Сорняк

7. Сорняк на солнце

Щелочные равнины были жестокими, но Тарниш справился. Он шел рысью в хорошем темпе, его копыта цокали по твердому дну, когда он продвигался вперед. Если он останавливался на месте, чтобы передохнуть, то чувствовал, как опускается вниз, и его стрелки начинали гореть. Ветер не приносил облегчения. Он был обжигающим и полным щелочной пыли.

Пустыня вокруг Додж-Сити-Джанкшн была ужасным местом, но пони все равно приезжали сюда. Здесь было золото, серебро, медь, бура, соль, драгоценные камни всех видов — в земле было много богатств, которые только и ждали, чтобы кто-нибудь их выкопал.

Тарнишед Типот миновал еще один деревянный указатель с красной краской. Путешествие по этому маршруту прошло без происшествий, что Тарниш приписал своей вони. Пока он шел, Тарниш размышлял о жизни в здешних пустошах. Добыча полезных ископаемых может принести богатство, если повезет, но настоящие деньги можно было найти в других местах. Например, продавая вещи шахтерам или доставляя их им.

Прошла еще одна отметка, и Тарниш усмехнулся. Ему было жарко, он был несчастен, но он выживет. Он подумал о том, чтобы попить, его мучила жажда, но экономия воды была очень важна. Вдали виднелись холмы и большие камни, выступающие из земли.

Соляная шахта казалась пустынной. Тарниш пошарил вокруг, но не нашел ни одного пони. Здесь, на холмах, было немного прохладнее и была тень. Тарниш нашел шахту — зияющую дыру, которая уходила прямо вниз, и там был подъемник, приводимый в движение паром. Там были кабины без окон.

Он подошел и постучал в дверь, затем подождал.

Когда ответа не последовало, он постучал снова. Через мгновение он услышал сонное:

— Подождите!, — затем стук и удар. Еще через несколько мгновений дверь открылась.

— Мы все спим днем, — сказал единорог, выглядевший и звучавший сонным. — Слишком жарко для работы… слишком опасно. Ты здесь с посылкой?

— Да, сэр, — сказал Тарниш. — Она в моей седельной сумке, левой. Просто откройте ее и вытащите. Она у меня под плащом.

Кивнув, единорог поднял плащ Тарниша, открыл седельную сумку и достал телекинезом небольшую коробку, завернутую в коричневую бумагу. Он посмотрел на Тарниша:

— Лекарство для копыт. Очень дорогое. Денег хватает только на то, чтобы покупать его в небольших количествах. Предохраняет наши копыта от растворения. Ты просто спаситель. — Единорог сонно улыбнулся Тарнишу. — У нас здесь есть свежая вода из глубокого подземного колодца. Пахнет тухлыми яйцами, но на вкус сладковатая. Если тебе нужно пополнить свою флягу, ты можешь это сделать.

— Спасибо, — ответил Тарниш. Подняв голову, Тарниш понял, что шахтер не чувствует его запаха. Если подумать, Тарниш тоже ничего не чувствовал. — Говоришь, вода пахнет тухлыми яйцами?

— Все это место, эти скалистые холмы, наполнены сернистыми источниками горячей воды. Вода здесь очень соленая, из-за щелочной пыли, но воду из глубокого колодца можно пить. Через некоторое время привыкаешь к вони.

— Я ничего не чувствую, — сказал Тарниш.

— Я перестал чувствовать запахи много лет назад, — ответил единорог-шахтер.

— Хм… — Тарниш посмотрел на шахтера и почувствовал ноющее чувство беспокойства. Тарниш задумался, что делать, если он столкнется с чем-то, не имеющим обоняния. По крайней мере, у него еще оставалась его магия, какой бы непредсказуемой она ни была. — Спасибо, что позволили мне пополнить запасы воды. Думаю, я сделаю это, а потом мне пора идти.

— Ты — спаситель, — ответил единорог, улыбаясь Тарнишу.

Тарниш вздохнул с облегчением, когда оставил позади щелочные равнины. Обратный путь казался еще более жарким, чем путь туда, а копыта покалывало так, как и представить себе невозможно.

Нижняя часть его пыльника пропиталась потом, который испарялся и создавал слой прохладного воздуха рядом с его кожей. Когда он был в соляной шахте, он еще раз намочил свой шлем. Ему все еще было жарко, но Тарниш знал, что может быть гораздо жарче.

Теперь ему оставалось только добраться до города и забрать свои биты.

Семьдесят пять бит. Тарниш не совсем понимал, что с ними делать. Он стоял на улице, недалеко от офиса диспетчерской службы, под тенью покатой крыши, оглядываясь по сторонам и пытаясь сообразить, что делать дальше.

Неплохо было бы принять ванну. Вверх по дороге была баня. Его предупредили об этом месте, сказав, что оно неприглядное, но что там можно помыться. Он не был уверен, о чем говорил Бафф Гаскинс.

Пока Тарниш стоял и смотрел по сторонам, в животе у него заурчало. Поужинать было бы неплохо. Может быть, даже хорошо. Он мог себе это позволить. Чем больше он об этом думал, тем больше ему казалось, что хороший вечер — это как раз то, что ему нужно. Хорошая ванна, хороший ужин, и, может быть, он мог бы сходить на представление. Здесь было несколько мест, где кобылы танцевали за деньги.

Это было бы неплохо.

В Понивилле Пинки Пай однажды показала ему свою фотографию, на которой она исполняла номер с песнями и танцами в очень модном платье и чулках в сеточку. После показа фотографии Пинки Пай рассказала ему самую грязную шутку, которую он когда-либо слышал.

В ней рассказывалось о том, как возбужденный жеребец, набросившись на дупло в дереве, не проверил сначала, нет ли там пчел. Жеребец был ужален в те места, куда жеребцов никогда не должны жалить пчелы. В поисках облегчения жеребец намочил себя в миске овсянки, чтобы уменьшить зуд, жжение и отек. После рассказа о ряде печальных событий кобыла съела миску овсянки, а Пинки Пай закончила шутку словами: "И тогда я сказала: Овсянка? Ты с ума сошла?"

Шутка была ужасающей, грубой и смешной.

Вздохнув, Тарнишед Типот скучал по Пинки Пай.

Примечание автора: