Тыквестрия

Глава пятая. Паданцы и паданки

Яблоджек, перетащив радугоприёмник на незагаженную навозом и пердежом Бабули веранду, взялась за яблосиски с яблокартохой, запивая чаем из яблочных листьев, высушенных и скрученных на спине Биг-Малинтоша, привязанного на солнцепёке. После третьего солнечного удара урожай можно было снимать… и класть новую порцию.

— Эх, придётся таперича на столах раскладывать, никакого удовольствия… — проворчала она и покрутила ручки настройки, отыскивая нужную волну.

— …Да, дорогие наши слушатели, вы не ослышались. Две какие-то ненормальные пнигаски с атакуют дракона! Одна из них, жёлтая, почему-то с жеребёнком на закорках, кружит над головой чудовища и кроет его такими словами, что уцелевшие гвардейские недокабачки разом доспели и осыпались, а наш оператор с дымящимися на полыхающих от стыдухи ушах кисточками не успевает записывать, и даже я, признаться, конспектирую… пригодится в общении с коллегами… эм, в смысле, с врагами, конечно! А вторая, голубая… она носится вокруг лап монстра, уворачиваясь от хвоста. Не знаю, на что рассчитывают эти сумасшедшие, но… О! До дракона наконец дошёл смысл изливаемой на него абрикостинентной лексики, у него завяли уши, вылезли на лоб буркалы, и… он выронил Рангпурити! Надеюсь, она… ах, нет, голубая пнигаска поймала её на лету! Какое несчастье… э-э-э, для дракона, конечно же, дорогие слушатели, он остался без обеда. Жёлтая запугаска продолжает летать над головой запугасенного ящера и обкладывать его так, что и записывать уже неудобно, бумага краснеет и дымится… ай, бля! Мой блокнот сгорел! Мои записи, с-сучки копчёные!.. Э… простите, дорогие слушатели, ваша Лимони слегка обожглась и увлеклась… да, так вот, бедного ящура так в жизни не унижали, он сидит весь пурпурный от сраму, зажав уши лапами, и мотает головой, зажмурившись. А тем временем голубая пеньгаска благополучно спустила Рангпурити наземь, и та… ох, она вступила с драконом в сугубо арбузивные сношения, дорогие слушатели! Батат, харе ржать, прояви мужскую солидарность! Прилети тебе обчарованным арбузом величиной с телегу в… арбузики, тебе тоже было бы неудобно, бьюсь об закладыню. Монстр сложился в три погибели и блюёт напалмом прямо на макростерство огурецензуры… туда им и дорога, но это явно займёт его ненадолго, дорогие слушатели, а у жёлтой десантной запугаски вербальный боезапас не бесконечен…

— Ну вот, — проворчала Яблоджек, облизав тарелку. И вкусно, и мыть не надо, сплошная экономия. — И тута ничаво толком сделать не могут. От и давай им дорогущие зелья. У, лодыри…
Она нахлобучила новенькую шляпу и потопала в сарай.

— Вот же ж сука распиздяйская! Передковая и задняя многостаночница-стакановка, бля… Шьюха накушетная, чтоб тебе пиздень ржавой иглой застрочило и на нос переставило! Я ж те глаза блудливые на жопу натяну, чтоб ты буквой «зю» даже сцать ходила, не то что с поникенами ипалась, манда ты туннельная с развилкой без светофора! — рычала Финикшай, набирая высоту. — Все планы, мля, насмарку, бо ей, вишь ты, драконьи муди в сиропе подавай! Пришибу эту расфуфыренную дрянь!

— А разве у нас нема плана «Б»? — поспешно спросила краснеющая Яблоничка, покрепче обхватывая шею запугаски и стараясь не уколоться о заклёпки на воротнике куртки и в ушах.

Из того, чем крыла невовремя впутавшуюся Рангпурити Финикшай, жеребёнка уразумела едва половину, однако более-менее догадывалась о значении прочего, и теперь пыталась отвлечь старшую подругу и сменить тему, ибо детям такое слушать вот просто нельзя! Ну, так Ябла говорила… иногда… когда не матюгалась ещё похлеще.

— План «Блядство случается» у нас есть, куда ж мы, ветеринары-высотники, нах, без него… — Финикшай огляделась, крутанула через крыло «бочку» и заложила вираж. Яблоничка только пискнуть успела, когда мир кувыркнулся и накренился. — Забористый, шо тот плетень и штыристый, как дураниевый реактор, ипать! Будем делать, мля, из подлапных материалов.

Яблоничка только рот разинула, когда Финикшай на лету сорвала огромные хищно сверкнувшие ножницы, висевшие над дверью портняжной мастерской в роли выпендрёжной вывески.

— Кастраты — они смирные и спокойные, а трахать ему всё равно некого, даже наша шьюха на такой хуй не налезет и с цистерной вазелина. Тем более она ему всё там к хуям уже отбила, анестезию делать не надо… Короче, держись нахуй, мелочь, ща мы поимеем рекорд по пасхалкам и влипнем в историю… или они поимеют нас!

— Ой, мама… — только и сказала кобылка, вцепляясь в запугаску всеми лапками.

Финикшай развернулась над улицей, в конце которой ревел и раскачивался подшибленный Рангпурити Спам, отхаркиваясь пламенем с обоих концов, и перешла на бреющий полёт, выставив перед собой раскрытые ножницы.

Сбоку над крышами выскочила Рамбутан Треш, что-то крича, отчаянно размахивая лапками и тыча куда-то назад и вверх.

— Что?! — Яблоничка обернулась, прищурилась… и завопила:
— Финик, смотри! Летит!

— Шозанах?! — оглянувшаяся запугаска вытаращила глаза, потом резко дала «свечку», отбросив ножницы. — Ахуеть!.. Блуни, хватай свою бурду, ща она Спаму въебет по самые гланды!

С нарастающим визгом и свистом их настигала здоровенная бочка, загруженная кирпичами, торчащими из неё заточенными кольями и прикрученной сверху толстой верёвкой Тыквайт Спаржл, которая изображала рули, сирену, и до кучи откладывала на лету добавочные кирпичи, придавая диковинному снаряду дополнительное ускорение.

«Смеркалось», — успела подумать Яблоничка, аврально выпутывая заветную гикорину склянку из гривки, пока Финикшай отрабатывала «колокол» над драконьей башкой. А потом бочка с острыми штырями влетела Спаму в зад. Тыквайт с неё в последний момент отстрелилась телепортом и с воплем рухнула на спину невовремя попавшейся на глаза Рамбутан, пнигаска с матами завалилась набок, потеряв управление, и тандем с дрызгом влетел в чьё-то окно, прокладывая тормозной путь сквозь мебель, стены, детей и собак, но для основного сюжета это было несущественно и осталось за кадром.

Яблоничка увидела под собой огромные квадратные глаза вштыренного по самые помидоры Спама, потом с потоком зловония распахнулась огромная пасть со всеми ужасами пародонтоза в гнилых пещерах кариеса, но закалённая сражением с навозной кучей жеребёнка сперва стойко и точно метнула бутылёк в бездонную глотку с трепещущими языками зарождающегося где-то в язве драконьего желудка кислотного пламени, и лишь затем сложилась вдвое, пытаясь удержать внутри остатки завтрака и себя на спине запугаски.

— В тютельку, нах! — заорала Финикшай, сваливаясь в крутое пике и со свистом выходя из него над самой мостовой. — Ять!.. Эй, в салоне не блевать, к хуям, уважаемые пассажиры, экипаж сегодня уже мыл хлеборезку, и его не ебёт стирать обивку!

Промчавшись между ногами разродившегося в небеса фонтаном из рёва, огня и чего-то и вовсе несусветного Спама, запугаска лихо разминулась с колотящим по мостовой и стенам, вышибая булыжники, хвостом, и нырнула в переулок, оттолкнувшись всеми четырьмя лапками от стены. Позади огромная туша дракона опадала и стухала, съёживаясь и уменьшаясь, зато в небе стремительно расползалось искристое синее облако… или дыра?.. Яблоничка не могла определиться, но летящие из этого искры дождём рассыпались до горизонта.

— Что это? — пробормотала она потрясённо, пытаясь вспомнить, что там в точности Ябла говорила про зелье.

— А я ебу? — Финикшай лавировала, увёртываясь от сыплющихся сверху пушистых и хвостастых «светлячков». — Бля-я-ядь!!!

Одна из искр возникла прямо перед ними, едва запугаска уклонялась от предыдущей. Блуни успела лишь обречённо зажмуриться — и мир растаял в радужной вспышке.

— В самое яблочко! — довольная Яблоджек, прикрывая лапкой глаза от солнца, всматривалась вдаль с крыши амбара, рядом с которым стояла разряженная катапульта. — Совсем обленились, яблаха-муха, даж энту зачуханную Тыквестрию спасти сами не можуть, усё надысь самой делать. Ну, зато энта лиловая снобка в кои-то веки на что-то сгодилась, как ни отбрыкивалась… Так, а это ишо чаво за синяя хворостня?!

Она нахмурилась, глядя на синее облако, расползающееся над Кабаклотом и выбрасывающее во все стороны искристые шлейфы.

— Шось там Гика этакое говорила… от яблать!

Искристые клубки мчались к «Сладким Яблахам» наперегонки и Яблоджек, спрыгнув с крыши на брикеты сена, во весь опор помчалась к дому. Там подвал, и никакая яблань… Сияющий светляк упал прямо на кобылку, презрев попытку увернуться, и мир взорвался поглотившей Яблоджек вспышкой.