Venenum Iocus

25. Тень Сестер

Далеко впереди, за долиной, возвышались холмы, известные как Сестры. Тарниш стоял и фотографировал открывшуюся перед ним удивительную панораму. Чуть дальше на дне долины виднелся заброшенный город-призрак, многие из ветхих зданий обвалились.

Воздух был наполнен всепоглощающей вонью тухлых яиц. Тарниша это не сильно беспокоило. Конечно, это было плохо, но он сам чувствовал запах и похуже. Он подумал о летающих скунсах и улыбнулся.

Он все еще чувствовал себя неспокойно и немного потрясенно: неизвестный единорог оставил после себя тягучее ощущение тревоги. Лаймстоун настаивала на том, что за ними наблюдают, утверждая, что ее чувства земной пони говорят об этом. У Тарниша не было причин сомневаться в этом.

Мод прижалась к его боку, а затем прислонилась к нему. Она была теплой и немного потной, но Тарниш не возражал. Он прислонился к ней спиной и подумал о приятной, теплой, расслабляющей ванне в горячем источнике.

— Некоторые говорят, что именно здесь родилась Эквестрия, — сказала Лаймстоун, садясь рядом с Мод. — Я узнала об этом месте в школе. У меня был экзамен по истории. Сестры. После того как Первые племена пришли с юга, выжившие, бежавшие от правления Дискорда, под предводительством принцессы Селестии и принцессы Луны, направились в эту сторону. Две принцессы увидели эти холмы и поняли, что здесь можно найти ресурсы.

Мод кивнула.

— В конце концов, принцесса Селестия и принцесса Луна поселились в Вечносвободном, но у них был форпост здесь, в этом месте. Сестры были полны драгоценных камней, угля и драгоценных металлов, а холмы были очень щедры. — Лаймстоун посмотрела в сторону холмов.

— Конечно, пришел Дискорд и сразился с принцессой Селестией и принцессой Луной, и было еще много битв. Большая часть Первого племени была потеряна. Но когда все было сказано и сделано, принцесса Селестия полагалась на это место, чтобы восстановить нацию. Эти холмы пересекают туннели и шахты. Сейчас там можно встретить алмазных собак, а также других монстров. В этих шахтах ничего не осталось, но пони и другие продолжают искать, надеясь найти золотую жилу, какую-нибудь богатую жилу, оставшуюся неразработанной. — Лаймстоун покачала головой.

— Многие пони погибли, пытаясь найти там свое богатство. Какое-то время там даже был город. Вы можете видеть его остатки. — Мод указала вниз на дно долины, на разрушенный город-призрак. — Я была там и осмотрела это место. Это опасно. Мы будем его обходить.

— Значит, здесь добывали руду, пока ничего не осталось, — сказал Тарниш, рассматривая окружающий пейзаж, — а теперь это дом для опасных, пожирающих пони монстров. Фантастика. Мы должны совершить живописную экскурсию.

— Хорошо. — Мод взглянула на Лаймстоун.

— Я пошутил, — сказал Тарниш, поясняя свою позицию.

— Я не шутила. — Мод посмотрела на Тарниша, а затем на холмы перед ними.

— Здесь осталось только историческое богатство. — Лаймстоун глубоко вздохнула, подняла заднюю ногу и начала чесать копытом за ухом. — У меня чесотка. Меня покусали глупые жуки.

— Ты вернешься домой с клещами. — Мод подошла и ткнула сестру.

Шипя, Лаймстоун наморщила мордочку, и ее брови превратились в сердитую букву V, когда она уставилась на Мод:

— У меня клещи были только один раз, понятно! Это была не моя вина! По какой-то причине жуки просто находят меня вкусной.

— Это потому, что ты пони с изюминкой. — У Мод была идеальная бесстрастная речь. Конечно, это было единственным настоящим средством выражения Мод. Она еще раз ткнула сестру копытом. — Ты заразила всех нас клещами, и маме пришлось всех нас дезинфицировать.

— И что? Ты вернулась домой из Лас-Пегасуса со вшами! — Протянув копыто, Лаймстоун ответила на тычок Мод своим. Она сделала двойной тычок, чтобы немного обострить ситуацию, и наклонилась ближе к сестре.

Мод снова легонько ткнула ее:

— У меня мурашки по коже от воспоминаний. Давай пойдем и займемся обустройством лагеря, а потом можно будет принять ванну. Звучит неплохо?

Лаймстоун усмехнулась, и сердитая буква V на ее лбу исчезла:

— Звучит отлично.

На первый взгляд лагерь был ничем не примечателен, на нем висела табличка с короной, означающая, что это кемпинг, финансируемый Короной. Здесь были убежища — маленькие хижины, сделанные из фигурного бетона. Крошечные хижины были достаточно большими, чтобы в них мог пролезть один пони, а может, и два, если они хотели быть очень-очень близко друг к другу.

Но уже после первого взгляда Тарниш начал ощущать беспокойство. Вокруг лагеря было слишком много мусора и хлама, а среди мусора и хлама лежали кости мелких животных. Еще более тревожным было то, что в яме для костра лежали останки тележного колеса и другие обломки повозки.

Отцепившись, Мод начала копаться в остатках костра, то и дело поглядывая на Тарниша. Лаймстоун начала рыскать по лагерю, пока Тарниш следил за тем, чтобы Яйцо было надежно закреплено. Лаймстоун ходила агрессивной походкой на жестких ногах. Под ветками и мусором она нашла целые, несгоревшие куски повозки.

— Никто не сжигает свои собственные повозки, — сказала Мод, поднимая частично обгоревший тормозной рычаг. Она подержала его в копыте, рассматривая, а затем, спустя мгновение, посмотрела на Тарниша. — Это меня беспокоит.

— Зачем его сжигать? — спросил Тарниш.

— Потому что, — ответила Мод, — для кого-то или чего-то это был не дом, не повозка, не что-то значимое, а просто дрова, ждущие своего часа. — Она посмотрела на Лаймстоун, которая копалась в разбитых, разломанных останках. — Похоже, его разбили чем-то тяжелым.

— Наш длинный день только что стал длиннее, не так ли? — Лаймстоун скорчила гримасу и поспешила обратно, чтобы снова оказаться рядом со своей сестрой Мод. — Я узнаю эту повозку. Я помогала ее ремонтировать. На дереве следы от когтей.

— О-о. — Ровная речь Мод не выдавала никаких чувств, но Лаймстоун проявляла достаточное беспокойство и тревогу за обеих сестер. — Интересно, как давно это произошло?

— Не очень, — ответила Лаймстоун, — повреждения на дереве еще белые и в основном свежие. Дерево еще не успело посереть от непогоды.

Обе сестры посмотрели друг на друга, а затем одновременно посмотрели в сторону холмов, известных как Сестры. Затем, двигаясь как одна, обе посмотрели на Тарниша. Облизнув губы, Тарниш осмотрелся и напомнил себе, что у него есть один очень острый меч, чему он был весьма благодарен в данный момент.

— Я почти уверен, что мы найдем того, кто это сделал, вон там, в лагере возле Сестер. А еще мы найдем пони, попавшего в беду. — Мод еще раз взглянула на обломки повозки, затем посмотрела Тарнишу в глаза. — Она невероятно надоедливая и настоящая зануда, но я думаю, что у Трикси Луламун настоящие неприятности. Готов стать рейнджером, Тарниш? Пора заработать нашу соль.

— Почему ты думаешь, что она там? — спросил Тарниш, указывая в направлении холмов.

— Потому что это то место, куда алмазные псы охотнее всего идут. Как и все остальные пони, они тоже думают, что в этих холмах их ждут большие богатства. Я думаю, что они схватили Трикси. Они точно разбили ее повозку. Я уверена, что это сделали алмазные собаки. — В ровном голосе Мод звучала абсолютная окончательность.

— Хорошо, тогда каков план? — Тарниш поднялся во весь рост и задумался, насколько устрашающим он может быть. Он почувствовал, что у него пересохло во рту, когда он подумал о возможности насилия.

— Мы пойдем под покровом темноты и осмотримся. Ищем костер. Мы держимся вместе. И если мы заметим неприятности, что ж, тогда мы придумаем, как с ними справиться. Мы с Лаймстоун можем кидать камни.

В своей голове Тарниш представил, что монотонная речь Мод излучает столь необходимую ему уверенность, и ему стало легче. Конечно, Мод была уверена в себе, а почему бы и нет? Она может бросать камни. Эти слова привели Тарниша в ужас. Он подозревал, что для Мод бросить камень — все равно что для Твайлайт использовать одно из ее больших заклинаний "вспышка-хлоп-бум".

— А как насчет нашей собственной повозки? — спросил Тарниш.

— Мы закроем ее и оставим здесь, — ответила Мод без колебаний.

Лаймстоун подняла голову и посмотрела в сторону Сестер. Ее глаза сузились, а уши навострились. Ее правая передняя нога слегка подергивалась, а затем она ударила копытом по земле. Она глубоко вздохнула, задержала дыхание и уставилась на далекие холмы.

— Лаймстоун? — Глаза Мод раскрылись чуть шире. — Лаймстоун, что говорит тебе твое чувство земного пони? Что ты чувствуешь, Лаймстоун?

Лаймстоун повернула голову и посмотрела Мод в глаза:

— Там, в той стороне, у одной пони серьезные проблемы. Она больна. Больна в плохом смысле. Там беда. Жаль, что Пинки здесь нет, она бы узнала больше.

Ничего не говоря, Тарниш ждал. Он знал, что у земных пони есть своя особая магия, и они способны на чудесные вещи. У Пинки Пай было ее Пинки-чувство, у Лаймстоун — ее особое чувство, а у Мод — ее Мод-чувство. Он подозревал, что у Марбл тоже есть свой особый способ.

Оставался еще вопрос о жуткой единорожке, которая скрывалась где-то поблизости. Предстоящая ночь обещала быть интересной. Тарниш немного подумал и решил, что двигаться под покровом темноты — лучший план. Он думал о ловушках, о подвохах, о западнях, и все эти вещи волновали его.

— Леди, я не уверен, что нам стоит дожидаться ночи. — Тарниш высказал свои чувства, а затем продолжил объяснять свои доводы. — Если мы будем ждать, то можем попасть в ловушку или упасть в яму с шипами на дне, а если я использую свой рог, чтобы осветить все вокруг, то это лишает нас смысла нападать в темноте. Они увидят свет, и у нас не будет элемента неожиданности.

— Нам нужна Пинки… она — элемент неожиданности. Она может прогуляться.

— Что такое эта прогулка? — спросил Тарниш.

Лаймстоун поджала губы, и лицо кобылки стало озабоченным:

— Это трудно объяснить… Я не знаю, смогу ли я. Это свойственно земным пони. Для этого нужен особый настрой. — Лаймстоун покачала головой и бросила на Тарниша извиняющийся взгляд. — Я делала это один или два раза случайно. Пинки может делать это по желанию.

— Но это ничего не говорит мне о том, что это такое, — сказал Тарниш Лаймстоун.

— Это то, как Пинки Пай может спрятаться за одним деревом, а потом выскочить из-за совершенно другого. — Бровь Мод приподнялась всего на долю дюйма, и на мгновение в ее глазах что-то блеснуло. — Грэнни Пай могла скрыться за деревом или кустом, или даже зайти в чулан, а потом снова появиться за много миль отсюда. Иногда она избавляла себя от необходимости идти в Рок-Хейвен и просто исчезала. У нее и Пинки было много общего. Они обе знали секрет короткого пути.

— И я предполагаю, что лей-линии под фермой камней имеют какое-то отношение к этой… этой… присущей земным пони магии, которая не поддается разуму и логике. — Пока он говорил, Мод слабо кивнула ему.

— Это моя теория. — Мод моргнула. — Нам нужен план. Нам нужен способ подкрасться к ним незаметно. Мы должны застать их врасплох.

— Устроить им вечеринку-сюрприз. — Голос Лаймстоун приобрел агрессивное звучание, в нем слышалась зернистость и гравий. — Все те времена, когда ты, будучи жеребенком, играла в "Увернись от камня", скоро окупятся.

— Увернись от камня? — спросил Тарниш, неуверенный, хочет ли он знать ответ.

— У нас не было мяча, — ответила Мод, — а если ты можешь увернуться от камня, ты можешь увернуться от чего угодно. Поверь мне, ты становишься очень, очень мотивированным, чтобы убраться с дороги. Особенно если Марбл бросает. Она каким-то образом придает своим камням вращение…

— И они сдирают с тебя шкуру, когда попадают! — воскликнула Лаймстоун, потирая затылок и морщась от болезненных воспоминаний. — Я хочу знать, как она это делает… ее камни отклоняются, пока летят по воздуху.

Медленными движениями Мод потянулась назад и начала растирать свои задние конечности, моргая несколько раз подряд, потягиваясь точно так же, как Лаймстоун, но намного, намного медленнее.