Вместе они борются с преступностью

Глава 6

Испаряющаяся влага, оставленная Азур, заставляла Яма дрожать, и он прижался к ней на узкой кровати, которую они делили. Его разум был заполнен путаницей воспоминаний: и видения, вызванные наркотиками, и недавние занятия любовью боролись за его внимание. В крошечной комнате было прохладно, почти зябко, но Ям все еще был горячим, потным и задыхался от напряжения.

— Детка, ты слишком хороша для меня, — сказал он пушистому, потному комочку рядом с собой.

В ответ пушистый потный комочек фыркнул и потерся лицом о подушку, которую они делили. Лежа на спине, Ям чувствовал, как ее позвоночник трется о его ребра, а ее хвост бьется о самую мясистую часть тела, когда она извивается, пытаясь устроиться поудобнее. Он чувствовал ее запах; от нее пахло кобыльим мускусом — но совсем не так, как от пони: от нее пахло мылом, потом и постоянным ароматом чеснока и лука, поднимавшимся от тепла, исходившего от ее распростертого тела.

— Ты моя родственная душа, Азур… Я не знаю, что бы я без тебя делал. — Ям почувствовал легкое головокружение, и в углу его зрения все еще мелькали вихри света. Потянувшись вниз одним передним копытом, он почесал свой влажный живот и подумал о том, что Азура, сидя на нем, прижимается к нему. Она любила кататься на пони, и ей нравилось быть сверху. Конечно же, он был очень рад услужить ей.

— Странно, такое ощущение, что моя магия проснулась. Я чувствую себя по-другому, но не могу сказать как.

— Ямми, она сказала, что будут какие-то постоянные последствия. — Одно длинное ухо немного подергалось, попыталось встать, но сдалось и упало обратно. — Ямми, почему пони и бурро не могут быть такими, как мы с тобой? Мы так хорошо подходим друг другу. Мы не такие уж разные.

— У тебя такие большие висячие уши…

— Ямми…

— Детка, я не знаю. — Ям вздохнул, и все его мысли развалились в беспорядке.

— Ямми, как ты думаешь, в тебе осталось что-то еще?

— Детка, я не из Хайваны.

— Да, но Ямми, ты земной пони, а эта задница требует простукивания. — Тело Азуры задрожало, когда она захихикала, а хлипкая кровать снова начала скрипеть, как будто на ней происходила какая-то другая деятельность. — Обними меня, Ямми, и шепчи мне на ухо все прекрасные вещи, которые ты хочешь для меня.

Перевернувшись на бок, Ям с радостью подчинился.

Через час после рассвета было уже за сорок. Ям пожалел, что съел на завтрак так много поленты^[1], потому что в жару он чувствовал себя тяжелым и вялым. Каждая поверхность, казалось, мерцала и блестела от жары, отчего Лас-Пегасус казался почти таким же гостеприимным, как адские просторы Тартара.

Сон, его видение, все еще живо в его памяти, и он знал, он знал, что то, что он искал, было в этом городе. Если не в этом городе, то поблизости от него. Что-то мешало ему, мешало его таланту, но он был уверен, что все равно найдет ее. Мир казался особенно ярким и живым этим утром после его долгого, странного путешествия, Азура была как-то красивее, чем обычно, и им овладело вновь обретенное чувство нахлынувшего оптимизма.

Терапевт Хани Дью, некая мисс Твиди Пенни, жила в многоквартирном доме на дальнем краю города, за туристическим районом, казино и бесконечными рядами сувенирных лавок, где продавались новые игральные кости и сувенирные колоды карт. Между ними было много горячего асфальта, который Ям не очень любил. Горячий асфальт означал бег или постоянное движение, чтобы его стрелки не поджарились, а никто не хотел бегать в такую жару.

Его аляповатая тропическая рубашка уже слегка промокла, а на пальмовой ветви трилби появились пятна пота.

Поскольку на такси просто не хватило денег, ему предстояло совершить пробежку, ведь Лас-Пегасус был разросшимся мегаполисом, городом, построенным на древней пойме пустыни, у которого было много места для расширения. Здесь водились деньги, много денег, а богатство заставляло город разрастаться до необычайных размеров, как будто он был чрезмерно удобренным садом, оставленным на попечение чрезмерно плодовитых земных пони.

Как только Ям обогнул угол, где находился оживленный винный погребок, он увидел живописную сцену. Перед многоквартирным домом собралась огромная толпа, и образовалась настоящая пробка из фургонов. Казалось, половина полиции города была здесь, не делая абсолютно ничего, кроме того, что пила холодные напитки и поглощала закуски из винного погреба. Нахмурившись от вида своих налогов в действии, Ям начал осматривать место происшествия и увидел знакомое лицо.

Надзирательница Оули была безошибочно узнаваемым чудовищем, выделявшимся из толпы, возвышаясь над всеми присутствующими пони. Увидев ее, он испытал облегчение, но и некоторую панику, поскольку ему было интересно, что она делает в этом месте — в том самом, где он должен был проведать мисс Твиди Пенни. Увидев его, надзирательница Оули оторвалась от офицера, которому она, без сомнения, читала лекцию, и рысью подошла к нему.

Яму пришлось пританцовывать и приплясывать на месте, чтобы его стрелки не зашипели.

— Мистер Спейд… что привело вас сюда? — спросила надзирательница, приближаясь.

— Мне нужно поговорить с жильцом об одном деле. Терапевт… мисс Твиди Пенни… — Слова Яма оборвались на раздраженном ворчании, когда он увидел, что выражение лица надзирателя Оули изменилось на что-то неприятное и кислое. Через мгновение, прежде чем надзиратель успел что-то сказать, он спросил: — Полагаю, вся эта шумиха из-за нее, не так ли?

Надзиратель кивнула.

— Mierda^[2], — пробормотала Азур, тоже пританцовывая на месте от жары.

— Что случилось? — спросил Ям, глядя на зеркальные очки, закрывавшие чувствительные глаза надзирателя.

— Что бы это ни было, это должно было выглядеть как самоубийство, я думаю. — Надзиратель Оули покачала головой. — Что-то в этом не так, и нам повезло, что мы поймали удачу и попали сюда, пока тело еще свежее. Там есть птица, видите ли, и именно она привлекла управляющего квартирой. Этот попугай просто не переставал кричать, и соседи жаловались. Он был голоден, а его кормушка была пуста.

— Значит, убийство, облеченное в форму самоубийства? — Ям несколько раз прищелкнул языком, размышляя, как эти детали могут сойтись вместе.

— Полицейский коронер очень настаивает на том, чтобы назвать это самоубийством. Надзиратель Дред Дроп находится с ним наверху и спорит. Полиция не хочет, чтобы мы были здесь. Мисс Твиди Пенни связалась с надзирателями и сказала, что у нее есть информация о чем-то, но в телеграмме не сказала о чем. Полиция продолжает утверждать, что она была проблемным психоаналитиком.

— Не возражаете, если я осмотрюсь? — спросил Ям.

— Вообще-то, я буду чувствовать себя лучше, если ты это сделаешь. Считайте себя призванным на службу, мистер Спейд. Я прослежу, чтобы вы получили несколько бит, если они вам понадобятся.

— Gracias^[3], — ответил Ям, кивая и благодарный за любезное отношение надзирателя Оули.

Многоквартирный дом был оазисом с кондиционером, и холодный воздух был как прохладный глоток воды для легких Яма. Его горячие стрелки получали сладкие, сладкие нежные поцелуи от прохладного плиточного пола, и он слегка дрожал, когда холодный воздух щекотал его пропитанное потом тело. Двое полицейских стояли в коридоре возле открытой двери в квартиру, несомненно, чтобы заблокировать вход.

Надзиратель Оули прошла мимо них, не удостоив их даже взглядом.

Ям последовал за ней и почувствовал облегчение, когда ни один из офицеров не вызвал у Азур затруднений. Миновав дверь, он остановился, чтобы получше рассмотреть обстановку. Это была экономичная квартира с крошечной кухонькой рядом с гостиной. В гостиной было два больших окна, потому что квартира была угловой, что, вероятно, добавляло немалую сумму к ежемесячной арендной плате. Вдоль дальней стены, прямо под одним из больших окон, стоял диван, всего в две подушки шириной, но журнального столика не было, потому что пространство было слишком маленьким.

— Мистер Спейд, миссис Серапе, я рад вас видеть.

— Надзиратель Дред Дроп, — ответила Азур, кивнув головой, и ее длинные уши поникли. — Давно не виделись.

— Действительно, давно. — Надзиратель Дред Дроп стоял возле птичьей клетки, где попугай был занят поеданием семян, и на его лице было мрачное выражение. — Тело в ванной, если хотите посмотреть. Осторожно, оно окровавлено. Горячая ванна, перерезанные артерии. Не думаю, что это было самоубийство.

— Есть догадки? — спросил Ям.

Надзиратель пожал плечами, но ему нечего было сказать и нечего предложить.

— Куда делся коронер? — Ям начал осматриваться, и его критический взгляд начал поиск улик.

— Пошел искать судью, чтобы нас с надзирателем Оули освободили от обязанностей. — Надзиратель Дред Дроп вытянул крыло и жестом указал на пространство вокруг себя. — Если у нее были секреты, я хочу, чтобы ты нашел их.

— Нам с Ямми нужно было встретиться с мисс Твиди Пенни по поводу ее клиентки, некой мисс Хани Дью. Она пропала, и мы взяли у ее матери работу по ее поиску. Полицейский департамент Лас-Пегасуса, похоже, не хочет быть слишком полезным и отказывается что-либо делать. — Азур вошла в комнату, несколько раз принюхалась, а затем встала рядом с мужем.

Со спокойной сосредоточенностью Ям задействовал свой талант и усилием воли заставил себя найти место, где мисс Твиди Пенни прятала свои секреты. Почти сразу же он почувствовал, как внутри его мозга что-то дернулось, и его копыта захотели двигаться сразу в нескольких направлениях. Подняв голову, он посмотрел на потолок, думая, что в вентиляционном отверстии может что-то быть. Если не там, то в другом месте. Другое место находилось где-то неподалеку, возможно, в спальне. Было и что-то еще, третье слабое прикосновение, на котором нужно было сосредоточиться.

Потянувшись вверх передней ногой, Ям поправил свою потную шляпу, сняв ее с головы, а затем его глаза продолжили сканирование комнаты:

— Проверь вентиляцию, это, кажется, самое очевидное место для укрытия. — Почувствовав еще один толчок, Ям повернулся лицом к холодильнику. Сосредоточенно сжав губы, он сосредоточился на ящике со льдом и почувствовал, что его взгляд тянется к морозильной камере. — Проверь холодильник тоже.

Услужливый полицейский единорог снял вентиляционное отверстие с потолка, но внутри ничего не обнаружил. Однако там что-то было, потому что краска на винтах, удерживающих вентрешетку на месте, была потревожена. Даже если ее секретов там больше нет, это место когда-то хранило что-то ценное для покойной мисс Твиди Пенни.

Ям, которому было разрешено смотреть, но не трогать, наблюдал, как надзиратель Оули рылась в коробках с замороженными продуктами, извлеченными из морозильника. Одна из коробок была не похожа на другие — на ней были следы аккуратного вскрытия, а затем она была закрыта лентой, и надзиратель Оули фотографировала ее, прежде чем открыть.

После нескольких фотографий коробка, в которой находился замороженный ужин, была открыта. Надзиратель Оули с помощью когтистого большого выступа, расположенного на центральной костяшке пальца, разорвала ленту, а затем с большой осторожностью открыла картонные створки. Внутри оказалась дешевая коробка, обтянутая искусственным бархатом, такая, в каких продаются ювелирные изделия, и несколько сложенных бумаг в пластиковом пакете.

Внутри коробки лежали бриллиантовые серьги, достаточно крупные, чтобы представлять ценность, и надзиратель Оули поставила открытую коробку на кухонный стол. Теперь она обратила внимание на пластиковый пакет со сложенными бумагами, а Ям посмотрел на карнизы над окнами.

— Достань эти карнизы и вытряхни их, — сказал он единорогу-офицеру.

— Хорошо, — ответил единорог и принялся за работу, чтобы опустить большие латунные карнизы.

— Что-то было спрятано в вентиляции, я думаю, мы все можем с этим согласиться. Это был самый очевидный тайник, и если кто-то сделал это с мисс Твиди Пенни, то он, вероятно, забрал все, что было в вентиляции. Морозильник вообще не был проверен, и я чувствую другие вещи в этой квартире. Здесь что-то спрятано.

К полному неудивлению Яма, с карниза выпали свернутые бумаги. Стоя на месте, он не сделал ни одного движения, зная, что не должен был прикасаться к ним. Он подумал о теле в ванне с перерезанными ногами и о воде в ванной, окрашенной в алый цвет. Это была плохая картина, и это заставило его еще больше беспокоиться о Хани Дью.

— Похоже на сертификаты акций, или, может быть, документы на право собственности, — сказал единорог после беглого взгляда.

— Надо будет проверить спальню, — сказал Ям и выглянул из-под короткого, скупого поля своей шляпы. — Проводите меня. — Его приказ был встречен нетерпеливым кивком, и он не сомневался, что этот услужливый офицер тоже хочет докопаться до сути дела. Взмахнув хвостом, Ям последовал за зудом в своем мозгу, надеясь раскрыть больше секретов Твиди Пенни.