Сорняк

108. Размышления в пути

Вдалеке виднелась Филлидельфия, и Тарнишед Типот был уверен, что видел под ними Фолсом Спрингс, когда они проносились по небу. Оставался вопрос, как добраться домой из Филлидельфии. Они могли путешествовать пешком, но не были подготовлены и не имели припасов. Они могли бы поехать на поезде, что казалось вполне разумным. Тарниш не знал, как поступить.

Он просто хотел снова оказаться в дороге. То чувство, когда хочется узнать, что будет за следующим поворотом, за следующим подъемом, и увидеть, что находится за всегда движущимся, всегда неуловимым горизонтом.

Когда я начал это путешествие, я не знал, чего ожидать. Я был отвергнут, изгнан, выслан из Понивилля ради всеобщего блага. В ту самую первую ночь, думаю, я был близок к смерти от переохлаждения, по крайней мере, мне так показалось. Я ничего не знал о том, как заботиться о себе. Я замерз, был несчастен, голоден и одинок. Я еще не знал дороги и не понимал, что она со мной сделает. У меня все еще не было того понимания жизни, которое есть сейчас. Ту первую ночь я провел в яме под корнями дерева, яме, которая, как я думал, станет моей могилой.

Подняв голову, Тарниш оторвался от блокнота в твердом переплете, в котором делал записи. Записывание всего происходящего помогало ему разобраться во всем. Многое нужно было осмыслить. Для Тарниша это было как карта: записывая, где он побывал, он лучше понимал, в каком направлении ему двигаться. Это было похоже на прокладывание курса.

В дикой природе Эквестрии, на дороге или вне ее, жизнь становится совсем другой. Исчезла безопасность города и жизнь среди большого количества пони, хотя Понивилль никогда не был самым безопасным городом. В дороге, как я обнаружил, важно не столько найти место назначения, сколько найти себя. Покинув дом и оказавшись в дикой местности, ты оказываешься перед невыполнимой задачей — выжить. Все становится вопросом жизни или смерти, и я имею в виду это в самом буквальном смысле. Каждый выбор нужно делать тщательно, потому что последствия могут быть ужасными. Вначале я принял много неверных решений, но как-то выстоял. Дорога изменила меня. Сейчас я могу вспомнить свое решение выпить росу с травы и съесть траву и почувствовать некоторую гордость. Это был момент, когда я преодолел ситуацию и сделал то, что нужно было сделать, чтобы выжить. Я все еще разбираюсь со всем этим.

Многое нужно было понять, так много, что это было подавляющим. Теперь у Тарниша была цель, даже если он ее не понимал. Из-за его таланта, из-за его умений другие пони хотели от него чего-то. Это что-то можно было обменять на деньги, что позволяло ему продолжать заботиться о себе и обеспечивать свои потребности. Осознание этого стало для Тарниша глубоким моментом понимания, странной новой территорией, которую он мог описать только как взрослость. Наличие навыков и функционального понимания своего таланта позволяло пони зарабатывать деньги, просто будучи тем, кто он есть. Каким-то образом Тарниш попал в ситуацию, когда он собирался продолжать заниматься любимым делом и получать за это деньги. Мод уже достигла этого впечатляющего плато в жизни, и, после долгих карабканий по крутым склонам этого плато, Тарниш теперь поднимался вместе с ней.

Дорога требует многого, и чтобы пройти по ней, нужно заплатить пошлину. Я знаю, что заплатил. За время моего путешествия многое произошло. Я пережил немало трудностей, особенно в начале пути. Дорога требует многого, но это не плохо. В тот неизбежный момент, когда вы сломлены, когда вам больше нечего отдать, когда вы — пони и ничего больше, ни с чем, тогда вы готовы начать свой путь. В этот момент, когда дорога забрала у вас все, вы обретаете новое чувство понимания. Вы испытываете благодарность за каждый горячий сытный обед, каждую мягкую постель, каждый кусочек с трудом заработанного комфорта. Эти вещи, возможно, когда-то в вашей жизни были обыденностью, вы воспринимали их как должное, я знаю, что так и было, но дорога исправит ваше мышление.

— Вот ты где.

Тарниш поднял голову и увидел Мод, стоящую в дверях. Его охватило вдохновение — он хотел написать о том, что самым большим сокровищем, которое он нашел на дороге, был камень. Он хотел написать красивую, содержательную прозу, чтобы выразить множество мыслей, которые роились у него в голове.

— Все пони гадали, куда ты ускользнул. Пинни волновалась, что тебя выбросили за борт.

Голос Мод звучал немного лучше. С каждым днем она все больше походила на себя. Тарниш был благодарен, что услышал ее голос. Он посмотрел на нее, улыбнулся, а затем жестом указал на круглое окно в стене.

— Я нашел этот маленький закуток для наблюдений… там есть маленький стол и канцелярские принадлежности, и кажется, что это тихое место для пони, чтобы писать письма. Там даже есть почтовый ящик прямо за дверью. Все пони постоянно разговаривают, в каюте было шумно, и мне просто нужно было побыть наедине со своими мыслями. — Тарниш закрыл свой блокнот в твердом переплете щелчком телекинеза, а затем засунул перо в щель на переплете. — Ты выглядишь лучше, моя милая. — Тарниш навострил уши, услышав резкий вдох Мод. Он произвел на нее такой эффект.

— Я чувствую себя лучше. — Мод шагнула в комнату, ближе к Тарнишу, и посмотрела в круглое окно из толстого закаленного стекла, внутри которого находилось толстое латунное кольцо с заклепками. Мод очень нравилась латунь — медь и цинк, два распространенных металла, она была прочной сверх меры, долговечной, служила вечно, и почти все в Эквестрии, что требовало прочности, было сделано из нее. Мод забыла про вид за окном, так как вместо этого уставилась на латунь.

Влюбленные часто сравнивали своих любимых с ценными вещами: рубинами, сапфирами, изумрудами, бриллиантами, золотом, серебром — так сравнивали любимого человека с драгоценным изделием. Мод, ее ум двигался медленно, методично, как всегда, и она сравнивала. Она повернулась, моргнула, а затем уставилась на Тарниша. Через мгновение она пришла к выводу: Тарниша можно сравнить только с латунью. Он был ценнее латуни, которая была прекрасной, прочной, практичной, полезной вещью. В снаряжении исследователя были латунные крепления, латунная фурнитура, латунные пряжки. Золото, бриллианты, серебро, рубины — все это было бесполезно, как считала Мод. Исследователь был хорош только тем, что скрепляло его снаряжение.

Осознав, что Мод смотрит на него, Тарниш задался вопросом, о чем она думает. Зная Мод, это, вероятно, было что-то глубокое, что-то значимое. Он решил спросить:

— О чем ты думаешь, Мод?

— Ты для меня дороже латуни, — ответила Мод.

Одна бровь приподнялась. Тарниш посмотрел Мод в глаза. Любовь была сложной, запутанной вещью, настолько же сложной, насколько и простой. Как бы сильно ты ни любил кого-то, понять его порой было невозможно. У них были свои мысли, они приходили к своим выводам, у них было свое восприятие. И это были лишь обыкновенные пони — иногда попадались пони со странностями, как Мод. Бывали моменты, когда Мод оставалась для него полной загадкой, и он дорожил этими моментами.

Как сейчас.

— Спасибо, я польщен. — Тарниш вытянул шею и уткнулся носом в щеку Мод, его губы задержались на мягких волосках ее шерстки. — Скоро мы будем в Филлидельфии.

— В течение часа мы приземлимся, вот почему я должна была прийти и найти тебя, — сказала Мод. Она повернула голову, прижалась мордой к Тарнишу и нежно поцеловала его. Она отстранилась с некоторым колебанием, на мгновение прикусила губу и посмотрела в глаза Тарниша. — Нам нужно составить план, что делать дальше. Пинки Пай говорит, что Твайлайт уже оплатила поездку на поезде до конца пути домой, так что, наверное, так мы и поступим.

— Я готов на все, правда.

Услышав эти слова, Мод оттолкнулась задним копытом и закрыла за собой дверь. Она одарила Тарниша самым интенсивным соблазнительным взглядом, на который только была способна, что означало, что она выглядит сонной, скучающей и незаинтересованной:

— Я надеялась услышать это от тебя. Мы с тобой уже давно не оставались наедине.

— Мод, нас могут застукать…

— Я знаю, разве это не здорово? — спросила Мод, прервав Тарниша, когда оттесняла его в угол. — Насколько я понимаю, у нас все еще медовый месяц. Мы еще не закончили. А теперь давай, мы скоро приземлимся, и я очень хочу сделать это путешествие незабываемым.

— Хорошо. — Тарниша не нужно было долго убеждать: от того, как Мод смотрела на него, его мозг отключался, в то время как другие его части просыпались. Мысль о том, что его могут поймать, была захватывающей, жизнь — это риск, и на этот риск стоило пойти.