
Я наблюдал через бинокль за площадью, когда увидел как появился Сомбра, который вышел один на главную площадь. Я собирался прицелиться, но из переулка справа выбежало десять пони с огнестрельным оружием. Большинство из них было вооружено огнестрельным оружием. Именно его я оставил лежать на видном месте в арсенале вместе с патронами.
Они стали стрелять по королю-тирану, но пули словно пролетали сквозь него. Только плащ на его спине превратился в дырявую тряпку и упал на дорогу.
Тут же я решил приглядеться к Сомбре и увидеть его кьютимарку. Но, как бы ни осматривал, её словно не было. И это меня озадачило.
Тем временем умбрум прорычал, превратился в тень и ринулся к тем десяти пони. Те стали отступать, но четверо не успели и под громкие крики их тела превратились в вихри кишок, костей и крови за доли секунды. Затем Сомбра достиг ещё двоих, но не стал обволакивать их тьмой, а приподнял над землёй и сломал им шеи, вывернув головы на сто восемьдесят градусов.
Остальные пони успели сбежать и преследовать их король-тиран не стал. Лишь брошенное в панике оружие осталось лежать на мостовой, как и мертвые тела двух несчастных.
Я решил не стрелять, а пронаблюдать за тем, что будет дальше.
Было не по себе. Я ожидал появления кого-нибудь, кто сможет отвлечь на себя Сомбру и при этом пережить битву с ним например Луну.
Тем не менее моё ожидание вознаградилось появлением принцессы, что спикировала сверху на умбрума и попыталась достать его глефой.
В этот же момент Сомбра принял теневую форму и попытался поглотить Луну тьмой, но она сменила направление в воздухе и приземлилась в двадцати метрах от короля-тирана.
Они начали о чём-то говорить, возможно спорить, но я не мог разобрать, что они говорили. Вместо попытки вслушаться в разговор, я поднял винтовку на уровень глаз и стал выцеливать Сомбру. Он был в теневой форме, поэтому был большой мишенью, но я не мог знать, подействует ли на него пули.
Тем не менее, когда Луна пошла на него в атаку, проявив в воздухе косу, я выстрелил. За этим последовал громкий крик короля-тирана и смена его позиции на другую сторону улицы.
Я решил не сидеть на одном месте и телепортировался на крышу соседнего дома и точно также лёг на живот, чтобы уменьшить свой силуэт.
Затем последовал ещё один выстрел. Я также попал в чёрный туман из которого состоял Сомбра. От этого он принял свою обычную форму и с трудом избежал атаки принцессы ночи.
Я же вновь телепортировался, на этот раз на два здания в сторону. Там я вновь занял позицию для стрельбы и начал выцеливать голову умбрума, чтобы убить его наверняка.
Выстрел и пуля вошла в голову, пройдя насквозь. Но я не успел порадоваться смерти врага, как увидел, что он даже не упал. Сомбра пошатнулся, но устоял на ногах. Затем он закричал так, что услышал даже я:
— Кто смеет пытаться убить меня в спину, словно крыса?!
В следующий момент он телепортировался подальше от Луны и стал взглядом искать меня.
Я понял, что на месте находится нельзя и тут же сменил позицию. Усилив концентрацию, я сменил позицию на противоположный от меня дом, который находился на другом конце площади. Оттуда мне было легче всего подстрелить Сомбру, ибо я находился от него всего в десяти метрах, позади него.
Вскинув винтовку, я вновь выстрелил ему в голову. На этот раз он упал, но тут же встал и попытался меня найти. Но я вновь сменил позицию, телепортируясь обратно к дому, где я был.
Там я вновь зарядил четыре патрона и спустился на этаж ниже. Оттуда я вновь стал выцеливать голову Сомбры.
В это же время Луна дралась с ним на крыше дома, где я только что был. Возможно она поняла, что я хочу делать и поэтому не давала ему перехватить инициативу. Раз за разом она наносила удары, наседая на умбрума словно дикая фурия из мифологии Земли.
Задержав дыхание, я выстрелил вновь. И опять я попал точно в цель. Но и на этот раз Сомбра устоял на ногах, чуть не пропустив выпад принцессы. Отпрыгнув в сторону и принял теневую форму и быстро стал нестись в мою сторону.
Я не теряя времени я выбежал из дома и забежал в соседний с черного хода. Как раз вовремя, так как Сомбра появился в своей обычной форме там, где я был только что.
— Где ты тварь?! — закричал король-тиран, — Я тебе выпущу кишки и умоюсь твоей кровью!
Теперь мне стало страшно. Близость столь сильного и фактически неубиваемого врага пугала. Но на то, чтобы отдаваться страху с головой у меня не было времени.
Я выбил дверь в подвал и забежал туда. И там было темно, что было мне на лапу. Таким образом устроить Сомбре засаду будет не трудно.
Как и ожидалось, умбрум, услышав шум, сразу же прибежал сюда. Не знаю, каким чудом, но мне удалось вновь попасть ему в голову фактически в упор и он даже не понял, что произошло. Но это его не убило, зато дало пару мгновений на смену позиции путём телепортации.
Уже в соседнем доме я перевёл дух под крик и матерщину Сомбры. Но долго я не мог насладиться затишьем, ибо через несколько секунд умбрум материализовался в комнате, где я находился.
В это же мгновение я телепортировался за стену, ибо сил на далекое перемещение уже не было.
— Ирод! — крикнул король во всё горло, — Я живьём с тебя кожу спущу и медленно буду колоть иглы в твои нервы, посыпая голые мышцы солью!
«Ты попробуй только! Каким бы бессмертным ты ни был, рано или поздно ты оступишься и тебе пиздец!»
В этот момент стена за моей спиной разрушилась под ударом умбрума. Благо я успел телепортироваться ему за спину.
Ускорив реакцию, я вскинул винтовку, приставив её почти в упор к голове врага и нажал на спусковой рычаг. И был готов поклясться, что видел, как пуля пробила череп Сомбры насквозь. Но его рана тут же заросла обратно, словно ничего не было.
Пока умбрум поворачивался, я вновь телепортировался, но на этот раз подальше отсюда. Уже там я фактически столкнулся нос к носу с принцессой Луной. Заодно я осознал, что нахожусь на главной площади, на открытой местности.
Неловкое молчание длилось недолго, ибо я решил телепортироваться дальше, внутрь дома напротив. Там я упал на пол от усталости и тяжело дышал.
Некоторое время я там провалялся под лязг металла об металл и ругани принцессы. Затем я поднялся, подобрал с пола упавшую винтовку и подошёл к окну.
Сомбра с принцессой ночи сражались. На этот раз Сомбра взял инициативу на себя. Однако было видно, что он устаёт.
— Сомбра заберёт твою душу, Луна! — заявил умбрум.
«Что? Сомбра говорит о себе в третьем лице?»
Луна тоже заметила это и удивилась из-за чего чуть не пропустила удар теневого меча.
В этот момент я вновь поднял винтовку на уровень глаз и прицелился, готовый телепортироваться в любой момент.
«Раз тебя это не убьет, то ослабит»
Выстрел и Сомбра упал на бок. Спустя секунду он вновь на ногах и блокирует косу ночной принцессы магическим барьером.
— Коса Сомбры?! — возмущённо и при этом удивлённо спросил умбрум, — Во всю использовать его трофей низко даже для тебя!
Я спрятался за стеной и загрузил в винтовку последние четыре патрона, а затем быстро забежал на второй этаж. Там я закрылся в комнате, открыл окно и высунул винтовку вместе с головой.
Удачно, что Сомбра продолжил сражаться с Луной. Это давало мне ещё одну возможность его подстрелить. Этим я и воспользовался. От этого умбрум упал, но спустя пару мгновений, когда Луна собиралась отрубить ему голову, он телепортировался на другую сторону площади. Он стоял там и пошатывался, громко рыча и выкрикивая проклятия.
Я убрал голову из окна, как и винтовку, сел на пол и сделал глубокий вдох.
«Сука, какой же он живучий! Он вообще может умереть?»
Затем я телепортировался на крышу дома, что находился в пятидесяти метров отсюда. Этот дом был трёхэтажным, поэтому площадь было ещё лучше видно.
Когда я лёг на живот, выставил винтовку перед собой и прицелился. На сей раз выжидать удобный момент пришлось дольше, особенно учитывая то, что я устал. Но очередной выстрел не просто опрокинул умбрума, но и отбросил его на метр в сторону.
Луна встала возле него и занесла косу, чтобы нанести решающий удар, но Сомбра резко встал и ударил принцессу в грудь. Та отлетела метров на двадцать, но на ногах удержалась, оставив длинный след от копыт и множество поломанных камней на дороге.
«Вот это сила!»
— Давай покончим с этим, Сомбра! — крикнула ему принцесса Луна.
Тот лишь зарычал и кинулся на неё, создав в воздухе несколько теневых мечей.
В этот момент я вновь ускорил реакцию и выстрелил Сомбре в голову. Тот потерял концентрацию, споткнулся и кубарем полетел под ноги принцессе ночи.
Та пыталась вновь ударить по нему, но Сомбра телепортировался вновь, но уже за двадцать метров от неё.
— Принцесса Луна, — со стороны боковой улицы слева от меня послышался голос Спайка, — Я нашёл кристальное сердце, я…
Выйдя на край площади, Спайк остановился, увидя Сомбру. Молодой дракончик тихо ойкнул и собрался бежать.
В этот момент Сомбра издал яростное рычание и телепортировался ближе к Спайку, оказавшись в нескольких метрах от него.
Я из последних сил ускорил реакцию и выстрелил на опережение в момент, когда король-тиран пытался превратиться в свою теневую форму. Пуля попала ему в голову и тот упал, провалившись сквозь дорожное покрытие.
Это удивило меня, впрочем как Спайка и Луну. Как минимум я точно не ожидал, что эффект будет таков.
— Фолкет! — первым опомнился Спайк, — Фолкет!
Я обратил внимание на него и увидел в его лапах кристальное сердце. Оно не изменилось с того времени, как я видел его более года назад. Разве что оно наполнилось магией и стало слегка светиться.
— Сомбра побеждён? — спросил я у Луны.
— Боюсь, что нет, — ответила она, — Он вернётся, наверняка!
— Значит надо уходить отсюда, — сказал я, — Сомбра, что, не может умереть? Я ему десять пуль в голову всадил, а ему просто похуй!
— Настолько живучим я его не видела, но победить его после обретения бессмертия невероятно сложно. Тебе очень повезло, что ты смог найти оружие, что работает против него. Я не буду спрашивать, где ты его взял — нет времени. Бегите во дворец. Каденс должна активировать сердце, чтобы избавиться от Сомбры, это единственный выход.
— Понял! — кивнул Спайк, — Я вас не подведу, принцесса!
— А где ты нашёл кристальное сердце? — спросил я у сородича.
— Я спустился обратно в дворцовые катакомбы и там нашёл секретную комнату, где и хранилось сердце.
— Молодец, Спайк! — похвалил я его, — Я сейчас спущусь и мы вместе пойдём ко дворцу.
Поскольку у меня фактически не осталось сил, я спустился пешком. Оказавшись около Спайка, я хотел было двинуться в путь, но он обнял меня на ногу.
— Спасибо тебе огромное! — сказал маленький сородич, — Спасибо, что не предал! Ты нам всем жизнь спас!
— Не за что, — слегка улыбаясь, ответил я, — Давай уже пойдем.
В этот момент тени вокруг нас стали образовываться и довольно стремительно. Это означало одно: Сомбра снова здесь.
Я телекинезом взял Спайка и усадил себе на спину. Затем я помчался вперёд так быстро как мог.
— Я задержу его! — крикнула Луна вдогонку.
Непроницаемые тени образовывались на моем пути, стремясь поглотить нас со Спайком. Я ловко маневрировал между ними, перепрыгивал, но в один момент увяз. Сбросив с себя Спайка, я пытался вытащить ноги, но лишь глубже погружался в тень.
— Фолкет!
— Не беспокойся за меня! — крикнул я Спайку, — Беги!
И дракончик побежал. Я же увяз почти по самую грудь. Но блестящая идея пришла мне в голову. Влив в рог максимум псионической энергии, я озарил ослепительным светом вокруг себя, попутно пустив взрывные псионические волны вокруг себя. Это помогло и меня буквально выкинуло из тени, отбросив на пару метров в сторону.
Я быстро встал и догнал Спайка. Вновь взял его телекинезом и усадил на себя, не останавливаясь. На телепортацию не было сил, поэтому пришлось бежать. И бежать оставалось не так далеко.
Но, когда мне осталось совсем немного, Сомбра начал материализоваться в нескольких метрах впереди. Но достаточно ему было проявить свою мразотную морду, как получил прикладом прямо по правому глазу.
Пока он пытался сообразить, что происходит, я приблизился ещё ближе к нему, нанёс ещё один удар прикладом, но уже в область левого глаза.
В этот момент сзади него приземлилась Луна и, быстро сократив дистанцию, ударила задними ногами его по туловищу, сбив с ног.
Я же побежал дальше, пока они друг с другом разбирались. Медлить было нельзя и Спайк должен был принести сердце Каденс, чтобы та применила его силу. Таким образом Сомбра будет побеждён, иначе любые наши усилия не смогут его остановить.
Добежав до дворца, я снял со своей спины дракончика и обратился к нему:
— Беги наверх и найди принцессу Каденс. Я попытаюсь найти что-нибудь, что поможет задержать Сомбру.
— Но как же…
— Не спорь! — прикрикнул я на сородича, — Беги уже!
И дракончик побежал со всех ног как мог.
Я же развернулся и посмотрел на то, как Луна дралась с Сомброй. И у них был полный паритет. Никто не хотел уступать другому и дрались никак иначе как на смерть.
Чтобы не стоять на месте, я направился в ближайший дом и стал искать. Несколько минут поиска и я заметил на столе патрон с кристальным сердечником.
— Какого? — удивился я, — Откуда он здесь?
Несмотря на озвученный мною вопрос, никто бы на это не ответил и я решил зарядить патрон в винтовку.
«Хотя бы смогу отбиться от Сомбры перед смертью»
Иронично фыркнув, я тяжело вздохнул и вышел на улицу. За те несколько минут, пока я искал патрон, на улице успело появиться пару десятков пони. Часть из них в шлемах и сражались с другими пони, что были без шлемов. И битва была в самом разгаре. Причём преимущество не на стороне простых пони.
В это же время Луна продолжала сражаться с Сомброй и начала сдавать, перейдя в глухую оборону. Таким образом, видя всё это, я понял, что дело плохо. Если ничего не сделать, восстание против короля-тирана потерпит неудачу.
Я попытался выцеливать голову Сомбры, чтобы дать шанс Луне атаковать, но это была глупая затея. Она бы всё равно не смогла ничего ему противопоставить даже в таком случае.
Чертыхнувшись, я стал ждать, когда Каденс активирует сердце. Благо ждать пришлось недолго. Меньше, чем через минуту на балконе дворца показалась розовая аликорн с ярко сияющим артефактом в телекинезе. Она уже готовилась его применить, но теневой нож, что Сомбра запустил в её сторону воткнулся принцессе в бок и она потеряла концентрацию. Кристальное сердце полетело вниз.
У меня от этого перехватило дыхание. Я понимал, что, если оно упадёт и разобьётся, то нам всем конец. И я бы рад поймать его, телепортировавшись, но сил не хватало, даже стоять было тяжело.
Внезапно за кристальным сердцем прыгнул Спайк и от этого у меня сердце ушло в копыта.
«Какого хуя ты делаешь, идиота кусок?!»
В этот же момент Сомбра принял свою теневую форму и быстро приближался в сторону артефакта.
Я не знал, что предпринять и единственной мыслью выстрелить из винтовки в умбрума, пока не стало слишком поздно.
Ускорив реакцию насколько было возможно, я поднял винтовку на уровень глаз, навёл мушку на то место, где у тени Сомбры были глаза и спустил спусковой рычаг. В замедлении щелчок был противный, а выстрел оглушительный. Я даже видел траекторию пули и то, как она рассекает воздух. Мне такое зрелище даже показалось по-своему красивым.
Но недолго я наслаждался. Время снова возобновило ход и попавшая в тень пуля вызвала у умбрума, вероятно приступ боли. Иначе нельзя было объяснить оглушительный крик на весь город. Как и нельзя было ничем иным объяснить, что его тень начала рассеиваться прямо в воздухе, насильно переводя его в обычную форму.
Умбрум упал с высоты никак не менее двадцати метров. Я ожидал, что он умрёт, но он встал.
«Его реально невозможно убить. Моё чутьё меня не обмануло»
В то же время Спайка спас Шайнинг, который телекинезом подхватил дракончика вместе с кристальным сердцем. Перед этим он сам телепортировался вниз с балкона.
— Ублюдки! — послышался злой голос короля-тирана, который стоял и пошатывался, — Вы сопротивляетесь силе короля Сомбры! Вы жалкие муравьи, недостойные даже его дерьма!
Голос умбрума звучал иначе, словно он говорил двумя разными голосами. Злобным и рычащим с одной стороны, глубоким и взволнованным с другой. Словно в нем боролись две личности.
Тут до меня дошло, что здесь не всё так однозначно. Возможно, в нём есть тот самый Сомбра о котором писала Молестия в своих дневниках.
— Я вас всех распылю на кровавый туман!
И действительно, умбрум принял свою теневую форму снова и та быстро разрасталась в стороны. Пони вокруг спасались бегством, но не все успели. Они исчезали во мгле с криками.
Мне и самому стало страшно, но я надеялся, что Каденс вот-вот применит артефакт и поэтому не сходил с места, наблюдая.
Когда тень почти добралась до меня, на балконе дворца возникло слепящее сияние, словно от солнца. От него начала быстро расходиться сфера магии. Она растворяла тень, словно жаркое солнце снег. Всё это сопровождалось нечленораздельными криками боли короля-тирана. И от них у меня встала шерсть, настолько жуткими они были.
Когда же волна дошла до меня, я совершенно не был готов к прошедшей во всём теле боли. Столь сильной боли, что я лишь чудом не закричал во всё горло. Но на землю я упал, и в глазах у меня потемнело.
Когда я пришёл в сознание и посмотрел вверх, то увидел прямо перед собой дула винтовок и пистолетов. Лишь затем я рассмотрел пони, что собрались вокруг. И выражение у всех них было однозначное: ненависть. В глазах читалось желание убить, растерзать на месте. Но они почему-то медлили.
Через пару мгновений я получил ответ: Луна подошла к ним сзади и начала возмущённо кричать на них. Требовала убрать от меня оружие и не делать глупость из-за которой они сами погибнут. И пони неохотно подчинились.
Луна же помогла мне встать и только сейчас я понял, что от меня идёт белый пар. Шерсть была на месте, тело цело, но пар шёл, словно я побывал в духовке. Тело тоже болело, но не так сильно, как в момент соприкосновения с волной энергии.
Принцесса ночи спрашивала как я и что произошло. На последний вопрос ответа я не знал, но, вспомнив, что случилось со мной при применении элементов Гармонии на Найтмер, я рассказал об этом. И выводы напрашивались неутешительные. Только вот говорит о них сейчас не было возможности и времени.
Меня конвоем с помощью ночного аликорна сопроводили во дворец, прямо в тронный зал. Там над всей ситуацией должны были разобраться и вынести мне приговор.
Когда мы вошли, Спайк во всю доказывал собравшимся, что я невиновен и являюсь настоящим героем, спасшим всех от смерти. Со стороны сородича это было смело, но его словно не слушали.
Когда я вошёл, все тут же устремили на меня взгляды полные ненависти. Даже Твайлайт и Каденс пожирали меня взглядами.
«Ожидаемо. Пожинай плоды своих поступков, как говорят»
— Он же невиновен! — не унимался маленький ящер, обращаясь ко всем присутствующим, — Фолкет герой! Я требую освободить его!
— Спайк! — сурово обратилась к нему принцесса Луна, войдя в помещение.
— Принцесса! — обратил внимание дракончик, развернувшись на месте, — Скажите им, что они неправы! Пожалуйста!
— Спайк! — вновь сурово сказала аликорн.
— Он же…
— Спайк! — громче крикнула принцесса ночи, стараясь заткнуть разошедшегося дракончика.
Спайк замолчал, посмотрел по сторонам и топнул задней лапой.
— Это неправильно, — тихо сказал он и направился в сторону ближайшей стены, присев там.
«Спасибо, что защищаешь меня, Спайк. Пожалуй, ты наряду со Старом и Луной мой лучший друг здесь. Но Луна ещё и мой покровитель, а ты мой сородич, хотя и не подозреваешь об этом»
Далее меня обвиняли во всех смертных грехах. Некоторые открыто высказывали желание убить. Никто даже не предлагал тюремное заключение. И это наглядно показывало, насколько же пони на самом деле кровожадные существа. Даже Каденс и та не возражала против публичных пыток.
Однако лунные гвардейцы вместе со Старом смотрели на меня восхищённо и сочувствующе. Не удивительно, ведь я их спас.
В один момент я заметил, что Шайнинг выглядит не очень здоровым, хотя и держался убедительно. Ещё на его роге были мелкие чёрные кристаллы. Это ничего хорошего не предвещало, но высказаться об этом я не мог в данный момент.
Ещё я заметил, что почти все присутствующие словно светились как кристаллы на солнце, даже Каденс. Но были исключения. В них входили я, Шайнинг, Твайлайт, принцесса Луна, Спайк, а также лунные гвардейцы, в том числе и Стар.
Когда же все аргументы были исчерпаны, а толпа успокоилась, вперёд вышла Луна и громогласным голосом заявила:
— ОН ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ! — указала принцесса ночи на себя, — Я НЕСУ ЗА НЕГО ОТВЕТСТВЕННОСТЬ И ТОЛЬКО Я ИМЕЮ ПРАВО РЕШАТЬ КАК С НИМ ПОСТУПИТЬ!
Это отрезвило присутствующих. Никто не ожидал такого поступка от Луны, даже я. Конечно, я понимал, что она попытается защитить меня, но от такого заявления я был шокирован. Единственное, что было непонятно — почему она не сказала этого раньше.
Воцарилось молчание. Оно длилось долго и нарушила его Каденс, дрожащим голосом сказав, что поняла мою покровительницу и отменяет ранее вынесенное решение. Обычные пони тоже не смели перечить и молчали.
В итоге инцидент был исчерпан и было решено этапировать меня в Эквестрию, где меня будут судить и судить по всей строгости, без предвзятости, без личной привязанности. Это со слов принцессы ночи. Учитывая её репутацию, пони не воспринимали это как шутку.
Но, когда мы уже садились на поезд, она сообщила мне, что никакого суда не будет и что она придумает, как обелить мою репутацию. Ей это тоже было важно и иначе поступить Луна просто не могла.
Меня же трясло от стресса, усталости и навалившейся злости из-за всей происходящей ситуации. Но утешала меня мысль, что я спас множество жизней и сыграл ключевую роль в победе над Сомброй.