Скайрич

12. Лучшие друзья родом из влагалища

Лежа на спине в своей койке, Тарнишед Типот смотрел в потолок и думал о странных материнских размышлениях Мод. Без сомнения, Мод была странной пони, за это он ее и любил, и сейчас ему ее так не хватало, что было больно. Но у Мод, конечно, были странные, странные мысли, идеи и мнения о материнстве.

Пеббл — единственная пони, кроме тебя, которая побывала в моем влагалище. Она не только побывала в нем, но и вышла из него. Я делила свое влагалище с другой пони, которая не была тобой, и это было странно. Для меня было большим испытанием просто разделить свое влагалище с тобой, Тарниш, я имею в виду, это было слишком странно даже для слов, и я никогда не задумывалась о последствиях своих действий, пока Пеббл не вошла в меня наполовину и не вышла наполовину. Жить означает делить свою вагину с другими. Это настолько странно, что не передать словами.

В разгар этого глубокого, душевного разговора Марбл упала в обморок, а Лаймстоун чуть не стошнило. Клауди и Игнеус перенесли этот диалог не лучше, но, справедливости ради, Игнеус спросил Мод, не хочет ли она о чем-нибудь поговорить за ужином.

Тарниш был слишком большим для своей койки, так как она была сделана для стандартного "маленького пони". Куда бы он ни пошел, его спрашивали, кто он — лама, альпака или жираф. Встретив несколько жирафов, Тарниш понимал, почему пони могут спрашивать его об этом, но его шея была недостаточно длинной. Перевернувшись на бок, он подумал о Мод и о том, что с трудом помещается на своей койке.

Даже когда он лежал на боку, койка была недостаточно широкой, а ноги, если бы не были подогнуты, свисали бы с края матраса. Он хрюкнул от досады и затосковал по Яйцу. Кровать там была достаточно длинной, чтобы он мог немного вытянуться. На хруст в шее больше нельзя было не обращать внимания, и он снова перевернулся, на этот раз на спину.

Пеббл такая замечательная. Мне кажется, ей нравятся мои стихи о камнях. Я читаю ей, пока она сосет мою грудь. Материнство — это совсем не то, чего я ожидала. Я не была уверена, что готова, у меня были сомнения перед родами, но после одного дня с Пеббл я не могу представить свою жизнь без нее.

Уши Тарниша дергались и болели от желания услышать голос Мод. Вздрогнув, он еще раз перевернулся, теперь уже к стене, и сильно приложился коленями. Было такое ощущение, что он спит в хлебнице. Ну, или, в данном случае, ему не удается заснуть в хлебнице. И дело было не только в койке, но и в каюте. Он не мог даже встать прямо, не ударившись головой.

О, эти каюты были вполне приемлемы для Дэринг Ду, Рейнбоу Дэш или Винил Скрэтч. Но для Тарниша, который вынуждал принцессу Селестию принимать правильную позу только для того, чтобы она могла наклонить к нему голову, каюта была слишком тесной. Его койка была шириной не более 90 сантиметров, а между койкой и дальней стеной было около 60 сантиметров пространства. Дверь была узкой, а потолок низким.

Выбираться из койки было еще хуже: нужно было вывалиться на пол и попытаться разложить ноги в шестидесяти сантиметрах пространства между койкой и стеной. О том, чтобы сесть в кровати, не могло быть и речи, так как это, несомненно, привело бы к сотрясению мозга.
Ворочаясь, Тарнишед Типот не мог уснуть.