Экспедиция Гилдероя

Эпилог

Медленно шагнув, она оказалась в снегу по плечо, едва способная выдержать вес собственного тела. В следующий раз она упала на свежую зелёную траву, благословляя тепло, подаренное Селестией.

Пони, которые видели её бесславное прибытие в магический купол, защищающий Кристальный город, посчитали изначально за некромантского скелета. Настолько истощённой она была. Но когда та встала на дрожащие ноги, а её лёгкие начали тяжело вздыматься от слабости и усилий, они заметили беспорядочную коричнево-зелёную гриву и необычный заострённый рог и узнали, что она принадлежит к той редкой расе пони: киринам.

Почти сразу же Спарклинг Джуэл послала мужа за помощью, а сама побежала вперед, чтобы помочь бедной незнакомке. Кирин дрожала, как лист, едва способная выдержать собственный вес, поэтому Джуэл обхватила кобылу передней ногой и осторожно повела её к одеялу для пикника. Она чувствовала себя такой хрупкой, что, казалось, даже малейшее усилие могло бы разбить её на миллион кусочков, и такой холодной, что к ней было больно прикасаться. Одна из задних ног почернела от обморожения, из-за чего кирин неловко ковыляла.

Что делала эта молодая кобыла в замёрзших землях за барьером? Как долго она была там? Во имя любви Каденс, как она выжила?

Джуэл дала кобыле свежего горячего чая, который она жадно выпила. Этого, наконец, оказалось достаточно, чтобы дать её губам возможность бормотать тихие слова. Джуэл приходилось напрягать слух, чтобы хоть что-нибудь расслышать. Большая часть слов была на языке Дальнего Востока и земель за его пределами, но время от времени она слышала знакомые слова: «друзья», «шторм», «потерянный». и, пожалуй, самое тревожное: «монстры».

— С тобой всё в порядке, сахарок? — Джуэл продолжала прижиматься к боку кирина, просто чтобы дать ей столь необходимое тепло тела. — Всё будет хорошо. Мы окажем тебе помощь, и ты расскажешь нам всё об этом.

Она продолжала поглядывать на город вдалеке, гадая, как скоро вернётся её муж.

Слухи быстро распространились. Прибыли солдаты в сияющих кристальных доспехах. Они допросили Джуэл и других свидетелей, но им нечего было добавить, кроме того простого факта, что случайная кирин каким-то образом выжила во вьюге. Пришли медицинские пони и осмотрели всё тело кирина. Обморожение в нескольких местах, обезвоживание, голодание и легкие травмы. Большинство из них можно было легко, хотя и не быстро, исправить при должном уходе. Однако о сохранении задней ноги придётся забыть.

Кирин была в ужасном состоянии. Она лежала на больничной койке, глядя широко раскрытыми глазами в потолок. Иногда она бормотала про себя, а иногда была мертвенно молчаливой и неподвижной, настолько, что проходящие мимо медсёстры чувствовали желание проверить её пульс. Солдаты и следователи пытались её допросить. Но она, казалось, не замечала их.

Затем, когда солнце коснулось далёкого горизонта, к киринессе прибыла особая гостья. Королевская. Когда принцесса Каденс вошла в комнату, прикованная к постели кобыла наконец пошевелилась. На своём родном языке, странном, недоступном для понимания охранникам и медсёстрам, она спросила:

— Аликорны — боги?

И принцесса Каденс ответила на том же плавном языке:

— Это не так, — она посмотрела на кирина с огромным сочувствием и беспокойством. — Почему ты об этом спрашиваешь?

Киринесса сглотнула, её глаза были широко раскрытыми и дикими, но голос был тихим:

— Я верю, что встретила бога.

Принцесса обдумывала этот ответ, любопытная и неуверенная.

— Как тебя зовут?

Прикованная к постели пони тяжело вздохнула. Потом ещё раз. Она казалась неуверенной.

— Истерн Ливс.

Шаркнув копытом и подняв брови, Каденс взглянула на одного из своих гвардейцев, но тут же вспомнила, что они не знают языка.

— Истерн Ливс, ты из экспедиции лорда Маркграфа Гилдероя, не так ли?

Истерн Ливс посмотрела на аликорна, потрясённая и потерявшая дар речи. Наконец она слабо кивнула. Каденс кивнула в ответ.

— Есть ещё выжившие?

Слёзы потекли из глаз кирина от тяжёлых воспоминаний, которые угрожали лишить её того небольшого контроля, которым она обладала.

— Я… Я не знаю…

Закрыв глаза, Каденс тяжело вздохнула. Но она не отчаивалась. Всегда была надежда.

— Не волнуйся, мой друг. Ты жива, и мы найдём других. А сейчас тебе следует немного отдохнуть.

Уши кирина с ампутированными из-за обморожения конечностями, зашевелились. Она попыталась сесть, но её скудных сил не хватило даже на такое действие. Приглушённый голос дрожал.

— Вы собираетесь идти туда?

Каденс с любопытством наклонила голову.

— Мы должны хотя бы попытаться найти твоих друзей.

— Нет! — это была попытка крикнуть, но получилось сухо и слабо. Киринесса покачала головой и провела копытом по розовому плечу аликорна. — Нет. Не уходите. Пусть спит. Пусть спит! Мвнглуй от шогг. Не уходите.

Каденс отступила назад, встревоженная вспышкой гнева, но сдержала охрану поднятым крылом.

— Но что насчёт твоих друзей?

— Мвнглуй от шогг. Он спит. Он снова спит. Пусть спит! Не уходите, не будите его, он нас всех убьет. Не уходите! Мвнглуй от шогг!

Вскоре от слов Истерн Ливс остались только рыдания и отрывистые слоги, она плотно свернулась под одеялом и дрожала. Но её глаза по-прежнему были прикованы к Каденс, широко раскрытые, ничего не видящие и, возможно, обезумевшие от страха.

Каденс решила уйти. Что ещё она могла сделать? Она, конечно, не собиралась говорить ей, что ещё два дирижабля находились там, в нескольких часах полёта от Матти-Тс-Айониотитас...