Madness is magic!!

Не обижайте алмазных псов

Я лежал на полу уже минут двадцать или тридцать, если не больше. Болезненные ощущения стихали из-за того, что я не двигался, и всё же было неприятно. Кроме того, я был страшно голоден. Мой фартук был весь в грязи и крови: собрал с пола всю эту срань, словно швабра, когда я полз на своём брюхе. Стены больше не тряслись, значит, наверное, в комнате с двигателем дивергенции всё уже стихло и пришельцы вновь ходят где-то в здесь. А может и нет…если я умру вот так, в таком положении и при таких обстоятельствах, то даже для уборщика это будет идиотская смерть.

Вдруг я почувствовал, как меня взяли когтистые лапы. Это был Коготь! Грифон повернул меня к себе. Да, это было достаточно больно, но я был рад, что меня нашёл хоть кто-то. Маски на его морде снова не было, и его большие обеспокоенные глаза осматривали меня. Судя по движению клюва, он что-то говорил мне…но я не слышал.

— Я открыл растяжку со светошумовой гранатой, Коготь. Я буду слышать через несколько часов.

Инженер замолчал и задумался на время. После он полетел со мной куда-то, и принёс меня в лабораторию, где порядок наводил всё тот же белёсый учёный с синей гривой. Они говорили о чём-то, но в моих ушах стояла лишь тишина. Однако я интуитивно понимал, что речь шла обо мне. Учёный-единорог подошёл поближе, держа в телекинезе несколько мотков бинтов, и только один из них сиял зелёным светом. Это означало, что большинство моих нынешних повреждений будут срастаться без магии. Эх…

Коготь вытащил из меня дротики, открыв кровотечение, и за это получил подзатыльник от учёного, а последний тем временем начал снимать с меня одежду. Это доставляло сильный дискомфорт, потому что он двигал передние ноги, которые не шевелились без воздействия на них извне, и притом я чувствовал резкую ломоту. Но я понимал, зачем это нужно, а потому терпел. Когда с моей разорванной формой было покончено, учёный начал осматривать меня и принял решение наложить зачарованный бинт на грудную клетку и ранения в боку от дротиков. Пока он бинтовал меня, я решил разглядеть его бейджик. Учёный Ласт Хоуп…это имя чертовски верно подмечало его положение в данной обстановке. И вот…я уже чувствовал хоть какое-то облегчение. Боли в груди и боку больше не было, и я мог нормально дышать без ноющих ощущений где-то между рёбрами. А вот на остальные конечности остались только обычные бинты без чар. Ласт Хоуп начал телекинезом распрямлять мои кости…и я не мог сдержать стоны и шипение. Это было ужасно неприятно! Сломанные конечности распухли и застыли в неправильном положении, и теперь попытки вернуть их в нормальное состояние стоили мне новой порции мучений. Ему помогал Коготь: когда конечность была выпрямлена, он прижимал её к твёрдому предмету, а Ласт с помощью бинта фиксировал это всё в нужном положении. Таким образом, мои ноги были привязаны к дощечке, небольшой металлической трубе и разряженному дробовику.

— Спасибо…вам, — честно говоря, то, что я не слышал, что говорю, ощущалось чертовски неправильно.

Ласт Хоуп кивнул мне, а я начал аккуратно надевать обратно свою несчастную форму, с чем мне помогал всё тот же единорог. Когда я наконец был готов, Коготь вновь взял меня когтями и понёс в мою каморку. Там он явно прифигел с состояния помещения, однако нести меня куда-то ещё он не стал, и просто оставил на матрасе, после чего удалился. Так как я ничего не слышал, я теперь не мог сказать, заперта ли дверь, и проверять это мне пришлось, открывая её магией. Дверь открылась. Что ж, Коготь учёл свои косяки и решил больше не запирать меня здесь одного.

«Принцесса Снов» осталась там, в той комнате, откуда меня подобрал Коготь. Не то, чтобы я теперь мог нормально ходить и хотел покидать свою каморку, однако всё же лучше мне забрать её оттуда. Набрав в лёгкие побольше воздуха, я начал через боль, охи и ахи вставать. Теперь, когда мои ноги были прямыми, а грудь и бок не болели, сделать это было гораздо проще, а потому с горем пополам я смог встать. На самом деле, мне, пожалуй, не следовало бы ходить без помощи, ведь я мог навредить себе. Однако кто мог бы довести меня? Коготь? Он скорее занесёт меня обратно в каморку и не даст больше её покинуть. Так что мне пришлось шагать самостоятельно, перемещая свои сломанные ноги с помощью движений корпуса.

Но я не смог так долго пройти. У меня снова нарастала боль в ногах из-за этих движений, да и я мог нарушить фиксацию. Я решил попробовать одно заклинание…самолевитации. В целом, я мог поднять пони магией, но никогда не пробовал себя. Мой рог вновь зажёгся, и магическое сияние начало обволакивать меня. На удивление, оказалось, что это не так уж и тяжело. Конечно, труднее, чем простой телекинез, и всё же легче, чем телепортация. И таким образом я поволок самого себя в помещение, где валялся на полу примерно час назад. К счастью, на этот раз «Принцесса Снов» не была украдена, и мне не пришлось проходить через ад повторно. Держа себя в телекинезе, я взял в него и ПТР, и таким образом понёс его и себя в свою каморку.

Добравшись до каморки, я поставил «Принцессу Снов» в более-менее чистый угол, вздохнул и взял магией чистящие средства. Не знаю, что сделает Вега, если увидит своё оружие без рисунков, однако лучше оно будет «голым», но чистым, чем наоборот. Я принялся старательно стирать с Мхати-999 клей, краску, конфетти и блёски…

Грязь оттиралась, а рисунки не пропадали. Хм. На самом деле, это было достаточно странно. Как опытный уборщик, я мог оттереть что угодно откуда угодно, однако рисунки Веги будто срослись с его ПТР. Чем бы он там не рисовал, сделал он это на совесть.

Итак, «Принцесса Снов» снова была чиста, и я поставил её на стол. Пускай я и был сильно ранен, я не могу жить в грязной каморке, и я должен её отмыть. Поэтому, сидя на матрасе и используя телекинез для швабры и ведра, я начал убирать кровь и клей с пола и краску со стен. О, это будет долго…

Мне пришлось сменить воду не менее пяти раз, чтобы убрать мою каморку. А ведь это далеко не самая грязная комната в Башне Науки сейчас. Да поможет мне Селестия…

Я решил, что всё-таки сегодня надо хотя бы начать убирать верхний сегмент Башни Науки. Да, я ранен, но самолевитация мне давалась весьма неплохо, а моя жажда работать и ощущение, что я бездельник, не дадут мне нормально спать. И вот, я снова оказался в логове Хайва…безголовый труп бедной измученной алмазной гиены по-прежнему лежал на полу. Он всё ещё был подключён к каким-то сооружениям на стенах, которые, видимо, уже не работали. Это зрелище наводило тоску. Мне было безумно жаль это существо. В Нейксус-Сити, вообще-то, о таких понятиях, как жалость или сострадание, знало крайне малое количество жителей. И это было нормально, даже, наверное, хорошо. Но мне, очевидно, повезло чуть меньше, чем другим, и сейчас я мучился от дичайшей тоски. Радовало лишь то, что эта ужасная жизнь измученного пса наконец закончилась. Я старался не смотреть на Хайва, и просто убирался дальше…

Не знаю, что мы будем делать с таким гигантским трупом. Мало того, что это был алмазный пёс, которые в нормальном состоянии были ростом со слона и весили больше тонны, так он ещё был и очень толстым, а значит, ещё больше и тяжелее. Да ещё и в броне…и с особым органом внутри, который в него вшили учёные. Именно из этого органа вылезали отвратительные магические шахиды, а закрывала его лишь броня. Да, у Хайва буквально не было передней брюшной стенки, и если бы не сталь, что полностью покрывала его, полость его тела смотрела бы наружу, демонстрируя его деформированные, больные внутренности. Обнять бы этого бедного уродца, да заплакать.

Я оттёр полы от крови и склизкой отвратительной фиолетовой жижи, что оставляли от себя эти твари, которые вылезали из Хайва, когда взрывались. Больше я тут ничего не трогал. С остальным уж пусть разбираются более сильные работники, которые смогут утащить тушу такого размера отсюда. В прочем…они не удосужились даже убрать труп Фрайта из его кабинета, который мне ещё и запрещают убирать по какой-то причине, и вот уже тринадцать лет он гниёт прямо там.

Я перенёс себя в одну из лабораторий. Как и ожидалось, хаоса здесь было не меньше, чем в остальной Башне Науки: бумаги и документы валялись на полу, столы перевёрнуты, шкафчики обобраны, а вокруг полно трупов учёных. Честно, сейчас бы я больше удивился, если бы здесь было всё в порядке, а так я лишь вздохнул и начал с помощью телекинеза убирать мусор с пола.

У стены стоял огромный металлический ящик с немного приоткрытой дверью. В таких у нас «мариновали» и содержали алмазных гиен.

«Проект «Астеропа». Не открывать, не совать копыта, не дразнить. Еду не предлагать!» — гласила надпись на ящике. Когда я убирался в этой лаборатории до катастрофы, я и раньше видел эту надпись, но, если честно, что за «Астеропа» не знаю до сих пор. Кроме того, я впервые вижу, что дверца чуть приподнята, раньше она была плотно запечатана. Но в достаточно широкой щели был мрак.

Немного поглазев в темноту в щёлке, я продолжил убираться. Бумаги и документы я мельком просматривал и старался убирать по кучкам, как считал нужным. Если учёные сюда вернутся, то они разложат всё по местам, как надо им. Стулья и стальные ящики я поднимал с пола и ставил их на места, а кровь и грязь просто вытирал. Всё было тихо, привычно и скучно, пока я не повернулся и увидел, что две огромные когтистые лапы обхватили нижнюю стенку двери ящика, а из щели торчит клыкастая морда и нюхает воздух. Кроме того, судя по движению челюстей, гиена ещё и пыталась мне что-то сказать.

— Я ничего не слышу, извини. У меня светошумовуха перед носом взорвалась.

Одна из лап в щели начала сгибаться в подзывающем жесте. Я решил не перечить гигантскому хищнику, даже закрытому в ящике, и подошёл поближе…

Два гигантские когтистые лапы взяли меня за голову. Когтями двух пальцев алмазный пёс начал надавливать мне у основания ушей. Мне было немного страшно от того, что сейчас происходит, ведь эти лапы значительно больше моей головы, и, кроме того, у алмазных псов силы настолько много, что порой они могут и переборщить. Но физически ощущения были приятными.

Внезапно я почувствовал мощный удар по своим ушам. Мне показалось, что от такой силы голова может просто разлететься на куски! В ушах снова зашумело, а вокруг всё поплыло…Не повторять дома, в реальности от глухоты это вряд-ли поможет. Да и маг агента вы рядом не найдёте

Однако, когда шум прекратился, я понял, что я больше не в тишине. Гудение ламп, лязг моей трубы…дыхание гиены около меня.

— НУ, ТЕБЕ ЛУЧШЕ? — послышалось рычание из ящика.

Какое-то время у меня ещё кружилась голова.

— Ох, чёрт…ты спас мой слух?

— Я СПАСЛА ТВОЙ СЛУХ.

Мне понадобилась пара секунд.

—…не хочу обижать леди, но у у тебя голос, как у самца, — никогда не видел алмазных гиен женского пола. Но, видимо, у них у всех одинаковые голоса. Внешность, возможно, тоже.

Она, видимо, решила пропустить это мимо ушей.

— МЕНЯ ЗОВУТ АСТЕРРРОПА, — клыкастая пасть сменилась большим жёлтым сияющим глазом. — Я ПОМОГЛА ТЕБЕ, ТЕПЕРРРЬ ТЫ ПОМОГИ МНЕ. ОТКРРРОЙ ЯЩИК.

— Но…здесь написано, что ящик открывать нельзя. Почему, кстати?

Она вздохнула.

— ВСЕМ ГОВОРРРЯТ, ЧТО Я АГРРРЕССИВНА, НО ЭТО НЕ ПРРРАВДА. ЭТА ЛОЖЬ НУЖНА, ЧТОБЫ НИКТО НЕ СОМНЕВАЛСЯ В НАДОБНОСТЬ УДЕРРРЖИВАТЬ МЕНЯ ЗДЕСЬ, НА САМОМ ДЕЛЕ Я НИКОГДА НЕ КУСАЛАСЬ И НЕ ОБИЖАЛА ПОНИ!

— Тогда в чём дело?

— ЭТО ВСЁ ВИНА…ВЕРРРНЕЕ, СКОРРРЕЕ, ЗАСЛУГА…КОРРРОЧЕ, ПРРРИЧИНА В ГИЕНЕ ПО ИМЕНИ АРРРКТУРРР.

— И…что с ним не так?

— ОН МОЯ ОСОБАЯ ГИЕНА, ЕСЛИ ТЕБЕ ТАК ПРРРОЩЕ.

— Оу…оооооу я понял…в Нейксус-ядре запрещены романтические отношения.

— ДА НЕ РРРОМАНТИКА, ДУБИНА! ОН МОЙ…ОРРРУЖЕНОСЕЦ? ПАРРРТНЁРРР? КОРРРОЧЕ, ОН МОЙ ДРРРУГ! ТЕБЕ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ДЕЛА! — на секунду встала тишина. — А ЕЩЁ, ВСЕ ЗАБИЛИ ХУЙ НА ЭТО ПРРРАВИЛО! ВИДЕЛ, ЧЕМ ЗАНИМАЮТСЯ АЛИКОРРРНЫ БЕЗ ПРРРИСМОТРРРА? — вообще, я не видел. Однако, не трудно догадаться. Среди «нормальных» пони в Нейксус-ядре кобылы почти не встречались, да и те были очень похожи на жеребцов, потому что в какой-то момент эта фракция начала уничтожать потенциально слабых работников, и члены женского пола были первыми в очереди на эксперименты. Зато среди ИСА было целое поколение, состоящее из кобыл, хотя многие из них были проданы гражданским ещё до апокалипсиса, а теперь они были мародёрами на руинах Нейксус-Сити. Так или иначе, у мужской половины искусственно созданных аликорнов однозначно было больше возможностей, чем у обычных пони.

— Кхм… — мне стало немного неловко перед ней. Поэтому, больше ничего не отвечая, я нажал на рычаг на боковой стенке ящика с помощью магии. С шипящими звуками двигающихся поршней стальная дверь ящика открылась, и я увидел Астеропу полностью. Она…она и правда ничем не отличалась от самцов, чёрт возьми. Такой же гигантский трёхметровый клыкастый монстр, способный порвать на куски кого угодно. Короткая жёсткая тёмная грива простиралась от головы до самых лопаток вдоль по позвоночнику. Дикий взгляд жёлтых глаз вселял ужас, который приправлялся ещё и размерами этой дамочки. — Ух ты ж нифига…слушай, у меня возник вопрос один.

— КАКОЙ? — Астеропа вышла из ящика и потянулась. Хорошо, что эти лаборатории огромные, иначе она бы все здесь разнесла.

— А как вы, ну…как вы понимаете, кто самец, а кто самка? — она посмотрела на меня, наклонив голову на бок. Чёрт, чёрт, чёрт! Лучше бы я молчал. — Э…кхм…ну у вас же вообще нет полового деморфизма! — кто тянет меня за язык?!

— ПО ЗАПАХУ, — хвала Селестии, она не приняла это близко к сердцу. — ЕСЛИ БЫ ВЫ, ПОНИ, МОГЛИ ИСПЫТЫВАТЬ К АЛМАЗНЫМ ГИЕНАМ ВЛЕЧЕНИЕ, ТО ЭТО БЫЛО БЫ СТРРРАШНО, — она права. Это было бы очень страшно…она пригнула шею ко мне, приблизив свою морду. — ТЫ РРРАНЕН. ПОЧЕМУ НЕ ОСТАЛСЯ У СЕБЯ?

— Потому что я так не умею. Я трудоголик, и без работы жить не могу, хоть она мне и не нравится. Мне осточертело мыть полы, но я буду это делать, даже если я ранен, болен или подавлен, потому что иначе я буду чувствовать себя ещё хуже.

— Я НЕ ЭКСПЕРРРТ В ВАШИХ ДЕЛАХ ПОНЯЧЬИХ, НО МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ТЕБЕ ЛУЧШЕ ВЕРРРНУТЬСЯ…ГДЕ БЫ ТЫ ТАМ НЕ ЖИЛ. — и она снова права. Мне бы вернуться в каморку в моём-то состоянии, да и уже довольно поздний вечер… — МОГУ ТЕБЯ ДОНЕСТИ.

— Это…кхм…было бы очень мило с твоей стороны. Думаю, что закончу уборку здесь завтра, — конечно, лучше бы закончить её сегодня…однако у меня появился шанс уйти проще и быстрее, а если Астеропа уйдёт, то мне вновь придётся пользоваться самолевитацией.

— ЗАЛАЗЬ, — она пригнулась ко мне, приглашая сесть на спину, что я и сделал. Ведро и швабру я взял в свой телекинез. — КУДА ТЕБЯ НЕСТИ?

— В раздевалку ИСА.

— ТЫ ЧТО, ЖИВЁШЬ ТАМ?

— Нет, я…кое-что забыл там. Просто оставь меня там, я уже сам уйду оттуда. Моя каморка недалеко от раздевалки.

— КАК ПОЖЕЛАЕШЬ.

И мы пошли вперёд. Наш путь лежал через логово Хайва, и когда мы туда зашли, Астеропа остановилась. Я не видел выражения её морды, но слышал, как она недовольно пыхтит, а также чувствовал, как её густая шерсть приподнимается вверх. Кажется, что-то сильно не нравилось ей в этой картине…

— ХАЙВ…ЭТО ОН? Я ЧУЮ ЕГО ЗАПАХ.

— Это…он, да. Ты его давно не видела?

— РРРОВНО С ТЕХ ПОРРР, КАК ОН БЫЛ НОРРРМАЛЬНОЙ ГИЕНОЙ. НА РРРЕДКОСТЬ НЕПРРРИЯТНАЯ НЕРРРАЗГОВОРРРЧИВАЯ ЛИЧНОСТЬ. ЧТО С НИМ СТАЛО?

— Его…с ним…э…из него сделали улей, если можно так выразиться, — её дыхание становилось активнее. Ох, чёрт, мне было всё труднее и труднее подбирать слова, чтобы не оказаться скинутым с разъярённой гиены. — Согласен, выглядит и звучит ужасно. Да и просто…это кошмар. Только не срывайся на мне, прошу!

— С НАМИ НЕЛЬЗЯ ТАК ОБРРРАЩАТЬСЯ! — её рычание исключительно мужским голосом всё сильнее походило на настоящий рёв дикого зверя, а пыхтение переходило едва ли не в хрюканье. — ДАЖЕ ОН НЕ ЗАСЛУЖИЛ ТАКОГО!

Я бы погладить её по шее, чтобы успокоить, однако у меня были сломаны обе передние ноги. Но я старался, как мог...разозлённая алмазная гиена — есть оружие массового уничтожения.

— А что с ним сделают потом? Алмазных гиен же тоже вроде умеют воскрешать, как ИСА, или там…клонировать? Или нет?

— ДА. ГИЕН КЛОНИРРРУЮТ, НО С НИМ ПОТОМ СДЕЛАЮТ ТО ЖЕ САМОЕ! ЭТО БЕСПРРРЕДЕЛ!

— И что ты сделаешь?

— УБЬЮ ВСЕХ В НЕЙКСУС-ЯДРРРЕ?

— А может…нет?

— УБЬЮ УЧЁНЫХ?

— А без убийств никак?

— НЕ ПОЗВОЛЮ ТАК ИЗДЕВАТЬСЯ НАД МОИМИ СОБРРРАТЬЯМИ!

— Потому что…хочешь заниматься этим сама? — я слышал немного об обществе гиен. Самки там любят побить и покусать самцов, но я не уверен, что на наших это распространялось. Но решил спросить.

— НУ…ВООБЩЕ-ТО ДА, НО НЕ ТАК! Я ЗНАЮ МЕРРРУ!

— Если ты знаешь меру, то не убивай нас! Найди другой способ. Я знаю, что у вас, вроде как…такая природа, что вы всё решаете силой, но вы же и не дикие животные! Может, я даже мог бы чем-то тебе помочь…

— НЕЧЕГО МАЛЕНЬКИМ ПОНИ ЛЕЗТЬ В ДЕЛА АЛМАЗНЫХ ПСОВ! Я НАЙДУ АРРРКТУРРРА И МЫ САМИ РРРАЗБЕРРРЁМСЯ, А ТЫ…МОЖЕШЬ НЕ БЕСПОКОИТЬСЯ, Я ПОДУМАЮ НАД ТВОИМИ СЛОВАМИ! НО ТЫ УЧТИ, ЧТО ВТОРРРОЙ РРРАЗ Я ТАКОЙ ХЕРРРНИ ВАМ НЕ ПРРРОЩУ!

Я сглотнул.

— Хорошо…пошли уже в раздевалку ИСА.

Она кратко рыкнула напоследок, и двинулась дальше. Совсем скоро мы были уже на месте. Как и ожидалось, в раздевалке было пусто, дверь выбита, шкафчики распахнуты и обобраны. Сразу видно: здесь были Веспа и Вега. А судя по нескольким мёртвым аликорнам, сюда приходили ещё и террористы.

— МЫ НА МЕСТЕ, — она пригнулась вновь. — СЛЕЗАЙ.

Я слез с неё на твёрдый белый кафель.

— Спасибо, Астеропа. Удачи тебе найти Арктура.

— И ТЕБЕ НЕ ХВОРРРАТЬ, — она удалилась из раздевалки. Надо сказать, что это была на редкость приятная алмазная гиена, хотя ей также была присуща прямота как в словах, так и в действиях.

Я попросил Астеропу отнести меня сюда потому, что здесь было зеркало. Большое зеркало, в котором я полностью умещался. Я посмотрел на себя…о, Селестия, я выглядел ужасно. Вся моя морда была в царапинах, одежда изорвана, как и мои уши. Про пустующую глазницу, на которой всё ещё был бинт, я промолчу. Грязная грива растрёпана, копыта все в пыли, на взъерошенной шерсти запеклась кровь, туловище полностью замотано, три ноги из трёх сломаны и привязаны к чему попало, четвёртая и вовсе отсутствовала наполовину. Я выглядел, как какой-то бомж, а не уборщик из Башни Науки.

Я решил снять повязку с глаза. Моток за мотком, бинт в моей магии постепенно покидал мою морду. Ну, вот и она. Глазница без глаза, прикрытая веком. Я взялся за веко магией и приподнял его, чтобы осмотреть ранение. Фу, выглядит мерзко. Я даже видел присохший обрывок от сосуда…тут же я заметил, что моя пустая глазница слегка отсвечивает фиолетовым цветом. Вот гадство…не могу точно сказать, что это значит, но, видимо, всё-таки тот грифон передал мне частицу проклятия Трелоса. А это значит, что, когда я умру, я стану зедом, если не найдётся тот, кто снимет это проклятие. Возможно, разумным, как Дабл-Чиз Бургер или тот странный чудик из жилого сектора, потому что мне передалось совсем чуть-чуть этой чёрной магии. И всё же, надо бы предупредить местных работников, чтобы они запихали мой труп в кремационную печь как можно скорее, если найдут меня мёртвым. Либо, может, превратили меня в ИСА, но это было бы слишком жирно для уборщика. Также я решил снять бинты с туловища и правого заднего бедра, ведь там уже давно как всё зажило благодаря магии.

Я отпустил веко и бинты и бросил свой взгляд на душевое отделение. К счастью, забегавшие сюда зебры не тронули его, и выглядело оно целым. Что ж, раз уж здесь всё равно никого не было, я решил, что было бы неплохо смыть с себя всю эту грязь. У меня уже не осталось сил терпеть новые порции мук и боли, которые доставляли мне простые действия вроде снятия одежды, а потому я решил просто телепортировать её с себя. От сильных расходов магии, усталости, общего недомогания, а также сильнейшего голода у меня заболела голова…когда моя многострадальная одежда с хлопком оказалась рядом со мной, я левитировал себя внутрь и включил один из кранов, который возвышался надо мной аж на два метра (ведь рассчитаны они были на аликорнов), и встал под струю, стараясь сделать так, чтобы бинты на ногах не сильно размокли и не нарушили фиксацию. Мне стало ещё тоскливее почему-то. И почему в душе всегда становится как-то печально…

Итак, минут через двадцать очистки своей гривы и шерсти от грязи и крови с помощью воды и мыла, я наконец выключил кран, отряхнулся и вытерся, после чего вновь посмотрелся в зеркало. Теперь я чуть меньше походил на бомжа, но всё равно выглядел, как калека. Впрочем, почему только выглядел…по факту я уже был калекой без глаза, голени и со сломанными ногами. Тут же я заметил огромный рваный шрам на своём бедре — тот самый, что оставила мне алмазная гиена-бандит. Зачарованные бинты хоть и затягивали раны, шрамы они убрать не могли. Большая красная полоса проходила от моего крупа почти до самого колена, рассекая на две части мой знак отличия — синюю сияющую четырёхконечную звезду. Хотя, мне было почти всё равно. То, что я пережил всё это безобразие — уже великое счастье.

Свою одежду я решил постирать и зашить потом, а сейчас я просто надел её всё так же телепортированием на себя и самолевитацией понёс себя обратно в свою каморку, едва ли не засыпая на ходу…