Экспедиция Гилдероя

Маркграф Гилдерой, дата неизвестна, с примечаниями VII.

Из личного бортового журнала лорда Маркграфа Гилдероя из Флетчерстауна.

Я никогда не сталкивался с чем-то настолько ужасным за все свои годы!

Мы вылили кислоту и ждали, что произойдет. А потом всю команду поразило то, что я могу назвать только массовой галлюцинацией. Всё началось с ужасного крика. Я не могу это описать. Я не хочу! Что бы это ни было, оно наполнило меня страхом, которого я никогда раньше не чувствовал, как будто дракон был в нескольких секундах от того, чтобы разорвать меня на части своими зубами!

Пока звук продолжался, лёд трескался со всей силой землетрясения, сбивая нас с ног и опрокидывая оборудование и палатки! Я был уверен, что ледник треснет. В действительности так и случилось. Ледяные столбы поднимались и падали, самые высокие из них разваливались на части и рушились каскадом стен из разбитых острых осколков. Небо потемнело, даже в отсутствии туч. Волна за волной ужас физической стеной обрушивался на нас. Я видел, как Галл рвал своё лицо когтями и кричал! После долгих усилий мне удалось взлететь, но клянусь, сам воздух дрожал.

Затем я увидел, как бедного Гентри раздавило столбом, который приземлился прямо на него. Я слышал хруст его костей, и этот звук я буду помнить до конца своих дней.

Потом так же внезапно всё прекратилось. И не просто прекратилось, оно исчезло, как будто его и не было. Ни криков, ни волн ужаса. Матти-Тс-Айониотитас был таким же плоским и нетронутым, каким он был всегда, и на его поверхности не было ни единой трещины, кроме той, которую мы создали. Палатки и оборудование находились именно там, где они всегда были.

Я не могу описать то, что произошло. Не имею представления. Я знаю только несколько вещей. Во-первых, все в лагере одновременно испытали галлюцинацию. Во-вторых, трещина теперь значительно длиннее и достаточно широка, чтобы мы могли спуститься в неё, хотя о полёте по-прежнему не может быть и речи. Два бура упали из-за смещения, но были слишком большими, чтобы полностью провалиться в расщелину.

Лицо Галла представляло собой кровавое месиво. Это не было иллюзией.

Гентри мёртв. У меня нет объяснений. Он был раздавлен, его кости превратились в осколки, кровь текла на лёд из сотен маленьких порезов. Я видел, как его убил зазубренный ледяной столб. Не один я. По крайней мере четверо из нас, включая Истерн Ливс, тоже это видели. Столб исчез. Его там нет! Это была галлюцинация!

Гентри мёртв, так же несомненно, как и ледяная пустошь.

Что, во имя Борея, мы обнаружили?

Капитан Декадент Дизайн, примечания.

Что это?

Прочитав эту ужасную запись, я ничего не мог сделать, кроме как сидеть в кресле и смотреть на неровные, неуклюжие слова, явно написанные грифоном, который находился в состоянии сильного психического расстройства. Хотя было бы легко, легко и удобно отмахнуться от того, что написал Гилдерой. Манера письма неровными каракулями в значительной степени предполагает, что он сам верил словам, которые записывал на бумагу. Я сравнил эту запись с предыдущими, исследуя почерк, и не сомневаюсь, что она была написана Гилдероем. Если отбросить вариант, что она может быть искусной подделкой.

Ранее в своем отчёте мисс Коксвейн упоминала, что существуют тексты о сверхъестественных событиях. Этот факт чуть не поверг параноика Расти Айрона в приступ необоснованных подозрений и страха. Однако я, как и сама Коксвейн, отверг эти заметки как преувеличения, полёт фантазии или, возможно, простодушие.

Я не могу отрицать, что последняя запись подорвала мою некогда стойкую уверенность.

Возможно, я просто потрясен происходящими событиями. Непрерывный проклятый звон. Сумасшедший зуд. Загадочные элементы этого расследования. Да. Да, всё это приходит мне в голову. Я должен этому верить. У меня нет другого выбора, кроме как поверить в это. Мой интеллект и разум не могут принять абсурдное предположение, что то, о чём Маркграф разглагольствовал в своих невежественных сочинениях, могло иметь какое-то реальное  основание.

Я не хочу дальше читать и принимать во внимание безумную болтовню какой-то эгоистичной котоптицы о галлюцинациях и кислотах! Тем не менее я чувствую, что должен продолжить. Я не могу спать. Не скажу команде, что эти документы вселяют в мой мозг неуверенность и страхи. И я обязан закончить чтение в рамках этого совершенно нежелательного расследования. О, как бы мне хотелось поручить эту задачу какой-нибудь другой несчастной душе. Мисс Коксвейн, без сомнения, ухватилась бы за этот шанс, но нет. Единственное оправдание такому желанию — ребячество и безответственность. А я не смею даже думать о таком.

Так. Вернёмся к делу.