Вместе они борются с преступностью

Глава 3

---

Текст начинается словами: "Я знаю одно место…".

Сидя за своим столом, Ям пытался вспомнить гимн Эквестрии. Ему с трудом удавалось запомнить песню. Он всегда пел ее неправильно и никак не мог вспомнить слова, как бы ни старался.

"Я знаю место, где скачут земные пони", — Ям сделал паузу, он был земным пони, поэтому должен был помнить эту часть, — "пегасы летают, а единороги идут…". Его слова оборвались, когда он с надеждой посмотрел на своего учителя.

Очень хорошо, малыш Ям!

Вот! Остальное он не мог вспомнить. Ему не очень нравился Гимн Эквестрии, это была песня о пони, и только о пони, а в Эквестрии было много других существ, например, ослы.

Или бурро…

---

— Ямми, проснись, мы скоро будем в Лас-Пегасусе!

Фыркнув, Ям проснулся от вони коров. Он издал беззвучное бормотание и, наполовину слепой от сна, нащупал свою спутницу. Когда она оказалась в его объятиях, он притянул ее ближе, закрыл глаза и стал наслаждаться ощущением ее теплого тела, прижатого к его телу.

Она фыркнула, а потом сказала:

— Всегда такой нахал.

К его лицу мягко прикоснулись, и он почувствовал, как его гриву убирают со лба. Он рискнул приоткрыть один глаз и осмотрелся. Он чувствовал, как его раскачивает из стороны в сторону, пока поезд мчался по рельсам.

— Единороги идут, озабоченные бременем всех нас, — пробормотал Ям несколько связно.

— Что? — спросила Азура.

— О, ничего, мне приснилось, — ответил Ям. Он открыл второй глаз. — Почему это единороги так заботятся об остальных?

Азура растерянно моргнула, глядя на своего спутника.

— Неважно. — Ям испустил длинный, скулящий зевок, перешедший в икание.

Последние несколько дней выдались сумбурными. Чтобы сэкономить, они сели на скотовоз до Лас-Пегасуса. Есть было нечего. Его угнетало то, как путешествуют коровы, которых запихивают в вагоны и оставляют без еды и воды. Пони оправдывали это, называя коров "меньшим" видом. Присвоение чему-то ярлыка "меньшего" просто смывало всю вину и делало все лучше. Конечно, они также пытались дать такое же определение ослам и бурро, потому что так их было легче эксплуатировать.

— Детка, прости меня, — сказал Ям своей спутнице.

— За что? — спросила Азур Серапе.

— За то, что я беден. За то, что втянул тебя в свою ужасную жизнь. За все это.

Азура фыркнула:

— Я здесь, потому что хочу быть здесь, и не забывай об этом, Ямми. — Потянувшись вверх, она похлопала по морде земного пони. — Мы делаем хорошие вещи. Я предана своему делу.

— Ты действительно лучшая… — Ям замолчал, когда копыто Азуры накрыло его рот.

— Я знаю. — Она улыбнулась. — Итак, каков наш план?

— План? — Уши Яма встали дыбом. — План? Нет никакого плана.

— Итак… мы отправимся в Лас-Пегасус, подождем, пока твой талант проявится, осмотримся и начнем задавать вопросы? — Длинные уши бурро подергивались, когда она говорила. Она наклонилась ближе к морде Яма, дыша на него и заглядывая ему в глаза.

— Да.

Рядом мычала корова и топала по деревянным доскам, из которых был сделан пол. Навоз и клочья старого сена проваливались сквозь эти планки, оставляя за собой след из мусора и обломков вдоль железнодорожных путей. Если бы Ям или Азур посмотрели вниз, они бы увидели, как под ними проносится земля.

— Я хочу дать тебе лучшую жизнь, — сказал Ям низким шепотом. — Ты заслуживаешь этого… ты заслуживаешь иметь большую кухню, где ты можешь быть счастлива, и ты заслуживаешь маленьких толстых жеребят, бегающих вокруг и называющих тебя “мадре”^[1]. Я бездельник.

— Но ты — бездельник, который поступает правильно. — Азура наклонила голову и потерлась щекой о морду Яма. — Иногда хороший парень получает девушку, Ямми, но это не всегда означает, что они получают счастливый конец.

Желудок Яма заурчал, в ответ заурчал желудок Азуры.

— Так будет не всегда… А теперь пойдем, нам нужно подготовиться, чтобы успеть выпрыгнуть из вагона поезда до того, как он въедет на железнодорожный вокзал. Мы же не хотим, чтобы нас поймали, Ямми.

---

Азур Серапе издала ворчание, сжимая зубами ремень седельной сумки. Если говорить о земных пони, то Ям был не очень силен, он бы точно не смог долго продержаться на ферме, и напрягался даже при небольших нагрузках. Его сила ушла на острый ум и мощный, хотя и тонкий магический талант, оставив его физически слабым.

Они были одеты как туристы, посещающие Лас-Пегасус. На Яме была хорошо сделанная шляпа-трилби, сплетенная из прядей пальмовых ветвей, и ужасная, безвкусная, мучительная для глаз тропическая рубашка причудливого ярко-оранжевого оттенка, покрытая карикатурными тропическими фруктами, танцующими друг с другом.

Он не мог отрицать этого, Азур находила его красивым, когда он носил свои дурацкие рубашки.

Что касается ее самой, то она носила со вкусом подобранную, но яркую, пастельно-фиолетовую шляпу, украшенную павлиньим пером, и это все, не считая седельных сумок. Она не любила носить рубашки, платья, туники и вообще одежду, когда носила седельные сумки: ткань сбивалась и натирала под ремнями самым ужасным образом.

Перед ними были железнодорожные пути, бесконечные джунгли рельсов, вагонов, локомотивов, диких бродяг, пьяных бродяг, обкуренных бродяг, а также красочных, поэтичных и иногда философствующих бродяг. За железной дорогой находился Лас-Пегасус, город греха.

При взгляде в его сторону ее охватывали страх и отвращение.

— У нас есть немного денег… мы должны попытаться найти что-нибудь поесть.

Ям кивнул в знак согласия с предложением Азуры:

— Может быть, мы найдем несколько хороших бурро и купим тамале…

— Что это у тебя с тамале? Ты самый большой едок тамале из всех земных пони, которых я когда-либо видела. — Азура несколько раз взмахнула хвостом, чтобы дать понять мухам, что она настроена серьезно, и сфокусировала взгляд на Яме, когда он пожал плечами.

— Я люблю тамале.

— И тебе нравятся бурро. — Суровый взгляд Азуры смягчился, и на ее изящной мордочке появилось что-то похожее на улыбку. — Ты странный, Ямми.

— Я знаю. — Его мордочка сморщилась. — Нам пора двигаться. Я чувствую сильное побуждение. Нам предстоит проделать большой путь. Но сначала тамале. Мы должны найти тамале. Я собираюсь использовать свой талант, чтобы помочь нам найти тамале.

---

Улицы Лас-Пегасуса были обжигающе горячими и могли испечь стрелки пони, если бы они стояли на одном месте слишком долго. Здесь была странная для пустынного города влажность. Многочисленные фонтаны города оставляли в воздухе тонкий туман, который превращал гнетущую жару в жалкую, промозглую силу природы. Многие рестораны и отели сулили кондиционеры с помощью больших, мигающих неоновых вывесок. В некоторых дорогих такси даже были кондиционеры — чудо современного общества.

В отличие от Мэйнхэттена, где кэбы тянули земные пони, большинство кэбов Лас-Пегасуса тянули пегасы, и кэбы летали по воздуху, используя улицы как посадочные полосы. Таксисты, вынужденные ходить по улицам, должны были носить защитную обувь, чтобы защитить свои стрелки от асфальта, на котором можно было поджарить яичницу.

От массивных кондиционеров, охлаждавших здания, поднимались волны тепла, похожие на миражи, которые добавляли еще большек температуре окружающего воздуха, что, наряду с высокой влажностью, усиливало ощущение жары. По ощущениям реальная температура доходила почти до пятидесяти градусов.

Это был великолепный город, ставший возможным благодаря индустриализации и модернизации. Вода поступала из других мест, превращая пустыню в оазис. Продукты выращивались в теплицах с регулируемой температурой, чтобы растения не завяли на ветру. Однако стоило лишиться электричества или воды… и город мгновенно разваливался. Это было не то место, которое могло поддержать жизнь более миллиона жителей.

Конечно, Ям и Азур не направились в центр города, а остались на окраине…

---

Медный колокольчик звякнул, когда дверь открылась. Порыв прохладного воздуха ударил в Яма и заставил его остановиться. Он принюхался. Это определенно было то самое место. Он оказался в небольшой комнате, маленьком алькове, и там была лестница, ведущая вниз, в собственно ресторан. Азур подтолкнула его, и он двинулся вперед. Он услышал, как за ним закрылась тяжелая деревянная дверь.

Он спустился по деревянной лестнице вниз, в еще более прохладный воздух, и задрожал, когда восхитительный воздух соединился с потом, испаряющимся с его шкуры. Под землей этого саманного здания было как в ледяном ящике.

Перед ним расстилались тускло-красные терракотовые плитки, и он чувствовал их прохладу своими измученными стрелками. Он издал вздох удовлетворения, оглядевшись вокруг. Он увидел встревоженные, испуганные лица, уставившиеся на него. Бурро, все до одного.

— Что? — воскликнула Азур, входя в комнату. — Он один из нас! Хватит грубить и смотреть на него так!

Один из бурро заговорил, и его глаза сузились:

— И все же ты несешь все…

— Да, потому что я большая сильная кобыла, а не потому что я его слуга, кретин!

Бурро отшатнулся, как от удара, затем извиняюще кивнул:

— Добро пожаловать, пожалуйста, садитесь, где хотите. Сейчас мы находимся между обедом и ужином. Располагайтесь поудобнее.

Ям ухмыльнулся, пытаясь продемонстрировать свой победоносный характер:

— Я уже знаю, чего хочу… тепаче и тамале!

Бурро выглядел удивленным.

— Я же говорила, что он один из нас, — сказала Азура, закатив глаза и начав расстегивать седельные сумки. Она тряслась и извивалась, дергая за ремешок, и потребовалось несколько попыток, прежде чем он ослаб. Она пыхтела и отдувалась, пытаясь освободиться от своего снаряжения.

— Мы также предлагаем комнаты… в подвале, если вам интересно, — сказал бурро. — Меня зовут Папайо, и для меня будет честью принять вас обоих в качестве гостей.

Повернув голову, Ям посмотрел на свою выносливую спутницу:

— Было бы здорово иметь место для ночлега и хранения нашего снаряжения, Азур. — Он посмотрел, как она кивнула, и, повернув голову, спросил Папайо: — Сколько?

— Это очень простое жилье, мы просим только пять бит за ночь.

— Звучит разумно. — Ям произвел несколько мысленных расчетов, прекрасно понимая, что они с Азурой никак не смогут найти комнату в гостинице за такую цену. — Я заплачу за пять ночей вперед.

— Я принесу вам ключ вместе с едой. — Папайо склонил голову. — А вы, мисс?

— Текила, тепаче и тамале. — После паузы она добавила: — И стопку кесадильи, с дополнительным белым сыром. — Освободившись от своего снаряжения, которое лежало кучей возле лестницы, Азур издала стон облегчения.

— Я попрошу какого-нибудь бурро отнести ваши вещи в вашу комнату, — предложил Папайо. — Присядь, отдохни и, может быть, после такого обильного ужина устроишь сиесту.

— Звучит здорово. — Азура выгнула спину, отчего ее позвоночник хрустнул. Ее длинные, почти кроличьи уши несколько раз поднялись и опустились, а хвост закрутился вокруг задних копыт. — Я вспотела во всех неподходящих местах. Фу.

— В подвале есть душевые, которыми могут пользоваться гости. Все, о чем мы просим, это убирать за собой. — Пока Папайо говорил, несколько бурро, стоявших вокруг, занялись своими делами: одни исчезли на кухне, другие начали перекладывать груду багажа возле двери.

---

Наряду с горой тамале, там были также рефрито и рис. У Яма пересохло во рту, и он не знал, с чего начать. Он улыбнулся Азуре, а затем принялся разворачивать тамале, в чем он был мастер. Он разобрал кукурузную шелуху, понюхал поднимающийся пар и вскрыл тамале, чтобы посмотреть, что там внутри. Он увидел кусочки голубой, белой и желтой кукурузы, черные бобы, помидоры и нарезанный кубиками перец чили. У него потекли слюнки.

Напротив него сидела Азура и потягивала свой напиток. Она скорчила гримасу, затем усмехнулась:

— Меcкаль.

Ям вскинул бровь.

— Итак, мы пойдем и найдем ее психотерапевта? — спросила Азур.

— Думаю, это было бы неплохо для начала, — ответил Ям. Он прислонился к потертому деревянному столу, а затем начал заглатывать свой тамале, чмокая губами и хныча, когда он обжигал ему рот. Он схватил свою кружку тепаче в охапку, поднес ее к губам и отпил немного. — Так хорошо… — Его голос был хриплым.

— Я готов поспорить, что в том месте, где она работала, много ослов и бурро. Им нужны рабочие, дворники и уборщицы… Надо поспрашивать, может, удастся узнать какие-нибудь сплетни. — Азура сделала еще один глоток своего напитка, ее уши дернулись, когда она ощутила жжение. — Пони говорят самые проклятые вещи в присутствии работников, до которых им нет дела.

— Нам нужно будет проверить и ее квартиру. — Ям проглотил еще тамале, а затем принялся за открытие еще одного. — Если кого-то из нас допросит полиция, ты помнишь номер моей лицензии детектива?

Азур сглотнула, скорчила гримасу, затем немного наклонилась над столом:

— Восемь шесть семь пять три ноль девять…

— Дженни^[2], у тебя есть мой номер… — Ям вздернул брови на любовь всей своей жизни.