Скайрич

11. Отъезд

Тарнишед Типот прошел долгий путь с тех пор, как был изгнан из Понивилля, и он знал, что пойдет еще дальше. Вокруг него были свидетельства его успеха: они преодолели снег и мороз, чтобы быть с ним в этот знаменательный день — день его отъезда в сказочное место Скайрич.

Там была Баттонс со своим любимым щенком, тем самым, которого Тарниш спас и отправил домой вместе с Лаймстоун. Присутствовали Долгоухий и Кабуки, а также Минори и некоторые из их племени. Теперь они были гордыми защитниками Рок-Хейвена, и интегрировались в общество. Присутствовал и Док Хедж, немного постаревший, немного поседевший и, возможно, немного более раздражительный.

На Ферме Камней собрались те, кого Тарниш так или иначе коснулся.

И все же, несмотря на все свои успехи, Тарнишед Типот по-прежнему чувствовал потребность доказать, что он может быть исключительным пони. Тарниш вырос, пустил корни, и теперь, став самим собой, он начал процветать. Он доказал, что может достигать далеких горизонтов, выживать в экзотических местах и возвращаться домой более или менее невредимым.

В этот момент, в это время, когда вокруг него были видны успехи, Тарниш не был счастлив, не был доволен; была одна пони, которую он хотел бы видеть здесь, но она не пришла. Ее отсутствие причиняло ему больше боли, чем он мог бы признать, оно огорчало его, печалило и даже злило. Но он никогда не признался бы в этом вслух.

Хуже того, у него не было возможности показать свои чувства. Сейчас было время проявить силу, показать себя с лучшей стороны. Быть взрослым пони, профессионалом, как от него ожидали. Если он оступится, начальница прочтет ему нотацию, и она будет права. Тарниш в равной степени любил и ненавидел эти лекции. Ненавидел, потому что это были лекции, а любил, потому что они были доказательством того, что его дорогая подруга по-прежнему любит его, сколько бы раз он ни облажался — а делал он это довольно часто.

Любой другой пони уже давно бы исчерпал свое терпение и бросил все.

— ОООООООООООООООООООООООО! Кобра!

Тарниш, отвлекшись лишь на мгновение, переключил свое внимание на Мод. Именно сейчас, в час отъезда, до него дошло, что он покидает ее и свою новорожденную дочь. Было странно, что он отправляется в путешествие без нее, хотя он уже несколько раз отправлялся в приключения без нее. Но ни одно из них не было таким, как это.

— Поцелуй мамочку!

Для Тарниша Мод была единственной пони в комнате. Тарниш вырвал у нее Пеббл, положил тихую кобылку перед ее такой же тихой тетей Марбл, а затем заключил Мод в свои объятия, чтобы закружить ее по комнате. Ему было все равно, что здесь много зрителей, — места для танца вполне хватало. Пеббл, отнятая у матери, издала вздох разочарования, а затем с инфантильной яростью уставилась на отца, пока он кружил ее мать в вальсе по комнате.

Толпа попятилась, отступая к стенам, и некоторые из них прошли в переполненную кухню. Когда места стало чуть больше, еще одна пара начала танцевать, и Винил воспользовалась случаем, чтобы закружить Октавию по комнате. Игнеусу не потребовалось много времени, чтобы заключить в крепкие объятия протестующую и пытающуюся дать пощечину Клауди, и тогда в гостиной стало немного тесновато.

— Игнеус! Пони смотрят!

— Пусть, — ответил он, набравшись смелости.

Тарниш ничего не замечал. Он смотрел в глаза Мод, прижимая ее к себе, и двигался с плавной, легкой грацией, которая не соответствовала его длинному, долговязому телу. Все было правильно, все было прекрасно — все разногласия, которые могли возникнуть между ним и Мод, были забыты, пока что. Там, где раньше вела Мод, когда она еще учила его танцевать, теперь властвовал он и кружил ее.

Приватный танец был прерван Винил, которая зацепилась передней ногой за ногу Тарниша, и Октавией, которая сделала то же самое с Мод. Образовалась импровизированная линия: четверо балансировали в двуногой позе. Игнеус и Клауди присоединились, а затем настало время топать — гордая и благородная традиция земных пони.

Тарниш не был земным пони, но он жил как земной пони и разделял их связь с землей. Он понимал, что такое топот, и принялся за дело с таким же энтузиазмом, как и все земные пони. Дом грохотал и трясся, что свидетельствовало о мастерстве земных пони в строительстве, и вскоре к ним присоединились другие. К ним присоединилась Пинки Пай, потащив за собой Твайлайт Спаркл. Твайлайт плохо держала равновесие и, пытаясь удержаться на ногах, барахталась, расправив крылья.

Земные пони топали. Так они делали. Они делали это перед войной, после войны, до, во время и после свадебной церемонии, они делали это, когда кто-то рождался, и когда кто-то умирал. Вставай, хватай партнера и поднимай шум. Это было простое, прямолинейное утверждение жизни и бытия.

Ходили легенды, что огромные армии земных пони, топая все вместе, разрушали города.

Пеббл, как зачарованная, обнимала Марбл, подпрыгивая, когда Марбл присоединялась к топанию, и ушки маленькой кобылки поднимались и опускались вместе с движениями Марбл. Похлопывая лапами, к ним присоединились несколько алмазных собак, и было удивительно, что дом устоял и не упал. Даже на кухне раздался топот.

Октавия от души толкнула Винил, а Мод сделала то же самое с Тарнишем. Теперь Тарниш оказался лицом к лицу с Винил, и маленькая кобыла-альбинос протянула ногу и ласково шлепнула Тарниша по морде, при этом ее задние копыта продолжали топать. Земные пони в зале зашумели.

Твайлайт Спаркл смотрела, не в силах отвернуться, как Винил и Тарниш стоят друг напротив друга, расставив передние ноги, зеркально повторяя друг друга в танце. Топот становился все более изощренным, сложным, а потом Тарниш подпрыгнул на одной задней ноге, оттолкнувшись другой. Винил сделал то же самое, и они ударили задними копытами друг о друга с идеальной, искусной синхронностью, заставив земных пони в зале ликовать, улюлюкать и свистеть.

Передние копыта теперь стучали вразнобой, отбивая сложный ритм, который наблюдавшие за ними земные пони подхватывали своим топотом. В глазах Тарниша появился маниакальный блеск, а Винил облизнула зубы, озорная ухмылка заиграла на ее мордочке. Пригнувшись, скрестив передние ноги на груди, они начали танцевать на корточках, как пони-казаки из Сталлионграда.

Единороги выбрасывали ноги, каким-то образом умудряясь не задеть друг друга, и двигались каждый с идеальной синхронностью, так, как могут двигаться только два хороших друга. Понаблюдав, Кабуки вскочила, присела, сложила лапы на груди и стала имитировать сложные движения танца на корточках, ее висячие уши подпрыгивали вверх-вниз в такт ударам.

Рейнбоу Дэш с раскрасневшимися щеками, выступающими из-под ушанки, как румяные яблоки, допила сидр из кружки, вытерла мордочку рукавом летной куртки и стала улюлюкать, подбрасывая копыто в воздух. Но это продолжалось недолго: ее втянули в зажигательный танец Пинки Пай и Твайлайт Спаркл. Твайлайт не столько танцевала, сколько металась вокруг Пинки Пай и Рейнбоу Дэш, которые сводили ущерб, наносимый Твайлайт, к минимуму.

Тарниш встал, больше не приседая, и потянул Винил за собой. Протянув передние ноги, он подтянул ее ближе, оторвал ее копыта от земли, поднял в воздух, и Винил с насмешливо-возмущенным видом отвесила Тарнишу пощечину, сначала с одной стороны, потом с другой, когда она снова приложилась по нему в ответ. Вскинув бровь, он отшвырнул Винил, как будто отбрасывая ее, и Октавия с легкостью поймала летящую единорожку-альбиноса.

Йерлинг А.К., с улыбкой наблюдавшая за всем происходящим, взглянула на часы на стене. До запланированного отъезда оставался час, и она знала, что этот час будет скоротечным. Отвернувшись от часов, она опрокинула кружку с сидром и опустошила ее.

Час прошел слишком быстро, и, будучи непревзойденными профессионалами, они придерживались своего расписания. Индевор, небольшой, стремительный современный корабль, был готов к старту. Его гладкая полужесткая гондола немного обледенела, но закрылки были свободны. Паровая турбина гудела от мощности, и чувствовалось, что корабль готов к старту.

Рейнбоу Дэш отделилась от толпы и теперь проводила предполетный осмотр. Она порхала среди ветра и снега, ее зоркие глаза искали любой признак опасности. На земле за ней наблюдала Дэринг Ду, и теперь всех спутников объединяло чувство срочности.

Доктор Кабаллерон был злодеем, и нельзя было предугадать, не направляется ли он туда прямо сейчас, в эту минуту, с хорошей форой.

Стоя на снегу в хорошо подогнанном шерстяном пальто, Тарниш повернул голову и посмотрел на Мод. Он был высок, красив, и что-то в его пальто придавало ему солидный вид, как будто он был офицером или опытным моряком. На шее у него был повязан бледно-серый шерстяной шарф, связанный Марбл; он резко выделялся на фоне зеленого шерстяного пальто и шоколадно-коричневой шерсти. Голову покрывала стриженая ушанка, подаренная Рейнбоу Дэш.

— Я разрываюсь, — признался Тарниш жене. — Я хочу остаться здесь, с тобой и Пеббл.

— Я знаю, — ответила Мод, глядя на мужа. — Но у тебя есть работа, и ты, ты — лучший пони для этой работы. Иди и сделай так, чтобы мы гордились тобой, Тарниш. Только вернись ко мне домой.

Тарниш кивнул, но не смог произнести ни слова. Он стоял, пытаясь заставить свои слюнные железы работать, и боялся, что его язык отсохнет. Не в силах ответить, он пригнул голову и поцеловал Мод в уголок рта, задержавшись там надолго. Глаза его закрылись, а хвост замахал из стороны в сторону.

На небольшом расстоянии от них Октавия толкнула Винил, прервав их поцелуй. Она выглядела взволнованной, даже возбужденной, и слегка хихикала. Между ними протянулась маленькая ленточка слюны, которая оборвалась и упала на снег. Она посмотрела Винил в глаза и сказала:

— Ну все, пошла ты!

— Помаши на прощание! — обратилась Пинки Пай к Пеббл, которая висела в подвеске на шее Клауди. Протянув ногу, она взяла Пеббл за коротенькую переднюю ногу и помахала ей на прощание. В забытьи Пинки не заметила, что рядом с ней молча плачет Марбл.

Лаймстоун нигде не было видно.

Жирные снежинки начали падать, метель усиливалась, но ветер пока оставался слабым. Игнеус стоял рядом с женой, снежинки цеплялись за его бакенбарды, и он торжественно кивнул Тарнишу на прощание. Клауди, не удовлетворившись кивком и взмахом ноги, прошла вперед и посмотрела на зятя.

— Твоя мать не смогла приехать из-за погоды, — сказала Клауди Тарнишу. — Спускайся сюда, ты, большой и длинный комок шерсти! Что я тебе говорила о том, что надо расти выше? Прекрати!

Тарниш послушно опустил голову и почувствовал, как Клауди поцеловала его в щеку. В его глазах мелькнули черные и серые пятна, затем еще один поцелуй — с другой стороны лица. Моргнув, он увидел Октавию. Марбл подалась вперед, выглядя застенчивой и грустной, и было ясно, что она тоже хочет получить прощальный поцелуй.

Тарниш поцеловал ее, а затем перевел взгляд на Пеббл, которая висела на шее у бабушки. Она смотрела на него своими маленькими любопытными глазками, в которых блестел ум. Тарниш был очарован ею, она была прекрасна, совершенна, и Тарниш понял, что должен вернуться к ней домой.

Услышав хруст снега, Тарниш повернул голову и увидел, как к нему приближается Твайлайт. Снежинки прилипли к ее перьям и припорошили гриву. Одна из них упала на ресницы и оставалась там до тех пор, пока Твайлайт не моргнула. Он почувствовал облегчение от того, что Твайлайт пришла проводить его, но сердце его жаждало увидеть другого аликорна, очень дорогого и близкого ему.

Принцесса Селестия вытащила его из тьмы и повела к свету.

— Найди Скайрич, Тарнишед Типот, — приказала Твайлайт. — Сделай невозможное еще раз. Слушайся Дэринг Ду и будь осторожен. Кто знает, может быть, в следующий раз она позволит тебе стать ее первым помощником. Ее нынешний первый помощник немного взбалмошный.

— Эй! — крикнула Рейнбоу, зачерпнув немного снега.

Снежок полетел точно в цель и отскочил от сверкающего пурпурного щита Твайлайт, появившегося за мгновение до столкновения. Тарниш рассмеялся — он ничего не мог с собой поделать, кривая ухмылка Твайлайт была заразительна.

— Я люблю вас всех, — сказал Тарниш собравшимся вокруг него.

Пора было улетать. Пора было найти Скайрич и получить ответ на свои вопросы.