Скайрич

33. Скретчи Винил

Тарниш не совсем верил в практичность парового мушкета. Он был тяжелым, громоздким, опасным и постоянно расходовал его магию. Ему придется не только нагревать его, но и переносить с помощью телекинеза. Как оружие он обеспечивал прицельную стрельбу, по оценке Винил, лишь на дистанции не  больше двадцати-тридцати метров, поскольку ствол не был нарезным. Он был шумным, но это не имело значения, потому что, если нужно стрелять, значит, враг уже рядом.

Тем не менее, при всех проблемах, которые он создавал, это было решение. Один выстрел мог уничтожить механоида, если, конечно, он попадал в него. Прицеливание было проблематичным, поскольку у него не было возможности прицелиться. Как он ни старался, он не мог наложить заклинание прицеливания, магия была просто за пределами его возможностей, как и многие другие обычные заклинания, которые многие единороги считали само собой разумеющимися.

Сани рывками продвигались вперед по снегу на пяток сантиметров. Они были перегружены, настолько, что это заставляло Тарниша беспокоиться. Дэринг Ду, похоже, была готова к выполнению задачи, по крайней мере, она так говорила, но говорить и делать — две разные вещи. Одно можно было сказать наверняка: Дэринг Ду была крепкой. После нескольких бокалов бурбона Дэринг Ду была готова запрячься, готова ехать, готова проявить себя.

Что касается Тарниша, то ему все еще было трудно сидеть, и он вздрагивал, если неправильно опускал на что-нибудь свой зад.

Отрывок из книги "Она из Восьми Нот"

Впервые после прибытия в Скайрич у нас нет ощущения, что мы сразу же умрем. Мы были очень близки к этому, ближе, чем мне хотелось бы признать, но я думаю, что это подтолкнуло нас к тому, чтобы быть жестче и выносливее. Какая разница в один день. Мы перешли от почти смерти к злости и хорошему вооружению. Мне удалось сделать паровой мушкет для Тарниша, и он работает достаточно хорошо. У меня есть эта штуковина для стрельбы. Теперь мы не беспомощны.

Завтра мы отправимся на поиски ответов. Дэринг Ду очень настаивает на этом. Больше мы не будем сидеть в своей пещере, попивая чай и уютно прижимаясь друг к другу. Я не знаю, что я чувствую по поводу всего этого. Из звукорежиссера я превратилась в боевого инженера. Если я когда-нибудь выберусь отсюда, думаю, я должна буду сказать принцессе Селестии большое спасибо, так как все студенты инженерных специальностей всех мастей обязаны два года изучать основы всех инженерных дисциплин в её школе. Без этих двух лет обучения мы все могли бы погибнуть.

Я скучаю по своей Вонючке Мелли. Это больно, но я не буду жаловаться. Всем пони не хватает кого-то. Нам с Тарнишем не хватает нашей семьи. Странно это писать, но, наверное, это правда. После этого, после Скайрича, я думаю, уже не будет возврата к тому, что было, мы теперь связаны. А как же Вонючка Мелли и Мод? Не знаю. Я думаю, что если мы с Тарнишем не сможем вернуться домой, то эти двое будут сближаться из-за потери. Надеюсь, они останутся вместе. Хотела бы я знать.

Это самое страшное в Скайриче, я думаю. Если мы умрем здесь, никому не удастся забыть об этом.

Я часто думаю о своей роли Вестника Селены. Мое предназначение — быть телохранителем Гелиофанта, его спутником, и моя верность — ему и только ему. Не знаю, достаточно ли серьезно я относилась к этому до сих пор. Сейчас, когда смерть так близка и важен каждый миг, каждый прием пищи, каждый вздох, каждая минута сна, смысл и цель быть Вестником Селены становятся все более понятными.

Наши отношения отражают отношения принцессы Селестии и принцессы Луны, и наш орден существовал еще до рождения наших принцесс. Знание этого дало мне понимание, дало мне ясность. Я больше понимаю их, и я немного больше понимаю боль Селестии. Изгнание сестры — это нарушение естественного порядка вещей. Трудно выразить это словами, но я думаю, что у меня есть понимание, которого нет у большинства.

У сестер есть особая связь, выходящая за рамки родства, как и у нас с Тарнишем. Солнце и луна. Каждое из них определяется тем, как они контрастируют друг с другом. Ночь и день. Существование одной из них усиливает потребность в другой. Я не знаю, смогу ли я написать это так, чтобы это имело смысл. Ночь — это прекрасно и все такое, но она должна закончиться. Солнце должно взойти, и в эти ранние часы, когда голова гудит, когда ты слишком много выпил, когда в ушах звенит от грохочущей музыки, которая звучала всю ночь, приятно погрузиться в тишину. Приятно знать, что скоро рассвет, что пора позавтракать жирным завтраком, принять аспирин, выпить несколько стаканов воды, а затем отправиться спать.

Ночь заканчивается, и эта ночь становится особенной благодаря рассвету — так природа дает понять, что пора спать. Принцесса Луна хотела, чтобы ночь длилась вечно, и хотя это кажется прекрасным и в целом, на практике это плохая идея. Принцесса Селестия должна была как-то это исправить, но для этого ей пришлось полностью разрушить систему. Она должна была сломать весы, баланс, она должна была убрать вторую половину того, что заставляет всё это работать. Для той пони, которая так близка к гармонии, это, должно быть, было очень неприятно.

Это все равно что мне убить Тарниша или Тарнишу прирезать меня. Смогли бы мы? Могли бы мы? Мне даже думать об этом не хочется. Я не думаю, что кто-то из нас силен так, как сильна принцесса Селестия. Я думаю, мы бы оба плакали, как сучки, и мир бы страдал.

Но бывают моменты. Бывают моменты, когда Тарниш пугает меня. Он хороший парень, правда, и я надеюсь, что он никогда не прочтет это, но бывают моменты, когда он чертовски страшен. Это его эго, оно сделано из стекла, хрупкого, ломкого стекла, и если что-то задевает его, если что-то угрожает его эго, Тарниш может стать злым. Нет на свете пони, который бы пугал меня так, как Тарниш. Иногда я думаю: а что, если бы нас здесь не было? Октавии, Мод и меня? Мы успокаиваем его хрупкое эго, поддерживаем его в тонусе, выравниваем и сохраняем здравомыслие.

Не поймите меня неправильно, Тарниш обладает огромной способностью творить добро, но, как сказала мне принцесса Селестия во время одной из наших бесед, те, кто обладает наибольшей способностью творить добро, обладают и наибольшим потенциалом для зла. Мне кажется, она пыталась мне что-то сказать, может быть, возможно. Принцесса Луна обладает огромной способностью творить добро, и посмотрите, что с ней произошло. Это ее эго заставило ее оступиться.

Я надеюсь, что Скайрич не заставит Тарниша оступиться. Я не знаю, сможем ли Рейнбоу, Дэринг и я с ним справиться. Мне нужно найти способ поговорить с остальными так, чтобы Тарниш об этом не узнал. Мы должны разработать план, как поддержать его дух, и быть начеку, чтобы не пропустить эти его потаенные заморочки.

Он мой лучший друг, и я беспокоюсь за него.